Пирог с корицей

Глава 10. Прощание

— В чем!? — искренне удивился Сэм, — Я ведь был абсолютно уверен, что больше не принц, что пути назад нет… Отец убит, я умирал, и мне не хотелось, чтобы ты меня жалела, как принца. Не хотелось быть неудачником в твоих глазах. Ты на самом деле много для меня значишь, понимаешь?

Ярмилка молча кивнула. Ей было очень сложно всё это осознать и принять ситуацию. С одной стороны, новости о королевской семье были просто ужасные, но с другой стороны — она прекрасно помнила сколько слез пролила в подушку по ночам, думая о принце и его исчезновении, как переживала и молила светлых богов помочь хоть что-то узнать о его судьбе. И сейчас, она знала правду, но облегчения ей это не принесло. Она закусила губу, чтобы не разрыдаться, и постаралась сменить тему:

— А что с королевой? Где она? Ты знаешь?

— С мамой? Да, знаю. Это тоже печальная история. Когда убили отца и они поняли, что я исчез, Первый министр отправил королеву в один из монастырей, якобы успокоиться и молиться за наше государство, но на самом деле в заточение. К счастью, ей удалось бежать, и она добралась до своего брата — короля соседнего государства. Они — оборотни. Волки. Мать умоляла его помочь мне, потому что верила, что я жив. И он со своим отрядом отправился к нам в государство на поддержку, с целью разыскать меня и вернуть трон. Но в дороге их тоже предали, сначала свои, а потом уже и люди Первого министра подоспели. В итоге, после нескольких нападений из всего отряда остался только моя дядя и его беременная жена, которая не захотела оставаться в замке и поехала вместе с мужем. Прячась в лесу, она родила малыша, но их с мужем опять выследили, и они снова уходили от погони. Помнишь, тот день, когда у нам появился Тим?

Ярмилка вздрогнула. «Неужели Тим — это ребенок королевской четы?»

— Так вот, — продолжил Сэм свой рассказ, — я сидел под деревом, когда внезапно появились волки. Волк-отец посмотрел на меня и мысленно сказал: «Привет, Сэм, наконец-то мы тебя нашли. Я рад, что ты жив, твоя мать — у меня на родине. Скоро здесь появятся наемники. В любом случае — позаботься о своем двоюродном брате. Тимьян — тоже единственные наследник своего государства».

И не успел я согласно кивнуть головой, что понял его, как волчица уже передала мне своего малыша и встала в оборону рядом с мужем.

Из глаз Сэма потекли слезы.

— Ты даже не представляешь, как быстро все случилось. Эта стая налетела, словно туча. Со всех сторон они бросались на волков, все сразу, ни останавливаясь ни на секунду. А я. Я мог только прижимать к себе брата, и надеяться, что нас не заметят. Через несколько мгновений все было кончено. А потом пришла ты.

— Мне очень жаль, — прошептала еле слышно Ярмилка, — твой отец, твой дядя с тетей — это все так ужасно… И, больше не сдерживаясь, Ярмилка зарыдала.

— Я отомщу! Я уничтожу всех, кто имел отношение к гибели двух королевских семей, — ноздри Сэма гневно раздувались, а на сжатых кулаках забелели костяшки, — теперь, когда ты очистила меня от проклятья, я смог снять иллюзию отца и снова выгляжу, как принц! И я буду принцем. Я верну себе трон, чего бы мне это не стоило.

Ярмилка сидела на бревне и всхлипывала, закрывая ладонями лицо, не глядя на нее, куда-то в сторону смотрел и юный принц. Между ними повисла тишина.

«Что же теперь будет? Как все странно и не понятно, — роились в голове девушки печальные мысли, — Сэм. Что теперь с ним будет? Куда он поедет? Кто сможет ему помочь? … Как жаль, что он не хочет остаться здесь. Мы… хотя нет, нет никакого «мы»! Сэм всегда будет принцем, даже без короны, его сердце осталось там, во дворце, а я… я просто глупая деревенская девчонка, которая решила, что она может понравиться принцу».

Вдруг из-под куста высунулась любопытная мордашка и чуть влажный нос ткнулся Ярмилке в ноги.

— Тим, — нежно улыбнулась и погладила она волчонка, — потом её рука замерла и она испуганно спросила у Сэма, — А когда он превратиться в мальчика? Он же сможет?

— Сможет, — не очень уверенно ответил Сэм, — но для этого ему нужна поддержка рода, первые превращения должны происходить рядом с такими же, как они. Но это сейчас не возможно. Его отца предал кто-то из близкого окружения, но я не знаю, кто. Поэтому везти малыша на родину — сейчас будет очень для него опасно. Пусть его враги считают, что он погиб вместе с родителями. А когда он вырастет, то без труда вернет себе трон, по закону крови. У оборотней с этим очень строго. Каждый из них чувствует альфу, а уж тем более под силой короля склонится.

— Но его разум? Кто он сейчас? Зверь или человек? — с любовью заглядывая в смышлёные глазенки Тима, расспрашивала Ярмилка.

