Последняя ночь

Глава 10

Громкий стук в дверь раздался около девяти утра. Мазнув взглядом по подсвеченному экрану мобильного с намерением узнать время, я буркнула себе под нос парочку комплиментов Дмитрию (а это, без сомнения, был никто иной), кое-как сгребла свою тушку с постели и поплелась открывать. Догадки оказались верны благоухающий одеколоном приятель радостно скалил зубы на пороге номера. Ловко отодвинув меня в сторону, просочился внутрь и вскоре с удобствами провалился в мягкое утопическое кресло у окна.

— Как, хорошо устроился? проворчала, бросив на него недовольный взгляд.

Дмитрий уже тянулся к пульту от телевизора.

— Ага, удобно. В моем номере кресла похуже.

— Жестче?

— Да-да.

— Тоже мне, принцесса на горошине, — я покачала головой, махнула рукой, сообразив, что Димка обосновался тут с концами, и побрела обратно в комнату, менять пижаму на что-то более подходящее.

— А ты чего, еще спишь? донесся до меня его голос.

— Ну, я не такая ранняя пташка, — буркнула, натягивая на себя футболку.

— Что, каждый день дрыхнешь до обеда? Ну у тебя и жизнь, дорогая моя! Жизнь малина.

— Имею право. Ты бы тоже наслаждался моментом, чем таскаться с самого утра…

— Знаешь, на месте Влада я бы тоже тебя бросил, — внезапно заявил Дмитрий из большой комнаты, чем поверг меня в секундный ступор. Решив, что ослышалась, я переспросила:

— Что ты сказал?

— Бросил бы такую зануду, говорю, — как ни в чем не бывало повторил Дмитрий.

— Это я бы тебя ни минуты не вытерпела, — парировала, про себя подумав о том, что Димка слишком часто стал развивать не слишком подходящие темы, а это мало кого доводит до добра. В большинстве случаев ограничиваются укорачиванием не в меру болтливого языка.

— Да такого, как я, еще поискать, — не согласился он, теперь на тон громче звуки телевизора мешали продолжить разговор с прежней громкостью.

— И закопать, — буркнула себе под нос, застегивая джинсы.

— Что говоришь?

— Да так, мысли вслух.

Я расчесалась, стоя у зеркала; в отражении была видна часть кресла и Димкина нога, вытянутая ближе к журнальному столику.

— Ну, ладно, ты уже рисовала что-нибудь за эти дни?

— Ничего толкового. Как-то не было времени.

— Не нашлось времени?! Чем же ты была так занята?

Дмитрий образовался за моей спиной, остановился в паре шагов, сунув руки подмышки. Я покосилась на него в отражении зеркала, друг перехватил мой взгляд и весело подмигнул. Я только покачала головой и вновь взмахнула расческой.

— Давай я, — сказал он, чем вторично за это утро меня удивил. Я обернулась:

— Что ты?

— Помогу с этим, — он провел ладонью над собственной темной шевелюрой, но не впечатлил я только шире распахнула глаза от изумления.

— Считаешь, у меня не получится самостоятельно? я фыркнула, попытавшись было перевести его слова в дурацкую шутку, но внутри все же неприятно заскребло.

Я четко разделяю грани между тем, что считается допустимым среди хороших друзей, и тем, чего лучше избегать, но не все окружающие поступают так же. У Димки вот иногда вообще тормозов нет, приходится его поправлять на особо резких поворотах.

— Мне нравятся твои волосы, — он махнул рукой, как бы досадуя на мою непонятливость. Что такого-то?

— А моя косметика тебе, случаем, не нравится? Знаешь, пристрастие к чужим волосам можно простить только парикмахерам, — я усмехнулась, состроив зеркалу пакостную физиономию.

— Что за намеки?

— Да так, — я склонилась над ящичком.

— Проехали, — Дмитрий нахмурился, все еще таращась на меня в отражении зеркала. Так что с рисунками?

— Ничего.

— Хочу порисовать в старом парке, как когда-то. Составишь компанию?

