Приключения поваренка Бублика

Глава двадцать пятая Подготовка к баталии

Вечером Главный Повар, посол с телохранителем, Капитан и тётушка Гирошима заперлись в кают-компании и стали составлять план освобождения заложника.

Поварятам страстно хотелось узнать, что же они придумали, – но дверь кают-компании была плотно закрыта и не пропускала ни словечка. А принести тазик и послушать было нельзя: сразу бы прогнал вахтенный.

Поварята томились, томились в неизвестности, не выдержали, решили проникнуть в кают-компанию и всё узнать.

– А как мы туда попадем? – спросил Укропчик.

– Давайте на носу что-нибудь подожжём, – предложил Огурчик. – Когда там загорится, все сбегутся посмотреть, – и вы с Бубликом в кают-компанию проскочите.

– Нет уж, – отказался Бублик. – На носу нельзя поджигать, разгореться не успеет, сразу зальёт волной. И никто не побежит смотреть на угольки.

– А ближе тоже смысла нет, – разочарованно сказал Огурчик, – сразу вернутся.

– Давайте, кто-нибудь войдёт в кают-компанию, будто что-то там забыл, – предложил Укропчик. – И будет отвлекать, а в это время вы просочитесь и…

– И куда мы прятаться будем? – нахмурился Бублик. – На столе в кают-компании нет скатерти, поэтому под столом не скроешься.

– За сундук ползите, – посоветовал Укропчик. – Он большой, за ним не видно будет.

– Ну хорошо, – решился Огурчик. – Иди, отвлекай.

Вообще-то Укропчик хотел, чтобы собравшихся в кают-компании отвлекал кто-нибудь другой и совсем не обрадовался предложению Огурчика.

Но возразить не успел, – поварята гурьбой побежали к кают-компании и впихнули его вовнутрь.

Капитан, Главный Повар, тётушка Гирошима, посол и телохранитель сидели вокруг стола, на котором лежала карта, календарь, судовой журнал и две записных книжки.

Совещающиеся с удивлением уставились на ворвавшегося поварёнка.

– Ты чего? – хмуро спросил Главный Повар.

– Я хочу сказать, то есть спросить, – начал подбирать рассыпавшиеся слова Укропчик. При этом он боком-боком двигался вдоль стены, отвлекая взгляды от дверного проёма, куда должны были вползти Бублик и Огурчик. – Я вот чего подумал…

Что же он подумал, Укропчик не знал и замолчал, продолжая двигаться мелкими шажками.

– Мы слушаем, – сказал Главный Повар. – Что ты подумал? Это настолько срочно, чтобы врываться сюда?

– Конечно, – кивнул Укропчик, чувствуя, что спина у него вспотела от страха. – Я сегодня искал-искал, всё переискал, а не нашёл.

В каюту на четвереньках вошёл Бублик, сосредоточенно глядя перед собой.

Укропчик краем глаза уловил его движение и ещё громче сказал:

– Не нашёл, а ведь мы уже месяц путешествуем! И как теперь быть?

Бублик, серьёзно и сосредоточенно, как муравей на тропе, дошёл до сундука и скрылся за ним.

– И действительно, как теперь быть? – не то в шутку, не то серьёзно спросила тётушка Гирошима.

– Ради Великого Торакатума, что ты не нашёл? – раздражённо поинтересовался Главный Повар. – Ты не видишь, что тут люди важным делом заняты?!

Укропчик испуганно кивнул.

По полу уже стелился Огурчик, быстро-быстро двигая руками и ногами.

– Зачётная книжка моя пропала! – горестно завопил Укропчик. – Как я теперь зачёт по супам сдам? Вы её не видели?

– Зачем тебе зачётная книжка в плавании? – рявкнул Главный Повар. – Какие супы? Ты что, с собой зачетку брал?

– Брал! – отважно соврал Укропчик, а пугливые мурашки так и побежали по телу.

– И потерял?

– Потерял…

– Три дня на выносе помоев, как приедем! – если бы Главный Повар был здоров и мог подняться, он бы вскочил. – Иди!!!

Эти слова полностью совпали с желанием Укропчика.

Бублик и Огурчик скрючились за старым, окованным медными полосками сундуком, где Капитан хранил очень важные вещи, помогающие договариваться миром с таможенниками всего света.

Вещи эти были разные. И жидкие в бутылках, и твёрдые сушеные, и металлические в туго набитых пузатых мешочках.

– …Основное ясно, но возникает такой момент. Если мы станем в гавани Перекрёстка, – продолжил Капитан, когда за поварёнком закрылась дверь, – Морские Ястребы сразу поймут, с их кораблем что-то не в порядке – раз мы пришли, а они нет. Лучше по примеру контрабандистов, высадится где-нибудь в укромном месте.

