Последняя надежда Элиона

Глава 10: Мир, которого не должно быть

Данные автоматических зондов лгали. Они показывали Этэру как планету с кислородно-азотной атмосферой, умеренным климатом и богатой биосферой. Всё это было правдой. Но они не показывали культуру. И уж точно не готовили к тому, что предстало перед сенсорами Рифтов.

Первую партию «Скаутов» отправили в район, классифицированный как «слабонаселённый». Кейрон, сидя в задних рядах операционного зала, видел всё через призму десятков голограмм. Первые минуты были потрясением иного рода.

Это не был мир девственной природы. Это был мир цивилизации. Пусть и странной.

Ландшафт напоминал холмистую местность где-то на Элионе в умеренной зоне, но с биосимбиотическими аномалиями. Дороги — не грунтовые колеи, а плотно утрамбованные, живые «ленты» из упругого мшистого покрова, излучавшие мягкий свет в сумерках. Вдоль них стояли не просто деревья, а сооружения. Дома.

Их архитектура была сюрреалистичным слиянием биологии и разума. Стены, похоже, выращивались из гигантских, упорядоченных грибниц, образующих прочные, пористые структуры цвета слоновой кости и охры. Крыши были живыми пологами из широких, переливчатых листьев, меняющих угол в зависимости от солнца. Окна — не стеклянные, а прозрачные, эластичные мембраны, похожие на крылья насекомых. От домов тянулись сияющие «жилы» — корневища, уходящие в землю, вероятно, для обмена питательными веществами с планетой.

И среди всего этого двигались они. Этэрианцы.

Кейрон замер. Они были… слишком похожи. Рост, пропорции, двуногая походка, пятипалые руки — всё как у Рх'аэлей. Но различия были в деталях. Кожа имела лёгкий оливково-перламутровый оттенок, будто подёрнутый пеплом. Волосы — чаще всего тёмных тонов, иногда с естественными цветными прожилками, как у некоторых лиан. Глаза большие, с зрачками, цвета тёплого янтаря, изумруда или глубокой меди.

И одежда. Не звериные шкуры и не тоги. Это была одежда. Сшитая, сотканная. Платья, брюки, куртки приглушённых, землистых тонов, но из тканей. У многих были рабочие инструменты, похожие на усовершенствованные серпы, скальпели для работы с растениями, странные ампулы и трубки из того же органического материала.

Уровень технологий? Это был не каменный век. Это была биотехнологическая эра. Они не строили из стали и бетона. Они выращивали. Не жгли уголь — использовали, судя по всему, фотосинтез и геотермальную энергию, преобразуемую через те же живые «корневища». Это был 1920-1950 год по земному технологическому развитию, но с совершенно иной, органической базой. У них могло быть подобие радио (антенны из кристаллических растений), возможно, даже примитивные летательные аппараты на основе тех же биомеханизмов. Это была не примитивная культура. Это была зрелая, альтернативная цивилизация.

— Цели: гуманоидные, разумные, — доложил оператор «Скаут-3», и даже в его отфильтрованном голосе прозвучала лёгкая озадаченность. — Уровень технологий… не поддаётся стандартной классификации. Органо-технологический синтез. Уровень угрозы… переоценивается. Отсутствуют признаки тяжёлой промышленности, энергооружия. Присутствуют признаки развитого сельского хозяйства, архитектуры, возможно, коммуникаций.

— Продолжайте наблюдение, — приказал руководитель миссии, но в его голосе уже слышалось напряжение. Картина не соответствовала ожиданиям увидеть «дикарей».

На экране «Скаут-2» показалась центральная площадь поселения. Там кипела жизнь. Один этэрианец с помощью сложного прибора, похожего на гибрид микроскопа и шприца, вводил что-то в ствол дерева-здания, и тот начинал светиться ярче. Другие разгружали с повозок, запряжённых шестиногими вьючными животными, корзины со светящимися плодами. Дети в простой, но аккуратной одежде играли с мячом, который иногда менял траекторию сам по себе. На скамейке из того же живого материала сидел старец и что-то записывал острым стилусом на гибкой, похожей на пергамент, но явно органической плёнке.

Это был не посёлок. Это был маленький город уникальной, самобытной культуры.

И вот тогда появился Рифт.

«Скаут-3», двигаясь по краю поселения, вышел из-за рощи светящихся грибов прямо на дорогу. Перед ним оказался молодой этэрианец, вероятно, техник. Он вёз на небольшой тележке какие-то пульсирующие сосудистые «агрегаты».

Оба замерли.Этэрианец уставился на чёрную, угловатую фигуру с безликой маской и оранжевым свечением. Его лицо, почти человеческое, отразило не страх, а шок, непонимание и стремительно нарастающий ужас. Он отшатнулся, задел тележку. Один из «агрегатов» упал и разбился с тихим хлюпающим звуком, выплеснув наружу светящуюся жидкость.

В этот момент из ближайшего дома выбежали ещё двое — женщина и мужчина постарше, в одежде, напоминающей рабочую униформу. Увидев Рифта, они вскрикнули. Но не бросились в атаку. Они бросились к молодому, заслонив его собой, и закричали что-то тревожное, но членораздельное на своём языке. В их действиях была паника, но и попытка коммуникации, защиты, осмысления.

— Обнаружен! — доложил оператор «Скаут-3», его голос стал резче. — Контакт с местными. Цели демонстрируют враждебную реакцию!— Враждебную? — вырвалось у Кейрона. — Они просто испугались! Они не атакуют!Но логика протоколов была неумолима. Непредвиденный контакт + паника + потенциальная угроза (несколько целей) = ситуация с неконтролируемым риском.

