Плут 2

Глава 11

— Таниз, ну просил же: не носи ты «ошейник», — закатил я глаза и устало повторил уже в который раз, увидев этот стрёмный «горжет» на шее Бельской, которая, как и всегда сопровождая меня по территории Академии, ну когда я не просил оставить меня одного, сейчас следовала хвостом, пока я направлялся на завтрак в столовку, сегодня предпочтя общество изыскам кухни для клубной Первой Десятки. — Я ж говорил уже сто раз: любой, кто откроет свой рот на сей счёт и вспомнит о правилах — получит туда мой меч. Сними эту гадость!

— Я не намерена создавать конфликтные ситуации на пустом месте, Хоз… Вило. Мне проще поносить данное «украшение», чем дав повод для очередной провокации разгребать потом её последствия, — лениво отвечала мне эта воистину хищная пантера, когда шагая правее и чуть позади обжигала всех встречных взглядом своих удивительных льдисто-голубых глаз.

Ну да, ну да. Хоть в последние недели всевозможные задирания меня и прекратились, видимо отчасти из-за успешного «выступления» в превентивных, так сказать, дуэлях Таниз, Молин и даже Мимин с провокаторами, но эдакое затишье ещё сильней настораживает. А Орден, который сумел-таки выкарабкаться из той ямы нечистот, что образовалась после скандала с уничтожением Сестринства — всё же не та организация, которая умоется и отступит. Что-то они точно задумали и наверняка ждут только повода, пусть и прямых указаний на мою причастность к их бедам у них нет, а то, что именно их гадская секта кровопийц была заказчиком прошлых неудачных провокаций — является лишь моими догадками.

Ну и да, я не сильно погрешил против правды, когда утверждал, что заткну теперь любого своим мечом, ведь я уже далеко не тот неумеха, что чуть более двух месяцев назад прибыл в Красноградскую Академию. Пусть и всё ещё якобы на деревянной ноге.

Как можно догадаться, все те 3 ОП, образовавшиеся на моем счету после уничтожения «концлагеря» Толстобольской под Каменцом, я вложил исключительно в развитие себя как мечника. Короче говоря, сейчас у меня:

Класс: Мечник

Специализация: Обоерукий

—Правая рука: Высокий

—Левая рука: Начальный

—Ноги: Высокий

Я не стал тратить очко повышения на очередное поднятие своей стойкости к Скверне, что не помешало бы, ведь после преодоления двенадцатого уровня должны опять появиться ещё более интенсивные Очаги, да и на получение нового класса, выбор которого стал доступен после достижения десятого уровня, предпочёл не распыляться, а всё имеющееся потратил на собственное усиление именно как мечника. Как видно, теперь уже полноценного оберукого, так как наконец уделил внимание и Левой руке, что, правда, было не столько моим желанием, ибо однорукости мне пока вполне хватало, а требованием игры. Напомню, разрыв между умениями в рамках одной специализации не может превышать два уровня. Вот я и развиваю основное, второстепенное оставляя на потом.

Чем я вообще занимался всё это время, как три недели назад вернулся из Толстобольского баронства? Да всем чем угодно, только не качем. Я словно затворник ушёл с головой в учебу и тренировки, позабыв о поиске новых Очагов для продолжения игры и собственного усиления, как запланировал, до мастера-мечника, до которого всего лишь шаг.

Да, пусть я уже неплох и судя по нашим последним спарингам с топающей сейчас следом черноволосой красавицей, которая, на минуточку, девятый клинок нашей, так любящей рейтинги Академии, так вот, пусть я уже сейчас вполне мог бы рассчитывать на место в первой десятке мечников лучшего в стране ВУЗа, но расслабляться и упускать возможность стать ещё круче — никак нельзя.

Сама Таниз, к слову, в отличие от прочих одноклубниц бывших свидетельницами моих прошлых дуэлей с нынешними тренировками, не считает подобно им, мол, я всегда был крутым фехтовальщиком, а ранее лишь притворялся неумехой для усыпления бдительности противника, в чём не спешу никого разубеждать да и сам решил не побрезговать такой тактикой. Прекрасно видя моё старание на фоне то постепенно, то взрывоподобно растущего прогресса во владении мечом, она лишь вроде как понимающе помалкивает и… влюблённо смотрит на меня.

