Папа, что ты натворил?

Глава 8

Отправляясь сюда с Сергеем, я преследовала в первую очередь весьма однозначную цель. А именно — наладить бизнес, который страдал благодаря родственникам Родниной. А еще — хотела уже отдохнуть, справедливо полагая, что заслужила хоть пару дней, которые проведу расслабленно, наслаждаясь природой.

То место, куда привез нас Громов, было наполнено ощущением свободы. Ее я почувствовала сразу, стоило только мне выйти из машины. До сего же момента напряжение было хоть и едва заметным, но явственным. И вот Катюня умчалась тискать пухлых щенков, которым на вид было около месяца, а дедуля вдруг удивил нас с Сергеем, когда увидел спешащую к нам хозяйку всего этого поместья.

— Вы знакомы? — хмыкнул Громов, глядя на дедушку с прищуром.

Тот вдруг окончательно подбоченился и, подойдя к женщине, которую назвал Алевтиной, степенно кивнул и поцеловал ей руку.

— Алечка — младшая сестра моего старинного приятеля. Его уже нет, он небеса коптит с той стороны, — он ткнул пальцем вверх, ловко приобнимая Алевтину за талию, — а мы сто лет, сто зим не виделись!

Судя по всему, эта самая сестра дедушкиного друга и по совместительству обладательница настоящего загородного богатства, узнала деда Семена сразу же. Она счастливо улыбнулась нам и подала ухоженную, но натруженную руку:

— Алевтина Смирнова, — представилась, и я пожала ладонь.

На ощупь она была чуть шершавой, но в то же время гладкой.

— Ангелина, я внучка Семена.

— А я тот самый Сергей Громов, которому вы и писали. С вами связался мой секретарь, — по-деловому представился мой бывший муж, что вызвало у меня улыбку, которую я поспешно спрятала.

На некоторое время мы замолчали, первой спохватилась Алевтина:

— Идемте, я провожу вас в дом. Все работники сейчас заняты, потом я представлю вам их и познакомлю со своими владениями. А сейчас давайте разместимся с дороги.

Мы выгрузили сумки и пакеты с провизией, увидев которые, Алевтина поцокала языком.

— Здесь все свежее есть и натуральное, буду кормить вас сама! — заявила она. И решила: — Положим все в холодник, а по отъезде заберете с собой.

Атмосфера этого места и сама Аля (как я стала ее мысленно называть) навевали чувство, будто мы переместились в другой временной отрезок. А может быть даже в другой мир. И мне нравилось, что можно было переключиться с городских проблем на эти ощущения.

Подозвав Катюшу, которая нехотя оставила щенят, прикорнувших в траве, я познакомила ее с тетей Алевтиной. Мы наскоро осмотрели дом, в котором нам предстояло провести пару дней, бросили вещи, так и не разобрав их, и пошли взглянуть на усадьбу. Ее хотелось рассмотреть пристальнее, изучить каждый уголок. Тем более, что Катюша была очень впечатлена всем, что видела. Здесь были и лошади, что стояли чуть поодаль в свободном загоне, и утята, которых переводила через двор мама-утка. И даже черепаха, что мелькнула на берегу небольшого прудика и скрылась под водой.

— На зиму я ее вылавливаю, — пояснила Алевтина. — Точнее, его. Это мальчик, Тортик, — представила она земноводное, которого уже и след простыл.

Услышав имя черепашки, Катюша рассмеялась. Аля посмотрела на нее с теплом.

— Семен, как жаль, что мы не общались все это время! Мне очень понравились обе твои барышни, — рассыпалась в комплиментах Алевтина.

А дедуле только это и надо было. Он сиял, как начищенный золотой, поглядывая на Алю так, как будто ему не семьдесят с хвостиком было, а минимум сорок.

Какое-то время мы осматривали жилище Алевтины. Она обещала, что обязательно расскажет и про всю продукцию, которую заготавливает в виде чая и травяных сборов, и про какие-то еще интересные штуковины, что производили прямо здесь. Но грозилась сделать это исключительно после того, как мы перекусим.

