Порочный союз

ГЛАВА 18

Франко перехватывает нас, когда мы направляемся к входной двери. — Как вы думаете, куда вы, девочки, направляетесь?

— Девочки? — Эмилия фыркает, качая головой. Мама кладет руку ей на плечо, останавливая ее от ссоры с Франко.

— Мы идем искать Антонио, — говорит ему мама. — Тебе нас не остановить.

— Я могу и сделаю это. — Он останавливается перед дверью, его гораздо более крупный рост призван напугать нас. — Вы трое остаетесь здесь. Я главный. Не Антонио. Он не собирается забирать то, что принадлежит мне.

— Ты забрала это у него с самого начала, — огрызается Эмилия. — Законный наследник семейного бизнеса Антонио, а не ты.

Франко ухмыляется. — Мило, что ты так думаешь.

Чистая, неподдельная ярость охватывает Эмилию, и она делает то, на что, я никогда не думала, что у кого-то хватит смелости.

Она дает Франко пощечину.

Мама со вздохом отступает назад. У меня отвисает челюсть. Франко настолько ошеломлен, что на мгновение замирает. Этого времени достаточно, чтобы Эмилия протиснулась мимо него, вышла сбоку и заковыляла к машине, но не раньше, чем скажет Франко: — Теперь ты знаешь, каково это. — Я иду за ней, но мама остается на месте.

Франко хватает маму за руку. — Ты никуда не пойдешь. Скажи своим дочерям, чтобы они немедленно возвращались сюда.

Мама пытается вырваться, ища глазами способ сбежать. Эмилия у машины. Мне было бы так легко присоединиться к ней, искать защиты у своей сестры.

Но я не могу всегда оставаться трусихой.

Я вхожу обратно в дом и отталкиваю Франко от моей мамы. Он разворачивается ко мне, занося руку, чтобы ударить. Я вздрагиваю, мама хватает его за руку и швыряет ее ему обратно. Франко смотрит на нас широко раскрытыми глазами.

— Ты больше не будешь бить мою маму, — говорю я ему. — Пойдем, — говорю я ей, беря за руку и выводя на улицу. Франко, конечно, следует за нами. Он терпеть не может проигрывать.

— Не смей садится в эту машину! — он кричит.

Мама оглядывается на него, но я тяну ее вперед. Она прижимается ко мне. Это первый раз, когда она ищет у меня утешения. Когда мы подходим к машине, Эмилия присоединяется к нам, останавливая Франко, когда он направляется к нам.

— Отвали, — рычит она.

Франко останавливается. — То, что ты беременна, не значит, что я не причиню тебе вреда, если ты встанешь у меня на пути.

— Ты не можешь причинить мне боль, — говорит она. — Марко обрушит на тебя адский дождь, если ты это сделаешь. — На секунду в его глазах мелькает страх. — Да. Ты знаешь, что мой муж не остановится, пока не убьет тебя. Так что даже не думай об этом.

Франко смотрит на нас троих. — Вы просто женщины. Ты не можешь помешать мне остановить тебя.

— Может, и нет, но я могу, — раздается мужской голос. Оглядываясь через плечо, я вижу Виктора и Джемму, идущих к дому. Как и все мы, они одеты в тяжелые зимние куртки и шапки.

Джемма подходит ко мне и кивает нам с Эмилией. Виктор подходит прямо к Франко, на его лице нет страха. Виктор всегда был необузданной личностью. Он ничего не боится — на самом деле, он наслаждается острым ощущением опасности.

— Я сказал Антонио, что буду на его стороне, — говорит Виктор Франко. — Так что, если ты намереваешься убить его, я этого не допущу.

— У нас был уговор, — Франко кипит от злости. — Ты, я и Марко. Ты не имеешь права решать это за моей спиной.

Виктор демонстративно оглядывается по сторонам. — Упс. Похоже, я уже это сделал. А теперь мы зайдем внутрь, чтобы эти женщины могли найти Антонио. А я присмотрю за тобой, пока Антонио не будет найден. А теперь пошли. — Он хлопает Франко по спине, заставляя его подпрыгнуть. Виктор хихикает, подталкивая Франко к дому.

