Плохая жена

Глава 32. Семья с большой буквы «Г»

- С ней же только вчера всё было нормально, ни на что не жаловалась, - сдавленно сказал Саша своему дяде, главврачу районной больницы, куда час назад привезли Анастасию Разумовскую с обширным инфарктом.

Дядя Гена тяжело вздохнул, положив руку, которая спасла не одну жизнь, племяннику на поникшее плечо.

- Так и бывает, Саш - раз и всё плохо. Надо Шпуле позвонить. Хочешь я ей скажу? Мне не впервой...

- Нет, я поеду за ней сам. Нельзя такое по телефону говорить, она с ума сойдёт! - яростно замотал головой Саша. - Дядь Ген, за моими пацанами присмотрите? Я завтра вернусь, с Ульяной. Нельзя, чтобы ей кто-нибудь позвонил и она узнала раньше, можете устроить?

- Конечно, Сань, езжай. Сейчас Соне позвоню, она там пошуршит по нашим.

Саша вернулся домой, побросав документы, деньги и ноут в рюкзак, взял пару отгулов на работе и попрощался с сыновьями, с которыми осталась одна из тётушек с невесткой. Обнимая своих детей, он не представлял, как им сказать, что их любимой бабушки больше нет. Про Ульяну он даже думать боялся. Через несколько часов он уже был у её порога.

***

Когда он увидел радость от встречи в её глазах, ему будто перекрыли кислород. Как бы он хотел приехать к ней с букетом цветов, а не с плохими новостями, которые её просто подкосили и она начала падать.

Хорошо, что теперь он хотя бы мог взять её на руки. Саша и забыл, какая она на самом деле хрупкая и лёгкая. Он рухнул вместе с ней на диван и прижимал к себе, пока она выла, закрывая лицо руками.

- Скажи, ну скажи, что это неправда! - всхлипывала Ульяна, временами хватаясь за Сашу, как за последнюю надежду утопающего.

Он не мог оправдать её надежд. Всё, что он мог - это крепко обнимать её сотрясающееся от рыданий тело и не отпускать, когда она рвалась позвонить маме, которая никогда больше не ответит. Саша заставил её выпить успокоительные, чтобы она хоть немного поспала до отлёта.

Ульяна до последнего надеялась, что всё это был дурной сон, но когда утром увидела скорбящее лицо своего мужа, весь вчерашний день собрался в одну ужасающую картину. Она села на кровати, растерянно оглядываясь вокруг, не зная, с чего начать этот день. Саша осторожно присел рядом, судя по его виду, он не спал вообще, но он точно знал, что ей надо делать.

- Уль, через два часа мы выезжаем в аэропорт. Тебе нужно сообщить на работу, собрать вещи. Билеты я уже купил.

Ульяна вздрогнула, когда его горячие ладони обхватили её треморные руки.

- Помочь тебе собраться?

- Я сама... - тихо прошептала Ульяна, вставая с кровати.

Её повело в сторону и Саша тут же её подхватил, бережно сжимая в своих объятиях. Ульяна уткнулась ему лбом в твёрдую, как камень, грудь, неловко обнимая его за широкую талию.

Последние годы она чаще видела его лицо, чем Сашу целиком. Он всегда был такой высокий и жёсткий? Врачи советовали ему хорошенько проработать мышцы, формируя крепкий мышечный корсет. Саша, похоже, очень рьяно взялся за дело.

- Я с тобой, Ульян, ты не одна, - прошептал он ей на ухо.

***

Саша умудрился покормить её завтраком, проверил холодильник на предмет скоропортящихся продуктов и выбросил мусор. Ульяна только поражалась его хозяйственности.

- Чёрт, а с Трюфелем-то что делать? - почесал голову Саша, глядя под ноги, где тёрся кот. - Соседке ключи оставишь?

- Я никого не знаю.

- Тогда как с ним быть?

Мысленно подсчитав количество близких ей людей в этом городе, Ульяна вычислила точную цифру - ноль.

- Ладно, я сейчас решу, - вздохнул Саша и начал кому-то звонить.

