Притворись моей невестой, бывшая! (СИ)

Глава 16

Никогда ещё Новый год не был ко мне так близко и далеко одновременно.

За стеной кто-то кашляет, дальше по коридору хлопают двери, пахнет хлоркой, старой краской и чем-то неуловимо унылым, что, видимо, идёт в комплект к каждому отделению полиции.

Мы с Марком сидим в камере. В реальном обезьяннике. На железной лавке, спинами к холодной стене.

Ночь прошла в каком-то сюрреалистическом калейдоскопе. Мы без конца отвечали на вопросы, называли фамилию, имя, отчество, отчитывались, в каком состоянии находились, почему решили наброситься на гражданина N, кто первым начал, почему погасла ёлка и мой любимый вопрос:

– Вы вообще понимаете, что это акт вандализма?

Хотелось спросить, кто вообще додумался вешать гирлянду так низко к толпе, но я благоразумно решила, что сегодня уже достаточно наговорила.

Теперь всё стихло. Нас оформили, протоколы подписали и сказали, что разберутся.

Сидим теперь, скорбно ждём своей участи.

Марк смотрится здесь совершенно неправильно в своём дорогом кашемировом пальто, приличных ботинках, с часами на запястье стоимостью с хорошую кухню.

Он запрокидывает голову к потолку, вздыхает.

– Ну что, Светлячок. Один день без масок, говорили они. Просто погуляем, говорили они…

– Скажи спасибо, что нас хотя бы вместе закрыли.

– Бонни и Клайд? – Протягивает он кулак.

– Бонни и Клайд, – отбиваю.

Мы какое-то время молчим. Я рассматриваю свои ботинки. Они в конфетти и каплях засохшего глинтвейна. Штаны грязные. Платье помялось. Волосы в беспорядке.

И всё равно внутри странно спокойно. Ловлю себя на том, что мне совсем-совсем не страшно, несмотря на крайне неустойчивое положение, в котором мы оказались.

– Марк?

– М-м?

– Спасибо тебе.

Он переводит на меня вопросительный взгляд.

– За что? За то, что добавил в твоё личное дело строку «драка у главной ёлки города»?

– За то, что бросился за ним. Честно признаться, не знаю, есть ли на планете ещё хоть один человек, который бы вот так, не задумываясь, рванул за моим обидчиком. С риском оказаться… здесь.

Обвожу взглядом решётку.

Марк слегка наклоняется, опираясь локтями в колени.

– Свет, – мягко сжимает мою ладонь и сплетает наши пальцы, – ты слишком плохо о себе думаешь.

– Это не я придумала, – хмыкаю. – Это жизнь.

– Жизнь – ладно, – отмахивается он. – Но конкретно я знаю другую Свету.

– Какую ещё?

– Ту, с которой мы сидели на набережной до полуночи и спорили, кто из нас сильней изменит мир. Ту, которая защищала в университете девочку, когда её травили. Ту, которая могла за три минуты организовать праздник из дешёвых гирлянд и мандаринов. Лезла вперёд с этим своим «ну а что, если попробовать?»… И как-то неожиданно вокруг всегда становилось теплее.

Горло почему-то предательски сжимается спазмом. Поспешно отвожу взгляд, но Марк за подбородок поворачивает моё лицо обратно к себе.

– Ты несла свет, Светлячок. Ты была такой веселой, жизнерадостной, а сейчас больше похожа на гирлянду на севших батарейках. Тускло мерцаешь и ждёшь, когда тебя выкинут. Почему? Кто посмел потушить мой огонек?

– Такое случается.

– Кто выключил твой свет? Работа? Муж? Ты сама?

– Всё вместе. Непередаваемый микс из долга, обязанностей и катастрофической нехватки времени.

Марк хмыкает.

– Знаешь, мне хочется найти всех, кто сделал тебе больно, и…

– Отлупить палкой копчёной колбасы?

Уголки его губ вздрагивают в намёке на улыбку.

– Ты портишь серьёзный момент, Светлячок.

– Это моя суперспособность. Если где-то назревает драма, я обязательно влезу с глупой шуткой.

– В любом случае, мне очень хочется, чтобы та Света хотя бы иногда выглядывала наружу. Хоть на чуть-чуть.

– А если она очень устала и не хочет никакой «наружи»?

– Значит, мы ей поможем. Я помогу.

