По ту сторону леса. Часть 1 (СИ)

Глава 19

Белый потолок казался смутно знакомым. В сущности, они мало отличаются — лечебницы везде одинаковы. Кому, как не Кирану об этом знать? С того самого момента, как стал Ловчим, он их столько повидал, что и не счесть. Радости, правда, от этого Ловчий определенно не испытывал. В самом-то деле: что приятного?

Очнувшись в очередной раз в до боли знакомом — и в прямом, и в переносном смысле — месте, Киран сдавленно застонал, прикрывая глаза. Почему все происходит именно так? Из него не вышло нормального сына, преемника отца. И Ловчий такой себе. Киран ненавидел себя за слабость. За невозможность быть полноценно кем-то. Он понимал, что в сущности в этом нет его вины, но осознавать это тем не менее было неприятно.

Когда еще были живы родители, а Кайя только-только появилась на свет, Киран связался не с той компанией и едва не опозорил свой род. Отец тогда осерчал на сына, едва наследства не лишил, и отослал Кирана на службу на западной границе Великого Княжества.

На заставе Ла-Брант он прослужил почти пять лет. Первые годы были очень сложными для сына пусть и мелкого, но все же князя: привыкший к комфорту и удобствам, Киран то и дело попадал в немилость к начальнику заставы. Но после нескольких довольно унизительных для гордости молодого княжича наказаний, Киран, казалось бы, смирился с решением отца и взялся за ум. На самом же деле он решил усыпить бдительность начальника заставы, сделав вид, что успокоился, и тайно готовил побег.

Ему бы мозгами пораскинуть, подумать хорошенько, информацию сопоставить. Но где там. Горячая молодая кровь гнала Кирана вперед, не оставляя времени на размышления. Он даже не задумывался о том, что все опасности, о которых предупреждал их начальник заставы, имеют под собой основание.

Среди новобранцев ходили слухи, что западная застава, граничащая с Черным лесом, уже никому не нужна. Что они, аристократы, тратят деньги свои и время на содержание ненужных крепостей вместо того, чтобы заниматься действительно важными вещами — развивать государство, образование, медицину. Бывалые воины, слышавшие их болтовню, лишь презрительно кривились и за ворота новобранцев не пускали.

За два года службы на заставе Ла-Брант можно было по пальцам одной руки пересчитать, сколько раз Киран вышел в составе дозора, и ни разу им на пути не попалось ничего, что могло бы вызвать подозрение. Только предельно серьезные лица воинов невольно сбивали с молодого княжича напускную ленцу и никому не нужную браваду. В том, что опасность действительно существует, Киран убедился лично, лишь когда решился бежать.

Поначалу все шло хорошо. Он даже диву давался, как легко получилось это провернуть. Киран смог незаметно от товарищей припрятать под койкой сверток с одеялом и сменной одеждой, а накануне побега пробрался на кухню. Там он взял оставшуюся после ужина половинку хлеба, кусок сыра и палку сырокопченой колбасы. Последняя едва не выдала его, когда приятель Кирана почувствовал аромат пряностей и потребовал поделиться с ним едой. Киран пытался отшутиться, говорил, что тому показалось, но Морон ничего не хотел слушать. Скрепя сердце, Киран достал из сумки под кроватью колбасу и хлеб. Морон, довольно потирая руки, вытащил из-за шкафа припрятанную фляжку и протянул ее Кирану.

— Матушкина наливка, — широко улыбнулся молодой человек возрастом всего на год младше Кирана.

Киран смотрел на него и видел в глазах приятеля вопрос, но не хотел на него отвечать и поэтому молчал. Наконец, Морон не выдержал.

— А ты собрался куда? С собой не возьмешь?

Киран насупился, подумав, что один человек привлечет меньше внимания, чем два. Конечно, в глубине души он понимал, что побег — дело непростое, и ему все же не помешает какая-никакая компания, но тревожное чувство, поселившееся в нем несколько часов назад, не давало покоя. Кирану все казалось, что за ним непрестанно кто-то наблюдает, и если бы не Морон, обративший вдруг внимание на злосчастную колбасу, кто знает, может, он и вовсе отказался бы от затеи с побегом. По крайней мере на время.

