Преследуемая нападающим

Глава 14

Сара

Я пропустила два дня работы и занятий.

Желудок крутило, когда я как в тумане ходила по квартире.

Тело болело, а глаза налились тяжестью.

Я никуда не уходила с тех пор, как нашла камеру. Ту, о которой мне было известно, все еще находилась на своем месте. Забавно, как странно я была настроена.

Впервые заметив это, захотелось растоптать ее.

Но я быстро передумала.

Мысль о том, чтобы убрать камеру, о том, чтобы уничтожить любой шанс или связь между Маршаллом и мной напугала больше, чем то, что он бы мог сейчас наблюдать.

Я подошла к большому окну в гостиной и открыла его. Наступила осень, и Санта-Ана была жива и бодра. Я поежилась от прохладного воздуха, но была рада хоть что-то почувствовать.

Что-нибудь.

Все, что не было болью в сердце.

Я скучала по нему.

Он заходил дважды. Звонил и писал каждое утро и вечер. Но я не отвечала. Раздвинув занавески, чтобы впустить прохладный воздух в мою квартиру, я увидела его. Этот облик нельзя было ни с чем спутать.

Он сидел на скамейке в парке через дорогу. Голова опущена, плечи поникли. Я знала, ему больно так же сильно, как и мне.

Мила заходила и тусовалась со мной накануне вечером. Мы планировали пойти на девичник в винный бар рядом с тем местом, где она работала, но настроения идти не было совершенно. Когда я позвонила, чтобы отменить встречу, та настояла на том, чтобы устроить девичник.

Спустя две бутылки вина и баночку мороженого я рассказала все. Что наблюдала издалека. Думала, что он милый, и как наткнулась однажды. Была сбита с ног.

Она не цыкала и не ругалась за то, что я не была умнее или наблюдательнее. Кое в чем призналась. Джеймс тоже преследовал ее. Когда я попыталась возразить, что Маршалл сделал не это, мягкосердечная девушка просто улыбнулась и хихикнула.

Неужели Маршалл преследовал меня? Интересовался ли мной так же, как я им?

Общение с Милой оставило еще больше вопросов. Только Маршалл мог на них ответить. Зная это, я выпрямилась, глядя на него издалека.

Мне нужны были ответы.

Я нуждалась в нем.

Это безумие, но разве не такова любовь? Как мы могли бы найти смысл в желании отдать сердце кому-то другому? Любовь безумна. Несмотря ни на что, закончится. Я знала это. Видела по своим собственным родителям. Но точно так же, как понимала о разрушениях и боли, я знала и о красоте, которую это привносило в жизнь. Красоте, превзошедшей боль.

Мама прошла бы все заново, лишь бы провести еще один день с отцом.

Я отвернулась и нарочно оставила окно открытым.

За последние два дня я многое осознала. Все те разы, когда просыпалась с закрытыми окнами. Окнами, которые не помнила, что закрывала.

Или в ту ночь, когда проснулась от того, что он стоял передо мной. Я никогда не оставляла дверь незапертой. Была почти уверена, что он проскользнул через окно. И собиралась это доказать.

Правильно это или нет, я собиралась выяснить правду. Правильно это или нет, но я все еще любила его. Верила в то, что у нас есть будущее. Мне просто нужны ответы, черт возьми! Я прошлась по гостиной, дотрагиваясь до подлокотника дивана и фиксируя кадр на пути на кухню. Я остановилась как вкопанная, уставившись туда, куда он поставил камеру.

Глаза закрылись, и я медленно вдохнула и выдохнула. В темноте почти чувствовала на себе его взгляд. Как он наблюдает. Изучает. Его пристальный взгляд был для меня как прикосновение. Клеймящее и притягательное.

Я скучаю по прикосновениям большого парня.

Прошло сорок восемь часов, и я чувствовала себя наркоманом, нуждающимся в следующей дозе больше, чем в наполнении легких кислородом.

— Маршалл, — прошептала я, не уверенная, что он слышит. — Пожалуйста… — я облизнула губы, пока руки играли с подолом ночной рубашки.

