Плут 2

Глава 13

Днем ранее в комнате студента Плута.

— Я ведь даже и не думала, что стану расплачиваться за грехи моей сестры, но жизнь, как видно, не знает справедливости, — печально излагала свою грустную историю салатововолосая малышка с полными влаги, то и дело прорывающейся одинокими слезинками, бирюзовыми глазами. — Да, Кори́з была той ещё штучкой и всё, на что она обрекла род Рьянодайских — вполне закономерно и, можно сказать, по заслугам, но я то в чём виновата?!!

Сидящий рядом юноша и хозяин комнаты лишь крепче сжал руку девушки в своей руке, не прерывая то меланхоличный, то порывистый довольно сумбурный монолог студентки Дайской, которая изливала ему душу, иногда повторяясь или сбиваясь на второстепенные в целом, но важные для неё мелочи и подробности.

— Меня ведь никогда не баловали и не допускали тех вольностей, что позволяла себе наследница, — продолжала свою историю нынешняя наследница баронессы Вида́ль Рьянодайская, пока внимающий ей Вило Плут готов был внимательно слушать, всем своим видом давая это понять бедняжке. — Да меня никто и не учитывал в каких бы то ни было планах на будущее рода, ведь перспектива того, что Командор вскоре возглавит его, унаследовав баронство — просто-таки застилала глаза, опьяняя и отрывая матушку от реальности еще более. Она-то слабенький Рыцарь, а тут такое: старшая дочь на порядки сильнее её. Куда там младшей, всего-то середнячку из Первых Рыцарей. Вот и приходилось мне извечно находиться в тени сестрицы. Даже хуже. Словно неродная(с горечью): падчерица для матери, чужая для сестры, пустое место для всех остальных. Только папенька и видел во мне родную кровь, пока жив(всхлипнув) был.

Крепче сжав руку в очередной раз разрыдавшейся девушки, что-то успокаивающее пробубнел ей слушатель. А спустя пару минут лишь немногим более высокая чем Ми, которая со скептическим выражением лица сейчас парила в сторонке на своём облаке, всячески воздерживаясь от комментариев и вообще выражения своего отношения к происходящему, салатововолосая малышка продолжила:

— Но я не жаловалась. Я жила себе в баронстве, вдали от столичных соблазнов, в коих тем временем погрязала моя сестра, и смирившись со всем радовалась свободе. Я могла посвятить себя любому делу. Я завела друзей, пусть не знатных, но искренних и верных(всхлипнув). Я… я так ду-ума-ала-а-а… а они-и-и… никто-о-о… все меня-яа-а бро-осили, — опять залилась слезами тут же обнятая и поглаженная по голове сердобольным слушателем салатововолоска. Но вскоре, вновь ввернув себе самообладание, грустно продолжила. — А когда Колиз связалась с тем До́йцем, что и подстроил всё, стравив её с графиней Рьяноярской, любовником которой и был, то и случилась та злополучная дуэль. Графиня своего же Дойца и выставила вместо себя. Колиз, как говорят, не особо в себе была, когда смертельный вызов бросала, да ещё и графине будучи лишь баронессой, вот и вышло, что реальная причина, хотя формальной и было простое оскорбление, собственноручно убила сестру. Правда Дойца сама же Рьяноярская и устранила в последствии, выставляя всё произошедшее как его провокацию и личную инициативу. Но что-то мне подсказывает, в свете-то последствий для нашего рода, что истинный виновник не покаран, а сестру навряд ли можно считать отмщённой(вздохнув).

Пригревшаяся на мокром от слёз плече внимательного слушателя девушка, тяжело вздохнула и покрепче прижавшись продолжила:

— Мать обезумела, когда узнала о гибели наследницы со всеми надеждами на будущее рода. Она даже ничего не предприняла, когда нас стали терзать и доводить род до состояния ничтожества. Кто только не воспользовался ситуацией, когда глава оставалась не просто пассивна в столь решающий момент, а словно подыгрывала им своими безумными выходками, — ещё крепче прижавшись, словно ища тепла и поддержки, излагала свою грустную историю печальная малышка. — В итоге мы в ТАКИХ долгах, что трудно даже понять: КАК до такого можно было довести. Мы не просто потеряли ВСЁ, но ещё и остались должны ВСЕМ. Я, вот, учусь за чужой счёт, а расплачусь за это не просто своим будущим, но и всего своего рода. Не даром же меня «поступили» в самое дорогое учебное заведение страны. Что не так-то и много(вздохнув) за наследницу с баронством в придачу, большинство долгов коего как раз перед инициаторами столь выгодной сделки, и которые паразительно вовремя скупили все векселя у той своры шакалов, что так дружно накинулась на нас в столь удачный момент. Ну а если бы не ты, то меня бы ещё и едва ли не рабыней сделали уже тут, ведь у Рьяноярских в Академии сейчас никого кто бы мог уберечь свои инвестиции от посягательств всяких ушлых и деятельных персонажей, а такие не первый уже раз меня подстерегают. Этот раз, правда, особенно настойчиво и нагло. Не к добру это.

