Притворись моей невестой, бывшая! (СИ)

Глава 12

Иду рука об руку с Марком, поправляю невидимую складку на платье и мысленно повторяю: дыши, Семёнова, просто дыши.

– Волнуешься?

– Немного. Вдруг ему не понравится цвет стекляруса на моём платье, и ты пролетишь со сделкой?

– Это будет самый красивый полёт в моей жизни, – Марк как бы между делом касается губами моей скулы. А на мой возмущённый взгляд лишь пожимает плечами: – Что? Мы же почти супруги.

И не возразишь…

Подходим к круглому столу в центре зала, за которым восседает мужчина лет пятидесяти. Широкоплечий, с благородной сединой в висках и очень внимательными, проницательными глазами.

Алексей Ломов. Звезда сегодняшнего вечера и человек, ради которого я в максимально короткие сроки стала невестой бывшего.

– Алексей Сергеевич, – Марк здоровается уважительно, но без подобострастия. – Рад, что нам удалось встретиться.

Они обмениваются рукопожатием. Ломов быстро осматривает Марка, потом переводит взгляд на меня. Взгляд не задерживается на стеклярусе, не спускается в декольте, не считает сантиметры и лишние кило.

– А это, я так понимаю, та самая невеста, – чуть теплеет голос.

– Светлана. Очень приятно.

– Взаимно. Я уже наслышан о вас, Светлана. На сегодняшнем вечере вы произвели настоящий фурор, – кивает вежливо. – Признаться, я начал подозревать, что Сафин скрывает вас от общественности исключительно из эгоистичных соображений.

Марк усмехается и ближе прижимает меня к себе, уложив руку на талию.

– Вы же понимаете, с такими женщинами есть что скрывать.

Краснею, но делаю вид, что это просто шампанское в бокале даёт о себе знать.

Перекидываемся парой дежурных фраз. Алексей спрашивает, как мне Красноярск, давно ли в городе, нравится ли отель. Я кое-как леплю из слов что-то разумное и очень надеюсь, что не выгляжу полной идиоткой.

К нам присоединяются ещё двое мужчин, какой-то депутат, пара «уважаемых людей», и за несколько минут вокруг стола формируется та самая элита, от которой ещё двадцать минут назад я пряталась в кабинке туалета.

Разумеется, подтягиваются и женщины.

Одна особа привлекает моё внимание – она цепляется за локоть одного из гостей, но смотрит вовсе не на него.

Смотрит на Марка.

И на меня.

– Марк, – тянет, улыбаясь. – Какая прелесть. Ты наконец-то решил, что пора остепениться?

– Бывает и такое, – отвечает Марк, не меняя бесстрастного выражения лица. – Дарина, познакомься, это Света, моя невеста.

– Света. Как мило. Светочка, тарталетки с икрой здесь просто божественные, – мурлычет доверительным тоном. – Только не налегайте сильно, а то не влезете в свадебное платье.

Пара человек у стола хмыкают.

Дарина тем временем чуть наклоняется ко мне.

– И смотри, чтобы пока ты бегаешь за закусками, твоего жениха не увели. Здесь на таких, как Марк, охота открыта круглый год.

По старой привычке хочу провалиться под стол, но вовремя вспоминаю мудрый совет незнакомки в туалете и плюю на все правила приличия.

– А ты за моими объедками охотишься? Не переживай, милая, с таким аппетитом, как у меня, с моего стола ничего не пропадает. Даже объедки.

Несколько секунд над столом звучит лишь звенящая тишина. Мне даже начинает казаться, что я перегнула, однако Ломов, буквально взрывающийся в приступе смеха, тут же развенчивает это подозрение.

Марк опускает голову, и я вижу, как мелко подрагивают его плечи – тоже ржёт, гад.

Крали, в попытке вернуть контроль над ситуацией, заходит на второй круг атаки:

– Какая потрясающая самоирония.

– Это не самоирония. Просто я знаю себе цену и не заглядываю в чужие тарелки.

Дарина резко выпрямляется, хмыкает и уводит свои обиженно надутые губы к другому столу.

– Ну что ж… – Комментирует кто-то вполголоса. – Вечер перестаёт быть томным!

Марк осторожно сжимает мою руку под столом.