Мда, а я ведь всё ещё с Миро. Э-хе-хе-хе-хеэ-эх.

Но отвлёкся. Я, можно сказать, засунул голову в песок и не вылезаю из Академии не столько потому что усиленно имитирую выздоровление после ранения в битве при Зале Боли, сколько из-за того что опасаюсь очередной дичи от игры. Хотя скорее от людей, уродливые скелеты из шкафа которых она возьмёт и любезно подсветит мне, встроив всё это дурнопахнущее безобразие в игровой процесс. Мне и той бойни несчастных невиновных жертв не́людей в поместье под Каменцом хватило. Я пока ещё морально не готов продолжить игру, вновь с головой окунувшись в нечто подобное.

Короче говоря, пока что я всячески отвлекался от предстоящих, наверняка нелегких испытаний, набираясь сил и душевного равновесия перед тем, как продолжить очистку мира от недостойных дышать одним с нами воздухом тварей в людском обличии. Отдыхал перед возобновлением борьбы со Скверной, лучше и не скажешь, хотя тут лучше с маленькой буквы, ведь не игра же причина мерзких поступков уродов, она лишь вычленяет их из масс, маркируя согласно специфической терминологии.

Как один из способов достижения упомянутого душевного равновесии стоит, пожалуй, упомянуть то, что я нашёл-таки достойное применение привезенным из провинции кровавым деньгам Толстобольской, пусть они, как известно, и не пахнут, но я то знаю их источник. Я выкупил крупное здание с приличным участком практически на окраине трущоб, граничащих в том месте с более приличным районом. Сейчас там как раз заканчивается его переоборудование и обустройство территории под интернат для малообеспеченных или беспризорных детей, куда будут брать тех, кто пройдёт специальные тесты на сообразительность и вообще живость ума, и где они впоследствии станут жить и учиться по моей программе, не исключено, что с бесплатной для воспитанников и доступной для их близких медициной. Хотя и о самоокупаемости всё же стоит подумать.

Вот то, чем я сейчас занят, дабы заглушить ощущение вины за то в чём виноват вовсе не я. Хотя честно будет сказать, что занимаюсь этим не столько я, пока лишь дающий деньги и принимающий регулярные отчёты о проделанной работе, сколько выделенный мне для этого человек Жаропышских. Он то и мотается, по сути волоча на себе весь груз воплощения моего прожекта, пока я трусливо кукую в Академии.

Вышло так, что Лери соотнесла ряд событий, непосредственным свидетелем коих и являлась, а затем вызвала меня на откровенность. Устав же от моих отвлекающих речей и пообещав, что всё останется между нами, маркиза спросила прямо: «Вило, это ведь ты в очередной раз меня спас? Сейчас даже не меня а мой род, вернув нам того, кто уже позволил вернуть не только похищенную казну с очень важными бумагами, но и помириться с тётушкой? Не делай такие глаза, она под надёжной… эм, опекой, поэтому гадить не сможет. Пока, во всяком случае».

Ну и что мне было отвечать столь влюблёнными глазами смотрящей на меня златовласке? Конечно же сказал: «Какие у тебя красивые глаза!» Увы, не сработало, но мы друг-друга поняли, а я с тех пор могу рассчитывать на любое содействие Жаропышских. Вот и попросил одолжить человечка, что помог бы в реализации одной задумки, а в итоге получил того, кто практически всё взял на себя, избавив меня от всякой рутины.

— Вило… Ви-ило… Плут! — вырвал меня из раздумий голос Бельской. — Мы пришли.

— Вижу, — сделав лицо будто бы и так всё знаю, а лишь проверял бдительность сопровождающей, я уставился на преграду. — И что вам угодно, молодые люди?

