Последняя ночь

Глава 12

Эта чаша давным-давно переполнилась, тем более неясно, с какой стати я все еще торчу тут вместо того, чтобы катиться отсюда подальше на все четыре стороны, как и советовал мудрый Влад. В моем случае возможное направление всего одно возврат к налаженной за минувшие три года жизни в другом, не таком тесном для двоих человек городе, поближе к бабуле и подальше от назойливого соблазна. Чтобы больше не чувствовать острой потребности искать кого-то в безликой толпе, шарить рассеянным взглядом со сквозящей в нем призрачной надеждой по сторонам, самой себе напоминая помешанную клиническую идиотку.

Все, завязали.

Он меня вывел.

Да, я сама виновата, позволила себе увлечься и на некоторое время забыть о том, что мы больше не можем касаться друг друга так, как делали прежде, и что наши дорожки давно разошлись по разным сторонам, и параллели никогда не смогут пересечься, и все прочее, прочее… Я не бесчувственная машина, способная подчиняться командам извне, и все мысленные предупреждения очень удачно прошли мимо, когда Влад потащил меня за собой к подсобным помещениям с намерением… Ну, наверняка у него были какие-то намерения. Мне не хотелось изобретать всевозможные причины все, чего я действительно желала в тот момент, это чтобы он как можно дольше оставался рядом.

Я все еще люблю его, черт возьми!

Но это лишь моя проблема.

— Варь, поехали, — за моей спиной материализовался новоявленный пострадавший.

Поджав губы, я схватилась за ручки своей дорожной сумки и перебросила ремешок через плечо.

— Едем.

Запоздавшее, но все еще верное решение вот уже во второй раз сбежать отсюда, причем в обоих случаях фигурирует одна и та же незатейливая причина мой бывший супруг. Контролировать его поведение невозможно, значит, уехать отсюда единственный приемлемый выход из стихийно сложившегося тупика. Время моего хода, и в этот раз пасовать я не стану.

Трусиха.

— А это? Димка мотнул головой в сторону пакета, из которого виднелось кое-что из наших недавних покупок.

— Да, точно, — я приблизилась, подхватила пакет и опустила его на пол рядом контейнером для мусора. Не говоря ни слова, прошествовала мимо застывшего в удивлении приятеля к двери и вскоре очутилась у выхода из гостеприимного здания.

Алена: Я не буду тебя слушать.

Влад: Прости.

Алена: Что это было? Я чуть не умерла от стыда за твое поведение!

Алена: Влад.

Алена: Возьми трубку.

Я вяло покосился в сторону вновь ожившего телефона, но не сделал ни единой попытки потянуться к аппарату и ответить на очередной звонок. Нет никакого желания разговаривать ни с Аленкой, ни с матерью, которая уже наверняка в курсе моего «ужасного поведения», ни с отцом, от которого недавно пришло сообщение интересного содержания:

Отец: Поднимайся и в темпе исправь все, балбес!

Стало быть, он тоже оказался вовлеченным в стихийно закружившуюся центрифугу, умело раскрученную ушлой Аленкой. Я усмехнулся этой мысли, даже скорбно покачал головой, потянулся к ящику своего стола и, поколебавшись, вытащил спрятанный под старыми бумагами скопированный с оригинала древний рисунок.

Первый.

Тот, с которого все закрутилось, в смысле.

Теперь уже засмеялся в голос, нарочно тип, нагло смотрящий мне в глаза с карандашного рисунка, был так непохож на меня нынешнего, казался довольным жизнью и всем, что заставляет ее переливаться каждым из гребаных цветов радуги весельчаком и балагуром. Хулиганистым салагой, которому сам черт не брат. Куда делся этот мальчишка по прошествии нескольких не слишком радостных лет интересный, но невыясненный вопрос. Может, его вообще никогда не было?..

Дверь за моей спиной тихо скрипнула; даже не оборачиваясь, я совершенно точно знал, кто остановился на пороге моей старой комнаты.

