По ту сторону леса. Часть 1 (СИ)

Глава 15

Языки огня погребального костра лизали пасмурное, нахмурившееся тяжелыми тучами небо. В Янтарном граде на высоком холме напротив княжеского терема хоронили погибших при взрыве.

Белояра стояла подле отца, ощущая себя до крайности странно. Она не помнила ни костра, возведенного для матери, ни другого — для второй жены отца. Воспоминания подернулись дымкой, скрылись за туманным маревом, оставив лишь смутные очертания.

Свою мачеху, княгиню Елень, Белояра не очень любила. Хорошо княжна помнила ее заносчивость и пренебрежение, которое ребенок чувствует лучше всего. Елень была тонкокостной, хрупкой, словно фарфоровая статуэтка. И очень красивой. Эту свою красоту молодая княгиня тщательно поддерживала и берегла, оттого и беременность её, такая желанная для князя, мечтавшего о наследнике, для Елень стала почти ударом. Из рассказов Аглаи Белояра знала, что второй жене отца долго не удавалось понести. Все списывали на ее внешнюю хрупкость, но теперь княжна вполне допускала, что все было не так: Елень не хотела детей.

В этот раз княжна ощущала жар, исходящий от огня, что почти обжигал нежную кожу лица, и боль потери в груди, потому что в случившемся чувствовала и свою вину.

Эрик Риндольф, один из старейшин Ловчих, был старшим братом Елень. Он едва не погиб, защищая людей от волшбы княгини Ириль. Ту загнали в угол воины князя и умерли в один миг, сметенные мощной волной силы, схожей с той, что была у Лордов.

Тела погибших на погребальном костре были укрыты тряпицами. Княжна слышала, что от людей мало что осталось, но сама сразу прийти к месту взрыва не смогла — её туда попросту не пустили. Уже позднее Белояра тайком пробралась в сад, и увиденное повергло её в ужас. Деревья были вырваны с корнем, частокол крепостной стены вокруг терема прогнулся, наклонился в сторону города, лишь чудом устояв. Белояра из разговоров знала, что воины, которые в тот момент стояли караулом на боевом ходе, упали с высоты трех метров прямо в ров, сметенные взрывной волной. Терем тоже зацепило, но в меньшей степени: пострадал флигель у западного крыла, где находились гостевые покои, выбило стекла на крытой галерее у самой крыши, где находились портреты Великокняжеского рода, да послетала только-только проложенная черепица. Щит, что создал своей силой Ловчего Эрик, смог защитить лишь людей и воинов, стоявших рядом. Он отбил атаку Ириль, и от соприкосновения их сил и произошел тот взрыв, оставивший после себя черную воронку и несколько десятков погибших.

В числе тех, ради кого возвели погребальные костры, были и Милава с Малишей. Последняя так и не очнулась. Белояре было жаль ее: погнавшись за властью у княжеского престола, она пошла на сделку с Ириль, оказавшейся пособницей Лорда. И умерла, едва связь с покровительницей прервалась.

Саму княгиню Ириль схватили, но как знала Белояра, допросить ту не удалось: едва поняв, что ее вот-вот поймают, женщина произнесла что-то, сорвав с шеи подвеску. В считанные минуты кожа Ириль покрылась голубоватой ледяной чешуей, а сама княгиня погрузилась в сон. Ее сковали цепями, закрыли в подвале старой тюрьмы, находившейся под городом, и выставили охрану, которая должна была сообщить о малейшем изменении в состоянии пособницы Лорда. Камеру закрывал Лесъяр, запечатав дверь с помощью рун. Таким образом никому из людей открыть ее не удастся, а одурманить Ловчих никому из Лордов не под силу.

Князя Агрона, мужа Ириль, нашли в его покоях — живого, но тяжело раненного отравленным кинжалом. Белояре удалось подобрать противоядие и на время отсрочить смерть, но гарантий она дать не могла: яд проник слишком далеко.

К Белояре, стоявшей рядом с князем, подошел Лесъяр. Встал справа от нее и некоторое время молчал. Княжна повернула голову, посмотрев на него. Отметила усталое изможденное лицо: под глазами залегли глубокие тени, щеки впали. За эти два дня он почти не спал, расследуя случившееся. Белояра тяжело вздохнула.

