Поцелуй Льда

Глава 9

Кэллум

Джорджи чувствовала себя более расслабленной, когда мы спускались по винтовой каменной лестнице башни.

Некоторые люди могут возразить, что оргазм ‒ неподходящее средство для снятия стресса. Я не относился к таким людям. Моя ведьмочка была напряжена, как пружина, до того, как я посадил её к себе на колени. Теперь ее глаза слегка заблестели. Если бы я смог убедить Грэм разрешить ей пройти к Оракулу, она, возможно, чаще дарила бы мне свои широкие улыбки, обнажавшие ее ровные белые зубы и окрашивавшие щеки румянцем.

Как оказалось, у меня был план, как воплотить это в жизнь. И если бы мой план сработал так, как я надеялся, я мог бы даже вызвать улыбку у одного ледяного дракона.

Я понизил голос, помогая Джорджи спуститься по особенно крутому повороту лестницы.

‒ Не могла бы ты кое-что для меня сделать?

Она с любопытством посмотрела на меня.

‒ Я попробую.

‒ Давайте я скажу, когда мы встретимся с Грэмом. У меня есть идея.

‒ Что за идея?

‒ Кое-что простое. Но, возможно, мне придется корректировать свою стратегию на ходу, в зависимости от реакции Грэма. Ты мне доверяешь?

На мгновение я подумал, что она начнёт спорить. Затем Джорджи кивнула.

‒ Хорошо. Я тебе доверяю.

‒ Спасибо, ведьмочка. Будь осторожна.

‒ Как ты думаешь, Грэм не будет против, если ты надел его одежду?

Я взглянул на свободную рубашку и на удивление хорошо сшитые брюки, которые Грэм оставил после того, как перекинулся.

‒ Выбор был один ‒ или это, или ничего. Если он будет возражать, я просто похвалю его за рукоделие.

Джорджи изучала шов на моем рукаве наметанным взглядом ведьмы.

‒ Ты думаешь, он сам шьёт себе одежду?

‒ Если только у него нет портного, запертого в одной из его башен.

Она вздрогнула, явно обдумывая такую возможность.

‒ Или, может быть, он путешествует самолетом и ходит по магазинам.

‒ Сомнительно. Он говорит что-то вроде «ты должна уйти» и «подкрепится».

‒ Верно. Вероятно, он редко выходит из дома.

‒ Или вообще никогда.

Мы прошли ещё один крутой поворот, и я остановил её, положив руку ей на плечо.

‒ И Джорджи?

‒ Да?

Я снова понизил голос.

‒ Может быть, мы пока оставим все эти разговоры о спаривании при себе? Люди, которые все отрицают, как правило, плохо реагируют, когда им говорят правду. А сейчас любимая река Грэма находится в Египте.

На секунду в её глазах промелькнуло замешательство. Затем Джорджи бросила на меня раздражённый взгляд.

‒ Я отказываюсь смеяться над этим.

‒ Я подумал, что это было довольно неплохо, ‒ мягко сказал я.

‒ Это было ужасно. Большинство твоих шуток ужасны.

Я вздохнул.

‒ Тогда хорошо, что я такой привлекательный.

Она позволила мне помочь ей преодолеть последние несколько ступенек, поворачивая голову и разглядывая серые каменные стены крепости, украшенные факелами, укрепленными в железных кольцах.

‒ Ты знаешь, куда идёшь? ‒ прошептала она, когда мы вошли в длинный коридор.

‒ Нет, но большинство средневековых замков, построенных для обороны, имеют предсказуемую планировку.

А Белые Ворота определенно были средневековыми. Здание выглядело так, будто его не обновляли с момента постройки. Звук наших шагов эхом отдавался от голых стен, покрытых инеем. Вокруг факелов вода стекала по камню ручейками, которые собирались на полу в лужицы. Арочные окна позволяли слабому солнечному свету проникать на каменные плиты. Снег заносило через отверстия, в которых не было стекол, чтобы предотвратить проникновение холода и влаги.

Единственными проёмами в унылых серых стенах были глубокие ниши. Большинство из них были пусты, но в некоторых хранилось прикрепленное к камню оружие древнего вида. В одной из них на пьедестале стояли огромные доспехи, а в забрале шлема виднелась лишь темная узкая щель.

Джорджи вздрогнула, и я переплел свои пальцы с её и сжал ее руку.

