Преследуемая нападающим

Глава 11

Маршалл

Восемь дней.

Восемь потрясающих гребаных дней.

Как, черт возьми, восемь дней так кардинально изменили жизнь?

Я думал, что, заявив, наконец, права на Сару, зверь будет удовлетворен и чертовски ошибался. Этого не произошло. Возможно, она смотрела фильм, крутящийся по телевизору, но я наблюдал за ней.

Как и всегда.

Знала она об этом или нет.

Чувство вины съедало, но я не жалел, что не снял камеры, установленные в ее квартире. Это заставило почувствовать себя лучше. Она была цела и невредима. Особенно когда пришлось уехать на две ночи на выездную игру в другой город.

Я был там. Рядом с ней, проводил каждую свободную минуту. Черт возьми, я даже копировал глупый поступок Джеймса — ждал возле работы как чертов ястреб, чтобы хоть мельком увидеть ее.

Одержимость переросла во что-то большее.

Что-то, от чего я не мог избавиться.

Любой, взглянувший на фотопленку моего телефона, тоже узнал бы это, учитывая, сколько снимков я сделал, пока тв спала. Черт, даже когда не делала этого. При любой возможности я снимал.

Прошло чуть больше недели с нашего первого официального свидания. И с тех пор многое произошло.

На следующее утро после первой ночи она познакомилась с парнями, а затем, пару дней спустя, и девушкой Джеймса, Милой. Они хорошо поладили. Настолько, что вместе пошли на игру.

Я беспокоился о том, что Мила будет рядом с Сарой. Если каким-то образом что-то в том, как Джеймс был одержим ею, ускользнуло? Что-то, заставившее бы Сару заподозрить меня? Но Мила ничего не сказала.

Каким-то образом осознание того, что сделал Джеймс, не разлучило их, а сблизило.

Я с трудом сглотнул, когда взгляд переместился на камеру, обращенную к нам и в данный момент записывающую. Смогла бы Сара простить такое?

«Черт возьми, нет!» — чей-то голос съязвил у меня в голове.

Ни за что на свете она не приняла бы меня обратно.

Я наблюдал за тем, как уголки губ моей девушки приподнялись, и с них сорвался тихий смешок, заставив меня тоже улыбнуться. Это все, что ей нужно было сделать, успокоив меня. Улыбнуться. Вот как, черт возьми, далеко я зашел, когда дело касалось ее.

Я поговорил с сестрами Сары по FaceTime пару дней назад. Они общались по видеочату, и я поздоровался с ними, а также с ее мамой. Было безумием видеть, насколько по-разному каждая сестра выглядела и вела себя.

Ее мама, почему-то выглядящая значительно счастливее по какой-то неизвестной мне причине, была замечательной. Какая же она сильная, чтобы в одиночку растить шестерых дочерей после потери мужа.

Она принимала всех детей такими, какие они были. Была из тех мам, которые поощряют быть тем, чем ты хочешь. Я так чертовски рад узнать, что у моей девочки было такое в детстве. Они все близки, и я восхищался этим.

Я покачал головой. Мысли вернулись к прошлой ночи.

Сара была на трибунах во время игры. Подбадривала меня так громко, что, клянусь, мог разобрать звук ее голоса на поле даже при рокоте толпы. Я забил четыре тачдауна. Каждый для нее.

Никогда не играл лучше.

Я уставился на нее, не в силах отвести взгляд. Боже, она прекрасна.

Моя. Моя. Моя. Моя.

Зверь внутри начал тяжело дышать, заставляя с трудом сглотнуть. Член начал оживать под джинсами. Я был тверд после игры. Трахал ее жестко, нуждаясь в том, чтобы высосать каждую унцию удовольствия из тела. Заставив кончить четыре раза, я размазал эякуляцию по всей ее спине и втер в кожу.

Сегодня ей не по себе.

«Не стоит быть таким грубым», — отругал я себя. Она повернулась, и ее глаза расширились. Не заметила, что я смотрю.

— Что? — спросила она, затем быстро коснулась своих щек. — У меня что-то на лице?

— Нет. Иди сюда, — приказал я.

Она нахально закатила глаза, но сделала, как я просил.

Проползая по телу, она накрыла его своим. Руки скользнули ее великолепному лицу.

— Ты в порядке? — спросил я, и беспокойство в голосе было ясно как божий день. Я увидел замешательство в глазах и медленно выдохнул. — Я был немного груб прошлой ночью, — пояснил я.