— Прости меня, — сказала она едва слышно, — во всем произошедшем есть и моя вина. Возможно… — Княжна запнулась, подняв глаза на внимательно слушавшего ее Лесъяра. — Возможно, если бы я не передала тебе ту злосчастную сеточку из серебряных нитей, которую ты накинул на Малишу, с твоим отцом не случилось бы беды.

Лесъяр перевел взгляд на погребальный огонь и долго молчал.

— Мой отец знал свою судьбу, — голос его охрип и был едва слышен в треске огня, — и совсем не боялся смерти. Я жалею лишь о том, что меня не было рядом с ним. Быть может, я бы сумел ему помочь, предотвратить, помешать Ириль. Но я пришел слишком поздно… — выдохнул Лесъяр и замолчал.

Князь, отчасти слышавший разговор молодых людей, повернулся к ним.

— Эрик был моим другом, — тихо сказал он, смотря Лесъяру в глаза. — Он и правда не боялся смерти, всегда знал, на что шел. Если бы не Эрик и его сила, которой он накрыл людей, оставив себе лишь малую часть, жертв было бы гораздо больше. Я надеюсь, что ему еще можно помочь.

Великий Князь повернулся к огню. На мгновение ему показалось, что он видит в том улыбающееся лицо друга, словно душа Эрика покинула тело еще там, в саду, когда произошел взрыв. Ростислав сжал руки в кулаки, вспомнив их последний разговор, посмотрел на другие погребальные костры, на месте которых через несколько дней возведут курганы. От города послышался звон большого колокола с Центрального храма — молитва по погибшим.

Князь покачал головой, повернулся к Белояре и Лесъяру и сказал:

— Пойдемте со мной, разговор есть.

В кабинет князя они вошли в полном молчании. Белояра, бросив быстрый взгляд на стол, заметила запечатанное сургучной печатью письмо, посмотрела на отца, гадая о том, почему он решил поговорить не только с Лесъяром, но и с ней. Может ли это быть та просьба градоначальника из Прилесья, где неизвестный пойманный Лорд просит встречи с самим Великим Князем? Что, если это ловушка?

— Лесъяр, скажи мне, — заговорил князь, опускаясь в кресло и жестом указывая Белояре и Ловчему на места напротив, — что ты знаешь о Лорде, который был пойман в Прилесье?

Княжна повернулась, посмотрев сначала на Ловчего, потом на отца. Она нахмурила лоб, пытаясь придумать причину, чтобы поехать с князем, ведь не просто так он вопрос задает.

— Толком ничего, — покачал головой Лесъяр. — Не больше того, что градоначальник сообщил вам, княже. Уверен, письма абсолютно идентичны.

— Оно есть у тебя с собой?

— Нет, княже. Насколько я знаю, его получил другой Старейшина. Мой отец только присутствовал.

— И он, стало быть, рассказал все тебе.

— Так и есть. Отец не стал скрывать и решил, что необходимо сообщить и вам.

— Значит, можно предположить, что Ловчие уже послали своих людей в Прилесье, — задумчиво сказал князь.

Он побарабанил пальцами по столу и перевел взгляд на Белояру, которая напряженно следила за их разговором.

— А ты, дочь моя, что скажешь? Может это быть тот же Лорд, что устроил здесь переполох? Помню, ты говорила, что в тереме видела лишь его тень.

Белояра задумалась, прикусив губу, затем медленно покачала головой.

— Нет, исключено. Лорду, что был здесь, не было нужды искать встречи с тобой в Прилесье. Если только…

— Если только это не ловушка, — закончил за нее князь и кивнул. — Все верно. Но в любом случае о конечной цели этой твари надо узнать. Лесъяр, — он перевел взгляд на Ловчего, — Эрик говорил, что в городе есть другой Ловчий, который временно находится в лазарете. Письмо от градоначальника я получил только что, до Острога оно дошло за два дня. Итого почти неделя. Мог тот Ловчий к этому времени прийти в себя? Ты ведь знаешь, кого туда отправили?

Лесъяр покачал головой.

— Наверняка не знаю, но так выложиться после одной схватки с волколаком мог только один человек. И если я прав, то этого времени ему могло не хватить. Кирану нельзя использовать силу Ловчего слишком часто.

Князь Ростислав хмыкнул и скривился, будто кислой ягоды съел.

— Измельчали нынче Ловчие. После боя с волколаком неделю в лечебнице бока отлеживают.

— Ловчим родиться надо, княже, — ухмыльнулся Лесъяр, — а Киран Рилос никогда им не был.

— Так как же он в ваших рядах оказался? — удивился князь.

