Александр Тюрин. Петербург на границе цивилизаций

Послевоенный подъем

С 1944 г. начался процесс быстрого восстановления ленинградской индустрии. Особое внимание обращалось на развитие судостроения и тяжелого машиностроения.

«Электросила» и Металлический завод вновь выпускали генераторы и турбины. На Ленмясокомбинате было освоено производство первого антибиотика – пенициллина, что позволил радикально снизить смертность в стране, особенно детскую. Одновременно сохранялось и росло производство военной продукции. Под руководством В.Я. Климова на Опытном заводе №117 создавались реактивные двигатели для самолетов Як-15, МиГ-15 (те самые истребители, что свергли Америку с небес в корейской войне и дали название «Аллее МиГов»), Миг-17, Ту-14, Ил-28 и др. С постановления Совмина СССР «О проектировании и строительстве объекта 627» от сентября 1952 года в Ленинграде началась работа по создания нового типа подводных лодок – с ядерной силовой установкой. Первая советская по проекту 627 «Кит» и третья в мире атомная подводная лодка К-3 «Ленинский комсомол» была спроектирована в ленинградском СКБ-143 под руководством В. Перегудова (позднее СПМБМ «Малахит»). Она лишила американцев превосходства в одном из трех компонентов ядерной триады. 16 июля 1962 года К-3 всплывет в районе Северного полюса и покажет западному гегемону, что в случае конфликта мы к нему придём по кратчайшему и очень скрытому пути. Ленинградские ученые и инженеры участвовали в создании Арзамаса-16 – центра разработки ядерного оружия, а также первой в мире АЭС в Обнинске.

Летом 1945 году возобновилась и в июле 1950 завершилась постройка стадиона им. С.М. Кирова с вместимостью на 100 тыс. зрителей. Осенью 1945 г. были заложены Приморский и Московский парки Победы. В послевоенные годы были возведены мосты – Каменноостровский и Ушаковский.

Процесс восстановления Ленинграда замедлялся тяжелыми демографическими потерями, которые он претерпел город во время Великой Отечественной. И к началу 1953 г. численность ленинградского населения составляла 80% от довоенного, 2,5 млн. чел., особенно большие провалы были в численности мужчин от 20 до 50 лет, поколения, которое оказалось выкошенным не только блокадой, но и сражениями.

Возвращение людей, эвакуированных во время войны, замедлялось плачевным состоянием жилого фонда и порядком его чрезвычайного использования во время блокады. Люди с верхних этажей зданий переселялись на нижние этажи, если их жильцы умирали или эвакуировались. Зачастую, эвакуированные не могли вернуться, потому что их жилье было занято. Этим объяснились и случаи бюрократических препятствий для возвращения эвакуированных в Ленинград.

В то же время запрет на аборты, существовавший до 1955 г., обеспечивал хорошие темпы естественного прироста горожан. Эта мера, столь охаянная либеральными авторами и авторками, несмотря на все негативные побочные действия, помогла восполнить страшные демографические потери и обеспечить длительный период хозяйственного роста, помогла, кстати, и снизить возраст выхода на пенсию. У страны было необходимое количество рабочих рук. Благодаря этому, и новому большому притоку людей, в основном из северо-западных русских областей, Ленинград ожил. Автор этих строк помнит, как в детстве он утром выходит на Загородный проспект, а по нему течет поток деревенских платков.

До 15 декабря 1947 г. сохранялась карточная система. Рабочие получали в день 700 г хлеба, служащие – 500 г, иждивенцы и дети – 300 грамм. Ее отмена произошла в ходе денежной реформы. Заметим, что в колониальной метрополии – Великобритании – карточки сохранялись до 1953 года.

После отмены декабря 1947 г. карточной системы и денежной реформы, цены снижались семь раз – что было связано со стимулами для производителей по снижению себестоимости продукции, с двузначными темпами роста ВВП. Это происходило в условиях тяжелого послевоенного восстановления в стране, лишившейся трети национального богатства, с обезлюдевшими от военных потерь сёлами, когда приходилось снабжать практически бесплатно и страны «народной демократии», и создавать ракетно-ядерный щит – вчерашние «союзники» готовились к атомным бомбардировкам территории СССР. И было очередным русским чудом.

В 1948 г. начались передачи Ленинградского телевизионного центра (вечная третья программа), хотя, прямо скажем, интересными они никогда не были.

Ленинградский метрополитен, созданный в 1955, оказался самым глубоким в мире, средняя глубина тоннелей – 60 м. Его строителям пришлось немало побороться с хтоном: подземными водами и плывунами.

