После развода. Право на отцовство

Глава 6

Проснувшись на следующее утро в одинокой постели, я лениво потянулась и уставилась взглядом в потолок. Ощущение, словно моя жизнь катится в пропасть, стало очень острым. Вчерашний вечер — лишнее тому подтверждение. После ужина я долго сидела в детской комнате, смотрела на спящего Давида и не хотела уходить. Ведь возвращаться в спальню к мужу после всего казалось мне чем-то немыслимо сложным. И неправильным!

Я ругала саму себя за измену и за боль, которую причинила всем нам. Говорят, время лечит, но на самом деле это не так. Шрамы на сердце не заживают, они лишь покрываются плотным слоем марли, чтоб хоть немного остановить кровотечение. Одно неверное действие. Ещё одна ошибка и поверх старой марли приходится накладывать новую. Сердце не заштопать. А выражение, что время — самое лучшее лекарство — лишь самообман, который ни к чему хорошему не приведёт. Так случилось и со мной. Я оступилась, стоило мужчине из прошлого снова появиться в моей жизни.

На часах было шесть утра. За окном только-только рассвело. Я поднялась с кровати, закуталась в халат и подошла к окну. Отдёрнув штору в сторону, устремила взгляд вниз. А там, во дворе, был Олег. Подтягивался на турнике. В одних лишь спортивных штанах, голый по пояс. Его разгорячённая кожа блестела от выступившего пота.

Я засмотрелась на мужа. На его красивую, мужественную фигуру невозможно было не смотреть. Сколько знаю Олега, он всегда уделял особое внимание своему внешнему виду. Занимался на турнике, тягал гантели и боксировал грушу в нашем домашнем спортзале. Стоит признаться, это мне всегда нравилось. Благодаря Олегу я очень быстро смогла привести себя в хорошую физическую форму после беременности и родов. И мне настолько понравилось заниматься в спортзале, что я не заметила, как тренировки стали неотъемлемой частью моей жизни.

Заметив меня стоящей у окна, Олег перестал подтягиваться. Задрав голову, смотрел прямо мне в глаза. А я подняла руку и едва пошевелила пальцами в знак приветствия. И поспешила отойти от окна.

В детской комнате, смежной с нашей с мужем спальне, было тихо. Сынок ещё крепко спал. Я тихо подошла к его кроватке и подобрала упавшее на пол одеяло. Укрыла малыша.

Слёзы сами скатились по щекам.

Я смотрела на сына и видела в нём уменьшенную копию когда-то любимого мной мужчины. Такие же тёмные волосы, как у Эмина. Такая же смуглая кожа. Чёрные широкие брови и пушистые, смоляные ресницы. Почти все черты лица Давид перенял от отца. От меня сыну досталась лишь группа крови, как мне кажется.

Погладив малыша по голове, я вышла из детской спальни. В душе творился раздрай. Я так и не смогла сказать Олегу, что биологический отец Давида снова появился в моей жизни. Хотела сказать. Сотни раз прокручивала в голове возможный диалог. Думала, какие правильные слова нужно подобрать. Но сердцем я заранее чувствовала, что всё, что бы я ни сказала, вызовет у Олега негодование.

Я только успела переступить порог спальни, как в комнату вошёл Олег.

Заставила себя натянуто улыбнуться и пожелать мужу доброго утра. А он быстрым шагом миновал разделяющее нас расстояние. Одну руку отпустил на мою талию, а второй принялся развязывать узел на поясе моего халата.

Упёршись руками в сильную грудь мужа, я пыталась увернуться от нежелательного поцелуя.

— Олег, подожди. Я должна тебе кое-что сказать, — предприняла попытку поумерить внезапно вспыхнувшую страсть мужа.

— Я соскучился, Яра. Потом поговорим.

Проигнорировав мою просьбу поговорить, муж толкнул меня на кровать. Задрал ночную рубашку и принялся покрывать трепетными поцелуями мой живот.

— Олег, пожалуйста, нам нужно поговорить.

— Потом, милая. Всё потом. Сейчас я хочу тебя.

Ночная рубашка задиралась всё выше и выше. Олег ласкал мою грудь, а я дрожала в этот момент, но не от возбуждения. У меня будто блок стоял в голове, как вначале нашего брака. Тогда я даже не могла себя заставить принять прикосновения мужа. Они были для меня подобно пытке. Стоило закрыть глаза, как я видела перед собой другого мужчину.

