Поцелуй Льда

Глава 7

Грэм

Я наблюдал из тени.

В этом не было необходимости. Ведьма и парень были без сознания, а я был окутан силой, которую унаследовал от матери. Но тени были в безопасными. Они были знакомыми, в отличие от тех двоих, что лежали бок о бок на кровати передо мной.

Ведьма и один из моих соплеменников. И они были парой. Даже если бы ведьма этого не сказала, я бы понял по тому, как парень сражался, защищая её. Его свирепость была безрассудной, но это вряд ли стало неожиданностью.

Что меня удивило, так это то, что она сражалась так же упорно, чтобы защитить его. И не обязательно потому, что она была женщиной. Я встречал достаточно воительниц, чтобы знать, что женщины могут быть такими же безжалостными, как и мужчины, на поле боя. Но ведьмы ‒ коварные существа. Слабые телом, они прятались за своими зельями и ядами. Они охотились на себе подобных, отбирая элементы у сородичей с единственной целью ‒ обрести силу.

Но девушка с волосами цвета воронова крыла, казалось, была готова выпотрошить меня, если я прикоснусь к парню. Её глаза сияли, как аметисты, когда она подчиняла ветер своей воле. К несчастью для неё, ветер оказалось слишком трудно контролировать.

Джорджи.

Парень назвал её так. Нетрадиционно, но ей это почему-то шло.

Я склонил голову набок, изучая её и те противоречия, которые в ней таились. Я знал, что такое сила. Я всегда умел чувствовать её в других ‒ ещё один дар моей матери. Ведьма была полна её до краёв... но она расплескивалось повсюду. Она была похожа на переполненный кубок. Её магия приводила всё в беспорядок.

Несмотря на это, она была красавицей. Меха, которыми я накрыл её и парня, не могли скрыть её прелести. Чёрные волосы. Кожа как свежие сливки. Высокая и соблазнительная во всех местах, за которые мужчина хотел бы ухватиться. Её задница была такой же соблазнительной, как и её сиськи, которые были пухлыми и круглыми и, вероятно, увенчаны сосками такого же темно-розового цвета, как и её рот. И её запах… Когда я оказался на улице, меня почти... потянуло к ней.

Но это было невозможно. Скорее всего, она вшила в свою одежду какое-то защитное заклинание. Она не носила вышитых бараст, которые так любили ведьмы, но это не означало, что она была беззащитна. Несомненно, эта дразнящая эссенция была своего рода уловкой. Заклинание, призванное вывести меня из равновесия. Вывести меня из себя и посеять смуту.

Каким бы ни был этот аромат, он был таким же противоречивым, как и всё остальное в ней. Яркий и сладкий, но в то же время темный и декадентский. Как ягоды и горячий свечной воск, который, прежде чем остыть, обжигает, как дьявол. И над всем этим витал легкий запах дыма ‒ ещё одно напоминание о том, что она принадлежала этому парню.

Я перевёл взгляд на него.

Кэллум.

Настоящее шотландское имя. Он прилично дрался на улице, а это означало, что его тренировал кто-то намного старше. Я не получал особых новостей из Гелхеллы, но знал, что мир изменился. Мужчины больше не жили и не умирали от меча. Но у мальчика было телосложение фехтовальщика, с мощными плечами и скульптурными руками. Он, конечно, был полукровкой, хотя я не мог определить происхождение его матери. Его волосы были где-то между каштановыми и светлыми, как будто он не мог решить, какого цвета ему хочется. Но его глаза уже приняли решение. Они сияли, как изумруды, прелестные радужки, обрамлённые длинными вьющимися ресницами. Когда я сражалась с ним, я заметил, что кончики их были окрашены в очаровательный золотистый оттенок…

Я отпрянул от стены, нахмурившись. Какая мне разница, какого цвета были ресницы у этого парня?

