Плут 2

Глава 9

— Счастливого пути-с, ваша милость! — помахал мне из отправляющегося вагона счастливый обладатель монетки в пять Серебряных, при том, что билет первого класса, коим я и добирался из Больска в Каменец, мне обошелся в пятнадцать, хоть тут и ехать-то совсем ничего, ведь баронство небольшое, да и для провинции железнодорожный транспорт всё же ещё считается больше роскошью.

На счёт денег. Я сейчас достаточно состоятельный господин, поэтому могу себе позволить летать китом и ездить паровозом, а сейчас и вовсе покачу на самобеглом экипаже, если, конечно, таковой найдётся в этой дыре, где кроме меня, пожалуй, более никто и не сходил, а остановку сделали скорее всего «по требованию».

Мда, конспирация-с.

Так вот, деньги у меня завелись, когда Академия в награду за то моё геройство в столовке, когда я спас честь Лери и репутацию своей альма-матер, вернула треть стоимости моего обучения. А эдакая скидка — это вполне себе капиталец в пять тысяч Серебряных.

Да и моя доля трофеев от штурма Зала Боли, должна выйти приличной, ведь помимо всевозможной запрещённой дури там присутствовала довольно крупная партия того, что в Империи может продавать лишь государство, поэтому всё такое у нашего клуба оно и выкупит, пусть и не по самым выгодным ценам. Хотя я, всё же, подумываю взять свою долю артефактами, так как музыкальный шарик, способный ставить приличное такое звукопоглощающее поле, да и тот другой, который вентиляцию обеспечивает — весьма и весьма мне интересны. Всякие там самодвижущиеся писюны из шкафа брать не стану, и не просите. А вот диадему Толстородских я бы и рад прибрать, на что имею полное право, но дабы не попасть в череду дуэлей со всем их родом, придётся всё же отдать этот древний фамильный артефакт за выкуп, как тут и принято.

Так что с финансами у меня весьма неплохо, а будет ещё лучше, потому как я знаю, где схрон, в котором Толстобольская хранила свою резервную казну, а там тысяч под пятьдесят будет. Часть золотом.

Что ж, проводив взглядом отбывающий паровоз, почему-то испускающий зеленоватый дым, я отметил схожесть конструкции с привычным, хоть и знакомым лишь по кино да картинкам, Земным его аналогом. А затем, одёрнув свой лиловый в широкую голубую клетку с узкой бордовой полоской дорожный костюм высокой ценовой категории, водрузил на рыжую кдрявую голову пурпурного цвета котелок с роскошным фазаньим пером и, огладив усы не менее рыжей густой бороды, направился к привокзальной площади, где и планировал воспользоваться услугами здешних «бомбил».

Ну да, я ж инкогнито как-никак путешествую, и купленный по сходной цене театральный реквизит весьма в этом способствует. Паспорт тут не требуют, а то, что на кит садился моложавый седоусый мужчина в дорогом коричневом костюме, а уже на поезд — два глаза и нос из торчащего во все стороны рыжего «гнезда» в попугайской расветке модном костюмчике — так мало ли кто они такие, платят же неплохо да и одеты весьма прилично, пусть рыжий слегка с перебором.

Особой же приметы в виде бордовой трости из диковинной травы, что произрастает в колониях, при упомянутых господах не имелось, так как я попросту не стал её брать, ибо путешествовал в ипостаси совершенно здоровых мужчин, а в качестве оружия она даже уступает моему, способному не замечать магозащиту, внезапному мечу из инвентаря, которым, правда, я не волен свободно орудовать, разя НПСов и рискуя быть отброшенным назад в своём игровом прогрессе вследствие штрафа.

Примерно так.

Подходящего «такси» не оказалось, поэтому на финальном этапе своего путешествия великолепному виду из коляски на пердящий зад лошади я предпочёл иного рода удовольствие, арендовав неплохого гнедого жеребца. Как раз в конторе тут же при вокзале это было возможно, пусть и пришлось оставлять приличную сумму в залог, отказавшись от операций с чеками, где необходимо указывать имя.