Джемма поворачивается ко мне. — Я останусь с Виктором, если ты не возражаешь. Франко выглядит так, словно вот-вот обделается, и я ни за что на свете не хочу пропустить это.

— Мы справимся, — говорит Эмилия. — Мы найдем Антонио.

— Я попрошу Виктора сказать своим людям, чтобы они тоже его искали, — говорит Джемма. — С нашим братом все будет в порядке. Он должен взять верх, чтобы мы могли избавиться от Франко раз и навсегда.

— Джемма, — ругается мама.

Джемма закатывает глаза. — Все как всегда. — Она подмигивает мне, прежде чем направиться внутрь с Виктором и Франко.

Я сажусь за руль машины, мама садится на пассажирское сиденье, а Эмилия — на заднее. Я знаю, что она, вероятно, хочет сесть за руль, но сейчас она слишком беременна. — Франко сказал, что Антонио был в доках, но ему удалось сбежать, так что он может быть где угодно. Но именно с этого нам и следует начать поиски.

— Я согласна.

Я направляюсь в сторону доков. В машине тихо, пока мама не решает заговорить. — Франческа?

Я бросаю на нее взгляд, удивленная, что она действительно обращается ко мне. — Да?

— Спасибо тебе за то, что ты там сделала. Я знаю, противостоять Франко нелегко.

Мне приходится сморгнуть слезы. Моя мама никогда не делает мне комплиментов и ни за что не благодарит. — Пожалуйста, — Я говорю.

Она качает головой, глядя в окно, не глядя на меня. — Я даже не спросила тебя, как у тебя дела. Ты вышла замуж, и я даже не знаю, как ты.

Мои глаза встречаются с глазами Эмилии в зеркале заднего вида. Она ободряюще улыбается мне. Сейчас самое подходящее время, а это значит, что идеального момента для разговора с мамой никогда не будет. Но я должна попытаться.

— Лео... причинил мне боль, — признаю я.

Мама смотрит на меня, нахмурившись. — Что он сделал?

— Он не избивал меня. — Мы обмениваемся взглядом, и по выражению ее лица я могу сказать, что она понимает, что я знаю правду. — Мне сказала Эмилия, — объясняю я. Она кивает, опустив подбородок.

— Ты, должно быть, ненавидишь меня, — говорит она.

Крепко сжимая руль, я вздыхаю. — Я не ненавижу тебя, мама. То, что Франко сделал с тобой, ужасно. Я бы не пожелала этого никому.

— Я знаю, что не облегчаю тебе задачу, но из-за близнецов и потери твоего отца... Для меня многое произошло. Мое внимание могло зайти слишком далеко.

— Ну, может быть, когда Антонио будет в безопасности, мы можем попытаться... поговорить еще? — Предлагаю я. — Я хочу поговорить с тобой, мама. Это все, чего я когда-либо действительно хотела, — Я признаю.

Я вздрагиваю, когда она проводит рукой по моей руке, слегка сжимая ее. — Мне бы этого хотелось. Я тоже хочу попробовать еще.

Мы обмениваемся улыбками, прежде чем я снова перевожу взгляд на дорогу. Длинный ряд машин стоит задом наперед, частично из-за снега и ветра, а частично из-за того, что движение в Нью-Йорке — это просто нью-йоркское движение.

Мама проверяет свой телефон. — Сколько еще мы собираемся здесь оставаться? Я хочу двигаться дальше.

Я собираюсь ответить, когда Эмилия издает тихий вскрик. Мы с мамой поворачиваемся, чтобы посмотреть на нее. Она сгорбилась, схватившись за живот.

— Милая? — Мама протягивает руку назад, чтобы коснуться руки Эмилии. — Ты в порядке?

— Нет, — выдавливает она сквозь зубы, ее лицо краснеет. — Мне кажется, у меня схватки.

Мы с мамой обмениваемся обеспокоенными взглядами, прежде чем мама обращает свое внимание на Эмилию. Я не спускаю глаз с дороги, готовясь тронуться в путь, как только у меня появится такая возможность.

— Просто успокойся, — говорит ей мама.

— Ах! — Эмилия вскрикивает. — Ох, как больно.

