После развода. Право на отцовство

Глава 14

Эмин приехал через час. Я занервничала, услышав за окном рёв мотора. Охранник тут же позвонил мне на мобильный и спросил: пропускать ли гостя во двор или нет.

Вскочив из-за стола, я быстро подошла к шкафу-купе, что в коридоре. Оглядела себя сверху вниз. Мда уж… Были и получше времена в моей внешности. С беременностью я стала выглядеть хуже и мне это не казалось: помимо осунувшегося лица и острых скул, на коже появились пигментные пятна, да и чересчур я стала бледной.

Стук в дверь заставил меня встрепенуться и отойти от зеркала. Миновав быстрыми шагами коридор, дрожащими руками потянулась к замку на входной двери.

Один оборот замка. Второй.

Поток морозного воздуха дунул мне в лицо. Я подняла взгляд на плохо освещённое светом уличного фонаря лицо Эмина. И на месте замерла.

Меня затрясло. Ноги стали ватными.

— Я войду? — спросил Эмин, когда затянувшаяся пауза стала очевидной.

Кивнув, я отошла в сторону, пропуская внутрь Эмина. А затем застыла, прижавшись спиной к стене. Наблюдала, как Керимов снимает с себя одетую не по погоде кожанку, стряхивает с волос на голове почти растаявший снег и снимает обувь.

— Как дела, Ярин?

— Нормально, — выдавила из себя, а когда мы встретились взглядами, с трудом смогла проглотить подкатывающий к горлу ком. — А у тебя… как дела?

— Да тоже ничего, — беспечно усмехнувшись, Эмин опустил глаза на мои руки, прикрывающие уже заметно округлившийся живот. И тоже, кажется, сглотнул с трудом.

Я не знала, о чём он думал в этот момент. Керимов, сколько его помню, всегда мастерски управлял своими эмоциями, скрываясь за маской айсберга. Поэтому мне только оставалось догадываться, что значил прищур его глаз и кривоватая на одну сторону ухмылка.

Жалел меня?

Или сожалел, что беременна не от него?

Впрочем, это было уже неважным. Хотя бы потому что нам априори не судилось быть вместе с самого начала. Я даже представить не могла, как бы Эмин отреагировал, узнав, что мой покойный отец, который в своё время помог ему подняться на ноги, подстроил ДТП, в котором погибли родители Керимова. Если бы возненавидел, то я вряд ли смогла это перенести.

А я настолько увязла в своих мыслях, что не обратила внимания на подарки, с которыми пришёл Эмин. Подхватив с пола несколько коробок, бывший муж попросил разрешения пройти вглубь дома.

Я проводила Эмина в гостиную, где за накрытым столом сидел Давид.

Будто почувствовав присутствие родного человека, Давид резко обернулся и всмотрелся в только что вошедшего в комнату Эмина.

— Привет, малыш, — только успел сказать Эмин, как сынок вскочил со стула и рванул к нему навстречу.

— Дядя Эмин! Дядя Эмин приехал, — радостно говорил сын, а у меня в голове стучало набатом от мыслей: не дядя, а папа.

Это твой папа, сынок!

Горячая слеза обожгла кожу, скатившись по щеке и подбородку куда-то вниз. Я смотрела на родных отца и сына, чувствуя, как моё сердце обливается кровью. И как только Эмин мог позволить Олегу, чтоб Давид называл родного отца дядей?

Конечно же, я понимала, что для детской психики иметь двух пап — никуда не годится. Но это всё неправильно и несправедливо. Эмин имел бесспорное право быть отцом своему сыну, а не дядей. Но ошибки, совершённые мной в прошлом, уже не исправить. Утонув в своей боли и безответной любви, я позволила всему случиться, что имею на сегодняшний день. Се ля ви.

— Это всё мне? — удивился малыш, получая очередную коробку, обёрнутую красивой дизайнерской бумагой и большим бантом сверху.

— Тебе, сынок, — вырвалось из Эмина. Потрепав по голове тёмные кудри Давида, Керимов добавил: — Любишь получать подарки, да?

— Люблю.

Эмин вдруг обернулся и обратил взгляд на меня.

— А мама твоя, как думаешь, любит подарки? — спросил Эмин у Давида и, услышав, что любит, передал одну небольшую коробку Давиду: — Это для мамы.

Сорвавшись с места, малыш принёс мне подарок Эмина. Я взяла его в руки и, посмотрев на Эмина, только и смогла выдавить из себя "спасибо".

Эмоции захлестнули.

Это так неожиданно со стороны Керимова. А я ему ничего не приготовила, потому что даже не ждала сегодняшнюю встречу.