В январе 1946 знаменитый советский физик и уроженец Кронштадта Петр Капица послал Сталину рукопись книги Л. Гумилевского «Русские инженеры» с сопроводительным письмом, которое и стало основой движения за прекращение «низкопоклонства перед Западом». Западный капитализм – это экспансионистская система. Экспансия во имя повышения нормы прибыли постоянно требует новых ресурсов. Захваты требуют идеологического обоснования. Борьба против «низкопоклонства перед Западом» было первой попытки настоящей идеологической борьбы против западной системы. И хотя ее позднее сделали жупелом усилиями либеральной интеллигенции, она имела параллели в принципах «свадеши» и «сварадж» деятеля национально-освободительного движения Индии Махатмы Ганди. Несмотря на некоторые перегибы, она вела к укреплению национального достоинства, уверенности в своих силах. Всего за семь лет она дала много обретений в национальной культуре и исторической памяти, привело к появлению большого числа художественных и научно-популярных работ о достижениях русской цивилизации. Именно в это время наше государство стало сверхдержавой, что невозможно без обретения национального самосознания. А советская экономика - многоукладной, эффективной, с механизмами снижения себестоимости продукции.

В 1948 г. был принят очередной Генеральный план развития города. За 20-25 лет городская территория должна была почти удвоиться. Намечалось вывести город к морю в прибрежной части Васильевского, Крестовского, Петровского, Вольного островов.

С конца 1950-х гг. и в 1960-е гг. на юге застраивались кварталы вдоль проспектов Московского, Новоизмайловского, Гагарина, Космонавтов, а также Купчино. На юго-западе началась застройка Ульянки и Дачного, а на севере – Гражданки, Большой Охты и Полюстрово. Хрущевки – недорогие блочные пятиэтажки без лифта – стали теснить в ленинградском жилом фонде коммуналки. Когда автор этих строк переселился из коммуналки в хрущевку, то испытал невероятное ощущение комфорта, несмотря на крохотный размер комнатки, которую ему выделили родители. В 1970-е гг. новое строительство продвинулось на юго-западе к Лигово и Сосновой Поляне, на востоке – от Невы на правом ее берегу, на севере – в район Шувалово-Озерки, на западе – в приморскую часть Васильевского острова, где осуществлялся намыв территории. С середины 1970-х гг. развернулась застройка бывшего Комендантского аэродрома, района Ржевка-Пороховые и южной части Купчино. Более комфортабельные брежневки – где уже не было проходных комнат, а на кухне помещались все – стали теснить коммуналки и те же хрущевки.

К 1959 г. численность ленинградцев превысила довоенную и составила 3,4 млн. чел. Через тридцать лет, к1989 г. ленинградцев стало уже 5 млн. чел. И четверть из их работающего числа составляли люди с высшим образованием.

В 50-80-е гг. промышленный Ленинград быстро развивался. Главной отраслью оставалось машиностроение. Наиболее динамичными были его наукоемкие направления, что определялось высоким научным и образовательным потенциалом города: судостроение, энергомашиностроение, электротехника, приборостроение, точная механика, оптика. Ведущую роль в этом играли заводы: Кировский, Ижорский, Большевик (Обуховский), Металлический, Красный Выборжец, Балтийский и Адмиралтейский судостроительные, «Ленинец», «Звезда», «Электросила», «Оптико-механический», «Севкабель», «Светлана» и другие. Наряду со сложной оборонной продукцией, они выпускали паровые турбины, генераторы и прочее силовое оборудование, в том числе для атомных реакторов, дизели, тракторы, подъемно-транспортное оборудование, машины и оборудование для текстильной, обувной, полиграфической промышленности; телевизоры и радиоэлектронику.

Ленинград был центром кораблестроения, здесь находилось более 80 судостроительных предприятий различного профиля. Вторым по значимости в Ленинграде был комплекс энергетического машиностроения, во многом связанный с потребностями флота. В общем, это была морская столица СССР.

В Ленинграде были построено первое в мире надводное судно с атомной силовой установкой – ледокол «Ленин» (судостроительный завод №194, он же Адмиралтейские верфи; судовые турбины с Кировского завода, гребные электродвигатели с «Электросилы»), атомные ледоколы проекта 10520 с мощностью силовой установки 56 мВт. Первый из которых, «Арктика», стал и первым в мире надводным судном, достигшим Северного полюса. КБ «Малахит» спроектировал самую быструю в мире до сих пор АПЛ проекта 661 «Анчар», спущенную на воду в 1968, со скоростью 44,7 узла, и единственную в мире серию быстроходных АПЛ проекта 705 «Лира» с жидкометаллическим реактором.

