После развода. Право на отцовство

Глава 1

— Папа, у меня всё хорошо. Давид уже начал говорить. Представляешь, вчера сказал нам с Олегом, что хочет сестричку или братика. Такой забавный мальчуган с боевым характером. Видел бы ты его только…

Застрявший в горле комок не позволил говорить дальше. Слёзы скатились по щекам. Опустив на могилу букет из десяти красных роз, я выпрямила спину и дёрнулась как от пощёчины, почувствовав рядом с собой присутствие человека.

Это был мужчина с терпким запахом одеколона, знакомым до боли. Отчего в моей голове ожили никогда не забытые слова.

“Надеюсь, ты будешь счастлива, Яра”

Боковым зрением я уловила приближающийся силуэт и обомлела. Эмин. Точно он! Пришёл к отцу на могилу в день годовщины его смерти, как и я.

Возложив цветы на плиту из чёрного мрамора, Эмин выпрямил спину и стал рядом со мной. А я на него не смотрела — не могла. Мне дышать стало больно, будто грудную клетку сдавило тисками. Я не знаю откуда взялись во мне силы не шлёпнуться в обморок, ведь мы ни разу не виделись за три года после развода. И вдали от него я уже начала думать, что смогла забыть этого мужчину, выдернуть любовь к нему из своего сердца вместе с корнями.

Я ошибалась…

— Значит, сына родила. Сколько ему, Яра? — низкий баритон заставил меня вздрогнуть.

— Два года, — ответила еле слышно, но он услышал, потому что когда я решила уйти, то Эмин не позволил мне этого сделать. Поймав меня за запястье, заставил остановиться.

Мы предстали друг перед другом лицом к лицу.

Всё такой же высокой. Мне всё так же нужно задрать голову, чтоб заглянуть в его тёмно-карие, почти что чёрные глаза.

Я посмотрела на него. И увидела в его холодном взгляде боль необъятных размеров, отчего моё трусливое сердце сжалось в груди до размера теннисного мячика.

Мы молчали. Время тянулось бесконечностью. Просто стояли напротив друг друга. И молчали…

Он изменился. Очень.

На висках первая седина, а вокруг глаз появились новые морщины — не мимические, а уже глубокие, как в старости. Только Эмин совсем нестарый. Ему тридцать семь, старше моего мужа всего лишь на пять лет.

— Значит, сын мой, — не спросил, а констатировал факт.

Я даже ничего не смогла ответить. Потому что эта встреча стала для меня настоящей неожиданностью. Я пришла к папе на могилу, разговаривала с ним, как обычно это делаю, когда прихожу проведать. Видимо, Эмин пришёл чуть позже. Подошёл неслышно со спины. И всё услышал.

— Почему раньше не сказала, что родила от меня ребёнка?

— Не хотела ставить тебя перед выбором, Эмин. Тебе нужно было спасти свою дочь, а мы с сыном не вписывались в твои планы.

— То есть, если бы спустя почти три года мы с тобой случайно не встретились, ты бы и дальше скрывала от меня мальчонку? — спросил Эмин и я кивнула, а чёрные глаза бывшего мужа налились дикой яростью.

— Извини, Эмин. Мне нужно идти, — не выдержав раздираемой на части боли, я решила уйти, но не ушла. Только шаг в сторону сделала, как Керимов преградил мне дорогу.

— Пока всё не объяснишь, ты отсюда никуда не уйдёшь.

В голосе Эмина слышалась сталь, а от самого бывшего мужа веяло настоящим холодом. И я вдруг вспомнила: с чего начались наши отношения. Инициатором всего и всегда была я. Однажды я полезла к нему целоваться, а после того как мы фиктивно поженились, ночью пришла в его спальню и разделась догола. Эмин стал моим первым мужчиной, потому что так захотела я.

Теперь понимаю, была дурой. Влюблённой по самые уши я не думала о том, что будет завтра. Жила одним днём, ловила каждый момент.