Давид весь ушёл в процесс распаковки подарков. Усевшись на мягком ворсистом коврике, малыш разворачивал своими маленькими ручками бумагу и очень расстраивался, когда у него не получалось сделать это с первого раза. Эмин подключился.

Тайком, пока меня никто не заметил, я взяла со стола мобильный и сделала несколько кадров на телефон. Снимки сразу же перенесла в "облако", а из общей галереи их удалила на всякий случай.

Эмин собрался уходить. Было видно, что ему это не хочется. Его тоскливый взгляд всё время блуждал по Давиду, отчего в моей груди до боли сжималось сердце.

— Может, останешься ненадолго? Поужинаешь с нами, — предложила я в надежде, что Эмин не откажется.

Пусть хоть на пять минут задержится. Я ещё не насмотрелась на него. Не надышалась.

Изогнув брови, Эмин мазнул по мне вопросительным взглядом.

— Это лишнее, Яр. Я уже пойду. Мне пора.

Обняв сыночка на прощание и поцеловав его в щеку, Эмин поднялся с коврика, где они сидели с Давидом вместе. Прошёл всю гостиную и поравнялся со мной.

Его задумчивый взгляд заставил меня напрячься.

— Хочу, чтобы ты ответила на мой один вопрос. Только честно, Ярина. Договорились?

— Спрашивай.

— Кто отец твоего будущего ребёнка?

Тяжело вздохнув, я опустила глаза в пол. Страшно смотреть на любимого и говорить то, что сделает ему больно. В мыслях я допускала, что Эмин однажды задаться вопросом: от кого я беременная. Слишком много случайностей в нашей с ним истории произошло. Вдруг и на этот раз беременная от него?

— У меня будут двойняшки… от Олега, — с трудом выдавила из себя. Огромным усилием воли смогла поднять взгляд на Эмина. — Это не твои дети, Эмин.

Эмин тоже вздохнул. Кивнул, словно другого ответа и не ожидал от меня.

Больше ничего не сказав, Керимов развернулся и пошёл к выходу.

Я проводила его до дверей. Но уже на пороге, не выдержала. Поддавшись эмоциям, сама прильнула к груди бывшего мужа, в ответ он робко обнял меня за плечи.

Сердце застучало быстрее.

Мысленно я унеслась на несколько лет назад в то прошлое, где мы были женаты. Ну почему… почему Керимов был таким сухарём? Почему не отвечал мне взаимностью, не позволял любить себя, ведь в конечном же счёте сам в меня влюбился?

— Тшш… Маленькая моя, — прошептал у меня над головой Эмин и я почувствовала, как моей макушки касаются его губы.

— Я люблю тебя. Очень-очень люблю.

— Знаю. Но тебе нужно меня забыть, — как удар под дых прозвучали слова Эмина и я оторвала голову от его груди.

— А ты забыл? Ты смог меня забыть?

— Что ты хочешь услышать от меня, Ярина? Что я, звездец, как люблю тебя и сожалею, что всё так вышло? Хорошо. Я говорю тебе это сейчас. Но это уже ничего не изменит. Ты беременна от другого. Он твой муж. Любите теперь друг друга и будьте счастливы, а я останусь лишь отцом Давида.

Просматривая фотографии на мобильном, я встретила Новый год в одиночестве. Давид уже крепко спал. Я убралась в гостиной, поставила в холодильник почти нетронутую еду и загрузила грязную посуду в посудомоечную машину.

Лежала на кровати. И смотрела, смотрела на фотографии, где Эмин вместе с Давидом. Такие счастливые. Отец и маленький сын.

На экране высветилась полночь.

Прикусив губу, я загадала желание. Оно нереальное, но помечтать-то можно?

Заснула не помню как. А проснулась посреди ночи оттого, что задыхаюсь. Астмой я никогда не страдала. Но у меня реально случился приступ удушья, будто горло сдавило тисками.

Встав с кровати, я надела тёплый халат и вышла на балкон подышать свежим воздухом. Дыхание восстановилось, но внутри появилась сильная тревога, будто должно случиться что-то нехорошее.

Вернулась в дом. Попыталась заснуть, но не смогла. Так и провалялась до рассвета, не сомкнув глаз. Думала о прошлом и настоящем. Вспоминала всех, кто есть сейчас в моей жизни и тех, кто из неё ушёл.

Звонок мобильного разбудил меня уже утром, когда я ненадолго задремала после бессонной ночи. Звонил отец Олега.

Ткнув на зелёную трубку на экране, я поднесла к уху мобильный. Морально приготовилась услышать голос "любимого" свёкра.

— Самолёт, в котором летел Олег, пропал, — без какого-либо приветствия сказал Александр Вячеславович.

— Простите, что? — ничего не поняв спросонья, я заняла на кровати сидячее положение и свободной рукой схватилась за голову в том месте, где она болела.

