Последний Охотник Империи

Глава 17

Туман. Густой, в котором не видно абсолютно ничего дальше собственных рук. Он обволакивал со всех сторон, проникал в лёгкие, застилал глаза белой пеленой. Я шёл сквозь него, не видя ничего вокруг, чувствуя только, как под ногами хлюпает что-то мокрое и склизкое. Мерзкое чувство, ели честно.

— Ярослав!!! — раздался крик где-то впереди.

Я узнал этот голос с первого раза. Это была моя француженка.

— Анжелика! — заорал я в ответ, бросаясь вперед на звук, но затягивающая поверхность не давала мне набрать скорость.

Туман расступился, и я увидел её. Анжелика стояла на краю огромной пропасти, а перед ней, во тьме, пульсировал Портал. Огромный, с переливающимися краями, от которых исходило яркое сияние. Из портала тянулись щупальца — толстые, скользкие, покрытые присосками размером с мою голову.

— Ярослав! — закричала Анжелика, и в её глазах был ужас.

Я бежал так быстро, как только мог, но ноги увязали. Ого не слушались меня. Каждый шаг давался с чудовищным усилием.

Щупальца метнулись вперёд и обвили Анжелику. Она закричала, забилась, но хватка существа была мёртвой.

— НЕТ! — заорал я, выбрасывая руку вперёд.

Огонь. Я попытался вызвать огонь, но из ладони вырвалась только жалкая искра, погасшая в ту же секунду. Видимо этот Чертов туман блокировал мою магию. Я был беспомощен и не мог абсолютно ничего поделать.

— Ярослав!!! — крик Анжелики становился всё тише, а щупальца тащили её в портал.

— АНЖЕЛИКА!!! — я издал нечеловеческий вопль.

Я рванул с такой силой, что, казалось, мышцы сейчас порвутся. Я бежал, падал, вставал и снова бежал. Но расстояние между нами не сокращалось.

И тут туман расступился снова. Я увидел их.

Игорь, Лиза и Виктор стояли на другом краю пропасти. Игорь отбивался от щупалец потоками воздуха, Лиза швыряла в них камни, Виктор пытался создать земляной щит. Но щупальцам не было числа. Они лезли из портала, как змеи из гнезда в огромном количестве.

— ИГОРЬ! ЛИЗА! ВИКТОР! — заорал я, но ребята меня не слышали.

Одно щупальце обвило ногу Игоря и дёрнуло. Он упал, проехался по земле, врезавшись головой в камень.

— Игорь! — закричала Лиза, бросаясь к нему, но другое щупальце перехватило её за талию.

— ЛИЗА! — крикнул я.

Виктор пытался бежать, но земля под его ногами вдруг превратилась в топь, и он начал тонуть. Из трясины тоже лезли щупальца, обвивая его ноги, руки, шею.

— НЕ-Е-ЕТ!!! — Я бился в невидимой клетке, пытаясь прорваться к ним, но воздух стал плотным, как стена. Я бил по нему кулаками, но не мог преодолеть эту преграду.

Щупальца тащили их. Одного за другим. Игорь, Лиза, Виктор — они исчезали в бездне портала, и их крики затихали, поглощаемые тьмой.

Последней в портал уходила Анжелика. Она смотрела на меня, и в её глазах стояли слёзы.

— Ярослав… — прошептала она, и её губы тронула слабая, печальная улыбка. — Спаси меня…

— Я СПАСУ! — заорал я, бросаясь в пустоту. — Я ОБЕЩАЮ!

Щупальце дёрнуло, и Анжелика исчезла. Портал мигнул и начал закрываться.

— НЕТ! НЕТ! НЕТ!

Я бил по невидимой стене, пока кулаки не разбились в кровь. Я кричал, пока голос не сорвался. Я падал в туман, в бесконечную пустоту, в ничто…

«Ярик! ЯРИК! Проснись!» — услышал я голос Алисы в моей голове.