— Хорошо. Посчитай схватки. Сколько времени между ними?

Я продвигаюсь на несколько футов вперед. Мы застряли в пробке, а у Эмилии скоро родится ребенок. И нам все еще нужно найти Антонио.

Это не хорошо.

Эмилия снова кричит. — Э-э, между ними всего около минуты. Черт. — Я смотрю в зеркало заднего вида, чтобы посмотреть, что происходит. Нижняя часть ее тела промокла. — У меня только что отошли воды, — шепчет она.

— О, нет. Что нам делать? Что нам делать? — Мама начинает паниковать.

— У тебя было восемь детей, — выпаливает Эмилия. — Ты знаешь, что происходит.

— Конечно, я знаю, что происходит, но мне никогда не приходилось принимать роды. К тому времени, когда это случалось, я всегда была в больнице. И с половиной из вас, детишки, я делала кесарево сечение!

Пока они продолжают огрызаться друг на друга, я знаю, что должна принять решение. Я съезжаю на обочину и паркую машину. Мама в замешательстве наблюдает, как я выхожу из машины и бегу на заднее сиденье, присоединяясь к Эмилии.

— Кому-то нужно принять роды этого ребенка, — Говорю я. — Она рожает. — И Эмилия, и мама тяжело дышат. Для таких сильных женщин немного забавно наблюдать, как они сходят с ума. Обычно это я паникую.

Если мама не сможет помочь Эмилии, мне придется сделать это. Слава богу, я прошла через этап, когда читала обо всем, что связано с шестнадцатым веком. Я помню главу в одной из моих книг, в которой подробно рассказывалось о том, как акушерки принимают роды без каких-либо лекарств или врачей.

— Эмилия, я думаю, у тебя скоро родится ребенок, — говорю я ей, помогая лечь на спину. Мама беспомощно наблюдает за происходящим с переднего сиденья. Крики Эмилии пронзают мои барабанные перепонки. Я не уверена, что смогу нормально слышать после всего этого.

Я снимаю с Эмилии штаны, чтобы получше рассмотреть, что происходит. Я вижу головку ребенка. От этого вида у меня перехватывает дыхание.

— Хорошо, — говорю я. — Твой ребенок сейчас родится. Я вижу головку. Ты должна тужиться, хорошо?

— Ты знаешь, что делаешь? — Спрашивает Эмилия с паникой в голосе.

— Да, — лгу я. — Ты же знаешь, я много читаю. Так что поверь мне. — Эмилия кивает, откидывая голову назад и вскрикивая.

— Так не должно было быть. Я должна была родить только на следующей неделе. Марко должен быть здесь со мной.

— Милая, — говорит мама, потирая ее руку. — У него не получится прийти. Ты сейчас рожаешь.

— Эм, тужься для меня, — говорю я, вытягивая руки, чтобы поймать ребенка. Эмилия качает головой, из ее глаз текут слезы.

— Я не могу этого сделать, — говорит она. — Я не могу.

— Да, можешь. — Говорю я ей. — Я стольких вещей боялась. Ты самая храбрая в этой семье. Я самая застенчивая. Итак, если я способна принять роды твоего ребенка, то и ты способна тужиться. Твой ребенок готов появиться на свет. Давай, Эм.

Эмилия приподнимается на локтях, стиснув зубы, ее лицо краснеет, когда она кивает. — Хорошо. Давай сделаем это.

— Тужься.

Эмилия слушается. Она давит и давит, пока...

... малышка покидает ее тело и скользит в мои руки. Ее мгновенный крик вызывает вздох облегчения в каждом теле. Взглянув вниз, я улыбаюсь. — Это девочка, — говорю я ей.

Несмотря на то, что ясно, что она измотана, Эмилия смеется, забирая у меня свою малышку и прижимая ее к груди.

— У тебя есть имя на примете? — Спрашиваю я.

— Я не хочу говорить об этом без присутствия Марко. — Эмилия улыбается мне. — Ты сделала это, Фрэн. Ты сделал это.

Я не была трусихой. Я выбрала быть храброй.

— Давай отвезем тебя в больницу.