— Мама звонила, — доложила Машка, не задерживаясь в дверях и выходя на середину спальни.

— Ты же сказала, что меня нет?

Сестрица бухнулась поверх темного покрывала и задумчиво посмотрела мне в глаза:

— Врать нехорошо.

— Иногда можно, — я вяло ей подмигнул и быстро сунул Варькин рисунок обратно в ящик стола.

— Не прячь, я и так знаю, что находится в твоих шкафах, — как ни в чем не бывало, сообщила глазастая Машка.

— Вот почему я живу отдельно, — буркнул обреченно, опускаясь рядом с ней на кровать.

— Ты живешь отдельно, потому что женишься на Алене, — поправила меня сестра.

Из моей груди вырвался протяжный стон:

— Че-ерт…

Маша склонилась ко мне ближе и пристально посмотрела в мое лицо:

— Ты что, не хочешь жениться на Алене?

— Хочу, чтобы от меня все отвязались, — частично признался ей в своих желаниях. Не всех, конечно.

Сестра понимающе вздохнула, точно в самом деле могла разделить с балбесом-братцем все горести его нелегкой жизни, поболтала свешенными вниз ногами, после чего протянула руку и обняла меня за шею. Сразу стало очень тепло и как-то… спокойно, что ли? Неожиданно для себя я спросил:

— Мах, я дурак, да?

— Да, Владик, да, — она вновь отчетливо вздохнула, так, что мне захотелось рассмеяться и спихнуть ее на пол в самом деле, все это могло показаться очень забавным.

Да, могло.

— У тебя телефон звонит.

— Знаю.

— Может, это Варя?

— Вряд ли, — я меланхолично растянулся на постели, положив голову на колени сестры, бесцельным взглядом уставившись в тусклый потолок. Добавил задумчиво: Она злая сейчас.

— На тебя?

— А на кого же?

— Ты ее обидел?

— Не знаю, — ответил с неподдельным удивлением; до сего момента как-то вовсе не думал о произошедшем в таком ключе. Не ее, а… одного козла. По морде ему съездил.

— Было, за что?

Пожал плечами, переведя взгляд с потолка на сосредоточенное лицо своей младшей сестрицы.

— Значит, ты все правильно сделал, — убежденно заявила она, чем, признаться, вернула мне малую толику уверенности в собственных идиотских поступках. Если хоть кто-то убежден, что я могу поступать правильно, значит, не все потеряно.

Ожил домашний телефон. Как бы я ни уговаривал сестрицу забить и проигнорировать любого звонящего, она ловко высвободилась, спрыгнула с кровати и побежала вниз, отвечать на стационарный звонок.

— Влад, папа сказал, чтобы ты перестал валять дурака и хотя бы взял трубку, а еще, что ему звонила Варя, и что она уезжает, — бодро отрапортовала Машка, вернувшись обратно в мою старую комнату.

Я резко сел.

— Буду не против, если ты не станешь зажимать лучшему другу нижнее место, — заявил Димка, едва мы приблизились к своим местам в поезде.

— Боишься, что твоя туша не заберется наверх?

— Ха! Твой бывший хорошенько долбанул меня по башке, если ты забыла. Как бы я не потерял ориентацию в пространстве и не спикировал ненароком вниз…

— Еще скажи, что ты вообще невинная жертва.

— А это не так?

— Я по-хорошему просила не вестись на его провокации, Дим.

— Да, правда, нужно было подождать, пока он тебя там не изнасилует.

Я резко развернулась к нему лицом и поморщилась, наткнувшись взглядом на свежий синяк под глазом, красноречивое напоминание о дрянном минувшем вечере.

— Думай, что несешь, хоть иногда, ладно? Он бы не стал делать ничего такого… Понял?

— Понял только, что ты всегда, при любых обстоятельствах, его защищаешь, — мой друг в раздражении поджал губы и принялся укладывать чемодан в специальный отсек под нижним спальным местом.