Я подскочил на койке с диким криком, врезавшись головой в стену. Сердце колотилось, в горле жгло, а по лбу текли капли холодного пота.

«Ярик! Ты здесь! Всё хорошо!» — голос Алисы врывался в моё сознание, пробиваясь сквозь пелену ужаса.

Я хватал ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Перед глазами всё ещё стояли щупальца, тащившие моих друзей в бездну.

— Анжелика… — прохрипел я в слух. — Игорь… Лиза… Виктор…

«Они живы, Ярик! С ними всё хорошо!» — Алиса говорила быстро. — «Это был просто ужасный сон!»

Я посмотрел по сторонам и начал понимать, что я нахожусь все еще в усадьбе Безуховых. Это и правду был просто дурацкий сон.

Я взял графин на столе и налил полный стакан воды. Выпил его, потом налил ещё один и повторил. Все это время Алиса была рядом со мной и просто смотрела на меня. Потихоньку где-то минут через пять-десять я уже окончательно пришел в себя. В моей прошлой жизни мне периодически снились кошмары, а в этом мире впервые.

Физически этим утром я чувствовал себя уже намного лучше, чем вчера Все-таки местная медицина потрясающая! Ну правда, буквально два дня, и как будто ничего и не было.

Сегодня причины пропускать тренировку у меня не было. Упражнения начались с простой растяжки. С последнего занятия я начал уже отжиматься на кулаках, присаживаться по очереди на одной ноге и делать сотню пресса за раз. Явно без магии делдо не обошлось.

Наконец-то стали появляться кубики, это даже Алиса заметила.

Дальше по плану был душ. Ледяной, чтобы окончательно проснуться. Вода барабанила по плечам, по спине, смывая остатки сна. Я стоял под струями и осознавал, что сегодня особенный день.

Я вытерся, натянул чистое бельё, простые тёмные штаны и свободную кофту. Вещи, которые я привез с собой в первый же день, но так ни разу и не одевал. Я подумал взять что-то с собой, но потом вспомнил, куратор ясно сказала: ничего с собой не брать. В академии выдадут всё, от носков до парадного мундира.

Я сложил вещи на кровати. Не в рюкзак, а просто стопкой. как будто оставлял место, куда можно вернуться. Хотя возвращаться я не собирался.

«Вот это сентиментализм… — прокомментировала Алиса. — Ты же знаешь, что больше сюда не вернёшься! Или я что-то не знаю?»

«Знаю… — ответил я, затягивая шнурки на обуви. — Но ничего нельзя в этой жизни исключать. Вот например если бы раньше мне сказали, что призрак будет рассказывать мне про сантименты, я бы его на хер послал, а видишь как бывает».

Она просто улыбнулась мне в ответ. Вчера вечером, перед тем как уйти спать, Пётр Кириллович задержался в дверях моей комнаты и сказал:

— Ярослав, запомни, если в этой академии или вообще в жизни что-то пойдёт не так… Если ты поймешь, что тебе нужна помощь или просто убежище — у тебя всегда есть место здесь. Этот дом будет твоей крепостью, пока я жив. Ты желанный гость в любое время суток! Днём, ночью, с звонком или без. Ты понял меня? В любое время!

Я кивнул.

— И ещё, — добавил он, уже отворачиваясь. — Мне завтра возвращаться к жёнам и делам. Московская усадьба останется без хозяина, я тут не скоро ещё появлюсь, но ты можешь приходить сюда даже когда меня нет. Слуги предупреждены. Чувствуй себя… как дома.

Я тогда промолчал, но сейчас, стоя посреди комнаты, оглядывая её в последний раз, подумал: дом — это не просто стены. Дом — это люди.

Я вышел в коридор и спустился в столовую. Был ранний час — слуги только начинали накрывать на стол, бесшумно скользя между стульями и длинным дубовым столом. Пахло свежим хлебом, сливочным маслом и кофе. Я сел на своё место и взял чашку, которую тут же наполнили тёплым ароматным напитком. Сделал жадный глоток.

