IV. Корректор (осень)

«Было десять часов утра, когда звонок в дверь вывел ее из состояния легкой утренней дремы. Наташа, откинув одеяло, выпорхнула из постели, хранившей тепло ее тела, набросила на плечи белоснежный шелковый халатик и направилась к входной двери. Звонок продолжал трезвонить. Наташа, отбросив назад льняные волосы, приготовилась открыть дверь.

— Кто там? — спросила она.

— Это ваш новый сосед, — ответил приятный баритон за дверью.

Наташа недавно купила эту квартиру в новом доме».

Наташа стерла слово «доме» и написала «жилом комплексе». Она поправила свои бесцветные жирные волосы и подумала, что сегодня наконец их надо вымыть. Что могло понадобиться соседу по дому? А может, это не сосед? Но не бандит же… Нет, кто же пустит бандита в новый охраняемый жилой комплекс? Она снова наклонилась к клавиатуре:

«Наташа открыла дверь и увидела высокого брюнета лет тридцати в дорогом темно-коричневом костюме…»

Наташа взглянула в лежавший рядом на столе список рекламодателей и дописала: «от Гуччи».

«— Я прошу прощение за вторжение, — мягким голосом продолжал мужчина. — Ко мне сегодня должны приехать родственники, вернее, уже должны были приехать, но, видимо, где-то задержались… А мне нужно на работу. Не могли бы вы передать им ключи. Я оставлю им записку в двери. Если, конечно, вам не сложно.

Наташа смотрела на нового соседа, но не прислушивалась к его словам, для нее больше говорила внешность молодого человека».

Наташе не понравился последний оборот. Она подумала, что поправит его позже. Зато причина визита казалась вполне убедительной.

«— Мне тоже надо скоро уходить, — придерживая рукой халатик, едва скрывавший ее модельное тело, ответила Наташа. — Не проще ли передать ключи консьержу?

— Резонно, — ответил молодой человек и улыбнулся. — Вы работаете? Я думал, вы домохозяйка…

— Что вы, я считаю, что современная женщина должна работать».

Нет, лучше так:

«— Я считаю, что современная женщина должна быть совершенно самостоятельной. И я здесь не домохозяйка. Это моя квартира. — Наташа поймала себя на мысли, что сказала собеседнику слишком много.

— Вы позволите, я еще как-нибудь зайду к вам, по-соседски? — И молодой человек попрощался, не дав ей ответить.

Принимая душ, Наташа думала о неожиданном визитере. В последнее время у нее не было молодого человека. С тех пор, как она рассталась со своим другом — он был американцем, — она не встречала человека, который бы по-настоящему ей понравился. Знакомства последнего времени были несерьезными, и среди нынешних знакомых не было того, настоящего мужчины. Красивого, сильного, самостоятельного — такого, который мог бы завоевать ее сердце. Поглаживая себя розовой губкой, пропитанной гелем для душа…»

Наташа посмотрела в список рекламодателей. Среди них не было никого, кто, как она была бы уверена, производил гель для душа. Она оставила пропуск после слова «душа» — лишние 50 баксов журналу бы не помешали. Наташа вздрогнула, отгоняя от себя ощущение мягких прикосновений то ли розовой губки, то ли рук утреннего гостя в темно-коричневом костюме, достала из сумочки яблоко, которое утром положила ей мама.

В свои двадцать четыре года Наташа работала корректором в известном женском журнале и в свободное время, которого было достаточно и на работе, писала рассказы в этот же журнал. Делала она это не из-за денег, вернее, не только из-за денег. В юности она, как и многие ее сверстницы, писала стихи но, в отличие от них, повзрослев, не оставила этого занятия. Стихи она уже никому не читала — писала для себя. Сочиняла также короткие рассказы и называла их «фэнтези». Эта страсть определила выбор профессии — она поступила на филологический и продолжала писать для себя. После института Наташа устроилась в модный журнал, но, к сожалению, пока только корректором. Она, конечно, станет журналисткой. А пока ею может стать ее героиня.

«В своем маленьком голубом „пежо“ Наташа добралась до редакции. Она передала материал редактору, который похвалил ее за предыдущую статью. Наташа вела рубрику „Ресторанная критика“ и в ее обязанности входило посещение не только лучших ресторанов Москвы, но и всевозможных ночных заведений. „Ночная жизнь“ — так назывался новый проект главного редактора и будущая постоянная рубрика в журнале. Она должна будет включать в себя не короткие заметки о ночных клубах, а развернутые репортажи о наиболее известных вечеринках, которые принято называть „пати“. Они обещают встречи со знаменитостями, и не только с представителями наскучившего ей бестолкового и слишком пафосного племени попсы. Как ей надоели эти безголосые певцы, у которых хватало своих безголосых певиц или не умевших двигаться девиц из группы поддержки».

Нет, последнее предложение придется стереть.

«Главный редактор, американец лет сорока, с красивым волевым лицом и заметной проседью в волосах, поразил ее еще при первой встрече. Легкий акцент придавал его голосу милую непосредственность. Уже тогда между ними могло что-то начаться, но Наташа придерживалась правила не смешивать личную жизнь с работой. Работа с языком очень скоро обеспечила ей хорошую зарплату, собственную колонку, потом рубрику».