Пользуясь тем, что противоположные места еще никто не занял, я села на сиденье и с тоской посмотрела за окно, на давно не ремонтированное здание вокзала, мимо которого туда-сюда сновали люди с тяжелыми сумками.

Почему мне каждый раз так сложно уезжать из этого маленького пыльного городишки?

— Это плохо? спросила тихо, кажется, даже не ожидая услышать ответ.

Димка с характерным стуком опустил сиденье обратно и буркнул что-то сквозь зубы.

— Ты его любишь?

Я с удивлением покосилась в его сторону.

— Нет, скажи, ты в самом деле… Черт… — он вдруг стукнул ладонью по боковой стороне верхнего сиденья и замер, уставившись за окно. Мне нечего было ему ответить, и я, мельком покосившись на электронные часы, решительно поднялась с места. Нелишне проветрить голову до того, как Димка основательно подсядет на меня с длинными скучными нотациями.

— Куда ты? хмуро поинтересовался Димка, краем глаза заметив мое движение.

— Загляну в здание вокзала.

— Зачем?

— Куплю книгу, может, кроссворд. Какая разница? я ткнула ему под нос подсвеченный экран мобильного телефона. До отправления пятнадцать минут.

— Дурацкая идея, — ворчливо объявил он моей спине; вместо ответа я неясно махнула рукой и едва не столкнулась с грузным мужчиной, который как раз заворачивал к нам. Вот и один из попутчиков, стало быть.

Мне не нужна ни книга, ни допотопный кроссворд, до которых охоч Семен Егорович мне просто требуется короткая передышка от расспросов Дмитрия, наших разговоров о Владе. Большая глупость обсуждать бывшего со своим приятелем, который, к тому же, еще и пострадавшая сторона. Ясно, что на столь неблагодатной почве мы с ним никогда не сойдемся во мнениях; стало быть, есть ли смысл вообще начинать разговор? Будь моя воля, и я бы провела в молчании весь путь отсюда до своего нынешнего места жительства, но Дмитрий чересчур болтлив, чтобы стойко снести такое испытание.

Будет неплохо, если к моему возвращению они споются с новым попутчиком.

Владлен появился откуда-то справа я как раз выходила из здания вокзала, таща с собой пару любовных романов в бумажной обложке, когда он спешно шагнул в мою сторону, и скорейшее возвращение в поезд оказалось проблематичным. Перрон превратился в клетку, пределы которой распространялись лишь для двоих; все остальное на время перестало существовать.

— Привет.

— Здравствуй, — не знаю, почему не было удивления словно подсознательно я пребывала в уверенности, что мы еще встретимся, хотя вряд ли всерьез ожидала его появления здесь и сейчас.

Влад смешно взъерошил пятерней собственную светлую шевелюру и маетно покосился в сторону платформ, словно только сейчас подумав о нелепости своего присутствия в такой обстановке.

Наши недавние встречи, случайные или намеренные, ссоры, подчас глупые, продолжительные и не очень, в одну секунду пронеслись пред мысленным взором. Я могла ожидать от него все, что угодно, но Владлен и в этот раз обнаружил свою своеобразную креативность, заявив вдруг:

— Ну, и что ты опять надумала?

— В смысле?

— Такой скорый отъезд. Это из-за того, что я подпортил марафет твоему дружку?

Смешок против воли вырвался из моей груди:

— Ты никогда не потеряешь своей самоуверенности. Давай прощаться, Влад, мой поезд уходит уже через пару минут.

Он проследил за моим взглядом и смог самостоятельно убедиться в том, что на табло у здания вокзала выставлено верное время.

— Не дури, — сказал, вновь посмотрев на меня. Отец расстроен.

— Из-за меня? вздернула бровь.

— Из-за нас, — он вдруг нахмурился, не сводя долгого взгляда с моего лица; будто какая-то очередная дурацкая, очень навязчивая мысль пришла в его бедовую голову.

