Порочный союз

ГЛАВА 6

Я ставлю коробку, которую дал мне Лео, на кровать и смотрю на нее, слишком боясь открыть. Внутри может быть что угодно. Красивое платье, личная вещь от Лео или даже отрубленная голова. Я делаю глубокий вдох. Ладно, я сомневаюсь, что это отрубленная голова. Так почему же я тогда нервничаю?

В порыве храбрости я приподнимаю крышку коробки, чтобы увидеть... ткань. Это одежда. Какое облегчение.

Тогда я получше рассмотрю его.

Это нижнее белье.

Платье-сорочка со встроенным бюстгальтером. Я осторожно беру его и осматриваю, обращая внимание на кружево и прозрачную ткань. Я кладу его обратно в коробку и отступаю.

Почему Лео подарил мне нижнее белье? Он проявил такое внимание, когда дарил мне лилии, что я обнаружила, что открываюсь перед ним. Почему он все испортил, подарив мне это? Это наглость. Он ожидает, что я это надену? Почему? Не то чтобы он собирался увидеть меня в нем.

Затем я делаю паузу. Если только... он хочет увидеть меня в этом. Но я едва знаю Лео, и я такая неопытная, это почти болезненно. Может быть, он подарил это мне в надежде избавить меня от головной боли, потому что именно это я испытываю прямо сейчас. Головная боль и явная паника.

Никто никогда не проявлял ко мне такого внимания, как Лео. Это лестно, но и пугает, потому что я понятия не имею, что с этим делать. Я в Лос-Анджелесе, потому что должна найти мужа. Я не должна отвлекаться на заместителя Марко, которого Эмилия абсолютно презирает.

Стук в дверь заставляет меня вскрикнуть, когда я быстро закрываю крышку коробки, белье исчезает из виду. Эмилия просовывает голову внутрь. — Эй, я хотела спросить, не хочешь ли ты сходить в музей? Ты сидела взаперти с тех пор, как приехала, и я подумала, что это может тебя подбодрить.

— Спасибо. Э-э, да. На самом деле звучит здорово.

— Великолепно. — Ее взгляд скользит к шоколадным конфетам, лилиям и коробке с секретным бельем внутри на моей кровати. — Что это?

Я останавливаюсь перед всем этим, хотя не уверена, почему я не хочу, чтобы Эмилия знала, что Лео подарил их мне.

Ее глаза сужаются, когда она входит в комнату, сложив руки на пояснице. — Где ты все это… взяла?

Прятаться бесполезно. Я вздыхаю, мои плечи опускаются. — Ух... Лео подарил мне это.

Голова Эмилии резко поворачивается в мою сторону. — Я говорила тебе, что Лео под запретом. Он ужасно обращается с женщинами. Он не должен был тебе ничего дарить.

— Но он подарил мне лилии. — Я поднимаю их вверх. — Они мои любимые.

Она вздыхает и садится на кровать, глядя на меня с жалостью. Впервые за долгое время я чувствую раздражение из-за своей старшей сестры. — Я не знаю, что задумал Лео, но я ему не доверяю. Я не знаю, зачем он дарит тебе эти вещи, но если он вернется и попытается снова, скажи ему "нет" в следующий раз.

Обычно я бы кивнула и промолчала, но сегодня мне почему-то не хочется. — Почему?

— Что? — Эмилия выглядит пораженной.

— Почему так трудно поверить, что я могу кому-то понравиться? Что, возможно, Лео дарит мне эти вещи, потому что я ему нравлюсь.

— Ох, Фрэнни. — Она хватает меня за руку и сжимает. — Потому что Марко рассказал мне, что за мужчина Лео, когда дело касается женщин. Он никуда не годится. Не то чтобы мне было трудно поверить, что ты кому-то можешь понравиться. Мне просто тяжело осознавать, что Лео способен любить женщин вне секса.

Мой взгляд скользит к коробке с нижним бельем. — Тебе некажется, что я странная? — Я спрашиваю это прежде, чем успеваю остановиться.