— Предлагаю забрать Катюшу, я покажу ей маслобойку, а потом дождемся свежего хлеба, он скоро должен подоспеть, и сядем за стол, — сказала Аля, когда утолили первоначальное любопытство.

Я только собиралась сказать, что тоже не отказалась бы от того, чтобы посмотреть на все хитромудрые штуковины, что обеспечивали усадьбу натуральными продуктами, когда меня тронул за локоть Громов.

— Уделишь мне несколько минут? — задал он вопрос, и по тону его я поняла, что от предстоящего разговора ждать чего-то позитивного не приходится.

— Ждем вас в столовой, когда освободитесь! — заявил дедуля, взяв Алевтину под локоть.

Он увлек ее ко входу в дом, Катюшка увязалась следом. Я успела заметить, что карман дедова пиджака чуть топорщится — все ясно, не обойдется без дегустации его фирменных напитков.

— Признаться честно, Сережа, так хочется сказать тебе, что это подождет до нашего отъезда, — вздохнула я, сорвав травинку и медленно зашагав чуть влево.

Туда, где стояли, потрясая головами, лошади. А окружающий мир, наполненный гомоном и звуками, которые настраивали на отрешенный лад, словно поддакивал мне и говорил: «Вот именно! Все подождет, наслаждайся этими мгновениями».

Однако получить удовольствие, которое бы не было ничем замутнено, не получилось. Я знала, о ком поведет речь Громов уже в следующую секунду. И точно: стоило нам только приостановиться, а мне — протянуть руку и коснуться шелковистой лошадиной гривы, как Сергей заговорил:

— Я не хочу откладывать эту важную тему. Потому что отчаянно желаю, чтобы между нами все наладилось, Лина… Но не знаю, возможно ли это, особенно учитывая то, что скрывать от тебя не планирую.

Громов сделал паузу, втянул в легкие побольше кислорода и добавил скороговоркой:

— Я был у Ульяны, она сообщила, что обманом оставила двух эмбрионов в клинике, где мы планировали делать эко. Сказала, что будет готовиться к вынашиванию и во что бы то ни стало родит этих детей. От меня. От другого отцовства отказалась. Так что вот. Теперь ты все знаешь.

Мои брови по мере рассказа Сергея все приподнимались и приподнимались, пока не показалось, что вот-вот они окажутся на макушке. Для меня все, что сейчас поведал Громов, было словно из другой вселенной. Какие-то эмбрионы, которых они приготовили с Родниной, какие-то потенциальные беременности, шантаж и прочее… Я вообще не хотела допускать даже мысль о том, что подобные вещи могут пересекаться хоть как-то с моей жизнью. Но передо мной стоял тот человек, что так или иначе уже занимал в ней свое место. Весьма серьезное и важное. Отец Кати. И все, что он рассказал, касалось для меня в первую очередь именно нашей дочери. Это ведь о ее братьях или сестрах шла речь. Это ведь она может вскоре столкнуться с тем, что такой человек, как Громов, будет опять звездой в масс-медиа… И, как я поняла, у него были весьма близкие и серьезные отношения с Ульяной. Ведь одно дело думать о свадьбе и другое — о детях.

— Хорошо, что ты мне это сказал, — ответила я после паузы, взяв себя в руки. — Нужно подумать, как минимизировать переживания Кати, когда она об этом узнает.

На лице Громова появилось странное выражение. С одной стороны, он как будто бы хотел мне что-то сказать, что я тоже должна была знать. С другой, я чувствовала себя неуютно под взглядом Сережи. Словно это я тут ему рассказала о том, что планирую завести детей с другим человеком, а не он… Ну, точнее, он-то не планировал, но это не отменяло факта, что Роднина от него все же родит.

— Ты не заметила моих слов о о том, что я хочу все наладить? — задал он вопрос, сложив руки на груди.