И да, я не здесь освоил столь уже экзотический для Земли транспорт, а ещё там ездил верхом, когда был ходячим, понятное дело. И как сказала та девчонка, с которой я как раз встречался на том этапе своей жизни, и ради которой записался в одну с ней конноспортивную школу: «У тебя, Золин, талант! А Персик так вообще душу готова отдать, чтоб с твоих рук яблоко получить.» Мда.

Здешние коняшки, конечно, помельче будут, чем те «слонопотамы» что были у нас, но физиологически ничем не отличаются. Те же четыре копыта, два уха, хобот. Шутка.

В общем, спустя около часа я уже был у ворот того загородного безымянного поместья, где и размещалась скотоферма Толстобольской.

— Вам кого, сударь? — недобро сверлил меня взглядом краснорожий крепыш на въезде, пока остальные четверо, если судить по данным Видения: Рыцарь и три Сержанта, были готовы если не забросать меня чарами, то резво сблизиться и истыкать клинками, как только я дам им повод к тому.

— Я с инспекцией от Темнейшей. Проведи меня к Вергу, любезный, — не резко соскакивая с Тима, как звали арендованного жеребца, ответил я вопрошающему, тоже в ранге Сержанта, и который хоть не держал руку на рукояти своего меча, но был готов в любой момент его выхватить.

— Мы не получали уведомления, — вместо него ответил мне подтянутый усач, тот самый, что был в ранге Рыцаря, а я был уверен, что известие о смерти баронессы не могло опередить меня, так как об этом месте мало кто вообще знал, а из столицы баронства, где наверняка сейчас делёжка власти и попросту не до того, такие новости, которые не станут спешить доводить до простого населения, не должны ещё были докатиться до Каменца и окрестностей, так что день-два у меня, я полагаю, ещё есть.

— Так на то она и инспекция, дружок. Внезапная. Поторопись, у меня устное указание к Вергу и условная на экстренный случай фраза от Темнейшей. А уж толстяк пусть сам решает: достоин я тут вам всем яйца на кулак накрутить или быть может поворотом на дороге просто ошибся, — хищно оскалившись, вроде как невзначай выдал я порцию тех подробностей, что выпытал у «Темнейшей»(сплюнув).

— Верг не любит, сударь, когда его так зовут. Прошу за мной, — дав знак краснорожему, который тут же отступил, указал мне путь усач, чтобы затем последовать на шаг позади и левее. При всём при этом он не забыл и кивнуть на Тима выскочившему из ворот хромому старикашке.

— Да плевать, что он там любит, а что нет. Для того я и тут, чтоб выяснить: не пора ли менять причину убытков. Не отставай, усатый, глядишь и тебя за бдительность не станем на котлеты пускать, — стремительно зашагал я, подгоняя благоразумно промолчавшего душегуба у себя за спиной, не забывая «обмолвками» демонстрировать свои якобы полномочия от баронессы.

Так уверенно я двигался, потому как знал от Больской, что управляющий сидит вовсе не в самом очевидном для этого здании, где устроена ловушка, а с торца с виду неприметной вроде как хозяйственной постройки, в коей на самом деле и размещалась администрация этого грёбанного концлагеря, вонь которого я уже успел ощутить, как бы там пасущимися на самом видном месте коровами это вот всё не пытались замаскировать.

Ну а это своё представление я затеял не столько из-за того, что не чувствовал в себе достаточно сил, дабы вынести охрану, и кто там ещё примчит на шум, а поскольку не могу без последствий убивать НПСов, которыми все встречные пока и являлись. Поэтому действуем по плану «Ревизор», сказал бы я, будь настолько скучен, но нет! План «Гладиолус» и никак иначе!

Так, вот и пришли:

— Верг, я — Торт. У меня послание от Темнейшей, предназначенное лишь для твоих ушей, — не стал я миндальничать, как только оказался в просторном и довольно роскошном кабинете лысоватого жирдяя с отдышкой, который сосредоточенно возился с какими-то бумагами, хотя, если судить по исковерканным аурам за потайной дверкой в виде книжной полки, он только что развлекался с чем-то, что уже давно перестало быть человеком, как телесно, так и психоэмоционально. Удержав в себе гнев, я как мог скабрезно ухмыльнулся и, указав глазами в направлении живых секс-игрушек за стенкой, продолжил. — Совсем расслабились, я погляжу, вместо того, чтобы наращивать объёмы производства и что-нибудь уже предпринять с избыточным падежом скота, они тут развлекаются! Усатый, выйди, иначе на крюк отправишься, если услышишь то, чего не должен был.