Я медленно потянула материал вверх. Обнажая бедра дюйм за дюймом, пока не стали видны нежно-голубые трусики. Стянула оставшуюся часть с себя, оставшись в комплекте. Номер его игрока был напечатан на задней части трусиков cheeky. Я медленно обернулась.

Надеясь, что он наблюдает.

Надеясь, что сможет увидеть меня.

Надеялась, что он придет.

Полез бы он ради меня в окно?

— Я скучаю по тебе, — прошептала я в пустую квартиру. Что-то тихо скрипнуло, и я поняла. Он там. Я открыла глаза, и сердце бешено заколотилось. Оно восстанавливалось в груди с тех пор, как я выгнала его.

Он здесь.

Стоя в тени окна, он отодвинул в сторону прозрачные тонкие занавески и шагнул внутрь.

Такой красивый, что больно.

Я видела темные круги у него под глазами и усталый взгляд. Дыхание было неровным, когда Маршалл посмотрел на меня, наслаждаясь видом в бюстгальтере и трусиках.

В квартире ни с того ни с сего погас свет, и я подпрыгнула.

— Шшш… Это перебои, — голос успокоил мои расшатанные нервы. Каковы были шансы того, что это произойдет в тот момент, когда он здесь, со мной?

— Ты здесь, — губы дрогнули, когда меня захлестнуло облегчение. Возможно, я и не могла разглядеть его отчетливо, но большую часть — да. Он был в майке и ярко-синих шортах с тремя полосками по бокам.

— Ты хочешь, чтобы я ушел? — прохрипел он. Мысль о том, что я снова потеряю его, тяжелым грузом легла на сердце.

— Нет, — я покачала головой, уверенно отвечая.

Знала, что собираюсь сделать.

Это ненормально.

Но мне было все равно.

Последние две недели, проведенные с ним, много значили для меня, а последние два дня стали худшими.

Я с трудом сглотнула, стоя неподвижно.

Тело было наполовину одето, сердце же ощущалось полностью обнаженным. Как будто я держала его в руках, глядя на тень человека, владеющего моим сердцем и душой.

Он был единственным, кого я хотела.

Любой, кто посмотрит на ситуацию, вероятно, подумает, что я поступила глупо, дав ему второй шанс, позволив признаться в том, что уже знала в душе. Мне было все равно, что думают другие люди.

— Ты наблюдал за мной, — тихо сказала я.

Он встал во весь рост.

— Да, — отрезал он, руки были сжаты в кулаки по бокам, и я подумала, борется ли Маршалл с собой, пытаясь не подойти ко мне. Хотела снова оказаться в этих сильных объятиях. Но нужно было знать все это.

— Ты не убрал камеру. — я указала себе за спину и увидела, как тень пожала плечами.

— Не мог, — его низкий голос скрипел от чувства вины. — Мне нужно было видеть тебя.

Внутри него было что-то темное.

Что-то, вызывающее ту испытываемую потребность, когда дело касалось меня.

Бедра прижались друг к другу, и нельзя было не заметить реакцию тела. Оно оплакивало его.

— Выложи все карты на стол, Маршалл. Пожалуйста, — настаивала я.

Между нами воцарилось молчание. Все больше расстраиваясь, я уже собиралась развернуться и сдаться.

Он заговорил:

— Я наблюдал за тобой, — грубо признался он, делая шаг вперед. — Кажется, влюбился с первого взгляда, — усмехнулся он. — Говорил Джеймсу столько дерьма о том, как он сходил с ума по Миле, никогда не думая, что со мной будет также.

— Что с тобой происходит? — спросил я.

— Желание преследовать. Зверь. Пещерный человек, которого ты, сама того не подозревая, оживила, прогуливаясь по парку. Твоя хорошенькая головка покачивалась под какую-то музыку. Эта бутылка с водой под боком. Я влюбился в тебя. Но боролся с этим.

— Почему?

— Потому что. Возможно, я не знал тебя, Сара, возможно, не знал о тебе всего, что знаю сейчас, но понимал: ты настоящая. Я всего лишь футболист, Печенька. Подумал, что, если буду держаться на расстоянии, присматривать за тобой издалека, по крайней мере, до конца сезона, этого будет достаточно.