Через полтора часа они вышли из подъезда, где их уже ждали. Добрыня Громов, большой и надёжный, грустно улыбнулся своим родственникам, пожал руку брату, и обнял его жену.

- Я тебе соболезную, Ульян. Твоя мама была очень хорошей. За кота не волнуйся, за ним присмотрят. Мой водитель отвезёт вас в аэропорт, я прилечу чуть позже.

***

Всё, что она помнила о том дне - это снег, такой густой и крупный, что казалось, будто всё вокруг утопает в тумане. Как и дни до похорон были покрыты плотным слоем белой пелены. Она не помнила, как они садились на самолёт, как доехали до дома, как её встретили дети. Просто набор чьих-то лиц, слова утешения, объятия - как кадры, вырванные из старой киноплёнки и склеенные в короткометражку.

Наконец, пошли финальные титры - белым снегом на чёрном фоне.

Ульяна и её мама были всегда только вдвоём, а теперь оказалось, что они далеко не одиноки. Проститься с Анастасией пришли её бывшие ученики, соседи по квартире и даче, просто знакомые, и, конечно, Громовы - все, без исключения.

Ульяна смотрела на своих мальчиков, которые впервые прощались с близким человеком навсегда и не совсем понимали, как себя вести. Они жались поближе к бабушке и дедушке, как маленькие воробушки. Ульяна же готова была рухнуть на землю и превратиться в ещё один холмик на этом кладбище, который припорошило бы снегом через часок другой.

Столбик термометра показывал минус шестнадцать градусов, но Ульяне было тепло - бок справа грел Саша, по давней привычке пряча её руку в кармане своей куртки, слева пристроилась Катерина, крепко держа её за локоть и прижимаясь головой к плечу. Ульяна закрыла глаза, чтобы не видеть этот чёртов снег, который теперь будет напоминать об этом дне до конца её собственных дней...

***

- Саша, надо что-то делать! - причитала Маман, ходя из угла в угол по большой кухне-столовой своего бывшего дома. - Она уже месяц не выходит из комнаты!

- Потому что у нас дома слишком много народа! У неё часто болит голова!

В доме Громовых и правда было многолюдно - пятеро детей, шестеро взрослых, что удивительно, места всем хватало. Дети расположились в гостиной на диванах и креслах, Ульяна заняла отдельную спальню, остальные взрослые разбрелись по комнатам их временного общежития.

- Мы побудем здесь до сорокового дня, как положено, а дальше что ты с ней делать будешь? - продолжала будто давить на сына Маман. - Она не плачет, просто лежит пластом, это совсем не хорошо. Лучше бы плакала!

- А что ты предлагаешь делать, мама? - ощетинился Саша. - Как Катю в психушку засунем - нервишки подлечить!

- Это была хорошая клиника неврозов!

- Ага, соседнее с психушкой здание, просто табличка другая и ценник за услуги в долларах, - хмыкнула Катерина, прячась в объятиях своего мужа от надоедливых родственников.

- Я всё ещё считаю, что это было верное решение! - поджала губы Маман.

- А я нет, поэтому оттуда сбежала! - усмехнулась Катя.

- Ну-ка, хватит ссориться, девочки! - прикрикнул на них Виктор. - Саша, что ты скажешь?

- Она просто спит целыми днями под успокоительными. Уля хорошо ест. Я за ней присматриваю - всё будет хорошо.

- Это не хорошо, Саша, это депрессия! Уж я-то знаю, что говорю! - прошипела Мила. - Надо её врачу показать.

- Она тебе кролик что ли из шляпы фокусника, чтобы всем показывать?! Пусть немного выспится, она пахала как Папа Карло два года, а теперь вся усталость навалилась, да ещё и потеря матери. Я за ней присмотрю! - твёрдо сказал Саша.

- Она пугает детей...

- Ты нас с Катей тоже пугала, мама, ничего - выросли, - не выдержал Саша и вскочил на ноги. - Дайте ей просто пережить своё горе!

- Его надо выплакать, а она будто в нём застряла! Так нельзя!