‒ Пошли. Почти пришли.

Ещё несколько минут мы шли молча, пока не достигли массивных деревянных дверей. Дерево украшали замысловатые символы, похожие на те, что покрывали Грэма от плеча до запястья.

Я посмотрел на Джорджи.

‒ Кажется, мы нашли Большой Зал.

‒ Может, постучать? ‒ одними губами спросила она.

Я покачал головой. Несомненно, Грэм уже знал о нашем присутствии. Я ещё раз сжал руку Джорджи и толкнул дверь.

Джекпот.

Перед нами открылся Большой зал, более впечатляющий, чем остальная часть крепости. На стенах висели гобелены с изображением рыцарей в битве. Арочные окна сверкали витражами, которые отбрасывали разноцветные квадраты на каменные полы. В очаге горел огонь, тепло которого было желанным спасением от холода, охватившего остальную часть крепости. На крюке над огнем висело что-то вроде котелка для готовки. В воздухе витал аромат тушеного мяса.

Грэм сидел во главе длинного деревянного стола, его холодный взгляд был устремлён на нас с Джорджи, когда мы вошли в комнату. У его локтя стояли кувшин и деревянная чашка. В воздухе витал аромат пива, смешанный с ароматом тушёного мяса. Наши рюкзаки были прислонены к одной из толстых резных ножек стола.

‒ Ты занёс наши вещи внутрь, ‒ сказал я, придав своему тону бодрости, пока провожал Джорджи к столу и выдвигал для нее стул. Как только она устроилась, я встретилась взглядом с Грэмом. ‒ Не возражаешь, если я присяду?

‒ У меня такое чувство, что это не имеет значения, ‒ ответил он, внимательно оглядывая мою одежду. ‒ Кажется, ты делаешь всё, что хочешь, независимо от желаний других.

‒ Это неправда, ‒ я сел и бросил на Джорджи заговорщический взгляд. ‒ Я хорошо себя веду.

Она слабо улыбнулась, прежде чем перевести осторожный взгляд на Грэма. Её плечи снова напряглись. О новом оргазме не могло быть и речи ‒ по крайней мере, в данный момент, ‒ поэтому я одарил Грэма своей самой обаятельной улыбкой.

‒ Мы хотели бы поговорить о поисках Джорджи.

‒ Я дал вам свой ответ, ‒ проговорил Грэм. ‒ Мой ответ ‒ нет.

Он отодвинулся от стола и встал, держась одной рукой за спинку стула. Его крупное тело было закутано в ещё один комплект хорошо сшитой одежды на меху, сделанной из шкуры какого-то животного. Из-под рукавов выглядывали татуировки на запястьях, геометрические узоры, обрамлённые тёмными волосами. У него были руки фехтовальщика ‒ большие и мускулистые, с узловатыми костяшками, испещренными десятками крошечных серебристых шрамов. Бессмертному требовалось немало усилий, чтобы оставить эти шрамы. Кто бы ни нанёс ему эти раны, он был жестоким противником. Неудивительно, что он так легко отделался от меня на улице.

Внезапно я понял, что на самом деле он вовсе не сражался со мной. Он просто играл со мной, как могущественный дракон, сражающийся с более слабым противником. Он справился со мной с минимальными усилиями.

И разве это не привлекло внимание моего члена? В моих одолженных штанах ‒ его штанах ‒ стало ещё теснее. Меня окутал его запах ‒ дыма, пота и влажной шерсти. Он не был неприятным. Как и он, аромат был сильным и, несомненно, мужским. Даже если бы я снял его одежду, я всё равно пах бы им.

Грэм издал сдавленный звук. Его губы приоткрылись, когда он уставился на меня, в его светлых глазах читалось замешательство. Они по-прежнему были холодными, но теперь подернулись поволокой, что-то хищное шевельнулось в ледяной глубине.

Я медленно откинулся на спинку стула.

‒ Я надеялся, что ты подумаешь о том, чтобы изменить этот ответ на «да», ‒ я позволила ленивой улыбке тронуть мои губы. ‒ Грэм, ‒ тихо добавил я.

Скрипнуло дерево. Мы оба посмотрели на его руку, которая так крепко сжимала спинку стула, что побелели костяшки пальцев. Моя магия пробудилась, подняла голову и натянула поводок. Иногда поводок был бесполезен. Когда желания человека были достаточно сильны, они осуществлялись независимо от того, хотел я того или нет. Сейчас в моём сознании вспыхнуло видение, образы заиграли перед моим мысленным взором.

