Плут 2

Глава 7

Так, время не ждёт!

Два тела и «кузину» оставив как есть, уж больно живописно они валяются, будто бы измождены после бурных взаимодействий, только и успеваю, что приглушить свет пары светильников да шмыгнуть за всё тот же спасительный шкаф, как дверь отворяется, и внутрь проникает баклажанововолосая «Её Порочность».

Тощая, плечистая девица с очень тонкой талией и костистым тазом, но при этом умопомрачительной длины ногами, как только оказалась внутри, тут же принялась скидывать одежду, как раз давая узреть всё выше озвученное. При этом она пританцовывала под всё также раздающийся из артефакта «шум», именуемый тут ритмичной музыкой.

— Где вы там, потаскухи? Вырубились уже, грязные подстилки? Если вы, смертницы, перестарались и «мясо» ни на что уже не годно, то я вас откормлю до свинского состояния, отрублю руки-ноги и на крючьях разве…

— Только дёрнись, и я всуну свой клинок поглубже! А если ты не знала, то всё что ниже по хребту у тебя отнимется. Но не переживай, дышать и умолять о пощаде ты всё ещё сможешь, — стараясь звучать убедительно, оборвал я угрозы больной твари своими, приставив острие игрового меча к её голой спине между шейным и грудным отделом позвоночника, когда беспечная психопатка миновала моё укрытие.

Полумрак и задымлённость помещения с избыточной самоуверенностью здешней «Госпожи» сыграли мне на руку, позволив реализовать задуманное.

— Ты даже не представляешь, мертвяк, что я с тобой… А-А-А-А!!!

— Я непонятно сказал? — оборвал я истеричные угрозы, всунув-таки поглубже свой клинок, чем и вызвал страшный крик захваченного «языка», ну и был вынужден уронить да прижать к полу, всё так же нанизанную, но теперь извивающуюся от боли спесивую дуру. — Я тебя как жука сейчас пришпилю и буду по кусочку остругивать, пока не уразумеешь, что отныне ты НИЧТО! Ты — временная смазка для моего клинка. И только от твоей готовности услужить мне, будет зависеть сколько конечностей и кожи на теле у тебя останется, когда мы закончим, а я начну решать: отпустить тебя или же оставить себе на потеху, например, чтобы ты сама говорила последние слова всем своим родственникам, которых я стану превращать в «мясо» на твоих глазах. Ты меня поняла, СЛИЗЬ?

— Д-да-А-А-А!!! — выла от боли прижатая мной к полу «язык», которую следовало побудить к сотрудничеству.

— Я не понял, мясо! — чуть прокрутил я меч. — Ты забыла, как надо обращаться к своему божеству?

— А-А-а-а-а… Влады-ыка-а-а… я… всё-о-о… поняла… прошу-у-у… нена-а-адо-о… — рыдая от бессилия, умоляла прекратить делать ей больно та, кто так любит делать больно другим.

— Так-то лучше. Фу, обгадилась. Ладно, потом слижешь, а сейчас я буду спрашивать, а ты с готовностью отвечать, — продолжал я отыгрывать маньячину. — Ты уразумела задачу, грязь?

— Да(всхлипывая), Владыка, я всё сдела…

— Вот и ладненько, — подтягивая свою трость для эксперимента, приготовился я к плотному общению с той, кого наверняка не оставлю в живых несмотря ни на какие слезливые истории о тяжёлом детстве и непонимании окружающих. Человеком оставаться надо! А это определяется не словами, а действиями.

— Кого-то ищешь, звезда моего сердца? — бодро поприветствовала студентка Верхская студентку Польскую, когда та с сосредоточенным видом заглянула, а убедившись в отсутствии искомого, хотела уж было закрыть дверь в тренировочный зал Клуба Рукоделия, с недавних пор заменивший старую каморку в закутке у чёрного хода.

— Плут был? — как всегда «блестая» красноречием, всё же решила поддержать беседу платиноволосая среброгоазка.

— Неа! — беспечно отвечала аловолоска, не прекращая раздевать собеседницу похотливым взглядом своих орехового цвета глаз. — Пошли вместе искать!