Я скопировала его позу. Если сейчас Громов начнет рассуждать о том, что нам надо быть вместе, и только мое нежелание снова строить с ним отношения стоит между нами, то я брошусь в него чем-то, что в изобилии выдают лошади в качестве подкормки растениям.

— Сережа, поверь мне, то, что я здесь и мы выехали на природу большой семьей — это уже налаживание тех связей, которые у нас исчезли из-за твоей Оли…

— Да никакая она не моя! — чуть ли не взвыл Громов. — И я уже с ней связался и она приедет с тобой поговорить на эту тему.

Я закрыла глаза и заткнула уши ладонями.

— Все, стоп! Пожалуйста, хватит! — взмолилась, чувствуя, как стремительно портится настроение. — Ты сам не представляешь, сколько всего свалилось на меня из-за того, что дед и Катя совершили ту диверсию! — заявила бывшему мужу, отняв руки от ушей.

— Я все понимаю! — заверил меня Громов.

Подался и положил ладони мне на плечи. Сжал их и проговорил:

— Я все понимаю, родная. Сначала эта полоумная пришла, потом ее отец надавил… Потом этот шантаж… Я все понимаю, уверяю тебя, но… Мне тоже очень нелегко, поверь. Нет, я не хочу жаловаться, но просто понимаешь… я предпринимаю какие-то шаги, а все мимо!

Он отпустил меня, отошел и взъерошил волосы пальцами. Таким я не видела Громова ни разу. Было ясно, что он пребывает в высшей степени нервного напряжения.

— Адвокат сказал, что с Родниной ничего не сделать. А если пойду против и попытаюсь раскачать эту историю — получу еще больше неприятностей. Сделки у меня накрываются одна за другой, но это фигня.

Он зло отмахнулся и я поняла: никакая не фигня. Конечно, таким крупным бизнесменом, как Громов, я не была, но уже знала, каково это: когда от тебя отказываются поставщики.

— Сереж… послушай… — начала я, подбирая слова и подходя к бывшему мужу.

Он посмотрел на меня взглядом, который был расфокусирован, как будто Громов видел все кругом через мутную пелену.

— То, что ты сказал, это не ерунда. Я понимаю все… Но скажу честно, для меня уже все то, что есть между нами сейчас — это уже первый шаг, да еще какой, к тому, чтобы все наладилось.

В глазах Сергея затаилась надежда, на что я мгновенно отреагировала:

— Я имею в виду наши взаимоотношения, как родителей Катюши!

Да, тот поцелуй, что я помнила до сих пор, многое пробудил в душе, но сейчас последнее, о чем я стала бы думать — может ли нас с Сергеем связывать нечто большее, чем общий ребенок и забота о нем.

— Хорошо, я понял, — ответил Громов, кивнув. — И что касается Родниной — я кое-что придумал и уже даже обсудил эту затею с человеком, который мне обязательно поможет.

Он снова смотрел на меня так, как будто я должна была о чем-то догадаться. Или он не договаривал и не знал, стоит ли погружать меня во все нюансы того, о чем сам же и завел речь.

— И что же ты придумал? — спросила, хмурясь. — Я должна об этом знать?

Губы Сережи тронула улыбка.

— Ну, если мы налаживаем отношения, то да, должна, — ответил он.

— Честно говоря, звучит, как шантаж! — притворно возмутилась я, вновь погружаясь в то общение, которое было между нами, но в котором мы не жаждали переубивать друг друга.

Да и все те проблемы, что остались за границами этого сказочного поместья, снова стали расплывчатыми и как будто бы нас не касались.

— Нет, это не шантаж, но… — начал Сережа, однако нас уже окликнули от дверей дома.

И сделал это не кто иной, как дед Семен.

— Громов! Давай третьим будешь! Мы уже соображать начали! — огласил двор его зычный бас.

Мы с Сергеем переглянулись и тихо рассмеялись.

