После развода. Право на отцовство

Глава 19

Солнечное утро заползло через открытое в спальне окно. Ощутив лёгкую щекотку, я распахнула глаза и сонным взглядом наткнулась на склонившегося надо мной Эмина.

Подпирая согнутой в локте рукой голову, Эмин лежал рядом на кровати. Уголки его губ искривлялись в лёгкой усмешке, а в темно-карих глазах отражались все чувства, что он ко мне испытывал. Это любовь необъятных размеров — одна и на всю жизнь. Она спокойная, без бури и ураганов. Всегда искренняя, чаще без слов. Эмин из тех мужчин, кто не очень разговорчив, он предпочитает действовать. И спустя годы, прожив с ним бок о бок, я ценю в нём эти качества ещё больше, как никогда. Мне комфортно рядом с ним и надёжно, я как в глубоком тылу — меня обходят стороной все угрозы.

— С днём рождения, — сказал он, рукой потянулся к моему лбу, чтоб убрать в сторону прядь волос и чуть позже нежно поцеловать в щеку.

— Спасибо.

— Выгляни в окно.

Прищурившись, я всмотрелась в серьёзное лицо Эмина, но спрашивать ничего не стала. Молча поднявшись с кровати, подошла к панорамному окну на всю стену, посмотрела вниз и обомлела, увидев во дворе новую иномарку красного цвета, обвязанную бантом.

Чувствуя, как переполняют эмоции, я прижала ладони к щекам. В груди будто стало тесно для слишком быстро бьющегося сердца. Казалось, оно вот-вот выпрыгнет.

Я уже давно отучилась в автошколе, получила права и втайне мечтала о личной машине. Но не обмолвилась про это ни словом. Эмин своим жестом в очередной раз убедил, что просить его ни о чём не нужно — всё видит и понимает без лишних слов.

Подойдя ко мне сзади, Эмин остановился у меня за спиной. Спросил: нравится ли мне подарок.

Вместо каких-либо фраз я обернулась и, обняв мужа за плечи, прижалась к его груди. Ещё спрашивает. Да я в неописуемом восторге!

В спешке надев халат, я выскочила из дома и рванула на улицу. Долго ходила вокруг машины, рассматривая её со всех сторон. Открыла дверцу, залезла в салон и уселась за руль. Эмин молча наблюдал за мной со стороны, понимающе улыбаясь.

Ощутив, как сердце наполняется радостью, я на мгновение почувствовала себя счастливой. Но эти эмоции быстро сменились привычной грустью, стоило вспомнить о детях. Мне их очень не хватает: Давид в летнем лагере, а младшие вообще неизвестно где.

Эмин уехал на работу, пообещав этим вечером поужинать в ресторане. А я на новой машине отправилась в детский лагерь навестить сыночка. По дороге заехала в магазин и купила любимых сладостей Давида.

Было так непривычно ехать за рулём новой машины, что мне всё время казалось, что я сделаю что-то не так и заглохну где-нибудь по дороге. Но я быстро освоилась, и сама не заметила, как без проблем проехала двадцать километров.

Подъезжая к детскому лагерю, у меня зазвонил мобильный. Отвлёкшись буквально на несколько секунд, чтоб посмотреть на экран мобильного, я увидела иностранный номер и растревожилась. Стала сбавлять скорость, тормознула на обочине и только потом ткнула пальцем на зелёную трубку.

Мысленно приготовилась к разговору с мамой. Она всегда звонит на мой день рождения с разных номеров, потому что много путешествует.

— С днём рождения, — это оказалась не мама, а мужчина из прошлого, которого я предпочла бы никогда не слышать, если бы не весомые "но".

Несколько слов и моё сердце убежало в пятки. Ощутив сильную тревогу, я поняла, что оказалась парализована страхом. Даже пискнуть не смогла.

— Давно не разговаривали, да? — на том конце провода послышался лёгкий смешок.

Мотнув головой, я заставила себя прийти в чувства и вспомнить всю боль, что пережила по вине Олега. А ещё злость, которая все эти годы придавала мне сил жить дальше в надежде, что однажды мы всё-таки увидимся и я собственными руками придушу Майорского.

— Если ты хотел пошутить, то получилось хреново. Впрочем, ты никогда не был юмористом, — ответила я после небольшой паузы.