На это флегматичная малышка лишь чуть заметно закатила глаза и, ничего не ответив, отрицательно помотала головой, а после закрыла за собой дверь, отправивишись дальше по этажам, ведь её уже какое-то время не покидало ощущение, что ОН сейчас в ней нуждается.

Девушка молчала о своих чувствах, и не только из-за того, что вокруг однажды ворвавшегося в её жизнь юноши постоянно вертелось множество гораздо более выгодных на её фоне особ, хоть ей вовсе и не претило делить возлюбленного с кем-либо ещё. За время на улице тогда ещё рыжая успела насмотреться на «гаремы» так называемых котов, впрочем всячески избегая оказаться однажды в таком, ибо эти, по сути сутенёры, лишь прикрывали свою организацию, так сказать, громким наименованием «семья», а заниматься в такой вот «ячейке общества» приходится всяким, мягко говоря. Так вот, экс-Жолин, будучи всем обязана Плуту, искренне желала ему лишь лучшего, даже в ущерб себе, которая за годы на улице успела изжить из себя альтруизм и прочие чуждые суровым реалиям признаки тёплой и сытой жизни. Нью-Милиз бескомпромиссно полагала, что ОН достоин гораздо лучшего, чем заморашка с улицы. Да и по легенде они всё же брат и сестра, поэтому их связь пахла бы дурно и однозначно порочила бы единственного важного в жизни девушки человека. Поэтому, она постоит в сторонке, приглядывая и прикрывая ему спину, размеется. Ну а если он однажды пожелает приблизить её, то так тому и быть.

— Ну куда же ты убегаешь, дурочка? — внезапно обхватила её сзади догнавшая Мимин.

Которой, видимо, понравилось получать от закалённой на улице крошки, так как та, резко запрокинув голову, прилично так врезала, благо что не по носу, несколько более высокую аловолоску прямо по губам, коими та намеревалась прошептать что-то порочное, но, увы, не успела приблизить быстро опухающие теперь губы к уху резкой малышки.

Магозащитная пряжка, к слову, Верхскую не защитила по той лишь причине, что та самолично приблизилась к атакующему объекту, оказавшемуся под защитной сферой по воле своего владельца.

— Если ты, (сдержавшись), ещё раз так сделаешь, то я… — безжалостно ухватив за волосы мычащую одноклубницу, из глаз которой непроизвольно текли слёзы, приблизила её лицо к себе и прошипела жёсткая Милиз, но всё же припомнив где она, вовремя поправилась. — … то не буду с тобой дружить, Мими.

— Расти́, я не хотела тея́ уга́ть. Не роса́й еня́, ы е́сте ста́не са́ыи а́жныи для нео́! — в ужасе округлив глаза, не задействуя поврежденные губы и можно сказать что одними лишь зубами, выдала Верхская нечто, что можно было понять как извинение, оправдание и просьбу не бросать, дабы совместно добиваться цели. Той Цели, которая, впрочем, была лишь сопутствующей для неискренней аловолоски, ибо об основной она даже себе не готова была пока признаться.

— Я пока не уверенна, что ты достойна быть важной для НЕГО, — чувствуя некоторую вину за излишнюю жёсткость, расщедрилась на множество слов Польская. — Убеди меня в своей приоритетности перед остальными, Мими. А сейчас отправляйся приложи лёд.

— Рокля́тье, от кого ы я ещё с радостью ринима́ла оо́и! — всё ещё не способная на «п» и «б», опять неразборчиво возмутилась превратности судьбы та, кто всё же предпочитал быть с хлыстом, так сказать, чем под ним, когда проводила вожделенным взглядом удалившуюся… Цель?

— Значит, ты говоришь, молокофермы даже прибыльнее мясных? — давно закончив уже допрос и выяснив всё что требовалось, теперь накручивал я себя прежде чем добить беспомощного, но однозначно достойного самой жестокой кары не́людя в лице «Её Порочности»(сплюнув).

— Да, Владыка(заискивающе), даже из-за пределов Империи заказывают молоко Сломленных, а вот мясо не многие отваживаются попробовать, поэтому объемы не так велик-х-х-р-р-х-х… — прервал я этот ужас, как только градус моей решимости достиг нужного предела, и я снова был готов рвать эту тварь зубами, ибо речь шла о людях. О людях в качестве скотины.