— Я хочу уйти отсюда, — медленно проговорил Киран и задумчиво побарабанил пальцами по столу, за которым они с Мороном сидели. — Не вижу смысла оставаться здесь дальше. Какой в этом толк? Отец говорил, что это всего на пару лет, но вот прошло два года, три месяца как третий год идет с моего появления тут, а от семьи ни слова о том, что мне позволяется вернуться. Уж не в ссылку ли меня отправили подальше с глаз своих? Хочу домой вернуться, проверить. С отцом поговорить. Сколько можно это терпеть уже?

Киран замолчал, смотря перед собой. Мысленно он находился далеко, перебирая в памяти мгновения: недовольный взгляд отца, узнавшего о его выходке с дочерью друга; расстроенное лицо матушки и то, как укоризненно она качает головой; и маленькая сестренка, которая сейчас, должно быть, уже совсем выросла. Киран перевел взгляд на Морона и продолжил говорить:

— Здесь же ничего не происходит. Я совершенно не понимаю, что мы все делаем здесь. Зачем застава, зачем гарнизон, зачем новобранцев набирают. К чему-то готовятся? Так ведь нет ничего с этой стороны. Степняки на наши земли не заходят, змеиные жрицы далеко. Кругом лишь поля да лес этот. Твари? Так нет их давно, лет двадцать уже. Было бы неспокойно — уже б в курсе все были, включая ближайших князей. А ты слышал хоть раз, чтоб кто-то из братьев Лирушей что-то о тварях Иной крови говорил? — Морон покачал головой в ответ, и Киран согласно кивнул. — Вот и я о том же. Тоже не слышал. Зато что начальник гарнизона, что воины его глаз не спускают с горизонта, с леса. Высматривают там что-то, дозорных отправляют. А я отчеты видел. Там и слов-то всего ничего: «все тихо», «все спокойно». Ежели спокойно, тогда зачем все это?

— Ты прав, — кивнул Морон, когда Киран замолчал, и сжал кулаки, посмотрев на него. — Возьми меня с собой, Кир. Меня дома невеста ждет. Скучаю по ней — сил нет. А по договору с отцом мне еще полтора года здесь торчать. Любушка моя со мной просилась, да ей не позволили. Не могу я больше вдали от нее…

Киран молчал, смотря на Морона. В голове он прокручивал план побега.

Сначала нужно выйти из казармы, которая охранялась караулом. С главного входа не пройти, с черного тоже, но Киран нашел на первом этаже нежилое помещение, которое использовалось как склад. Там он пару дней назад открутил ножом крючок, который плотно удерживал створки окон, а еще — смазал маслом их старые петли. Теперь можно без проблем открыть окна и выбраться наружу. Но и там могла поджидать засада: караул на заставе соблюдался четко, и иногда периметр обходил сам начальник заставы. Киран искренне не понимал этого фанатизма, особенно в ночное время. Видимо, старому вояке было нечем больше заняться. Но расписание Киран запомнил, и смена караульных не станет для его плана особой проблемой.

Выбравшись из казармы, нужно пробраться к неприметной калитке возле сада. Она зачарована защитными рунами, и в нее нельзя войти снаружи. Только выйти. При этом срабатывает сигналка, поставленная лично начальником заставы. Киран был свидетелем одного неудачного побега, когда новобранец, которого только-только привезли родственники, нашел эту дверцу, попытался выйти через нее и угодил в расставленную ловушку. Зависнув в воздухе, словно муха в паутине, незадачливый беглец смешно выпучил глаза и тоненько закричал. В унисон с ним раздался неприятный режущий слух писк от неприметного с виду оберега, покачивавшегося на вбитом в каменную кладку гвозде. Вокруг новобранца столпились люди. Бывалые воины хохотали и шутили над ним, другие новобранцы стояли за их спинами и тоже посмеивались. На шум прибежал начальник заставы. Он вытащил из силовой ловушки пунцового от злости и стыда парнишку и увел за собой. О чем они говорили несколько часов подряд, Киран не знал, но после этого тот стал на себя не похож: с тяжелым взглядом, как у старожилов заставы, он вглядывался в темные деревья Черного леса и отказывался отвечать на вопросы.