— Что есть, то есть. Как дела, Ярина?

Он разговаривал со мной в привычном тоне, будто между нами не было огромной пропасти. И это жутко бесило. Особенно сильно меня выводило из себя, что он с лёгкостью смог мне дозвониться. Значит, он следит за мной, знает обо мне абсолютно всё, а этот его вопрос "Как дела" — очередная насмешка, плевок в мою сторону. Всё никак не насытиться причинённой мне болью.

— Ты же знаешь, зачем спрашиваешь?

— Хотел поддержать разговор. Ну если ты не горишь желанием со мной разговаривать, то я могу положить трубку.

— Подожди. Не надо, — испугавшись, что Майорский сейчас действительно завершит звонок и я потеряю связь с детьми, я сменила тон на более терпеливый. — Как мои девочки?

— Ты хотела сказать "мои". Своих ты потеряла ещё в роддоме.

— Олег…

Вцепившись пальцами в кожаную оплётку, я постаралась выместить всю злость на руле. Я не должна говорить Майорскому всё, что о нём думаю, иначе он точно положит трубку. Нельзя его злить. Не сейчас.

— Олег, как дети? Они здоровы? — спросила я, сделав над собой немалые усилия.

— Более чем.

Облегчённо выдохнув, я растёрла по щекам следы от слёз и натянуто улыбнулась. Знать, что твои дети здоровы — это уже хоть что-то.

— Я хочу их увидеть.

— Прислать новые фото? — ухмыльнулся Майорский, затем вдруг стал серьёзным: — На что ты готова пойти ради того, чтоб увидеть девочек?

— На всё, — не задумываясь ответила я, сказав правду. Я горы могу свернуть ради детей, даже ценой собственной жизни.

Олег замолчал и в какой-то момент мне показалось, что связь прервалась, но уже через мгновение Майорский сказал, что свяжется со мной ещё раз чуть позже. И первым завершил звонок.

После разговора с Олегом мне понадобилось приложить немало усилий, чтоб прийти в чувства и успокоиться. Разбитое на осколки сердце с тупой болью сжималось в груди не переставая. Я прокручивала в голове наш с Майорским короткий диалог, цепляясь за каждую деталь.

Зачем он мне позвонил?

Чтобы что?

Помучить? Потешить своё эго, проехавшись по мне в очередной раз катком? Если да, то я уже давно раздавлена, сломлена под тяжестью непростых, выпавших на мою долю испытаний.

Олег жестокий. Его любовь — яд. Она отравила всех нас, не пощадила даже маленьких, ни в чём не виноватых детей. Если бы я заранее могла знать, чем всё обернётся, то попросила бы Эмина увезти меня на другой конец планеты — так далеко, чтобы Олег нас никогда не нашёл.

Горько усмехаясь, я стёрла влажной салфеткой следы от потёкшей под глазами туши. Сынок не должен видеть меня в таком состоянии, иначе расстроится. В его маленьком мире всё идеально: папа и мама вместе, любят его больше всего на свете. Давид не помнит, что я была беременной. Не знает, что у него есть младшие сестрёнки — мы с Эмином так решили, скрыли от него эту страшную правду, будто ничего и не было. Правильно ли поступили? Не знаю. Время покажет. Я не хочу об этом думать, но всё же иногда задумываюсь: вдруг я никогда не найду своих девочек, что тогда? Смогу ли с этим жить до конца своих дней?

Вздохнув, я посмотрела на себя в зеркало на лобовом стекле. Натянуто улыбнулась.

“Ты справишься, Ярина. Ты сильная и смелая. Вспомни, как девять лет назад в этот день, узнав про измену своего парня и предательство лучшей подруги, ты схватила отцовскую биту и пошла разбираться. Страшно тогда не было, помнишь? Эмин, конечно же, вмешался. Успокоил и отобрал бейсбольную биту. Но где та девчонка, у которой решимости больше чем у некоторых взрослых мужиков, куда ты её спрятала?”

Ладно. Я действительно со всем справлюсь. Если Майорский мне позвонил, значит, не просто так. Чтоб издеваться надо мной дальше, было достаточно отправлять фотографии детей, как он это делал все эти пять лет. Выходит, он действительно хочет, чтобы я с дочками встретилась. Что потребует взамен? Догадываюсь, но не уверена. Олег всегда был непредсказуемым.