И тут с улицы донеслись голоса.

Я узнал низкий бас графа Безухова, но был и второй голос — старческий, но с каким-то внутренним огоньком. Знакомый голос. Очень знакомый голос.

Дверь распахнулась, и на пороге столовой стояли двое. Граф в уже ставшим привычном для меня домашнем бархатном халате, и рядом с ним, чуть позади, шел мой старый знакомый.

— Барин! — голос Степана сорвался крик, и он, забыв про возраст, про графа, про всё на свете, кинулся ко мне. Его жилистые руки обхватили меня за плечи, прижали к груди, пахнущей табаком. — Барин! Ярослав Иванович! Живой! Целый! Как же я рад вас видеть!

Потом он наконец-то выпустил меня из своих объятий и осмотрел.

— А вы возмужали-то как, барин! Крепче точно стали, ну богу! — выдохнул он. — Молодец! Вот молодец-то! А мы тут с Марфой… Ох, горе-то какое, горе с вашим батюшкой… Я каждый божий день… Каждую ночь… Думали, всё, конец роду Шереметьевых! А вы — вон оно как! Живой! И в академию поступаете, мне господин Петр Кириллович все рассказал уже! — он снова сжал мои плечи, и я почувствовал, как дрожат его пальцы. — Иван Иванович, ваш батюшка, гордился бы вами, Ярослав Иванович! Он мечтал, чтобы вы в академию поступили!

Я улыбнулся. Признаюсь, мне было приятно было видеть его здесь.

— Степан! — я положил руку поверх его ладони. — Как ты здесь оказался то вообще?

Он шумно высморкался в платок, все-таки в манерах было видно простое происхождение. Спрятал его во внутренний карман. Глубоко вздохнул, беря себя в руки, и наконец-то заговорил:

— Тимур Русланович Ахметов…. князь этот проклятый. Я когда вас на вокзал проводил, воротился назад. Гнал, что было мочи, пару раз даже чуть в овраг не угодил. Когда вернулся, потихоньку кустами подобрался поближе к Усадьбе. Князь как раз уезжал, а его люди весь дом и всю территорию с ног на голову перевернули, искали что-то. Бумаги, документы, вас… — он поднял на меня глаза. — Вот тогда я нашел рядом в кустах трясущуюся от страха Марфу, она спряталась и все видела, рассказала мне, что поздно я приехал, барин… Не успел помочь отцу вашему… Надо было нам отступать, а я, знаете ли, не вчера родился. Я ещё при вашем деде служил, царствие ему небесное. У нас и схроны есть, и тропы тайные. Как они в парадные двери, а мы с Марфой через чёрный ход да в лес. Прятались у добрых людей по деревням, по знакомым. А как немного стихло — я по тайным каналам с Петром Кирилловичем и связался. Он своих людей прислал, вывезли нас, и вот я здесь стою, перед вами, Ярослав Иванович.

Я слушал его истории и понимал. Эти двое, Степан и Марфа, рисковали жизнями ради верности роду и это ценно, что в этом мире есть люди для которых честь не просто слово.

— А Марфа? Она-то где? — спросил я.

— А что Марфа? Марфа в полном порядке, барин. Она сейчас в городской квартире Петра Кирилловича, у первой его супруги, помогает по хозяйству. Место тёплое, сытое, начальство не злое, — он снова поднял на меня свой взгляд. — Ждёт ваших приказаний, барин.

— Моих… приказаний? — переспросил я, чувствуя, как это слово странно звучит на моём языке. Обычно я не использовал его.

— Ну а как же? — удивился Степан. — Вы теперь глава рода. Последний из Шереметевых, прости господи. Мы без вас как без рук. Что делать с хозяйством? Куда податься? Ждать ли вас обратно или, может, вы продавать всё к чертям собачьим собрались? Мы люди маленькие, нам без барского слова никак.