— Потом расскажешь, — проговорила я и направилась обедать, добавив: — А сейчас дела ждут.

Громов, похохатывая, тут же приноровился к моему шагу.

Просыпаться в городе, в бетонной коробке квартиры, под шум машин и голосов с нижнего этажа — не равно то же самое, что постепенно возвращаться в реальность в загородном доме. Такие поездки, как эта, для меня были редкостью. Что уж говорить о Катюше, которая к своим пяти годам успела побывать в за городом лишь несколько раз. Папина дача не в счет — садоводство совсем не было похоже на то сказочное место, где я проснулась, ощущая себя в раю.

Катюша уже где-то бегала. Наверняка умчалась к своим щенятам, о которых без умолку болтала. Как бы не вышло, что оба толстопузика в итоге поедут с нами, если дочь наотрез откажется с ними расставаться. Нет, я решительно не представляла, что наша и без того небольшая квартира превратится в место для содержания двух внушительных скотинок. А ведь таковыми они станут, когда вырастут, если судить по их маме.

— О, наконец-то наша засоня проснулась! — такими словами меня встретил дед Семен, который был уже в полной боевой готовности.

А именно — собран в лес. Об этом свидетельствовали резиновые сапоги и наряд, в который дедуля облачился.

— А где Катюша? — нахмурилась я.

— Они сейчас приедут с Сережей, — откликнулся дед. — Отправились в местный магазин ей за сапожками. Мы идем за грибами.

Я вскинула брови. Дед Семен хоть грибником и был заядлым, но правнучку с собой еще не брал ни разу.

— Геленька, вы не волнуйтесь, — добавила Алевтина. — Мы недалеко и места там хорошие, боровые. А как вернемся, обсудим с вами начало поставок. Жаль, вас не было за завтраком. Мы с Сергеем обговорили вкратце концепцию вашего будущего бизнеса, он вам потом расскажет.

От дальнейшего повествования и расспросов с моей стороны Алевтину отвлекла машина Громова, которая как раз запарковалась во дворе. Интересно, что тут успело произойти, пока я спала? И какие еще бизнес-проекты обсуждались без моего участия?

— Мама! Смотри, какие сапожки мне папа купил! — с восторгом закричала Катюша, выскочив из машины. — И новую корону!

Я покачала головой, глядя на покупки. Судя по тому, что вытаскивал в пакетах из машины Громов, короной и сапогами дело не ограничилось.

— А еще лукошко, — сказал Сергей, вручая дочери маленькую корзину.

— Да! Мамочка, мы идем за грибами.

Я посмотрела на деда Семена и Алевтину, которые только и ждали, что принцесску.

— Только осторожнее… — попросила их, испытывая тревогу, которая, как обычно и водится, бывает у всех матерей без исключения.

— Не переживайте, Гелечка, я этот лес как свои пять пальцев знаю, — откликнулась Алевтина, и я попыталась выдохнуть с облегчением.

Мне стало казаться, что они уже очень сильно задерживаются, когда миновал час. Если бы не телефоны, ни один из которых не отвечал, я бы так не волновалась. Наверно. Но мне было не дозвониться ни до деда, ни до Алевтины…

— Лина, они всего лишь час гуляют… — сказал Сергей, но и в его голосе я слышала тревогу. — Погода хорошая, грибов много…

Говоря это, он тоже, как и я, названивал и названивал то Алевтине, то дедушке, но все было безуспешно.

— Надо спросить тех, кто здесь работает, куда она могла их повести, — не выдержав, сказала я, вскочив со скамейки и перепугав при этом кота, что мирно дремал рядом.

— Лина! — окликнул меня Громов, когда я заметалась по двору. — Десять минут… Мы ждем десять минут, а потом я сам иду в лес с кем-то из местных.