— Давай. Отправляйся прямо сейчас, а я подойду после больницы.

— У тебя все с собой?

Я растерянно повертела в руках расческу.

— Нет, ничего не брала, я вообще собиралась в спешке. Но не страшно, посмотрю, как ты рисуешь.

— Вот еще! Помнишь, как мы подолгу торчали в парке, корпели над каждым неудачным мазком, добиваясь идеальной картины, критикуя друг друга? Я не прочь повторить.

— Ладно, что ты предлагаешь?

— Заглянем в магазинчик художественных товаров, тот, который возле торгового центра, потом ты пойдешь в больницу, я в парк, после встретимся уже на месте.

— Думаешь, магазинчик еще там есть?

— Не узнаем, пока не проверим.

Неприметное серое здание в тени огромного торгового центра всегда было местечком «для своих» и особой популярностью не пользовалось, так как здесь, преимущественно, выставлялись художественные товары. Его даже разглядеть можно не сразу, на первый взгляд удачное местоположение магазинчика маскировала открытая площадка со столиками, принадлежащая летнему кафе. Но для знающих людей не составляло никакого труда отыскать вход в непримечательный магазин, реклама распространялась со скоростью мысли, так как владельцем являлся достаточно известный в городе художник; когда-то он вел курсы рисования при местном ДК, пару раз выставлял свои работы в галерее. Я неплохо его знала, этот человек когда-то и познакомил нас с Дмитрием.

Вопреки нашим опасениям, магазинчик работал, дела его владельца тоже, судя по всему, процветали. Самого хозяина не оказалось на месте, за кассовым аппаратом сидел незнакомый мне молодой человек в узкой темной майке. Дмитрий быстренько пробежался по товару, скрупулезно выбирая необходимое и попутно восхищаясь невиданными им ранее новинками в ассортименте, я послушно бродила следом и с ним соглашалась.

Здесь в самом деле было очень интересно; когда мы приходили сюда вместе с Владленом, бывший на полном серьезе грозился вытащить меня отсюда вместе с витриной, на этой почве у него возникали интересные дискуссии с владельцем магазина, и обо мне ненадолго забывали. Я бродила среди выставленного великолепия в свое удовольствие, оставив чересчур активного для покорного брожения рядом бывшего на попечение хозяина, рассматривала, выбирала нужное. А потом Влад, нагруженный под завязку многочисленными папками, сумками, пакетами, обещал посмеивающемуся старому художнику однажды спалить дотла его «проклятую лавочку», я в нетерпении дергала бывшего за локоть, а владелец, почему-то сразу проникшийся к Владу расположением, грозился, что в следующий раз тот «налегке» уж точно не уйдет.

Они ладили с бывшим, интересным образом, но ладили.

С ним вообще достаточно просто найти общий язык практически любому, кроме меня и еще Дмитрия, конечно.

— Посмотри-ка, — в ажиотаже заговорил друг, дергая меня за локоть, обращая мое внимание на яркий набор из многоуровневых ящичков, в недрах которых виднелись пастельные, графитные карандаши, куча разнообразных аксессуаров, рисовальный и прессованный уголь…

Словом, когда мы выбрались из воплощенного рая на земле, солнце поднялось достаточно высоко, прохладный утренний воздух нагрелся до полуденной летней температуры. Дмитрий наскоро перераспределил купленное по обеим рукам и остановился у крыльца, подставив лицо теплым солнечным лучам, я же безмолвно паслась рядом, бесцельно оглядывалась по сторонам. Пока впереди, у открытой площадки летнего кафе, не заметила кое-что интересное. А именно Влада в компании недавней девицы; новоявленная парочка как раз выбиралась из-за столика.

— Вот ведь… — пробормотала одними губами, наблюдая, как бывший размашистым шагом идет к выходу, а девица, торопливо подхватив ярко-розовую сумочку со стула рядом, еле-еле поспевает следом на огромных шпильках.

— А? Что ты сказала? ожил Димка.