Была создана Ленинградская энергетическая система, в которую вошли созданная в Сосновом Бору Ленинградская атомная электростанция (мощностью 4373 мВт) и Киришская тепловая электростанция (2000 мВт). В 1980 г. промышленность Ленинграда выпускала столько продукции, сколько ее выпускалось во всей стране в 1935 г.

Была проведена реконструкция ленинградского транспортного узла – второго по размеру грузооборота в стране после Москвы. Электрифицированы отходящие от Ленинграда железные дороги. Построен морской пассажирский вокзал в Гавани. Выше Володарского моста возникли новый речной порт и речной вокзал. Грузооборот Ленинградского морского торгового порта к концу 1980-х составлял около 10 млн. тонн в год; работа по непрерывному плану-графику существенно сокращала время стоянки судов в порту и способствовала быстрой перевалке грузов.

Балтийское морское пароходство было самым старым (основано в 1835) и самым крупным судоходным предприятием РСФСР и СССР к концу 80-х: около 180 грузовых и пассажирско-круизных судов, средним возрастом около 7 лет (суммарно 1,5 млн. тонн дедвейта), 16 постоянных грузовых и пассажирских линий, 26 научно-исследовательских судов. Приносило оно валютной прибыли на 360 млн. долл. в год.

Свобода мореплавания для наших грузовых судов обеспечивалась мощным военным океаническим флотом. С созданием советского ракетно-ядерного оружия, внутриматериковый характер Балтики перестал играть для страны негативную роль.

К сожалению, 1970-е гг. стали годами не только расцвета советской державы и Ленинграда, но и годами упущенных возможностей и начавшегося поворота к сворачиванию самостоятельного советского проекта.

При укромарксистах Хрущеве и Брежневе западники (как правило, происходящие из Украинской ССР) вернулись в госуправление СССР, получили «контрольные пакеты акций» в высших партийных органах и в КГБ. Стала нормой эксплуатация РСФСР в пользу национальных республик и западных братушек по СЭВ. Возобновилась передача российских земель в состав других советских республик. В экономике утвердилась либермановская система, в которой был упор на валовые показатели и рост себестоимости – от которой получали прибыль и премии. Была уничтожена промысловая кооперация и задавлены приусадебные хозяйства. Ликвидированы машинно-тракторные станции и их техника передана разнокалиберным колхозам, зачастую не способным даже к ее техническому обслуживанию. Началась ликвидация «неперспективных» деревень. Остановлены масштабные инфраструктурные проекты, связанные с освоением Севера. Экономика стала терять эффективность. Культурная оболочка советской системы пропиталась западничеством задолго до 1991, в ней заправляли дети и внуки репрессированных при Сталине троцкистов. Обгаживать историческую Россию было легко и удобно. Возобновились гонения на РПЦ.

В эпоху молодости автора этих строк Ленинград был городом образованных и, как правило, неудовлетворенных своим материальным положением и социальным статусом людей. Как и в XIX в. они считали, что причиной этому, что его страна не принадлежат к сверкающему Западу и держит его в путах. Хотя благодаря этим «путам», включающим бесплатное советское образование и непыльную работу, что оставляла массу свободного времени, либеральный интеллигент-западник и возродился в нашей стране как массовое явление.

Это сочеталось с заметным пренебрежением центральных властей к Ленинграду, которому в эпоху застоя в культурном плане отводилась роль исторического заповедника «города трех революций». Город снабжался по первому разряду, но яркие предприимчивые люди старались отсюда уезжать. Зато в городе процветал андерграунд, полностью ориентированный на Запад, часть его подкармливалась за счет «декабристоведения» и «пушкинистики», часть в многочисленных малоэффективных НИИ, часть в дворниках и кочегарах, часть посылками с Запада, ожидая выезда в Израиль или Америку.

Но подавляющее число будущих либералов-разрушителей СССР спокойно делало советскую карьеру, в том числе в партийных и идеологических учреждениях, откуда вышли ельцинские шокотерапевты-приватизаторы, вожди-русофобы для свежеиспеченных незалежных республик, и такие специалисты по разрушению собственной страны как будущий генсек М. Горбачев, член Политбюро А. Яковлев или «реформатор» Е. Гайдар. Позднесоветские идеологические учреждения были весьма комфортны для либералов, под маской «интернационализма» можно было спокойно гадить на историческую Россию.