Приехав к лагерю, я вышла из машины, достала из багажника пакет с гостинцами и двинулась к центральным воротам. На территорию лагеря меня не пустили, пришлось ждать, пока дежурные позовут Керимова Давида из десятого отряда.

Расхаживая вперёд-назад, я пыталась успокоить колотившееся сердце.

Сказать ли про звонок Олега Эмину?

Тогда Эмин передаст эту информацию куда нужно и за Олегом начнётся слежка. Узнав про это и почувствовав угрозу, Майорский точно даст задний ход. Уверена, спецслужбы до него не доберутся — если бы они могли это сделать, то уже сделали б. Зато я рискую не воспользоваться уникальным шансом — увидеть своих девочек.

Пока я размышляла, что делать дальше, Давид вышел за ворота и со всех ног рванул в мою сторону.

— Мамочка! — я обернулась и распахнула объятия для любимого сынишки.

— Зайка мамина. Как ты вырос за эту неделю, — осмотрев сына с ног до головы, я не смогла сдержать улыбку и потрепать Давида по тёмной макушке. — Как ты на папу своего похож.

— Ага, знаю. Я его копия, — Давид стал заглядывать в пакет с гостиницами и вдруг вспомнил: — Мам, сегодня же день твоего рождения, да?

— Да, сынок. Сегодня десятое июля.

— Поздравляю тебя, мамочка! Желаю тебе быть красивой, счастливой и самой лучшей. В общем, оставайся всегда такой же.

Обняв Давида и прижав к себе, я почувствовала, как дрожь сотрясает моё тело. Слова восьмилетнего сыночка растрогали до глубины души.

“Нет, сынок. Твоя мама не хочет быть красивой и самой лучшей. Каждой маме для настоящего счастья нужны только её дети: живые, здоровые и рядом”, — промолчала о том, что кричало внутри меня.

— А почему папа ко мне не приехал? — спросил Давид, отвлекая меня от душевных терзаний.

— У папы на работе дела срочные. Он просил тебе передать, что скоро приедет. Обязательно.

— Понятно. Бизнес. Ничего личного, — улыбнулся сынок, вызывая во мне ответную улыбку. Давид иногда говорит такими взрослыми фразами, что я не успеваю замечать, как он быстро взрослеет, каким становится серьёзным, прям как его отец.

После лагеря я вернулась домой и, чтоб не сойти с ума, затеяла грандиозную уборку. Наш двухэтажный дом изнутри вымыла до блеска. Измотавшись физически, мне удалось отвлечься от съедающих изнутри мыслей. Хотя они проскакивали через раз, заставляя возвращаться в прошлое.

Ближе к вечеру Эмин вернулся домой — гораздо раньше, чем обычно, как и обещал.

Я встретила его в коридоре.

Привстав на цыпочках, обвила его шею двумя руками и поцеловала в щеку.

— Ты почему не собранная? — нахмурился Эмин.

— Я дом убирала. Не успела.

— Это так важно было делать именно сегодня?

Разгладив пальцем образовавшуюся между бровей морщинку, я тепло улыбнулась мужу. Эмин такой, да. Для него неважно: убрано дома или нет, приготовила ли я ужин или заказала пиццу. Для него это всё мелочи. Ему главное, чтобы я хорошо себя чувствовала, выглядела бодрой и счастливой — насколько это возможно.

— Давай никуда не пойдём? — прижавшись к его груди, я слушала размеренный стук сердца любимого мужчины и успокаивалась.

— Почему? Мы же планировали поужинать в ресторане. Что изменилось?

Задрав голову, я заглянул в тёмные глаза Эмина. Время так быстро летит. Моему мужу теперь сорок три. Морщин на его лице только прибавилось. Но я почему-то вижу перед собой всё того же Керимова, в которого однажды влюбилась девять лет назад.

— Я. Хочу. Остаться. С. Тобой, — отчеканив каждое слово, я впилась в его чуть пухлые губы глубоким поцелуем. Мне нужно забыться. В его объятьях я всегда и обо всём забываю.

Ответив на мой поцелуй со всей страстью, Эмин подхватил меня под ягодицами. Я обвила его за торс ногами, руками намертво вцепилась в сильные плечи. И целовала до тех пор, пока он нёс меня на руках до самой гостиной.

