Плохая жена

Глава 31. Выжатая губка

Саша жадно ловил каждый взмах ресниц, поворот головы и улыбку, что трогала губы Ульяны, которую поднял из постели поздний звонок сына. С папой он о девочке говорить отказывался, братья над ним посмеивались, а Стасик только сурово поджимал губы, храня свою первую любовь в сердце, которое открыл только маме. От папы нужны были лишь деньги на подарок любимой девочке.

Они с Ульяной пришли к компромиссу - купить ей подарок вдвоём, девочка-то в общем очень хорошая. Когда Стасик болел целую неделю и не ходил в сад, она звонила ему каждый вечер, они болтали о чём-то своём, и от улыбки сына отцу становилось одновременно тепло на душе, и грустно. Ему приходилось прятать свою глупую улыбку, когда он звонил бывшей жене по видео.

Он теперь будто жил от субботы до субботы. Это был какой-то отдельный вид мазохизма, без которого он не мог обходиться. С каждой встречей на расстоянии они будто понемногу снимали пласты прошлой боли и недосказанности, начиная с самых старых. Понемногу, не сразу, будто каждый боялся сделать ещё больнее, но при этом понимал, что это нужно им обоим.

Они ещё даже близко не подобрались к событиям, что привели к краху их брака, но были словно на верном пути. Куда он их приведёт, ни он, ни она точно не знали, однако, будто оба чувствовали, что идти надо именно по нему. Саша признался, что годами строил бизнес, который был ему не по душе. Просто когда Ульяна забеременела, подвернулся вариант заниматься именно им, обеспечивая семью, что стало приоритетной задачей в его жизни. Свои мечты и амбиции он засунул куда подальше, обнаружив их, когда они начали подгнивать, отравляя само его существование.

В глазах Ульяны он видел немой вопрос «Почему ты не сказал об этом раньше?». Потому же почему она ни разу не пожаловалась, что ей тяжело с ребёнком, что с первым, что со вторым. Что муж на больничной койке стал для неё четвертым сыном и она так и не смогла выйти из этой роли, когда он с неё встал. Им обоим было стыдно признаваться в слабостях и ошибках, такие уж они были по характеру.

Саша много рассказывал о своей новой работе, сомневаясь, что Ульяна понимала о чём он ей говорит, но она внимательно слушала и даже не зевала. А как горели её глаза, когда она делилась своими успехами! Он искренне за неё радовался, только теперь понимая, насколько на самом деле для неё это было важно - доказать себе, что она не просто жена, а профессионал. Хотя, если бы он хоть немного хвалил её за далеко не маленькие достижения, когда она работала из дома, может, ей и этого было бы достаточно, чтобы чувствовать себя счастливой.

Ульяна как-то на субботнем сеансе, высказала вслух то, что её, видимо, очень терзало:

- Со стороны кажется, будто мы друг друга только тормозили, - сдавленно сказала она, честно глядя бывшему мужу в глаза. - Это очень обидно.

- Нет, Ульяна, ты меня не тормозила, это я за тобой не поспевал, а себя не слышал, - покачал виноватой головой Саша. - Я впрягся в сбрую бизнеса, боясь тебе признаться, что она не для меня. Ты не представляешь, как мне теперь легко - когда не надо никого заставлять работать. У меня появилось столько сил на что-то другое, более важное и интересное.

- А мне нравится заставлять людей работать, чувствую себя важной птицей Шпулей! - подняла она свой гордый нос кверху. - Или я просто скучаю по детям и сублимирую, раньше-то я только их заставляла что-то делать.

- Ну, когда начнёшь осенью заставлять своих коллег надевать шапки при плюс десяти градусах - значит сублимируешь, - со знанием дела ответил Саша.

Они отпустили эту ситуацию со смехом. Найти себя в профессии у них получилось только по отдельности. Саша надеялся, что в личной жизнь у них всё же есть ещё мизерный шанс, найти друг друга.

Он многое переосмыслил, за многое себя корил, покрываясь красными пятнами от стыда, но всё что Саша мог теперь сделать - это не повторять прошлых ошибок.