Эмилия хочет пойти со мной на поиски Антонио, но мама велит ей оставаться в постели. — Тебе просто нужно быть здесь со своим ребенком, — сказала она. Эмилия откидывается на спинку больничной койки, прижимая дочь к груди. Мама уже позвонила Марко, чтобы сообщить ему, чтобы он как можно скорее приезжал в Нью-Йорк.

— Найди Антонио, — говорит Эмилия. — Я не смогу успокоиться, пока не буду уверена, что с ним все в порядке.

— Я останусь здесь, с тобой, — говорит мама, откидывая волосы Эмилии назад, прежде чем наклониться и поцеловать внучку в макушку. — Тебе нужна поддержка.

— Мам, со мной все будет в порядке. Иди найди Антонио.

— Больше всего на свете я хочу это сделать, — говорит она. — Но не раньше, чем приедет Марко. Я подумала... Франческа могла бы продолжать поиски Антонио.

Я вздрагиваю. — Что? — Мама действительно доверила бы безопасность Антонио мне? Антонио — один из ее любимчиков, а я — самая нелюбимая.

— Кому-то нужно быть здесь с Эмилией, — объясняет она. — Но это не обязательно для нас обоих. Ты отправляешься за Антонио. Найди его и верни мне. Кроме того, я не умею водить, так что это должна быть ты.

— Ты действительно доверяешь мне это сделать? — Спрашиваю я тихим голосом, чтобы слышала только она.

Когда мама улыбается мне, мне сразу становится теплее. — Я только что видела, как ты принимала роды у своей сестры. Ты заступилась за меня перед Франко. Ты намного сильнее, чем я когда-либо думала, Франческа. Ты справишься. Я доверяю тебе.

Даже не задумываясь, я обнимаю маму, крепко прижимая ее к себе. Когда она обнимает меня в ответ, мне приходится напрягать все силы, чтобы не расплакаться.

— Ты будешь мной гордиться, — Говорю я ей, отстраняясь.

— Я уже горжусь. Я просто недостаточно тебе показываю. И я должна это исправить.

Нам с мамой еще о многом нужно поговорить, но прямо сейчас Антонио нужна помощь, поэтому я еще раз улыбаюсь ей, Эмилии и моей племяннице, прежде чем покинуть больницу.

Мне требуется еще час, чтобы добраться до доков. Я действительно понятия не имею, где Антонио, но если он сбежал от людей Франко, то, скорее всего, пешком и ушел не очень далеко. Вылезая из машины, я поеживаюсь и потираю руками вверх-вниз, пытаясь согреться. Здесь так темно, и в сочетании с падающим снегом я едва могу видеть. Все, что я могу разглядеть, — это транспортные контейнеры.

— Антонио? — зову я, мой мягкий голос разносится по ветру. Мужские голоса заставляют меня замолчать, и я ныряю за грузовой контейнер, когда мимо проходят двое мужчин. Должно быть, они не услышали меня из-за шума ветра. Я смутно узнаю их по дню похорон моего отца. Сейчас они работают на Франко.

— Выходи, — говорит один из них, заставляя меня вздрогнуть. — Антонио, я знаю, ты прячешься от нас. Мы можем покончить с этим быстро и безболезненно. Ты ранен. Ты не сможешь далеко уйти. — Антонио ранен? Тогда он, должно быть, находится в одном из этих транспортных контейнеров, потому что где еще он мог бы укрыться в такую погоду?

Я жду, пока двое мужчин пройдут мимо, затем выхожу и ищу своего брата. Я пытаюсь открыть один контейнер, но дверцы не поддаются. Я пробую другой, и происходит то же самое. Это безнадежно. Слишком много контейнеров и недостаточно времени, и я понятия не имею, где он может быть. У меня также нет оружия, а эти люди вооружены. Надеюсь, они не станут стрелять в безоружную женщину. Если у них есть хоть капля уважения к моему отцу, они не причинят мне вреда.

С другой стороны, они причинили боль Антонио. Все возможно.

Я собираюсь обойти еще один контейнер, когда моя нога натыкается на что-то на земле. Наклоняясь, чтобы поднять, я вижу, что это кулон моего отца — изображение волка на нем резко выделяется на фоне моей белой перчатки. Тот, который Антонио подарили в день похорон нашего отца. Антонио никогда бы не ушел без него. Он не может быть далеко.