Надо ли говорить, что и по прошествии обозначенного времени никто не вернулся, а телефоны так и оставались безмолвными? Я окончательно перепугалась, а эту чертову затею идти куда-то по лесам с маленьким ребенком и вовсе мысленно поносила изо всех сил. Если бы только это еще помогало…

— Все, я телефон не вырубаю. Буду звонить, — сказал Громов, который в компании двух мужчин уже был полностью готов к походу.

— Хорошо, — откликнулась я слабым голосом, и маленький отряд направился к лесу.

Алевтина, дед и Катюша, которая весело припрыгивала на каждом шагу, показались в поле зрения в тот момент, когда я уже начала выискивать в сети номера всех чрезвычайных служб мира.

— Принцесска! — бросилась я к дочери, едва не плача от облегчения.

— Мама! Я такую сыроежку нашла! — тут же похвасталась она. — Я сама! И она не чеври… черови…

— Не червивая, — подсказал дед, на лице которого было настолько благостное выражение, как будто в лесу ему еще и наливали.

— Папе сейчас покажу! — заявила Катюша, выудив большой гриб из корзинки.

— А папа уже пошел вас искать, — ответила я, глядя на Алевтину с долей укора. — Вы к телефону не подходили, а мы очень волновались.

В ответ хозяйка усадьбы лишь приподняла брови.

— Так связь там не ловит, а мы ведь быстренько… Катюша посмотрела на муравейник огромный, я ей показала, где пару лет назад на зимовье медведь устроился.

Видимо, поняв по моему лицу все, что я думаю на счет спящих косолапых, Алевтина поспешно добавила:

— Больше он туда не вернется! Местные уже берлогу разорили.

Я вздохнула и мысленно решила: природа — это хорошо, но пусть она ограничивается прогулками по усадьбе.

Следующим поводом, который заставил мои нервные клетки вновь гибнуть миллионами, стало возвращение тех двух мужчин, что отправились с Сергеем. Явились они… без Громова.

— Да он сказал, что направо пойдет, а мы веером прямо и налево. И все на том… — сказал один, почесав в затылке. — Думали, вернулся уж. Мы до болот дошли и обратно, а где городской — не знаем, — развел он руками.

Я мысленно взвыла. Вот именно! Городской. Совсем не приспособленный для того, чтобы бродить в одиночестве по лесам.

— Сейчас же вернусь и попробую его найти, — сказала Алевтина.

Дед закивал следом.

— Возьму воды и чего покрепче и пойдем! — решил он и метнулся к дому.

Я же чуть не плакала от жуткого беспокойства. Катюша была в компании взрослых, а Громов совсем один! Что там с ним сталось? Болота? Медведь? Просто заплутал? Он же даже не взял с собой воды!

Я бегала по двору, все кругом казалось мне дико медленным. Неспешно собирались обратно в лес Алевтина с дедом, Катя уныло играла со щенками… А в голове моей происходила усиленная работа мысли на тему того, каких спасателей и откуда вызывать.

— Гель! — окликнул меня дед. — Не пойдем мы никуда с Алей.

Я так и застыла на месте от возмущения и шока, а дедуля уже улыбался и показывал совсем не в ту сторону, куда ушел Громов.

— Вон он, твой Сергей, живой и невредимый.

Я проследила за его рукой и, сорвавшись с места, побежала к бывшему мужу. Он как раз шел к нам, пересекая поле, что располагалось позади усадьбы.

— Сережа! — воскликнула я, с размаху впечатываясь в него всем телом.

— Ох! — только и выдохнул Громов, прижимая меня к себе обеими руками. — Я сейчас же буду звонить в мчс! Пусть прилетают и прочесывают все с вертолета! — сказал он.

Потом нахмурился, когда от усадьбы донесся голосок Катюши:

— Папа!

Я обернулась — дочь бежала к нам со всех ног. Щенки с веселым лаем мчались за ней.

— Они вернулись! А чего ты тогда такая… — начал Сергей, но запнулся.

Секундой позже на лице Громова появилось счастливое выражение.