— Точно не знаю. Но вроде бы, пока дети маленькие их разум отделен от разума волка, так как тот взрослеет быстрее, и только когда человек достигает совершеннолетия у них происходит настоящее совмещение. И тогда уже оборотни не просто чувствуют своего зверя, а могут с ним общаться.

— Ты думаешь, он понимает нас? — спросила Ярмилка.

— Да, конечно понимает… Но, скорее всего, как зверь.

Ярмилка, продолжая поглаживать волчонка, подняла на Сэма глаза:

— И что теперь?

— Что именно, — нахмурился принц. В принципе, он прекрасно понимал, о чем она спрашивает, но всеми силами оттягивал ответ.

— Что теперь ты будешь делать? — спросила Ярмилка прямо, боясь посмотреть ему в глаза.

— Я уеду, — тихо, и так же не глядя, сказал Сэм, — Но я не забуду тебя и вернусь. Просто подожди меня. И, то, — замялся немного Сэм, — то, что я подарил тебе кольцо — это больше, чем просто подарок на день рождения.

— Нет, — отрицательно покачала головой Ярмилка, — это не ты подарил мне кольцо, это был Александр.

— Мм…, — замялся Сэм, — я думал, что ты все поняла про магию иллюзии, и что Александром все это время был я.

— Да, поняла, — кивнула Ярмилка почти равнодушно, — про магию иллюзии я все поняла, — Но сначала, ты понравился мне как Сэм, а твое внимание и забота заставили почувствовать меня чем-то большим, чем обыкновенная деревенская простушка, а потом ты исчез. Без всяких объяснений. Я понимаю, что ты болел и не мог забрать шкатулочку, но потом... Неужели нельзя было мне довериться? Неужели наша дружба значила для тебя так мало? Я ведь осталась с разбитым сердцем, думая, что ты на ком-то женился и сразу же забыл меня. Нет, я конечно, никогда не претендовала на тебя, я прекрасно понимаю разницу между нами, между нашим положением...

Сэм попытался что-то сказать, но Ярмилка покачала головой и сердито продолжила:

— Но ты исчез молча, и мне было очень больно. А потом в моей жизни появился Александр, интересный симпатичный парень, с таким же упрямым и сильным характером, который обещал остаться рядом со мной, обещал научиться работать по хозяйству и стать «местным». Но теперь и его нет. А ты… в общем я снова одна. И, знаешь, что? Мне никто не нужен, ни ты, ни он. Я больше не хочу ни к кому привязываться и никого любить!

— Ярмилка, — замялся Сэм, — я понимаю, что сейчас ты расстроена, но поверь, я считаю тебя особенной, всегда так считал. А сейчас, когда ты исцелила меня от проклятия, сделала то, с чем не справились лучшие врачи королевства, я вообще считаю тебя лучшей и самой одаренной девушкой в стране! А что касается нас… просто поверь, мы еще будем вместе…. Да, я сделаю все, чтобы в будущем мы были вместе, — и он, нахмурив брови, кинул, обещая это то ли себе, то ли девушке.

Ярмилка сидела, опустив глаза, и молчала.

Сэм, потоптавшись немного на месте, продолжил:

— Мы с Лукерьей уедем сегодня ночью, будем добираться в королевство моей матери. И, Ярмилка, ты согласишься приглядеть за Тимом? Брать его с собой — это жестоко. Во-первых, тяжелая дорога, во-вторых, когда мы будем в королевстве оборотней там каждый может по запаху признать в нем наследника. Но он же еще ребенок и защитить себя не сможет. И я пока не обладаю никакой властью, чтобы помочь ему.

Ярмилка и Тим одновременно взглянули на Сэма и внимательно слушали его объяснения. Потом девушка перевела взгляд на волчонка:

— Ну что, Тим, останешься со мной? Обещаю заботиться о тебе, как о младшем братишке.

Тим молча потерся головой о ее колени и лизнул руку.

Ярмилка поднялась, сделала несколько шагов по направлению домой, потом обернулась:

— Прощайте, Самуэль Александер Сигизмунд! Желаю вам легкой дороги и успешного воцарения на престоле. Вы образованный, добрый и умный человек. Вы будете прекрасным правителем, — кивнув, она отвернулась и быстро пошла в деревню, а сзади за ней семенил ее маленький подопечный.

Зайдя к Лукерье за своими вещами, она, не выдержав ее сочувствующего взгляда, расплакалась.

— Ну будет тебе, девонька, будет. Ты ведь и сама понимаешь, где он, а где мы. Наше дело простое — служить ему и его семье. А вот то, что спасла ему жизнь — поверь, никто не забудет. Ни он, ни я… Вот, держи пока этот мешочек, — она протянула ей увесистый кошель с монетами, — Это на первое время. А потом, как устроимся во дворце — еще пришлем.

Ярмилка пожала плечами, что-то говорить, спорить или отказываться от денег, объяснять, что она им бесплатно помогала и ни на что не претендовала — уже не хотелось.

Она положила мешочек поверх одежды.

— Одно не знаю, — горестно вздохнула она, — как матушке Тимку показать. Она же с ума сойдет, что у нас волчонок расти будет. Скорее меня с ним в лес выгонит, чем его примет…

— Да уж, ситуация, — протянула Лукерья, — А знаешь, что? Оставь его покуда здесь, а до вечера мы с Сэмом что-нибудь придумаем.

