По ту сторону леса. Часть 1 (СИ)

Глава 6

Марина похоронили возле невысокой разлапистой ели. Корни дерева будто разошлись в стороны, позволяя оборотням выкопать могилу. Они молча простились с сородичем, и каждый из них думал о своем. Мысли Риха были полны вопросов: как это случилось, по какой причине и как не позволить этому повториться? Голову Маркоса занимала одна единственная мысль: как доложить обо всем князю, ведь Марин был его близким другом? Бояр же думал о мести. Он хотел найти эту тварь, что похитила душу оборотня, и того Лорда, который ее создал. Найти и убить. И делать это он будет долго, мучительно, чтобы проклятая Иная кровь сполна могла прочувствовать всю боль, которую испытывал Марин перед смертью.

— Нам нужно возвращаться, — глухо произнес Маркос, отходя от могилы. — Больше ничего здесь делать. И князю доложить о случившемся надо.

— Рано, — обрубил Бояр. Он подобрался и хищным взглядом посмотрел на лес. — Мы за другим сюда приехали. По другой причине.

— Мы вернемся сюда позже, княжич. С отрядом.

— Нет, — покачал головой Бояр, — когда мы вернемся сюда снова, будет уже поздно. И так потеряли много времени.

— Но…

— Нет времени, Маркос. Послание из деревни пришло три дня назад. Два дня назад жители ушли, на их место пришли твари. Что-то есть в этом лесу, и оно может исчезнуть в любой момент. Мы должны пойти туда. Впрочем, — он ухмыльнулся, бросив косой взгляд на Маркоса, — вы с Рихом можете вернуться.

Бояра бесила эта ситуация — несогласие Маркоса с его решением. Они пришли сюда по приказу его отца, и как теперь могут уехать, не выполнив поручения? Не выяснив причины произошедшего? Что же тогда, получается, Марин зря погиб?

— И чтобы князь нам голову оторвал за то, что бросили тебя одного здесь? — вскинулся Рих. Он сердито сжал кулаки. — Ты извини, конечно, Бояр, но я согласен с Маркосом, и в таком составе нам делать в лесу нечего. Это может быть слишком опасно.

Бояр скрипнул зубами от злости. На лице заходили желваки.

— Мы теряем время, — процедил он. Княжич не хотел больше разговоров. Он развернулся к лесу и пошел вперед, чувствуя спиной их взгляды.

Лес встретил Бояра неестественной тишиной. Молчали птицы, не слышно было шелеста листвы. Время вокруг замерло, застыло, словно в янтаре. Сердце княжича тревожно забилось — появилось ощущение, что за ним наблюдают. Он подобрался, настороженно огляделся по сторонам. Где-то там, за широкими стволами высоких елей кто-то был.

Бояр услышал за своей спиной быстрые легкие шаги, обернулся рывком, но сзади никого не было. Из самой чащи раздался звонкий детский смех. Княжич дрогнул и сделал шаг назад. Подумалось, что идти в одиночку в этот лес и правда было плохой идеей. Бояр не считал себя трусом, но и излишней, граничащей с глупостью отвагой все же, как он думал, не страдал.

Княжич медленно пятился прочь из леса, напряженно всматриваясь в темную чащу. Ветви деревьев столь плотно переплелись между собой, что почти не пропускали дневной свет, и из-за этого ему всюду виделись тени. Чутье завопило, предупреждая об опасности. Что-то просвистело рядом, и Бояр дернулся влево. В дерево воткнулась стрела. Он прижался спиной к стволу и принялся напряженно вслушиваться в тишину, но слышал только свое дыхание.

Сначала Бояр увидел стрелу, лежащую в тетиве лука, потом — тонкие руки, которые до локтя были покрыты знаками. Синяя краска кое-где поистерлась, но в очертаниях букв угадывался смысл: похожие руны княжич уже видел у шаманов из западных степей.

Лучник заметил оборотня слишком поздно и лишь сдавленно вскрикнул, когда рука Бояра сомкнулась на его горле.

— Попался, — прошипел княжич, прижимая лучника к дереву, возле которого тот стоял.

Пальцы того впились в руку Бояра, пытаясь разжать ладонь, княжич же рассматривал свою добычу. Серебристые волосы, жесткие на вид, оказались заплетены у висков в косички, чтобы затем быть собранными в низкий хвост на затылке. Белесые глаза, настолько светлые, что почти не видно радужки, сейчас покрасневшей от лопнувших сосудов, Бояр последний раз видел, когда служил на границе несколько лет назад. Откуда в их краях кочевник с западных степей?

