Пирог с корицей

Глава 32. Одна на двоих

Дни проходили, похожие друг на друга, как близнецы: дети собирали травы, Ярмилка с девушками ее сортировала, Уля со своей бригадой шила мешочки. Деревенские же в срочном порядке заготавливали на зиму сено. До ярмарки они делали это как-то вяло, без уверенности в том, что коровы все-таки появятся. Теперь же, когда в каждом дворе их было по две — деваться было некуда, и взрослое население с утра до вечера занималось покосом трав с лугов, выделенных для этого Ярмилкой.

Но, словно сговорившись, каждый день кто-то из местных в качестве благодарности приносил к завтраку в поместье то сливки, то сметану, то творожок. На все заверения, что у них свои три коровы прекрасно доятся, люди только улыбались, хмыкали, качали головой и просили отведать их угощенье. А потом по приглашению Ярмилки оставались на завтрак, слушали ее рассказы о магах и делились в ответ историями своей жизни. Ярмилка всегда была доброжелательная и спокойная. Люди в ответ тоже старались проявить заботу и сделать все, чтобы помочь молодой хозяйке поместья. Кто-то оставался на кухне помочь в готовке, кто-то работал в саду, убирался дом и делался мелкий ремонт. Жизнь, как и хозяйство, налаживалась.

Но Ярмилка с каждый днем становилась все грустнее и бледнее, пока однажды ночью Яник не обнаружил ее рыдающей на кухне.

Сердце дернулось и чуть не остановилось, когда я увидел ее слезы. «Кто?? — зарычал зверь, — Кто посмел обидеть нашу пару?»

— Пару!?

Я замер на пороге. За одно мгновение в голове пронеслась тысяча мыслей:

Да, последнее время зверь бесновался, что я выпускаю его только в лесу, а рядом с ней нахожусь в человеческом теле. Но я и подумать не мог, что она — наша с ним пара. Она ведь даже не оборотень! Как такое могло случиться? К, сожалению, я слишком мало знал о своем народе, о наших особенностях, привычках, традициях. Но я осознавал, что меня тянет к Ярмиле, как ни к кому другому. Меня, а не только зверя. Я сам готов был стоять часами возле нее, чтобы только втягивать запах, которых одновременно сводил с ума от вожделения и в то же время дарил спокойствие и уверенность в своей собственной жизни. Её улыбка придавала мне уверенности, а голос очаровывал и подчинял. Словно неразумный щенок я готов был бежать по её первому требованию… И еще я осознал, на сколько же мне повезло, что именно она была той, что могла влиять на меня. Что, если бы моей парой оказалась злая, невоспитанная девушка? И мне пришлось бы всю жизнь балансировать между желание ей угодить, и своими моральными принципами. Но, к моему счастью, моей истиной оказалась именно она. Эта золотоволосая красавица, умная и добрая, сострадательная и честная… Идеальное сочетание для будущей правительницы!

Я не могу объяснить, как почувствовал, что она плачет именно от тоски за зверем, от страха больше никогда не увидеть моего волка. Наверное, это и есть способность истинных чувствовать друг друга…

Все мои мысли пронеслись между двумя ударами сердца, и вот, я уже перевернулся в зверя, и он тут же, скуля от радости и нетерпения, бросился к ней.

Ярмилка тихо вскрикнула от неожиданности и упала перед волком на колени.

— Тим! Милый мой, хороший мой! Где же ты был! Как же я по тебе скучала, — она гладила его шерсть, тискала, заглядывала в глаза и бесконечно обнимала и прижимала к себе изо всех сил.

Волк урчал и ластился к ней, словно котенок.

— Я боялась, что ты больше не придешь!

Волк презрительно фыркнул.

Согласен, я перегнул палку, удерживая тебя! Видя сейчас её радость, в моем сердце разливалось тепло. И ощущение не просто счастья, но и понимания, что я дома. Она — мой дом… Но как же принц? Как же этот чертов конкурс?

Волк зарычал на меня, причем если бы он мог, то уже порвал бы меня только за одно упоминание другого мужчины.

— Я понял дружище, мы её уже оставили себе, да? И никому не отдадим, верно?

Согласное рычание, и снова ощущение счастья, что я его наконец-то понял и услышал.

Да-а…. Но что мне теперь прикажешь делать, а? Тебя-то она любит давно и навсегда. А я? Кто я для нее? Парень-слуга. Как мне завоевать её сердце? Как подступиться?

Я задумался… это не выглядело легкой задачей.

Ярмилка тискала зверя. А он урчал словно котенок.

Её. Сильный, смелый. Верный. И эти глаза. Она прищурилась. Вот сейчас она могла поклясться, что видит эти глаза каждый день. Тень догадки коснулась сердца. Волк встревоженно заворчал. Он помнил, сколько слёз его малышка пролила из-за Сэма-Александера, из-за его фокуса с магией иллюзии.

Ярмилка поднялась с пола и присела на пол, не отрывая взгляда от волка.

— Ты ничего не хочешь мне рассказать? — тихо спросила она, не сводя с того взгляда.

Он осторожно подошел к ней, положил свою голову ей на колени и легонечко заскулил.

— Ты не виноват? — улыбнулась она, — А тогда кто?

Зверь словно вздохнул.

— Я знаю, чувствую, что ты оборотился. И я очень за тебя рада! — искренне прошептала она, — Твой слуга вернулся и принес тебе рост-траву, я права, да?

Волк заурчал.

— Ну так это же здорово! Ты теперь — человек, можешь ходить говорить и … быть принцем, — здесь Ярмилка немного запнулась и уже с легким страхом в голосе продолжила, — ты уедешь в свое королевство… станешь королем…

Она снова обхватила голову волка и отчаянно зашептала ему в ухо.

— Я желаю тебе счастья, всего самого-самого лучшего. И отпускаю. Спасибо, что пришел попрощаться! И только об одном прошу — не забывай меня, — последние ее слова утонули в её рыданиях на шеи волка.

Через несколько минут Ярмилка пришла в себя от осознания, что она плачет в объятиях мужчины, а тот гладит ее волосы и шепчет успокаивающие слова.

Она резко отпрянула. На ее смотрели глаза ее любимого волка. Но она сидела на коленях у Яника.

Вдох- выдох.

— Тимьян, — мягко кивнул головой молодой человек.