Мой взгляд останавливается на транспортном контейнере передо мной. Когда я снова пытаюсь открыть дверь, она не поддается. Мне приходится рискнуть и постучать. — Антонио? — Шепчу я. — Ты там? — Я стучу громче, оглядываясь через плечо, чтобы убедиться, что мужчины не появляются. — Антонио!

Одна из дверей со скрипом открывается, и пара голубых глаз сердито смотрит на меня, прежде чем расшириться от шока. — Франческа? — Раздается голос Антонио, когда он открывает дверь, жестом приглашая меня внутрь. Я спешу внутрь, пока мужчины не обнаружили нас. Антонио закрывает дверь и снова запирает ее. — Что ты здесь делаешь? — Прежде чем я успеваю ответить, он ахает и оседает на пол контейнера. Здесь так темно, что я едва вижу. Я хватаю свой телефон и включаю свет, чтобы увидеть, как Антонио хватается за живот.

— Что случилось? — Я опускаюсь на колени рядом с ним и освещаю фонариком его рану. Кровь медленно сочится из его живота.

— В меня стреляли. Я не мог убежать, поэтому с тех пор прячусь здесь. Франко хочет моей смерти. Он не хочет, чтобы я брал верх.

— Я вижу это. Я здесь, чтобы помочь. Давай вытащим тебя отсюда. Моя машина недалеко. — Я начинаю вставать, когда Антонио хватает меня за руку, останавливая.

— Нет. Эти люди все еще ищут меня. Я не могу рисковать тем, что ты пострадаешь из-за меня.

— Тогда я позову на помощь. — Но, когда я смотрю на свой телефон, я понимаю, что у меня нет сигнала. — Черт возьми.

Антонио приподнимает бровь. — Ты, Франческа Моретти, только что выругалась?

— Теперь я Франческа Бенетти, но да, это сделала я. И я собираюсь вытащить тебя отсюда. Я устала всего бояться. Пошли. — Я помогаю Антонио подняться, закидывая его руку себе на плечо. Осторожно открываю двери и оглядываюсь. Я не вижу никаких мужчин.

Антонио хромает, и я тоже прихрамываю, когда мы направляемся к машине.

— Эй! — Крик заставляет нас обоих подпрыгнуть.

Один из парней выбегает прямо к нам из снежной бури. Он поднял пистолет. — Стой!

Антонио резко дернулся в сторону, прижимая нас обоих к контейнеру, когда мимо просвистела пуля. Я ахаю, потрясенная тем, что на самом деле нахожусь в эпицентре перестрелки прямо сейчас. Поговорим о другой жизни, отличающейся от чтения книг и хождения по музеям целыми днями.

Антонио прикладывает палец к губам, призывая меня к молчанию. Затем он ждет.

Когда дуло пистолета мужчины касается контейнера, Антонио хватает его и направляет в небо. Пистолет стреляет. Я зажимаю уши, пытаясь сдержать самый ужасный из пронзительных звуков. Антонио бьет парня кулаком в горло, опрокидывая его на спину. Затем ему удается выхватить пистолет у парня, но прежде чем он успевает выстрелить, мужчина брыкается, опрокидывая Антонио на спину. Они хватаются за пистолет.

— Черт! — Говорит другой мужчина, появляясь в поле зрения. — Я разберусь, Джо. — Он поднимает пистолет, чтобы выстрелить в Антонио, но я уже начинаю действовать. Он даже не видит и не слышит, как я приближаюсь. Я врезаюсь ему в бок, отбрасывая его назад и заставляя потерять пистолет. Я поднимаю его и замираю. Он смотрит на меня в шоке. — Ты не собираешься стрелять.

Я устала от людей, указывающих мне, что я могу и чего не могу делать. Я готова принимать собственные решения и постоять за себя.

Итак, я стреляю.

Он кричит, когда пуля проходит сквозь его ногу, заставляя его упасть на заснеженную землю.