— Великий Рудо! Да ты же убьешь его, Бояр!

Крик Риха застал его врасплох. Он вздрогнул всем телом, сжав пальцы сильнее, и кочевник захрипел, задергался, лицо его посинело, глаза закатились.

— Твою мать! — прошипел появившийся рядом Маркос, оттаскивая княжича от беловолосого.

Тот упал на колени, надсадно кашляя и хрипя. Бояр дернулся, скидывая с себя руки Маркоса, и посмотрел на него сверху вниз.

— Это кочевник, — выплюнул он, — шаман. Может быть даже ловец душ.

Рих сдавленно охнул, моргнул, переключая зрение. Из глаз Видящего полилась тьма. Он вгляделся в потоки силы, окружающие кочевника, и с облегчением выдохнул.

— Это не он, — сказал, протирая слезящиеся глаза. Щеки Риха прочертили чернильные линии тьмы.

— Не он? — ядовито переспросил Бояр, качнувшись вперед. — А не он — что? Марина убил или Лордов обучил? Эй, ты, — он поддел носком сапога сидящего беловолосого, который все никак не мог отдышаться, — это ты Иную кровь науке своей обучил, да?

Кочевник сжал руками землю. Плечи напряглись. Выбившиеся из хвоста волосы упали на лицо, пряча его выражение от оборотней.

— Это не я, — проскрипел он, с трудом проталкивая слова через поврежденное горло.

— Не ты? — с видимым удивлением спросил Бояр. — А скажи нам тогда, как ты оказался здесь? И почему в меня стрелял?

Рих и Маркос вскинулись, совсем по-другому посмотрев на кочевника. Маркос заметил лежащий неподалеку лук. Он подошел к оружию, наклонился, чтобы взять, но был остановлен Бояром.

— Не трогай, — предупредил княжич, не спуская взгляда с беловолосого. — Лук кочевника может взять только хозяин и тот, кому он позволит это сделать. Ведь так?

— Так, — выплюнул кочевник, садясь на пятки. Он запрокинул голову, посмотрел на Бояра. Спутанные белые пряди налипли на влажный лоб. — И что ты сделаешь со мной теперь, сын князя?

Бояр молча разглядывал его, вдруг поняв, что они уже встречались.

Это произошло года четыре назад, когда Бояр только-только прибыл на границу с западными кочевниками. На заставе ему сказали, что это племя зовет себя Бану, и предупредили, что они очень опасны и ни в коем случае нельзя выходить с ними на контакт, а при любом столкновении стараться взять в плен живьем. Княжич несколько раз видел, как вели конвой с одним-двумя воинами Бану: беловолосые, белоглазые, они непостижимым образом не загорали под палящим солнцем степей, оставаясь неестественно бледными, в то время как сам Бояр загорел до черноты всего за пару недель. Они шли, гордо глядя перед собой, будто не в плен их ведут, а на аудиенцию к князю. И молчали. Даже друг с другом общались только взглядами, изредка подавая какие-то знаки связанными перед собой руками.

Первым делом Бояру бросились в глаза рисунки на их коже. Сделанные синей краской, они резко контрастировали со светлой кожей, выделяясь и приковывая взгляд. Долго на них смотреть было нельзя. Княжич слышал, будто люди сходили с ума, едва вглядевшись в эти знаки, а оборотни начинали ощущать разлад с сущностью зверя, что также было сродни безумию. Разведчики говорили, что знаки изображали краской перед каждым выходом за пределы лагеря. Оборотни пытались убрать с тел Бану рисунки. Поливали водой, терли жесткой мочалкой знак на руке одного из них, пока не покраснела кожа. Те смотрели на них с издевкой и молчали, не желали открывать свои тайны.

Этот воин попался Бояру случайно и по глупости. Возле самой заставы находилась роща, в которой росли деревья Арлу-Ши. Их плоды считались целебными, и сами оборотни не раз собирали небольшие грозди в сезон дождей — время, когда их созревало больше всего. Готовили из них снадобья и мази, запасали впрок. Если Арлу-Ши высушить, то в холодный сезон можно было добавить в травяной отвар, придающий силы, или в лепешки, что позволяли несколько часов не испытывать чувство голода. Рощу заприметили не только оборотни: время от времени к деревьям приходили Бану, что вынудило их выставить дозорных по ее периметру. Однако и это не остановило кочевников. Они пробирались небольшими группами по ночам, срывали несколько гроздей и неслышно уходили, а наутро, когда кто-то из оборотней приходил за плодами Арлу-Ши, обнаруживалось, что ветки некоторых деревьев пусты.