Но отныне всё иначе. Я больше не та легкомысленная дурочка, какой запомнил меня Эмин. Теперь я беспокоюсь о будущем, о своей семье и меньше всего хочу её разрушить. Нам ни к чему с Эмином эти разговоры, пусть всё останется как есть — меня это вполне устраивает.

— Я не обязана тебе ничего объяснять. Помнится, ты просил, чтоб я была счастлива. Можешь быть спокойным, я так и сделала — стала счастливой.

— Яра, ты же не думаешь, что после того, что я узнал, мы можем вот так легко сейчас разойтись в разные стороны?

— Почему нет? Три года мы же как-то жили, ничего не зная друг о друге. И сейчас сможем.

Кривовато ухмыльнувшись, Эмин провёл рукой по своей аккуратно подстриженной бороде из тёмных волос. Я проследила взглядом за его правой рукой, но так и не увидела на безымянном пальце обручального кольца. Значит, с Оксаной они не поженились, а возможно, Керимов просто не носит золотистый ободок. Впрочем, мне должно быть всё равно на семейный статус бывшего мужа.

— Где сейчас сын? Я хочу его увидеть.

— Мой сын со своим отцом. Видеться вам не стоит. Ребёнок тебя всё равно не знает.

— Он усыновлённый? — продолжил спрашивать Эмин, проигнорировав мой враждебный настрой.

— Нет. Родился в законном браке, но больше я тебе ничего не скажу. Оставь меня в покое, Эмин. Живи своей жизнью, а я буду жить своей. Заботься о своих детях, а о моём сыне забудь. Ты для него чужой человек. Какой-то дядя, а не папа.

Высказав в лицо всё, что думаю, я решительно зашагала вперёд. На этот раз Эмин не стал преграждать мне дорогу. И я даже вздохнула облегчённо, но зря. Бывший муж догнал меня возле центрального входа в кладбище.

— Я приехал на машине. Подвезу тебя.

— Спасибо, я на такси.

Потянулась к сумочке, чтоб достать оттуда мобильный.

— Яра, спрячь телефон. И не выделывайся. Сказал же, подвезу.

— Я с тобой никуда не поеду, — ответила и уловила, как на скулах Керимова заиграли желваки. Разозлился? А мне плевать. Для меня его уже три года как нет. Точка!

— Поедешь. Это даже не обсуждается!

— На своих ногах и в здравом уме я с тобой точно никуда не поеду.

Резко повернувшись, зашагала в противоположную от Эмина сторону. Метра три всего успела пройти, как меня камнем потянуло назад. Я даже ничего не успела сообразить, не то что пикнуть. Схватив меня как мешок с картошкой, Эмин закинул себе на плечо.

Я попыталась оказать сопротивление. Успела несколько раз стукнуть бывшего мужа по спине и между лопаток, но это только разозлило Эмина.

Со всего размаху он опустил пятерню на мой зад.

— Дурочка, млять, — процедил через зубы и ускорил шаг, будто мои пятьдесят килограммов на его плече — это совсем ерунда.

Эмин

Ярина притихла, к этому времени я уже успел подойти к машине. Опустив бывшую жену на землю, блокировал её попытки удрать. Ну надо же, какой стала строптивой. Кошка дикая, а не молодая женщина!

— Пусти меня, — потребовала, взглядом сожгла заживо.

Расставив руки по бокам от лица Яры, ладонями упёрся в крышу машины. Зубы свело оскоминой. Но как бы я ни старался слушать голос разума, внутри меня всё огнём горело. А внешне всегда спокойный — годами вырабатывал в себе это качество, потому что так было нужно.

Смотрел на Яру и не мог понять, как мы с ней смогли допустить подобное. Я не снимаю с себя вины, но она… Она же любила меня — знаю это точно.

— Сядь в машину. Перестань истерить. Я тебя не обижу, ты же знаешь.