— Ты что глухая? — рявкнул на меня свёкор и повторил ту же фразу, что и в первый раз.

До меня не сразу дошло, что случилось. Что значит "пропал с радаров"? Но уже через мгновение я ощутила, как холодеют внутренности и как по спине ледяной струйкой стекает пот.

То есть рабочий самолёт Олега не приземлился в аэродроме?

Ахнув, я прикрыла рот рукой. Онемела от ужаса.

— Что замолчала? Рано радуешься, Ярина. Тебе ничего не достанется. Если мой сын не вернётся, я выгоню тебя из дома вместе с твоим приплодом, — вылил на меня ведро грязи отец Олега, а я качнула головой, словно он мог сейчас это видеть.

Олег вернётся! Не может не вернуться, он же так сильно хотел, чтоб у нас родились дети. Он же так сильно любит всех нас.

— Ты услышала меня, Ярина?

— Олег вернётся, — повторила как мантру, которая крутилась у меня в голове.

Но свёкор вряд ли собирался меня слушать. Ничего не сказав, тупо завершил вызов. Оставил меня один на один с этим известием.

Откинув в сторону одеяло, я поднялась с кровати и принялась расхаживать по спальне вперёд-назад. Снова схватилась за телефон. Набрала номер мобильного Олега, но ответил голос оператора: "Абонент недоступен".

— Чёрт…

Сжав пальцы в кулаки, да так сильно, что ногти впились в ладони, я завыла от бессилия.

Что мне делать? У кого узнать: приземлился ли самолёт мужа в аэропорту или нет? Если приземлился, то почему я не могу дозвониться Олегу?

Я не верила свёкру. Совсем не хотела верить.

От отчаяния замахнулась, захотев разбить телефон о стену. Но в последний момент остановилась, вспомнив о близком друге Олега. Андрей наверняка сможет мне помочь. Они же с Олегом столько лет дружат, наверняка знают какие-то секреты друг друга. На крайний случай, если Андрей не поможет, я подниму на уши весь оборонно-промышленный комплекс нашей страны. Да я самому дьяволу дозвонюсь, если никто другой не ответит. Должен же мне хоть кто-нибудь помочь, чёрт побери!

Андрей ответил практически сразу. Вкратце я рассказала ему о случившемся и попросила о помощи.

— Яр, ты только не волнуйся. Успокойся. И думай о хорошем. Я всё узнаю и сразу тебя наберу, — пообещал мне друг мужа, узнав, что рабочий самолёт Майорского пропал с радаров.

После разговора с Андреем мне стало ещё хуже. Сердце тупо заныло в груди, а в голове появился гул из голосов. Я прокручивала в тайниках памяти недавнее прошлое, словно отматывая события назад.

Горько усмехнулась. А я ведь сперва не поверила, что Олег летит в командировку. Подумала, появилась любовница и он просто решил сбежать с дома. Ещё бы! Кто летает по рабочим вопросам в Новый год?!

Господи, да пусть лучше будет так! Пусть Майорский сейчас греет свой зад где-то под тропическим солнцем вместе с какой-нибудь женщиной. Я это переживу и приму как данность. Но о другом я даже думать боюсь.

Очнувшись, Олег распахнул глаза и тут же зажмурился от яркого света. Затылок проткнуло острой болью. Попробовал пошевелиться, но застывшие подобно бетону мышцы в теле отозвались такой же острой болью, как и голова.

Вздохнул. И снова открыл глаза. Медленно сфокусировался на окружающей обстановке, давая себе время привыкнуть к дневному свету.

Взглядом наткнулся на пожелтевшие от старости гардины на окнах с деревянными рамами. Осмотрел всё пространство, насколько это позволяла сделать заклинившая шея. Всё казалось таким чужим, словно он здесь был впервые.

Напрягся. Ещё один рывок, чтоб подняться с жёсткой кровати, от которой у него уже все кости болели. Не получилось. Голову оторвал от подушки всего да ничего. И рухнул обратно.

Как он здесь оказался?

Почему не может ничего вспомнить?

Да кто он вообще такой, чёрт возьми?! Даже имени своего не помнит!

Услышав скрип открывшейся двери, вцепился пальцами в смятую простынь. Боковым зрением уловил приближающегося человека. Женщина. Платье у неё длинное в пол, такое же старое, как и пожелтевшие на окнах гардины.

Сердце ошалело застучало.

Кто она эта женщина? Друг? Или враг?

— Дед. Дед, иди скорей. Он очнулся! — сказал женский голос и вскоре Олег увидел склонившуюся над ним женщину, да не женщину даже, а девушку.