— Что? Конечно, нет.

— Тогда почему ты сказала это Марко?

Эмилия делает паузу, открывая и закрывая рот, прежде чем вздыхает и опускает голову. — Ты слышала.

— Да. И я не собиралась ничего говорить. Ты знаешь, что это тяжело для меня.

— Знаю.

— Но... Я больше не могу держать это в себе. Лео — первый человек после смерти папы, который по-настоящему уделил мне внимание. Это приятно. Но мне больно, если ты думаешь, что я какая-то чудачка, которая никогда не сможет привлечь внимание мужчины.

— Ох, Фрэнни. — Она притягивает меня к себе и обнимает за плечи. — Я уделяю тебе внимание.

— Ты моя сестра. Это не одно и то же.

— Ты права. — Ее слова удивляют меня. — Это не одно и то же. Но ты можешь добиться гораздо большего, чем Лео, поверь мне. Ты не чудачка, и мне никогда не следовало говорить, что ты такая. Любому мужчине повезло бы, если бы ты была у него. Ты приехала сюда, чтобы я могла помочь тебе найти подходящую пару, и это то, что я собираюсь сделать. Но сначала давай сходим в музей и отвлечемся от всего этого. Веселой сестренкий день. Только ты и я. Все будет как в старые добрые времена.

— Как тогда, когда папа был еще жив.

— Да. — Ее улыбка печальна.

— Он всегда говорил мне постоять за себя. Ты тоже. У меня это не очень хорошо получается.

Она сжимает мое плечо, прижимаясь своей головой к моей. — Я думаю, у тебя это хорошо получается. Итак, в какой музей ты хочешь сходить? — Усилия моей сестры вызывают у меня улыбку.

Мой отец действительно пытался заставить меня быть защитницей самой себя, но всякий раз, когда я оказывалась рядом с кем-то, кто заставлял меня нервничать, я замолкала.

Как в тот день, когда я набралась смелости попросить маму прочитать короткий рассказ, который я написала, когда мне было двенадцать. Сначала я показала его своему отцу, который прочитал все десять рукописных страниц и посмотрел на меня с гордостью.

— Это прекрасно, милая, — сказал он. Это был один из его редких вечеров без работы. — У тебя талант.

Я просияла от его похвалы. — Спасибо, папа.

— Тебе следует пойти и показать это своей маме.

Я тут же покачала головой. — Она не захочет это читать.

— Ты не узнаешь, пока не спросишь ее. Так что иди. — Он подтолкнул меня к кухне. С тяжелым вздохом я вошла в комнату и обнаружила маму за столом, помогающую Джемме с домашним заданием.

— Я этого не понимаю, — пробормотала Джемма, отбрасывая карандаш.

— Джемма, — выругалась мама. Она часто проделывала это с Джеммой. — Это элементарная математика. Ты можешь это сделать.

— Если это так просто, тогда сделай сама. — Джемма швырнула карандаш в маму, которой пришлось увернуться.

— Джемма!

— Что! Я не понимаю этого дурацкого домашнего задания по математике. Какой в нем смысл? Это все просто глупые цифры, которые не имеют никакого смысла. Зачем мне нужно учить это?

— Потому что... потому что...

— Потому что, что? — Джемма указала на нее. — Видишь? Даже ты не знаешь.

Мама хлопнула ладонью по столу, взяла карандаш и протянула его Джемме. — Не во всем нужен смысл в жизни. Ты просто делаешь это. Сейчас ты закончишь задание. Ты должна поработать над этим.

Эмилия вошла в кухню, улыбнулась мне, прежде чем направиться к Джемме. — Нужна помощь?

— Где Миа? — Спросила мама.

— Я читала ей перед сном, — сказала Эмилия, когда взяла домашнее задание Джеммы и просмотрела его. — Я помню, как это делать. Я могу помочь.