Он пошевелился на кровати, и я затаил дыхание. Секунду спустя он сел. Мех упал ему на колени, когда он обвёл взглядом комнату в башне, явно выискивая угрозу. Его дыхание вырывалось маленькими белыми облачками, а по рукам и мускулистой груди побежали мурашки. Он повернулся к ведьме и легко провёл руками по её конечностям, сжимая то тут, то там, очевидно, проверяя, нет ли повреждений. Когда он ничего не нашёл, напряжение немного спало с его плеч. Он убрал волосы с её лба, и выражение его лица смягчилось, когда он посмотрел на неё сверху вниз, его пальцы нащупали пульс, а затем погладили тонкие волоски на виске. Через секунду он наклонился и коснулся губами её губ.

Только когда на меня упали косые солнечные лучи, я понял, что выбрался из ниши и оказался в главном зале. Неважно. Моя магия была достаточно сильна, чтобы спрятать меня.

Кэллум встал и поплотнее закутал плечи ведьмы в мех. Затем он осмотрел свой бок, в том месте, где я поранил его хвостом и приложил к нему лед. Раны быстро зажили, его бессмертие восстановило повреждения. Я вытер кровь губкой после того, как отнёс его наверх. Его кожа была розовой, но целой.

И его фигура в профиль была совершенством, изгиб от ягодиц до лодыжек напоминал отрывок из стихотворения, которое я когда-то читал и забыл. Но теперь я вспомнил его. Пыльные слова вновь всплыли в моём сознании, и они были не менее прекрасны из-за того, что так долго лежали в спячке. Напротив, время и расстояние сделали их ещё более притягательными.

«О, вот и ты», ‒ что-то прошептало у меня в голове.

Я двинулся вперёд, и невидимый крюк в груди всё сильнее притягивал меня к полуночному солнцу. Но, возможно, крючок всё-таки не был невидимым, потому что боль расцвела у меня под грудиной и распространилась под кожей.

И, если быть честным с самим собой, это было не в первый раз. Снаружи, когда я сражался с молодым драконом, меня на мгновение пронзила боль. Это отвлекло меня, дав парню возможность поднырнуть под мой живот и выскочить сзади. Вероятно, он считал себя умным. Я предусмотрительнее.

Опять колдовство.

«Это было единственным объяснением», ‒ подумал я, переводя взгляд на ведьму. Возможно, её некомпетентность была частью её стратегии. Она заставляла своих врагов думать, что она неуклюжая и неадекватная. И я купился на это, по глупости дав ей преимущество. Этого больше не повторится.

Крючок вошёл глубже, и я потёр грудь, поглаживая большим пальцем твёрдую линию в том месте, где соединялись рёбра. Парень отступил на шаг и провёл рукой по волосам, приглаживая их густые волны. Мёд. Его волосы были цвета мёда в горшочке, снизу темнее, чем сироп на поверхности. И, как и у мёда, они были бы еще светлее, если бы отделить отдельные пряди. Мед тоже был воспоминанием. На Севере не было такой роскоши. Во льду не было ничего сладкого.

Но я вспомнил привкус на языке. Медленное растекание нектара, которое всегда было чем-то вроде хаоса. Впрочем, оно того стоило. Оно всегда того стоило.

Парень повернулся и посмотрел в сторону единственного окна комнаты в башне, предоставив мне беспрепятственный обзор своего тела. Как и все мы, он был высок и хорошо сложен.

Но нет, этот оборот речи не отдал ему должного. Он был красив. Совершенно не похож на черноволосую ведьму, но такой же потрясающий. В её теле мужчина мог утонуть. Но парень был весь из себя мускулистый и угловатый. Его соски превратились в маленькие тугие точки, сморщившиеся от морозного воздуха. Его член тяжело свисал между бёдер, его ствол был длинным и мясистым даже в его невозбужденном состоянии. Его яйца были напряжены от холода. Они были бы твёрдыми и компактными в моей ладони, если бы я обхватил их, и кожа покрылась бы такими же мурашками, как у него на руках. Но я бы согрел его. Если я встану перед ним на колени ‒ чего я никогда не сделаю ‒ и возьму его член в рот, его холодная плоть начнет нагреваться. Он будет шевелиться под моим языком, становясь твёрдым и полным, а затем горячим, очень-очень горячим.