Дождавшись, когда муж опустит меня на пол, я стала в спешке расстёгивать пуговицы на его рубашке и возиться с пряжкой ремня. Дрожащие пальцы не слушались, но я не сдавалась. Мне жизненно необходимо было слиться с ним воедино, чувствовать его внутри себя и улетать в космос, чтоб из головы хоть ненадолго, но выветрился весь сумбур, что прочно сидел на подкорке.

Его поцелуи опьяняли, а прикосновения к моему разгорячённому телу дарили наслаждение.

Устроившись сверху Эмина, я раскачивалась на сладких волнах экстаза. Ещё немного, совсем чуть-чуть и меня подбросит так высоко, что я содрогнусь в сладких спазмах и выкрикну его имя.

Мне всегда нравился наш с Эмином секс, но сегодня я его ощущала намного острее, чем обычно. Натянутые до предела нервы лопались как струны. Но мне было мало, и я ускорялась. Раскачивалась. Вперёд. Назад. Вверх. Вниз.

Получив оргазм, я прижалась лбом ко лбу Эмина и прислушалась к стуку собственного сердца. Он был таким громким и быстрым.

— Люблю тебя, — сказал Эмин и я распахнула глаза, всматриваясь в его расслабленное после секса лицо.

— Я тоже тебя люблю. Очень. Очень. Сильно.

Эмин замолчал, да и я тоже. У нас так всегда происходит после бурного соития: мы молчим, восстанавливаем дыхание, а затем, немного отдохнув, идём вместе в душ. В душе секс может повториться и тогда приходится начинать всё заново.

После душа я закуталась в большое полотенце и остановилась напротив зеркала, чтоб расчесать волосы.

Уловила в отражении зеркала, как Эмин вышел из кабинки. Нагой, со стекающими по всему телу каплями воды. Затаив дыхание, я следила за ним взглядом, пока Эмин не обмотал вокруг бёдер полотенце и не подошёл ко мне.

Наши взгляды встретились. Он за моей спиной. Такой большой, как настоящая скала. Или это я такая маленькая на его фоне?

— Ещё не поздно поехать в ресторан, — склонившись Эмин стал покрывать поцелуями моё плечо, а ладонью гладить бедро.

— Я хочу тебе кое-что сказать.

Эмин напрягся.

Обернувшись, я задрала голову, чтоб смотреть Эмину в глаза.

— Когда-то давно я пообещала себе, что у меня от тебя не будет никаких секретов. Сегодня случилось кое-что такое… Что я должна тебе рассказать, но боюсь. Не знаю, как ты отреагируешь.

— Что случилось? — коротко спросил он, стараясь не выдавать своего напряжения. Но я же видела, как его на скулах заиграли желваки, как раздулись крылья носа.

Ненадолго прикрыв глаза, я сделала глубокий вдох.

Я должна сказать, что мне звонил Олег, что в любой момент могу сорваться и уехать. Не знаю: отпустит ли меня Эмин или попробует задержать. В любом случае у меня нет выбора. И за шанс увидеть своих девочек я готова пойти на всё.

Вдох. Выдох. Всё нормально. Я смелая. Я всё та же девочка с бейсбольной битой, мне ничего не страшно.

— Мне сегодня звонил Майорский. Мне кажется, он хочет, чтобы я приехала к нему.

Эмин вмиг побледнел. Взглядом колючим обжёг.

— Нет, — одно его слово оказалось для меня мощным нокдауном, я растерялась и стала хлопать ресницами.

— Эмин, речь идёт о моих детях.

— Я сказал, нет, Ярина!

— Но послушай, я…

— Это ты меня послушай, — не дав мне договорить, Эмин грубо схватил меня за плечи и хорошенько тряхнул: — Этот мудак что-то задумал. Выбрось из головы любые мысли ехать к нему. Это ловушка, Яра. Ты не понимаешь, что ли?

Слёзы хлынули из моих глаз, шею будто удавкой сдавило. Но Эмина это нисколько не растрогало, он сгрёб меня в охапку, к себе прижал плотно, словно испугался, что я могу убежать прямо сейчас.

— Я тебя не отпускаю, поняла? Не отпущу. Детей мы найдём обязательно. Но к нему одна ты никогда не поедешь. Я запрещаю тебе про это даже думать.