После развода. Право на отцовство

Глава 15

Прошёл 1 месяц

Несколько дней назад из-за тянущих болей внизу живота гинеколог отправила меня на лечение в стационар. Угроза позднего аборта.

В больнице прокапали и сняли повышенный тонус матки. Лечащий врач решил ещё немного понаблюдать за моим состоянием до понедельника и если всё будет хорошо, то обещал выписать домой.

Маясь бездельем, я придумывала себе занятия выглядывать в окно и считать мимо проезжающие машины — окно в моей палате как раз выходило на проезжую часть. Я прочитала несколько книг, посмотрела фильмы на телефоне, но это никак не скрасило моё одиночество.

Оставаясь наедине с собой, я предавалась воспоминаниям. Не хотела отпускать прошлое. От съедающих изнутри мыслей я ещё больше погружалась в уныние. И лишь дети вырывали меня из этого депрессивного водоворота, придавая сил жить и двигаться дальше.

От Олега не было ни единой весточки. Я надеялась, что он объявится, но с каждым днём моя надежда понемногу умирала.

В один из серых зимних дней мне позвонил Эмин. Хотел встретиться с сыном. Узнав, что я нахожусь в больнице, очень расстроился. Через два часа приехал вместе с Давидом и бабушкой.

Закутавшись в пуховик, я вышла к ним на улицу. Старалась держаться, не показывать, как сильно я сломлена. Особенно больно — было смотреть на Эмина после всего.

"Ты беременна от другого. Он твой муж. Любите теперь друг друга и будьте счастливы, а останусь лишь биологическим отцом Давида", — помнила каждое слово, будто Керимов сказал это вчера.

На прощание Эмин обнял меня по-дружески и шепнул на ухо, что я всегда могу на него положиться. Стало ли мне от этого легче? Совсем немного. Ту пустоту, которая успела образоваться после исчезновения мужа, уже ничем не заполнить.

В день выписки из больницы я вызвала такси и сначала поехала к бабушке, чтоб забрать сына. А потом мы уже вдвоём с Давидом стали возвращаться домой.

Но дома меня ожидал сюрприз. Охранник даже не пустил на порог. Всё твердил, что ему велено меня не пускать. Конечно же, распорядился свёкор.

Я позвонила Александру Вячеславовичу и услышала всё то же самое, что сказал охранник. На мою просьбу зайти в дом, чтоб забрать хоть какие-то вещи, Майорский-старший ответил отказом. Наговорил много гадостей, мол, если я подниму шумиху и попытаюсь пойти против него, то наживу себе врага его в лице.

"Забудь о моём сыне", — властным тоном приказал свёкор. А ещё посоветовал пойти поплакаться в жилетку бывшему мужу — вдруг сжалиться надо мной и примет обратно?

"Я же беременная от вашего сына. Скоро рожу вам внуков", — на мой аргумент Александр Вячеславович нарочито-пренебрежительно ухмыльнулся. И обозвал моих детей нагулянными, мол, я снова одурачила Олега и подсунула ему детей со стороны.

Больно ли было мне?

Просто до одури.

Глаза застилало пеленой из слёз. Ком стоял поперёк горла, а я сжимала маленькую ручку своего сына и только ради него приказывала себе не ломаться, не падать на колени.

Я не должна была пугать Давида. Не имела права ломать детскую психику своими эмоциями. А эмоции внутри меня просто кипели.

Как можно выгонять из дома беременную жену сына? Да хотя бы просто женщину, которая приумножила семейный капитал своим приданым?

В тот вечер я вернулась к бабушке домой вместе с Давидом. Дождалась, пока малыш уснёт, и во всём призналась. Наревелись вместе с бабулей. И решили, что сами воспитаем всех детей. Бабушка убедила меня в этом. А ночью, уткнувшись лицом в подушку, я долго плакала. Заснула вся в слезах.

— Они ещё спят, Эмин. Не стоит их будить, — донёсся голос бабули, я перевернулась на другой бок и сильнее зажмурилась.

В спальне скрипнула дверь. Услышав приближающиеся шаги, я приподняла голову на подушке и попыталась сфокусироваться на появившемся силуэте.

Иногда реальность похожа на бред, а бред можно воспринять за действительность. В этот момент мне всё казалось частью сна. И когда Керимов приблизился, сел на пол передо мной и взял за руку, я подумала: какой хороший сон, только бы не проснуться.