Плечи мамы с облегчением опустились. — Спасибо тебе, милая. — Она поцеловала Эмилию в макушку, а Джемма быстро нахмурилась, прежде чем повернуться ко мне. Она подпрыгнула, прижимая руку к сердцу. — О, Франческа. Я тебя там не заметила. Ты меня напугала. Я надену тебе на шею колокольчик, клянусь.

Я протянула ей страницы, которые держала в руках. — Я написала короткий рассказ.

— Ох. — Ее голос был полон легкого любопытства, смешанного с усталостью и покорностью судьбе.

Она так и не притронулась к бумагам.

— Ты... не хочешь прочитать его?

Она переводит взгляд со страниц на меня, прежде чем забрать их у меня. С надеждой я наблюдаю, как она с молниеносной скоростью пролистывает страницы. Я никогда не знала, что кто-то может читать так быстро. Закончив, она вернула мне рукопись. — Это здорово.

— Какая твоя любимая часть?

Она вздохнула. — Что?

— Твоя любимая часть.

— О, у меня не было любимой роли. Все было здорово. — Она прошла мимо меня, но я остановила ее, сказав: Мама.

Она медленно перевела взгляд на меня. — Да, Фрэн?

— Ты ведь на самом деле не читала его, верно?

Вспышка вины промелькнула в ее глазах, прежде чем исчезнуть. — Нет. Не читала. Я просто... — Она обмякает. — Милая, я устала. Это был долгий день. У меня просто нет времени читать то, что ты написала. Есть вещи поважнее. Мне нужно пойти посмотреть, как у Антонио продвигаются дела с домашним заданием. — И с этими словами она выходит из комнаты.

Я смотрю на свои аккуратно исписанные страницы, пока не появилось мокрое пятно, от чего чернила расплываются. Я плачу. Прежде чем Эмилия или Джемма успели что-либо заметить, я убегаю в свою комнату, проплакав всю дорогу.

Эмилия и я идем в Музей современного искусства, который полон картин, которых я никогда раньше не видела, и художников, о которых я никогда раньше не слышала. Здесь есть все — от картин импрессионистов до абстракционизма и сюрреализма.

Я на небесах.

Каждый раз, когда я вижу картину, которая мне нравится, я ахаю и спешу к ней. Эмилия следует за мной, тяжело дыша, но не жалуясь.

— Тебе не нужно присесть? — Спрашиваю я ее, кивая на скамейку.

— Я в порядке. Не волнуйся. Я хочу быть здесь. И, кроме того, мне полезно немного походить. Улучшает кровообращение в лодыжках.

— Ты уверена, что тебя это устраивает?

— Фрэн. — Эмилия бросает на меня многозначительный взгляд. — Меня бы здесь не было, если бы я этого не хотела. Кроме того, я хочу видеть тебя счастливой. Так что смотри сколько хочешь. Если мне нужно присесть, я присяду.

Десять минут спустя она садится, жестом приглашая меня продолжать и наслаждаться всем этим искусством. Я провожу некоторое время, рассматривая картину кубиста, когда ко мне подходит мужчина и встает рядом. Бросив на него быстрый взгляд, я могу сказать, что он красив. Загорелая кожа, темные волосы, ослепительно белые зубы, когда он улыбается мне, ловя мой взгляд на себе.

Я твердо приковываю взгляд к картине.

— Я Генри, — говорит он, протягивая руку. — Не хочу показаться дерзким, но я знаю, кто ты.

Я замираю. — Эээ...

В его глазах появляется понимание. — О! Извини. Я работаю на вашего шурина. Генри Уилсон.

— А, ладно. Я Франческа. — Он все еще протягивает руку, и я пожимаю ее.

— Каковы шансы, что мы оба окажемся здесь?

— Я не знаю. — Я хмурюсь, понимая, что не знаю, как он меня узнал. Мы не встречались раньше. — Откуда ты узнал, кто я?

— Я был в доме Марко. Я видел ваши семейные фотографии на стене. Я бы узнал брата или сестру Моретти где угодно.

— Что ж, было приятно познакомиться с тобой.