Я посмотрел на Петра Кирилловича. Тот стоял, скрестив руки на груди, и в уголках его губ пряталась едва заметная усмешка. Ему было интересно, что я скажу.

— Хозяйство… — протянул я. — А что именно под этим подразумевается? Конкретно расскажи.

«Смотрите какой важный птица, в хозяйстве он разбирается!» — хихикнула Алиса.

Степан замялся, переступил с ноги на ногу.

— Ну… усадьба в Тульской губернии. Та самая, родовое гнездо. Вернее, то, что от неё осталось, — он вздохнул. — Батюшка ваш, царствие ему небесное, в последние годы не особо за ней следили. Крыша течёт, фундамент оседает, земли не обработаны… Сами понимаете, цена очень высокая сейчас. Ещё квартира в самой Туле. Небольшая, но в хорошем состоянии, и остаток денежный на счету в банке. Не сказать чтоб большой, но на первое время хватит, можно и на годик растянуть.

Я слушал и думал. В моём прошлом мире — мире, где я был охотником за головами, я не особо думал, как обходиться с деньгами. Мне платили больше, чем я мог потратить, и я все хранил на счетах в банке. Но тут так вряд ли получится, есть ответственность за моих людей.

— Степан, — сказал я. — У меня появилась отличная идея! Я назначаю тебя управляющим делами рода Шереметевых на время моего отсутствия.

Он вытаращил глаза.

— Барин! Я⁈ Но я же… мужик простой. Как я буду барские дела вести? Я же всё к чертям разбазарю, сяду в лужу, опозорю вас перед людьми… Не надо, пожалуйста, мне такое доверять… — Степан растерялся.

— Не сядешь! — перебил его Пётр Кириллович. Он шагнул вперёд и положил тяжёлую ладонь на плечо Степана. — Я помогу тебе! Людей нужных дам, подскажу если надо. Ты, главное, голову не теряй и с барином на связь регулярно выходи. А так ты мужик толковый. Ярослав не ошибся в тебе!

Степан переводил взгляд с меня на графа и обратно. В его глазах боролись страх подвести и гордость, что его заметили.

— Так вот, — продолжил я, пока он не успел снова возразить. — Вот список твоих задач, запоминай. Первое: усадьбу в Тульской губернии привести в порядок и продать вместе с землёй и всей оставшейся мебелью, и также поступаешь с квартирой.

— Продать? — растерянно переспросил Степан. — Родовое гнездо?

— Родовое гнездо, — подтвердил я. — Мы с тобой начинаем новую историю рода Шереметьевых.!

Я сделал паузу.

— Второе. На вырученные деньги покупаешь квартиру в Москве. Я не особо знаю цены на недвижимость, но, думаю, Петр Кириллович поможем подобрать самый лучший вариант. Пока меня нет, вы с Марфой живете там.

Степан открыл рот, закрыл, снова открыл и спросил:

— Нам… жить? В Москве? В собственной квартире?

— В моей квартире, — поправил я. — Но жить там будете вы как мои доверенные лица и управляющие. А уже когда я вернусь — будем думать дальше. Ну а если так случится, что я не вернусь…

— Обязательно вернетесь, барин! Не говорите даже такого! — испуганно прикрикнул Степан.

— Если не вернусь… Это ваша с Марфой будет квартира! Это моё решение, и оно не оспаривается! В случае чего, Петр Кириллович вам поможет все документы оформить. — заявил я.

«Ты уверен, Ярик? Это же целое состояние!» — спросила моя призрачная помощница в моей голове.

«Уверен! У меня нет планов туда возвращаться!» — ответил я девочке-призраку.