Звучит двусмысленно, подумала Наташа и стерла начало фразы. Надо написать, что ее героиня прекрасно владела английским…

«Хорошее владение языком сделало их друзьями…»

Нет, лучше так:

«Великолепное знание языка позволило ей возглавить отдел переводов. Потом у нее появилась собственная колонка, потом рубрика. Редактор предлагал ей выйти за него замуж, но Наташа сочла это предложение данью ее красоте. А она считала, что отношения между мужчиной и женщиной должны основываться на чем-то более глубоком и фундаментальном. Поэтому она не взяла золотую брошь с огромным рубином, которую шеф хотел подарить ей».

Да, пожалуй, неплохо. Наташа доела яблоко. Питаясь на работе тем, что давала ей мама, Наташа убивала сразу двух зайцев: во-первых, она экономила на обедах, во вторых, держала своеобразную диету, которая не позволяла ей уподобиться матери, которая в свои пятьдесят с небольшим на глазах превращалась в тучную тетку. Наташа любила свою мать и ненавидела ее за то, что та не умела одеваться, не следила за своей фигурой, не смогла в последние годы найти более приемлемую, нежели преподаватель, пусть даже в университете, работу, за которую ей платили бы не нынешние гроши. Она жалела и ненавидела мать за то, что та не была похожа на современных женщин — тех, о которых писал ее журнал, в конце концов за то, что отцом Наташи стал обыкновенный ученый — сотрудник НИИ, не желавший быть кем-либо кроме ученого. И, самое главное, она ненавидела родителей за наследственность, которую родители ей оставили, — неброскую внешность, серые редкие волосы и склонность к полноте.

«В редакции делать было практически нечего. Наталья просмотрела отпечатки фотографий, которые утром положил ей на стол фототехник редакции. Фотографии Наташа делала сама — профессиональный „Кэнон“ с огромным объективом ей подарил известный фотохудожник, которому однажды позировала Наташа. Она совсем не гнушалась такими случайными приработками. Раз природа наделила ее потрясающей внешностью, то почему она не может это использовать? Фотографии тогда получились замечательные — в них чувствовались рука мастера и, главное, вдохновение мастера, которым он был обязан ей. Тогда она просто подарила ему эти фотографии. Между ними начали складываться какие-то взаимоотношения, но Наташа не позволила им вылиться в нечто большее. Во время последней встречи он и подарил ей этот роскошный фотоаппарат — игрушку в несколько тысяч долларов. Но сейчас эта игрушка оказалась как нельзя кстати. Про ее работы высоко отзывался художественный редактор, и она рассчитывала в дальнейшем опубликовать их на страницах любимого журнала. Да и зачем брать с собой в рестораны какого-то фотографа? Наташа улыбнулась Андрею — обозревателю отдела дизайна.

— Ты, как всегда, очаровательна, — сказал Андрей.

— Ты тоже отлично выглядишь. Как успехи? — с улыбкой поинтересовалась Наташа».

Наташины герои всегда улыбались. Корректор считала оптимизм и улыбку — основным залогом удачи современного человека, ориентированного на успех. Она и сама старалась относиться к жизни так, как ее герои.

К столу подошел Юра — ведущий светской хроники, огромный волосатый человек. Всегда неряшливо одетый и потный, он напоминал ей репортера, только что пробежавшего несколько километров с телекамерой на плече, или ведущего одной вечерней аналитической телепрограммы.

— Слушай, Натаха, — обратился он к ней, — забацай пару страничек. Тут написан адрес файла. Мне тут надо отъехать, отдашь это сама Володьке? — вопрос звучал как просьба.

Володька был верстальщиком Юриной полосы.

— Обязательно, — с улыбкой ответила Наташа. — Ты с концами? Что сказать, если жена позвонит? — Это была скорее шутка, чем вопрос.

Юра совсем не обрадовался этой шутке, подумав, что если уж Наташе так нравится улыбаться, то лучше бы она это делала с закрытым ртом, буркнул что-то нечленораздельное и ушел.

Наташа быстро просмотрела листы, поправила пару опечаток, исправила их в Юрином файле и отправила по электронной почте верстальщикам. Этим можно было бы ограничиться, но Наташе захотелось самой отнести листы в отдел верстки. Она поправила волосы, припудрила еле заметные прыщики на лице и быстренько оглядела себя. Промокшие по дороге на работу полусапожки, купленные на динамовском рынке, высохли, но все были в засохших брызгах грязи и соляных разводах. Наташа протерла их салфеткой, одернула юбку и отправилась к верстальщикам. Верстальщик Володя, носивший гордое звание арт-директор, сидел, уткнувшись в огромный монитор. Наташа подошла к нему почти вплотную:

— Володь, я тебе принесла корректуру.

— Брось мне в ящик, — ответил, не оборачиваясь, Володя.

— Я бросила.

— Спасибо.

— Как работа?

— Работа как работа, — ответил Володя, наконец-то повернувшись к ней. — Что у тебя новенького?

— Пишу новый рассказ.