В соседней ПНР поляки спокойно прославляли своих королей, особенно Ягеллонов, и свою шляхту, завоевавших русские земли. А вот позднесоветские идеологические учреждения странным образом боролись не против идеологического противника, агрессивного западного капитализма, а против исторического русского государства. Особенно любима была тема декабристов: от Милицы Нечкиной (ученицы М. Покровского, который и русскому народу отказывал в существовании) до Натана Эйдельмана и Ко, при которых это уже стало фигой в кармане. Писали про «ужасы царизма», а намекали-​то на СССР. Декабристоведение стало отраслью исторической паранауки – десятки, если не сотни книг, выпущенных ленинградскими издательствами.

Получали ореол "свободолюбцев" все ненавистники России и антигосударственные элементы - шляхтичи-кинжальщики, абреки-головорезы, джигиты-работорговцы, террористы-народовольцы. Позднесоветские идеологические учреждения стали нерестилищем либерализма, который под флагом «борьбы против самодержавия» дискредитировал российское государство как таковое и готовил приватизацию госаппарата. Государство оплачивало антигосударственничество.

Автор этих строк видел культурно-информационную политику в позднем СССР по очернению нашей цивилизации и пропаганде достижений цивилизации западной. В нашей - только каторга, гнет помещиков и царей. У них - рыцари, Ричард Львиное Сердце (в реальности жестокий содомит), лихо фехтующие маркизы и графы, бравые пираты и ковбои. Изобильно писались слащавые книги о потенциальном противнике - типа "Корней дуба" и "Веток сакуры" и снималась куча приторно-льстивых фильмов про их месье и джентльменов: "Овсянка, сэр".

О реальной истории Запада, хищной цивилизации, построившей свое благополучие на захвате чужих ресурсов, нещадной эксплуатации дешевого или вообще бесплатного труда, российский либерал при всей его начитанности знал мало, да и не желал знать. Для него Запад был царством свободы, где исполняются все, даже самые нескромные желания. Рассматривая фото красоток в западных гламурных журналах, либерал был уверен, что подчинись Россия Западу, – это называлось «вернуться в общечеловеческую цивилизацию» – то с ним на матрас укладывались бы именно такие. В головах либералов безраздельно царил прозападный идеализм, а все остальные философии были прикладными. Либералы не были чужды российской культуре, однако воспринимали ее под строго определенным углом. Например, Пушкин и Лермонтов – такие же либералы, но умученные «проклятым царизмом»; эх, если б они родились в США. (Кстати, кабы А.С. Пушкин родился в Америке, то был бы рабом, – для этого было бы достаточно и нескольких процентов африканской крови – а не аристократом, как в России.) И также как «проклятый царизм» гнобил Пушкина и Лермонтова, не менее проклятый Советский Союз мучает и нынешних либералов, так они считали – за таланты и высокую нравственность.

Но это, так сказать, низовой уровень. Советские спецслужбы под зонтиком идеологемы «мирного сосуществования двух систем» обеспечивали каналы, по которым контактировала марксистская верхушка, мечтающая о конвергенции, с ядреными капиталистами. Под крылышком КГБ в Москве функционировали академические филиалы западных глобалистских структур – Институт США и Канады под управлением академика Г. Арбатова и Всесоюзный научно-исследовательский институт системных исследований (филиал венского Международного института прикладного системного анализа) под управлением академика Д. Гвишиани, где выращивали того самого Гайдара.

После арабского нефтяного эмбарго 1973 года позднесоветские руководители постарались сделать из СССР нового поставщика дешевых энергоресурсов на Запад – за 10 лет доля нефти в нашем экспорте скакнула с 15% до 53%. Что потом сыграет важную роль в разрушении СССР, когда американцы в 1985 уговорили Саудовскую Аравию вскрутить добычу нефти в несколько раз и обрушить цены на нефть на мировой рынке в два с лишним раза. А масштабный проект автоматизации государственного управления ОГАС был уничтожен под корень после всего двух статей в западной прессе, в "Вашингтон Пост" и "Гардиан". В одной говорилось, что теперь вместо партии будут править ЭВМ, а в другой, что КГБ будет теперь учитывать диссидентов с помощью машин. Примерно в то же время было остановлено и развитие собственных компьютерных технологий. Сырьевому придатку Запада таковые не были положены. Поэтому получал СССР западное электронное оборудование, необходимое для добычи и транспортировки сырья, уже вместе с "закладками". Вспомним взрыв с большими жертвами на газопроводе Уренгой-Сургут-Челябинск в 1982, западные спецслужбы давно признались в нём.

Новая смута

В середине 80-х к власти в экономике, образовании, информационной сфере пришли люди, для которых было главное не развитие высокотехнологичных отраслей, не увеличение доходов в бюджет и реальных доходов населения, а уничтожение «коммунизма». Причем под «коммунизмом» они подразумевали силу государства и народа, которую надо было максимально подорвать ради вхождения в «общечеловеческую цивилизацию», то есть в периферию Запада на правах колонии.