Степан смотрел на меня так, будто я только что предложил ему переселиться в Зимний дворец и жениться на императорской дочке, как минимум

— Будет сделано, барин, — сказал он наконец, и голос его дрогнул. — Всё сделаем как велите и дождемся вашего возвращения!

Он хотел ещё что-то добавить, но в этот момент на лестнице, ведущей в столовую со второго этажа, послышались быстрые шаги. Игорь спустился в столовую, и на мгновение даже слуги, расставляющие чистые тарелки, замерли.

На нём был парадный костюм. Тёмно-синий, сшитый по последней петербургской моде. Узкие брюки, пиджак с высоким воротом, тонкая серебристая цепочка часов, свисающая из жилетного кармана. Рубашка — белоснежная, с жёстким стоячим воротником, галстук — строгий, тёмно-бордовый, завязанный идеальным узлом. Начищенные туфли блестели.

— «Жених!» — удивленно сказала Алиса.

— Ну, посмотрите, какой красавец! — воскликнул Пётр Кириллович, и в его голосе послышалась искренняя отцовская гордость, смешанная с едва сдерживаемым смехом. — Жалко только, что сейчас переодеваться пойдёт.

Игорь, уже начавший было принимать комплементарную позу, замер с открытым ртом.

— Отец? — его голос прозвучал обиженно и растерянно. — Почему? Что не так?

— Сынок, — граф шагнул к нему, дружески, но крепко хлопнул по плечу, отчего Игорь слегка присел, — Ты не знаешь, что по прибытии в академию с вас всю эту красоту снимут и сложат на складе. Вам выдадут местную форму. Серую, унылую, одинаковую для всех.

— Но… — Игорь посмотрел на свой идеальный узел галстука, на безупречные стрелки на брюках.

— Никаких «но», — отрезал граф. — Ты хочешь выглядеть среди поступающих как павлин, которого ощипали и забыли зажарить? Все поедут в самой обычной одежде, вон как Ярослав. У тебя десять минут, давай быстрее!

Игорь вздохнул, развернулся и потопал обратно наверх.

Ровно через восемь минут — я засек — он вернулся. На нём были простые, добротные тёмные джинсы, удобные ботинки на шнурках, футболка и свободная толстовка с капюшоном.

— Годится, — одобрил граф.

Игорь вздохнул, но спорить не стал. Да и какой в этом сейчас был смысле, если его отец прав?

Пётр Кириллович откашлялся. Граф выпрямился, расправил плечи, и перед нами предстал глава одного из главных графских родов Империи.

— Сыновья, — начал он, и его голос, заполнил всё пространство. — Сегодня вы отправляетесь за порог дома. Вы отправляетесь туда, где ваши фамилии не будут иметь никакого значения, где ваши заслуги будут измеряться не подвигами отцов, а вашими собственными.

Он сделал паузу, обводя нас взглядом.

— Я не буду говорить вам: «Не опозорьте род». Потому что род — это не вывеска и не флаг. Род — это вы. То, что вы сделаете, кем станете, чью спину прикроете и кого обойдите — это и будет род Безуховых и род Шереметьевых в вашем поколении. И я хочу, чтобы вы запомнили одну простую вещь.

Он шагнул к нам и теперь стоял так близко, что я чувствовал исходящее от него тепло и запах дорогого табака.

— Сила не в магии — маги тоже погибают от обычных пуль! Сила не в деньгах, деньги можно потерять, промотать. Сила не во власти, её тоже могут у вас забрать!

Он сжал кулаки и продолжил:

— Сила — в решении. В том моменте, когда страшно, больно, когда шансов нет, а ты всё равно идёшь вперёд. Когда ты падаешь, разбиваешь колени в кровь, ломаешь рёбра, но встаёшь и идёшь снова. Вот это — сила! И я знаю, что она у вас есть. Я видел её, и теперь её увидят и другие.

Он положил тяжёлые ладони нам на плечи.