Отступив от прекратившего уже содрогаться тела с перерезанным горлом, на большие зверства у меня оказалась кишка тонка, я приготовился нырять в очередной Очаг, что вот-вот должен образоваться из вырвавшегося на свободу смерчика, подобно тому, как это произошло ранее.

И мои ожидания меня не подвели, так как я снова оказался там, где немногим ранее схватился с Тварями Скверны, только на этот раз, помимо десятка «крыс», да пары «кабанов», был ещё и «слон» — превосходящий массой «бегемота» и уступавший резвостью «носорогу» Большой дух Скверны. Его, не говоря уж об остальных, я уничтожил достаточно просто, так как не было необходимости отвлекаться на две опасности одновременно, а некоторая тактика уже была выработана, поэтому спустя несколько минут я вновь оказался в реале, а мои ХП так и были полны. Показатели же я имел следующие:

Уровень: 8 (70/90)

ОП: 2

Итак, 50 опыта за монстра в людском обличии, и 60 за уничтожение очередного Очага Скверны со всей его живностью. Ну а я опять чистый от слизи и крови снова посреди такого же чистого зала, где о минувших событиях кроме нескольких тел да разбросанного специфического инвентаря из чуть сдвинутого шкафа ничто более не напоминает.

И да, я всё же выяснил, что применяемые к Одержимому жильный клинок или магия не вызывают тот самый «батут», видимо имеющий условием активный Очаг рядом, как это было при атаке на Осквернённых, а исправно и как следует воздействуют на живого как-никак, не иллюзорного моба. Так что с магией теперь ясно, и это стоит учесть в следующих столкновениях.

Что же касается игрового меча, то я и ранее уже знал, что он хоть по сути своей и иллюзорный, но благодаря браслету оставляет все положенные и правдоподобные повреждения, при этом, подобно псионике, игнорируя здешнюю магозащиту, и даже, уж не знаю как, блокирует выпады жильных клинков, как известно, способных пронзать и разрубать ВСЁ, кроме подобных себе. Выявил же это я, как можно догадаться, тупо попробовав. Ну а теперь вот ещё и выяснилось, что в случае с «живыми мобами» меч просто-таки идеально «заметает следы», оставляя неповреждёнными тела. Полезно, чё.

Эх, жаль вот только, что я не смогу на всю, так сказать, применять столь великолепный да ещё и моментально извлекаемый и убирающийся в инвентарь инструмент в неигровых схватках, ибо в случае смерти НПСов буду сурово оштрафован игрой и потеряю уровни, в лучшем случае.

Что ж, все «квесты» в данной локации завершены, допрос и эксперименты позади, пора бы зачистить тут все следы да отправляться уже на пару этажей выше, где в нашем новом клубном зале предстоят тренировки. Сразу после того, разумеется, как подниму что-либо из умений мечника. Там будет, где прилечь.

Хотя, наверное, не стоит откладывать и повышение устойчивости к Скверне до Высокого уровня, так как я же пересёк ещё один рубеж, подобный тому, что был на 4-ом уровне, а значит, мне теперь могут встретиться ещё более мощные и щедрые на опыт средоточия Скверны.

Переведя взгляд на ближайшее тело, которым оказалась глава всей этой шайки конченных тварей, я тяжело вздохнул, а мои руки просто-таки опустились.

Всё, что касается ближайших планов, я только что изложил, а вот потом(вздохнув)… потом мне предстоит выкроить время и спешить в провинцию(тяжело вздохнув)… чтобы добраться до скотофермы, где рабы(пнув труп)… хотя хуже чем рабы. Скот. Те, кого давно сломали, из людей превратив буквально в животных. И тут я(непроизвольно ища сигареты)… я даже и не знаю, как с этим всем знанием теперь быть.