Киран предположил, что начальник заставы применил к новобранцу какое-то внушение. Однако он сам не раз подвергался воспитательным беседам, но ничего такого не чувствовал. Возможно, сыграла роль капля княжеской крови и вороний знак на плече, который у того парня был значительно бледнее. Но ловушку у единственного неохраняемого выхода из крепости он запомнил.

О собственной силе Киран никому не говорил. Знак принадлежности к роду Великого Князя и вовсе поначалу пытался скрывать, но после от этого пришлось отказаться: попробуй спрятать приметную метку на плече, когда на дворе лето и зной, а начальник заставы заставляет бежать пять кругов вокруг крепости. Не барышня же он, в конце концов.

Мастью Киран пошел в отца: и внешне, и по силе отчасти был похож все на того же ворона. Высокий, темноволосый и темноглазый, с острыми чертами лица. Матушка часто говорила Кирану, что он — вылитый отец в молодости. Только вот воина из него вышло, и в их роду, который славился боевыми заслугами, Киран стал первым, кого при рождении бог войны не коснулся. Направленность силы он получил от матери, бывшей из рода певчих птиц: запястье женщины украшала небольшая пташка, чем-то отдаленно напоминающая соловья. Можно было бы подумать, что Киран получил неплохой слух и голос, как у матушки, однако и тут не повезло. На оба уха ему явно наступил медведь, да еще потоптался изрядно, а пение напоминало карканье ворона. Киран искренне считал, что его голосом можно пытать.

Отец Кирана быстро понял, что из мальчишки не выйдет преемника его дара и подыскал ему наставника из гильдии мастеров. За короткий срок в их доме побывало множество людей с разными специализациями, даже редкие в их землях лекари с необычным рисунком вен в виде разветвленного дерева, и только один остался обучать Кирана. Старый артефактор был очень требовательным. Кирану приходилось по нескольку раз переделывать одно и то же изделие, пока оно, наконец, не удостаивалось скупой похвалы от старца. Да, хвалил он не ученика, а его работу, и считал, что это правильно. Киран поначалу обижался на него, злился, а потом привык и часами мог просиживать над заготовками и чертежами.

Когда от отца Киран услышал, что дочь Великого Князя Белояра тоже является артефактором и создает защитные обереги, стал мечтать о том, чтобы однажды попасть к ней на аудиенцию. И хотя ему больше удавались атакующие плетения, в защите он тоже кое-что понимал. Глядя на попавшего в ловушку у калитки новобранца, Киран понял, что оберег там стоит определенно на защиту. Когда тонкая паутинка оплела того, он жадно следил за действием рун, слабо мерцающих в наступающих сумерках, и заметил одну интересную деталь: сигнальная нить, издающая столь неприятный звук, была добавлена позднее и имела некрасивые грубые края, за которые можно зацепиться. Киран понял, что у него получится обезвредить ловушку и выйти за пределы крепости без лишнего шума.

Снаружи его ждала долгая дорога в кромешной темноте. Время побега Киран выбрал удачно: в новолуние меньше шансов, что его заметят со стен крепости. Двигаться он планировал в тени деревьев — у опушки Черного леса, и к утру добраться до ближайшей деревушки.

Посвящать в свои планы Киран никого не хотел, искренне считая, что избалованные княжеские сынки, которые только говорили о побеге, все ему испортят. Он же уже изучил всю крепость вдоль и поперек и неожиданно для себя пришел к выводу, что они все здесь скорее узники под охраной, чем воины-защитники. Эта мысль лишь добавила Кирану уверенности в решении покинуть заставу и вернуться домой и в итоге заставила действовать. И если бы не так не к месту появившийся Морон, он бы, возможно, уже подходил к заветной калитке.