Тёплые пальцы, легко касаясь кожи на моей щеке, отводят прядку волос за ушко. Мне так уютно от близости Марка, что я, честно говоря, готова просидеть в этой камере ещё хоть сто лет. Лишь бы он и дальше оставался рядом.

Где-то в коридоре хлопает дверь, слышатся шаги. Топот уверенный, как будто человек, который идёт, точно знает, куда и зачем.

Через пару секунд за решёткой появляется угрюмая физиономия.

– Ну здравствуй, цирк с конями, – усмехается мужчина, облокачиваясь о решётку.

Он высокий, плечистый, в форме, с лёгкой щетиной и глазами человека, который видел всякое, но пока ещё не потерял веру в человечество.

– Привет, Тайга, – мрачно откликается Марк. – Поздравляю, застал при полном параде.

– Смотрю, скучать вам не приходится, – кивает Тайга, переводя взгляд на меня. – Света, да?

– Да, – киваю. – Очень приятно познакомиться. И повод такой замечатльный…

– Угу, повод ещё тот. Слушай, Сафин, я думал, ты просто приедешь, отметишь благотворительный вечер и свалишь обратно в свою Москву. А в итоге за одну поездку – потушенная ёлка, драка на центральной площади и вот это всё!

– Мы старались.

– Вижу, – уже почти тепло улыбается Тайга. – Ладно, перейдём к приятной части.

– А что, в этой истории есть и приятная часть?

– Угу. Мои парни просмотрели записи с камер аэропорта, нашли вашего красавчика. Наши его пробили, оказалось, не первый раз светится. Уже задержан.

Прижимаю ладони к груди, чтобы успокоить разбушевавшееся сердечко.

– Телефон…

– Телефон твой у него был, не успел скинуть, – подтверждает Тайга. – Наличка, как ты понимаешь, уже канула в историю.

– Да и чёрт с ней, – выдыхаю.

– В общем, с этой частью вопроса мы разобрались.

– А с этой? – Марк кивает на решётку.

– С этой чуть сложнее, – пожимает плечами Тайга. – Формально вы два идиота, снесшие половину новогодней инфраструктуры города.

– А неформально? – Уточняю робко.

– Неформально один мой старый друг увидел, как собираются обчистить женщину, которая и так уже вляпалась по самую макушку в жизненные проблемы, и просто не мог пройти мимо. Ну а дальше понесло.

– Нас очень понесло, – признаю.

– Претензий от потерпевшего нет, – продолжает Тайга. – Мужик, которого вы скрутили, отказывается писать заявление. А городскую администрацию интересует только, чтобы к ночи ёлка снова светилась. Электрики уже там ковыряются и матерятся, но справятся. Однако расходы придётся оплачивать вам.

– То есть нас отпускают?

Тайга достаёт ключи, щёлкает замком.

– Летите на свободу, голубки.

Марк встаёт, потягивается, разминая затёкшие мышцы.

– С меня должок, брат.

– С тебя минимум две рыбалки и ящик нормального виски, – уточняет Тайга. – И, Сафин, начни наконец трубки брать! Если бы ты вчера на звонок ответил, мы бы вообще без драки обошлись.

– Без драки было бы не так весело.

Тайга закатывает глаза, но улыбается.

Выползаем из камеры

– Телефон твой у дежурного, – Тайга пальцем тычет дальше по коридору на окошко из бронированного стекла. – Заберёшь по пути.

– Спасибо вам. Правда. Вы не представляете, как я вам признательна за всё!

– Лучшей благодарностью для меня будет ваше обещание держаться подальше от Новогодних инсталляций.

Подмигнув на прощание, Тайга уходит.

Мы с Марком забираем телефон, подписываем ещё стопку каких-то документов и выгребаем на улицу. Только-только светать начинает. По небу разлита нежно-сиреневая акварель.

– Ну что, – втягиваю голову в шарф. – Теперь у тебя точно есть причина задержаться в Красноярске ещё на день.

– Как минимум, – кивает Марк. – Самолёт-то свой я проспал. Но может оно и к лучшему?

– Почему?

– Было бы глупо уехать, так и не посмотрев, как ты блистаешь на симпозиуме.

– Да-а-а… Точно…

Ёжусь, мечтая провалиться сквозь землю. Марк находит мою ладонь, сжимает крепко, и мы не торопясь бредём по сонному Красноярску…