Пожалуй, милосерднее будет просто добить несчастных, жестоко покарав надсмотрщиков и мясников, разумеется, часть которых, к слову, из «мяса», которые потеряв всякую человечность, выслуживались перед немилосердной… администрацией(скривившись), так что не́людей из инфраструктуры этик фабрик смерти и людской боли — не жалко! Но вот Сломленные(передёрнувшись)… как бы не хотелось, чтобы их миновала такая вот участь, в виде удара милосердия в сердце, но сомневаюсь я, что возможно будет пробудить их разум, беспощадно разрушенный и вытесненный рефлексами. Да и вернуть тем(сглотнув)… остаткам некогда людей(сжав кулаки)… от которых сейчас остались лишь раскормленные торсы(передёрнувшись) — я не смогу в данный момент. Даже вернувшись в сценарий Псион и вновь развив Биокинез, я останусь бессилен перед возвратом им разума.

Не уверен, что стоит мучать себя и их. Проклятье, за что мне такое? Это страшный выбор!

— Тварь, ещё раз убил бы эту безумную суку, если б мог! — в сердцах вскричал я, с ненавистью пнув ногой труп, которому смог найти в себе силы лишь перерезать горло. И то, пришлось себя накручивать.

А вот подвергнуть её всем тем страшным пыткам, которыми грозился, так, увы, а может и слава всевышнему, я не смог. Всё же говорить и даже желать — это одно, а вот взять и сделать — это совсем не то же самое. И так, вон, впервые отняв чужую жизнь, я спустя каких-то два месяца уже чуть ли головы отрезаю(схватившись за голову).

Услышав шорох и удивлённо перевёв взгляд на зашевелившееся одно из тел, я обнаружил позабытое:

— Ч-что такое? Ах да, Жаропышская же ещё, — почесав затылок, озвучил я своё неудовольство, переключившись наконец со стенаний на конструктив.

И правда, ведь мертвая сейчас член студсовета и Ордена Крови студентка второго курса Больская, в миру известная как баронесса Кири́н Толстобольская, а в узком кругу Се́стринства Боли — как Госпожа, Высшая, Темнейшая, Её Порочность и ещё как-то там, так вот она не только устроила у себя в баронстве скотоферму, на которой «ломали» похищенных людей, как правило простецов и слабых одарённых, ну и производили… продукты питания, но ещё эта не́людь успешно промышляла наркоторговлей, заказными похищениями, шантажом и рейдерством. А вот это уже как раз с подачи и при патронаже Ордена, который закрывал глаза на бесчеловечные бизнес с развлечениями в свободное от основной деятельности время одного из своих членов, поэтому и не лез в дела жуткого Сестринства, которое и насчитывало-то лишь троих, ныне покойниц, да и являлось не официальным, а просто тайным обществом, коими тут сейчас модно увлекаться.

В общем, только что очнувшаяся медововолосая девушка — это Вири́з Жаропышская, которая и вправду является дочерью тётки Лери. А похищена кузина нашей маркизы была, дабы стать инструментом давления Ордена на её мать, строптивую и амбициозную беглянку, которая не смирилась с тем, что род достался недавно прибывшей из-за границы ненавистной племяннице, из-за которой пришлось стать побочной ветвью и отказаться от именования «сиятельством», ну а все козни провалились, да ещё и повлекли немилость клана. Вот несостоявшаяся маркиза, ставшая теперь просто Дали́ль Жаропышской, и сорвалась в бега, прихватив казну рода, как только прознала, что Дом Жаричей приговорил её после того неудачного покушения на репутацию Лери в столовке Академии, разумеется по настоянию Имперской Безопасности по известным причинам. Так вот, самое главное, что помимо денег в спёртой казне были и некоторые ценные бумаги, во многом благодаря которым строились взаимоотношения Жаропышских с другими родами, и не только внутри клана, а важность их трудно переоценить. Вот именно эти вот документы и интересовали Орден, который сумел добраться до дочери и пытался договориться об обмене с матерью.

Вот только жёсткая дамочка, похоже, свои амбиции ценила больше жизни и здоровья дочери, поэтому не шла на уступки. Вот Орден и намекнул Сестринству, что неплохо бы, как они выражаются, «испоганить» заложницу, дабы сестра бывшей маркизы стала посговорчивей, когда ей предъявят пусть и слегка искалеченную, но всё ещё живую, однако изрядно испоганенную пороками и больными пристрастиями дочь. Скорее, чтобы вывести мать из равновесия и заставить действовать, подловив на импульсивности и порывистости. Хотя кто этих больных уродов поймёт, во всяком случае, это выше моего прнимания.

