Плохая жена

Глава 14. Громовы своих не бросают? Или...

Саша положил трупик несчастного Кренделя в коробку из под обуви, похороны были назначены на вечер, при условии, что сам он останется жив после визита родителей.

Дети всё никак не успокаивались, закидывая отца вопросами о жизни и смерти:

- А я тоже когда-нибудь умру, как Крендель? - спрашивал самый младший. - А что будет потом?

- Мама сказала мне, когда я лежал в больнице, что если бы она осталась без нас, то умерла бы в ту же минуту, - тут же встрял Владик. - Она же теперь без нас, а мама не умрёт?

- Почему ты отнял у меня телефон?! - злобно посмотрел на отца старший сын. - Я хочу позвонить маме! Отдай мне телефон!

- Я хочу к маме! - завёл заезженную пластинку истерики Стасик.

После того, как Ульяна ушла, дети только и делали, что слонялись по квартире и то и дело хныкали. Лишь Ярослав больше не плакал, он злился, кидая на отца взгляды полные детской обиды и ярости. Отец отнял у него телефон и планшеты у младших, чтобы они не нажаловались ни своим троюродным братьям, ни бабушке с дедушкой, пока он думал, что теперь делать.

Саша их боль облегчить не мог, только кормил, выгуливал и укладывал спать по расписанию. На их неудобные вопросы отмалчивался, стискивая зубы и продолжая делать всё, чтобы заботиться о детях. Он никогда не гнушался домашней работой, к которой его приучила старшая сестра и родители - он мог убраться, приготовить поесть, поставить стирку и включить посудомойку, но за последние пару лет он совсем отвык, что этой работы так много и она всё не заканчивается, а ведь ему ещё надо как-то ходить на основную работу.

Саша одновременно опасался приезда родителей, но с другой стороны, они могли немного помочь с детьми. Он ждал их уже полчаса, нервно расхаживая по квартире, от его офиса до дома всего двадцать минут, почему они так долго? Отец неожиданно позвонил с вопросом:

- Ты где?

- В смысле? Я дома.

- А где Ульяна с детьми?

- Дети со мной, Ульяна ушла, оставила их со мной.

- Что?! Слышь, Люд, наша Шпуля не сыночка нашего выгнала под жопу пинком, а сама ушла, без детей! - крикнул отец в трубку. - А где она живёт? В новой квартире её нет, там жильцы.

- Я не знаю... - выдохнул из себя Саша.

- Ладно, приедем, разберёмся, сватье позвоним. Извиниться бы надо.

Саша в ступоре уставился в телефон, он как-то даже и не подумал, а куда, собственно, ушла Уля? Он был уверен, что в свою квартиру. А если не туда?

В его голову начали закрадываться дурацкие мысли, что его жена тоже не сидела на месте, пока он её предавал. Оставила детей и ушла к другому мужчине? Когда найти только успела? Пока на даче отдыхала с детьми? Он набрался смелости и набрал её номер - телефон отключен. Чем она там так сильно занята?

***

Дети устроили показательную истерику, захлёбываясь слезами и наперебой рассказывая бабушке и дедушке, что произошло, младший тыкал пальцем в коробку с Кренделем, что стояла у двери. Саша стыдливо мялся в сторонке, пока мать метала в него взгляды, словно взрывающиеся гранаты, отец только разочарованно качал головой, листая папку, которую оставила Ульяна.

Мила собрала детей, взяла маленькую лопатку и они отправились на похороны хомяка в парк, оставив отца и сына наедине.

Саша молчал, отец тоже, пока ему не надоело.

- Саня, вот скажи мне, где мы с матерью так проебались в твоём воспитании, что ты упал до того, чтобы в свой дом любовницу привести? - разочарованно вздохнул отец.

- Я не приводил, я клянусь! Она это подстроила, я не ...

- Да захлопнись уже! - стукнул по столу кулаком отец. - Ага, прям не приводил? Через замочную скважину просочилась? Твои оправдания на хуй уже никому не нужны!

За годы жизни в доме родителей, Саша знал, удар кулаком по столу означает крайнюю степень недовольства отца, следом можно получить кулаком в челюсть.

- Ты всю нашу семью в дерьмо макнул, Саша! Перед мамой Ульяны стыдно, что пиздец! Мила ей звонила. Настасья, конечно, очень вежливая, я бы матом покрыл, если бы с моей дочерью так поступили. Она только сказала, чтоб мы своим сыном занимались, она со своей дочерью будет.

- Где Ульяна?

- Без понятия. Она всех Громовых по очереди в чёрный список отправила. Родня уже гудит, а что нам им сказать, как думаешь? Что сын у нас мудила, только не с Нижнего Тагила? - рыкнул отец. - А мы теперь ей враги, с Катей она тоже прервала всякое общение, думает мы тебя покрывали всё это время, а мы ведь всё равно, что покрывали! Моя вина, я думал ты всё понял, влюблённость свою в жопу засунул, да на семью внимание, наконец, обратил. Ты врал Ульяне, врал сестре, врал мне. Всё - врать больше некому, только пацаны твои остались. Что им скажешь? Мать психанула? Послеродовая депрессия? Они же не дурачки, видели голую бабу прям у вас дома. Ты что наделал, Саша?! Ты как теперь это дерьмо разгребать будешь?