— Так пусть же удача, глупая и своенравная баба, прибудет с вами. Пусть враги ваши будут глупы, а союзники всегда верны. И пусть каждый ваш шаг приближает вас к той цели, которую вы сами себе поставите.

Он сжал наши плечи, чуть осмотрелся и добавил уже совсем тихо, почти шёпотом:

— Я горжусь вами! Обоими! И Иван Иванович Шереметьев тоже бы гордился!

В столовой повисла тишина. Даже служанка, стоящая с кофейником в руках, замерла, боясь дышать. Игорь смотрел на отца, и в его глазах заблестела влага.

— Спасибо, отец… — сказал он тихо.

Граф кивнул, разжал пальцы и резко, почти грубо, развернулся.

— Дмитрий у крыльца, ждет вас! — бросил он через плечо. — В добрый путь, мужчины!

— Барин! — Степан, всё это время стоявший в углу как статуя, вдруг сорвался с места и кинулся ко мне, схватил за руку и начал трясти. — Барин, вы там это… берегите себя! Не лезьте, куда не надо! И пишите хоть изредка! Марфа будет волноваться… Мы же теперь за вас… как за родного… да почему как… Мы же вас с пеленок знаем.

— Все будет хорошо, Степан! — пообещал я, и, сам не ожидая от себя такого, обнял его коротко, по-мужски. — Спасибо тебе! За все!

— Пошли! — сказал я Игорю.

Мы вышли на крыльцо. Утро встретило нас холодным ветром и низким небом. Дмитрий стоял у открытой дверцы чёрного внедорожника. Перед ним, выстроившись в идеальную колонну, замерли три точно таких же автомобиля. Тонированные стёкла, усиленная подвеска, антенны спецсвязи на крышах. В этот раз мы поедем с надеждой охраной.

— Пётр Кириллович решил подстраховаться, — прокомментировал Дмитрий, перехватив мой взгляд. — Надеюсь, вы не против сопровождения.

— Я только за! — ответил, забираясь на заднее сиденье.

Игорь сел рядом. Дверцы хлопнули, двигатель мягко заурчал, и кортеж, плавно тронувшись, выкатился за ворота усадьбы.

И тут я осознал, что уже какое-то время не слышу спутницу.

«Алиса? — мысленно позвал я призрака. — Ты где?»

Ответ пришёл не сразу.

«Я тут, — отозвалась она. — Рядом…. Всё время рядом…»

— А что же молчишь? Даже как-то непривычно! — спросил я у своей боевой подруги.

Пауза.

«Я в предвкушении, — сказала она, и в её голосе послышались мечтательные нотки, совершенно не свойственные обычно язвительному призраку. — Мы полетим, Ярик! Высоко! Ты даже не представляешь, что я сейчас чувствую».

«Наверное, тебя сейчас укачало бы от одной мысли про дирижабль, если б у тебя был вестибулярный аппарат», — пошутил я.

«Дурак, — беззлобно ответила она. — Это как… ну, представь, что ты всю жизнь прожил в подвале, где единственный источник света — щель под дверью и вдруг тебя выводят на крышу, и ты видишь небо. Всё небо. До самого горизонта. Вот у меня примерно такое чувство, я же никогда в жизни до этого не летала так высоко».

Я усмехнулся вслух. Игорь покосился на меня.

— Что такое? — спросил он.

— Не знаю, дружище, просто сегодня у меня… предчувствие хорошего дня.

— Ну да, — хмыкнул он. — У меня тоже!

Мы замолчали, и внезапно из динамиков автомобиля полился джаз. Это было так неожиданно, что я удивленно глянул на нашего водителя Дмитрий поймал мой взгляд в зеркале заднего вида. Его лицо оставалось абсолютно бесстрастным, но на мгновение промелькнула тень улыбки. В последние дни он раскрывался для меня по новому.

А потом я увидел его — вокзал дирижаблей.