— Ой, — щеки засияли, когда она села и оседлала меня. — Прошлая ночь была очень, очень горячей.

— Правда? Ты уверена? Я не был слишком…

— Нет, — оборвала она, покачав головой. — Было идеально.

— Черт, я люблю тебя, — голос, казалось, вибрировал от первобытной потребности, зверь проглядывал наружу.

Глаза закрылись, и я глубоко вдохнул, пытаясь сдержаться, пытаясь взять зверя под контроль. Он не мог выйти, только не сегодня вечером. Не тогда, когда я знал, насколько груб был прошлой ночью. Если честно, то и сегодня рано утром. Ее бедной киске нужен перерыв.

— Маршалл?

— Да, детка? — прохрипел я, наслаждаясь ощущением тела, прижатого к моему.

— Можешь открыть глаза, здоровяк? Нужно тебе кое-что сказать, — я открыл их.

В ее голосе было что-то такое, от чего волосы на затылке встали дыбом.

— В чем дело? — спросил я.

— Ммм… Я хотела с тобой кое о чем поговорить.

— Ты можешь рассказать мне все, что угодно, — говорил я, пытаясь успокоить ее несмотря на то, что собственный пульс участился.

Она в курсе? Знает ли о том, что я сделал?

— Я как раз собиралась поднять этот вопрос. Просто не была уверена, как это сделать. И, э-э-э…

— В чем дело, Печенька? — спросил я.

— Мы не предохраняемся, — выпалила она, и член затвердел еще больше. По тому, как расширились ее глаза, я понял: это не было упущено. — Тебе это нравится, — выдохнула она.

— Нравится ли мне брать тебя, когда между нами ничего нет? — она кивнула. — Конечно, нравится. Не буду лгать. Люблю знать, что моя сперма наполняет тебя, — она скривилась от грязных слов.

— Насчет этого… ты кончаешь в меня, — ее голос понизился почти до шепота.

— Знаю.

— Я ни на чем не настаиваю, — быстро добавила она, когда беспокойство в глазах усилилось.

Я знал это.

Искал противозачаточные таблетки почти каждый раз, пробираясь через окно. Когда ничего не нашел, я понял, что скоро она забеременеет.

— Хорошо, — я пожал плечами, и ее глаза расширились.

— Хорошо? — прохрипела она и сглотнула. — Что ты имеешь в виду?

— Детка. Я люблю тебя. Это навсегда. Ты и я. Ты застряла со мной. Чем скорее в тебе появится ребенок, тем лучше, — слова слишком легко слетели с губ, и я ни за что не взял бы их обратно. Не тогда, когда они были правдой на сто процентов.

— Чем скорее, тем… Ты что, с ума сошел? — она спрыгнула с моих колен.

Я замер.

Дерьмо. Не слишком ли во многом я признался? Не слишком ли сильно обнажил одержимого внутри себя?

— Ты собираешься стать профессионалом, Маршалл!

— И что?

— И что? — повторила она, расхаживая взад-вперед перед телевизором. — Ты не можешь просто так это сказать!

— Почему нет? — тело застыло.

Какого черта я даю волю безумию?

— Я тоже скоро закончу колледж! Хочу поступить в аспирантуру, а потом открыть пекарню и…

— И ты это сделаешь, — я встал, и когда потянулся, протягивая руку к ее, она смотрела на это широко раскрытыми карими глазами. Мое сердце на секунду замерло. Что, если она оттолкнет ее? Проигнорирует это и выгонит меня? — Ты сделаешь это, Сара. Ты откроешь самую чертовски успешную пекарню на Юге Калифорнии, которую еще никто никогда не видел.

— Ты этого не знаешь, — прошептала она.

— Но я хочу в это верить, — уверенно возразил я, и как раз в тот момент, когда собирался опустить руку, она протянула свою. Переплела пальцы с моими. Шагнула вперед, а я назад, пока икры не коснулись дивана. Я сел, притянув ее к себе, чтобы усадить на колени.

— Ты сумасшедший, — прошептала она, нежно проводя пальцами по моим волосам. Сердце снова забилось чаще. Пока она была здесь, со мной, ничто в мире не могло пойти не так. — Ты сумасшедший, любишь командовать и…

— И что? — спросил я, открыв глаза, чтобы встретиться с ней взглядом.