Громовы ещё немного попрепирались насчёт состояния Ульяны, но никто не смог предложить ничего дельного насчёт неё. Саша мысленно дал ей срок в два месяца, а потом он за ручку поведёт её к психотерапевту выписывать антидепрессанты. На работе Уля взяла отпуск за свой счёт, он с грехом пополам выполнял рабочие задачи, пока родители помогали с детьми.

Родственники начали расходиться по своим палатам, а Саша так и остался сидеть за столом, понуро опустив голову. На его плечо легла маленькая, но сильная рука его сестры.

- Проверяй её зубную щётку, если перестанет чистить зубы - дела совсем плохи. Значит, нет сил на элементарные гигиенические действия.

- Спасибо, Катя, я уже всё прочитал про её состояние, красные флаги расставил, жду, когда до них добежит... - тяжело вздохнул Саша.

- Просто будь с ней рядом. Это самое важное, - одобрительно улыбнулась Катя.

***

Ульяна сбила свой привычный режим - теперь она спала днём и бодрствовала ночью. Хотя сложно было назвать это бодростью, она просто лежала на спине и смотрела в потолок, но чаще скручивалась буквой зю и лицезрела собственные колени. В голове крутились одни и те же фразы, обрывки разговоров с мамой, её последняя улыбка, которую она запомнила. Ночами Ульяна поедала себя мыслями о том, что не успела ей сказать, сделать для неё, спросить, пока пища для ума не заканчивалась и измотанный мозг не отключался.

Она просыпалась уже уставшей, тело стало тяжёлым, неподъёмным, и с каждым днём будто врастало в кровать. Иногда казалось, что каждая клеточка сопротивляется движению, что даже дышать для него это слишком большой труд.

Еда потеряла вкус, Ульяна ела только потому, что Саша от неё не отставал, сидел рядом, пока она не доедала всю тарелку. Мысли плавали будто в киселе, который она пила на поминках, а его вкус до сих пор стоял во рту вязкой жижей.

Дни, недели, планы - всё растворялось в этом киселе.

В доме стало слишком громко и она старалась не выходить за дверь. К ней иногда забегали дети, у Ульяны хватало сил, только погладить их по волосам и выдавить из себя улыбку. В их глазах она видела страх, ей самой было страшно, что она никак не может заставить себя предпринять хоть какое-то важное действие.

В один из дней, она всё же вышла из комнаты, за два дня до поминок. Её тело ныло от постоянного лежания в позе эмбриона, ещё пара недель и спина бы больше не разогнулась.

Жизнь продолжалась и ослик Шпуля медленно, шаг за шагом, начала тянуть свою потерю за собой в тележке, куда бы она не пошла.

***

Катерина с Милой занимались йогой в небольшом танцзале, который Виктор построил для жены, заняв место огорода, где люди в их возрасте надрывали спину, постройкой для души. Маман проводила там занятия по йоге и танцам, когда она уехала, Саша сдавал этот танцзал её знакомому хореографу.

- Можно с вами? Спину надо немного потянуть, - попросилась Ульяна в дружный девичий коллектив.

- Конечно, Шпуль, давай бери коврик, - улыбнулась ей Мила. - Мы только начали.

Ульяна старалась повторять чёткие наставления Милы - дышала, принимала асаны и старалась быть здесь и сейчас. Суставы скрипели, мышцы начали ныть, на лбу выступил пот, но Ульяна упорно продолжала себя мучить. Катерина с тревогой подглядывала на неё, но остановить не пыталась.

Всё закончилось, когда Ульяна опустилась в позу ребёнка, уткнувшись лбом в коврик. Она не смогла из неё встать, грудь будто налилась свинцом и тянула её к коврику. Ей стало нечем дышать, плечи задрожали от напряжения, она вытянула руки вперёд и её, наконец, прорвало слезами. Она качалась взад и вперёд, будто выкачивая из себя слёзы.

Вдруг вокруг неё возник родной и тёплый круг поддержки из любящих рук. Катя присела рядом, взяла её за руку и крепко сжала, без слов давая понять, что она здесь, с ней. Мила положила ладонь ей на спину и мягко похлопывала:

- Плачь, Уля, лучше плачь, иначе хуже будет...

Она плакала изо всех оставшихся сил, чтобы выплакать слёзы сегодня. Завтра надо было встать и идти дальше.