Покрытые шрамами руки держали меня за бёдра… Моя собственная спина была распростерта передо мной, мышцы напрягались, когда я поглощал уверенные толчки… Я оглянулся через плечо как раз перед тем, как большая рука обхватила мою грудь и подняла меня вверх…

‒ Прекрати, ‒ прорычал Грэм.

Видение рассеялось, кусочки нас с Грэмом разлетелись в разные стороны.

Джорджи судорожно вздохнула.

Я откинулся на спинку стула, не сводя глаз с Грэма. Снаружи поднялся ветер. Он завывал в дымоходе, заставляя огонь плясать. Я заставил себя оставаться неподвижным, моя поза была расслабленной и более чем дразнящей. «Приди и возьми меня», ‒ гласила моя поза. Да, я был добычей, но я не боялся быть съеденным.

Грэм переключил своё внимание на Джорджи.

‒ Я не потерплю колдовства в своём доме, женщина.

Её глаза расширились.

‒ Я ничего не делаю!

‒ Оставь её в покое, ‒ тихо произнёс я, снова привлекая внимание Грэма к себе. ‒ Она не использует никакой магии. Ей нужно добраться до Оракула. Это важно.

‒ Она не переживёт путешествие.

‒ Ты этого не знаешь, ‒ сказала Джорджи, явно забыв о своём обещании позволить мне разобраться с Грэмом.

Он повернулся к ней.

‒ Да, я знаю. Оракул находится в тридцати милях отсюда, и с каждой милей на пятьдесят градусов холоднее, чем предыдущая. Снежные сугробы вздымаются выше, чем самые высокие горы в мире людей. Трещины открываются регулярно и без предупреждения, отправляя посетителей в бездну, настолько непостижимую, что даже я не уверен, насколько она глубока. Единственное, в чём можно быть уверенным в Гелхелле, ‒ это смерть. Так что сделайте себе одолжение и отправляйтесь домой.

‒ Пойдём с нами, ‒ предложил я, и мне захотелось посмеяться над тем, как он невольно согласился с моим планом. Не одни отношения расцвели благодаря вынужденной близости. Если бы мне удалось уговорить его сопровождать нас с Джорджи к Оракулу, был бы шанс, что по пути он согласился бы на парные узы. Венцом на торте стало бы то, что Джорджи овладела бы собой и возглавила дом Блэквудов. Я убью двух зайцев одним выстрелом, стану героем и проведу следующие шесть месяцев, доводя обе свои пары до забвения (в переносном смысле, конечно). Кроме того, эти шесть месяцев были скорее отправной точкой. Я был готов к более длительным срокам.

Джорджи удивлённо посмотрел на меня. Грэм нахмурился.

Я наклонился вперёд и стал отстаивать свою точку зрения.

‒ Ты защищаешь Оракула сотни лет. Я полагаю, ты знаешь местность и все её скрытые опасности. Если ты боишься, что с нами что-нибудь случится, отведи нас к Оракулу сам. Джорджи сможет сделать свои дела, а потом мы с ней отправимся восвояси, ‒ что было небольшим упущением, поскольку мы с Джорджи не собирались покидать Гелхеллу, если он не поедет с нами.

Челюсть Грэма дёрнулась. В его глазах вспыхнула борьба ‒ долг против желания. Я выругал себя за то, что не стал выпытывать у Найла подробности о паре Грэма. Как он умер? Когда он умер? Если Грэм вступил в Братство, чтобы остаться в живых, у него должна была быть причина. Было бы полезно знать эти вещи. Но я никак не ожидал, что Грэм Абернати станет моей парой.

Так что теперь я летел вслепую, пытаясь убедить ледяного дракона оттаять ровно настолько, чтобы дать мне шанс. Если он взломает дверь, я был уверен, что смогу открыть её до конца.

Ветер завыл громче. Огонь в камине откликнулся, языки пламени взметнулись вверх, словно желая присоединиться к ревущему потоку.

Джорджи посмотрела на пламя.

Грэм посмотрел на неё. Его взгляд скользнул по изящной линии её подбородка. Выражение его лица незаметно смягчилось.

Конечно.