— Так что, Кир? Возьмешь меня с собой? — нетерпеливо спросил приятель, заглядывая ему в глаза.

Киран посмотрел на него, взвешивая все за и против, и, наконец, уверенно кивнул.

— Идем. Только прямо сейчас, времени ждать у меня нет. Скоро будет смена караула, для нас это единственный шанс выйти из казармы незамеченными.

Морон быстро кивнул, вскочил со стула и кинулся к сундуку, в котором хранил свои вещи.

— Только не говори, что собираться вздумал, — сказал Киран, медленно поднимаясь из-за стола. Он уже чувствовал раздражение и досаду за свою слабину. С другой стороны, откажи он Морону, была ли гарантия, что тот, обиженный, не донесет начальнику заставы сразу же, стоило Кирану выйти из комнаты?

— Я подарок для любушки своей возьму, и все, — тем временем ответил Морон, не глядя вышвыривая все из своего сундука.

Киран закатил глаза, нагнулся, чтобы достать из-под кровати сумку с вещами, и сдавленно охнул, заметив блеснувшие алым глаза.

— Проклятые боги! — зашипел он, отшатываясь назад.

Мимо с негодующим писком пробежала крыса.

— Плохой знак, — покачал головой Морон, увидевший это. Киран лишь вздохнул в ответ.

К калитке они подобрались без особых проблем. Киран, поначалу считавший, что берет с собой обузу, был приятно удивлен: Морон умел ходить тихо и обладал хорошим слухом. Именно благодаря ему им удалось избежать столкновения со стражником, вышедшим на улицу справить нужду.

— Как мы за стены выйдем? — прошептал Морон, озираясь по сторонам. — Здесь ведь сигналка стоит.

— Не проблема, — качнул головой Киран, — я знаю, как ее убрать.

— Правда? — вытаращился на него Морон.

В слабом свете от жаровни на стене Киран видел его лицо, которое выражало недоверие. Отчего-то это покоробило. Неужто приятель подумал, что он решился на побег спонтанно, без подготовки?

Нахмурившись, Киран склонился над замеченным ранее оберегом. Голубоватые нити силы оплетали темный металл серебра, а поверх них, переплетаясь столь плотно, что казались единым целым, шли светло-сиреневые. Как он успел понять, это был цвет силы начальника заставы. Киран протянул руки над плетением, развел в стороны большие и указательные пальцы, складывая их неровным ромбом, и легонько подул на нити, вкладывая свою собственную силу. Она вышла из его тела серебристым облачком с зелеными искрами — их видел только сам Киран — и мягко опустилась вниз, накрыв пеленой сиренево-голубые нити. Киран удовлетворенно кивнул: на несколько минут хватит.

— Можно идти, — сказал он, поворачиваясь к приятелю и украдкой вытирая выступивший на висках пот.

Морон недоверчиво покачал головой, и тогда Киран сам рывком открыл калитку и вышел наружу. Морон успел проскочить следом за ним до того, как дверца закрылась.

Едва оказавшись за пределами крепости, Киран смог наконец вздохнуть полной грудью. Ему казалось, что за стенами он не ощущал себя в полной мере собой, но здесь же, на свободе, для него теперь открыты все пути. Его радости, впрочем, совсем не разделял Морон. Приятель, напротив, отчего-то сжался, испуганно озираясь по сторонам.

— Ты чего? — удивился Киран, посмотрев на него.

— Давай вернемся, — выдохнул Морон, отступая к стене, — здесь что-то не так.

— Да брось, мы только смогли наконец сбежать. Ты же сам того хотел.

Киран нахмурился, не понимая, что случилось.

— Ты слышишь?

— Что? Вокруг ничего нет.

— О том и речь, Кир. Мы рядом с лесом, но ни звука не слышно. Это ненормально, — голос Морона подрагивал от страха, и Киран невольно сделал шаг назад.