— Надо было думать раньше, — сурово отрезала я, не зная точно, к какому моменту из нашего общего прошлого относится эта фраза. Наверное, ко всем сразу и ни к какому конкретно сложно все…

— Ладно, я сглупил. Но тебе вовсе ни к чему бежать от меня без оглядки, поняла? И этому твоему… — Влад ощутимо поморщился.

— У тебя телефон звонит, — невпопад заявила я.

— Да знаю! он сунулся в карман за аппаратом, бросил хмурый взгляд на светящийся экран, после чего быстро нажал какую-то кнопку и убрал телефон обратно. О чем я говорил?..

— Легче вспомнить моменты, когда ты молчишь. Может, стоило ответить на звонок?

Мне не следовало этого говорить; не следовало вообще поддерживать шаткое подобие разговора с бывшим мужем, но вновь какая-то неведомая сила держала меня на одном месте, заставляла раскрывать рот для очередного потока слов, и стремительно летящие стрелки часов, отсчитывающие оставшееся время до отправления поезда, имели сравнительно маленькое значение.

Тогда, в прошлый раз, я уезжала из этого города в компании одного лишь Дмитрия Влада не было, слава богу, ему хватило благоразумия отказаться от желания меня «проводить».

Я вдруг почувствовала острую необходимость сказать Владлену что-то грубое, обидное, добавить еще пару трещин в бесчисленное количество тех, что уже разодрали наши сложные отношения в клочья, оставить последнее слово за собой и трусливо скрыться в отходящем от платформы поезде… Но вместо этого крепче сомкнула пальцы на наборе бумаги с текстом и быстро направилась к платформам, обронив:

— Мне пора.

И вовремя: по громкоговорителю объявили, что до отправления остается одна минута.

— Варь, стой.

— Влад, не время, ладно? Ты сам слышал…

Он громко чертыхнулся и прибег к старому проверенному способу, среди других прочих входящему в постоянную практику схватил меня за руку.

— Две секунды. Тогда, в кабаке… Кое-что я все же помню.

— Влад, хватит.

— Девушка, заходите, — поторопила проводница, выглянув из нашего вагона.

Поезд дрогнул; состав медленно, очень медленно тронулся с места. Я с силой рванула на себя захваченную Владом руку, бросила беспомощный взгляд на растерявшуюся женщину в форме.

— Ты в своем уме?!

— Вряд ли. Болтай что хочешь, но серьезно вырываться тогда ты стала только после того, как вспомнила о моей женитьбе.

Расширившимися глазами смотря вслед уходящему поезду, я сделала еще одну бессознательную попытку броситься следом в надежде успеть запрыгнуть в вагон, но Влад, чутко уловив мои намерения, обхватил ладонями мои плечи и с силой прижал спиной к своей груди, не давая вырваться, даже просто сделать шаг вперед.

Подозреваю, со стороны мы напоминали двух придурковатых романтиков, ловящих момент даже в недостойных внимания мелочах.

— Теперь у тебя звонит телефон, — весело сообщил Влад, и только после его слов до меня дошло, что тихий назойливый звук где-то рядом доносится из моего кармана. Если хочешь, я куплю тебе другой билет, и даже сам посажу на поезд. Но не сегодня.

— Идиот, — буркнула зло, испытывая только одно желание вцепиться ногтями в его самоуверенную физиономию и показать кузькину мать, зимовье раков и прочие занимательные вещи, испокон веков будоражащие сознание наших граждан.

— Как угодно, — он бесцеремонно схватил меня под руку и повел к выходу с вокзала.

— Что ты…

— Какая разница? удивился. У тебя ни вещей, ни документов, номер в гостинице и тот ведь сдан? Цепляйся за меня, я твоя единственная надежда провести остаток дня где-нибудь получше обезьянника или лавки на этом вокзале.