На этот раз случилось почти то же самое. Подобно тряпичной кукле я лежала под Олегом, не отвечая на поцелуи и не прикасаясь к нему.

Майорский остановился.

— Ну чего ты расплакалась?

Обхватив моё лицо обеими руками, Олег растирал по щекам влажные дорожки от слёз. Хмурился, недовольный тем, что я обломала его с сексом и разревелась на ровном месте по его мнению.

А я шумно втянула воздух ноздрями, голову повернула в сторону, чтоб не встречаться взглядом с Майорским. Не могла ему признаться в измене, ведь именно из-за неё я стала холоднее относиться к мужу.

Нависая надо мной скалой, Олег тоже громко вздохнул. Его руки переместились на кровать и мне даже немного легче стало дышать. Прикосновения мужа были невыносимыми для меня морально. По-хорошему я должна была ему во всё признаться, но я оказалась трусливой дурой. Трусливой — потому что не хватило храбрости нести ответсвенность за свои действия, а дурой — потому что одним сексом с Эмином я перечеркнула почти что три года брака с Олегом.

— Ты хотела поговорить. Говори, Яра, что у тебя случилось? — нарочито спокойным тоном сказал муж, хотя я знала, он сейчас был далеко не спокойным.

Майорским по своему темпераменту очень взрывной и достаточно прямолинейный человек. Он рубит правду-матушку, глядя собеседнику прямо в глаза. Меня всегда восхищало в нём эта искренность. Но со мной почему-то сейчас он вёл себя иначе. Возможно, просто ждал моих чистосердечных признаний и не хотел давить.

Я помедлила с ответом. Не спеша поднялась с кровати, поправила распахнутый халат. Олег всё ещё лежал на кровати. На меня смотрел в упор. Так пристально, будто пытался считать мои мысли.

В голове всплыли слова отца Олега и его прямые угрозы. Он хотел, чтоб я молчала, чтоб Олег ничего не узнал об Эмине. И я понимала, что вступать в конфронтацию со свёкром — как минимум небезопасно, но и дурачить Олега с Эмином — казалось мне чем-то бредовым. Мы же взрослые люди. Цивилизованные. Мы сможем договориться и пойти на компромисс.

— Я… — в горле запершило, я жутко нервничала, теребя дрожащими пальцами пояс на своём халате.

— Милая, соберись. Скажи уже, что ты там собиралась мне сказать.

— Я встретила биологического отца Давида, — выдала на одном дыхании.

— Когда? — Олег напрягся.

— Пару дней назад, когда ездила на родину. Мы случайно с ним встретились на могиле моего отца.

Я замолчала, ожидая реакцию Майорского. Но он продолжал быть спокойным, лишь кривая ухмылка на губах выдавала его настоящие эмоции.

— Ты ничего не скажешь, Олег?

— Ты помнишь, о чём мы договаривались с тобой?

— Да, но обстоятельства поменялись. Эмин сидел в тюрьме. Он ничего не знал о моей беременности и о сыне. Это отец мой постарался, он подставил Эмина, — я вздохнула, вспоминая слова Керимова.

— Откуда ты знаешь, что подставил твой отец? — усомнился Олег. — Какой смысл?

— Потому что Эмин никогда не занимался отмыванием денег. Это была фирма отца, Эмин лишь официально по документам проходил её собственником. Он не мог. Это точно папа! — На последней фразе мой голос дрогнул.

Я была слишком несдержанной. Не сумев обуздать нахлынувшие эмоции, расплакалась. Лицом зарылась в ладонях. Дышала тяжело, дрожа от душевной боли.

Олег подошёл ко мне неслышно. Сгрёб в объятия. Прижимал к себе крепко. Ничего не говорил, просто был той самой жилеткой, в которую можно плакать. Однажды мы уже проходили через нечто подобное в самом начале нашего брака, когда во время беременности меня накрывало жуткой депрессией. И я благодарна Олегу за то, что всё это время он был рядом, не требуя взамен больше, чем я могла ему дать. А я и дать-то толком ничего не могла, кроме уважения и безмерной благодарности за то, что он спас меня от отца. И хоть изначально с Майорским у нас был договорный брак, выйдя за него замуж, я очень быстро поняла, что это гораздо лучше, чем жить с родным отцом. Ведь иначе папа отвёл бы меня на аборт, и Давид никогда не родился.