Одновременно с этим раздался оглушающий вой сигнальной трубы. Молодые люди слышали его лишь однажды, и старшие сказали, что это была учебная тревога. Но то, что происходило сейчас, было далеко от учебы.

Из леса хлынули белесые твари, которых Киран никогда в своей жизни не видел. Они бросились на крепость, не замечая пока людей, притаившихся у самой калитки. Оба — и Киран, и Морон — боялись издать хоть звук, молясь богам, чтобы так и оставалось, но одна тварь вдруг притормозила, повернула лобастую башку и втянула носом воздух. Издав неприятный скрежещущий звук, она кинулась на них. Морон заорал, заколотил руками по калитке, прося впустить их внутрь, а Киран сжал в руках прихваченный из крепости меч. За эти два года он научился весьма сносно с ним обращаться — лучше, чем под руководством наставника в родовом имении — и успел нанести несколько рун на лезвие, несмотря на запрет.

Когда тварь подскочила, пытаясь прыгнуть на спину бьющемуся в калитку Морону, Киран ударил мечом. Сверкнувший искрами клинок распорол кожу твари, из раны хлынула черная кровь. Тварь оглушительно завизжала, и на помощь ей кинулись другие.

— Там внизу люди! Открыть ворота! — услышал Киран со стен.

Морон стоял за его спиной, вжимаясь в дверь, но помочь ничем не мог: уходя, он взял только мешочек с подарком для любимой, который теперь крепко стискивал в руках.

Киран не заметил, когда это случилось. Белесые тела тварей слились в один бесконечный поток, он отбивал удары лап, увенчанных острыми когтями, уворачивался от тупых морд, пытавшихся укусить, и, видимо, в какой-то момент отошел от Морона. Услышав короткий, полный ужаса и боли крик, Киран дернулся назад, едва не угодив в пасть одной твари, и увидел, как тело приятеля медленно оседает по стене. На месте лица Морона осталось кровавое месиво, в распоротом животе влажно поблескивали кишки. Перед глазами Кирана все помутнело. Его повело в сторону, он едва не упал на горящую от попавшей стрелы тварь. Кто-то подхватил Кирана и закинул его руку себе на плечо, помогая устоять на ногах.

Путь до крепости он помнил смутно, будто сквозь туман, как и последующие несколько недель. Перед глазами застыло мертвое тело Морона — тот приходил к нему во снах. Киран не мог спать и на исходе второй недели напоминал лишь тень себя.

— Нет, приятель, так дело не пойдет, — сказал однажды начальник заставы, поймав Кирана на выходе из кухни, где тот ел — через силу и всегда вдали от других.

Киран остановился, непонимающе посмотрев на него. Он не хотел разговаривать, не хотел никого видеть. Для этого было достаточно уйти в узкий переулок между казармой и стеной, где его никто не сможет найти, но начальник заставы преградил путь, выставив вперед руку для верности.

— Сначала поговорим, — сказал он, и Киран закатил глаза.

Они прошли в кабинет начальника заставы, располагавшийся на втором этаже офицерского гарнизона. Киран смотрел себе под ноги и машинально опустился в кресло, куда садился каждый раз, когда оказывался здесь.

— Я не буду спрашивать, что произошло в ту ночь, — начал говорить начальник заставы, и Киран внутренне сжался: перед глазами снова промелькнуло истерзанное тело приятеля, — но вот коришь ты себя в случившемся совершенно напрасно.

Киран вскинул голову, с неожиданной даже для него самого злостью посмотрев на него.

— Это ведь я повел его за собой! Я не смог защитить, когда напали твари! Из-за меня его сожрали, словно скот!

— Это был его выбор, — покачал головой начальник заставы и скривил лицо, вскинув руку, когда Киран попытался его перебить. — Погоди, дослушай. Это был выбор Морона. Пойти с тобой, не взять с собой оружие. Разве ты звал его? Запрещал брать с собой что-то для защиты? — Он замолчал на несколько мгновений, смотря в глаза Кирану. Тот медленно покачал головой, и начальник заставы тихо хмыкнул. — Он сам все решил. Что можно сбежать так, с пустыми руками, взяв с собой лишь коробочку с кольцом для девки своей. Что снаружи нет никакой опасности. — Он снова поднял руку, останавливая Кирана. — Я знаю, о чем у вас говорят. Что нет ничего в лесу, что застава не нужна, что мы все здесь проедаем казну. Что ж, теперь ты убедился, что это не так.