— Это долгая история, — расплывчато ответил Лесъяр. — Не думаю, что сейчас есть на нее время.

— Твоя правда, — вздохнул устало Ростислав. — В таком случае…

— Постойте, — невежливо перебила отца Белояра, за что получила осуждающий взгляд. Княжна покраснела. — Прости, отец. Я хотела сказать, — быстро заговорила она, вскинув голову, — что у Кайи родная фамилия тоже Рилос. Она говорила, что ее брат пропал после гибели родителей. Этот Киран случайно не может им быть?

Князь вздохнул, покачав головой.

— Такое поведение недопустимо для княжны, Белояра. Тебе следовало молчать, пока до тебя не дойдет черед.

— Но отец…

— Молчать, Белояра, — строго повторил Ростислав.

Княжна вспыхнула, чувствуя себя до ужаса противно: при посторонних отчитали, как девчонку! И ведь сама виновата…

— Скажи, Лесъяр, — обратился князь к Ловчему, сделав вид, что не заметил, как отвернулась Белояра, — могут они быть близкими родственниками?

— Могут и есть, — кивнул Лесъяр. — Насколько мне известно, Киран даже пытался с нею связаться, но потом узнал, что она нас, Ловчих, до визга боится, и не стал. Даже письмо, которое написать успел, благополучно сжег.

— Ну и зря, — буркнула Белояра, сердито сверкнув глазами. — Кайя бы не думала, что она сирота и никому больше в этом мире не нужна.

— Когда она тебе все это сказать успела? — спросил князь, покачав головой.

— Было время, — уклончиво ответила Белояра.

— Понятно, — протянул Ростислав и кивнул в ответ на свои мысли. — Собирайся, Лесъяр. На рассвете отправляемся в это Прилесье, побеседуем с Лордом, коль он так хочет.

— Отец! — ахнула Белояра и вдруг спохватилась. — Постойте. А ведь из-за того, что княгиня Ириль смогла протащить сюда тень Лорда, терем больше не может быть безопасным местом для княжиц. Их необходимо срочно увезти отсюда.

— Здесь ты права, — сказал князь и опустился обратно в кресло, из которого уже успел встать. — В таком случае на тебе — сбор и подготовка княжиц к переезду к Беляне. И самой тебе следует их сопровождать.

— Но отец… — Белояра замолчала, нерешительно посмотрев на князя, — я бы хотела отправиться с вами.

— И речи быть не может, Белояра. Это слишком опасно.

— Но ведь я могу помочь! Один раз я уже смогла предупредить тебя об опасности, остановить. И тень Лорда я прогнала! И… и… это все напрямую меня касается! Он, этот Лорд, сделал все, чтобы очернить мое имя в глазах народа. Теперь везде только и говорят, что обереги, которые зачаровываю я, никому не могут помочь. Что я как ворожея абсолютно бесполезна! — По щекам княжны побежали слезы. — Но ведь это не так… Позволь мне помочь, прошу.

Князь долго молча смотрел на Белояру. В голове его роилось множество мыслей — одна хуже другой. Ростислав, потеряв жену, новорожденного сына, вторую жену и нерожденного ребенка, до ужаса боялся за своих дочерей. По этой причине самая младшая и так похожая на мать Беляна находилась как можно дальше от княжеского престола с его грызней и интригами, от Лордов и проклятого Черного леса. Белояру он держал рядом с собой, не спуская с нее взгляда и до поры занял ее этими оберегами, от которых и вправду становилось все меньше толка. Лорды учились. Слишком быстро, быстрее, чем когда-либо до этого. Это значило, что у них и правда появился какой-то лидер, который ведет их за собой. И вполне возможно, что в этот самый момент тот готовит ему ловушку там, в городке под названием Прилесье, который был когда-то столицей оборотней. И как можно в такой ситуации подвергать Белояру опасности?

Но с другой стороны… Что ждало ее здесь? Есть ли гарантии, что Лорд не придет снова, теперь уже в своем воплощении, а не бесплотной тенью? Или что на обоз с княжицами, где будет и Белояра, по пути не нападут? И что он, князь, будет делать, если окажется, что любимую дочь постигла та же участь, что и других ворожей, ушедших за Лордом в проклятый лес? Аглая ведь предупреждала об этом…

— Хорошо, — выдохнул Ростислав, сдаваясь, — ты отправишься с нами. Но при одном условии. Нет, даже двух!

Белояра радостно закивала.