- Я не знаю! Не знаю! - схватился за голову пристыженный сын.

- А кто знает? - вздохнул Виктор. - Я что знал - тебе сказал, ты кивал головой и говорил, что всё понимаешь, со своей семьёй разберёшься сам. Разобрался?

- Я пытался разобраться с собой.

- Ясно... По пизде Регины только всё пошло

Отцу было будто больше нечего сказать, он молча вытащил из холодильника продукты и начал готовить ужин. Папа любил готовить, в детстве Саши, папа приходил после работы и вставал у плиты сам - для него это была антистресс терапия. Виктор молчал до самого прихода жены, которая привела детей. В коридоре началось копошение и Саша услышал голос Ярослава:

- Ба, это что получается, Крендель при жизни в колесе своём крутился, а после будет в каком-то колесе Самары вертеться?

- Сансары, милый.

- Млять, опять она в массы свой буддизм несёт ... - вздохнул отец, мешая макароны.

Ужин прошёл в напряжении и тягостном молчании, Миле явно было что сказать матом, да только не при детях. Она испепеляла взглядом своего сына, который по мнению Кати у неё был любимчиком. Теперь ему так не казалось.

Мила напоила детей успокоительным ромашковым чаем, почитала им сказки, уложила их спать, дождалась, пока уснут и плотно прикрыла дверь детской и кухни.

- Ну, что, сынок, я тебя, конечно, сковородкой хотела уебать, прям с порога, да смотрю ты и так как пришибленный, - цокнула языком его мама. - У меня такое чувство иногда складывается, что мы в нашей семье все против кого-то да дружим. То папа с Катей против меня, то ты, сынок, против нас всех, а Катя так вообще считает, что я враг ей. А я ей только хорошего желаю! Как и тебе! А вы всё нос воротите - лучше знаете, как вам жить надо. Ну, как тебе, сынок? Хорошо, что нос твой цел, у твоей Нимфадуры не очень, кстати. Носик-то я ей подправила немножко.

- Мне плевать на неё... - всё-таки вставил свои пять копеек Саша да никто брать не захотел.

- Ну, щас-то да, как мозги-то из одной головки в другую перетекли, но дело-то уже сделано, - вздохнула Мила. - Я вот, что думаю, карма всё-таки лучше разберется, что к чему. Ульяна пусть одна поживёт, напитается женской энергией, которую ты у неё всё это время высасывал...

Виктор после этих слов закатил глаза, но так, чтоб жена не видела. Адепт йоги со стажем уж очень любила энергетические практики и теорию, которые он считал полным бредом.

- Даст Бог, обратно домой принесет, ну, или другому мужчине, более отзывчивому. Не нам решать, - подвела итог Мила и шансы Саши остаться сегодня в живых и без синяков, заметно подросли. - Я вот, что подумала, Вить, ты чувствуешь это?

- Что это? - напрягся ее муж.

- Что вот прям тело и душа требует восстановить кислотно-щелочной баланс в долине Боржоми...

Виктор на секунду нахмурился, потом его лицо просветлело:

- Да, чувствую! Вот прям вот здесь вот! - взял он себя за горло. - Изжога, мать его ети! Надо срочно красного вина и лечебных хинкали! Едем, Люда, едем! Пока нам не пиздец!

Мила подскочила на месте, воодушевленная и счастливая:

- Ну, давай, сынок, пока! Мы бархатный сезон чуть раньше начнем!

- Мама, я с тремя детьми, мне нужна помощь... - заблеял Саша, даже ему показалось это жалким.

- Пфф, у меня тоже было трое детей, ничего сложного! - махнула рукой Мила. - Я присяду на дорожку и едем, Вить, срочно паковать чемоданы! Ещё купальник новый надо купить и шляпку...

Мила упорхнула в ванную, отец подбоченился, вставая из-за стола и обиженно проворчал:

- Ничего сложного потому что я все делал! А ты что там думал, сынок, что мать тебе чем-то поможет кроме волшебных пиздюлей? - усмехнулся Виктор. - Твоя мама любит сначала себя, потом меня, потом вас с Катей, потом опять меня, потом всех остальных. Работать лишнего в её списке любовей нет! А внуки это работа! Ульяна тут тебе не хилую инструкцию накатала, не ошибешься. Не вздумай Кате звонить или нашим, я всем запретил тебе помогать!

- Когда?

- Вот прям щас, - проворчал отец, набирая сообщение. - Давай, пока! И ещё, если около наших мальчиков появится эта любительница женатых мужиков, о нас можешь забыть. Мать сказала, у неё плохая энергетика, такую только выбивать со всей дури, чем, собственно, она и занялась. Потом сказала - бесполезно, проще убить! Тебе, в общем, не до личной жизни щас будет, карму чисти!

Отец засмеялся, хлопнул его по плечу так, что у Саши перемкнуло челюсть. Когда родители уехали, у него появилось такое чувство, что их семья распалась на несколько частей и никто больше не хочет слышать другую. Громов остался один с самим собой и последствиями своих поступков, а ведь он хотел всё исправить, он просто ошибся...