— Выйди, голубчик, — радушно улыбнулся жирдяй, прежде чем отослать усатого, заодно подав какой-то условный сигнал всё также напряженному моему провожатому, который тут же покинул помещение, присоединившись к пятёрки аур, что за дверью приготовились ворваться по первому требованию хозяина кабинета. — Как здоровье её милости(оскалившись), Торт?

Сука! Как? Откуда эта жирная жаба знает?

— Сдохла она, и «бархатных колбасок с жёстким сиропом» ей уже не видать, — решил я срочно менять план, не забыв ввернуть и условную фразу-пароль, на которую была вся надежда, и которую выпытал у Больсокой, но раз о её смерти уже известно, то пойдёт лишь довеском для правдоподобности моей болтовни. — Плохо сдохла твоя баронесса, Верг, едва не втянув в большую кучу дерьма тех больших людей, у которых ела с рук, и которые покрывали и позволяли ей это вот всё(красноречиво пошевелив пальцами). Орден Крови, надеюсь ты слышал о таком, Верг, не заинтересован пока прикрывать данное направление, да и отвлекаться на такие мелочи не намерен, поэтому я здесь для того, чтобы убедиться, что ты в состоянии продолжить начатое и к концу года увеличить показатели на четверть. И покамест, из-за всего увиденного, я склонен к тому, что ты всецело подходишь на роль не просто управляющего, но и держателя части акций, дабы заинтересовать тебя, мой полный друг, в повышении результатов и сокращении издержек. А вот процент их мы с тобой и обсудим, когда я всё осмотрю, заодно послушав твои предложения, как добиться роста.

— Толстобойские не отдадут хозяйство Ордену, а за ними сила покрепче и подревнее, Торт. Что скажешь на это? — нагло развалившись в своём кресле, продолжил пузан глумиться надо мной, по его мнению, забравшимся в медвежью берлогу как минимум.

— Маркиза Толстобойская стара. Наследница — наша. Это всё, что тебе можно знать, если не хочешь пойти в колбасу, — как можно более спокойно выдал я после паузы, вроде как решаясь: достоин ли мой собеседник подобного таинства, а на самом деле судорожно припоминал географию герцогства и взаимоотношения в клане Толстичей, возблагодарив небеса, что слышал о непростой ситуации в роду Толстобойских.

— Н-но… но она же совсем не в себе! Как она примет род? — прекратив изгаляться, принялся блеять сбитый с толку толстяк, оказавшийся совсем не готов к таким новостям, впрочем придуманным мною тут же, буквально на коленке. — Разве прочат не её дочь, внучку маркизы, и которая сейчас в Акаде… Точно! Орден же в Ака…

— Ты в какую колбасу хочешь, жирная ты глупая туша?!! Я тебе разрешал в слух ТАКИЕ умозаключения делать? Ты в следующий раз подумай три раза, прежде чем рот свой открыть, озвучивая подобное! — поспешил я заткнуть рот взволнованному собеседнику, дабы пресечь развитие темы, ну и радуясь тому, как всё замечательно сложилось, ибо о психическом состоянии наследницы маркизы я не знал, а действительно поступившую в этом году внучку и не брал в расчёт, а оно вона как вышло, удачно. Может и вправду Орден взял в оборот более вероятную будущую маркизу, раз мама́ не в ладах с головой.

— Виноват-с. Не подумал, — побледнел весь взмокший жиртрест, чей растерянный взгляд бегал пока он шевелил губами что-то обдумывая, видимо испытывая необходимость параллельно проговаривать вслух. — Но ведь это… тогда же… Хорошо(сглотнув), я готов всё показать. Вы сами к нам прибыли, Торт?

— Верг, ну наверное было бы глупо, если б я приволок сюда те две Командорские звезды, что сейчас в ельнике за поворотом ожидают от меня условного сигнала, не скажу, понятное дело, какого цвета(ухмыльнувшись). И который я обязан буду, эм… Момент! — демонстративно извлекая из жилетного кармана свои, по случаю приобретенные часы на цепочке, полюбовался я на циферблат и продолжил. — Ага, не позднее чем через семь минут подать, иначе они Метеоритами начнут ровнять с землёй всю эту богадельню. Так что поживее, Верг.