— Про бизнес-вумен?

— Просто про девушку…

— «Она ехала по улице, обгоняя бесчисленные серебряные лимузины и… и улыбалась одетым во фраки бомжам… попивавшим мартини…» Ладно, почитаю. — Он снова повернулся к монитору.

— Хорошо, — кокетливо улыбнулась она Володиной спине и вышла.

«Наташа вела свой голубой „пежо“ по вечерним московским улицам, забитым бесчисленными машинами. Пообедать она решила где-нибудь в центре и уже по дороге вспомнила, что ее старая подруга что-то говорила о „Планете Голливуд“. Она ехала в ресторан, где должна была быть Лена. Лена работала переводчиком в аппарате правительства. Она хотела познакомить ее со своим новым другом — советником правительства по экономике».

Наташа засомневалась, так ли звучит название должности, которую она имела в виду, но решила, что ее читательницы ее поймут.

«Припарковавшись у „Планеты Голливуд“, она протянула купюру охраннику стоянки и, не дожидаясь сдачи, направилась к ярко освещенному входу».

Подумав, Наташа исправила «освещенному» на «залитому огнями».

«Лена сидела за своим любимым столиком. Ее спутник — яркий широкоплечий брюнет с правильными чертами лица — выглядел не старше двадцати пяти лет. Это показалось Наташе необычным. Не таким представляла она себе правительственного советника. Вид молодого человека сразу расположил Наташу — ей нравились молодые люди, умевшие ставить перед собой цель и добиваться ее».

Наташа тяжело вздохнула. Не лучше ли сделать его фээсбэшником? Не стоит, подумала Наташа. В прошлом рассказе ее героиня уже узнала фээсбэшника или гээрушника в одном из героев, и, как тогда шутили в редакции, «в случайном прохожем она угадала секретного агента ЦРУ, а в таксисте все говорило о том, что он был законспирированным агентом МОССАДА».

«После обеда Наташа зашла в галерею „Актер“, где приобрела желтую кофточку от „Карлуччи“ и новые часики „Своч“. Покупки она небрежно бросила на заднее сиденье автомобиля. Потом направилась в агентство моделей, которое ей рекомендовала Лена. По словам подруги, там сегодня была какая-то интересная работа. Эта информация показалась Наташе заслуживающей внимания. Давно хотелось какого-то разнообразия в работе. Агентство моделей находилось в известном деловом центре. Оставив машину на стоянке, Наташа легко поднялась по широкой лестнице, практически не чувствуя усталости после рабочего дня. Огорчало только то, что если обещанная работа придется на сегодня, то бассейн и фитнес-клуб она вынуждена будет пропустить.

Она позвонила снизу по мобильному телефону и передала его симпатичному охраннику. Тот коротко произнес в трубку: „Да“ и, уважительно кивнув Наташе, объяснил, как пройти в нужную ей организацию. В дверях агентства ее встретила жгучая брюнетка с ярко-синими глазами, излучающая радушие и аромат духов „Ланком“. Она выглядела как настоящая модель, но, как вскоре выяснилось, была директором агентства.

— Привет. Ты Наташа? — спросила она.

Наташа представилась.

— А я Ольга. Лена мне о тебе говорила. Речь идет о съемках ролика. Сегодня будет кастинг. После кастинга — ужин с хозяевами компании, которая рекламируется. Это банкиры. Если хочешь, можешь остаться на ужин. Ничего такого там не будет, никто приставать не станет. Просто приятная компания, пообщаешься. За то, что ты там будешь пару часов — 100 долларов. Если хочешь, можешь потом поехать с кем-нибудь из них. Но это — за отдельную плату. Можешь смело назвать сумму долларов в четыреста. Но учти, сто — агентству. Понятно, это между нами.

— Понимаете, Оля, я стопроцентная лесбиянка, — соврала Наташа. — Я могу, конечно, переспать с мужчиной, но это — не меньше тысячи.

Ольга сделала круглые глаза, будто удивляясь сумме, несоразмерно большой даже для красавицы Наташи. Это деланое удивление взорвало Наташу.

— А откуда, думаешь, у меня бабки на квартиру и на машину? У вчерашней студентки?» — написала Наташа, зло ударив пальцами по клавишам последних букв, и рывком отодвинулась от компьютера. Восемь часов.

Пора домой, где ее ждут мать и отец. Эх…

Завтра она переделает концовку и отдаст рассказ редактору. Тот похвалит ее, предложит добавить оптимизма и поработать над деталями. Под деталями будут подразумеваться торговые марки, проплатившие свое «присутствие» в ежемесячных рассказах. Наташа покраснеет, улыбнется, скажет, что редактор ей льстит, и пообещает доработать рассказ.

А сегодня впереди метро, троллейбус, лужи, желтая от школьных воспоминаний комната, родители. Правда, еще самое любимое ее существо — Николсон. Так звали фокстерьера. Хотя с ним еще придется гулять. Но ведь собака есть не только у нее. Может быть, однажды она встретит молодого человека — тоже хозяина собаки. Он окажется предпринимателем, для которого в девушке важнее всего не внешность, а ум…

Загрузка...