— Как часто случаются прорывы? — спросил Киран, нахмурив лоб. Из головы никак не шла какая-то мысль, но ухватить ее у него не получалось.

— За последний год это уже третий случай.

— И учебная тревога вовсе не была учебной?

— Нет, — покачал головой начальник заставы и хохотнул, — эта, и правда, была учебная. А вот когда ваш дружок затеял побег, попавшись в ловушку у калитки, прорыв действительно произошел.

— Но тревоги не было…

— Конечно не было. Тварей было мало, и их просто перестреляли со стены. Ваш корпус даже ничего не заметил.

— Но разве… — Киран замолчал на мгновение, прикусив большой палец от напряжения, — разве не нужно показывать новобранцам, что происходит за стенами? Чтобы не было повторения?

Начальник заставы долго молчал, смотря на него, и от его взгляда Кирану стало не по себе. После тот со вздохом поднялся из-за стола и подошел к окну. Заложив за спину руки, он некоторое время молча смотрел наружу, где во внутреннем дворе как раз проходила тренировка новобранцев из корпуса Кирана.

— Когда-то давно прорывы происходили настолько часто, что показывать что-либо было излишним, — заговорил начальник заставы, и Киран, успевший погрузиться в свои нерадостные мысли, вздрогнул от неожиданности. — Потом — все реже. Мы связали это с приходом к власти Великого Князя и объединением им земель княжества под одним знаменем. Но теперь… С других застав на границе с Черным лесом все чаще приходят послания об увеличившихся прорывах, и это не может не вызывать беспокойства. Что-то зреет у них там, в землях Лордов. Что-то, что может угрожать нам всем…

Начальник заставы замолчал и повернулся к Кирану. Свет за окном падал на него, скрывая в тени выражение лица.

— А совсем недавно мы заметили связь между использованием силы и происходящими прорывами, — голос его сделался ниже, интонация — вкрадчивей. — На калитке не просто так появилась сигналка. Первый в этом году прорыв привел к гибели целой группы новобранцев.

Киран неверяще распахнул глаза, вытаращившись на него. В его голове просто не укладывалось то, что он только что услышал.

— Значит… Значит Лекс, Ритуш и Милёх не вернулись домой по просьбе родителей, как нам сказали тогда, а погибли?

— Именно так.

— Но почему… почему нельзя просто закрыть эту проклятую калитку, чтобы никто не мог ею воспользоваться? Это же просто-напросто ловушка для таких простаков, как мы!

Начальник заставы криво ухмыльнулся. Шрам на его лице искривил улыбку, сделав ее зловещей.

— Поставив свое плетение на оберег, я думал, что достаточно защитил ее от любых желающих покинуть заставу раньше времени. Но никто не знал, что в наших рядах есть умельцы, способные снять защиту высшего уровня. Закрывать же калитку я не имею права — из крепости должны быть пути отступления.

— Но ведь должен быть способ обезопасить других! — воскликнул Киран. Он вскочил на ноги, заметался по кабинету под насмешливым взглядом начальника заставы. — Нужно предупредить остальных, провести учения, показать, что опасность существует! Нельзя просто сидеть и ждать, пока они нападут на очередного самонадеянного глупца!

Начальник заставы хмыкнул в кулак, сдерживая смех, и покачал головой.

— На заставе достаточно опытных воинов, чтобы защищать границу от тварей, — сказал он, возвращаясь к столу. — Ваша же задача — сидеть тихо и не создавать нам проблем.

— Но нас…

— Вас что? Большую половину из новобранцев отправили на границу представители знатных родов на перевоспитание. И ты из их числа.