Бумаги те, к слову, интересны не только Ордену, бесспорно могущественной, но всё же не самой влиятельной организации в Империи. Да, бесспорно имеющей транснациональные возможности. Да, однозначно бурно и стремительно развивающейся с приходом к власти новой Мастера, которая поняла: где и как нужно творить своё растущее могущество, активно окучивая подрастающее поколение Имперской, и не только, аристократии, пуская таким вот образом свои щупальца повсюду. Всё так, но! Всё же в этом болоте есть ещё лягухи и покрупнее, да поматёрее.

Так вот, интерес к пресловутым бумагам, а точнее тому что за ними стоит, имеют все те, кто обладает достаточными силами и возможностями для реализации их потенциала, чем не может похвастаться их нынешний держатель, объявленная вне закона, а значит, сейчас на ролях добычи для любого, кто окажется в состоянии поймать и удержать резвую дичь. Именно поэтому оставлять бумаги в свободном плавании, так сказать, совсем не стоит, а желательно бы поскорей вернуть их моей знакомой золотоволосой главе рода, дабы не допустить его кризиса, в случае если столь желанный многими трофей окажется не в тех руках.

И вот теперь, когда Сестринство уничтожено, а следы я сейчас замету, мне предстоит непростое решение: куда девать эту, даже и не знаю, насколько уже поехавшую девку?

Если отдам её Лери, чтобы уже она, ну или кто там от рода, а то и клана, договаривались с неуступчивой мамашей, то тогда в Ордене наверняка поймут: кто зачистил их цепных беспринципных сук, наверняка ещё и соотнеся с разгромом с в Толстобольском баронстве, когда я туда попаду, разумеется.

А если же я возьму и просто сожгу её сейчас вместе с трупами. Что мне, если честно, не так-то и просто будет сделать с по сути безвинной передо мной девушкой, хоть и не подарком, если верить словоохотливой Больской, которая при допросе живописала все «подвиги» Вириз до и в момент её захвата. Так вот, в этом случае я уничтожу не просто свидетеля и след, но и лишу выгод свою одноклубницу, которые, правда, вполне могут посоперничать с проблемами.

Что ж мне дела…

Очень уж я отвлёкся на свои, бесспорно, важные размышления, не заметив, как за моей спиной открылась дверь, и кто-то вошёл под всё ещё работающий купол звукопоглощения, который, как и ныне отключенная раздражающая музыка, обеспечивался вон той штукой под потолком, напоминающей эдакий небольшой зеркальный шарик с ретро дискотеки. Этот вошедший «кто-то», быстро оценив ситуацию, сразу же атаковал меня своим мечом.

Уж не знаю, что меня заставило повернуться, когда ощутил чужое присутствие, но именно это позволило отреагировать на выпад и резко оттолкнуться от пола, отправляя своё тело в неконтролируемый полёт. Второе, чем я удивил, и себя в том числе, было буквально на рефлексах сформированное за три секунды плетение молнии, которая грохочущей и слепящей дугой врезала во врага, когда я уже лежал на спине у дивана, куда и отпрыгнул.

В своём Видении я мог наблюдать, как стремительно истощается Рыцарский резерв моей цели под напором всё ещё «лижущего» её защитную сферу электрического разряда. И если бы моя, как оказалось, противница, понимающая уже, что ещё немного и она проиграет, не отступила далее чем на те максимальные пять уже не лишь шагов, а полноценных метров, на которые я теперь способен лупить своим более качественным и миниатюрным по сравнению с традиционными чарами плетением, то скорее всего я бы убил НПСа. Но обошлось.

Девица со знаком Ордена на груди, когда оказалась у дальней стены подземного зала, выдала:

— Да как так! Почему твоя молния так далеко бьёт и так быстро опустошает меня? И ты… ты же тот самый Плут из «рукодельщиков», ты ведь должен быть слабее меня и… где, Магия тебя осуши, твоя деревяшка вместо ноги?!! — бледнея, орала та, кому бы стоило не уподобляться любителям поболтать в бою из азиатских мультиков, а действовать. Причём эффективно, а не эффектно.