Абсолютные западники готовятся «перестроить Россию» согласно рецептам извне, от исконных врагов нашей цивилизации. Несмотря на изменившиеся предпочтения в социальных и экономических технологиях, типологически они были крайне схожи с петербургской интеллигенцией столетней давности. Группа будущих реформаторов, включающих ленинградца А. Чубайса и московского госплановца В. Найшуля, в 1989 году поехала в Чили перенимать опыт либеральных реформ Пиночета. И размышляли после поездки, как «сделать нищим население, чтобы обесценить рабочую силу, а наши не очень хорошие товары получили бы конкурентоспособность за счет дешевизны, сконцентрировать ресурсы в руках немногих, чтобы эти немногие могли конкурировать на международном рынке». (Даже представить невозможно, чтобы реформаторы Витте или Столыпин ездили перенимать опыт в бельгийское Конго или британскую Индию.) Причем члены будущей команды «младореформаторов» изначально делали ставку на применения насилия (вплоть до пулеметов) для реализации своих неолиберальных идей и на максимальное разрушение сложившейся государственности.[247]

Хотя, конечно, они ссылались на плачевное состояние советской экономики. Проблемы у советской экономики были куда меньшие, чем те, что имела американская экономика в 1929-1933, когда та фактически сколлапсировала, находясь в идеальных геополитических и природно-климатических условиях. Да, пресловутый «вал» способствовал росту себестоимости продукции и замедлял темпы капитального строительства в советском хозяйстве, но это было решаемо при наличии воли на развитие, а не на разрушение.

На момент начала «реформ» в 1986 году советская экономика демонстрировала, можно сказать, замечательную социальную эффективность, по сравнению с экономиками большинства капиталистических стран (если учесть страны, составляющие основание «пищевой пирамиды», а не только ее верхушку, т.е. Запад), если вспомнить, что наша страна всегда опиралась лишь на свои силы, средства, ресурсы.

А многие эти ресурсы были на самом деле антиресурсами – большая часть территории страны за изотермой января минус 20; две трети территории в зоне вечной мерзлоты; затертые льдами моря и замерзающие внутренние водные пути. Если вспомнить, что страна дважды преодолевала колоссальные разрушения, причиненные Первой мировой (и вытекающей из нее Гражданской войной) и Второй мировой войной, что имела всегда высочайший уровень военных расходов и вынуждена была оказывать огромную безвозмездную помощи «братским странам». Одной только нефти уходило за «красивые глаза» около 100 млн. тонн в год. Причины и таких военных расходов, и задабривания «друзей» понятны – не оказаться во враждебном кольце как в 1920/30-е, не стать снова жертвой грабительского похода очередного западного рейха как в 1941.

Но те, которые дорвались до власти на рубеже 80-х и 90-х годов, вообще мало интересовались географическими и геополитическими особенностями огромной России. Они пренебрегали условиями внешней среды и традициями страны. Они просто хотели сделать всё, как в пиночетовском Чили или крохотном «бананово-лимонном» Сингапуре на берегу Малаккского пролива. И, несмотря на свою мощь, страна была повержена, расчленена и ограблена до нитки, претерпев огромные территориальные и демографические потери. Россию завоевали, разложив ее изнутри, используя низменные инстинкты элит, в первую очередь жадность.

Приведение к верховной власти человека, принявшегося разваливать страну, М. Горбачева, само по себе являлось результатом тайной операции западнических сил. Завеса тайны примерно такая же, как у убийства императора Павла и последующего разворота политики России, у уничтожения национального гения Пушкина, покушения на Александра III, свержения Николая II, странной смерти И. Сталина. Общность у всех событий – в причинах и действующих силах. Все они хотели, чтобы Россия стала набором ресурсов для западного ядра мировой капиталистической системы.

Цепочка ранних и странных смертей всех иных претендентов на пост генерального секретаря ЦК КПСС, цепочка почти одновременных смертей министров обороны стран Варшавского договора, раскрученный скандал вокруг «сервиза Романовых» на свадьбе дочери секретаря Ленинградского Обкома партии Г. А. Романова, «эксперимент», приведший к взрыву на Чернобыльской АЭС, разгром советского генералитета после полета М. Руста – огромная советская армия в 5 млн. штыков, где одних только политработников было 200 тыс., затем наблюдала, словно стая ворон на мясокомбинате, как разделывают великую страну, «путчи» 1991 и 1993 и то, как их подавляли, и идущие после них волны приватизации...