Влад остановился, обернулся, коротко взял ее за руку чуть выше запястья, что-то сказал, от чего Алена засмеялась; я догадалась об этом по выражению ее лица.

Красивая девушка, его вкусовые предпочтения изменились в лучшую сторону. Или не менялись, это просто со мной какая-то неясная лажа вышла?..

— Идем, говорю, — вздохнула, с трудом заставив себя смотреть в другую сторону, но с реакцией запоздала Димка без труда проследил за моим взглядом и увидел то же, что видела я секунду назад.

— Это что, Влад? А это его новая? Да ну?

— Не пялься на них, Дим.

— Брось, мне ужасно интересно, на кого теперь пал царский выбор?

— Ну, что ты несешь… Все мужики сущие дети, — я сложила руки у груди.

— Не все, мне позволительно. Я натура творческая.

— По большей части, вытворяющая, — предсказуемо докончила я. Все, пойдем отсюда…

— Они идут прямо сюда, — в некотором замешательстве сообщил Дмитрий, оставив мою реплику без ответа.

— Ну, конечно, парковка ведь справа, — я с силой закусила губу, досадуя на свою забывчивость и недальнозоркость.

Сцепив пальцы на предплечьях, повернула голову в сторону кафе и самолично убедилась, что бывший и его нынешняя пассия уже близко. Девица что-то охотно рассказывает, в то время как Владлен, без сомнения, уже видит, с кем ему предстоит столкнуться через пару-тройку ничтожных секунд. Тяжелый взгляд через призму льда буравит меня насквозь, пронзает тонкую кожу, губы беззвучно посылают сигналы к отступлению, но жечь бастионы уже некогда, да, впрочем, и незачем. Алена, наконец, отрывается от интересного пересказа и тоже смотрит на нас с Дмитрием. Теперь мы невольные объекты интереса.

Черт.

— Привет, — я взяла себя в руки настолько, что смогла выжать скудное приветствие, как только парочка поравнялась с нами.

Влад хмуро кивнул, глядя теперь только на Дмитрия, в то время как Алена ответила, но ее повышенным вниманием по-прежнему пользовалась одна я. На Димку девица лишь бросила короткий оценивающий взгляд прожженной львицы, в ее глазах приятель не выдержал конкуренции со мной.

Я старалась не слишком пялиться на бывшего, но заметила, как его взгляд быстро скользнул к находящемуся позади магазинчику художественных товаров, при этом по лицу его пробежала едва заметная судорога вспомнил, должно быть… Но затем все вернулось, и хмуро сведенные у переносицы светлые брови, и едва поджатые в недовольстве губы, тяжелый темный взгляд в глубине сузившихся зрачков. Никто ничего не заметил, кроме меня.

— Алена, — девица разрядила повисшую было тишину, переключив внимание на моего приятеля. Похоже, все друг друга знают, кроме меня.

Она очаровательно засмеялась и притиснулась ближе к Владу, чем вызвала у меня мгновенную зубную боль.

— Дмитрий, — Димка галантно пожал ее ладонь; судя по выражению лица Алены, та ожидала по меньшей мере поочередного лобызания своих пальцев. Влад хранил безмолвие. Да, мы тут все… давние знакомые.

— И вы… вместе? Алена перевела с него на меня загадочный взгляд. С каждой последующей ее репликой я стихийно меняла свое мнение относительно улучшившегося вкуса бывшего муженька; все там осталось по-прежнему, стабильно и неважно. Девица раздражала. Сильно.

И ее темные волосы слишком маняще рассыпались по оголенным плечам так и хотелось вцепиться в них стальной хваткой, и рвать, рвать…

Я мило улыбнулась, раскрыла было рот, чтобы опровергнуть идиотский вывод, основанный непонятно на чем, но Димка опередил:

— Мы друзья, — но сказано было таким тоном, что даже я, точно осведомленная о статусе наших дружеских отношений, засомневалась в своей адекватности и том, что за этим невинным «друзья» не кроится что-то намного большее.