– На ваших людей можно рассчитывать? – спросила тётушка Гирошима.

– Половину команды дам, – сказал Капитан. – Больше не могу.

– Этого хватит, – послышался голос посла. – Ваши люди будут резервом.

Капитану последние слова очень понравились.

– Разумно, – похвалил он.

– Но людей всё равно мало, – вздохнул Главный Повар. – Мало.

– Плохо ищете, – заметила тётушка Гирошима.

– Как это плохо ищу? – возмутился Главный Повар. – Вот уж не ожидал от вас такого, госпожа Гирошима. Что же я вам, лишних людей из сундука Капитана выну?

– Не из сундука, а из-за сундука, – безмятежно сказала тётушка Гирошима. – Там прячутся два представителя ещё одного дополнительного резерва.

– За моим сундуком?! – взревел Капитан, шагнул от стола и за шиворот вытащил на белый свет Бублика с Огурчиком.

Они грустно рассматривали ножки стола.

– Выпороть этот резерв надо… – пробурчал разочарованно Главный Повар. – Толку с них, только под ногами путаться горазды. Я думал, вы серьёзно…

– Я серьёзно, – сказала тетушка Гирошима, листая одну из записных книжек. – Отдайте эту мелкоту под моё начало. Я найду им применение.

Поварята не знали, радоваться им или ужасаться.

– Этих двух или всю шайку? – уточнил Главный Повар.

– Всю шайку, конечно, – не стала мелочиться тётушка Гирошима.

– Берите, – великодушно разрешил Главный Повар. – А с ними что делать?

– Вернуть их обратно за сундук неразумно, поэтому пусть идут и предупредят остальных. После совета я жду всех в своей каюте.

Что им не повезло катастрофически, – поварята поняли сразу же, как только Бублик с Огурчиком выскочили из кают-компании. Ещё бы – у них был такой вид, словно их там кипятком шпарили.

И худшие подозрения оправдались: когда на палубе появилась тётушка Гирошима, она осмотрела поварят с головы до ног, записала имена в записную книжку и строго сказала:

– Завтра мы займёмся, наконец, настоящим делом.

На следующее утро, когда повара махали себе скалками на свежем воздухе, поварята в тесном кубрике глотали вонючую пыль, раскладывая по сложенным из салфеток Главного Мажордома кулькам едкий порошок.

Ничего интересного и героического в этом нудном занятии не было…

А над головой слаженно топали ногами повара, издавали воинственные крики и бухали скалками о палубу.

Тётушка Гирошима ничего не объясняла, лишь командовала, да придирчиво проверяла каждый кулёк, – в него надо было положить семнадцать кофейных ложечек порошка, не больше и не меньше.

И она сразу видела, если не докладывали хоть ложку, – заставляла высыпать всё и набирать заново.

Поварята пыхтели и сопели, но протестовать боялись. В критические моменты тётушка Гирошима была куда грознее Главного Повара.

Когда один порошок закончился, тётушка Гирошима принесла другой, не менее вонючий. Его тоже надо было раскладывать по салфеткам, но уже по другим. И всего по три ложечки.

Только когда и этот порошок израсходовался, она отпустила поварят на волю.

Но ненадолго.

Всего лишь на обед.

А после обеда они лепили из глины, которую тётушка Гирошима нашла у корабельного кока. (Глина хранилась в камбузе для ремонта печи).

Это было бы даже интересно, если бы не пришлось лепить одни шарики, даже не шарики, а половинки шариков. Много-много. А кроме половинок шариков ничего слепить было нельзя, ни кубика, ни глиняного яблока.

И только вечером поварята выбрались, наконец, на палубу, чтобы увидеть, как солнце опускается в волны, словно невидимая рука макает круглый пряник в сироп для пропитки.

– Да-а-а, как же у нас на Замковой Кухне было хорошо-о-о… – сделал вывод из заката Укропчик и, зевая, пошёл в поварятский кубрик.

Поварята потянулись за ним, предвкушая вкусный ужин и сладкий сон.

И только после ужина с удивлением сообразили, что тётушка Гирошима по-прежнему сидит в том самом помещении, откуда отпустила их, что-то делает и, похоже, не собирается прерываться ни на ужин, ни на сон.

Только на рассвете тётушка Гирошима вышла из кубрика. Лицо её было очень усталым и каким-то посеревшим.

Она медленно сняла огнеупорный фартук и кожаный колпак с головы. Немного постояв на палубе, тяжело пошла в свою каюту, – поспать пару часов перед новым днем.