Киран опустил голову, соглашаясь с его словами.

— Могу я как-то помочь? — спросил он тихо, когда пауза затянулась. — Я довольно неплохой артефактор. Могу попробовать усилить оружие ваших воинов. Я тренировался на своем мече и достиг неплохих успехов и думаю, что…

— Знаешь ли ты, что Великий Князь запретил любое воздействие силы на оружие и средства защиты для людей, не принимавших присягу в Остроге Ловчих? — вкрадчиво спросил начальник заставы, и Киран сдавленно сглотнул.

Об этом указе он знал, но думал, что после такого прорыва его помощь может пригодиться. А теперь что же, его накажут за то, что он зачаровал свой меч?

— Но толковый артефактор нам и правда не помешает. Если освоишь это дело, могу походатайствовать за тебя в Остроге. Ловчим ты вряд ли станешь, учитывая направленность силы, но определенно будешь полезен и своему роду, и всему княжеству.

Киран обрадованно кивнул, уже предвкушая, как займется любимым делом.

— Но это не освобождает тебя от тренировок, — со смешком добавил начальник заставы, и Киран понуро опустил голову. — А теперь можешь идти. Ближе к вечеру тебя позовет наш оружейник, покажешь ему, что умеешь.

После того разговора с начальником заставы Кирану будто бы стало немного легче. Кошмары не прекратились полностью, Морон по-прежнему приходил во снах, его укоряющий взгляд продолжал преследовать, но теперь у Кирана было занятие, с помощью которого он мог хоть немного отвлечься. Едва его пальцы касались тонкого пера с серебряным наконечником, которым Киран рисовал на оружии воинов руны, мир вокруг будто переставал существовать. Сам того не замечая, он стал сторониться других новобранцев. Мысли его занимали теперь совсем иные вещи: как улучшить формулу, какие руны добавить, как переплести вязь и нити силы, чтобы добиться наилучшей защиты для воинов заставы. И бывалые воины нет-нет да и смотрели на него с одобрением и толикой уважения.

Так, в работе и совершенствовании оружия и брони, прошло несколько лет. Не сразу, но Кирана стали выпускать за стену. Неожиданно для всех он вдруг обнаружил, что черная кровь существ способна усилить защитные плетения, и собирал ее в высокие сосуды, зачарованные специальным образом. В них кровь тварей хранилась значительно дольше.

Больше всего в своих изысканиях Кирану было интересно какими свойствами обладает кровь самих Лордов. Из рассказов защитников крепости он знал, что она имеет голубоватый оттенок с металлическим отливом. Но Лорды ревностно следили, чтобы ни капли их крови не попало к врагам, и на это, по мнению Кирана, имелся целый ряд причин.

Одна, и самая важная из них — это возможность отследить местоположение Лорда. В условиях закрытости Черного леса, его непроходимости и видимой опасности это было вполне обосновано. Никто до сих пор доподлинно не знал, есть ли у Лордов города, как и какая-то общая, централизованная власть. Все нападения, виденные Кираном, казались стихийными, неорганизованными, хаотичными. Твари выскакивали из леса, почуяв активированную силовую ловушку, и не показывались рядом с заставой, даже если подойти близко к опушке. Никто не понимал откуда берутся и куда уходят выжившие твари.

Лордов у их заставы никто не видел, в отличие от заставы западнее. Там за последние несколько лет были замечены трое. Высотой два метра, с неизменной жуткой улыбкой на безгубом широком рту, белоснежным волосами и яркими нечеловеческими голубыми глазами, резко выделяющимися на неожиданно смуглой коже, Лорды внушали безотчетный ужас одним своим видом. Не заметить их даже с дальнего расстояния казалось просто невозможным.

Атаки, которыми руководили Лорды, были более опасными и приводили к большим потерям. По просьбе начальника заставы Киран зачаровал несколько кольчуг и мечей, которые потом отправили в другую крепость. В какой-то момент у него закралось подозрение, что повозку могут перехватить, но судя по пришедшему письму, его опасения не подтвердились.