Влад собственническим жестом взял свою возлюбленную за руку, и теперь я с трудом могла отвлечь себя от созерцания тесно переплетенных между собой пальцев. В горле пересохло, по телу пробежал легкий озноб налицо все признаки первой стадии помутнения рассудка. Будем считать, это нормально, испытывать ревность к тому, кто когда-то всецело, безраздельно принадлежал только мне одной. Кто был только со мной, жил моей жизнью; о ком я знала и до сих пор знаю все, до самых мельчайших подробностей. Знаю его любимые песни, предпочтения в жанрах фильмов, нелюбовь к чтению классики, но интерес к деловым журналам о новых бизнес-идеях, проектах, заморочках… Знаю, как он ненавидит влезать в идеальные строгие костюмы и с каким удовольствием надевает не облегающие, но и не свободные, удобные вещи. Как «бодает» головой во сне несчастную подушку, а утром радует глаз первоклассным «начесом» из светлых волос. Как легко, непринужденно общается с членами своей семьи, и как они его любят, по наитию все же пытаясь как-то влиять на его решения.

Все еще помню и никогда не забуду, как он, сонный, тесно, до хруста в ребрах притягивает к себе, сминая простынь, наваливается всем телом, а потом еще ворчит, когда я спихиваю его обратно на его половину. Спихиваю… Спихивала.

Дейл Карнеги строго напоминает о том, какое это глупое и бесполезное занятие пилить опилки. Сгинь, Влад, и крохи от былых поленьев забирай с собой.

— Отлично, — Алена сияла почище медного самовара. Варь, я хотела с тобой поговорить.

— Со мной? растерялась. Влад, кажется, тоже.

— Да, да. Что, если нам как-нибудь встретиться вчетвером? на полном серьезе предложила глупая девица, дернув руку Влада на себя, тем самым привлекая его к ответу.

Бывший буравил меня своим долгим фирменным взглядом и не торопился отзываться на призывы своей пассии.

— Может, как-нибудь, — растерянно пробормотала я, само собой разумеется, вовсе не собираясь потакать ее глупой идее.

— Еще успеете договориться, — буркнул Влад; я чувствовала, что ему не терпится распрощаться с нами. Ален, надо ехать.

— Подожди, я ведь даже не знаю, где искать Варю, — резонно возразила та, проявляя прямо-таки непрошибаемое упорство, о наличии у нее которого я бы поспорила еще мгновение назад.

— А что, я за, — вдруг заговорил Дмитрий. Давайте пересечемся вечерком, поболтаем. Как думаешь, Влад?

Дурацкая привычка будить без того не мирно дремлющее лихо едва ли не хуже болтающего сверх меры языка.

— Я занят, — процедил тот.

— Он освободится, — пропела Алена, обращаясь почему-то ко мне. Освободишься, милый? Ну, подъедешь позже, если что, правда?

Влад неохотно пожал плечами. Его глаза на невербальном уровне передавали мне все, что он сейчас думает обо мне, Дмитрии, даже упорстве своей невесты темнота зрачков казалась красноречивее слов. И я вдруг в секунду проанализировала все те дни, на протяжении которых не видела перед собой этих глаз, когда он смотрел на кого-то другого, с любовью ли, нежностью, злостью, яростью. Нет никакой разницы. И сколько таких дней будет еще впереди? Одинаковых, может, не серых и унылых, но все же однотипных, пропитанных флером грусти по несбыточному, утерянному безвозвратно, навсегда.

Страшное слово, страшный прогноз.

Я сама виновата. Приняла страх за презрение, панику за отсутствие чувств. А может, напротив, сделала единственный правильный выбор, сбежав подальше отсюда. Ведь неизвестно, что было бы в противном случае; Влад мог потерять контроль и в своих беспочвенных убеждениях дойти до крайности, сделать что-то, о чем бы впоследствии пожалели мы оба. По сравнению с чем даже та безумная ночь, когда он в исступлении рвал на мне одежду под аккомпанемент неправдоподобно яркого пламени, уничтожающего все мои труды, показалась бы невинной шалостью, легким всплеском адреналина в крови.

Как же это глупо жалеть о прошлом.