— Во-первых, ты сейчас же займешься подготовкой к переезду княжиц. У тебя времени — до рассвета. Не успеешь — уедем без тебя. Во-вторых, если все-таки уложишься в срок, от меня ни на шаг не отходишь. Все поняла?

— Да, отец, — улыбнулась княжна, поднимаясь на ноги. — Тогда я пойду, готовить девочек в путь. До встречи на рассвете. Отец, Лесъяр, — кивнула она им на прощание и вышла из кабинета.

Повозка медленно въехала в ворота города Медвежий Лог. Территории, на которых он стоял, принадлежали оборотням, чья звериная сущность была медведем. Нынешний князь основал город и перевел своих людей через Черный лес. Рядом с медведями расположились земли волков, а ближе всего к Лесу находились лисы. Они приняли на себя первый удар, и глава их рода велел жителям окрестных деревень сниматься с места и уходить вглубь страны. Послушались далеко не все, по крайней мере сразу, но позже, осознав, чем именно грозит соседство с враз усилившимися Лордами, деревенские бросили нажитое за все эти годы и бежали.

Старик Агап некогда служил в дружине князя: бок о бок они отстаивали свои земли от людей, решивших вдруг, что оборотням не место рядом с ними. Он же однажды спас князю Беорну жизнь, закрыв собой от удара. Из-за этого ранения старому лису пришлось покинуть княжеский двор: едва не лишившись стоп, Агап хромал на обе ноги и был больше не способен защищать своего князя. Но, отпуская его со службы, князь Беорн поставил условие: он будет его глазами и ушами на границе с Лесом. Только вот опасался старый князь вовсе не Лордов, а людей. Именно их он считал главными врагами всех оборотней.

Лордов до недавних пор вообще не воспринимали всерьез: их силы никак не могли навредить потомкам Рудо. Но в какой-то момент все изменилось. В соседних с лесом поселениях стали пропадать дети. Не часто, не везде, и считалось, что они просто потерялись в чащобе или болотах, которые находились совсем рядом с Черным лесом. Иногда тела находили. Иногда находили живых, с безучастным ко всему взглядом, неулыбчивых, будто лишенных эмоций. Они часто смотрели туда, откуда их привели — на высокие столетние деревья да темную чащу. Вскоре таких детей стали называть потерявшимися. Агап больше всего боялся, что его внук, маленький Алис, станет таким.

Добравшись до города и распрощавшись с Бояром и Рихом, Агап оставил внучка у Марты, дальней родственницы, осевшей в свое время в Медвежьем Логе с мужем и детьми, и отправился к князю. Старик дошел до дверей кабинета и неожиданно столкнулся с проблемой: его отказывались пропускать внутрь. Дескать, занят князь, не до него.

— А ты, молодчик, скажи, что прибыл Агап с донесением, — ухмыльнулся старый вояка, — и поглядим.

Молодой воин неуверенно посмотрел на него, но аккуратно постучавшись, заглянул в кабинет и передал князю его слова. Беорн, услышав имя старого друга, потребовал немедленно пропустить Агапа. Старик вошел внутрь, оглядел внимательным взглядом из-под кустистых бровей собравшихся советников и хмыкнул. Почти все в сборе.

— Здрав будь, Агап, — приветливо сказал Беорн, тяжело поднимаясь из кресла.

Война с людьми оставила и на нем свой след. Лицо князя перечеркивал рваный шрам, оставленный серпом. И прихрамывал Беорн на левую ногу, которая была сломана в двух местах и срослась неправильно, оттого была короче, чем правая. Он подошел к старому другу, заключая в крепкие объятия.

— Какие-то новости с границы?

— Плохие вести я несу тебе, — покачал головой Агап, когда князь вернулся в свое кресло. — Но хотел бы, чтобы при разговоре присутствовал весь Совет.

— Здесь тебя немного опередил мой старший сын, — хмыкнул Беорн. — Бояр попросил меня срочно созвать Совет. Говорит, дело не терпит отлагательств.

— И он прав, — кивнул Агап.

Дверь в кабинет князя открылась. Внутрь вошли Бояр и последний советник. Княжич успел слегка привести себя в порядок с дороги: смыл грязь и черную кровь существ и переоделся. С еще влажных волос стекали мелкие капли воды и падали на зеленую, вышитую у самого ворота обережными знаками рубашку, оставляя мокрый след.