Грэм был не просто моей парой. Он был и парой Джорджи тоже.

И у меня была возможность открыться.

Повинуясь инстинкту, я обратился к своей магии. Я размотал её цепь, позволив ей устремиться к большому бородатому дракону с волшебными способностями и ледяным сердцем.

Покажи мне, чего ты желаешь.

Я затаил дыхание, когда нити моей силы потянулись к Грэму. Краем глаза я заметил, как Джорджи напряглась. Моя умная ведьмочка, почувствовавшая магию в воздухе. Я не мог вызвать у Грэма вожделение или заставить его что-то чувствовать. Но я мог прочесть его желания так же легко, как взять книгу с полки и разломать корешок.

«Будь осторожен с этим, Кэл», ‒ всегда предупреждала меня моя мама. Даже среди людей стереотипы преследуют нас. Истории об инкубах ‒ и, в меньшей степени, о суккубах ‒ которые забираются в постели и питаются теми, кто этого не хочет или не замечает, существовали не просто так. Секс ‒ это сила. Это мотивировало людей. Заставляло их действовать так, как они не всегда могли контролировать. Секс развязывал войны и вдохновлял на эпические истории. Это могло разрушить королевство... или человека.

Видение возникло в мгновение ока. Грубые руки Грэма скользнули вверх по бледным ногам Джорджи, широко разводя их, когда он наклонил голову и проложил дорожку поцелуев по внутренней стороне бедра. Его борода царапнула её кожу, заставив вздрогнуть и выгнуть спину. Под ней был расстелен белый меховой коврик, цвет которого резко контрастировал с её блестящими чёрными волосами. Её розовые соски торчали к потолку, а её тихие крики наполнили мою голову. Грэм добрался до центра её тела и провёл языком по клитору.

‒ Но ты же этого не хочешь, ‒ сказал я.

Грэм оторвал взгляд от Джорджи. Как только он остановился на мне, дракон сердито посмотрел на меня, и я понял, что в моих глазах светится моя сила. Он сжал спинку стула, шрамы на его руке напряглись.

‒ Ты же не хочешь, чтобы она уходила, ‒ уточнила я. ‒ Ты хочешь, чтобы она лежала на этом коврике, раскинувшись и выкрикивая твоё имя, пока ты наслаждаешься между её бёдер.

‒ Кэллум, ‒ выдохнула Джорджи, с упрёком и оттенком страха в голосе, переводя взгляд с меня на Грэма.

Я продолжил:

‒ Ты хочешь узнать, какова она на вкус, но ты и так знаешь, что она идеальна. Потому что она создана для тебя.

Джорджи повысила голос:

‒ Кэллум, прекрати!

‒ Ты можешь получить всё, что захочешь, Грэм, но только не в том случае, если прогонишь её. Она уйдёт, и ты упустишь свой шанс.

‒ Кэллум!

‒ Ты действительно собираешься рискнуть потерять её?

Стул с громким треском подломился. Джорджи зажала рот рукой, заглушая свой хриплый крик. Снаружи ветер взвыл так громко, что стал похож на вой баньши. Это было невозможно, но я мог бы поклясться, что он сотрясал крепость, заставляя Большой зал раскачиваться. Почти наверняка надвигалась буря.

Я приготовился к ещё большей буре ‒ что Грэм заревёт или, может быть, швырнёт деревяшку мне в лицо. Вместо этого он осторожно положил её на стол. Пока он смотрел на неё, по его руке потекла струйка крови. Кровь капала на пол, когда рана затягивалась. Когда он поднял глаза, они были холодными. Мертвыми.

‒ Ты был неправ с самого начала, ‒ сказал он мне. ‒ Я не беспокоюсь о том, что ты пострадаешь.

Джорджи прижала руку к горлу.

‒ Ваши вещи там, ‒ указал Грэм. ‒ Берите их и уходите.

‒ Не сегодня, ‒ произнёс я. ‒ Уже поздно.

‒ В это время года солнце никогда не заходит.

‒ Мы шли весь день. Джорджина очень устала, ‒ это была правда, и, пожалуй, это было единственное, что убедило его, когда он оглядел её холодным взглядом, отмечая тёмные круги у неё под глазами. ‒ Она ведьма, ‒ осмелился добавить я. ‒ Она не такая, как мы.

Грэм посмотрел на меня.