А затем девушка оторвалась от задумчивого юноши, механически продолжавшего поглаживать ту по салатововолосой головке пока мыслями был где-то далеко, и поглядев ему прямо в газа проникновенно продолжила:

— Спасибо тебе, Вило. Если б не ты, то я, наверное, уже бы и отчаялась, смирившись со всеми своими несчастиями. Прошу, позволь мне быть просто рядом, чтобы одно твоё присутствие оградило меня от этих негодяев, и я смогла хотя бы эти три года провести в Академии, наслаждаясь ощущением безопасности, прежде чем жизнь моя будет отдана в лапы подлым интриганам, погубившим мой род, — во время всей этой пронизанной тоской мольбы, из бирюзовых глаз несчастной красавицы бежали слёзы, а юноша, не способный противостоять этому женскому, если не оружию, то однозначно средству размягчения мужской решимости, лишь крепче сжимал за плечи натерпевшуюся бедняжку.

— Видаль, я тебе обещаю: пока ты рядом, я не позволю тебя обижать! — решительно заявил студент Плут, ибо такое, казалось бы, «едкое» вещество как женские слёзы порой вполне способно и скрепить вдруг обретенную решимость, если, конечно, применять их верно.

— Спасибо, спасибо, спасибо… Ты просто спасаешь меня от страшного… Я бы, наверное, не знаю что с собой сделала, если бы ты отказал, — добавила молодому человеку уверенности в правильности его решения трогательная малышка с огромными глазами. — Ах, если бы только рядом со мной был такой человек в те непростые времена, то со мной бы и не случилось подобного. Как же больно осознавать, что ничего уже не исправить… Хотя.

— Что?

— Вот если бы Рьяноярская погибла, а долговые бумаги оказались бы у меня, то я бы была спасена. Нет, весь мой род был бы спасён! Где же найти того славного витязя, что спас бы всех нас? — заливаясь горькими слезами излагала Дайская, как ей кажется, способ спасения от страшной участи, прибавляя тем самым уверенности кипящему решимостью столь неустойчивому к влаге из глаз Плуту.

— Подробности, Видаль. Расскажи мне всё!

Нет, я конечно могу быть размазнёй в особо эмоциональные моменты, так сказать, но после имею обыкновение обдумывать всё со мной происходящее, поэтому сейчас прекрасно вижу, что меня тупо используют. Но ладно ещё Дайская. Наверняка, загнанная в угол бедняжка усекла, что я готов помогать всем смазливым красоткам попавшим в беду, стоит им прикинуться слабыми, вот и ухватилась за случай, всё верно рассчитав. Только с актёрской игрой у неё не очень, но тем не менее цели она своей всё же добилась и обещание помочь ей выплакала-таки у меня. Но вот Видская! Неужто та, кем я если не восхищаюсь, то уж точно испытываю чувство глубокого уважения, когда похоть удаётся унять разумеется, взяла и решила так нагло меня поиспользовать для устранения, подозреваю даже не клубных, а своих личных оппонентов?

Что делается! Уж от кого-кого, а от Лулиз я такого не ожидал.

— Я скажу тебе так, — вынырнув из размышлений, наконец решил я дать ответ на просьбу сидящей напротив малинововолоски. — Я пока не могу никого убивать, но выслушать готов. Зачем ты хочешь смерти некой студентки Водской, да ещё и от моей руки?

— Скажем так, — отразила мой пассаж обладательница заставляющих моё сердце биться чаще глаз. — Это больше тебе надо, Вило. Ты ведь собрался решать проблемы Рьянодайской, а как раз Рьяноводская — заказчик всей той возни, что возникла вокруг рода той. Ты же, который в глазах почти всей Академии являешься теперь защитником проблемной девчонки, если ни с того ни с сего шлёпнешь одну из племянниц маркизы, то она верно истолкует эдакое вот «послание», и тебе уже не придётся рискуя жизнью устраивать войну с родом графини, в конфликт с которой, наверняка, тебя и втягивает глупая наследница баронессы.

