По ту сторону леса. Часть 1 (СИ)

Глава 8

В саду цвели розы. Их нежные лепестки источали сладковатый аромат, и теплый августовский ветер доносил его до самых окон княжны. Больше других Белояра любила желтые чайные розы. Яркие солнечные бутоны напоминали ей о матери, которая выходила эти нежные, непривычные к холоду южные цветы. Она ухаживала за ними по мере сил и возможностей, но с каждым днем времени на сад оставалось все меньше: вот и батюшка ее о помолвке заговорил, дескать, пора, Белояра, и пару тебе подыскать. Да только все непросто с этим у ворожей было.

Князь не понимал до конца их силы и ограничений, что та накладывала, и Белояра не знала, как ему объяснить то, что ей когда-то сказала Аглая. Просить же нянюшку донести до отца эту информацию княжна не решалась. Она не раз замечала, как смотрят они друг на друга: отец сурово и презрительно, нянюшка же будто подбиралась, готовая к удару. И обращались друг к другу только в случае крайней необходимости, предпочитая передавать послания через слуг.

Много слухов слышала на этот счет Белояра, да только ни один из них правдивым не был. Чернавки шептались, что парой были князь и старая ворожея, но жениться на няньке не по статусу, и та обиду затаила. Вот и ненавидят они друг друга. Белояра знала правду, и дело вовсе было не в чувствах, что когда-то могли связывать отца и Аглаю, она и вовсе сомневалась, что таковые смогли бы возникнуть, учитывая все обстоятельства.

По приказу князя Ростислава много лет назад, еще до рождения самой Белояры, начались гонения на другие рода ворожей. Род Великого Князя принадлежал могучему ворону, о чем свидетельствовала метка, по форме напоминающая эту птицу. Вороны были многочисленны, и равен им был разве что род ласточек. К нему и принадлежала Аглая. По приказу князя осадили город, где жили представители этого рода. Осада не продлилась долго: тонкокостные Ласточки были творцами, а не воинами. Город пал, а с ним и тысячи жителей, бившихся до конца.

Некоторым удалось спастись. Они ушли через подземный ход и долго скрывались в деревнях, страшась показывать свою метку, что теперь жгла огнем. Ласточки надеялись, что на этом их беды закончатся, но и этого не произошло. Одна за другой ворожеи уходили в пограничный Черный лес, чтобы больше уже не вернуться. То же произошло с дочерью Аглаи, ушедшей на Зов одного из Лордов. С собой она забрала и малолетнюю внучку Аглаи.

Старая ворожея не любила об этом вспоминать, и Белояра, уважая ее память, не задавала вопросов. Тем более, что через несколько лет некоторые ворожеи вернулись. Они вышли из леса друг за другом, неся за собой котомки со скудным скарбом и держа за руку детей. Ворожеи расселились по окрестным деревням, заняв покинутые когда-то дома, и никому не рассказывали о том, где были все это время, что видели и по какой причине ушли — был ли то Зов или что-то иное. Они хранили молчание, но Белояра знала, что женщины, боясь, что их постигнет участь Ласточек, бежали на ту сторону леса, за которой находились земли оборотней. Знала и о том, что многие остались там, решив не возвращаться. Дочь Аглаи так и не вернулась, и никто не мог сказать, была ли та у оборотней или ее забрал к себе Лорд.

С того дня, когда ворожеи вдруг вернулись в Великое Княжество, Аглая будто бы начала сдавать. Потемнела лицом, волосы, до того убранные в аккуратную прическу, все чаще пребывали в беспорядке, спина согнулась, а голос стал хриплым, скрипучим. Белояра, которой тогда минуло семнадцать весен, не на шутку забеспокоилась. Она создала оберег, что поддерживал бы силы старой ворожеи, заменившей ей мать, но и он вскоре перестал помогать.

Тихие шаги за спиной привлекли внимание княжны, вырвав из мыслей. Она напряглась, стоя у окна, выходящего в сад. Тонкие пальцы начертили на деревянной раме обережный знак. Фигуру княжны окутал защитный кокон.