В суматохе Антонио хватает пистолет противника и стреляет ему в голову. Я ахаю, отводя взгляд. Я слышу еще один выстрел, и когда я оглядываюсь через плечо, то вижу, что другой мужчина тоже мертв.

— Идем, — говорит Антонио, хватая меня за руку. — Давай выбираться отсюда.

Я везу Антонио в больницу, чтобы ему оказали помощь с раной. Он пытается возражать, но я твердо стою на своем. — Ты мог умереть, Антонио. Тебе нужна помощь.

— Но я не могу пойти домой, — говорит он, глядя на двери отделения скорой помощи. — Если Франко найдет меня, я покойник.

— Итак, что ты собираешься делать?

— Я собираюсь пойти туда и попросить их привести меня в порядок, но ты должна быть уверена, что он не найдет меня здесь. Как только мне станет лучше... мне нужно будет уехать. Я не могу находиться рядом с тобой, подвергая тебя опасности. Мне придется искать свой собственный путь, пока я не смогу победить Франко. Если я вернусь домой, он снова попытается убить меня.

— То есть ты хочешь сказать, что никогда больше не сможешь увидеть свою семью?

— Именно это я и говорю.

Я молчу, обдумывая все это. — Куда ты пойдешь? — Наконец спрашиваю я.

— Я не знаю. Но мне нужно найти способ занять свое законное положение. Я не могу этого сделать, если беспокоюсь о вас, ребята. Не говорите ему, что вы помогли мне. Все, что ему нужно знать, это то, что я сбежал. И однажды я вернусь, убью его и заберу то, что принадлежит мне по праву. Чего хотел для меня наш отец. — Он крепко сжимает свой кулон в руке, прижимая его ко лбу. — Ты будешь мной гордиться, папа.

Слезы щиплют мне глаза. Мы с Антонио никогда не были так близки, поэтому кажется неправильным, что он прощается со мной, а не с другими нашими братьями и сестрами, особенно с Сесилией. Они всегда были самыми близкими.

— Хотя бы попрощайся с мамой, — говорю я ему. — Она в больнице с Эмилией. Она родила ребенка, — Я объясняю после того, как он вопросительно смотрит на меня. — Мама хотела бы знать, что с тобой все в порядке.

— Хорошо, — говорит он.

Вместе мы входим в больницу, и его быстро отправляют на операцию. Как только он заходит, я нахожу маму и Эмилию в детском крыле больницы.

— Ты нашла его? — Спрашивает мама, бросаясь ко мне.

— Да. Он жив и находится в операционной по поводу огнестрельного ранения. Он поговорит с тобой, как только выйдет.

Мама вздыхает от облегчения. — Слава богу. О, слава богу. — Она притягивает меня в свои объятия. Так много объятий от моей мамы за один день. Если бы я не чувствовала себя такой живой прямо сейчас, я бы подумала, что вижу сон. — Пойдем в коридор. — Она выводит меня из комнаты, потому что Эмилия спит.

— Марко все еще в пути?

— Да. Он продолжает писать мне каждые пять минут, спрашивая, как дела у Эмилии. — Мама устраивается на стуле в ближайшей комнате ожидания. — Я так счастлива, что с Антонио все в порядке.

— Я тоже.

Мама на мгновение замолкает, оглядываясь на проходящих мимо медсестер и врачей. — Итак, как продвигается твой брак? У тебя не было возможности рассказать мне до конца. Ты сказала, Лео причинил тебе боль?

— Он... Это унизительно.

— Я твоя мать. Я со многим справлюсь.

С глубоким вздохом я говорю: — Он заключил пари, чтобы... соблазнить меня. Но потом он попытался поцеловать меня, и Эмилия поймала нас, и Марко заставил нас пожениться. Тем не менее, у нас все шло хорошо, несмотря на трудное начало. Он водил меня на свидания. Свидания в музее! Это так много значило для меня. Пока правда не выплыла наружу, и я не поняла, что он лгал мне все это время. Это очень больно, мам. Так больно. — Мне требуется секунда, чтобы осознать, что я плачу.

Мама гладит меня по спине. — Ты узнала его поближе?

— Я думала, что да.

— Ну, поверь тому, кто любил сложного мужчину, причина, по которой это так больно, в том, что ты любишь его.