— Не лезь, Плут, это не твоё дело! — резко и довольно провокационно, как по мне, ответила одна из четверых студентов, которые окружили и зажали ещё одну, явно угрожая той расправой, при этом они невежливо и как-то нарочито перегородили проход. А затем, прям демонстративно и не скрываясь, она продолжила давить на жертву этой гоп-акции. — Ты не поняла, Дайская — быть тебе моей зверушкой и выполнять ВСЁ, что мне только заблагорассудится!

— Но я ни при каких обстоятельствах не дам согласия на такой поеди…

— Я напомню тебе, крошка, долги твоего рода столь высоки, что они тупо отдали тебя мне. Продали! — продолжила свой прессинг хищного вида черноглазая красноволоска, оборвав на полуслове бледную и готовую едва ли не брякнуться в обморок невысокую худышку с растерянно округлившимися бирюзовыми глазами, невероятно трогательный взгляд коих сейчас блуждал вокруг в поисках если не заступника, то выхода из сложившейся мерзкой ситуации, а её нежно-салатового цвета блестящие волосы с крупными локонами из не длинных хвостиков над ушами забавно пружинили и подскакивали во время этого всего. — Ты не просто будешь моей игрушкой в Академии, ты до конца своих дней останешься моей забавой и инструментом! А сейчас не кобенься и принимай уже вызов на упомянутых условиях, а то Рогский пообещал мне за твою… хех, благосклонность достаточно интересные контракты, а если хорошенько постараешься, то и в будущем множество не менее перспективных. Битская — не переживай, просто поглумится в отместку за уведённого Уклонского. А вот Жибс(мерзко ухмыльнувшись), Жибс щедро заплатит мне за то, что ты потом выносишь для него магически перспективное потомст…

— Не, вы тут совсем что ли охренели? — не выдержал я этой дичи, причём средь бела дня. При этом я тщательно принюхивался и приглядывался, как игровым Взглядом скверноборца, так и своим магическим Видением, в попытке понять: насколько же далеко заведут меня мои несдержанность с неумением держать язык за зубами и проходить мимо подобной вот фигни, о чём остро сожалел, прекрасно понимая о возможных последствиях последующих слов. — Свалили нахрен с моей дороги. Я кушать иду! Чего замерли? Невнятно сказал? Ты, блёклая, давай: врубай уже мозги, а то так и будешь думать, что от тебя мужики сбегают по вине другой, а не из-за твоей очевидной тормознутости! Ты, жирный, Жабс, или как там тебя, если я ещё хоть раз увижу твою мерзкую рожу рядом, то не то что о «магически перспективном», но и о потомстве вообще можно будет уже не ставить вопрос. С отрезанными яйцами, я полагаю, трудно… это самое. А ты, упущение естественного отбора, закрой уже свой рот и прекращай пускать слюни на «не Дайскую», всё равно не обломится, да и зачем тебе это, когда мертвецам уже не хочется, знаешь ли. А вот ты, узкоглазая, выдохни уже и прекрати так угрожающе щуриться на меня. Всё равно ты слабачка и не способна мне доставить хоть каких-либо проблем. Не видать тебе зверушки, ибо по праву сильного я забираю её себе. Слышь, Дайская, шустро ко мне, если и впрямь не хочешь «трудиться» на этих вот.

— Студенты, рекомендую вам отступиться и пропустить студентку Дайскую, — с едва уловимым усталым раздражением, и не факт что адресованным этой вот четвёрке, хотя мне могло и показаться, вмешалась наконец и Таниз, что всё это время стояла рядом и зорко отслеживала все телодвижения моих собеседников, так сказать. — Если же вы намерены требовать сатисфакции у студента Плута за его пусть и несколько резкие, но не скажу что грешащие против истины слова, то знайте: Клуб Рукоделия более чем способен обеспечить сохранность одного из членов своей Первой Десятки.

— Чё, оглохли? Не слышали, что вам умный человек говорит? — не обнаружив и намека на Скверну, а также удостоверившись в том, что стоящие передо мной далеко не Командоры, продолжал я корчить из себя непойми кого. Видя же, что с толку они уже достаточно сбиты, а психануть на столь неприятный стиль общения им не позволяют слова Бельской, решил надавить, резко изменив показную разухабистость на мрачную бесшабашность. — Ну-ка брызнули во все стороны, пока я не поднял репутацию своего студобъединения, добавив к списку побед в дуэлях ещё четыре головы. А то судьба Толстопряжских и в особенности их избыточно самоуверенной графини — не стала, как погляжу, уроком для местных.