Вот это номер! Ай, да Лулиз. Это что же получается, она выслушав меня прикинула все возможные варианты, и в итоге, опираясь на свою информированность, предложила наиболее безопасный и действенный способ решения проблемы Дайской, да ещё и подав это как истинную причину нашей нынешней встречи. Так что ли? Моё почтение, Лу.

— А если я её просто… не знаю, тяжело раню? Калечить не охота, — решил я нащупать способ не заиметь штраф за убийство НПСа.

— Ты что, и вправду не желаешь никого убивать? — искренне удивилась моей упёртости Видская, взяв-таки с блюда тот самый персик и откусив от него кусочек.

— Пока так, — разведя руками, решил и я присоединиться, смачно грызанув подхваченное яблоко.

— Странный ты, — спустя некоторое время задумчивости выдала идеально аккуратно даже кушающая красавица. Правда закончила неожиданно. — Религиозных фанатиков мне тут только не хватало.

— Увы, но в вопросах спасения души я непреклонен, — тут же поддержал я её версию, вложив в свой голос максимум смирения, а во взгляд одухотворённости.

— Врёшь, — тут же припечатала проницательная Видская. — Значит, это что-то другое. Хм. Странный ты. Ладно. Полагаю, на дуэли достаточно будет просто продемонстрировать беспощадную решимость и всецелую власть над жизнью, которую якобы решишь пощадить.

— Сойдёт, — откусив очередной кусок, дал понять своё согласие я, удовлетворённый услышанным.

— И прошу тебя, Плут, не обещай больше плаксивым девицам чего-то такого, что бесспорно сделает твою жизнь менее скучной, но однозначно добавит лишних телодвижений, — прикончив персик, подвела итог нашему общению глава Клуба Рукоделия, а вставая добавила. — Что ж, я пойду, а ты и дальше разрабатывай законопроект о легализации гаремов.

— Ага-ага, — досадуя на свою несдержанность в битве на скалках с Ми, чуть скривившись озвучил я своё отношение к насмешкам Лулиз. Но, не знаю что меня дёрнуло, всё же спросил. — Пойдешь ко мне в такой?

— Подумаю, — вперившись внимательным взглядом своих цвета индиго удивительных глаз, спустя пару секунд ответила восхищающая меня своей идеальностью особа, прежде чем удалиться.

Вечером того же дня близ трапезной Академии.

— Вило, а мне обязательно присутствовать? — робко поинтересовалась трогательная малышка с салатовыми волосами, которая следовала за своим уверенным спутником.

— Мне будет приятно твоя поддержка и тёплый взгляд прекрасных глаз, Видаль, — ободряюще улыбнулся ей студент с тростью и на деревянной ноге вместо отсутствующей правой.

— Да? Хорошо, как скажешь, я столь многим тебе обязана и так благодарна, — обезоруживающе поморгав огромными ресницами своих бирюзовых глаз, заверила в соей полной лояльности такая же студентка, в такой же тёмно-бордовой форме с золотой символикой первого курса на воротнике и со знаком кандидата в Клуб Рукоделия на груди.

— Ну что ты, милая, — приязненно улыбнулся вызывающей лишь тёплые чувства лапочке студент Плут, не совсем по озвученной причине нуждающийся сейчас в её обществе. — Всё, что я делаю… Эм, прости, а вот и она. Побудь рядом и… держи меня за руку, мне это важно.

— Да-да, как скаж… Ой, а кто это? Постой, но это же Рьяноводская, ты что… Но зачем? — довольно сумбурно выдала сбитая с толку, однако не прекращающая быть рядом девушка, когда увидела ту, о ком была наслышана.

— Лоди́н Рьяноводская, я Вило Плут и… эм, надо же, — преградив путь высокой светловолосой третьекурснице со скучающим взглядом лиловых глаз, начал было свою торжественную речь юноша на деревянной ноге, но что-то заметив осёкся и будто бы обрадовавшись продолжил более одухотворённо и даже пафосно. — Вы поражены Скверной, и я вас убью, чтобы мир стал чище! Вызываю на поединок чести до смерти.