Я вытираю слезы, бросая на нее взгляд. — Я его не люблю.

— Разве? Я помню, как вы двое танцевали на свадьбе. Не думаю, что когда-либо в жизни видела тебя более умиротворенной.

— Я... Я не могу любить его, мама. Он солгал мне.

— Ты не думаешь, что он изменился? Если он изо всех сил старался сделать тебе приятное, ты веришь, что все это было ложью?

— Я должна. — Я ерзаю на своем сиденье. Эти жесткие больничные кресла не совсем подходят для длительного сидения. — Иначе будет еще больнее.

— У нас с твоим отцом было трудное начало.

— Правда? Ты всегда казалась такой влюбленной.

Она вздыхает, потирая пальцем висок. — Мы доросли до этого, но на это ушло время. Мне было всего восемнадцать, и это был брак по расчету. Он был старше, более состоявшимся. Сначала я ненавидела его, но мы нашли любовь. Когда он умер, мне показалось, что мое сердце вырвали из груди. Это было так больно, потому что я так сильно его люблю. Это было похоже на предательство, даже если таковым не являлось. Он не собирался умирать. Но я сильно обиделась на него после того, как он умер, за то, что оставил меня одну. Итак, причина, по которой тебе сейчас больно, заключается в том, что ты, возможно, любишь своего собственного мужа. В другом случае, тебе было бы все равно.

— Я думала, ты винишь меня в смерти отца, — шепчу я.

Мама поворачивается ко мне с широко раскрытыми глазами. — О, Франческа. — Она притягивает меня к себе. — Нет. Да, на мгновение я разозлилась, но я забыла об этом много лет назад. Я не виню тебя в смерти отца. Вовсе нет.

Это были слова, которые я ждала услышать годами. Сейчас я не могу сдержать слез.

А мама просто обнимает меня, уделяя все свое внимание. Это очень важно.

Через некоторое время я отстраняюсь, вытирая глаза. — Я действительно скучаю по нему, — признаю я. — Я ушла, толком с ним не поговорив. Я не дала ему возможности объясниться.

— Вернись к нему и сделай именно это. Дай ему этот шанс. Я знаю, каково это — испытывать сложные чувства к собственному мужу. И единственное, чему я научилась, — это тому, что вы никогда не должны сдаваться.

— Я постараюсь.

— Вот ты где. — Ко мне подходит врач, который оперировал Антонио. — Вашего брата прооперировали, если вы хотите увидеть его сейчас.

Мама ахает и тут же встает. Она переводит взгляд с доктора на меня, молча прося разрешения уйти. Я киваю. — Ты нужна Антонио. Я собираюсь домой.

Дом. Я хочу, чтобы это было рядом с Лео.

Мама спешит по коридору с доктором, не оглядываясь. И на этот раз я не сержусь, что она игнорирует меня.

Теперь я понимаю.

Я звоню Марко, чтобы спросить, могу ли я полететь на его частном самолете обратно в Лос-Анджелес, и он говорит "да". Он уже на пути в Нью-Йорк, чтобы быть с Эмилией, так что я не увижу его, как только доберусь туда.

Полет на самолете проходит еще тише, чем по пути сюда. А без Эмилии здесь немного мрачновато. Тем не менее, дела налаживаются. Эмилия родила ребенка. Антонио жив, хотя я знаю, что он сообщает маме новости, которые она не хочет слышать.

Как только я возвращаюсь в дом Лео, я врываюсь в двери, готовая сказать ему, что хочу поговорить. Я хочу услышать, как он скажет правду. Почему он заключил это пари и почему решил прекратить его.

Мне просто нужно знать, что мужчина, за которого я вышла замуж, не чудовище.

Но Лео здесь нет.

Я обыскиваю весь дом. Он пуст. Мое беспокойство усиливается, когда я набираю номер Марко, спрашивая его, не знает ли он, где может быть Лео.

— Я забыл тебе сказать, — говорит он. — Я был так занят, пытаясь добраться до Эмилии.

— Все в порядке. Где он?

Он глубоко вздыхает, от чего волосы у меня на затылке встают дыбом. — Он в больнице, Франческа.