Я начинаю отходить от него, когда он спрашивает: — Какой твой любимый художественный стиль? Мой — абстрактный.

Я поворачиваюсь к нему, надежда вспыхивает в моей груди. — Я люблю все стили искусства, но питаю слабость к картинам, на которых запечатлены реальные люди. Обычные обыденные вещи.

— Как же так? — Он держит руки в карманах с мягкой улыбкой на губах. Его поза и энергия позволяют легко разговаривать с ним.

— Мне нравится видеть что-то обычное, нарисованное таким образом, чтобы подчеркнуть его красоту. Это напоминает мне, что красота есть во всем, если знать, где искать.

— Я думаю, это замечательно. Я никогда не смотрел на искусство с такой точки зрения. Ты каждый день узнаешь что-то новое, да?

— Думаю, да. — Мгновение мы смотрим друг на друга. Генри не так красив, как Лео, но в нем есть легкость, которой нет с Лео. С Лео мне как будто хочется поспорить, доказать, что он неправ. С Генри это все равно что поговорить со старым другом. — Это может показаться случайным вопросом, но... У тебя есть любимый цветок?

— Я питаю слабость к лилиям.

Я почти задыхаюсь. Каковы шансы?

Прежде чем я успеваю спросить что-то еще, к нам вразвалку подходит Эмилия. — Фрэн, я начинаю немного уставать.

— Хорошо. Мы можем идти. — Я пытаюсь скрыть свое разочарование. Поворачиваюсь к Генри. — Было приятно с тобой побеседовать.

— Может, еще увидимся, — говорит он, прежде чем слегка помахать мне рукой и уйти.

— Кто это был? — Спрашивает Эмилия.

— Генри. Он сказал мне, что работает на Марко.

Эмилия хмурится. — Мне придется спросить Марко. Я никогда не встречала его раньше.

Я замираю, мое сердце бешено колотится. — Значит, он никогда раньше не бывал у вас дома?

— Насколько мне известно, нет. Но иногда Марко вызывает своих людей к себе и я стараюсь держаться от этого подальше, так что никогда не знаешь наверняка. Я спрошу его.

— Хорошо, спасибо. — Так что, может быть, Генри и не лгал мне, но если бы это было так, я бы невероятно расстроилась. Я не слишком хорошо переношу, когда мне лгут.

После того, как мы с Эмилией возвращаемся домой, я стою у коробки с нижним бельем внутри. Она играет со мной, искушая открыть ее снова. Я отчаянно хочу спросить Лео, почему он подарил его мне, но я знаю, что никогда не спрошу, даже через миллион лет. Смущение от этого наверняка убило бы меня.

Я больше не могу этого терпеть.

Я снова открываю коробку и беру комплект нижнего белья. Очевидно, Лео дал мне его померить. Я никогда раньше не носила ничего подобного.

Может быть, сейчас самое время...

Я действительно иногда устаю быть такой застенчивой и не рисковать в жизни. Ты живешь только один раз.

Дрожащими пальцами я снимаю платье и натягиваю нижнее белье. Платье прозрачное, так что я могу видеть свой живот и лобковый холмик. Вид моего тела заставляет меня краснеть. Конечно, я видела себя обнаженной раньше, но никогда ни в чем подобном. В коробке, я замечаю пару нижнего белья. Надеваю его, оно подходит к комплекту и помогает мне чувствовать себя немного менее застенчивой.

Я заставляю себя посмотреть в зеркало в полный рост. Чем дольше смотрю, тем больше привыкаю к своему виду в нижнем белье. Это не так неловко, как я думала.

На самом деле, это весьма... вдохновляет.

Это как будто моя давно похороненная женственность поднимается на поверхность.

Кто-то стучит в мою дверь. Я подбегаю к ней, как только дверь открывается, и захлопываю ее. Эмилия ахает с другой стороны. — Фрэн?

— Прости! Я просто... Я переодеваюсь.

— Ох. Извини. Вот что я получаю за то, что не стучу. Я просто хотела сообщить тебе, что ужин скоро будет готов, если ты захочешь спуститься.