Интересно, что этим самым интересным поворотным событиям истории нашей страны и Петербурга, уделено в сто раз меньше внимания, чем «сталинским репрессиям» и «ленинградскому делу», чем писанию панегириков декабристам, масонам, народовольцам и революционным демократам. Это табу до сих пор. И это тоже одна из тайн Петербурга.

И в результате полную власть в 1985 обрел человек, занявшийся с самого начала своего правления развалом экономики. А возвращением «ленинских норм» в идеологию занялся серый кардинал Перестройки, А. Яковлев, выпускник Колумбийского университета (где он стажировался вместе с другим предателем, О. Калугиным, впоследствии генералом КГБ). Яковлев, еще в 1970-е заведовал Отделом пропаганды и агитации ЦК КПСС, курировал советские СМИ. И согласно формулировке У. Таубмана, автора хвалебной биографии Горбачева – «защищал марксистский интернационализм от русских националистов правого крыла», имея в виду т.н. «русскую партию», якобы имевшуюся в составе КПСС. То есть, защищал зависимость/западничество/глобализм от тех, кто желал самостоятельно развития нашего государства-цивилизации. Хорошо защищал. Таких в руководстве СССР не осталось. Сам Яковлев стал секретарем ЦК по идеологии и международным делам и прорабом Перестройки, то есть архитектором системного развала страны. В чем он собственно потом и признался, назвав то, что он разваливал, «коммунизмом».

Самым характерным признаком прихода периферийного капитализма в Россию была приватизация, тесно связанная с именем питерского идеолога (экономистом его назвать трудно) А. Чубайса, то есть переход собственности на средства производства во владение частных лиц. В нашем случае, практически даровое. Это то, что по навязанному через СМИ мнению либералов, должно было обеспечить «чувство хозяина», расцвет экономики и всех отраслей жизни, приток средств в бюджет. На самом деле это привело к закату всех более-менее технологичных отраслей экономики, к потере половины объемов промышленного производства, деиндустриализации (по производству некоторой ключевой продукции, например металлорежущих станков и тракторов мы были отброшены практически к нулю, на сто лет назад), да упадку всего, что было с этой экономикой связано. Сферы науки – откуда утекло на Запад целое поколение ученых, образования, здравоохранения. И к коллапсу бюджета, четверть которого в середине 90-х заполняло одно-единственное предприятие, советско-вьетнамское по добыче нефти, а бюджетники и пенсионеры месяцами сидели без зарплаты и пенсий.

Яркие картины приватизации-прихватизации были даны безобразными залоговыми аукционами и мошеннической ваучерной приватизацией, но там присутствовала хотя бы некая видимость компенсации, которую якобы могло получить государство и общество.

С морским флотом всё оказалось еще наглее и подлее.

В 1990-е годы, когда у нас проходит парад красивых слов о «свободе», мы опять теряем флот. Что не удивительно. Это самый дешевый вид транспорта, себестоимость перевозок морем кратно ниже (в 5-10 раз), чем себестоимость перевозок по суше. Вдобавок грузовой флот имеет и важное оборонное значение. Поэтому геополитические конкуренты и пытаются первым делом лишить Россию её флота.

Балтийское морское пароходство, базирующееся в Ленинграде, было не только самым крупным судоходным предприятием СССР, но имело огромную социальную сферу, обслуживающую 45 тыс. работников и их семьи: дома отдыха, санатории, пансионаты, поликлиники, десятки обслуживающих предприятий, большое количество объектов недвижимости, в том числе за рубежом.

С 1991 руководство БМП стало активно играть в освободительные игры, пользуясь волной антигосударственной риторики, захватившей СМИ. Пароходским боссам весьма поспособствовал начавшийся демонтаж централизованного управления и упразднение трудового контроля – в 1990 г. горбачевский Верховный Совет принял разрушительные законы «О предприятиях в СССР» и «О собственности в СССР». Вот под лозунгом освобождения от диктата министерства, руководство БМП обрело самостоятельность в распоряжении собственностью. Всё, что имело пароходство, стало рассматриваться, как взятое его руководством в долгосрочную аренду у государства, и распоряжайся этим как хочу. Руководство БМП захотело создать 70 совместных и малых предприятий, через которые обналичивались и уводились за рубеж средства государственного предприятия.