Сбор Арлу-Ши осложнялся и тем, что дерево не выживало в неволе. Много раз жители деревень у Западной заставы пытались вырастить его из косточек, но тщетно. Привередливое, оно гибло на корню, будто сама мысль о том, чтобы находиться вдали от родных земель угнетало росток. Не вышло и оградить рощу от Бану: едва по периметру ее появился забор, как деревья Арлу-Ши начали терять листья и засыхать. Тогда ограду немедленно убрали, ограничившись дозором.

Разведчики рассказывали, что беловолосые используют плоды не для лечения, из них они изготавливали свою необычную краску, которой рисовали знаки на телах. Однако полный рецепт так никому и не удалось узнать. Бояр слышал, как старики говорили, что для придания таких свойств краске Бану добавляют в растертую ягоду Арлу-Ши кровь оборотней, лишенных души, но все это было слишком похоже на сказку. Княжич не верил, что кочевники настолько кровожадный народ, и отчасти был прав.

В тот день Бояра отправили в дозор к роще. Он забрался на дерево, соседнее с Арлу-Ши, устроился на площадке, скрывшись в густой листве, и зорко осматривал степь, стараясь не упустить ни малейшего движения высокой травы. В голове его не укладывалось одно: как при такой необычной внешности и преобладании белого цвета Бану были совершенно незаметны в траве. По идее, их должно было быть видно издалека, но поди ж ты — пока нос к носу не столкнешься, ни за что не заметишь. Княжич предполагал, что все дело в знаках, но точно никто сказать не мог.

Обычно Бану появлялись, когда начинало темнеть, поэтому что сподвигло молодого воина прийти раньше, Бояр не знал. Он услышал тихий шелест, который шел от Арлу-Ши, и резко повернул голову, встретившись взглядом с кочевником. Белесые глаза того распахнулись от удивления, блеснули испугом. Он прижал к груди сорванную гроздь и принялся быстро спускаться. Княжич вскочил и сбросил вниз толстый канат, привязанный к ветке.

На земле они оказались одновременно. Бану бросился бежать, но скрыться в траве не успел. Бояр догнал его, повалил на землю. Они сцепились и несколько минут боролись: княжич пытался прижать Бану к влажной после дождя земле, а быстрый и ловкий, как уж, кочевник изворачивался и не давал взять себя в захват. Наконец Бояру это надоело.

Еще отцом — при княжеском тереме — ему было строго настрого запрещено выдавать свое происхождение, и о том, что он — княжеский сын, знали единицы. И в тот момент Бояру бы тоже не следовало силу свою показывать, но ему больно хотелось поймать неуловимого Бану и привести на заставу. Он призвал сущность зверя и, услышав рев медведя, навалился всем весом на беловолосого. В отражении его расширившихся глаз княжич увидел свое лицо: светло-карие глаза горели желтоватым отблеском звериной сущности, черты и без того угловатого лица утяжелились, а коротко остриженные волосы будто бы стали длиннее.

Зверь посмотрел на Бану глазами Бояра, и тот сдавленно вскрикнул. Поднял руки перед собой, показывая, что сдается, и тяжело сглотнул. Бояр поднялся и достал из-за пояса веревку. Ловкими движениями он связал кочевнику руки, мысленно отметив, что Бану глаз не спускает с его удлинившихся когтей: отпустить звериную сущность до того, как надежно свяжет пленника, Бояр не рискнул, хоть и стоило ему это сил.

Когда руки кочевника оказались связаны, а на шее замкнулся тонкий ошейник с вязью рун, Бояр с облегчением отпустил медведя, чувствуя, как усталость начинает давить на плечи. Он посмотрел на Бану, тоскливый взгляд которого был прикован к лежащей рядом и слегка помятой грозди ягод Арлу-Ши.

— Отпусти меня, — хрипло с сильным акцентом произнес тот, не поворачивая головы.

Бояр поднял удивленно брови, не ожидая, что кочевник вдруг заговорит. Он нахмурился, присел напротив него на корточки. Что заставило его прервать извечное молчание Бану?

