Притворись моей невестой, бывшая! (СИ)

Глава 8

Марк рвёт оставшиеся сантиметры расстояния и накрывает мои губы своими.

Никаких вопросов, никаких пауз ради приличия, лишь тёплое, тяжёлое касание, от которого у меня перехватывает дыхание. Марк солидно выше меня, и приходится запрокинуть голову. Пальцы сами сжимаются на его предплечьях. Ладони Марка обхватывают мои плечи, медленно скользят к шее и фиксируют, не оставляя пространства для манёвра.

Вкус поцелуя знакомый и до обидного новый одновременно – в нём меньше юношеской суеты, больше давления, глубины, власти. Мир съёживается до замкнутого пространства между нашими губами, до его дыхания и хриплого звука, который вырывается у меня из груди, когда он углубляет поцелуй.

Колени подгибаются, внизу живота простреливает сладкой болью. Я прижимаюсь ещё чуть ближе, принимаю этот темп, отвечаю, забывая, что собиралась возмущаться и держать дистанцию.

Жар прокатывается по позвоночнику, по коже бегут мурашки. Где-то на задворках сознания вспыхивает вялый протест, но мысль тут же растворяется в мужском напоре. Поцелуй уверенный, взрослый, требовательный; ни робкой разведки, ни осторожных касаний, только чёткое «беру» и такая же чёткая возможность оттолкнуть или провалиться глубже.

И я, к собственному ужасу и стыду, выбираю второе.

Иррационально, нелогично, абсолютно не по плану. В его руках я вдруг чувствую себя не женщиной-Евразией и не дамой со спасательным кругом, а хрупкой. Настоящей. Живой и нежной. Он весь твёрдый: плечи, грудь, руки… И я на этом контрасте растворяюсь.

Жёсткая щетина на его лице колет кожу, но это отчего-то это приятно. Цепляюсь за Марка пальцами, отвечаю на поцелуй сильней, чем собиралась, и на секунду мир действительно перестаёт существовать: нет ни отеля, ни развода, ни свекрови, ни Павла-афериста. Есть только этот знакомый вкус, чужое тяжёлое дыхание и чувство, что я в безопасности.

Именно это чувство меня и отрезвляет.

Резко отрываюсь, в буквальном смысле вырываясь из рук Марка, и толкаю его в грудь. Достаточно сильно, однако он даже с места не сдвигается.

– Ты что творишь?! – Хрипло выдыхаю. – Совсем тронулся?

Он смотрит на меня сверху вниз и, кажется, не особо потрясён реакцией. И даже улыбается уголком губ, гад.

– Да что же ты… – задыхаюсь от негодования. – Я кто, по твоему мнению?! Запасной вход? Привык, что твоя смазливая морда даёт ключ от всех дверей, да?

Марк улыбается ещё шире, а потом и вовсе хохочет.

– Светлячок, – качает головой. – Ты ни капли не изменилась.

Светлячок… Старое прозвище сейчас звучит пощёчиной. И я ещё больше злюсь именно от того, что где-то внутри всё равно ёкает, откликаясь на чувства давно похороненные.

– Ещё раз, – выпаливаю, тыча в Сафина пальцем. – Ещё раз ты хоть пальцем меня тронешь, и я… и я…

И я что? Буду драться? Вызову полицию и скажу, что опасно-сексуальный полуголый мужик, в номер к которому я бесцеремонно вторглась, посмел меня поцеловать?

Слова куда-то исчезают. Челюсть сжимается, сердце истошно долбит, в голове мешанина. Резко разворачиваюсь и просто вылетаю из его номера. Закрываюсь в своём люксе, прислоняюсь к двери спиной, делаю пару глубоких вдохов.

– Прекрасно, Света, – отчитываю собственное отражение в зеркале напротив. – Просто блестяще. Приехала за новой жизнью, получила старого мужчину в полотенце. А чего ты сразу сверху на него не забралась?

Сафин наверняка не стал бы возражать.

Ну чего ты на мужика бросилась? Неужто так изголодалась с Владиком?

А я и правда изголодалась. В нашем с ним сексе огня давно не было, лишь бессмысленные и беспощадные фрикции. Сначала он «голова болит», потом «устал на работе», потом «просто не хочется, Свет, дай отдохнуть», а потом всё окончательно превратилось во что-то вроде обязательного техосмотра раз в пару месяцев. Он приезжал, вздыхал, отворачивался, постанывал для приличия, как плохой актёр в дешёвом сериале, и через три минуты падал рядом, уверенный, что совершил великий подвиг.

Я лежала, смотрела в потолок и думала, что, наверное, так и должно быть у взрослых семейных людей. Что страсть живёт пару лет, а потом её место занимают мысли об ипотеке, счетах на коммуналку и о том, что приготовить на ужин.