Освободившееся от совести руководство БМП последовательно занималось тем, что наносило ущерб не только государству, но и самому предприятию. Например, 20 млн. долл. было перечислено на приобретение отеля «Пальмира Бич» на Майорке через некое совместное предприятие, притом документы были оформлены так, что право собственности на отель были утрачены. Круизное судно «Михаил Калинин», которое якобы должно было превратиться в плавучий отель с помощью совместного предприятия, сгнило у причала. Недвижимость сдавалась в аренду неким фирмам, да так, что подвергались полному разграблению – как питерский «Морской вокзал». Или передавалась по цене складских помещений – как гостиница «Морская» в Гавани. Права на торговлю на круизных судах отдавались неким фирмам, отчего пароходство лишилось важной статьи доходов. На круизниках устраивали выездные торги некой «биржи» и съезды какой-то «ассоциации предпринимателей» – за бесплатно, точнее, за плату, идущую в личный карман. Вдобавок накренившееся БМП еще взяло кредит у немецкой фирмы и купило несколько судов по ценам, завышенным явно вдвое. Заметим, что почти все фирмы, биржи и ассоциации, которые так беззастенчиво разоряли БМП, возглавлялись всё тем же начальником БМП. Руководство пароходства явно загоняло его в дыру банкротства.

И в это время в дружеские взаимоотношения с начальством БМП вошла демократическая общественность Петербурга. Когда под Харченко пробовали копнуть «кровавые чекисты», на его защиту, создав целый комитет, встали и знаменитый киноактер, и известный композитор, и председатель питерского отделения союза журналистов, взявшиеся на данном примере разоблачать козни КГБ.

И свобода торжествовала все больше – свобода меньшинства за счет разорения большинства. Пароходские боссы заключили договор с международным НПО «Всемирная лаборатория», якобы занимавшимся «свободным общением и обменом идеями ученых разных стран». Кто командовал этим НПО за бугром – тайна великая, хотя, судя по заявленной тематике, поблизости мог стоять Сорос. Отделение «Всемирной лаборатории» в России возглавлял некий А. Финкельштейн, числившийся академиком от астрономии. А «чикагские мальчики», захватившие управление российской экономикой, освободили эту «лабораторию по отмыванию денег» от уплаты налогов.

БМП передает псевдолаборатории в аренду 17 лучших судов. 75% валютной выручки от «совместной деятельности» согласно договору должно было пойти на ремонт и приобретение судов, а 25% на «разработку наукоемких технологий». Итак, огромное предприятие четверть выручки отдавало, пёс знает на что. Но и оставшиеся три четверти поступали на счета «Всемирной лаборатории». Наукоемкая технология была разработана одна-единственная – как разорять государство.

В 1992 государственное предприятие БМП было зарегистрировано как акционерное общество открытого типа, а Харченко стал его гендиректором – желание пароходских боссов освободиться от каких-либо обязательств перед страной и собственными подчиненными нашло полную поддержку со стороны младореформаторов, в первую очередь со стороны председателя Госкомимущества А. Чубайса, и полную отрешенность министерства транспорта. Государство, чьим мозгом стали Гайдар и Чубайс, почему-то отказалось от большей части своей собственности, сведя свою долю в активах пароходства к 25,2%, Но и к оным 25,2% государство, представленное Комитетом по управлению госимуществом Санкт-Петербурга (под управлением сотрудников Чубайса), никакого интереса не проявляло.

В начале 1993 против Харченко возбуждают уголовное дело по шести статьям, но дело прекращается из-за отсутствия «состава преступления». На защиту человека, разваливающего родное предприятие и наносящего огромный ущерб государству, опять-таки стеной встает «демократическая общественность», включая виолончелиста Ростроповича (ранее прославившегося защитой Солженицына), и такой демократический важняк, как мэр Петербурга Собчак. Последнего, вместе с командой артисток и артистов, Харченко незадолго перед этим катал бесплатно на круизнике «Анна Каренина» (взятом в долговременный чартер у норвежской компании) из Питера в Германию.

После ухода Харченко компанию возглавили не КГБшники, чего так громогласно боялся питерский мэр, а его первый заместитель; далее гендиректора менялись каждые полгода, один из них (И. Лущинский) был убит. Выручка от работы флота исчезала в неизвестном направлении, зарплата экипажам судов не выплачивалась, нарастали долги перед страховщиками, западными снабженческими фирмами и западными кредиторами. Суда одно за одним, в том числе 60 лучших, арестовывались западными судьями и быстренько продавались за бесценок – кому надо.[248] Некоторые даже оказываются в составе американских ВМС.

Из девяти круизников шесть уплыли за смешные деньги в США, три – зачем-то переданы в аренду стремительно разоряющемуся Черноморскому морскому пароходству незалежной Украины; позднее они также были арестованы в различных европейских портах за долги украинских пароходчиков и проданы за бесценок.

