Последняя надежда Элиона

Глава 16: Бремя холодного солнца

После инцидента в Зале Собраний на Элион опустилась новая тишина. Не тишина ожидания, а тишина подавления. Патрули внутренней безопасности стали видимыми, их полированные чёрные доспехи напоминали уменьшенные версии Рифтов. Уличные голограммы, вместо рекламы или искусства, теперь показывали только обратный отсчёт до Запуска и пропагандистские ролики о «необходимости единства перед лицом экзистенциальной угрозы». Даже цвет неба изменился — Астра-Прима, вступая в терминальную фазу, отбрасывала на город не жёлтый, а болезненно-багровый свет, словно сама планета истекала кровью в лучах умирающей звезды.

В Белой Комнате время потеряло смысл. Кейрон не спал. Он не мог. Каждый раз, закрывая глаза, он видел два образа: пустое, одобрительное лицо своего двойника на платформе и ослепительную вспышку, поглотившую Таэлу. Нейрореконфигурация была приостановлена — Арбитр решил, что сломленный, но осознающий свою участь Кейрон полезнее для демонстрации. Он должен был стать живым памятником тщетности сопротивления.

Его навещали. Не Арбитр — подчинённые. Они приносили еду, проверяли показатели. Иногда задавали вопросы, записывая его ответы. Он почти не говорил. Он экономил силы. Силы для чего? Он не знал. Но инстинкт выживания, тот самый, на который так любил ссылаться Арбитр, гнал его. Он должен был дожить. Хотя бы для того, чтобы увидеть результат. Чтобы узнать, не была ли жертва Таэлы совсем уж напрасной.

Через семь циклов после взрыва дверь открылась не для надзирателя. В комнату вошёл сам Арбитр. Он выглядел… усталым. Не физически — его поза была по-прежнему безупречна. Но в глубине его чёрных глаз, всегда таких пустых, теперь горел крошечный, холодный огонёк — огонёк непомерной тяжести.

— Они готовы, — сказал он без предисловий, стоя посреди белизны. — Первая Волна. Пятьсот платформ «Рифт-9», ударный класс. Час назад они начали проход через стабилизированный разлом на Этэру. Операция «Очищение» началась.

Кейрон не ответил. Он просто смотрел на него.— Ты должен это видеть, — продолжил Арбитр. Он сделал лёгкий жест, и стена напротив превратилась в гигантский экран. — Не через фильтры отчётов. Глазами.

На экране возникло изображение. Не одно — десятки, сотня, разделённые на сектора. Вид от первого лица Рифтов. Они уже были на Этэре. Рассвет. Солнце планеты окрашивало небо в персиковые и лиловые тона. Они стояли на краю огромного плато, поросшего чем-то вроде серебристого папоротника, колышущегося на ветру. Вдалеке виднелись силуэты гор, похожих на застывшие волны. Это была потрясающая, чужая красота. И на её фоне — чёрные, угловатые, неподвижные фигуры солдат-машин, выстроенные в безупречные ряды.

— Координаты: континент «Прима», экваториальный пояс, — голос диктора, звучал в общем канале. — Цели: кластер поселений «био-куполов» местной цивилизации. Приоритет: полная нейтрализация всех форм организованного сопротивления и жизнеобеспечивающей инфраструктуры

— Покажи им… жителей, — тихо сказал Кейрон. Его собственный голос был хриплым от неиспользования.

Арбитр кивнул. Изображение на одном из секторов увеличилось. Это был вид с Рифта, продвигающегося по краю «поля». И там были они. Этэрианцы. Люди в одежде из органических тканей. Они работали, используя сложные симбиотические инструменты, чтобы направлять рост гигантских, похожих на кактусы растений, которые, судя по всему, были их фермами. Они не выглядели воинственными. Они выглядели… занятыми. Цивилизованными. Дети бегали между взрослыми. Было видно, как один из старших что-то объясняет молодому, показывая на свои инструменты.

Кейрон почувствовал, как по его лицу текут слёзы. Он не пытался их смахнуть.— Они… они строят. Они учатся. Они живут.— Они занимают наш дом, — поправил Арбитр. Его голос был лишён злобы. Это была констатация. — И мы пришли его забрать.

С экрана донёсся чёткий, механический голос командира операции:— Все отряды, приготовиться. Протокол «Молот». Волна первая. Начинаем.

Ряды Рифтов пришли в движение. Не броском, не рывком. Они пошли. Ровным, неумолимым шагом. Пятьсот чёрных фигур, движущихся как одно целое по серебристому полю навстречу ничего не подозревающему поселению.

Началась паника. Этэрианцы заметили приближающуюся стену металла. Раздались крики — не боевые, а тревожные. Они стали сбиваться в кучки, хватать детей, пытаться организоваться. Некоторые бросились к странным, пульсирующим структурам, похожим на термитники — возможно, к узлам связи или хранения энергии.