Последние свои слова я сопроводил дурацким пощелкиванием шейными позвонками, когда картинно принялся разминать шею, подобно герою какого-нибудь боевика из 90-х, где вот такое вот пафосное кривлянье не менее важно умения бить ногой с разворота. Мда. Фирменный шпагат в стиле одного бельгийского паренька Франсуа, более известного в наших широтах как Жан-Клод, я решил не показывать, хоть и очень, признаюсь, хотелось.

— Да ты… Да… — попытался было отстоять хоть крохи своего, в дребезги разбитого лица закрывший-таки свой рот Рогский, что, впрочем, не улучшило его образ, где упомянутый мной естественный отбор и впрямь поленился.

— Идём! — решительно поволокла прочь его, всего трясущегося от гнева и не способного выдать пару связных слов, зачинщица этого безобразия, та самая красноволосая слабачка, которой и впрямь нечего было бы противопоставить мне в бою, хотя её коварство и умение не спешить с нанесением удара теперь вполне очевидны.

— Зря ты так, Плут, — даже и не поморщился от моих слов богатей без имени, а затем, одарив меня многообещающей улыбочкой, поспешил всем своим жирным телом за красноволосой и всё ещё «деревянным» Рогским.

Дольше всех меня испепеляла взглядом блёклая Битская, но так и не вызвав во мне желания стать её парнем, молча развернулась и с царственной осанкой удалилась. Наверное плакать в подушку и винить во всём Дайскую. Хотя и подбор особо мучительного яда для меня — не стоит исключать.

— Ну и зачем? — тяжело вздохнув повернула ко мне голову черноволосая, когда угроза в лице удалившейся четверки миновала, а всё такая же ошарашенная салатововолоска отмерла и попыталась сделать первый шаг на непослушных ногах к своему спасителю.

— Ну так посмотри: какая лапочка! Есть у меня чёрненькая, а теперь будет и зелёненькая. Хотя, нет, это ж у тебя(хрюкнул со смеха) — зелёненькая, в у меня — салатовенькая! — дал я так себе объяснение того, что и сам не особо ещё осознал, при этом непойми зачем подколол Таниз её непростыми отношениями с Кокот.

— Между мной и Терпской ничего…

— Жаль-жаль, вы такая органичная пара, — оборвав вскипающую Бельскую, продолжил я забавляться, провоцирую черноволосую красотку на забавную реакцию, заодно отсрочивая обоснование своего поведения парой минут ранее. Но увлекаться не станем, поэтому. — И вообще, пошли уже завтракать!

— Идём, — холодно выдав, задавила в себе возмущение Таниз и с равнодушным видом, правда с даже отсюда слышным сердцебиением, последовала за мной.

— Постойте! — раздалось за спиной, а у меня от этого голоса даже всё онемело… везде, блин. — Прошу, не бросайте меня… Я… я очень благодарна вам. Можно мне с вами?

Ого, когда на меня ТАК смотрят то можно ВСЁ!

— А ты не кусаешься? — не знаю зачем я спросил, да ещё и с очень серьезной рожей.

— А? Нет, — растерянно уставился на меня этот ангел, пусть и дав ответ на странный вопрос. Подозреваю, что даже вполне честно. Вон, как головой машет.

— А, ну тогда пошли. Кормить же тебя можно обычной едой, да? — опять не скажу для чего, продолжил я эту игру в «нового питомца».