— Полегчало? — спросил Олег, дождавшись, когда я перестану плакать.

Я оторвала голову от груди Олега и посмотрела на мужа зарёванными глазами. Он меня не осуждал, но я и без этого почувствовала себя крайне паршиво. Тряпка какая-то. Размазня. Не помню, чтоб я так много ревела, разве только вначале своей беременности. Но тогда я пережила стресс после разрыва с Эмином, и плюс добавились гормоны беременности.

— Прости. Я не должна была плакать, — быстрыми движениями я растёрла слёзы по щекам, попыталась улыбнуться.

— Но расплакалась, — ухмыльнулся Олег. — Чего ты хочешь, Ярина?

Выгнула бровь недоумевая.

— Ты рассказала мне об отце Давида. Я тебя услышал. Ты не считаешь его подонком, который тебя бросил. Это я тоже понял. Так что же ты хочешь от меня? Как, по-твоему, я должен реагировать на эту новость?

— Не знаю, но Эмин имеет право на отцовство.

— Неужели? И как ты себе представляешь реализацию его права на отцовство? — пожав плечами, я честно призналась, что не знаю. — Яр, я понимаю, тебя потрясли обстоятельства, о которых ты узнала совсем недавно. Ты впечатлена, в тебе взыграл дух справедливости. Возможно что-то ещё. Но это ничего уже не изменит. Вот я с трудом могу представить, как твой бывший будет реализовывать своё право на отцовство. Давид живёт с мамой и папой, у ребёнка моя фамилия и отчество. Зачем ему ещё один отец?

— Я не знаю, Олег. Но должен же быть какой-то выход?

— Сломать ребёнку психику — весьма сомнительный выход, ты так не считаешь? Мы же с тобой об этом договаривались: никогда и ни при каких обстоятельствах биологический отец Давида не будет присутствовать в его жизни. По-твоему, для чего я согласился заменить мальчику отца? Яра, у меня тоже есть чувства к Давиду. Я видел малыша с первого дня его рождения, я кормил его с бутылочки, вставал по ночам, чтоб поменять памперс. Давид — мой сын.

— Я всё это понимаю, но и ты пойми. Эмин не виноват в том, что оказался за решёткой. Если бы не тюрьма, уверена: он бы никогда не отказался от Давида.

Мы замолчали. Просто смотрели друг на друга. И молчали. Я не знала, о чём сейчас думал Олег. Но была уверена, что если в этот раз нам не удастся договориться, я не сдамся. Я же обещала Эмину познакомить его с сыном. Значит, должна сдержать своё обещание.

Внезапно открывшаяся в спальне дверь, а следом за ней топот детских ножек побудило нас с Олегом одновременно повернуть голову в сторону сына. Задрав голову, Давид тёр маленькими кулачками свои глазки и смотрел на своих родителей по очереди, переводя взгляд.

— Доброе утро, мой сладкий, — я поспешила навстречу. Опустившись на колени до уровня сына, обняла своего мальчишку и поцеловала в щёчку.

— Доброе утро, сыночек, — Олег последовал моему примеру, опустился на колени перед Давидом.

Малыш обнял Олега. Прижался щекой к его щеке. Этот момент растрогал меня до глубины души. Особенно остро получилось, когда Давид сказал Олегу: “Папа, я тебя люблю”.

— Я тебя тоже, малыш, люблю. Пошли умываться и делать утреннюю зарядку, — оторвав сына от пола, Олег взгромоздил себе на плечи Давида. — Держись крепче, боец, а то упадёшь.

Звонкий смех сынишки вызвал во мне улыбку.

Перед тем как отрыть в ванную комнату дверь, Олег обернулся:

— Яр, а ты почему стоишь?

— В смысле?

— Тебя это тоже касается. Собирайся, пойдём во дворе погуляем, там сделаем зарядку. Сегодня погода хорошая.

— Ладно.

Олег уже собирался войти в ванную комнату, как вдруг снова обернулся, будто что-то забыл:

— И позвони своему бывшему. Скажи, что я хочу с ним познакомиться. Вы же обменялись номерами телефонов?