В какой-то момент я просто сдалась. Перестала ждать инициативы, перестала хотеть, перестала даже фантазировать. А сегодня, выходит, как только ко меня коснулся человек, с которым когда-то было по-настоящему… Меня снесло с катушек с первого же поцелуя.

Подхожу к зеркалу ближе. Глаза горят, щёки раскраснелись, губы подпухли, а волосы чуть растрепались. Красотка!

Жарко. Стягиваю с себя пиджак, бросаю на кресло, наливаю воды из бутылочки, делаю пару глотков. Сердце постепенно успокаивается, но внутри всё равно пульсирует раздражение, замешанное на старой нежности. Очень гадкое сочетание.

– Вот же Сафин, гад, – шиплю. – Кто тебя вообще сюда звал?

Ладно. Марк – это отдельный вид катастрофы. Мне сейчас важнее другое: телефон. Карты. Деньги.

Внизу на ресепшене точно есть телефон и доступ в интернет. Девушка наверняка сжалится над одинокой ограбленной женщиной и даст ей позвонить, не предлагая при этом вспомнить былые чувства.

Распахиваю дверь и едва не врезаюсь в Марка.

Он уже одет в свободные чёрные штаны и… Всё на этом. Его поднятая рука, которой он собирался, вероятно, стучать, зависает в воздухе.

Мы замираем практически нос к носу. Марк первым выходит из ступора и молча протягивает мне телефон. Так же молча забираю. Наши пальцы на секунду соприкасаются, по коже пробегает крошечный разряд, а я мысленно отчитываю себя за эти неуместные реакции.

Собираюсь захлопнуть дверь, но Марк подставляет ногу, дверь упирается в его стопу и, естественно, не захлопывается.

– Ты что делаешь?

– Захожу в гости, – не дожидаясь приглашения, он протискивается внутрь и кивает на телефон, – давай, звони. Время идёт, а твой грабитель сейчас уже третий айфон себе покупает.

Задыхаюсь от возмущения, но не трачу силы на спор. Пускай ходит, где хочет, пока у меня в руках средство связи с цивилизацией.

Сажусь на край кровати, набираю номер банка, который выудила из интернета, и начинается квест. Четыре раза объясняю ситуацию: да, я звоню не со своего номера, да, телефон украден, да, мне надо заблокировать карты, да, сейчас я в другом городе. Меня перекидывают от одного оператора на другого, задают одни и те же вопросы и пытаются отправить СМС на номер, которого у меня больше нет.

– Я не могу подтвердить СМС, – в тысячный раз повторяю, сжав пальцами переносицу. – Телефон украли. У меня есть паспорт. Могу продиктовать серию, номер, адрес регистрации, всё, что хотите!

Марк нарезает круги по комнате, периодически останавливается у окна, прислушивается к моему разговору, но не вмешивается. Наконец на том конце провода, после очередной верификации, обрыва на линии ожидания и глухой музыки, произносят:

–Всё, Светлана, все ваши карты в нашем банке заблокированы. Восстановить при необходимости сможете в ближайшем отделении с паспортом.

Благодарю, скидываю вызов и заваливаюсь на спину на кровать, раскинув руки.

– Ну что? – Марк присаживается рядом.

– Всё готово. Карты заблокированы, Павел больше не купит за мой счёт айфон.

– Вот и отлично.

– Да, отлично, – криво усмехаюсь. – Теперь я в этом городе официально без средств к существованию. Хорошо хоть завтрак включён в стоимость номера. Жаль, что ужин – нет. Но может, хоть похудею…

Марк дёргается в мою сторону.

– Светлячок, ты мне это брось! – Чеканит с отчитывающей интонацией. – Тебе зачем худеть? Хочешь быть как эти селёдки из соцсетей?

Таращусь на него ошарашенно.

– А ты чего на меня орёшь? Я просто…

– Просто! Вот именно, что не просто, – он встаёт, проводит рукой по волосам. – Я не знаю, кто и что тебе там в голову напихал, но дай только услышать ещё раз, что ты собираешься худеть. Разнесу.

– Ты чего? – Приподнимаю брови в недоумении.

– Я серьёзно, Свет. С твоей фигурой всё в полном порядке. Выбрось эти мысли.

Я не нахожу, что ответить. Где-то внутри неожиданно теплеет.

– Жди здесь, – бросает Марк по пути к выходу из номера. – Вернусь и обсудим условия сделки.

– Да не будет никакой…

Дверь хлопает.

– …сделки, – заканчиваю в пустоту.

Но Сафин, кажется, уже всё решил за нас двоих.