— Это что ещё за повод…

— Какая еще скверна…

— Он что, с ума сошёл…

— Возмутительно…

— Вот это номер…

— Такого оскорбительного повода я ещё не слышала… — многоголосо раздавалось со всех сторон, пока вызывающий, в наверняка отрепетированной позе, продолжал ожидать ответа от будто бы постепенно просыпающейся, несколько вялой вызываемой.

— Вы кто вообще такой? — выдала наконец третьекурсница, закончив изучение занятного персонажа, которого может и узнала, но не имела ни малейшего представления: какое у того может быть дело до неё, впервые с ним разговаривавшей, тем более предполагающее дуэль по настолько невразумительному поводу, да ещё до смерти.

— Я тот, кто не может стоять в стороне, когда творится несправедливость! — не особо прояснив ситуацию выдал странный юнец, заставив уже собравшуюся толпу зевак зашушукаться.

— Сумасшедший, — лениво пожав плечами, заключила студентка Водская прежде чем дать ответ, ведь пусть она и племянница маркизы, но не член основной ветви рода и совсем не «сиятельство», поэтому даже в случае вызова всего лишь братом баронессы вынуждена будет биться сама, не имея возможности подобно тётке выставить кого-то вместо себя. — Что ж, я принимаю вызов. Через час на «Площади Чести» с секундантами!

— Буду с нетерпением ждать, — вычурно поклонился довольный Плут и, прихватив под всеобщий «ах» свою бледную спутницу, был таков.

— Вило, зачем? Что это? Она же племянница маркизы Рьяноводской, а эта страшная женщина имеет существенный вес в нашем клане, — негодовала поспешающая за спутником салатовокудрая малышка.

— Видаль, не шуми, — отмахнулся Плут от заполошной красотки, выполнившей уже свою функцию в формировании общественного мнения по поводу дуэли. — Сказал же, важное дело! Так надо было, короче говоря. А если ты не сможешь морально поддержать меня в предстоящем поединке, то я попрошу тогда кого-нибудь…

— Прости, прости… Я просто волнуюсь за тебя, — поспешила прекратить причитания Дайская, вновь ухватившись за руку столь важного для неё молодого человека, который рискует лишиться жизни буквально на пустом месте. — Ведь Водская не первый год бьётся за место в десятке лучших мечников Академии. Она опасна! Ты уверен?

— Не переживай, я не погибну раньше, чем помогу тебе с твоей проблемой, — тепло улыбнувшись взволнованной очаровашке, заверил её будущий дуэлянт, сейчас спешащий согласно неписаных правил сменить форму на гражданскую одежду, прежде чем оказаться на площадке за воротами Академии, где однажды уже лишил жизни одного графского сына.

— Но я не потому… Почему ты считаешь, что мне важен не ты, а… — залилась горькими слезами заподозренная в меркантильности лапочка, тем самым заставив утопать в чувстве вины даже случайных встречных прохожих.

— Так, стоп! Если не прекратишь разводить мокроту, то я точно найду взамен тебя кого-то, кто лучше поднимет мне настроение перед непростой дуэлью, — остановившись, призвал к порядку этот гадкий мальчишка, уже готовый было просить если не пощады, то прощения уж точно, у этой святой, опороченной его беспочвенными подозрениями, но всё же взявший себя в руки.

— Я всё! Больше не буду, — удивительно быстро сумела совладать с эмоциями и прекратившая лить слёзы очаровательная крошка.

— Ну тогда пошли скорее, секундант ты мой ненаглядный.

Отлично, можно не переживать об убийстве НПСа, ведь студентка Водская, внезапно, Одержимая! А я уже и спланировал целый балет с мечом, дабы вроде как убить, но не убить свою противницу, но теперь всё гораздо проще. И дело сделаю, и опыта получу.

Прям день неожиданностей. И против Рьяноярских нет теперь нужды операцию проводить, ибо благодаря Лулиз всё разрешится дуэлью с Рьяноводской. И танцы вокруг неё особо устраивать не придётся, более не опасаясь случайно убить, наверняка достойную жестокой смерти особу.

Вот только, как будет обстоять дело с Очагом Скверны, который должен будет появиться на месте гибели Одержимой? Там же зевак толпа. Они ж все начнут утопать в адском воздействии Скверны!

Хотя нет, размеры же Площади Чести, той самой, где я как-то уже укокошил Толстопряжского-младшего, гораздо больше десятиметрового радиуса вокруг браслета, поэтому всего лишь нужно не приближаться ни к кому, дабы не запустить в их теле изменения согласно сюжету. Так что это-то вполне решаемо. Но вот как я смогу на глазах у всей толпы войти в Очаг? Мда, непонятно.