Внезапно он вздрогнул, и от этого движения его член слегка качнулся.

Стон вырвался у меня прежде, чем я успел осознать его существование.

Кэллум мотнул головой в ту сторону, где я стоял.

Невозможно.

Я быстро отступил назад, и меня окутали тени ниши. Но мне не нужно было прятаться. Родственников моей матери никто не видел, если они сами того не хотели. Её магия текла по моим венам, скрывая меня даже от самого проницательного наблюдателя.

Глаза парня заблестели, радужная оболочка вспыхнула ярким блеском. Он насторожился, когда заглянул в нишу. На мгновение по обе стороны его головы показались очертания изящно изогнутых рогов.

Демон.

Я прислушивался к дару моей матери, мои уши напряглись, ожидая, что он шепнёт о природе силы мальчика. Но вокруг была только тишина. Возможно, мне нужно было подойти поближе. Или, может быть, мать мальчика происходила из какого-нибудь малоизвестного клана. Демонов было много, их племена были настолько разнообразны, что невозможно было уследить за всеми.

Внезапно парень заговорил, и в его голосе зазвучали мелодичные нотки моей родины.

‒ Ты собираешься показать себя, или ты слишком труслив, чтобы предстать передо мной как мужчина?

Я сбросил чары и вышел из ниши.

‒ Смелые слова от парня, который только что проиграл бой.

Улыбка изогнула его губы, когда он оглядел меня с ног до головы, его зелёные глаза остановились на подбитых мехом брюках и рубашке из тюленьей кожи, которые я надел после того, как перекинулся.

‒ Я не мальчик, старик. Если бы это было так, ты бы не думала о том, каково будет чувствовать мой член у себя во рту.

Он не может знать…

Но он мог.

‒ Инкуб, ‒ сказал я с рычанием в голосе. Это прокралось без разрешения, как и снаружи, и сделало мой тон грубее без моего согласия.

‒ Да, ‒ признал Кэллум. ‒ Во всяком случае, третий, хотя полукровка легче слетает с языка.

Я посмотрел на его рот, и мои мысли перевернулись, представив его стоящим на коленях у моих ног, его зеленые глаза встретились с моими, когда он лизал головку моего члена.

Кэллум втянул воздух. Я оторвал взгляд от его рта как раз вовремя, чтобы увидеть, как его глаза округлились. Он быстро спрятал выражение лица, наклонив голову так, чтобы на медовые пряди его волос упал солнечный свет.

‒ А ты… Фейри, я полагаю?

‒ Перестань заставлять меня хотеть тебя.

Его улыбка была терпеливой.

‒ Ты же знаешь, что так не бывает, ‒ прежде чем я успел ответить, он указал на своё бедро. ‒ Ты вымыл меня.

‒ Не хотел, чтобы на моей кровати была кровь.

‒ Или ты хотел поближе рассмотреть мой член, о котором не можешь перестать думать.

Из моего горла вырвался ещё один рык.

‒ Следи за своим тоном, мальчик. Я ещё не решил, убивать тебя или нет.

‒ Если бы ты собирался убить меня, то уже сделал бы это. Хотя я мог умереть от переохлаждения, ‒ он поморщился, бросив взгляд на своё тело. ‒ Я думал, что обычные синие шары плохи, но эти дают им возможность побороться за свои деньги.

Он запрокинул голову и выдохнул воздух, обдав лицо клубами пара. Он махнул рукой в сторону морозного облака и выжидательно посмотрел на меня.

‒ Что? ‒ спросил я, роясь в памяти в поисках синих шаров и пытаясь побороться за их деньги, но безуспешно.