‒ Нет никаких «нас», ‒ он подошёл к концу стола и остановился ровно настолько, чтобы сказать: ‒ Сегодня вы останетесь в своей комнате. А на рассвете уйдёте.

Десять минут спустя я сидел напротив Джорджи на кровати в комнате в башне. Это казалось невозможным, но в комнате стало ещё холоднее, чем раньше. Или, может быть, это был просто холод, исходивший от злой ведьмы напротив меня.

‒ Доверься мне, Джорджи, ‒ сказала она, искусственно понизив голос.

‒ У тебя сложилось обо мне ужасное впечатление, девочка.

Она уперла руку в бедро и захлопала ресницами.

‒ Позволь мне поговорить с ним. У меня есть план.

Ладно, это было несправедливо. Я не хлопал глазами, как какая-нибудь кокетка… Или хлопал? Я поднял ладони.

‒ Послушай, я знаю, ты злишься...

‒ И почему ты ничего не сказала о парной связи? ‒ её щёки порозовели, когда она понизила голос до рычания. ‒ Ты, конечно, не возражал ткнуть это Грэму в лицо, когда говорил о том, что он набросился бы на меня!

Сожаление захлестнуло меня.

‒ Я знаю, и мне жаль. Я видел, как он смотрел на тебя. Может, ему и наплевать, если бы я упал в расщелину, но я готов поспорить, что он по-другому относится к тебе, если бы ты шла по снегу. Я рискнул и поставил на то, что он питает к тебе слабость.

‒ Я не могу позволить себе рисковать прямо сейчас. Это не игра для меня, Кэллум. Единственный раз, когда мой отец поверил в меня, был день его смерти.

Я замер.

‒ Что ты имеешь в виду?

Она обхватила себя за талию.

‒ Когда мои родители поженились, все думали, что их отпрыск будет особенным. Две могущественные воздушные ведьмы объединяются? Они гарантированно произведут на свет величие. Но потом появилась я, и я была далека от величия.

‒ Я видел твою магию, ‒ сказал я, качая головой. ‒ Я почувствовал её. Те ураганы, которые ты вызывала, были невероятными.

‒ Они были хаосом, ‒ выражение её лица стало суровым. ‒ Всё, что я делаю, движется к хаосу. Когда летишь верхом на ветре, не должно казаться, что ты стоишь посреди урагана. Моя мама могла проскользнуть под малейшим дуновением ветра и оказаться на другом конце света. Я никогда не умела так себя контролировать, ‒ Джорджи невесело усмехнулась. ‒ И знаешь, что самое худшее? Я нравлюсь ветру. Я как магнит притягиваю воздух. Кажется, что вся эта сила только и ждёт меня. И иногда я могу ухватиться за неё. Я могу задержать её на секунду. Но потом он выскакивает у меня из рук и врезается во что-то или становится причиной серьёзной аварии, ‒ её плечи приподнялись, а затем опустились. ‒ Я аутфилдер, который не может поймать летящий мяч.

‒ Джорджи, ‒ пробормотал я, обходя кровать. Когда она не отодвинулась, я положил руки ей на плечи. ‒ Ты ‒ нечто большее, чем твоя сила.

‒ Только не для ведьм моего дома. Для моего народа сила ‒ это всё, ‒ она с трудом сглотнула. ‒ Ты сказал Грэму, что я не такая, как вы.

Я поморщилась.

‒ Это было глупо с моей стороны.

‒ Нет, это было правдой. Я лишь немного сильнее человека. В некоторых домах ведьмы, которые не могут контролировать свои стихии, становятся слугами. В старые времена они были рабынями.

В моей груди вспыхнул гнев. Я с трудом удержался, чтобы не сжать её плечи ещё крепче.

‒ Никто не сделает тебя рабыней. Пока я живу на земле, этого не произойдёт.

‒ Я бы никогда этого не допустила. Но это поручение ‒ это нечто большее, чем статус. Умирая, мой отец сказал мне кое-что. Это прозвучало как предсказание... или пророчество. Он сказал, что надвигается тёмный ветер и что только я могу обуздать его.

Волосы у меня на затылке встали дыбом.

‒ Что это значит?

В отличие от других бессмертных, я не испытывал презрения к ведьмам. Но я не мог отрицать, что их магия обладала определённым пугающим свойством. Я также слышал достаточно историй, чтобы знать, что пророчества могут быть опасными вещами, особенно если их игнорировать.