***

На Новый год он пригласил Ульяну с мамой к своим родителям, которые намылились отчалить к испанским берегами вслед за дочерью. Саша немного грустил, он привык, что мама с папой всегда рядом, но прекрасно понимал, что родители задолжали своего внимания Катерине. Мама так точно.

Ульяне было будто не по себе с бывшими родственниками за одним столом, потому что те вели себя так, будто они считают её всё ещё своей действующей невесткой. Она стала ещё красивее, и даже выглядела моложе, что заметила его Маман. Она сообщила об этом сыночке прямо в лоб, толкая его локтем под рёбра - громовская привычка, передаётся вместе с фамилией.

- Что слюни пускаешь, сынок? - ехидно шипела мама. - Маяковского иди перечитай - брал-то ты её точно такой же, это с тобой она стала вдруг какой-то плохой. Эх, дать бы тебе по жопе, да поздно! Сделай уж что ли что-нибудь. Ходишь вокруг да около, вздыхаешь, как наш старый дед Василий. Царствие ему небесное. Так и помрёшь, без любимой жены.

Саша молча вздыхал, разговаривать с Ульяной вживую, было намного сложнее, чем по телефону. Для них обоих, не только для него. Они лишь обсудили решение Саши, которое он обдумывал:

- Родители весной переедут, оставляют мне дом. Им жалко его продавать, я хочу к лету переехать туда с детьми. Дети будут в нашу гимназию ходить, где мы с тобой учились, да и к твоей маме поближе, а на меня ещё и бабушек оставляют.

- По-моему, это хорошая идея, - улыбнулась Ульяна. - Тут всё родное, своё...

Новогодние праздники пролетели одним днём, Саша проводил её на самолёт и снова стал жить от субботы до субботы, пока в один из обычных понедельников у него не схватило спину так, что он не смог встать с кровати. Всего-то покатался с детьми на лыжах

***

Боль то тупым, то острым ножом резала по телу. Хотелось бы лезть от неё на стену, да даже повернуться на бок было сложно. Хорошо, что родители ещё не успели уехать, и помогли с детьми. Только в больнице к Саше пришло осознание насколько сложно справляться с этой болью одному, без человека рядом, который держит тебя за руку, не вырывая её, когда ты сжимаешь ладонь в приступе агонии.

Ульяна звонила ему каждый день, тоже из больницы, только она лежала с воспалением лёгких, с которым приехала из Красноярска из очередной командировки.

Они поддерживали друг друга, соревнуясь в искусстве больничного каламбура. От одной только её улыбки ему становилось легче дышать. Саша впервые искренне и осознанно сказал ей спасибо за то, что она подняла его на ноги после аварии.

- Жаль, что я всё равно упал на колени прямо в грязь, скотина неблагодарная, - горько усмехнулся он.

- Я очень горжусь тобой, Саша, каким ты стал за это время. Жаль, что мы оба не смогли вовремя поймать момент собственного падения и попросить помощи, или хотя бы её потребовать c битьём тарелок и скандалом.

- Жаль, Ульяна, очень... - сказал он вслух.

«Жаль, что я тебя потерял. Давай попробуем начать всё сначала? Только по-новому» - эти слова он оставил при себе. Если Ульяна скажет своё чёткое «нет», то встать с койки ему будет в разы тяжелее.

Спустя месяц

- Приезжай срочно в Москву, тебе надо на мне жениться!

Саша застыл перед ноутбуком, внимательно рассматривая серьёзное выражение лица своей бывшей жены.

- Я показала твои снимки врачу поликлиники, где обычно лечусь. Тебе нужна операция, Саш, и больше никаких болей. С коленом тоже можно попробовать. И всё это бесплатно! Только по моему семейному ДМС, ради которого тебе надо будет на мне жениться. Ты как? Готов к авантюре?

- Это как-то...

- Что как-то? Мы уже женились-разводились, второй раз как по накатанной пройдёт. В общем, я договорилась с мамой насчёт детей, бери билеты, дуй в столицу, тебя ждёт незабываемое путешествие по врачам, а потом в ЗАГС, - усмехнулась Ульяна. - Вставим тебе, наконец, спину на место! Три пацана на твоей шее сидят. Береги позвоночник, Саня, он тебе пригодится.