‒ Тебе не холодно? Твой замок ‒ это холодильник.

Я легонько стукнул себя кулаком в грудь.

‒ Ледяной дракон.

‒ Больше похож на мазохиста, ‒ фыркнул он.

Ещё одно незнакомое слово. Судя по его тону, это было плохо. И было... неприятно, что этот щенок знает что-то, чего не знаю я. Это не должно было меня беспокоить. Как и мед, беспокойство было частью моего прошлого. Раздражение отвлекало, а я устранил все отвлекающие факторы, когда давал обет. Но отношение парня ‒ его беззаботный вид и необычные обороты речи ‒ раздражали меня так, как я не испытывал сотни лет. Беспокойство просачивалось по краям моего сознания, как вода, обтекающая барьер.

Мне захотелось поставить его на место. Несомненно, это тоже было делом рук ведьмы. Мне не следовало поддаваться желанию проучить его.

Вместо этого я открыл рот и заговорил на быстром гэльском.

‒ Ты всегда проявляешь неуважение, как заноза в заднице?

‒ Меня учили, что уважение заслуживают, ‒ легко ответил он на том же языке.

Хмыкнув, я снова перешёл на английский.

‒ Ты дрался достаточно хорошо. Кто тебя тренировал?

‒ Брэм МакГрегор.

Имя было таким же иностранным, как и всё остальное, что он говорил.

‒ Кто он такой? ‒ я спросил. ‒ Твоя пара?

По какой-то причине, мысль об этом заставила меня шагнуть вперёд, и в моём горле зародилось ещё одно нежелательное рычание.

‒ Нет, ‒ ответил Кэллум. ‒ Он спарен с Фергюсом Девлином и Галиной из Кровносты. Брэм ‒ брат нашей королевы.

‒ А вот теперь ты лжёшь, мальчик. У нас нет королевы. У нас почти нет короля. Кормак погиб в огне столетия назад.

‒ Возможно, из-за твоего преклонного возраста у тебя ухудшился слух, ‒ сказал Кэллум, подходя ближе, так что мы оказались на расстоянии менее фута друг от друга. Солнечный луч упал между нами ‒ жёлтый барьер, искрящийся крошечными снежинками, которые залетали в открытое окно. ‒ Я же говорил тебе, что я не мальчик. И я говорю правду. Король Кормак вышел из огня. Он воссоединился с Консортом, и они нашли свою истинную на уровне демонов. Она была потеряна для нас более трехсот лет, но теперь она снова среди себе подобных.

Я искал в его взгляде двуличие.

‒ Среди себе подобных... ‒ повторил я. ‒ Но она не может быть...

‒ Драконом, ‒ сказал он, и его глаза заблестели. ‒ Я знаю, в это трудно поверить, но это правда. И всё становится лучше. Консорт обнаружил, что Мулло Бэлфор наложил Проклятие. Двое из нашего рода породнились с донумом. Она сразилась с Мулло и обратила его магию против него самого.

‒ Мулло мёртв? ‒ глава дома Бэлфоров был грозным колдуном.

‒ Да, а с ним и Проклятие.

Мгновение я мог только смотреть.

‒ Разрушено? ‒ спросил я, и мой голос охрип сам по себе. Проклятие, которое причинило столько душевной боли и разрушений? Проклятие, которое разрушило мою жизнь? Комната накренилась, и я протянул руку, чтобы удержаться на ногах. Но ухватиться было не за что, и в итоге я наткнулся на Кэллума.

‒ Ого, ‒ сказал он, схватив меня за руку. Его прикосновение пронзило меня, как удар током, и каждый волосок на моём теле поднялся дыбом.

Я затаил дыхание. Наши взгляды встретились. Он шагнул в луч солнечного света, и теперь его волосы были скорее светлыми, чем каштановыми. Кончики его ресниц блестели, словно их окунули в жидкое золото.