‒ Я не знаю, ‒ ответила Джорджи, и её голос был едва слышен. ‒ Я прочитала всё, что смогла найти, в поисках ответов или какого-то руководства. Но у меня ничего не вышло. Единственное, что я знаю, это то, что мои родители надеялись, что я овладею своей стихией и возглавлю дом Блэквудов после их смерти. И я полна решимости сделать это.

‒ Я помогу тебе, ‒ я провёл большим пальцем по милому изгибу её носа, обводя эти крошечные очаровательные веснушки. ‒ Как кто-то мог сомневаться в твоей силе, Джорджи? Ты обладаешь безграничной властью надо мной.

Её глаза закрылись, когда она подалась навстречу моим ласкам.

‒ Я должна добраться до этого Оракула, Кэллум.

‒ Да. Мы сделаем так, чтобы это произошло.

Она открыла глаза.

‒ Нет, если Грэм выгонит нас утром.

‒ Он этого не сделает.

Я осторожно отстранил её от себя и подошёл к нашим рюкзакам, стоявшим рядом с камином. Порывшись в них несколько секунд, я вытащил пачку протеиновых батончиков и пару палочек для разжигания огня.

‒ Зажигалка у меня в рюкзаке, ‒ сказала Джорджи, опускаясь на колени рядом со мной.

Я самодовольно улыбнулся ей и протянул одну из палочек для разжигания огня.

‒ Мы сделаем это весело.

Я сжал палочку и позволил теплу разлиться по моей коже. Через секунду полено вспыхнуло. Когда Джорджи ахнула, я бросил его в очаг и быстро добавил остальные. Через несколько мгновений в очаге разгорелся приличный огонь.

Джорджи застонала, подставляя ладони к пламени.

‒ Боги, как же это приятно.

Я посмотрел на неё.

‒ Я знаю, что ты собираешься сказать.

‒ Скажи мне, ‒ пробормотал я, чувствуя, как страсть разливается по моим венам.

Её взгляд опустился на мой рот.

‒ Мы не займёмся сексом прямо сейчас.

‒ Это определенно не то, что я собирался сказать.

‒ Ты знаешь, что я имела в виду.

‒ Ты права. Наверное, нам стоит сначала поесть.

‒ Кэллум...

Я схватил её за руку и прижал к своему сердцу.

‒ Я отведу тебя к этому Оракулу, ведьмочка. Клянусь. Я просчитался с Грэмом. В следующий раз я буду осторожнее. И я не хотел смущать тебя, описывая его фантазии. Но я это сделал, и прости меня за это, девочка.

Её тёмные ресницы касались щёк.

‒ Он действительно думает о том, чтобы сделать... это со мной?

Моё вожделение усилилось.

‒ Да, именно так, как я описал, ‒ я провёл кончиком пальца по её щеке к подбородку. ‒ Ему интересно, такая ли нежная у тебя кожа, какой кажется. Я мог бы сказать ему, что она ещё нежнее, чем он себе представляет.

‒ Большинство мужчин позавидовали бы, узнав, что у другого мужчины такие мысли об их женщине.

Богатое, мощное наслаждение разлилось по моим венам вместе с вожделением. Я читаю фантазии, но, возможно, у моей ведьмы было своё собственное видение. Потому что гортанные нотки в её голосе дали мне понять, что она кое-что понимает в моих желаниях.

Обхватив пальцами её подбородок, я приподнял его, чтобы она посмотрела мне в глаза.

‒ Ах, но я не такой, как большинство мужчин, дорогая, и Грэм тоже.

Она прерывисто вздохнула.

‒ Ты бы разделил меня... между вами двумя.

‒ Мм-м-м. Ты думаешь об этом?

‒ Я думала, ты уже знаешь, о чём я думаю.

‒ Знаю, ‒ прохрипел я, позволяя своей силе возрасти, когда схватил её за руку и поднял на ноги. Зеленый свет, льющийся из моих глаз, озарил её лицо, когда я запустил пальцы в её волосы и отвел Джорджи обратно к кровати. ‒ Я всё знаю.

Она тихо застонала и без возражений опустилась, когда ее колени коснулись матраса. Сладчайший вздох слетел с её губ, когда я растянулся на ней и прижался губами к её уху.

‒ Позволь мне рассказать тебе.