— И я люблю тебя, — прошептала она. Наконец-то сказала те слова, которые я терпеливо желал услышать. — Люблю так, как и не подозревала, что это возможно. Я не рассчитывала встретить кого-то вроде тебя, и это нечестно, потому что… — ее голос улетучился в никуда.

Мои руки тихонько погладили ее по спине.

— Почему, Сара? — медленно спросил я.

— Потому что ты заставляешь хотеть того, чему пока не время, — медленно сказала она.

— Например? — челюсть сжалась.

— Младенцы и вечность.

— Младенцы и вечность, — прохрипел я, прижимаясь своим лбом к ее. — Я люблю тебя, Сара. Господи, Печенька, ты хоть представляешь… — голос дрогнул, — Как сильно я тебя люблю? Не могу дышать без тебя.

— Маршалл, — прошептала она, прикрыв глаза.

Мы отстранились, и на мгновение время замедлилось.

Она любила меня.

Она только что так сказала.

Она хотела детей. Со мной.

Не говоря ни слова, мы оба приступили к делу. Срывали с себя одежду, оставляя тела такими же голыми, как души. Зубы скрежетали, а руки блуждали, когда кожа нагревалась под ладонями.

— Возьми меня. Возьми своего мужчину, Сара, — потребовал я, когда она прижалась к моему члену и опустилась вниз.

Прекрасное, влажное тепло плотно окружило меня. Я так чертовски крепко сжал зубы, что они скрежетнули друг о друга. Стиснул их, чтобы сохранить хоть какой-то контроль и не кончить, как похотливый подросток.

— Господи. Такая мокрая.

— Для тебя, — выдохнула она, обхватывая руками мои плечи, прижимаясь идеальными сиськами к груди.

— Черт, ты так хорошо ощущаешься. Слишком хорошо, — простонал я, когда она начала двигаться, словно вдохновленная словами, подводя меня все ближе и ближе к краю. От ее вида потекли слюнки, а мозг изо всех сил старался запечатлеть это в памяти на всю жизнь.

Она была богиней.

То, как двигалась на мне.

Пленительная и прекрасная. Движения были похожи на танец, околдовавший меня. Голова ударилась о подголовник дивана. Глаза никогда не отстранялись от нее. Мне нравилось наблюдать. Отодвинувшись на небольшое расстояние, я окинул взглядом ее наготу. Глаза свободно блуждали. Ценя каждый изгиб и мягкий угол. Упругие круглые сиськи с милыми маленькими сморщенными сосками.

— Черт, — прошипел я сквозь оскаленные зубы. — Посмотри, как ты вся растягиваешься от моего члена.

— Маршалл, — она сглотнула.

— Скажи, что ты любишь меня. Скажи, что ты моя, — ее бедра двигались взад-вперед, поглощая каждый дюйм, я был глубоко внутри, яйца прижимались к маленькой сексуальной попке. — Скажи, — потребовал я.

— Я люблю тебя. Маршалл, я люблю тебя, — простонала она, приоткрывая губы. Большой палец скользнул между ними, и она начала сосать его. Член стал невероятно твердым. Длиннее и толще, чем когда-либо.

— Ты моя. Вся моя, — я толкнулся, и она сильнее пососала большой палец.

Почти одновременно мы взорвались, как фейерверк четвертого июля. Ярко и громко. Остановились только тогда, когда оба были измотаны.

— Это просто… — она глубоко вдохнула. — Удивительно, — улыбнулась мне, и я нашел в себе силы обнять ее, крепко прижимая к себе. — Каждый раз лучше, чем предыдущий.

— Черт возьми, да. Я люблю тебя, Сара.

— Я тоже люблю тебя, Маршалл, — прошептала она мне в шею. Тело сотрясала дрожь.

Сара отстранилась, чтобы посмотреть на меня. Глаза были мягкими от усталости, но за ними было что-то еще, сверкающее.

— Что, детка?

— Ничего, — она красиво покраснела, и я зарычал ей в шею.

— Моей девочке нужно, чтобы я ее съел?

— Да, пожалуйста.

— Жадная девчонка.

— Тем не менее, я жажду тебя, — прошептала она, держа мое лицо в ладонях, и я почувствовал, как сердце забилось сильнее.

— Да, это так. Вся моя. Только моя, — мои губы встретились с ее, и только несколько часов спустя мы крепко уснули.