— Твоя бабушка мне всё рассказала, — Эмин гладил мою руку пальцами, рисуя незатейливые узоры вверх-вниз.

— Поэтому я сейчас тебя вижу, — я не спросила, я просто сказала вслух свои мысли, но Керимов кивнул — так реально, словно всё это происходило наяву.

Эмин вздохнул. Губами прижался к моей руке и замер. А я зарылась пальцами у него в волосах на макушке, потрепала короткие волосы. Мой. Такой родной. Совсем рядом. Я даже слышала, как билось его сердце, и чувствовала кожей тёплое дыхание.

— Скажи мне ещё что-нибудь хорошее. Я так не хочу просыпаться, — попросила я, а Эмин поднял голову и всмотрелся в мои глаза. Так пристально.

Его тёмная бровь изогнулась дугой:

— Яр, ты не спишь. Что ты, маленькая. Я настоящий и сейчас перед тобой.

А я улыбнулась беспечно. Закрыла глаза. Какой хороший сон. Мне нравится. Пусть никогда не заканчивается.

Потянувшись на кровати, я откинула одеяло в сторону и уставилась в потолок. Топот детских ножек донёсся из коридора. В спальне распахнулась дверь и мой малыш с разбегу плюхнулся рядом со мной на кровать.

— Доброе утро, воробышек.

Потрепав Давида по тёмной макушке и поцеловав его в щеку, я услышала шум на кухне, будто на пол упало что-то тяжёлое.

— Ба, у тебя всё нормально? — крикнула я. Бабушка уже старенькая, за ней глаз да глаз нужен. Вдруг плохо стало.

— Это не бабушка, а дядя Эмин, — сказал сынок и меня словно обухом по голове стукнуло.

— Что ты сказал, сынок? Дядя Эмин?

Давид кивнул. А я приложила ладонь ко лбу. Улыбнулась, как дурочка.

Господи, это и правда Эмин?

Как я могла подумать, что сплю?

Сердце ошалело застучало в груди. Точно окрылённая я вскочила с кровати, на ходу надела халат и двинулась в сторону кухни.

Замерев в дверном проёме, смотрела на Эмина и дышала через раз. Повёрнутый ко мне спиной, Керимов возился возле кухонной плиты.

На сковороде жарилась яичница, а в маленькой кастрюле варилась каша для сына. Зрелище впечатляющее. Особенно если учесть, что это всё происходило не во сне, а наяву.

Эмин на кухне моей бабушки готовил завтрак для нас с сыном — просто охренеть!

Решив ещё немного понаблюдать за Керимовым тайком, я прижалась к дверному косяку плечом.

Вдох. Выдох. Всё нормально.

Если Эмин сейчас здесь, то теперь у нас с сыном всё будет хорошо, ведь так?

Почувствовав моё присутствие, или это просто я так громко дышала, Эмин обернулся.

Один миг. Глаза в глаза. Он улыбался, я тоже. Смотрели друг на друга неотрывно.

Диалог без слов.

Я по взгляду поняла, что он больше не уйдёт, не оставит нас с сыном в беде. Отчего сердце сжалось до боли, а в уголках глаз появились застывшие слёзы. Нет, я больше не буду плакать. Кажется, я уже наревелась на полжизни вперёд. Нужно взять себя в руки и жить дальше вопреки всему.

— Хорошо смотришься на кухне моей бабушки, — сказала я, когда Эмин подошёл ближе и застыл напротив меня.

— Да. Твоя бабушка разрешила немного похозяйничать.

— Кстати, а где бабушка?

Пожав плечами, Эмин ответил, что бабуля куда-то ушла по срочным делам. Ну да, ушла она. Понятное дело, что бабушка просто решила оставить нас наедине. Бабуля у меня мудрая, она всегда знает, что нужно делать.

— Пока ты спала, я приготовил завтрак. Вам с сыном нужно поесть перед дорогой.

С перекинутым полотенцем через плечо в обтягивающей каждую мышцу футболке Эмин выглядел по-домашнему и так непривычно, что мне казалось: стоит ненадолго закрыть глаза, как Эмин растворится в воздухе, будто эфемерное облако.

Я уже не слышала, что говорил Эмин дальше. В ушах будто пробки образовались. Я просто смотрела на него и не могла поверить своим глазам. Разве после всего мы можем вот так легко воссоединиться?

— Что всё это значит, Эмин? Завтрак. Ты в квартире моей бабушке. Я не очень пока понимаю.