Я не знаю, как это место называлось официально — воздушная гавань, аэропорт, причал. Но для меня, человека из другого мира, где небо принадлежало только птицам и самолётам, это было зрелище, от которого перехватывало дыхание.

Огромное, размером с футбольное поле, пространство, окружённое высокими, ажурными металлическими мачтами. Между ними, словно гигантские рыбы, всплывшие из глубин океана на поверхность, парили дирижабли. Огромное множество. Они были разных размеров и цветов — от небольших, изящных гондол до громадин, чьи баллоны, надутые газом, как мне казалось, нависали над посадочными площадками, как тучи перед грозой.

Алиса в моей голове издала звук, похожий на всхлип.

«Ярик, — прошептала она. — Ярик, это… это просто космос. Ты видишь? Ты видишь это!»

«Вижу, Алиса, вижу…» — ответил я мысленно.

И я действительно видел. И людей в униформе, снующих между мачтами с планшетами в руках, и пассажиров, одетых по последней моде, и грузчиков, катящих тележки с багажом, и сами воздушные корабли, величественные и прекрасные. Для всех этих людей это была обыденность, рутина, работа и путешествие. А для меня и девочки-призрака, это было чудо. Настоящее чудо!

— Ну что, господа, дальше начинается ваше самостоятельное путешествие. — робко сказал Дмитрий.

— Спасибо тебе, Дмитрий! — поблагодарил его я. — Ты хороший человек и верный боевой товарищ. Я рад, что мы познакомились.

— Я тоже благодарен судьбе за наше знакомство, ваше благородие! — Сказал Дмитрий смотря мне в глаза.

Мы крепко пожали руки, он двинулся назад на парковку, а мы дальше, вперед.

— Пошли встанем в очередь, — сказал я Игорю, кивая на длинную вереницу пассажиров, тянущуюся к трапу нашего дирижабля. На его боку, под самыми иллюминаторами, читалась изящная надпись: «Гордость Империи».

— Ярик… — шепнул Игорь. — та ситуация, которая произошла у нас по дороге после подачи документов, я просто обязан задать этот вопрос.

Я перевёл взгляд на него и понял, что сейчас меня ждет какой-то серьезный разговор

— Да, Игорь, конечно! Что за вопрос? — мне стало даже интересно.

Он помедлил, будто собираясь с духом.

— Почему этот человек преследует тебя? Что ты ему такого сделал? — в его глазах читалось некое опасение.

Кроме того что он старался не называть имена, так как вокруг было много людей, он ещё старался говорить максимально тихо, чтобы было слышно только мне.

Я молчал. Вопрос повис в воздухе. Тяжелый, как баллон дирижабля над нашими головами, именно так мне тогда казалось.

Я смотрел на Игоря. На парня, который ещё пару дней назад был для меня просто незнакомым аристократом, а теперь товарищем, с которым мы бились плечом к плечу за наши жизни против опасных противников.

Я понял: если я сейчас совру, то потеряю его доверие, возможно, навсегда. Это была слишком большая цена, я не гтов был ее заплатить.

— Моя амнезия, — сказал я тихо, — наступила после того, как я находился рядом с порталом.

Игорь кивнул ожидая продолжения.

— Местные… — я сделал паузу, подбирая слова и оглядевшись по сторонам. Очередь была не плотной и как только я убедился, что нас никто не слышит, продолжил. — Местные говорят, что я смог зайти в портал и выйти обратно…

Глаза Игоря расширились, он обернулся, убедиться, что никто не слышал нас.

— И это… — его голос слегка дрожал. — Это правда? Яросла ты правда смог это сделать?

— Нет, конечно, Игорь По крайней мере я думаю, что нет… Я не знаю, что там произошло на самом деле. Я ничего не помню… Абсолютно… Но этот человек, которые все делает… он верит в эту хрень или делает вид, что верит, не знаю. Ему нужен тот, кто «вошёл и вышел»….

Игорь молчал долго. Очередь двигалась медленно, но мы оба перестали её замечать.

