Плохая жена

Глава 22. Начало грозы

- О чём ты думаешь? - тихо раздалось в предрассветной тишине. - Твои мысли жужжат, не дают мне спать...

Ульяна вздрогнула от его голоса, который будто разрушил всю прелесть ночи, где не было никаких разговоров, кроме отрывистых фраз и вздохов, смешанных со стонами. По её примерным прикидкам губы Богдана были везде, где она позволила, кроме ступней. Фут-фетишизмом никто из них не страдал.

Последние полчаса, а, может, и час Ульяна получала какое-то неземное удовольствие от того, что он скользит подушечками пальцев по её всему телу. Она так и не сняла ни лифчик, ни чулки, не прикрылась простынёй, пряча несовершенства своего тела. Ульяна работала над ним, без фанатизма и ненависти к себе. Так почему она должна стесняться, что всё равно никогда не будет совершенной молодой и подтянутой двадцатилетней девушкой?

Она только училась принимать себя такой, как есть, Богдан сегодня очень помог. Пусть 90% его желания было обусловлено новизной женщины в его постели, она из-за этого не переживала. Зато пережила три оргазма и непередаваемое восхищение Богданом в его искусстве языковых практик.

- Я вот думаю, почему у меня нет никаких фетишей? Мне тридцать три года, а я как будто себя ещё не нашла в постели, - всё-таки ответила Ульяна.

- Ну, могу авторитетно заявить - ты нашла себя в позе наездницы. Меня ещё никто так не трахал! - усмехнулся Богдан. - Ты меня просто вдавила в кровать, а я уже не молодой жеребец, между прочим. Не знаю, как ещё жив остался и поясница в обратную сторону не прогнулась. Ты в следующий раз немножечко поосторожней. Хотя нет, не надо, всё круто было! Можно также?

Ульяна улыбнулась, довольная собой - навык верховой езды, приобретенный в браке, ей ещё пригодится в свободной жизни. Её улыбка неожиданно дрогнула, когда она вспомнила о муже. Отчего-то она вдруг начала его понимать. Пусть ей удалось отсыпать ему в карман всего кроху этого понимания, она всё же ясно видела, почему Саша пошёл налево - несмотря на жену, троих детей, возможное осуждение родственников и угрозу краха брака. Оба они были несчастны, а с любовниками словно пытались ухватить мнимый осколок счастья - ненадолго, но хотя бы становясь чуть менее несчастными.

***

Они проспали всего несколько часов, но утром Ульяна проснулась бодрячком. Горячий душ, завтрак в номер, разговоры ни о чём, никаких обязанностей, никаких чувств, только лёгкость общения и расслабленные нервы. Пока они ждали лифт, Богдан взял её за руку и крепко стиснул в своей горячей ладони. Ульяна повернулась к нему, слегка улыбнувшись.

- Я хочу встретиться с тобой снова.

- Значит, встретимся.

- Ульяна, с моим образом жизни, построить что-то серьёзное у меня не получается. Я привык. Не претендую на твою руку и сердце, и всё же я хочу увидеть тебя снова, если для тебя такие отношения приемлемы.

- Увидимся, пиши, как будешь в городе, - прильнула к его плечу Ульяна. - У меня только рука, если что, сердца больше нет и в помине.

В лифте он целовал её в улыбающиеся губы, как же это было приятно - просто целоваться. Створка лифта открылась на одном из этажей, они оба не прервали своего важного занятия, даже когда в лифт кто-то вошёл. Только когда Богдан всё же оторвался от неё, схватив из кармана вибрирующий телефон, Ульяна обратила внимание на мужчину, который буквально испепелял её взглядом.

Она прямо посмотрела в глаза двоюродному брату её мужа, последний холостяк из старших Громовых, он был чуть младше Саши. К его боку жалась блондинка, которой явно не нравилось, что он обратил внимание на кого-то кроме неё. Добрыня молчал, Ульяна не оправдывалась, надеясь, что он хоть и жил в Москве уже в курсе, что Шпуля больше не обязана хранить их семейную честь. Более того, она подала документы на смену фамилии, пусть будет много волокиты, куча бюрократии, зато в паспорте новое фото, на нём она будет себе нравиться.

