Глава 9

— Нае…

Алексеев выругался, не сдержав эмоций — и было отчего так сдать и без того напряженным стальной тетивой нервам. Виляющая кормой «Адзума», что говорило о повреждении руля и о том, что крейсер управляется машинами, неожиданно рванула вперед как призовой рысак, быстро уходя от приближающегося к ней «Ретвизана».

— Одно из двух, Вильгельм Карлович, — Евгений Иванович обратился к своему бессменному начальнику штаба, — или на японском крейсере быстро исправили повреждения, либо перед нами разыграли спектакль…

— Похоже на второе, ваше высокопревосходительство, — совершенно спокойным голосом отозвался Витгефт — в бою он вел себя с показным равнодушием, чистый флегматик, которого ничто из происходящего не может вывести из равновесия.

— Броненосцы Того уже приблизились, и скоро откроют огонь по отряду Николая Илларионовича.

— Хитрый маневр, я не ожидал такого, — Алексеев покачал головой, припомнив слова Фока об азиатском коварстве. Ему подставили приманку, и желание поскорее уничтожить поврежденный крейсер, сыграло злую шутку. Он поверил в события, ведь все выглядело исключительно правдоподобно — самый слабый по броневой защите крейсер получил серьезное повреждение, которого не мог избежать, и лишился управляемости, сбросив ход. Как тут не появится победному азарту и желанию добить врага во чтобы то ни стало, полностью использовав выигрышную ситуацию.

Что ж — прав классик, заметивший в свое время — меня обмануть легко, я сам обманываться рад!

Алексеев тяжело вздохнул, отчетливо понимая, что теперь боя с главными силами японского флота не избежать.

— Поднять сигналами и дать радио мой приказ! Курс эскадры прежний! Держать ход 17 узлов!

Другого варианта действий не оставалось — только удирать от японцев как можно быстрее, и лишь с присоединением двух броненосцев Матусевича можно дать бой. Но сейчас ситуация для него крайне невыгодная — против 11 неприятельских кораблей у него сейчас в линии всего семь. Имея полуторный перевес, Того рвется в бой, понимая, что нужно как можно быстрее нанести русским повреждения, которые заставят сбавить ход.

«Пересвет» уже повернул к Квантуну, огромный корпус и так трясся как в лихорадке — идя в атаку, броненосец перешел на максимальный ход. За ним как привязанная шла «Победа» — корабли сплавались, и неплохо взаимодействовали друг с другом. «Ослябя» с идущим следом «Рюриком» стали немного отставать — все же корабль совершил длительное плавание и дать полный ход оказался не в состоянии. Еще больше запаздывал отряд Скрыдлова, завершивший перестроение — теперь за флагманским «Цесаревичем» шел «Император Александр», а замыкал «Ретвизан», вырвавшийся вперед, а теперь вынужденный догонять.

Что ж, все правильно — нельзя «гвардейца» ставить концевым, схватки сразу с двумя вражескими броненосцами он не выдержит. А вот Шенснович командует лучшим броненосцем, и час всяко разно должен продержаться до подхода отряда Матусевича.

Алексеев тяжело вздохнул — во что превратится «Ретвизан» после боя с двумя броненосцами лучше сейчас и не думать. Вся надежда на живучесть американского детища с наибольшей площадью бронированного борта среди всех русских кораблей порт-артурской эскадры. Так что обстрел шестидюймовыми пушками творение верфи Крампа определенно выдержит. Но на один вопрос нет ответа ни у кого — в каком виде корабль будет после боя?

— Камимура пытается обхватить нас и поставить «кроссинг Т». Думаю, у него получится этот маневр.

Витгефт продолжал спокойно констатировать происходящее, которое нравилось Алексееву все меньше и меньше. Четыре броненосных крейсера японцев шли намного быстрее передовой пары русских броненосцев, взяв курс на сближение. А от попытки охвата «головы» уклоняться нельзя — такой вынужденный маневр позволит Того догнать уступающие ему в скорости броненосцы Скрыдлова.

— Поднять сигнал Вирену! «Баяну» и «Богатырю» выйти вперед и вести бой в линии. Курс на Порт-Артур!

Контрприем Алексеевым был заранее продуман — теперь схватка будет не четыре против двух, а в равных силах. Даже бортовой залп у противоборствующих сторон примерно одинаков по весу — против 8 10-ти дюймовых и 3 8-ми дюймовых пушек японцы имеет 16 203 мм орудий, а против 23 русских шестидюймовок Кане у японцев 28 152 мм пушек.

А вот «Ослябе» с «Рюриком» вскоре придется тяжко — против них выдвигались оба «итальянца», а также к ним присоединилась догнавшая этот вражеский отряд «Адзума». Того придумал что-то новенькое, разделившись не на два, а на три отряда, причем тут был видимый перевес в силах — трое против двух, и перевес в бортовом залпе у японцев, если не полуторный, то где-то около того.

И помочь нечем — «Аскольд» под флагом Эссена, «Паллада» и «Новик» с двумя миноносцами прикрывали уходящий на север отряд из невооруженной яхты, двух огромных вспомогательных крейсеров с грузами и одного миноносца, что едва «ковылял» на семнадцати узлах — на отечественных верфях суда строили скверно, без надлежащего качества. А против них выдвигались обе уцелевшие «собачки», сопровождаемые парой трехтрубных крейсеров. Судя по всему, японцы достроили корабль типа «Нийтака», а это плохо — на каждом по шесть 152 мм пушек.

У борта «Пересвета» вспенился огромный султан воды — японские крейсера сблизились, начав пристрелку. Самураи торопились поскорее реализовать перевес в силах…

— «Рюрик» вывалился из строя!