— Мне нужно обратно, — сказал кочевник, посмотрев на Бояра. — Нужны эти ягоды. Сестре.

Княжич молчал. Он раздумывал, насколько правдивы слова Бану. Как Бояр уже успел понять, просто так кочевники при чужаках, которыми считали оборотней, и рта не откроют, но может ли это быть уловкой, чтобы отвлечь внимание? До открытой войны их народы никогда не доходили, предпочитая обходиться мелкими стычками на границе, только вот мало ли что могло измениться в рядах самих Бану? Где гарантия того, что он сейчас не отпустит разведчика, который приведет за собой войско?

— Ее укусила багран-змея, — в отчаянии добавил Бану, видя сомнения оборотня. — Ягода поможет.

Бояр вспомнил змею — грозу западных степей. Багран-змея была небольшой змейкой, длиной не больше локтя, и имела мелкие багровые чешуйки, за которые ее и прозвали так. Голову с острой мордой венчал шипастый гребень. Несмотря на размер, змея была очень ядовита. Обычный человек умирал в течение двух часов в ужасных муках, оборотень — в течение шести-восьми, сходя с ума от боли и воя звериной сущности внутри. Считалось, что противоядия от укуса багран-змеи не существует. Выходит, что это было не так.

— Я тебя отпущу, — задумчиво произнес Бояр, и Бану вскинул голову, — но мы заключим с тобой сделку. Свобода и ягоды для твоей сестры в обмен на знание. Идет?

Бану прищурился, будто искал какой-то подвох. Бояр пожал плечами.

— Либо я просто отведу тебя на заставу, а с воеводой сам договаривайся. Так понимаю, говорить ты вполне сносно можешь, как-нибудь справишься. — Тут княжич не сдержался и ухмыльнулся. — Только вот не ручаюсь, что он не затребует что-то другое.

Кочевник нахмурился, опустил голову, прикусив губу. Когда он вновь посмотрел на Бояра, собираясь сказать что-то, тот вдруг прижал палец к губам, призывая Бану к молчанию, и прислушался. К укрытию княжича медленно приближался отряд. Они о чем-то переговаривались вполголоса, и именно это привлекло его внимание. Он подхватил под руки пленника и затащил в кусты. Туда же положил сорванную беловолосым гроздь Арлу-Ши. Бросив последний взгляд на беловолосого, Бояр одними губами прошептал:

— Ни звука! — и забрался на дерево, где быстро смотал канат, после чего сел на доски и уставился в степь.

Уже слыша, как по веткам, пыхтя, поднимаются двое, он вдруг хлопнул себя по лбу: забыл стереть следы драки на земле! Можно же было хотя бы травы накидать да следы ног Бану скрыть. Но что уж теперь.

— Привет дозорным! — воскликнул один из двойки — оборотни, что были поставлены парой для обхода по границе рощи.

Голос его прозвучал до того громко для привыкшего к тишине Бояра, что он невольно вздрогнул. Второй из двойки заметил это и дал напарнику звучную затрещину.

— Тише ты! — зашипел он на него. Первый обиженно посмотрел на второго, потирая затылок.

— Мы с обходом. Велено узнать, все ли в порядке. Нарушители были?

Бояр усмехнулся, вспомнив о пленнике внизу, в ближайших кустах. Он искренне надеялся, что эти двое не заметили ни следов у деревьев, ни кочевника в тени листвы.

— Все тихо. Нарушителей нет, — отчитался Бояр, мысленно решив, что даже если Бану откажется от сотрудничества, он всегда сможет отвести его на заставу сам, вечером, когда прибудет его смена. И воеводе скажет, что кочевника поймал уже после обхода. А пока нужно показать тому, что настроен на сотрудничество.

— Хорошо у тебя здесь, Бояр, — тем временем вздыхал первый из двойки, — тихо так, спокойно. Умиротворенно как-то. Лежишь себе, в степь глядишь…

— Дурак ты, Рут, — хмыкнул второй. — Это граница. Кочевники не дремлют, в любую минуту нагрянуть могут.

— Так хоть раз нагрянули бы. Нет, все в степях отсиживаются, а сюда плоды Арлу-Ши воровать ходят. Разве это дело?

Второй из двойки покачал головой и тяжело вздохнул. Он бросил извиняющийся взгляд на откровенно веселящегося Бояра и потащил первого вниз.