Милая же девушка, по-видимому пережившая стресс, пока не стала противиться и то ли поддержала игру, а может и, приняв всё за чистую монету, смирилась с таким положением дел, но честно ответила:

— Я кушаю всё то же, что и другие. Но тортики очень-очень люблю. Любые! А ещё Пирнские пирожные и Белизское мороженое обожаю. А вот от Кортских пряностей, особенно в острых блюдах Пуньской кухни, у меня всё потом горит, поэтому я их не очень…

— Ты же записываешь, Таниз? — на фоне милейшего щебетания Дайской, решил я не прекращать забаву, попытавшись вовлечь и Бельскую, слегка озадаченно взирающую на эту вот саму непосредственность, с её огромными бирюзовыми глазищами и богатой мимикой, не уступающей нашей аловолосой проказнице Верхской.

— Я запомню, — с непонятной интонацией ответила мне черноволосая, с ревнивым видом поправив выдающуюся грудь, которую гордо теперь выпячивала, когда не особо отличавшаяся телосложением от Ми, Милиз и Кокот салатововолоска повисла у меня на руке и, прижавшись к ней своими явно уступающими достоинствами, продолжала вводить в курс дела на предмет условий своего содержания, так сказать.

—… да и напитки с газиками очень подходят, хоть я их и не все люблю, а особенно с тропическими фруктами, так как предпочитаю наши традиционные ягоды. А какие морсики из них — просто объедение! И не обязательно в чистом виде, ведь если добавить тот же кислый Жургский к пикантному соусу из Бужуль, то с нежнейшим Парнским филе можно сделать такую превосходную…

— А где мы её поселим, Таниз? Как думаешь, к обычной кровати стоит приучать или всё же строгость необходима? — веселился я, испытывая некий эмоциональный подъем и лёгкость от общества столь занятной девушки, да и дразнить Бельскую, необычайно выразительно реагирующую, как бы там она не держала свой покер-фейс — доставляло мне удовольствие.

— На подстилке за дверью будет в самый раз, — вроде как равнодушно ответила едва не скрежечущая зубами всё же неравнодушная ко мне черноволосая хищница, определенно уже намереваясь придушить по-тихому эту вот, требующую столько заботы и ухода лапочку.

—… но только со свежими! Сушенные не годятся, ведь если добавить бальзамический уксус, то…

— Ну, мне кажется, что наши сердобольные одноклубницы не позволят ей спать на коврике. Как пить дать утащат к себе в кровать. Так что не страшно, если я её сразу положу к себе…

— Это исключено! — вызывая множество недоуменных взглядов завтракающих, чуть не вскрикнула Бельская, когда мы как раз приближались к нашему привычному столику, где уже «точила ножи» недобро поглядывающая на мою столь близкую сейчас спутницу синеволосая Дарская в компании с «сестрицей», со скучающим видом тщательно жующей что-то пюреобразное. — Она будет мешать спать. А здоровый и крепкий сон очень важен! Я возьму её к себе в кровать.

— А Коко не будет против? — с озадаченным видом, при этом едва сдерживая улыбку, уставился я на раскрасневшуюся Таниз.

— Я повторяю, между нами ни-че-го!

—… и если всё это залить ароматным белым… Ой, Ромуанские оладушки! — запрыгала и захлопала в ладоши Дайская, когда увидев что-то из такого многочисленного любимого ею на столе, когда прервав своё увлечённое повествование, мало уже кто скажет: о чём конкретно, столь бурно отреагировала на предстоящее лакомство. — Неужели с тягучим Бонским сиропом? Ах, люблю!

— Что ЭТО, Плут? — указав ножом на салатововолосую милоту рядом со мной, не предвещающим ничего хорошего голосом сдержанно поинтресовалась Молин, при этом очень характерно так сдув тяжёлую тёмно-голубую, почти синюю прядь со лба.

— Да вот… подобрал(смущенная улыбка).

Немногим спустя.

— Позёрство, Мастер, простое бахвальство мальчишки, пусть и хитрого, беспринципного, наглого, в конце концов, — сегодня несколько устало, но всё также малоэмоционально и монотонно заявила девушка с чёрным каре, обсуждая странную обмолвку одного студента в недавнем общении с четверкой других. — У нас по прежнему нет никаких подтверждений того, что Плут действительно причастен к устранению графини Толстопряжской, а не всего лишь оседлал, так сказать, тему, приписывая себе чужие заслуги для создания репутации и поддержания антуража собственной опасности, пусть и так глупо, а потому никто серьезный не воспримет это всерьез, но нельзя сказать, что совсем бессмысленно или безрезультатно.