— Из-за меня, что ли?

Мне так и хотелось треснуть его да побольнее, чтобы не радовался тому, насколько сильно я, как оказалось, о нем беспокоюсь. Но вместо этого, стоило только Катюше примчатся к нам, я подхватила дочь на руки и мы все вместе крепко обнялись.

— Знал бы, что меня так любят и ждут, задержался бы еще, — вдруг выдал Громов, на что принцесска тут же заявила:

— Ну, папа… Так нельзя говорить! Мама знаешь как волновалась? — уперла она руки в боки.

В ответ Сергей серьезно кивнул, а после расплылся в совершенно довольной и наглой улыбке.

Возвращение домой было окрашено нотками Катюшиного нытья, которой не позволили забрать щенков домой, и моим странным состоянием, когда эмоционально меня бросало из сплина, что был связан с отъездом домой, в ажитацию. Ее я чувствовала каждый раз, когда представляла себе, что сейчас вокруг моего маленького скромного бизнеса забурлит жизнь. Потому что Громов поразил меня до глубины души двумя обстоятельствами. Первое — он с таким рвением бросился организовывать поставки продукции и концепцию того дела, которым я занималась, что это поражало и вызывало что-то запредельное по ощущениям. И второе — когда Катя начала канючить, что мы уезжаем без Бибы и Бобы (а именно так, с легкой руки Сергея были названы щенки), Громов готов был пойти на все для того, чтобы осчастливить дочь. Выкупить у Алевтины песиков, несмотря на то, что они нужны были ей для охраны территории, и даже содержать их в своем доме.

Последнее наверняка преследовало свою цель — Громов рассчитывал, что тогда мы с Катей станем проводить все время у него. Не то чтобы меня это пугало, но тот размах, который стала приобретать моя жизнь во время налаживания отношений с Сергеем, озадачивал.

— Все, Катюш, папе нужно домой, — с нажимом сказала я, когда он добросил нас до квартиры.

Дочь надула губы.

— Я могла остаться там с дедушкой, Бибой и Бобой! — заявила она.

Мы с Громовым переглянулись. Вот, Сереж, получай… У твоего ребенка могут быть не только дни прекрасного поведения, но еще и подобное.

— Мы поедем обратно совсем скоро, — заверил Катю Сергей. Поймал недоумение в моем взгляде и поспешно добавил: — Когда мама разрешит, конечно.

Расцеловав дочь, он сказал ей, что мы все увидимся уже завтра, и уехал. Я осталась с расстроенной Катюшей одна.

— Вернемся скоро к твоим щенкам, — пообещала я ей и добавила: — А сейчас разбираем вещи.

Дочь уныло поплелась в комнату. Все же наличие в нашей жизни Громова приносило не только праздник, но и грусть от расставания. Что ж… пока пусть будет так, а дальше посмотрим.

Мы с Валей пили кофе у меня в «офисе», когда случилось то, чего я никак не ожидала. В соседнем помещении, которое пустовало с тех пор, как я его увидела впервые, началось какое-то светопреставление. Работал перфоратор, ломались стены, а уж от количества рабочих и строительных материалов, которые они носили мимо наших окон, вообще замелькало перед глазами.

— Могу поспорить — это Громов! — заявила Валентина.

Ей я вкратце рассказывала обо всех наших приключениях, которые поджидали нас в поместье Алевтины, а она лишь слушала внимательно и смотрела на меня с какой-то странной эмоцией, затаившейся в самой глубине глаз.

— В смысле — Громов? — не сразу сообразила я о чем речь.

— Ну, ремонт соседнего помещения — его рук дело. Точнее, не его, а рабочих… ну, ты поняла, — хохотнула Валька и, прихватив стаканчик с кофе, вышла из «офиса».

Я последовала за ней, а когда увидела, что творится, мой рот сам по себе приоткрылся в изумлении.

— Ого! Да тут работа кипит!