К концу 1996, когда ОАО БМП заявило о банкротстве, у него осталось лишь несколько судов.

Крупнейшее судоходное предприятие было убито за пять лет – первое место в хит-параде прихватизации.

Помимо утраты торгового флота на Балтике, потеряны были и почти все балтийские порты, кроме ленинградского и калининградского. Всё, закачанное союзным центром в портовое хозяйство Таллина (где как раз к концу 80-х построили мощный Новоталлинский порт), Риги, Вентспилса, был подарено русофобским лимитрофным режимам. Калининград стал эсклавом, обложенным со всех сторон недругами.

Собственно, таков лишь один пример «приватизации», которая шла по Петербургу, сопровождаемая диким разгулом криминала, когда закрывались десятки предприятий, а люди выбрасывались в нищету.

Желание элит превратить властные полномочия в собственность сопровождалось информационным натиском либеральной интеллигенции.

90-е, годы западной колонизации России, стали для российских либералов временем перехода русофобского количества в качество. Некоторые либералы, столкнувшись с той реальностью, за которую ратовали, ушли из жизни, не успев разделить ложе с гламурной красоткой, другие закалились в вакханалии потребительства, когда продажность стала нормой, также как и равнодушие к страданиям ближнего. Благополучие либеральной публики было проплачено капиталистическими колонизаторами, которым она удачно продала свои услуги.

На просторах экс-СССР шел большой грабеж, сравнимый, наверное, только с грабежом Индии во время правления Ост-Индской компании, и за бугор переправлялись материальные средства на сотни миллиардов долларов, вырванных из общегосударственного достояния. Валютная выручка от вывоза сырья оседала на счетах частных лиц в западных банках. Шла деиндустриализация, расхищались оборотные средства, раскурочивались основные производственные фонды; заводы и институты обращались в склады секонд-хэнда; миллионы гектаров пашни – в пустошь. Русский человек, по сути, лишался среды обитания. У народа изымался и прибавочный продукт, в т.ч. производственные накопления, и значительная часть необходимого продукта, в т.ч. личные сбережения, даже минимальные средства, необходимые для воспроизводства рабочей силы. На отколовшихся окраинах русское население подвергалось или расправам, как в дудаевской Ичкерии или охваченном гражданской войной Таджикистане, или этноциду, уничтожению русской идентичности, самосознания и исторической памяти, как на Украине (сокращение русского населения там только за первые 11 лет «незалежности» составило около трети, с 11 до 8 млн. чел.), или дискриминации, как в прибалтийских республиках.

У либералов был непочатый край работы, они должны были обеспечить плавное течение этих процессов.

Рождаемость, составлявшая в городе в 1985 году 14,5 на тысячу человек населения, в 1995 обвалилась в Петербурге к 7. И затем шесть лет колебалась примерно на том же уровне, упав в 1999 даже до 6,2 (наверное, мировой антирекорд для того времени).

Смертность, составлявшая в 1985 году 12,2 на тысячу человек, в 1995 скакнула к 15,9. Так что естественный прирост составлял в 1985 – плюс 2,3, а в 1995 убыль составила минус 8,9 на тысячу человек.

Схожие демографические процессы шли тогда по всей России. И естественной эту убыль назвать нельзя, учитывая размеры ограбления и деморализации населения, осуществленного либерально-западническими элитами. Запад же являлся конечным бенефециаром от быстрого вымирания имперского русского народа. Если вымирает народ, слабеет и распадается государство, то нет препятствий для экспансии Запада в последнюю еще неосвоенную им часть планеты, евразийский хартленд.

Самый значительный прирост был у смертности от неестественных причин – убийств, самоубийств, травм, отравлений, – которая превысила в шесть раз европейские показатели и выкашивала, в первую очередь, мужчин молодого и среднего возраста. Каждый может убедиться в этом, сходив на любое петербургское кладбище и посмотрев на годы жизни, указанные на захоронениях 90-х годов. В демографии наступил т.н. «русский крест». Зато, как любили говорить либералы и западники по ТВ, у нас теперь на каждом углу можно купить бананы и вообще наступила свобода.

Западники в очередной раз нанесли страшный удар по самому западному городу в России. И это тоже петербургская тайна. Надеюсь, раскрытая.

Из либерального лихолетья 90-х Санкт-Петербург вышел изрядно потрепанным, с наполовину убитой экономикой, с уехавшими на Запад научными кадрами, с монументальная скульптурой на кладбищах, изображающей «братков», павших в криминальных разборках. Среди которых был и М. Маневич, главный по приватизации в городе.