Саша увидел для себя в этом фиктивном браке гораздо больший плюс, нежели здоровье. Если Ульяна будет замужем за ним, значит, пока не выйдет за кого-то другого. Время можно потянуть, подготовиться.

***

Под конец года Ульяна чувствовала себя выжатой губкой, которую срочно надо опустить в морскую воду, чтобы она напиталась его живительной энергией. Она купила билеты в Таиланд на новогодние праздники, для себя и для мамы, у которой в этом году был юбилей и дочь решила её порадовать.

Она хотела бы взять с собой и детей, но у неё на них просто не хватило ресурса. Всю весну и лето она посвятила их отцу, который прошёл через две операции и до самой зимы проходил реабилитацию. Ульяна в этот год совершила невозможное - закрыла кредит на квартиру. Удивительно, что у неё самой при этом не треснул позвоночник. Только ослик очень устал и был измотан, как и Саша, который весь этот год справлялся с детьми только при помощи своей большой семьи и тёщи.

- Саш, они очень на меня обиделись, что я без них еду, только с бабушкой? - в сотый раз спрашивала Ульяна своего теперь уже мужа по паспорту.

- Да нет, конечно, Уль, я тут на праздники столько всего запланировал, что мы не скучаем. Родители звали к себе, но я что-то ехать не хочу. Дома хочу побыть.

- Только на лыжах пока не катайся, ладно? Как бы тебя твоя бабушка - мастер лыжного спорта не подбивала.

- Ладно, буду слушать, другую бабушку, которая предлагает хлестать коньяк, чтоб давление не падало, на ежедневной основе.

***

Ульяна с мамой все новогодние праздники хлестали безалкогольные коктейли, лёжа на берегу океана и наслаждаясь его безумно красивым цветом.

- Мам, я хочу уволиться. Выгорела, как бенгальский огонёк, устала. Можно с тобой пока поживу, поближе к детям, там с Сашей что-нибудь решим.

- Давно уж пора вам с ним что-то решить, доченька, - осторожно заметила Настасья, которая зареклась не давать советы дочери в личной жизни.

- Да, надо бы развестись, а то так до сих пор женаты, - задумчиво сказала Ульяна.

- А, может, о другом подумаете? Саша мучается своей виной, сожалеет. Он так изменился, Ульян, возмужал. Я думаю, он для себя вынес уроки, и больше их повторять не станет. Ты тоже изменилась, дочка. Может, пора уже вам поговорить не о детях и здоровье, а друг о друге?

- Мне всё ещё больно, мама... - тихо сказала Ульяна. - Я не знаю, когда это пройдёт.

***

Ослик Шпуля вернулась из отпуска, взяла ещё несколько дней и провела их с сыновьями, так и не последовав словам матери. Она была не готова, и очень боялась, услышать от Саши, что он к этому и не готовится. Просто живёт дальше.

Ульяна тоже жила, дав себе время до весны, чтобы обсудить с вышестоящим руководством её увольнение или перевод на более спокойную должность на удалёнке. Она готовила себе подушку безопасности, пока будет искать новую работу, если вдруг с этой ничего не получится. Прошёл январь, наступил февраль, а её заявление так и было не подано. Ослик никак не мог оставить, ставшую привычной, новую тележку.

Близилось двадцать третье февраля, а у неё было слишком много мужчин, которых надо было порадовать подарками. Валяясь на своей кровати, Ульяна гладила одной рукой Трюфеля, другой искала на маркетплейсах что-то интересное. В десятом часу вечера кто-то позвонил в дверь, что было в её одинокой жизни чем-то из ряда вон выходящим.

- Саша?! - удивлённо воскликнула она, увидев его на пороге.

Он попытался ей улыбнуться, но у него никак не получалось это сделать. Пока она закрывала за ним дверь, её сердце билось всё медленнее и медленнее, будто вот-вот должно было остановиться. Она поняла всё по его глазам - случилось что-то, что не исправить.

Ульяна стояла перед ним, дрожа от страха, а он всё никак не мог выдавить из себя ни слова. Она схватилась за его распахнутую куртку на груди и её ноги подкосились. Саша обхватил её своими сильными руками, не давая упасть.

- Саша, пожалуйста, не молчи... - тихо прошептала она.

- Ульян, мне очень жаль...