Казалось, что нет и квадратного сантиметра, которым бы не занимались те, кто принялся за ремонт довольно внушительного пространства. Везде кто-то да штробил, красил, ломал…

— Наберу Сергея, — сказала я, хмурясь.

Если так дело пойдет и дальше, и этот ремонт не связан с Громовым, но затянется надолго — я просто не смогу существовать здесь даже часа.

— Да не стоит. Вон он сам, — хмыкнула Валя, указав стаканчиком на моего бывшего мужа.

Он действительно приехал и, припарковав машину чуть поодаль, уже направлялся к нам.

— Значит, в этом точно замешан ты? — приподняла я бровь, задав риторический вопрос.

— И тебе привет, — вместо ответа поздоровался Громов. — Валентина, приветствую тоже, — обратился он к подруге.

Между ними отношения еще не наладились на все сто, но уже стали гораздо более теплыми, чем были в тот момент, когда Катя и дед Семен привели к нам Сергея.

— Здорово, чувак, — ответила Валя и, всучив мне пустую тару из-под кофе, добавила: — Все, я домой. Созвонимся, — сказала она и упорхнула.

Мы с Громовым остались наедине. Я не знала, что ему сказать. Спасибо за масштаб происходящего, но я пока не свыклась с мыслью, что мою ровную и спокойную жизнь вот так вот взрывают в одночасье? Нет, пожалуй, это будет слишком неблагодарно.

— Ты сейчас свободна? Я хотел тебя кое-куда отвезти, пока тут работают, — спросил Сергей, деловито взглянув на часы.

Учитывая тот факт, что заказов у меня как не было, так пока и не предвиделось и все стараниями Роднина, особых дел в «офисе» не осталось.

— Свободна, — кивнула в ответ. — А что здесь планируется, не подскажешь? — спросила у Громова, кивнув на вакханалию ремонта.

— Да я решил, что твое кафе будет несколько больше, чем мы это обсуждали у Алевтины, — спокойно ответил Сережа.

— Несколько больше? — ужаснулась я. — Да здесь же квадратов четыреста!

— Четыреста тринадцать, — не без самодовольства сообщил Громов. — Не волнуйся, ремонт сделают быстро. У них неделя, ну, максимум дней десять, — добавил он и уточнил: — Закроешься и поедем?

Я неспешно кивнула, не представляя, что там еще за сюрпризы меня ждут. Но, кажется, уже начала смиряться с мыслью, что мой бывший муж превратился в настоящего мужчину, который будет рядом независимо от моих желаний.

Надо было только решить: нравится это мне или же пугает?

В течение следующих десяти дней я поняла лишь одно: мне некогда думать ни о своей жизни, ни о Громове, ни о наших отношениях. Я чудом умудрялась уделять внимание дочери, и на этом мои полномочия, как матери, завершались. Потому что я сбивалась с ног из-за кафе, что каждый день приобретало все более реальные черты. И из-за первого дня рождения, который собирался здесь праздновать приятель Сергея. К нему мы и ездили, чтобы обсудить детали предстоящего праздника. С ним я и была бесконечно на связи. Потому что он планировал отметить в моем кафе юбилей дочери — двадцать лет, и очень переживал по поводу того, как все пройдет.

Мое кафе… Как же странно и одновременно трепетно было думать и говорить о нем так. Но глядя на те стены, которые в ускоренном темпе ровняли, красили, сушили, я видела, как же славно здесь будет уже вот-вот. И считала это своей наградой.

За день до того, как должен был случиться праздник, ремонт в кафе закончился. Была завезена мебель, а завтра с самого утра, на уютную и оборудованную кухню должны были выйти повара, чтобы начать готовить блюда по заранее обговоренному меню.

— Красота! — восхитилась Валя, когда мы покинули кафе и я заперла за собой стеклянные двери. — Слушай, мать, ну Громов просто вырос в моих глазах! Даже если его бизнес накроется, ты не пропадешь.

