Levenslied van Robert

Глава 3

Будущее

- Чарльз, можно я пойду с тобой? Я хочу посмотреть, где ты живешь.

Чарльз и Роберт стояли на мосту Норт Бридж, соединявшим старую и новую часть Эдинбурга. Чарльз посмотрел с удивлением на вельветовую курточку Роберта, которая разительно отличалась от его собственной поношенной рубашки, на его блестящие туфли с пряжками и на свои босые ноги.

- Разве тебе можно? Ты живешь на Куин Стрит, а я – на Кэннон Гейт. Ты знаешь, что наша дверь даже не запирается? Каждый вечер отец ставит несколько ящиков перед нею.

- Я хочу посмотреть на это, - настаивал Роберт. – Сегодня я могу прийти домой немножко позже, потому что родителей нет дома. А Дэвид и Элиза поймут, что я хотел посмотреть, как ты живешь.

- Хорошо, - Чарльз замер на минуту. – А можно мне примерить твою курточку, Роберт? Вельвет такой приятный на ощупь и мягкий.

- Конечно. Роберт сразу же снял курточку и дал ее Чарльзу. Тот очень осторожно надел ее поверх поношенной рубашки, но вскоре снял.

- Она не подходит к моей одежде. Ладно, пошли, - сказал он отрывисто.

Вместе они перешли мост и пошли по Хай Стрит. Роберт знал этот район. Ему пришлось привыкнуть к школе, где он учился с восьми лет. Дети в ней сильно отличались друг от друга: одни были из богатых, а другие – из бедных семей. Он никогда не придавал большого значения своей одежде, но сейчас, одетый в свою вельветовую куртку, он по-другому посмотрел на поношенную рубашку и вытертые штаны Чарльза. Но разве это имеет значение? Чарльз – хороший друг, поэтому он хочет знать, где тот живет. Вместе они пересекли старую часть города.

- Посмотри, здесь все еще красиво, - сказал Чарльз, показывая на дворец и церковь. Передвигаясь по старому городу, больше они не видели красивых зданий. Дома становились все меньше и меньше, а улочки – все уже. Роберт не мог поверить своим глазам. Какие узенькие переулки! Босоногие дети играли на грязных ступеньках, а старики сидели среди куч различного хлама и смотрели, что происходит на улице. Дальше они увидели море черных труб, из которых валил дым.

- Ну, как тебе здесь нравится? – спросил Чарльз. – Смотри, не запачкай свою одежду.

- Похоже на картину, - вздохнул Роберт.

- Мы живем вон в том доме, - неясно показал Чарльз. – Тебе не стоит заходить внутрь. Там нечего смотреть. Родителей нет дома, и я должен присматривать за своими сестрами. До завтра.

Роберт быстро пошел по переулку. Люди с изумлением смотрели на его красивую одежду.

- Гуляй там, где живешь, - крикнул ему какой-то мальчик.

Было неприятно, когда на тебя смотрят и кричат вдогонку. Теперь Роберт понял, почему Чарльз так почтительно относится к нему.

- Я все равно останусь твоим другом и каждый день буду делиться с тобой хлебом, - пробормотал он. Затем быстро, как только мог, Роберт побежал.

У дома Элиза с беспокойством ожидала его.

- Где ты так долго был? – спросила она; чувствовалось, что она не только беспокоилась, но и сердилась.

- Чарльз живет за мостом, и я захотел увидеть, где он живет. Я не мог спросить маму, а ты всегда все разреша-ешь, ведь так? – Роберт посмотрел на нее и улыбнулся своей сладчайшей улыбкой. Видя его, Элиза не могла долго сердиться.

- Ты действительно ходил в старый город? Не говори маме об этом. Давай, я быстро почищу твою куртку.

Дэвид и Уильям захотели подробней узнать, что именно Роберт там видел; и Роберт рассказал им много интересного. Он начал понимать, что его родители принадлежат к кругу самых богатых жителей города.

- Пожалуйста, не рассказывайте маме, а то она не разрешит мне больше ездить в Кларенс Коттедж. Дэвид, ты всегда раньше сочинял поэму ко дню рождения мамы. Ты научишь меня? Я сочиню маленькую поэму, и, уверен, она не будет сердиться на меня.

Все опять засмеялись. Никто не мог долго сердиться на Роберта. Вместе они играли в игры, пока родители не пришли домой.

На следующий день Дэвид научил Роберта подбирать слова так, чтобы они рифмовались и становились стихами. Роберт с любопытством слушал его.

- А какая разница между стихотворением, поэмой и песней? – захотел он узнать.

- Все они взаимосвязаны друг с другом, - объяснил Дэвид. – Стихотворение короткое и простое по содержанию и рифмуется. Поэма – длинное произведение, и не всегда ее слова должны рифмоваться. А стихотворение становится песней, когда к нему добавляется мелодия, и его можно петь.

Роберт кивнул. Он хотел немедленно попробовать.

Когда несколько недель спустя праздновали мамин день рождения, за завтраком рядом со своей тарелкой она нашла стихотворение. Оно было аккуратно написано и украшено одной из лент Элизы.

Вскоре Роберт стал одним из лучших учеников в школе. Время от времени он получал награды. Ему нравилось учиться, особенно изучать старые языки. Его друзья Чарльз, Александр и Джеймс уважали его. Но особенно нравилось Роберту дружить с учениками старших классов. Он часто соревновался с ними, чтобы получить наивысшую отметку. Дома, в своей комнате на чердаке, он наизусть заучивал поэмы, чтобы потом пересказать их перед классом. Ему нравилось читать книги о древних греках, и он сам попытался сочинить поэму о Греции. Он аккуратно обращался с тетрадями и часто украшал свои записи разными рисунками.

На переменах Роберт совсем забывал о трудных уроках. Тогда он вместе с друзьями бегал по спортивной площадке, так как считался одним из наилучших спортсменов в школе.

Друзья считали, что Роберту во всем повезло: у него богатые родители, он красив, успешен в спорте, умен и превосходил всех во всем. Его жизнь состояла из одних удовольствий. Роберт хотел от каждого дня получать все, что можно, поэтому вставал рано и каждое утро говорил себе:

- Carpe diem, Роберт, хватай этот день; ешь, пей, смейся, спи, учись с игривой легкостью.

На протяжении шести лет Роберт посещал эту школу. Он радовался своим школьным годам. Для него цвели только розы без колючек. Он отправлялся на длительные прогулки со своими друзьями и регулярно навещал Кларенс Коттедж. Перед вступлением в университет он провел там все лето. Домой Роберт отправлял веселые письма, всегда украшенные рисунками. И лишь когда осень окрасила своими красками сад, он вернулся к родителям в Эдинбург.

В своем дневнике он записал последние воспоминания о деревенской жизни: «Прощай, амбар, конюшня, Джесси и Молли…»