Сердце у Алексеева дрогнуло и замерло — огромный крейсер, водоизмещением с броненосец, чуть выкатился из строя, однако циркуляции не было — крейсер просто уходил в сторону.

Адмирал с хрипение вздохнул, почувствовав, как снова забилось сердце. И подумал, что от судьбы не уйдешь — рулевой привод у «старика» вообще не прикрыт броней, и в Ульсанском бою, о котором ему рассказывал Фок, именно туда попал роковой снаряд. Это произошло и сейчас — было видно, что на «Рюрике» управляют машинами, чуть подправляя курс. А это было хорошо — корабль шел прямо, не маневрируя, когда в него попал вражеский снаряд. А потому остаются шансы, что «старик» продержится еще немного. Хотя пожары разгорались, охватывая корму. И это было непонятно, где огонь находит себе пищу. Практически все дерево на кораблях эскадры ободрали, включая палубные настилы и мебель из кают-кампании, а шлюпок не было ни одной, их заменяли миноносцы.

— «Ослябя»! Дифферент на нос!

Евгений Иванович выругался, беспомощно наблюдая, как броненосец оседает в воду возвышающимся прежде полубаком. «Ахиллесова пята» всей троицы именно в небронированных оконечностях. Но если на «Пересвете» и «Победе» удалось за счет облегчения приклепать по дюймовым листам корабельной стали дополнительно, то на «Ослябе» этого перед походом не сделали. И вот теперь до катастрофы, которая постигла этот корабль в Цусимском бою, остается совсем немного. Там в самом начале сражения, получив солидную пробоину, корабль резко осел на нос, накренился на ходу и перевернулся — его быстрая и нелепая гибель произвела на русских моряков самое тягостное впечатление.

Такого допускать было нельзя, и Алексеев быстро распорядился, понимая, чем быстрее броненосец покинет бой, тем для него будет лучше, хоть в себя команда придет и заведет пластырь:

— Приказ Бэру! Пусть немедленно выходит из боя для исправления повреждений! Сами справимся!

Конечно, остаться вчетвером против семи японцев было страшно, но требовалось продержаться на курсе полчаса, не больше, с «Урала» пришло радио, что им видны броненосцы Матусевича в сопровождении отряда миноносцев. Так что помощь близка, только бы продержаться немного, самую малость, а там иные «игры» пойдут.

Алексеев пристально вглядывался в корабли эскадры — идущий головным «Баян» выглядел неплохо, азартно ведя перестрелку с «Идзумо». Да и «Богатырь», к великому удивлению держался бодро, сражаясь с «Асамой» — все же построен в Германии. И немцы его неплохо забронировали, все пушки хорошо защищены, как и наиболее важные коммуникации труб. Ведь на него хотели даже броневой пояс установить, пусть короткий и прикрывающий только машинную установку.

«Пересвет» с «Победой» выглядели неплохо — все же «Токива» и «Ивате» уступали им в вооружении, перевес в калибрах пушек изрядный — десять дюймов гораздо весомей восьми. Но вот что будет, когда в бой вмешаются «гарибальдийцы» с «француженкой», думать не хотелось — и так понятно, что ничего хорошего, кроме безобразного избиения, подобно библейскому. Так что вся надежда на скорый приход Матусевича.

— «Адзума» и «гарибальдийцы» вышли из строя, заложили циркуляцию, уходят на обратный курс!

Вот это было совершенно непонятно, на месте японского адмирала он бы догнал четверку русских кораблей и за оставшиеся полчаса использовал бы почти двойное огневое преимущество — семь против четырех более чем нужно для достижения победы.

— Неужто им тоже досталось…

Адмирал осекся, осознав, что сделал неправильный вывод. Три вражеских броненосных крейсера не вышли из боя, как он подумал вначале. Нет, они пропустили броненосцы, «обрезали» корму горящего «Ретвизана», что стойко сражался, выдав по русскому кораблю несколько полных залпов. И устремились в погоню за «Рюриком» и «Ослябей», что шли параллельным курсом, потихоньку отставая.

— Твою мать!!!

Алексеев выругался, чувствуя, как нарастает в душе напряжение, словно сгусток, надрывно болящий. Стало понятно многое — Того предпочел синицу в руках больше, чем пресловутого журавля в небе. Есть два подранка, их нужно немедленно потопить. А потом догнать русские броненосцы — хоть передовой отряд, хоть арьергард, и снова использовать двойной перевес в силах против одного из них. И тут он увидел, что эту горестную дилемму мгновенно осознал Эссен — отдавать на растерзание «Ослябю» с «Рюриком» Николай Оттович не собирался.

Как и дожидаться приказа!

Красивое было зрелище — на полном ходу, густо дымя пятью трубами, на помощь «подранкам» устремился «Аскольд». За ним набрал ход «Новик» и оба миноносца, замыкающим шла, причем довольно резво, «Паллада», ничем не напоминая «вечно сонную богиню», как ее называли раньше. Однако и японцы сообразили, что к чему — в погоню за Эссеном ходко бросились обе «собачки», а вот малые крейсера сразу стали отставать, хотя тоже торопились — все же даже парадный ход у них на два узла меньше.

И тут Евгений Иванович впервые за весь бой не выдержал, сдали нервы в тягостном ожидании возможной катастрофы. Кляня себя в несколько «рядов» за то, что поддался обману, в азарте легкой победы погнавшись за ее миражом, адмирал повернулся к Витгефту и негромко произнес:

— Вильгельм Карлович, распорядитесь отправить на «Севастополь» радио. Передайте, что мы нуждаемся в немедленной помощи, я прошу — пусть они поторопятся…


Загрузка...