‒ Ты в порядке? ‒ спросил он, и его глубокий голос прорвался сквозь мой шок.

Но это было невозможно. Я не почувствовал ни шока, ни восторга, ни облегчения, ничего подобного.

Я вырвал свою руку из его хватки.

‒ Я в порядке, ‒ я отступила назад, и солнечный свет снова оказался между нами. ‒ Мне не нужна твоя помощь.

‒ Хорошо, ‒ спокойно произнёс он, не отводя взгляда.

‒ Ты сказал правду о Проклятии?

Он кивнул.

‒ Я клянусь в этом.

Искренность его слов звенела в воздухе. Таинственная болезнь, от которой страдали наши женщины,.. исчезла. Проклятие было снято. Король Кормак вышел из своего огня ‒ и соединился не с одной, а с двумя парами.

‒ Судьба улыбнулась Кормаку, ‒ проговорил я, и мой голос прозвучал хрипло в тишине комнаты. Снег кружился в лучах солнечного света, хлопья казались легче воздуха.

Кэллум проследил за моим взглядом и некоторое время наблюдал за танцем снежинок, прежде чем поднять на меня глаза.

‒ Может быть, у судьбы ещё осталось несколько улыбок для всех нас.

Боль в моей груди усилилась, как будто кто-то надавил большим пальцем на синяк. Я проигнорировал это, уставившись на Каллума. Щетина на его подбородке сверкала почти так же ярко, как снег.

‒Тебе нужно побриться.

‒ Ты из тех, кто любит поговорить, ‒ пробормотал он.

Я резко поднял на него взгляд, ожидая насмешки. Вместо этого я увидел юмор... и что-то мягкое. Это мерцало в его зелёных радужках, которые были того же оттенка, что и Высокогорье, которое я так давно не видел, они были для меня такими же далёкими, как мед.

Улыбка в его глазах появилась на губах.

‒ Я думал, в твоём замке едят людей.

‒ Внутри вы в достаточной безопасности.

‒ А-ах. Значит, меня никто не сожрет?

Большой палец ещё глубже вдавился в синяк, и потребовалось усилие, чтобы выдавить из себя, как ни странно, задыхающееся:

‒ Нет.

‒ Жаль, ‒ сказал он, и в его голосе прозвучало разочарование.

Движение за спиной Кэллума привлекло мой взгляд. Он повернулся, когда ведьма села на кровати, её темные косы рассыпались по плечам. Фиолетовые глаза переводили взгляд с Кэллума на меня и обратно. Воздух был наполнен её дыханием.

‒ Ох, девочка, у тебя губы синие, ‒ произнёс Кэллум, поспешив к ней.

‒ Я в порядке, ‒ она устремила на меня решительный взгляд. ‒ Ты напал на нас снаружи.

Я скрестил руки на груди.

‒ Вы вторглись на чужую территорию.

‒ У нас есть разрешение короля Кормака обратиться к Оракулу Северного ветра.

‒ Кормак здесь не правит. Его разрешение не имеет смысла.

Она отбросила мех в сторону и встала. Её челюсть тут же задрожала, но решительный блеск в глазах стал ещё ярче.

‒ Тогда я прошу твоего разрешения.

‒ Отказано.

‒ Почему?

‒ Если бы тебе суждено было добраться до Оракула, ты бы прошла через Белые врата незамеченной.

‒ Что? ‒ она нахмурила брови. ‒ Этого не было в книгах.

‒ Может быть, ты читала не те книги.

Кэллум издал удивлённый смешок.

Джорджи бросила на него сердитый взгляд.

На его лице мгновенно появилось раскаянное выражение.

‒ Прости.

Она повернулась ко мне, прищурив глаза. Затем, казалось, сменила тактику. Черты её лица разгладились, а тон стал вежливым.

‒ Послушай, мы не хотели вторгаться на чужую территорию. Если бы ты мог передумать...

‒ Нет.

Вежливый тон улетучился.

‒ Почему нет?