Ладно, поглядим.

Сейчас я, переодевшийся в одежду не бросающую тень на Академию, за пределами территории которой уже нахожусь, со своим жильным мечом разминался перед схваткой.

Да, я выбрал именно его, а не игровой меч по ряду причин. Ведь, как мы помним, магия и неигровое оружие также способны поражать «живых мобов», коей и является Одержимая Водская, а значит светить свой игровой меч нет нужды. Уж очень он непривычен местным благодаря своей развитой защите кисти руки, чего нет в этом мире, где жильные клинки способны сталь, блин, строгать, и их уж точно никакие чаши с перекрестьями и прочими дугами не сдержат.

Ещё, правда, чем выгоден именно жильный клинок, так это тем, что он где-то на секунду «лопает» защитную сферу вокруг тела врага, а не как игровой меч тупо не замечает её, поэтому только при его использовании есть возможность вплотную приблизиться к вдруг ставшему беззащитным противнику, а не надеяться лишь на длину игрового клинка, пусть той и достаточно. Это так, к слову.

Что ж, разминка завершена, и я готов удивлять! Ведь невзирая на всем окружающим видимую деревяшку, я всё же обладаю сейчас полной подвижностью соей здоровой правой ноги, хотя и, бесспорно, впечатлю зрителей внезапной шустротой.

Хм, надо бы озаботиться уже иллюзией не просто палки, а чего-то наподобие… Эм, как же их там? Джамперы, кажись. Короче, штуки которые позволяют бегать тем, у кого нет ног. Это будет пусть и весьма экзотично для этого мира, но, пожалуй, правдоподобнее чем резвый тип на ножке от табурета.

— Вило, всё готово, — отвлекла меня от раздумий Дайская, которая выступает в роли моей секунданта. — Приступаем к обсуждению условий.

— Давай!

Спустя несколько минут нам удалось уладить все формальности и в рамках положенной церемонии достичь договорённостей об условиях предстоящей дуэли. Сражаться будем исключительно на мечах, что было довольно равнодушно воспринято Первым Рыцарем Лодин Рьяноводской, по утверждениям Видаль и из досье от Лулиз — весьма приличной мечницы.

Она вообще была весьма флегматична и не выдвигала никаких требований, а лишь соглашалась с моими условиями, и это именно я предложил сражаться без магии и артефактов, а лишь на мечах.

Изначально не планировал, но решил, что не помешает для поднятия градуса напряжения и создания антуража бесстрашия, так сказать. Толпа удивилась, конечно, ибо мы будем совершенно беззащитны, но так как без дистанционной магии, то шока эта не повлекло, но недоумение на счёт меня, ни разу не показавшего хоть сколько-нибудь удобоваримого владения клинком, вызвало.

И вот мы, на закате, традиционно в сорочках и штанах да с мечами в руках пафосно стоим метрах в тридцати друг напротив друга. Зрители, не взирая на условия конкретного поединка, укрылись под воздвигнутой защитой, а то мало ли, вдруг у кого-то не выдержат нервы, и он, покрыв себя позором, нарушит правила да шарахнет магией. В общем, ждём сигнала.

— Начали! — прозвучало то, что отделяет одного из нас от смерти в результате поединка.

Торопиться я не стал, а неспешно пошагал к оставшейся на месте всё такой же вялой девице, которая прямо-таки усыпляла своим равнодушным взглядом из-под полуприкрытых век. Когда же между нами оставалось шага три-четыре, она резко «выстрелила» в меня агрессивным выпадом и не вспорола мне горло острием своего меча, клинок которого, напомню, подобен аналогичному у рапиры/шпаги века 17-го, лишь потому что я ждал этого.

Да, какой бы вареный вид не имела эта лиловоглазая особа, но обмануть меня, имеющего Высокий ранг в Ногах, она не смогла, ибо уже шагах в пяти её готовые к резкой активности ступни обо всём мне рассказали, а напрягшиеся ноги перед самым прыжком лишь подтвердили.

Я не стал парировать столь опрометчивый выпад, уже сейчас который бы мог легко увести и тут же как минимум ранить руку, а то и вогнать свой меч под мышку резкой особе. Но спешить так явно демонстрировать всем свой уровень не стоит. Зачем? Вышибание кого-то непростого из верхушки рейтинга, как-никак, ещё впереди. Поэтому максимально неуклюже извернулся, будто бы случайно присев в решающий момент, от чего и пропустил над левым ухом прогудевший вражеский клинок.