— Знаешь, Ярослав, — сказал он наконец. — Если ты даже и правда это сделал… если ты действительно шагнул за грань и вернулся…

Он посмотрел на меня и продолжил:

— Для меня это неважно! На нашу дружбу это никак не повлияет.

Я смотрел на него и пожал протянутую руку. Крепко, по-мужски пожал, и это рукопожатие говорило лучше любых слов.

А потом очередь наконец подвинулась, и мы, пройдя через рамки металлодетекторов и магических сканеров, ступили на трап, ведущий на борт «Гордости Империи».

Внутри дирижабль оказался ещё роскошнее, чем снаружи. Мягкие ковры, приглушённый свет, деревянные панели на стенах, обитые бархатом кресла.

Мы нашли свои места — в салоне первого класса, у больших панорамных окон. Игорь плюхнулся в кресло и сразу же принялся крутить головой, разглядывая интерьер. Я сел рядом, положил руки на подлокотники и замер.

— Уважаемые пассажиры! — разнёсся по салону мягкий, обволакивающий женский голос. — Просим вас пристегнуть ремни. Мы начинаем набор высоты.

Двигатели взревели низко, басовито, с вибрацией, уходящей в пол. Дирижабль дрогнул, качнулся, и земля под нами медленно, величественно поплыла вниз.

«Охренеть…» — выдохнула Алиса, прислонилась носом к стеклу.

«Охренеть… По другому и не скажешь!» — согласился я.

Больше Алиса не сказала ни слова. Она просто… смотрела. Я чувствовал её взгляд и этот взгляд был полон такого восторга, такой чистой, детской радости, что у меня самого перехватило дыхание.

«Ярик, — прошептала она наконец. — Ярик, мы летим… Мы правда летим…»

«Летим, Алиса! — ответил я мысленно. — Смотри! Не отвлекайся!»

Земля уходила вниз. Сначала ещё можно было различить людей — крошечные фигурки, машущие руками, машины, похожие на игрушечные, ангары и различные постройки. Потом люди превратились в точки, которые вскоре растворились в пестром лоскутном одеяле полей, лесов, извилистых рек и блестящих пятен озёр.

Дирижабль поднимался всё выше. Облака, которые ещё недавно были далёкими, пушистыми барашками на горизонте, вдруг оказались совсем рядом.

«ы это видел? — выдохнула девочка-призрак. — Мы только что пролетели сквозь облако. СКВОЗЬ НАСТОЯЩЕЕ ОБЛАКО!»

«Видел!»

Мы поднимались. Выше, выше, выше. Земля стала похожа на карту.

— Три тысячи метров, — объявил голос из динамиков. — Продолжаем набор высоты до четырёх тысяч. Желаем вам приятного полёта.

Игорь откинулся в кресле и закрыл глаза. Его дыхание выровнялось, лицо расслабилось — он то ли задремал, то ли просто медитировал.

Я же смотрел в окно, и тут мне захотелось по нужде.

— Я сейчас вернусь, — сказал я Игорь, слегка толкая его в бок. — Отойду на пару минут.

Он кивнул, не задавая вопросов.

Я пошёл по проходу. мимо дремлющего старика, мимо молодой пары, увлеченно рассматривающих какой-то журнал, мимо стюардессы с подносом. Свернул в короткий коридорчик, ведущий к туалетам, которые я приметил ещё при посадке.

Дверь с табличкой «М» была передо мной. Я вошёл и закрыл за собой на защёлку.

«Ярик… Что-то не нравится мне это…» — прошептала Алиса.

«Можно я хотя бы в туалет без тебя схожу?» — недовольно буркнул я.

«Без меня-то ты может и сможешь сходить, а вот один вряд ли. Сюда идут два пассажира. У одного из них пистолет, а второй с энергией… значит маг».

Я слышал их шаги… Они были уже рядом…