— Значит, договорились, — закивала Алена, а я сообразила, что Рубикон перейден, в смысле, договоренность о встрече в силе, мой друг меня подставил, а Влад, похоже, вовсе забил на глупые шалости своей подружки. Здорово, ничего не скажешь.

— В восемь, — Димка взял меня за локоть. Скосив глаза на переплетенные ладони Алены и Владлена, я стихийно передумала отстраняться.

— Теперь можем ехать? в нетерпении поинтересовался бывший, демонстративно покосившись на часы.

— Да, — Алена помахала нам ручкой. До вечера.

— До вечера, — пробормотала себе под нос, глядя, как парочка шествует к парковке.

Знала бы отправила Димку обратно еще вчера.

— Что за концерт, а?

— О чем ты? благоверная достала тюбик помады, отвернула зеркало и принялась старательно красить свои губы.

— На кой черт тебе понадобилось звать их в кабак?

— Владик, это приличное заведение!

— О чем ты только думала? я в крайней досаде вдавил педаль в пол и машинально бросил взгляд в зеркало заднего вида, но видеть Варьку с ее петушарой, конечно, уже не мог.

Чертов клоун-таки прикатил за ней следом, причем уже после нашей злополучной прогулки к заводи, ведь в гостинице мне сказали, что она прибыла в одиночестве. По-хорошему, мне следовало сразу забить, не тащиться в гостиницу, чтобы узнать наверняка, с кем она делит номер, а заняться чем-то реально полезным. Даже таскаться по свадебным салонам под ручку с Аленой не в пример лучше, чем вот это непонятно что.

Давай, иди уже куда-нибудь, вали ко всем чертям вместе с этими придурками, Димами, Вадимами; всех их забери с собой, все убирайтесь прочь, подальше. Иначе я за себя не ручаюсь, я, мать вашу, не железный, и с нервами у меня все очень и очень паршиво.

— У нас, девушек, свои разговоры, — «объяснила» Аленка, снисходительно повернув голову в мою сторону. Мне интересно поговорить с твоей бывшей женой, что тут такого?

— Ты просто идиотка. Что она должна тебе рассказать? Как помогала мне закапывать труп, или как откачивала меня после затяжного приступа? А может, ты боишься, что мы разбежались из-за моих садистских наклонностей или пристрастия к тяжелым препаратам?

— Что ты кричишь?

— Поверь, это я еще не кричал, — перевел дух и разразился бранной тирадой на придурка, зажавшего мою тачку слева.

— Влад, ну ладно! Нежели тебе не интересно? Мне вот очень, я бы с удовольствием поболтала с ней. И не обязательно о тебе! Что ты думаешь, кроме тебя нам и обсудить нечего?

— А что, это не так?

— Как же, а этот парень? Они ведь вместе, я сразу это поняла.

Скрипнул зубами, но никак не прокомментировал.

Точно, этот кретин так и пожирал ее взглядом. Тут все налицо, и не нужно быть умником семи пядей во лбу, чтобы догадаться, к кому Варвара побежала за утешением три года назад, когда я немного пошумел, но только из-за того, что она реально выбесила. Таскалась с этим размалеванным кретином по всяким уединенным паркам, прикрываясь тем, что они «просто рисуют», появлялась уже поздно вечером с холстами и все теми же отговорками, полагая, должно быть, что я лох, которого можно кидать как угодно и сколько угодно. Какой нормальный мужик будет терпеть такое поведение своей любимой супруги?

Я терпением никогда не отличался да что там, иногда мог и перегнуть палку, но кто из простых смертных не подвержен влиянию эмоций? Я пошел и вмазал этому придурку по морде, загремел в обезьянник, сам получил по физиономии, немного остыл. Варька забрала меня из клетки, злющая, жутко недовольная, что-то выговаривала, но я не особо слушал. Смотрел на нее и думал, что готов повторить свои злоключения этого вечера еще не раз, ведь она, черт побери, того стоит. Даже невзирая на то, что сдала меня с потрохами отцу, и мне пришлось слушать бесконечно длинные лекции о собственном аморальном поведении. Я слушал и думал, как же мне, все-таки, повезло, что Варваре приспичило нацарапать на бумаге именно мою жуткую, прямо скажем, морду.