Разговор постепенно переходит от формальных тем к деловым. Мужчины обсуждают какие-то объекты, цифры, сроки, а я просто перестаю даже пытаться уследить за всеми разговорами и концентрируюсь на том, чтобы не уронить достоинство пока ем густой суп-пюре. Но периодически Ломов всё равно обращается ко мне, будто ему действительно интересно моё мнение:

– А вы как сами относитесь к многоэтажным муравейникам?

– А что думаете насчёт детских площадок во дворах?

Я отвечаю так, как думаю. Не как надо, не как правильно, а честно. Что в муравейниках люди быстро перестают чувствовать себя людьми. Что детские площадки нужны не только детям, но и родителям, чтобы было куда выйти и не сойти с ума. Что нормальная колясочная и широкие лифты – это не роскошь, а элементарное уважение к жителям.

Он слушает. Не морщится. Иногда кивает, иногда задаёт уточняющие вопросы.

В какой-то момент, когда тема всё-таки отстраивается от бетона и квадратных метров, Ломов берёт бокал, чуть покачивает в руках и, вроде бы невзначай, спрашивает:

– А дети у вас уже есть?

Мы с Марком переглядываемся.

– Пока нет, – отрицательно качаю головой.

– Планируете?

– Конечно, – кивает Марк. – Как минимум двоих.

– Или даже троих, – добавляю, сама удивляясь, откуда это взялось.

Марк поворачивается ко мне, глаза смеются.

– Или троих, – подтверждает.

За столом раздаются одобрительные смешки.

Как странно, с Владиком мысли о детях казались страшными. Зато представить себе троих детей от Марка получается очень даже легко и непринуждённо.

– Правильно. Семья без детского смеха – как дом без света! – Поднимает Ломов свой бокал повыше.

Снова смех. Напряжение падает ещё на пару градусов. Я тоже смеюсь, и на секунду забываю, что всё это, вообще-то, игра.

Ужин постепенно подходит к концу. Тосты, речи, благодарности. Кто-то уходит танцевать. Я уже чувствую, как туфли натёрли мозоль, а платье чуть передавливает под грудью, но внутри странная лёгкость. Я здесь. Меня не съели. Более того, со мной считались и разговаривали как с равной.

Марк наклоняется к моему уху.

– Пойдём отсюда.

– Танцевать?

– Нет, – усмехается. – Похитить тебя хочу. А то тут столько голодных глаз.

Он поднимается, извиняется перед Ломовым. Тот кивает с пониманием, даже слегка поднимает бокал в мою сторону:

– Спасибо вам за компанию, Светлана. Было очень приятно.

– Мне тоже.

Выходим из зала в более тихий коридор. Музыка глушится дверью, остаётся только далёкий гул голосов. Марк ведёт меня по ступенькам на маленький боковой балкончик. Воздух свежий, морозный, щиплет кожу. Над городом – звёзды. Внизу – огни. Красноярск под нами как на открытке: мосты, река, автомобили.

– Замёрзнешь, – Марк мне на плечи свой пиджак так естественно, будто делал это всю жизнь.

Вдыхаю холодный воздух, возвращаю миру прогретый лёгкими пар.

– Ну? Как считаешь, я справилась с ролью?

– Ты не играла. Ты просто была собой. Поэтому всё сработало. Знаешь, когда ты поставила на место Дарину… Светлячок, это было чертовски красиво!

– Я просто вспомнила, что не обязана стыдиться своего аппетита. Ни к еде, ни к жизни.

– Золотые слова, – улыбается Марк. – Запишу и повешу у себя в офисе.

Мы замолкаем. Я слышу только далёкую музыку, гул города и собственное сердце, которое почему-то стучит слишком громко, когда Сафин стоит рядом.

– Свет, я давно не видел, чтобы кто-то так быстро… возвращался к себе.

– Это как?

– Ты ушла в туалет такой раздавленной, а вернулась совершенно другим человеком. В чём секрет? Какая-то женская магия? Нет-нет, не отвечай, пусть это останется твоим секретом. Просто знай, что я считаю тебя очень сильным человеком. И самой невероятной женщиной.

Хмыкаю задумчиво.

– Сафин, ты сейчас как-то слишком близко подходишь к зоне комплиментов, от которых женщины теряют голову.

– Ничего, если ты потеряешь голову рядом со мной, я с огромной радостью присмотрю за остальным телом.

Со смехом тучу в его грудь ладонью, а Марк ловит её и притягивает меня ближе. Задираем головы вверх.

Долго стоим, обнявшись, и смотрим на звёзды…