— Спасибо. — Я прижимаюсь ладонями и лбом к двери, слушая, как уходит Эмилия. Если у нее была плохая реакция на цветы, и я определенно не хочу знать, какой была бы ее реакция, увидев меня в белье, которое Лео купил для меня.

Чувствуя себя полной дурой, я переодеваюсь обратно в платье и спешу вниз. Эмилия как-то странно смотрит на меня, когда я вхожу в столовую.

— Ты выглядишь раскрасневшейся, — говорит она.

— Что? Нет, я в порядке. Просто голодна. — Мои слова не успокаивают ее, потому что она странно смотрит на меня весь ужин, даже когда Марко разговаривает с ней и даже когда Ханна убирает тарелки.

— Я иду спать, — говорю я, прежде чем она успевает задать слишком много вопросов...

После того, как я провела в своей комнате около часа, безуспешно пытаясь читать, — когда я была слишком рассеянной, чтобы не читать? — Ханна стучит в мою дверь. — Лео здесь, чтобы увидеть тебя.

Мое сердце чуть не выпрыгивает из груди. Я благодарю ее и спешу вниз, где нахожу Лео, как обычно, ожидающего в дверях. Кроме того, как обычно, мы одни. Эмилия и Марко отправились спать.

— Привет, — говорю я, уговаривая себя не краснеть.

Он бросает на меня понимающий взгляд. — Тебе понравился мой подарок?

— Это было... очень дерзко.

— Я знаю. И я сожалею об этом. Я просто подумал, что это будет весело. — Он наклоняется ближе ко мне, обдавая меня приятным запахом своего лосьона после бритья. — Ну что, было весело?

— О, эм. — Я прочищаю горло. — Я не буду говорить с тобой об этих вещах. Это личное. Я все еще плохо тебя знаю.

— Ты права, но я хочу это изменить. Я действительно хочу узнать тебя получше, Фрэн. — Он уже называет меня по прозвищу. — Разве ты не хочешь узнать меня получше?

Я не должна.

И все же...

Я живу только один раз. Может быть, мне пора попробовать быть смелее. Менее застенчивой. — Честно говоря, подарок потряс меня.

— Могу себе представить. — Он прислоняется к дверному косяку с легкой улыбкой на губах. Почему он должен быть таким красивым? Эмилия говорила мне не доверять ему, и я верю ей, но, разговаривая с Лео, так легко поддаться его обаянию.

— Но я все-таки... примерила его, — шепчу я.

Его глаза блестят. — Да? Ты трогала себя в нем?

Я ахаю, делая шаг назад. — Почему ты спрашиваешь меня об этом?

Он поднимает руки вверх, сдаваясь. — Я знаю, что ты хорошая католичка, но я хотел выставить это напоказ. В следующий раз, когда наденешь его, потрогай себя.

— Я-я, — заикаюсь я. — Я даже не знаю... — О боже мой. Это так неловко.

Лео нежно берет меня за руку, его прикосновение электризует, и переплетает наши пальцы вместе. — Это просто. Ты просто берешь эту руку и подносишь ее... сюда. — Он нависает над нижней частью моего тела. Я не могу даже пошевелиться. — Тогда ты поймёшь, что чувствуешь себя хорошо.

Как будто все происходит в замедленной съемке. Мое дыхание. Мое сердцебиение. Мурашки по коже. Лео — загадка для меня. Я всегда думала, что мне просто хочется интеллектуальной беседы, и хотя я действительно хочу этого, я начинаю думать, что могла бы захотеть... большего.

Я не могу пошевелиться, даже когда Лео отпускает мою руку и делает шаг назад. — И думай обо мне, когда будешь это делать. — Он подмигивает, прежде чем уйти прочь. Даже не задумываясь, я закрываю дверь и возвращаюсь в свою комнату, словно в оцепенении.

Лео — это проблема, это факт.

Но остается вопрос — бессильна ли я остановить его?

Или я стану его жертвой?