В зелёных глазах Яры вспыхнули искры гнева. Ведьма! Не смотрела на меня, а с асфальтом ровняла, если не ниже. И откуда в ней столько ненависти, злости? Особенно после всего, что было между нами и кем мы были друг другу.

Поджав губы, Яра демонстративно повернулась ко мне спиной. Дёрнула ручку на дверце, открыла машину и плюхнулась на пассажирское сиденье спереди. Я сразу же нажал на пульте блокировку, чтоб не сбежала, пока я буду садиться за руль.

Курить захотелось. Нервничал жуть как. Сидя за решёткой и не зная о том, что происходит в реальном времени, я много думал о нас. Думал, пытался понять: был ли у нас шанс с Яриной стать счастливыми? Был. Наверное, был. Если бы я открылся ей раньше до того, как покойный Мирослав вышел из СИЗО. Но я не сделал этого, не смог сказать, что оказался в тупиковой ситуации и для спасения родной дочери мне нужен ещё один общий ребёнок с матерью Арины. Я боялся, чёрт возьми! Боялся потерять мою жену, в которую влюбился неожиданно для самого себя.

— Может, поедем уже? Или ты тут вечно собрался стоять? — Ярина нервно теребила пальцами носовой платок, а я только сейчас заметил, как она волнуется рядом со мной. Боится. Пугается как маленький бездомный котёнок перед огроменной дворнягой. И это хуже удара под дых.

Ничего не ответив, провернул ключ зажигания. Мотор заревел. Дал ему немного времени прогреться.

— Ничего не хочешь мне сказать? — спросил я, когда молчание Ярины начало действовать мне на нервы.

— А ты? Может, ты мне что-то скажешь?

— Что ты хочешь от меня услышать? Спрашивай. Я отвечу на твои любые вопросы.

Ярина вдруг дёрнулась. Корпусом развернулась в мою сторону. Долго и пристально смотрела — чувствовал кожей, пока глазами следил за дорогой.

— Почему не спрашиваешь? — на перекрёстке горел красный, поэтому у меня появилась возможность повернуть голову в сторону Яры.

— Потому что не хочу. Хочу лишь поскорее выйти из машины.

— Мы ещё не приехали.

— Но ты даже не спросил адрес, куда меня нужно отвезти.

— Это не имеет значения.

— То есть как? — притихла. А затем выдала с эмоциями: — Ты что меня похитил? А, ну сейчас же открой дверь! Слышишь, что я говорю? Керимов, быстро открой дверь — я хочу выйти немедленно.

— Истеричка, — ухмыльнулся, наблюдая, как Яра дёргает ручку на дверце. — Успокойся. И пристегнись ремнём безопасности.

Ничего не ответив, Яра с шумом выпустила воздух ноздрями. Не видел её лица в этот момент, но уверен, будь у неё сейчас в руках бита, которую я однажды отнял у Ярины в день её двадцатилетия, стукнула бы меня не задумываясь. Бойкая. Всегда была такой, сколько помню её с детства.

Привёз нас на набережную. Припарковал машину на платной стоянке. Ярина всё ещё молчала, что было ей совсем несвойственно. Обиделась, что назвал истеричкой или за то, что по заднице стукнул? Так я же по делу. За то, что она позволила левому мужику стать отцом моему сыну — можно наказать и похлеще. Но у меня рука не поднимется, какую бы дичь ни творила зеленоглазая ведьма.

Море пахло водорослями и солью — запах детства, юности, молодости, да и всей жизни. Мальчишкой я любил ловить на море рыбу вместе с отцом. Черноморского бычка мы могли поймать целое ведро. Мама всегда за голову бралась, не зная, что делать с этим ведром. Но когда мне стукнуло тринадцать лет детство вдруг оборвалось. Случилось это в день смерти родителей. ДТП. Случайность? Нет. Но я был уязвлённым подростком, лёгкой добычей для всех желающих прибрать бизнес отца к своим рукам. И если бы не Мирослав, отец Ярины, я точно оказался в детском доме — никому не нужный, без роду и племени, мальчишка.