Князь Беорн покачал головой, поднимаясь на ноги. Он прошел к широкой стене, в которой едва заметно выделялась дверь, скрытая под деревянную панель, вставил ключ в замочную скважину и повернул несколько раз в одну и в другую сторону. Замок тихо щелкнул, панель отъехала в сторону, открывая проход в Зал Советов. В это помещение вход и выход существовал только один — через кабинет князя. И открыть дверь мог только сам Беорн: шифр замка больше никто не знал. Случись осада, здесь находились источник воды и запасы провизии на несколько недель — в таких же потайных комнатах. Стены Зала были отдельно выложены из камней, как и внутренняя дверь. Окна же вовсе отсутствовали.

Беорн прошел внутрь и занял свое место во главе стола, что был сделан в форме капли. На стенах и потолках зажглись зачарованные светильники. Советники также уселись в кресла, Бояр замер у стола напротив отца, игнорируя подставленный стул. Когда-то он сам отказался от места в Совете, здраво рассудив, что все эти заседания занимают слишком много времени. И Малый Совет, который время от времени собирал отец с отдельно взятыми советниками, приносит куда больше пользы.

— Итак, сын мой, по какой причине ты решил созвать Совет? — спросил Беорн, буравя взглядом Бояра.

— Марин и Маркос погибли от рук Лордов и существ, созданных ими, — не стал ходить вокруг Бояр.

Слаженный вздох прокатился по Залу, подхваченный эхом. Княжич не опускал глаза, смотря на отца. Он ждал от него какой-то реакции, но ее не последовало. Знал? Или не подает виду?

Бояр принялся рассказывать, как они вчетвером прибыли в оставленную лисами деревню. О схватке с неизвестными до того дня тварями, и о той, большой, что со смертельной раной ушла в лес. О лишенном души Марине, который после гибели так и остался в облике зверя. О погоне и Маркосе, которого утащили вглубь леса мороком, а после убили. И про черный алтарь, на котором в жертву принесли ребенка. Умолчал Бояр только о встреченном ими кочевнике из племени Бану да ведьме миргирис. Безэмоциональное лицо отца, сведенные челюсти с ходящими желваками и сжатые в кулаки руки ясно давали понять, что эту новость надо будет преподнести позже.

— Я считаю, — подвел итог Бояр, — что нам необходимо объединить свои силы с людьми в борьбе против Лордов и их порождений. И немедленно отправить к людскому князю своих посланников с предложением о союзе.

Он замолчал, обвел взглядом всех собравшихся. Агап, сидевший рядом с князем, согласно кивнул — одним им точно не справиться.

— Беорн, если позволишь сказать… — начал говорить Агап, но был прерван яростным криком князя.

— Никогда! Никогда потомки Рудо не встанут в одном строю с этими выродками, — прорычал Беорн, ударив кулаком по столу. — Пусть людской князь, названный сын этого их птичьего бога, сам со своей стороны разбирается с Лордами и всеми теми, кого они считают Иной кровью. Наш народ уже однажды доверился им, и в итоге мы были изгнаны со своих исконных земель. Да погибших в той войне до сих пор оплакивают в каждом доме! Мы, оборотни, достаточно сильны и справимся с Лордами и их зверюшками без помощи людских колдунов! — Князь замолчал, переводя дух. Советники согласно закивали: каждый оборотень стоил пятерых людей. — А тебе, сын мой, — продолжил говорить Беорн, смотря на княжича исподлобья, — пора бы уже, наконец, вырасти и перестать вспоминать матушкины сказки о доброте людского народа.

Бояр втянул носом воздух, чувствуя, как темнеет от ярости в глазах. Никто из них не видел того, чему они с Рихом стали свидетелями. Отец и вовсе погряз в своей ненависти к людям и не замечает надвигающейся опасности, от которой у княжича волосы дыбом вставали.

Он наклонился, опираясь кулаками о стол, немигающим взглядом посмотрел в глаза отцу и низким, вкрадчивым, гудящим от гнева голосом произнес:

— Когда Лорды с армией созданных тварей постучатся в ворота твоего тереме в Медвежьем Логе, твоя дружина будет разбита, а сам город падет. И тогда ты и вспомнишь о моих словах.

Сказав это, Бояр развернулся на пятках и молча вышел из Зала Советов. Если отец не хочет даже слышать о том, чтобы отправить посланников к людскому князю с предложением объединить силы, то значит он сделает это сам, лично. Как старший сын и наследник князя Беорна, правителя народа оборотней.