Она была моей, и я не собирался просто так отдать ее другому, петуху или кому-то достойнее меня неважно. Я стоял на своем, Варька все злилась, ситуация накалялась, накалялась, пока не достигла своего предела, и не произошло то, что произошло. В один момент я просто сгреб со стен все ее чертовы каракули, среди которых было несколько портретов Дмитрия (эти не висели, а пылились на чердаке, но тем не менее!), и устроил из всего этого добра веселенький костер. Надо было видеть ее глаза, когда она приблизилась и поняла, что именно заставляло языки пламени взвиваться выше и выше, к самому небу; клянусь, в то короткое мгновение я почти пожалел о своем импульсивном поступке, но отступать было поздно и уже некуда. Картины на глазах превращались в пепел, а я чувствовал радость, всеобъемлющую, пугающую даже меня самого. По-хорошему, вся эта дрянь постоянно находилась между нами, теперь же непреодолимое препятствие было устранено, и я наслаждался триумфом, тем, что все сделал правильно.

Никуда она от меня не денется, потому что она моя, только моя примерно это крутилось в голове на строгом повторе.

Еще никогда мне не доводилось так жестко ошибаться. За глупость я расплатился сполна, самым дорогим из всего, что вообще у меня было. И до сих пор мне казалось, что я смог оправиться от ощутимой потери. Теперь же все вновь перевернулось с ног на голову, и я уже ни хрена не знаю, что происходит. Факт — ничего хорошего.

Машина остановилась у дома Аленкиных родителей. Я не глушил мотор, сложил ладони на рулевой оплетке и молча ждал, когда благоверная соизволит убраться к своей мамаше, чтобы после, немедля, бомбардировать очередные свадебные салоны в поисках новых, свежих, оригинальных идей. Мне же нужно было на автобазу, Граф уже взывал к совести начальника; скопилось достаточно много работы, и мой любимый помощничек не со всем справлялся.

А я тут занимаюсь черт-те чем, гуляю с Аленкой по торговому центру, общаюсь с любовником своей бывшей жены…

Идиллия.

Аленка перегнулась ко мне, обхватила ладонью за шею и поцеловала на прощание. Поцелуй вышел коротким; стоило мне почувствовать тошнотворный вкус ее помады, которую она старательно наложила жирно, в несколько слоев, как меня тут же едва не вывернуло от отвращения. Грубо отстранившись, повернул к себе зеркало и принялся стирать эту липкую дрянь тыльной стороной ладони.

— Черт, ты же знаешь, как я ненавижу твои мазилки!

— Да ладно, чего ты снова вредничаешь?

— Никаких ладно, — я яростно тер губы. Убери эту дрянь. Выброси. Или замени на другую фирму, не знаю… Есть же что-то получше, а?

— Мне нравится эта фирма.

— Дерьмо, а не фирма.

— Стоит бешеных денег!

— А на деле хрень хренью.

— Влад!

— Я сказал. Или выбрасывай это, или целуй кого-нибудь другого.

Ничуть не впечатлившись угрозой, она засмеялась и провела пальцем над моей верхней губой стирала остатки, что ли? Я немедленно вновь отвернул к себе зеркало и вперился взглядом в собственное отражение. Перекошенная рожа выглядела отвратно, но следов помады на небритой коже больше не наблюдалось.

— Ладно, как скажешь, — ее ладонь легла на дверную ручку. Заберешь меня вечером?

— Посмотрим.

Я отъезжал от дома Аленкиных родителей в довольно мрачном расположении духа, готовый рвать и метать любого, кто случайно попадется под горячую руку. Сегодняшний вечер будет самым дерьмовым вечером во всей моей чертовой жизни. Аленка дура. Варвара стерва. Дмитрий гребанный петух. И как я должен вписаться в такую экзотичную компанию?