— Первый контакт. Цели демонстрируют панику и попытку организации, — докладывал голос. — Уровень угрозы: растущий. Разрешаю применение ограниченной силы для подавления сопротивления.

И тогда началось. Но не так, как на испытаниях.

Первый залп был не плазмой, а чем-то вроде сетеобразующих снарядов. Они взрывались над головами этэрианцев, опутывая их липкой, парализующей паутиной. Люди падали, барахтались. Рифты проходили мимо, не обращая на них внимания, если те не пытались освободиться. Их цель была иной — те самые «био-купола», фермы, коммуникационные узлы.

— Смотри, — сказал Арбитр. — Избирательность. Мы не уничтожаем популяцию. Мы уничтожаем её основу. Её культуру. Её технологию. Без домов, без пищи, без связи… они деградируют до уровня животных за несколько поколений. А потом… вымрут. Или будут ассимилированы как низшая каста. Это гуманнее прямого истребления. Эффективнее.

Кейрон смотрел, как Рифты методично, с хирургической точностью, разрушают то, что этэрианцы строили, возможно, веками. Гигантские растения-дома вспыхивали от плазменных зарядов, источая едкий дым. Светящиеся «термитники» взрывались, разбрасывая искры биолюминесценции. Это было не побоище. Это было разоружение цивилизации. Методичное, холодное, неостановимое.

И тут он увидел это. На одном из экранов. Рифт «Удар-47» приближался к группе убегающих. Среди них была самка с двумя детьми. Она споткнулась, упала, прикрывая детей собой. Рифт остановился. Его оранжевый сенсорный луч скользнул по ним. Он поднял руку-орудие… и замер. На секунду. Две. Потом развернулся и пошёл дальше, к следующей цели — пульсирующему энергоузлу.

— Что это было? — прошептал Кейрон.— Сбой? — предположил Арбитр, но в его голосе не было тревоги, лишь лёгкое любопытство. — Или… твой вирус. Твоя «совесть». Видишь? Даже она работает на нас. Экономя ресурсы на незначительных целях. Оставляя тех, кто уже не представляет угрозы. Это… элегантно.

Кейрон понял. Это была победа Арбитра на всех уровнях. Даже их диверсия служила его целям, делая геноцид более «эффективным» и «чистым». Это было последнее, самое изощрённое унижение.

На экране операция продолжалась. Поселение превращалось в дымящиеся руины. Тех, кто пытался сопротивляться с примитивным оружием, быстро нейтрализовали. Остальных опутывали или просто игнорировали, оставляя бродить среди развалин их мира в состоянии шока. Через час всё было кончено. Рифты, выполнив задачу, отошли на исходные позиции, выстроив периметр. На земле остались плачущие, опустошённые этэрианцы в обгоревшей одежде и дымящиеся обломки их цивилизации.

— Фаза первая завершена, — доложил голос. — Цель нейтрализована. Потерь нет. Переходим к закреплению плацдарма, установке генераторов разломов и подготовке к приёму второй волны.

Арбитр выключил экран. Белая комната снова стала белой.— Вот он, наш новый мир, — сказал он. — Очищенный. Готовый к заселению. Через месяц таких операций мы займём целый континент. Через год — планету. И наш народ будет спасён.

Он посмотрел на Кейрона. Тот сидел, обхватив голову руками, его тело сотрясали беззвучные рыдания.— Плачь, — сказал Арбитр беззлобно. — Это последняя роскошь, которую я тебе позволю. Потому что завтра начнётся вторая фаза. И третья. И ты будешь наблюдать за каждой. Пока не поймёшь, что это не жестокость. Это природа. Сильный поглощает слабого. Умный — глупого. Мы — сильные. Мы — умные. И у нас не было выбора.

Он повернулся, чтобы уйти, но на пороге остановился.— Они нашли останки Таэлы. Вернее, то, что от них осталось после плазмы. Мы предадим их прах звёздам. Как и полагается павшему солдату. У неё не было семьи, кроме брата. Так что церемония будет скромной. Но… ты должен знать.

Он вышел. Дверь закрылась.

Кейрон остался один в белой тишине, с видением горящего мира под чужим солнцам, спасённого и опустошённого, с памятью о друзьях, обращённых в пепел, и с леденящим знанием, что машина, которую он помог усовершенствовать, работает безупречно. И что он, сломленный и пленный, был вынужден стать свидетелем её первого, «успешного» шага.

Он больше не плакал. Слёзы закончились. Осталась лишь пустота. И одна-единственная мысль, кристально чёткая, как лезвие:

Он должен был умереть там, на другой планете, с Элианом. Это была бы милость.

Но милости в этой вселенной, похоже, не было. Была только холодная, отполированная до блеска необходимость. И она двигалась вперёд, не оглядываясь на руины, которые оставляла позади.