— Но это не так? — тихо предположила я.

Он покачал головой.

— Ты оставила окно открытым, и это напугало меня. Я вошел. Каждый раз, когда ты оставляла его открытым, я пробирался в квартиру…

— Знаю, — я сделала шаг ближе к нему и с трудом сглотнула. Глубоко вдохнув, подняла его руку, когда снаружи поднялся ветер. — Кажется, всегда знала, — прошептала я.

— Я чертовски болен тобой, — прорычал он, когда я подошла к нему.

Между нами было, может быть, шесть или семь дюймов. Мы просто смотрели друг на друга.

— Я думаю, что люблю тебя. Но эти…

— Что?

— Эти видеозаписи… то, что они засняли…

— Только для моих глаз, Печенька, — прорычал он. — Я бы убил человека, попытавшегося увидеть их.

Я не дрогнула.

Знала, он был честен на сто процентов. И мне это понравилось.

— Марш…

— Ты моя. Только моя. Можешь называть меня избалованным придурком, но, когда дело касается тебя, Сара, я жадный ублюдок, — возразил он.

Мне нравилось, каким собственником и одержимым он был. Его любовь была осязаема. Сколько раз я наблюдала за ним? Возможно, не зашла бы так далеко, как он, но, если бы был шанс, кто сказал, что я бы этого не сделала?

— Я твоя, — его руки взметнулись, обхватывая меня и притягивая вплотную к себе.

— Скажи это еще раз, — грубо проворчал он.

Я облизнула губы.

— Я твоя.

— Еще раз, — прохрипел он. Его дыхание было прерывистым, когда тот прижался лбом к моему.

— Маршалл…

— Пожалуйста. Черт, Иисус Христос, я не могу в это поверить, — его глаза встретились с моими. — Скажи, что я не сплю. Скажи, что это, черт возьми, реально. Ты действительно позволяешь прикасаться к себе после всего этого?

— Да.

— Почему?

— Почему? — повторила я, широко раскрыв глаза. Настала моя очередь быть искренней. — Я люблю тебя, — я пожала плечами и прикусила нижнюю губу, прежде чем отдать последний кусочек своего сердца. — И без тебя мне кажется, что я как зомби. Как бы безумно это ни звучало, — я покачала головой, — Знаю, мне нравится идея, что ты наблюдаешь.

— Правда? — он сглотнул, и я кивнула.

— Я люблю тебя, Маршалл Грин. Каждую частичку тебя. Хорошее, плохое и извращенное. Просто нужно, чтобы ты впустил меня. Покажи его.

— Я был напуган, — тихо признался он.

— Знаю, — я сдвинулась на дюйм. — В этом больше нет необходимости.

— Черт возьми, да, это так. — он поднял меня, не спрашивая разрешения. Ноги обвились вокруг его талии, когда мускулистая грудь прижалась ко мне. — Такая чертовски мягкая, — пробормотал он мне в щеку. — Я скучал по тебе, Сара.

— Я тоже по тебе скучала.

С этими словами он отнес меня в спальню.

Усадив в центр кровати, где не было ничего, кроме лунного света, струящегося через открытое окно, он накрыл меня своим телом. Руки обхватили его лицо, и я увидела, какое облегчение принесло ему это прикосновение.

— Скажи, что ты даешь мне еще один шанс? Пожалуйста? Я обещаю, что больше ничего не испорчу, — поклялся он. Я чувствовала, что грудь вот-вот разорвется.

— Хорошо, — легко согласилась я, уже решив это в тот момент, когда ранее обратила внимание на камеру на кухне.

— Сара.

— Не разбивай мне сердце, — прошептала я, показывая уязвимую изнанку.

— Я обещаю. Обещаю, — прорычал он.

— Трахни меня, Марш, пожалуйста, — умоляла я. Он потянулся за спину, снимая майку и сбрасывая ее.

— Конечно, — пообещал он.

И сделал это.

Всю ночь напролет, а потом вновь, когда взошло солнце. После этого не было ни дня, который мы не провели бы вместе.

Быть преследуемой не так уж плохо. На самом деле это довольно мило.