— Будет исполнено! — вскочил готовый бежать толстяк, видимо поверив и отказавшись от плана прикопать меня по тихому, а дальнейшие переговоры вести уже со следующим парламентёром, когда ситуация с раскладом сил в баронстве чуточку прояснится.

— Надеюсь, ты сам решишь вопрос с тем, чтобы прозвучавшая здесь информация не распространилась далее тех (жест рукой) пар ушей, которые по твоей неосмотрительности, Верг, её теперь не смогут расслышать? — не произнося словами показал я пальцами число аур за дверью, когда толстяк оказался достаточно близко, чтобы я мог сделав страшные глаза прошептать это ему в лицо. Разумеется, дабы ещё больше впечатлить и взволновать управляющего, не давая стрессу отпустить его и не допустить критических мыслей. Да и вбить клин между ним и теми, кто сможет переубедить толстяка — не помешает.

— Я… я всё сделаю, — ещё более побледнев, просипел задыхающийся от ужаса жирдяй.

При том, эта чувствительная туша едва не лишилась сознания, когда выйдя из помещения сосчитала и соотнесла с показанным мною число тех, кто ожидая сигнала тревоги за дверью ловил каждый звук, доносящийся через специальную и сдвигаемую при необходимости неприметную перегородку. От волнения, судя по всему, от него тут же последовало и по меньшей мере странное указание:

— Бойс, срочно бери ребят и отправляйтесь на усиленную тренировку. К вечеру вы должны будете показать инспектору уровень своей подготовки, — обливаясь потом визгливо потребовал этот жирный идиот.

— Уделите внимание противостоянию толпе и захвату живьем зачинщиков, — вдогонку напутствовал я усача, слегка офигевшего от такого задания Верга, который, по-видимому, решил подобным образом вымотать этих шестерых, прежде чем натравить на них остальных бойцов, а может и просто опоить их уставших и не способных сохранять бдительность. Короче, главное, чтобы они были чем-то заняты и не отвлекались на осмысливание наверняка подслушанного разговора.

— Да-да, и смените оружие на дубинки, — повышая градус подозрительности и без того странного поручения, влез расстаравшийся толстяк.

— Не стоит. Бдительность — прежде всего, Верг! — едва успел я вставить, а то этот кретин перестарается и заставит бойцов раньше времени напрячься.

А когда мы уже вышли наружу, я пустил в воздух розовый, почему нет, сигнал, якобы для Командоров в засаде, и притянув за грудки толстого, с которым мы остались наедине, гневно прошипел тому на ухо:

— Включи голову, болван, кто в своём уме и в подобной ситуации сдаст оружие, не заподозрив неладного, — попытался я донести очевидное в заплывшие жиром мозги, прям войдя в роль. — Пусть и дальше ходят со своими железками, лучше в решающий момент поручи им что-то, где будут заняты обе руки. Понял?

— Всё понял! Сделаю, — с искренней благодарностью посмотрел на меня этот урод, а я едва сдержался, чтобы не вспороть ему брюхо. — А сейчас, прошу в молочный цех.

Небеса, дайте мне сил вынести предстоящее.

В то же время и чуть в стороне.

— Что ты задумал, Бойс? — придержал «усатого», как его поименовал Плут, один из пятёрки бойцов следовавших за своим командиром, когда тот целеустремлённо шагал несколько не в том направлении, куда их всех послал управляющий.

— Вы как хотите, бродяги, а я линяю отсюда! — немного притормозив, но так и не остановившись, пояснил свои действия командир смены охраны объекта «Дальнее Поместье».

— Куда? — ошарашенно выдал ещё один, вмешавшись в разговор, хотя ещё минуту назад даже и не замечая изменения маршрута спокойно пёр себе за остальными.

— Подальше от мясницких крюков и чудных рецептов пряной колбасы, тупица! — невесело ухмыльнувшись удостоил его ответа усач, не питавший иллюзий как по поводу своего положения, в свете подслушанного из кабинета Верга, так и на счёт вопрошающего, чьё слегка туповатое лицо сейчас уже даже и не вызывало раздражения.