Ярмилка кивнула и добавила:

— И еще, тетушка Лукерья, вы, пожалуйста, эту шкатулочку заберите. Писать мне уже никто не будет, а коли матушка найдет — криков не оберешься, — девушка боязливо передернула плечами.

«Да и мне такая память ни к чему, надо побыстрее позабыть и принца со всеми его письмами, и Александра, с его разговорами, да обещаниями!»

Собрав все свои немногочисленные вещички, Ярмилка встала, поклонилась в пояс дому и хозяйке и, понурив голову, пошла в родной дом.

— О, глядите- ка, кто к нам пожаловал! — не удержавшись съязвила сестрица Мария, заметив Ярмилку на пороге, — Что пришла раньше сроку? Выгнали тебя? Надоела?

— До конца договора еще пять дней осталось, — не поздоровавшись, кивнула мать, — Что случилось? Натворила пойди что?

— Добрый день, — кивнула Ярмилка, — Нет, ничего не натворила, просто Лукерья с сыном в город уезжают, вот мои услуги больше и не нужны.

— Пф, — фыркнула Мария, — а я знала, что ты ничего сделать не сможешь! То же мне лекарка нашлась. Поедут, небось, к настоящему доктору.

— Денег за эти дни не верну, — грубо сказала мать, зло посмотрев на младшую дочь.

Ярмилка молча достала кошель с деньгами и положила на стол.

— Это награда, за то, что парня вылечила, — пожала она равнодушно плечами, а потом развернулась и ушла в сарай, где тут же приступила к привычной работе.

«Ну и пусть. Пусть так все вышло, — думала она без конца, — главное, он — жив. А я… Мне и здесь хорошо. Все привычное, все родное. Да и Тимка со мной останется, надеюсь».

К ней несколько раз заглядывала Мария, пытаясь разговорить и разузнать, за что Ярмилку так щедро наградили, но каждый раз получив в ответ одно и тоже объяснение, она раздраженная уходила.

А вечером случилось нечто непредвиденное: приехал дядька Михей, который сказал, что встретил на дороге полицейского и тот передал ему письмо от градоначальника.

«А, ежели прочесть не смогут, передай им на словах, — сказал мне полицейский, — Во-первых, Ярмилке запрещено выходить замуж до восемнадцатилетия, это — указ градоначальника, во вторых, в восемнадцать лет она еще раз будет вызвана в Ратушу для определение силы, в третьих — вот, волчонок, передается в вашу семью на воспитание, за него так же будет получать деньги на его содержание. Воспитывать его будет Ярмилка, а за его жизнь и здоровье — отвечать будете вы. Ну и одежду, книги для учебы и деньги будут так же привозиться раз в три месяца».

— Ну, вот вроде всё и передал, — сказал дядька Михей, протягивая письмо на гербовой бумаге.

И пока мать и Мария в недоумении рассматривали и перечитывали указ градоначальника, Ярмилка счастливо рассмеявшись, подхватила Тима на руки и убежала в сарай.

— Ну и ладно, — махнула мать Ярмилки, — лишь бы деньги платили.

Через несколько дней стало понятно, что волчонок ни к кому кроме Ярмилке идти на руки не будет. Он шипел и даже кусался, когда кто-то из домочадцев его пытался погладить. И даже от еды отказывался, если его пыталась накормить кто-то другой. В общем, к радости матери и обиде Марии, все заботы о волчонке полностью легли на плечи Ярмилки.

— Слышишь, Ярмилка, смотри, следи за волчонком хорошо, не приведи боги с ним что-то случится, я перед градоначальником ответ держать не хочу. Поняла меня? — выдав это длинное напутствие, мать сурово посмотрела на неё и с тех пор волком больше не интересовалась.

Она еще, правда, несколько дней ходила бурчала, что ей запретили выдавать дочь замуж без разрешения, но посчитав, сколько она получит за эти годы от мага, поняла, что это намного больше, чем выкуп от жениха, и успокоилась.

Успокоилась и Ярмилка. Отказавшись от, как ей казалось, несбыточных мечтаний и надежд, она вернулась к своей привычной жизни: лес, травы, их сбор и заготовка, а так же лечение людей. Она была очень счастлива, что у нее есть свободное время, и она снова может помогать простым людям. Ну и, конечно, она всем сердцем привязалась к волчонку, который платил ей преданностью и верностью. Жители деревни правда первое время удивлялись такому питомцу, но так как дикие звери были от них далеко, и они никогда не видели вреда от хищников, то и волчонка особо не боялись. Постепенно подрастая, Тим становился красивым, статным волком. Его шкура так и осталась серой, с серебряным отливом, а глаза по прежнему были голубыми.

Вот только он никак ни говорить не хотел, ни в человека не оборачивался. Ярмилка часто вспоминала, что Сэм сказал, что волки могут общаться ментально, но этого не происходило, несмотря ни на какие уговоры и задушевные беседы, зверь оставался зверем.

Помог случай…