— Думай что хочешь, Бу, а я уверена, что это был он, — мечтательно улыбаясь, пока её взгляд был устремлён куда-то вдаль, отмахивалась от доводов собеседницы девушка с розовыми бантиками, сегодня весьма довольная развитием очередной своей интриги. — Мне не нужны подтверждения, пусть я и не отказалась бы от них, всё проще было бы. Повторюсь, я считаю Плута до крайности опасным и… желанным в нашем деле. Заполучить себе такую зверушку многого стоит. Укротить и обуздать столь опасного хорька, способного даже грозному льву вгрызться где-нибудь в районе печени и лишить того, бдительность коего усыплена незначительностью противника, всяких шансов не то что на победу, но и на выживание — ой как же мне хочется!

— Пусть так, но я всё же, Мастер, предостерегаю от завышения ожиданий на счёт него и его мнимой опасности. Предостерегаю от переоценки и соответственно перерасхода ресурсов на, как мне кажется, не заслуживающую столького внимания цель, — устало поморгав своими грустными фиолетовыми глазами, продолжила излагать черноволосая, разгладив обнаруженную складку на рукаве своей тёмно-бордовой с золотом формы. — Да, он непрост, а в чём-то даже пугающ, но далеко не настолько, как тебе хотелось бы в нём это видеть, Лоли.

— Бу, ну не начинай, — приобняв всё же подругу за плечи и сделав плаксивое выражение лица, попросила золотоволосая малышка. — Я стойко перенесу, если под многообещающей обёрткой окажется не шоколадка, а унылая карамелька. Но я всё же уверена, что там, помимо терпкого Мухандского шоколада как минимум, окажется и весьма пикантная начинка. И я(сглотнув) просто-таки не нахожу себе места, мечтая раскусить и узнать: какая же!

— Я уверяю: зубодробительная молочная карамель, выражаясь твоим языком, там во всей его толще, какой бы призывный рисунок на поверхности не имелся, — вздохнув дала оценку ожиданиям своей собеседницы поправившая очки рассудительная особа. — Но отходя от аналогий, зайдём с другой стороны, Мастер. Как бы в недавней стычке с этой четвёркой он ни кривлялся, а он именно что кривлялся, но его глаза…

— Да, странное ощущение, нужно белье сменить…

— Да я не о том! — страдальчески скривилась Бульвина на неуместные подробности от Лолин, а затем уже спокойнее продолжила. — Не поверю, что человек с таким взглядом бахвалился бы чем-то подобным, соверши он это на самом деле. Я уж молчу о том, что любой просто недурак не стал бы подобного заявлять в открытую, рискуя привлечь к себе ненужного внимания. А вот тот проступающий азарт, коим Плут прямо-таки уже плескал под конец своей тирады — чётко говорит о том, что это всё просто игра роли.

— Вот тут ты не права, Бу, совсем не права, — встрепенулась аж взметнув своими золотыми хвостиками девочка с бантами и принялась горячо и порывисто излагать. — В его глазах были холодный расчет и пугающая, не по годам обретенная искушенность, что ли, при чём всё это соседствовало с некоторой безуменкой, эдакой бесшабашностью и готовностью на… если не всё, то на многое. Словно он не воспринимает жизнь всерьез, а играется в неё! Именно это — та самая проступающая «начинка», которую я так жажду отведать(облизнувшись). Поэтому он говорил правду, бросая тем самым вызов всем, кто готов на своей шкуре её проверить! Проклятие, нужно срочно сменить белье…

— Просто недоумеваю, Мастер, где там можно было всё это увидеть, и не желаемое ли это, выдаваемое за действительность? — в очередной раз прервала свою собеседницу, внимательно и задумчиво поглядев на глубоко и часто дышащую ту, девушка с грустными глазами из-под круглых очков. — Нам уже пора на заседание студсовета.

— Я успеваю переодеться?

— Пять минут.

— Поспешим.