‒ Оракул священен. Его мудрость должна быть защищена. Одна легкомысленная просьба о наставлении может повредить ему на века.

Джорджи выпрямилась.

‒ Моя просьба не легкомысленна.

‒ Ты едва ли первая, кто делает такое заявление.

Она пересекла комнату. Кэллум последовал за ней по пятам, когда она остановилась в полосе солнечного света и запрокинула голову, чтобы встретиться со мной взглядом. Её щеки обветрились. Тёмные круги под глазами напоминали полумесяцы. Она нуждалась в уходе. Кэллуму не следовало привозить её на Север.

Боль в груди усилилась. Длинные костлявые пальцы потянулись к моим плечам. Я разжал руки, чтобы немного ослабить давление, но это не помогло. Должно быть, я поранился во время драки.

‒ Я должна добраться до Оракула, ‒ сказала Джорджи. ‒ Старейшины моего дома дали мне задание. Если я его не выполню, они никогда не примут меня в качестве преемника моего отца.

‒ Что это за задание?

Она заколебалась.

‒ Я должна поймать Северный ветер...

‒ Ни в коем случае.

‒ Я не буду хранить его вечно!

‒ Нет, ‒ я повернулся и направился к двери.

‒ Подожди! ‒ она последовала за мной, её шаги были быстрыми. ‒ Ты не понимаешь, ‒ она схватила меня за руку.

Я резко развернулся, подняв руку и приготовившись к атаке. Снежинки заплясали над моей ладонью, ожидая моей команды.

Кэллум быстро переместился, пряча Джорджи за спину. Его зелёные глаза были жесткими, все признаки веселья исчезли. Я был на несколько дюймов выше его, и я уже однажды одержал над ним верх, но он не выказал ни малейшего признака страха, когда столкнулся со мной лицом к лицу.

‒ Фокусы невидимых, ‒ сказал он, бросив сердитый взгляд на снег, кружащийся над моей рукой.

Он был прав. Моя мать была родом из одного из темных дворов. Только невидимые могли использовать стихии в качестве оружия. Я не обладал всеми мамиными дарами. Я не мог читать мысли или очаровывать других, заставляя выполнять мои приказы. Но я мог замаскироваться, когда хотел остаться незамеченным. И я мог подчинить зиму своей воле.

Я позволил снегу превратиться в десятки острых, как иглы, сосулек. Мой тон был ледяным.

‒ Мой фокус задел тебя в первый раз. Если ты дашь мне повод ударить тебя во второй раз, парень, будь уверен, ты больше не встанешь.

Ноздри Каллума раздулись.

‒ Ты...

‒ Пожалуйста, ‒ сказала Джорджи, преграждая ему путь. ‒ Нет причин ссориться, ‒ её грудь поднималась и опускалась от частых вдохов. В горле бешено бился пульс.

Боль пронзила мою грудь.

Джорджи нахмурилась, тревога в ее ярко-фиолетовых глазах сменилась явным замешательством. За её плечом глаза Кэллума сверкали так же ярко.

Но все цвета были неправильными. Глаза, которые имели для меня значение ‒ единственные глаза, которые когда-либо имели для меня значение, ‒ были нежного, сладкого карего цвета. Они легко улыбались. Когда в них светилась страсть, они приобретали янтарный оттенок.

Эти глаза были драгоценнее меда. И такие же отстраненные.

Я сжал лед в кулаке, позволяя ему впитаться в кожу и растекаться по венам. Должно быть, это отразилось у меня в глазах, потому что Кэллум отшатнулся, подталкивая ведьму локтем.

‒ Я не даю разрешения приближаться к Оракулу, ‒ сказал я им. ‒ Через час в Большом зале для вас будут приготовлены еда и питье. Вы подкрепитесь, а затем покинете Гелхеллу и никогда не вернётесь.

Я принял форму тени и проскользнул в замочную скважину, оставив свою одежду и воспоминания позади.