— Скаут-3, отход! — скомандовал руководитель.Ривт резко развернулся, чтобы уйти. Его движение было слишком быстрым, резким, неживым. Испуганный этэрианец инстинктивно швырнул в него тот самый разбитый «агрегат» — не как оружие, а как отчаянный жест.

Сосуд попал в «ногу» Рифта и разлетелся. Липкая светящаяся субстанция забрызгала полированную поверхность.

Для оператора и тактического ИИ это был акт агрессии с применением неизвестного вещества (возможно, коррозийного или токсичного).

— Атакован неизвестным биологическим агентом! — доложил оператор. — Уровень угрозы: высокий! Нейтрализую!

— Нет! — закричал Кейрон, но его голос не передавался в эфир.

Ривт поднял руку. Раздался тот самый резкий, механический щелчок активации эмиттера. И короткий, пронзительный визг.

Плазменная вспышка ударила не в бросившего, а в старшего мужчину, который стоял впереди, защищая молодого. Луч прошил его насквозь. Его рабочая куртка из органической ткани вспыхнула и испарилась мгновенно, обнажив на мгновение страшную, обугленную рану на груди, прежде чем он беззвучно рухнул.

Тишина в поселении взорвалась криками ужаса. Задребезжали какие-то примитивные, но громкие трещотки-сирены, сделанные, судя по звуку, из полых стеблей. Из домов посыпались люди. Они были в ужасе. Они видели смерть. Они хватали то, что было под рукой: инструменты, палки, камни. Не для атаки на непонятного монстра. Для защиты своих домов, своих семей.

Но для Рифтов это было уже «массовое враждебное скопление».— Угроза эскалирует! Запрашиваю поддержку! — это уже кричал оператор «Скаут-3», вокруг которого сгущалась толпа отчаявшихся, плачущих существ в почти человеческой одежде.— Подтверждаю! «Скаут-1», «Скаут-2», открывайте огонь на подавление! — рявкнул руководитель миссии.

И началось. Холодная, методичная резня. Рифты, стоящие спиной к спине, стреляли короткими, точными очередями. Плазменные лучи прошивали хрупкие органические ткани. Кинетические снаряды крушили кости. Городок, за секунду до этого полный мирной, своеобразной жизни, превратился в ад. Дома-грибницы загорались, испуская едкий сладковатый дым. Люди падали на светящиеся дорожки, их кровь, тёмно-бордовая, смешивалась с биолюминесценцией мха.

Кейрон видел, как молодая женщина пыталась утащить раненого. Рифт с «Скаут-1» без колебаний выстрелил им обоим в спину. Видел, как ребёнок прятался за телегой. Выстрел испепелил и телегу, и то, что было за ней. Он видел знакомые по истории сцены паники и гибели, но разыгранные в этом невероятном, чуждом, и оттого ещё более жутком антураже.

Саботаж? Были ли сбои? Возможно. Но на фоне этого ада они ничего не значили.

Через четыре минуты стрельба прекратилась. На площади и улицах лежали тела. Десятки. В одежде, теперь обугленной и окровавленной. Двое Рифтов методично добивали тяжелораненых короткими импульсами. Третий, «Скаут-3», стоял на том же месте, его полированная поверхность была покрыта пятнами крови и гари. Перед ним лежали три тела: старик, женщина и тот самый молодой техник.

В зале операций стояла гробовая тишь, нарушаемая лишь шипением динамиков и прерывистым дыханием техников.

Арбитр поднялся с места.— Статус? — его голос был спокоен.— Миссия… завершена, — хрипло доложил руководитель. — Угроза ликвидирована. Поселение… нейтрализовано. Потерь нет. Повреждения… в рамках допустимого.

— Эффективность?— Высокая. Протоколы сработали. Цели… оказались более организованными, чем ожидалось. Но не смогли оказать серьёзного сопротивления.

Арбитр кивнул, его лицо оставалось непроницаемым.— Отчёт: уровень цивилизации переоценён. Биотехнологический уклад создаёт иллюзию развитости, но не даёт военного преимущества. Угроза остаётся низкой. Полевые испытания успешны. Подготовьте отчёт для Совета о пригодности тактики против подобных целей.

Он ушёл, не выразив ни сожаления, ни одобрения. Просто констатировав факт.

Кейрон сидел, не чувствуя тела. Он только что видел, как уничтожили не «дикое племя». Они уничтожили город. Со своей архитектурой, технологией, социальной структурой. Они убили цивилизацию, пусть и чужую, в зародыше. И сделали это с такой же лёгкостью, с какой рх'аэль давит ксил, даже не задумываясь, что внутри может быть своя сложная жизнь.

Таэла схватила его за руку, её пальцы были ледяными.— Они даже не поняли, что натворили, — прошептала она, и в её шёпоте звучала бездна ненависти. — Для них это была «операция по зачистке враждебного поселения». Они не увидели в них рх'аэлей. Пусть и других. И теперь… теперь они знают, что это работает.

Кейрон посмотрел на последний кадр со «Скаута-3» — на тела, лежащие перед чёрным, безликим исполином. И понял самую страшную вещь. Они не просто перешли Рубикон. Они даже не заметили его под ногами. Для Арбитра и его машин это был просто ещё один день на пути к спасению. А для Этэры это был первый день конца.

И конец этот был облачён в почти человеческие одежды и лежал в лужах собственной крови на светящейся дороге чужого, прекрасного мира.