— Что же ты, Белоярушка, — заохала подошедшая ближе Аглая, — неужто меня не заметила?

— Не заметила, нянюшка, — вздохнула княжна, стирая слабо мерцающий знак, — задумалась.

— Тяжелы твои думы, княжна. И мои не легче.

Старая ворожея устало опустилась на стоящий рядом сундук. Она подняла голову, посмотрев на свою воспитанницу, ставшую так похожей на ее дочь. Аглая лишь надеялась, что дочь Великого Князя не повторит судьбу той и не уйдет на Зов.

— Что-то случилось? — спросила княжна, отходя к столу.

Она бездумно взяла в ладонь мелкие бусинки из шкатулки и пересыпала их в другую руку. Подняла глаза, посмотрев на молчавшую нянюшку. Та сидела, откинув голову на сруб терема и прикрыв глаза. Грудь ее мерно поднималась и опускалась, и казалось, будто старая ворожея задремала.

— Плохи наши дела, Белоярушка, — прохрипела вдруг она, и княжна вздрогнула от неожиданности.

Бусины выпали из ладони, разноцветным дождем посыпались на пол. Княжна ахнула, бросилась было поднимать их, но была остановлена Аглаей.

— Пусть чернавки соберут, — сказала та, тяжело поднимаясь на ноги. Она подошла к Белояре, положила руку ей на предплечье и чуть сжала. — Я князю говорила много лет назад, но он не слушает никого, кроме себя, — в голосе Аглаи сквозила плохо скрываемая неприязнь, и Белояра удивленно приподняла брови. Как бы не любила она нянюшку, а об отце в таком тоне говорить не позволит. — Не серчай на меня, Белоярушка, — сказала Аглая, отходя от княжны. Старая ворожея подошла к окну и замерла, глядя на сад. — Беда над нами нависла, над княжеством…

— И Иная кровь тому причина? — перебила ее Белояра, опускаясь на стул. Она посмотрела на свои руки, покрутила на пальце тонкое серебряное колечко с вязью обережных рун — подарок матери. — Я слышала об этом не раз.

— И никто значения этому не придает. Думают, что я шутки шучу, как выжившая из ума ведьма, — Аглая хрипло рассмеялась, и смех ее был похож на карканье так нелюбимых Ласточкой ворон.

— От меня скрывают все, что могут, — тихо произнесла княжна. — Берегут, стерегут. Будто не ворожея я вовсе, а княжица без дара. — Она покачала головой, перевела взгляд на картину слева от окна, на которой была запечатлена ее мать. — А мне помочь хочется, сделать что-то. Не могу сидеть больше в золотой клетке…

Княжна замолчала, думая о том, что рассказал давеча отец — что обереги ее силу теряют, от Иной крови помогать перестают. Если бы она только смогла посмотреть, понять, в чем причина! Она бы смогла разобраться, найти решение и, возможно, исправить. Надо только выйти за пределы терема…

— Скажи мне, Аглая, — вспомнила вдруг Белояра то, о чем думала не так давно, — почему ты согласилась обучать дочь врага?

Она посмотрела на нянюшку, на то, как та кривит губы, не желая говорить. Глаза Белояры полыхнули гневом.

— Ты тоже пытаешься от меня что-то скрыть, да? Все то время, пока ты здесь, ты что-то скрываешь ото всех, включая моего отца! Ты думаешь, что это не заметно для других, но ты ошибаешься!

Княжна вскочила, заметалась по своим покоям, словно раненный зверь. Под подошвами сапожек жалко хрустели стеклянные бусины. Устав, Белояра замерла у стола, оперлась на него руками, подалась вперед, вперила немигающий взгляд в Аглаю. Та поежилась, вдруг ощутив силу княжны, которая окружила Белояру, словно грозовое облако.

— Расскажи мне, — раздельно, чеканя слова произнесла княжна. — Все, что знаешь, расскажи. Без утайки. Иначе дар твой не приму.

Старая ворожея ахнула, не веря, что Белояра способна на такое. Посмотрела пристально на нее, но не выдержав, взгляд отвела.