— Пошли, нужно успеть до заката все посты обойти. Бывай, Бояр. Спокойной охоты, — попрощался он.

Княжич дождался, пока их голоса стихнут, и быстро спустился вниз.

Бану сидел, прислонившись спиной к Арлу-Ши и прикрыв глаза. Когда Бояр раздвинул ветви кустарника, то увидел, как тот тоненькой зазубренной палочкой пытается перерезать веревки, спутывающие руки.

— И как успехи? — ехидно спросил он, встретившись с ним взглядом.

Кочевник поджал тонкие губы и прекратил свои попытки.

— Что решил? — спросил его Бояр. — Со мной договоришься или на заставу пойдем?

— Ты сказал другим, что никого не было. Почему?

Княжич хмыкнул. Он наклонился к кочевнику, хватая его за локоть и поднимая на ноги. Зазубренную палочку Бояр у него забрал, поднес к глазам, чтобы рассмотреть. Она оказалась похожа на тонкую кость с тонкими же и острыми зубцами, на обеих концах которой был нарисован синий знак, а ровно посередине шла тонкая линия.

— Кость пустынного тигра, — неожиданно сказал Бану.

Бояр удивленно поднял на него глаза, мысленно отметив, что вещица очень нравится кочевнику. Пустынный тигр был крупным хищником с мощными лапами и длинными, выступающими из пасти клыками. В их краях они появлялись редко, в основном это был молодняк, который искал свободную территорию, чтобы создать свой прайд. Но вот южнее, где степь переходила в пустыню Амиран, тигры встречались достаточно часто. Бояр слышал, что змеиные жрицы Шиссахэс ездят на них верхом и что пустынные тигры держатся ближе к их поселениям. Встретиться с кем-то из них было опасно даже для оборотня.

— Что ты хочешь узнать, Арис-Ка? В обмен на мою свободу, — спросил Бану, вырвав Бояра из мыслей.

Княжич удивленно моргнул и посмотрел на кочевника. Арисами Бану называли чужаков, а приставка «Ка» на их языке означала не иначе как «правитель», а это значит, что кочевник понял, кем является Бояр. И это было очень-очень плохо. Бану криво улыбнулся, будто понял, о чем он думает, и напряженно посмотрел на заходящее солнце. Бояр проследил за его взглядом и нахмурился.

— Сколько времени прошло? — спросил он кочевника, без слов поняв причину его беспокойства.

— Часа три уже, — выдохнул Бану. Он тяжело сглотнул, в глазах блеснул страх.

Бояр покачал головой и тихо заметил:

— Люди не выдерживают больше двух часов.

— Бану не люди! — с неожиданной злостью ответил кочевник, топнув ногой. — Мы крепче! — и потом тише добавил: — Но сестре все равно нужна помощь как можно быстрее.

Бояр кивнул, достал из ножен на поясе кинжал и внимательно посмотрел на Бану, чей взгляд, напротив, задержался на обережных рунах на лезвии кинжала.

— Я отпускаю тебя, а взамен ты рассказываешь мне про противоядие от укуса багран-змеи, — сказал Бояр.

Он разрезал веревку на запястьях Бану, но ошейник пока снимать не стал, ожидая ответа.

— Идет, — выдохнул кочевник, растирая затекшие руки. — Что вы с косточками ягод делаете?

— Выкидываем, — пожал плечами оборотень. — Они же ядовитые.

Кочевник скривился и коснулся тонкими пальцами ошейника.

— Непригодны к пище, но как лекарство — можно. Растолочь косточки, молоком залить. На огне подогреть и порошок из сухих ягод всыпать. Размешать, напоить, повязку из косточек на дне на место укуса положить. Все. Отпускай! — последнее слово Бану почти прокричал.

Бояр и сам чувствовал, как время, отпущенное сестре этого кочевника, стремительно уходит. Он коснулся трех рун в нужном порядке на ошейнике, и кольцо с тихим звоном разомкнулось. Бану нетерпеливо дернул его, сорвав с шеи, и впихнул в руки Бояра, чтобы затем подхватить с земли гроздь ягод Арлу-Ши и броситься бежать. Когда трава сомкнулась за спиной кочевника, княжич удивленно посмотрел на забытую им зубчатую палочку, которую так и держал в руках. Как вернуть вещицу, княжич не представлял. Больше он того Бану не встречал. До этого дня.