Она красивая, хоть и выглядела очень не по-современному. По крайней мере, Олег никогда таких не встречал, как ему тогда показалось. Длинная коса ниже пояса. На лице ни грамма косметики. И платье это в цветочек странное, такие ещё его прабабка носила, наверное.

— Пить хотите?

— Хочу, — выдавил из себя с хрипом.

На мгновение девушка исчезла. Но вскоре вернулась, держа в руках глиняный кувшин и такую же чашку.

— Пейте, мой хороший. Только понемногу. Вам много нельзя.

Обхватив его затылок руками, помогая, девушка придерживала голову Олега.

Сделав большой глоток, Олег закашлялся. Вода стекла по его подбородку и нырнула куда-то в вырез футболки, или что это на нём было надето?

Утолив жажду, Олег едва заметно кивнул незнакомке. И обессиленно рухнул на подушку.

— Как тебя зовут? — спросил Олег у девушки.

— Маруся, — смутившись, девушка поспешила отвести взгляд в сторону.

— Спасибо, Маруся.

— Это вы моему деду спасибо скажите. Он вас спас.

— Спас?

— Да. Нашёл вас в лесу без сознания.

Олег нахмурился. Нет. Не помнит.

Как оказался в лесу?

Почему был без сознания?

— А вы ничего не помните? — поинтересовалась Маруся.

— Не помню.

— Совсем-совсем ничего?

— Нет. Не знаю.

Маруся огорчённо вздохнула. Но больше ничего не спрашивала. Ушла, чтоб через минуту вернуться вместе со своим дедом.

Олег смотрел на этих двоих с чувством благодарности. Они спасли ему жизнь, судя по всему. Только бы вспомнить: кто он такой и как оказался в лесу без сознания. А всё остальное как-нибудь сложится.

Я медленно сходила с ума. Прокручивала в голове последнюю встречу с Олегом. А я ведь могла его не отпускать? Притворись я, что болит живот, Майорский бы никуда не уехал и остался жив.

Да нет же. Живой он! Сердцем чувствовала, что он где-то там, откуда даже позвонить невозможно.

Андрей всё узнал. И подтвердил слова свёкра. Для меня это стало шоком, потому что я до последнего хотела верить в то, что мой муж укатил за границу с любовницей. Какая же я дура. Олег бы никогда так со мной не поступил — умом понимала, но сердце рвалось на ошмётки от нежелания принять действительность.

А действительность такова, что я оказалась на грани нервного срыва. Если бы не бабуля, которая приехала ко мне в гости первого января, даже подумать страшно, что до чего я могла б докатиться.

Бабушка взяла на себя все заботы о Давиде. А я лежала пластом на кровати. Уставившись в потолок, смотрела в одну точку. Слёзы текли по моим щекам, но я даже не пыталась смахнуть их рукой.

В душе так пусто стало. Будто от меня оторвали часть тела.

Мысли не давали покоя. Я во всём винила себя. Точкой невозврата стала моя супружеская измена. Именно с этого момента наша жизнь с Олегом перестала быть прежней.

Майорский меня простил… на словах, как мне казалось. Нет, сейчас я в этом точно уверена.

Простил и с головой окунулся в работу. Работал как проклятый, избегая меня. Домой приходил ближе к ночи, чаще всего мы с сыном уже спали.

Мы отдалились друг от друга.

Стали чужими. А ведь не должны были!

И во всём этом виновата только я. Я недостаточно сильно любила своего мужа. Он это знал, мы оба это знали.

Я никогда не желала Олегу зла. Даже в мыслях своих не допускала, что он вдруг может куда-то исчезнуть. Просто принимала как данность свою судьбу, пыталась смириться.

И вот сейчас, когда Олег исчез, меня будто катком переехали. Закатали в асфальт.

— Ярочка, я супчик сварила. Тебе бы поесть.

В спальню заглянула бабушка, но когда я проигнорировала её предложение, бабуля подошла ко мне. Сев на кровать, взяла меня за руку.

— Молись богу, внученька. Бог всё слышит. Олег обязательно найдётся.

— Ба, я жить не хочу… без него!

Бабушка тяжко вздохнула. Эту фразу я твердила как мантру на протяжении последних двух дней. Я действительно больше не представляла себя без Олега.

— Ах, солнышко, — сказала бабуля и я знала, что она сейчас скажет. Она всегда любила повторять эту фразу: "Что имеем — не храним, потерявши — плачем".

Да, именно так. Оказывается, чтобы понять: насколько сильно тебе дорог человек, нужно его потерять. Олег был для меня всем: моим мужем, моим другом, моей крепкой стеной, за которой совсем нестрашно. Он оберегал меня от всего. Купал в заботе и ласке. Хотел прожить вместе до самой старости.

Любил так сильно, как никто и никогда меня не любил.