Не получить же жуткий порез, когда осознавшая случившееся противница решила превратить неудавшийся укол в результативный удар с оттягом, мне позволили всё те же знания подкреплённые отменной физухой, спасибо Биокинезу из сценария Псион. Вроде как поскользнувшись своей деревяхой, я начал заваливаться на спину, пропуская падающий мне на шею клинок мимо своей левой ключицы. Одновременно с этим мой меч, повинуясь внезапному порыву своего азартного хозяина, из-за с виду неловкого взмаха рукой вдруг прочертил фатальную борозду в том месте внутренней поверхности бедра светловолосой дылды, где проходила одна жизненноважная артерия. Мда.

Удивлённый тем, как моя импровизация обернулась гораздо более критическим повреждением для противницы, при этом выглядя удивительно естественно и… правдоподобно, я старательно корчил непонимающую рожу, пока сидел на заднице перед судорожно зажимающей бьющий из ноги почти что фонтан бледнеющей Рьяноводской.

Нет, я вовсе не желал так быстро её убивать, а хотел лишь постепенно обескровить нанося раны на конечностях, но раз подвернулся такой шанс, который я увидел и почти на рефлексах реализовал уже когда падал, чуть направив свой клинок в нужный момент, то ничего уже не поделать. Оно и к лучшему. Ведь чем дольше бы я скакал, строя из себя неумеху вроде как случайно раз за разом наносящего изматывающие раны, тем больше подозрений у зрителей вызвал бы такой парад курьезов. Да и противница моя пусть и сделала ставку на заранее прочитанную мною неожиданность, но всё же слабачкой не была и стала бы уже гораздо более осторожной, не давая мне более шанса удивить.

Оружие-то у нас в руках, напомню, вполне себе настоящее, да и противник не иллюзорный, а очень даже живой моб, поэтому раны бы я получал самые что ни на есть всамделишные. Хотя… может быть браслет подлечивал бы меня, имитируя ХП, жаль не сумел проверить.

Короче, вышло как вышло, а теперь нужно показательно добить племянницу маркизы и валить подальше от людей, не допуская их попадания в десятиметровый радиус вокруг меня. Заодно создам впечатление того, что у меня на нервной почве «клапан сорвало», и дабы сохранить лицо я сбежал. К Очагу же вернусь, уже когда толпа рассосётся.

Прекратив делать недоумевающее лицо, я бодро вскочил на ноги и, слегка повыпендривавшись отпуская поклоны публике, принял рафинированно пафосный вид, мол, так всё и задумывалось, а «глюпая» противница попалась в мою гениально коварную ловушку. Вот только дать понять, что на самом деле всё это не так, а я лишь вроде как такой себе ловкий везунчик, не упускающий шанс выпятить свою крутость и мнимую опасность, я старался излишней нервозностью и избыточной, я бы сказал, гипертрофированной театральностью поведения.

— Поделом! — заорал я дурным голосом, чтоб все слышали. А затем, дабы внести больше хаоса, прекратил выкаблучиваться и, приняв выражение лица одного «жидкого» терминатора, поманил к себе Дайскую, сообщая всем присутствующим голосом ни много ни мало HAL 9000. — То, что моё — МОЁ!

На последних словах я, не отрывая глаз от безвольно бредущей ко мне салатововолоски с лицом кролика, как известно, лучшего друга удава, нанёс завершающий удар по Рьяноводской. Я ранее, конечно, не пробовал отсекать голову не глядя, но вышло, прямо скажем, эпично.

Мда, как-то легко я стал жизни отнимать, да ещё и с такой нездоровой подачей. Хотя, конечно, если эта Одержимая хоть наполовину так же отличилась как хозяйка «концлагеря» Толстобольская, то это я ещё милосердно с ней.

Как только светловолосая голова покатилась по Площади Чести, из опадающего тела вырвался привычный и видимый лишь мной пурпурный смерчик, а я, не допуская чтобы кого-то задеть зоной воздействия своего браслета, подскочил к на негнущихся ногах приближающейся бирюзовоглазой малышке и потянув её за руку рванул подальше от зоны распространения влияния Скверны из только что возникшего Очага.

Мне ведь интересно поглядеть: какие-там пороки одолевают студентку Дайскую.