Я нахмурилась. Слова подруги полоснули по нервам.

— Сережа говорил с тобой о том, что у него проблемы из-за Роднина? Их стало больше? — тут же обеспокоилась я.

Валя отвернулась и стала смотреть в сторону. Ага. Все ясно… Значит, Громов просто не желал меня волновать лишний раз в преддверии открытия кафе.

— Лин, сама с ним все обсуди. Я тут Швейцария. Всех выслушаю, за всех порадуюсь, где нужно — поматерюсь. Но на этом все.

Она расцеловала меня в обе щеки и добавила:

— Все, я побежала. Завтра, как и договорились, буду вечером у тебя, обмоем это дело.

Она исчезла из поля зрения за считанные мгновения, я же вздохнула и пошла к «офису». Дела не терпели отлагательств и хорошо, что Алевтина и дед смогли забрать Катюшу на пару дней за город. Вот разберусь с этим безумием, наладим с Алей поставки и линейку напитков, которые я собиралась продвигать всеми силами, а там уже спокойно обсудим все с Громовым. Да и Кате снова начну уделять столько внимания, сколько и полагается…

С этими мыслями я пошла разобрать бумаги, еще не зная, что утром меня ждет сюрприз. При этом жутко неприятный.

Я стояла напротив окон кафе и чуть не плакала от того ужаса, который сковал мое тело по рукам и ногам. Из четырех широких стекол уцелело лишь одно, да и то все пошло трещинами от камней, которыми в него кидались. Хорошо еще мы не успели заказать гравировку с названием кафе и прочими кулинарными лозунгами, но ведь теперь день рождения накрылся медным тазом… И что я скажу приятелю Громова? А сотрудникам кухни, которые должны прибыть на работу уже вот-вот?

— Твою же мать! — выругался рядом со мной Сергей, с которым мы хоть и не договаривались о встрече в такой ранний час, но который все же приехал. — Что тут случилось?

Хотела бы я знать ответ на этот вопрос.

— Не представляю, — покачала я головой. — Кажется, кому-то очень не по душе, что здесь теперь мое кафе.

Громов сцепил зубы и схватился за телефон. Пока он, отойдя, кому-то звонил, я попыталась обозреть масштаб трагедии, но стоило мне только шагнуть к разбитым окнам, Сергей схватил меня за локоть и помотал головой, когда я к нему обернулась и посмотрела вопросительно.

— Полиция, — проговорил он одними губами.

Я кивнула, понимая, о чем он. Если улики сохранились, я их могу попросту уничтожить. Но я не могла вот так просто стоять и ничего не делать! Поэтому принялась расхаживать туда-обратно, ожидая, пока Громов договорит.

Кто это мог быть? Макаров, который затаился после того, как получил по морде от Сережи? Или привет от Роднина? Может, вообще какое-то хулиганье, или соседи, которым очень не понравилось, что возле них будет общепит?

— Сейчас приедет наряд, пока попросил знакомого майора добыть записи с камер. Как только все осмотрят и составят протоколы, приедет клининг, а потом — стекольщики, — отрапортовал Сережа.

Он взглянул на часы под моим удивленным взором.

— Ты что, собираешься прямо сейчас решать все эти проблемы? — поразилась я. — Но ведь пока даже непонятно, что там внутри, в самом кафе… Там ведь оборудование, мебель…

Громов посмотрел на меня хмуро, после чего решительно кивнул и сказал:

— Я не позволю тому, кто это совершил, поломать наши планы. На каждое действие найдется противодействие, Лина. И даже если у меня не так много связей и денег, как у того же Роднина, — это не значит, что со мной и тобой можно так поступать.

Я не успела ответить. Громову опять кто-то позвонил и он снова отошел, чтобы поговорить. Я же поняла одну вещь: даже если у нас с Сергеем ничего не получится, как у мужчины и женщины, отцом для Катюши он будет таким, на которого точно можно положиться. Это хоть немного, но ободряло.