Но рыжая девица лишь гневно пучила свои серые глаза и брызжела слюной, пока я формировал шестисекундное плетение земляного шипа, сближаясь с ней для заключительного рывка. А когда наконец с моих выставленных перед собой ладоней сорвался серый сгусток песка, или скорее даже праха, и отправился в полёт на скорости равной огнешару, хотя нет, почти на треть же теперь быстрее, то сразу за спиной моей противницы прямо из стены вырвался… хм, сталагмитом это уже не назовёшь, так как образовавшийся «клык» был почти горизонтальным. В общем, именно эта штука и отправила в полёт в моём направлении оттолкнутую её же защитной сферой девицу, которая пролетев пару метров оказалась на коленях и с приставленным к шее клинком моего игрового меча.

Фух. Не убил всё таки. Теперь попытаемся пленить:

— Сняла пояс, дрянь, иначе этот вот кальян засуну тебе в…

— Я всё сделаю! Пощади! — не дала мне закончить свои грозные угрозы оказавшаяся теперь совершенно беззащитной перед магией пленница, с ужасом не сводящая глаз с приличных таких размеров упомянутой штуки.

— А теперь рассказывай: зачем ты здесь и сколько вас? — мониторя пространство вокруг своим Видением, принялся я допрашивать захваченную Орденку. Но внезапно обнаружив на самой границе чувствительности неуверенно двигающуюся по коридору знакомую ауру, которая уже собиралась было покинуть подземелье, видимо не найдя здесь нужного, я был посещён интересной идеей, ну и выдал в слух. — О! А «сестрица» как нельзя кстати сюда забрела. Так, ты, полежи пока! А ты, прекрати уже трахать этот несчастный ковёр, больная ты(тяжело вздохнув)… жертва мразей.

Последнее я произнес, когда опускал на затылок медововолосой, как и мгновением ранее рыжей, рукоять своего меча, отправляя и её в бессознанку. Причем свою реплику я оканчивал уж не так раздражённо, припомнив всё же: чья вина в том, что одурманенная Вириз, которая всё ещё была под пугающе жутким воздействием той пакости из вишнёвого пузырька, как только очнулась, всё также ничего не соображая, продолжала удовлетворяться обо всё, что попадалось под руку.

Дым, к соову, я давно уже выветрил, найдя и включив интересный артефакт вентиляции, подвешенный у специального отверстия на стене.

Как только обе обузы оказались в отключке, я поспешил из зала, дабы нагнать и призвать на помощь Милиз, ибо у мня возник план, в котором понадобится чужая помощь, потому как навряд ли мне в этом деле согласится помочь Ми(сглотнув), в данный момент парящая рядом на этом своём… эм, отчего-то не белоснежном, как обычно, а пугающе-пурпурном облаке. При этом она зачем-то была обряженна в какой-то БДСМ костюм из чёрных корсета да обилия ремней с кольцами и клёпками, а иногда и вовсе шипами. И это я ещё про стереотипную кожаную фуражку и бутафорскую плётку молчу, а на её каблучища с шипами — и смотреть-то страшно.

— Как много тут интере-е-есненького-о, — задумчиво протянула эта… видимо тяжело переживающая наше расставание, пусть и искусственная, но всё же личность, когда забавно свесившись с облака рылась в куче барахла, вывалившегося из шкафа. — Архаичненько, конечно, да и материалы всё больше натуральные, но интересные находки всё же присутствуют. Ого, какая громадина, и даже сама шевелится когда её засо…

Дослушивать это безобразие, а тем более смотреть на тот ужас, что вертела в своих руках та, кого ещё недавно считал товарищем, я не стал, а поспешил догонять Милиз, дабы не теряя времени приступить к воплощению своей задумки.

И да, я кажется придумал то, как мне разрулить ситуацию с передачей Лери её кузины, не навлекая при этом ни на себя, ни на неё гнев Ордена, который я пока ещё попросту не в силах тупо переступить, оставляя за спиной горы трупов и выжженные пустоши, образно говоря. Ну а заодно и как разгром Сестринства обстряпать, по мере возможности насолив той гадской организации, под чьим прикрытием это конченное трио творило свою дичь.