Блондинка вышла из лифта первой, затем Богдан, который встревоженно смотрел в телефон и что-то быстро печатал. Ульяна сделала шаг за пределы душной кабины, когда вдруг сильная рука схватила её за предплечье и втянула назад. Громкий удар по кнопкам лифта и она осталась заперта с мужчиной в тесной кабине, которая ехала на двадцатый этаж. Добрыня был крупнее Саши, шире в плечах, он прижал Ульяну спиной к стенке лифта и упёр ладони по обе стороны от её головы, пристально глядя ей в глаза.

- Чё за дела, Громова? - зарычал он ей в лицо, а она лишь усмехнулась. - Как оправдываться будешь?

- Никак, это мой любовник, - спокойно сказала Ульяна и подняла правую руку, помахав ею перед лицом Добрыни. - Я уже в разводе, почти не Громова. Ваш братишка, смотрю, даже не смог рассказать любимым родственникам, как так получилось? Что, даже Катерина свой длинный язык в кои-то веки подобрала? Миле с Виктором стыдно, что опять их ребёнок развёлся? Позор семьи - и дочь, и сын, как проклятые на развод!

Добрыня медленно отодвинулся от неё, обрабатывая новые входящие данные.

- Я хоть и далеко живу, но чат наш мониторю, никакого развода там не было. Ты просто вдруг вышла и всех заблокировала.

- Развод был, ещё зимой. Только я думала он фиктивный, по определённым причинам, а оказалось - настоящий. Объяснять не буду, не обязана и не хочу.

Ульяна нажала кнопку первого этажа и встала рядом с озадаченным Добрыней, который почесал затылок, подозрительно глядя на неё.

- Вы прям развелись? Не живёте вместе?

- Да. Паспорт показать? Дети пока с ним, почему, тоже объяснять не собираюсь. У брата спроси, - холодно сказала Ульяна.

Между третьим и четвёртым этажом, Добрыня разродился предложением:

- Хочешь со мной замутить, раз уж ты свободна? Я всегда считал, что такую женщину, как ты ему не потянуть ни морально, ни физически.

Вместо ответа Ульяна треснула ему ладонью по плечу пару раз, изобразив на лице крайнюю степень злости, он только посмеялся.

- Ай, больно, Шпуль! - пробасил мужчина.

- Что за предложения такие, Добрыня?! - шипела Ульяна. - Я хоть и бывшая, но была женой твоего брата! Я всё тёте Тосе расскажу, какой у неё сын бабник! Она и так молится, чтоб ты уже жену себе нашёл, а то мотаешься, как неприкаянный по девкам дворовым! Чтоб я больше не слышала такого!

- Я к тебе подкатывал раньше Санька, если помнишь! Надо было думать, кого выбираешь, я б щас не мотался! - обиженно пробурчал Громов.

- Тебе было семнадцать!

- А сейчас я в самом расцвете сил! - усмехнулся Добрыня.

- Цвети и пахни для кого-нибудь другого! - выпалила Ульяна, для верности треснув ему ещё раз по твёрдому плечу.

- Это, Шпуль, я никому не скажу, если что. Это не моё дело, просто уж честь брата как-то надо блюсти.

- Не надо, Добрыня, мою честь блюсти, он мою растоптал, - грустно улыбнулась Ульяна. - Я в порядке, пытаюсь свою жизнь как-то наладить. Можешь ему сказать, если хочешь, мне даже интересно, что он ответит. Хотя... Уже всё равно.

На первом этаже Ульяну встретили встревоженные глаза Богдана, который воинственно взглянул на мужчину, который явно превосходил его размерам мышц.

- Всё нормально, это мой бывший родственник, - успокоила его Ульяна, подхватывая под локоть. - Пока, Добрыня. Рада была видеть.

Выходя из отеля под руку с мужчиной, Ульяна оставляла за собой тикающую бомбу. Добрыня был почти таким же острым на язык, как и его двоюродная сестричка Катюха, называл вещи своими именами и не придумывал поступкам людей оправдания. Он любил свою семью и также как и все в ней, переживал, когда её начинало штормить.

Ульяна была почти уверена, что громовский ураган только набирает силу. Иметь много родственников, конечно, хорошо, но иногда они бывают слишком назойливыми. Она уже даже начала жалеть своего бывшего мужа, но каждый день ждала, что Саша ткнёт в неё пальцем при встрече и скажет «шлюха». Почему-то ей представлялась его реакция именно так, а никак иначе.

Первым бросить в неё камень за присутствие личной жизни пришёл не бывший муж, а его родная сестра. Увидев её у своего подъезда как-то вечером, Ульяна мысленно приготовилась к драке. Это теперь нормальная ситуация в семействе Громовых, надо привыкать...