Однако беспокоился Киран не зря. Каким-то образом Лорды прознали о том, что в их крепости есть артефактор, и когда один из них показался на границе леса, Киран стоял на стене. Лорд вышел из-за деревьев, и он ощутил на себе его взгляд. Первым порывом было спрятаться за башенку над бойницей, но Киран заставил себя стоять, расправив плечи. Лишь спустя время он понял, что таким образом бросил Лорду вызов.

Ловчий Лесъяр приехал на заставу Ла-Брант на пятый год службы Кирана. В его обязанности входила проверка оборонительной способности крепости. Кирану крепко врезалось в память, как Ловчий — странный высокий человек с испещренными рунами лицом и руками — подолгу стоял на крепостной стене, вглядываясь в лес. Что он видел там, что искал, оставалось загадкой для всех. На третий день своего присутствия молчаливый Ловчий объявил, что проверку закончил и завтра отбудет в Острог.

Но уехать Лесъяр не успел — начался новый прорыв. Он был мощнее всех предыдущих, и за спинами тварей стоял уже знакомый Кирану Лорд. Только в этот раз целью последнего был не он, а Ловчий. И это, к сожалению, поняли слишком поздно.

Когда Лорд оказался близко к Лесъяру, вокруг не было никого, кроме Кирана, но с такого расстояния тот не смог бы ничего сделать, и на это, как оказалось, рассчитывал Лорд. Заманив Ловчего в ловушку, он схватил его за горло, подняв над землей. Лесъяр затрепыхался в его хватке, силясь сделать вдох, вцепился ладонью в руку Лорда и призвал силу. Но Лорд будто не замечал, как его кожу разъедает серебристая вязь, что шла от пальцев Ловчего.

Киран видел все это, но смог лишь кинуть в Лорда зачарованный кинжал. Лорд отбросил его, словно назойливую муху, и тогда Киран впервые использовал свою силу не для защиты чего-либо. Он вывернул наизнанку свой дар и, задыхаясь от боли, создал огненный шар. Зеленоватый сгусток пламени влетел в грудь Лорду, не причинив никакого вреда Лесъяру. Лорд пошатнулся, от неожиданности разжав ладонь, Ловчий упал на колени, жадно хватая ртом воздух.

Лорд медленно повернулся к Кирану.

— Ты еще ответишь за это, — прошипел он, делая шаг вперед, поднял руку, призывая тварей, и те кинулись на Кирана.

Из последних сил Киран создал вокруг себя защитный кокон, который лопнул, словно мыльный пузырь, когда его коснулся Лорд.

— Он тебе не поможет, — вкрадчиво сказал он, наклоняясь над ним.

Киран смотрел в его нечеловеческие глаза и видел в них свою смерть. Лорд протянул руку, касаясь его плеча, кожу под зачарованной кольчугой и слоем одежды обожгло острой болью, и Киран сдавленно застонал. Другой рукой Лорд достал из-за спины что-то, отдаленно напоминающее поводок.

— Артефактор нам не помешает, — усмехнулся он и почти застегнул на шее Кирана металлический ошейник, когда в его плоть вонзились слабо мерцающие синим колючие шарики.

Лорд взвыл от боли, отшатываясь от Кирана, и рывком обернулся, заметив, как к нему идет Лесъяр, раскручивая в руке тонкую серебряную сеть.

— Мы не закончили, — предупредил Кирана Лорд и в несколько длинных шагов преодолел расстояние, отделявшее его от леса, чтобы затем скрыться за деревьями.

Лесъяр подошел к едва стоящему на ногах Кирану, проводив взглядом бросившихся бежать вслед за Лордом тварей.

— Ты мне жизнь спас, — выдохнул он, и Киран кисло улыбнулся.

— Сам едва не сдох.

— Повод отпраздновать?

— Давай в другой раз, — прошептал Киран, проваливаясь в беспамятство.

Тогда он впервые очнулся в лечебнице, ощущая пугающую пустоту там, где некогда была сила.