— Яр, — взяв меня за руку, Эмин стал поглаживать мои пальцы. — Я хочу забрать тебя и сына. Домой.

Выгнув бровь, я проглотила колкий смешок.

Домой? Это в тот дом, где мы с Эмином когда-то были счастливы, когда были женаты?

В тот дом, где мы зачали нашего сына?

— Я уже разговаривал с Александром Вячеславовичем. Он готов отдать твои вещи.

— А мне больше ничего не нужно. Пусть подавится.

— Не думаю, что Олег хотел бы, чтоб всё закончилось вот так.

При упоминании имени мужа меня передёрнуло. Эмин говорил об Олеге в прошедшем времени, будто его уже нет. И это хуже удара под дых, потому что я знала, чувствовала, Майорский жив. Жив и однажды вернётся. Нужно только подождать.

— Олег жив, — возразила я и сразу наткнулась на недовольный взгляд Эмина. — Не говори о нём в прошедшем времени.

— Но его до сих пор не нашли. Уже прошёл месяц.

— И что? Он вернётся. А вдруг у него амнезия и просто не может вспомнить: кто он такой?

— Ты сама-то в это веришь?

— Верю! — резко возразила я. Глаза закрыла на мгновение, сделала глубокий вдох, чтоб успокоиться.

Почувствовав, что мне нужна поддержка, Эмин обнял меня за плечи. К груди своей прижал. Тщетно. Эмоции уже раскачивали меня вверх-вниз, как американские горки.

Сжав пальцы в кулак, я обессиленно стукнула по сильному плечу Эмина:

— Он жив! Слышишь? Олег вернётся. Я знаю это. Сердцем чувствую. Не говори мне никогда, что он умер.

Эмин молчал, позволяя мне выплеснуть всю боль, что скопилась внутри.

Невозможно смириться со смертью близкого человека! Я не простилась с ним: ни в мыслях, ни в жизни. Я каждое утро открываю глаза и поворачиваю голову вправо, хочу увидеть Майорского на соседней подушке. А ещё сижу с телефоном и смотрю на номер, который знаю на память. Звоню. Но отвечает всегда оператор мобильной сети: “Абонент недоступен”.

— Поехали со мной. Вам с сыном будет у меня хорошо, — шептал на ухо Эмин.

Отпрянув от груди Эмина, я задрала голову, чтоб посмотреть в карие глаза.

Разве так бывает?

Двое мужчин.

Абсолютно разные.

Каждый из них мне очень дорог.

Я не хочу делать больно ни одному, ни второму.

Эмин.

Олег.

Они оба близкие мне. Родные. Они — моё всё и это без преувеличения.

Но я должна выбирать, да?

Остаться с бабушкой, ждать Олега и тонуть в своей боли, пока муж не вернётся.

Или же поехать с Эмином и позволить отцу и сыну быть вместе? Если я на это соглашусь, что скажет потом Олег? Что я снова предала его?

Как же это всё сложно. Запутано, как клубок ниток.

Обхватив моё лицо обеими руками, Эмин гладил подушечками больших пальцев мои острые скулы. В его взгляде было столько всего намешано: надежда, обещание, желание быть рядом.

Я понимала, что если соглашусь поехать с Эмином, то обратной дороги не будет. Олег мне этого никогда не простит.

Но мне всегда хотелось, чтоб Давид называл Эмина папой, а не дядей. Чтоб родные сын и отец были вместе, но в нашей непростой истории слишком много всяких "но".

Не перечеркнуть прошлое. Не сделать вид, что я не замужем за другим, что не рожу от него детей.

— Я боюсь.

— Не бойся. Я буду рядом, — Эмин хотел меня успокоить, но это было априори невозможно.

— Олег мне этого никогда не простит.

— Не думай про это. Не сейчас.

— Не могу.

— Маленькая моя, тебе нужно менять свою жизнь ради будущего детей. Со мной вы все будете в безопасности. Находясь вдали, я не смогу помочь так быстро, как может понадобится.

— У меня есть время подумать?

Эмин вздохнул. Было видно, что ему тоже непросто. Он же мой любимый айсберг, в жизни не покажет своих эмоций, хотя внутри будет бушевать ураган. Это Олег эмоциональный, он редко сдерживается. От его искр может загореться всё вокруг. А Эмин совсем другой. Лёд и пламя.

— Думай. Но исходя из здравого смысла.

— Как ты?

— Как я, — ответил Эмин и вернулся к плите, чтоб закончить готовить завтрак.