— Так колбаса ж ничё такая… — под возмущенные возгласы, а то и сплёвывания всех прочих, попытался было продолжить диспут, но был прерван, похоже так и не понявший в чём суть ситуации, обладатель не просто не отягощённого избытком интеллекта лица, но ещё и россыпи оспин на впалых щеках.

— Ты думаешь, Бойс, что жирная гнида нас уже списал? — продолжил расспросы более не придерживающий командира, а спешно поравнявшийся с ним боец с седым клоком над правым виском, оставив без внимания третьего собеседника с его неуместными сейчас вопросами.

— Я не знаю как Верг, но тот лохматый с нехорошим прищуром — так уж точно! Полагаю, единственный вопрос, что он сейчас ставит перед собой: сразу скинуть наши тушки в скотомогильник, милосердно перерезав глотки, или же не упуская прибыли хорошенько откормить перед мясомолкой, ибо в молочный цех мы по понятным причинам не годимся, а племенное стадо ещё только в проекте, Меченный. Да и Рябого туда не взяли бы — наследственность плохая(сплюнув), — не сбавляя ход изложил своё видение ситуации тот, кто порой забывался и с лексикона, привычного в среде нынешнего своего обитания, срывался на ту речь, которой изъяснялся до того, как после шельмования попал на каторгу, откуда бежал и теперь вынужден якшаться с отбросами, для некоторых из которых в порядке вещей подкрепиться колбасой из человечины или наведаться на ферму, дабы сбросить напряжение в чреслах с утратившим всякую привлекательность безумным обрубком некогда человека.

— Это чего это? — возмутился такой нелестной оценкой упомянутый Рябой, почесав усеянную оспинами и давно не бритую щеку.

— Вот потому, баран, что ты ТАКИЕ вопросы задаешь, когда говорят, что жить тебе осталось не долго, — оборвал ненужный спор Меченный, прежде чем вернуться к расспросу усача, к которому кроме как по имени, впрочем вымышленному, в отряде и не обращались, когда даже командир другой смены не иначе как Шрам не именовался. — Так ты что, Бойс, думаешь нас порешат из-за того, что про замут с Толстобойскими прознали?

— Нет, всё это секрет Полишинеля, а Верг просто тот ещё плебей и мало что понимает во всей этой кухне. Тут даже я, который давно уже не вхож, так сказать, по обрывкам информации способен сложить два и два, придя к тем же выводам насчёт наследования. Не знал, правда, о подобном прогрессе и усилении Ордена за те годы, что… неважно. Дело тут в другом, и сначала НАС устранят, пусть и под именно этим предлогом, а уж потом и… Короче! — оборвал сам себя усач, небезосновательно считавший причиной всех своих бед собственную болтливость, а сейчас было крайне нежелательно поднимать лишний шум, так как по его мнению у «лохматого» навряд ли только две звезды, и наверняка все пути из поместья уже перекрыты. Ведь как можно быть уверенным, что тот его розовый сигнал означал именно «Ждать»? Вот поэтому лучше убираться уже прямо сейчас и пока не началось, причём по давно разведанной для таких целей тропке. — Короче, кто хочет жить — валите подальше отсюда!

— Тогда я с вами, — подобрался Рябой, не столько понимавший, сколько чувствовавший, что скоро запахнет жаренным. Но что-то припомнив, добавил прежде чем развернуться. — На ферму тока заскочу напоследок. Новенькую ж ещё не пробовал, а она пока ещё дергается, когда её того(тупой смех).

— Я только Шустрого предупрежу и догоню, — виновато промямлил Меченый, помчав спасать полюбовника, заставив сплюнуть молча развернувшегося ещё одного, который, пробубнев нечто невнятное про схрон, рванул куда-то к конюшне.

— Я Ветерка не брошу! — опомнился ещё один, погнав за своим конём туда же.

А последний просто молча развернулся и неведомо с какими целями поспешил к пищеблоку, оставив одного Бойса. Который, правда, живым так и не смог удалиться далее чем на километр, потому как хоть и нельзя убивать НПСов по условию актуального игрового сценария, но одна озорная синтетическая личность располагала некоторыми не озвученными нынешнему своему владельцу полномочиями, которыми и воспользовалась по своему усмотрению, как и говорила, не вмешиваясь в игровой процесс. Но только тссс, никому!