— Я многого не знаю, — выдавила нянюшка и дрожащей рукой провела по спутанным волосам.

— Не увиливай, Аглая. Я жду.

Та молчала. Так долго, что Белояра уже отчаялась услышать ответ. Когда же она заговорила, княжна невольно вздрогнула: в хриплом голосе старой ворожеи сквозила какая-то обреченность, понимание неотвратимости. И показалось Белояре, будто беда, о которой говорила Аглая, сейчас возвышается над ней, грозя раздавить.

— Дела давнишние то, княжна. Еще ласточки мои живы были. Весть пришла от Соколов, что избрала себе Иная кровь короля. Что силен он был, не чета прежним Лордам. Что начал собирать вокруг себя равных и скоро пойдет войной на людей. Никто не поверил сначала, и до сих пор не верят. А после встречи с Королем живых не осталось, все погибли. Смерть ужасная их постигла, до сих пор перед глазами тела их стоят. — Аглая замолчала, пряча лицо в ладонях. Плечи её мелко подрагивали от сдерживаемых рыданий.

Белояра не торопила нянюшку, боясь, что та передумает рассказывать. Чувствовала, что важно это. Она присела на краешек стола, перевела взгляд на свои ладони.

— Виновных искали, — заговорила вновь Аглая. — Из разбойников, из врагов родов княжеских. А когда погибшие вдруг вставать стали из могил своих, ведомые волей Иной крови, так и поняли, кто в гибели их повинен был.

Старая ворожея умолкла, отвернувшись к окну, и Белояра, не услышав главного для себя ответа, не выдержала:

— Это не объясняет ни твоих слов о бедах, ни причины, по которой ты дочь врага обучать взялась.

— А разве не поймешь ты, Белояра? — всплеснула руками нянюшка, посмотрев на княжну. — Король их жив. Ворожей заманивали к себе они по его указке. Туман на земли людские от Черного леса идет — тоже. Подбирается он все ближе к столице. Нам бы силы объединить с детьми Рудо, с оборотнями, а княже и слышать не хочет.

— Какое отношение оборотни к людям имеют? По разные стороны мы, почти что враги. И кровь Иная им не страшна.

— Так, да не так, Белояра. Говорили мне ворожеи, что с земель их вернулись, что не все так просто у них с Лордами. Что неспокойно стало на границе с Черным лесом. Тебя же обучать я согласилась, потому как сильна ты была даже в детстве. И как бы ни не любила я отца твоего, как ни ненавидела, а ему с Лордами бороться, как правителю земель этих. Его бы убедить, что не сможем иначе, без оборотней, а там…

Аглая зашлась в тяжелом кашле. Белояра вскочила, налила в глиняную кружку воды да нянюшке своей протянула. Та голову подняла, дрожащей рукой принимая ее. Княжна успела заметить кровь на губах Аглаи прежде, чем та поднесла кружку ко рту. Белояра ахнула, шевельнула рукой, щелкнула крупными бусинами на браслетах, призывая силу. Очертила ладонью круг над головой старой ворожеи, одну за другой нарисовала две руны. Третью не успела: вмешалась Аглая, взмахом руки порвав плетение.

— Не трать силу напрасно, — отчеканила она, тяжело поднимаясь на ноги. — Мне недолго осталось, Белояра. Всему, чему могла, тебя научила. Как могла — помогла. Пора и к семье уходить…

— Что ты говоришь такое… — прошептала Белояра, с ужасом смотря на ту, что заменила ей мать.

— Правду, Белояра. Ты же просила, — Аглая криво усмехнулась и обошла княжну. — Плохо мне. Пойду прилягу.

Когда дверь за ней закрылась, Белояра опустилась на сундук, спрятала лицо в ладонях, судорожно вздохнула, пытаясь сдержать рыдания. Неотвратимость беды, что давила на нее уже несколько недель, питаемая силой ворожеи, заставляла чувствовать себя зверем, загнанным в угол, и княжна совершенно не знала, что ей со всем этим делать.