Притворись моей невестой, бывшая! (СИ)

Глава 5

Новый терминал встречает меня светом и стеклом.

Здесь всё другое, совершенно не похожее на то, что я помню. Высокие потолки, много воздуха, на стенах огромные изображения Енисея и тайги, надписи «Ворота Енисейской Сибири».

Меня распирает изнутри. Отсюда я когда-то улетала двадцатидвухлетней девчонкой в дешёвой куртке. С собой у меня был лишь рюкзак и целая прорва надежд и розовых мечт. Сейчас я взрослая женщина с оплаченным номером люкс и разводом, маячащим на горизонте.

Но я искренне радуюсь этому аэропорту. Прямо как ребёнок.

Иду, задрав голову. Разглядываю потолочные конструкции и новогодние инсталляции, прижимая к себе сумку и волоча чемодан на колёсиках. Люди снуют туда-сюда, в объявления бормочут про вылеты и прилёты, терпко и головокружительно пахнет кофе.

Что-то тяжёлое с размаху врезается в меня, заставляя потерять равновесие. С протяжным визгом плюхаюсь на попу, в очередной раз радуясь, что она у меня такая мягкая. Сумка слетает с плеча и всё её содержимое, включая косметичку, разбегается по полу.

– Чёрт… – постанываю, пытаясь понять, цел ли мой копчик.

– Простите-простите-простите, – раздаётся над головой мужской голос. – Я такой неловкий!

Поднимаю взгляд и на пару долгих секунд забываю, как дышать.

Надо мной, склонившись, стоит мужчина. Очень красивый, надо сказать, мужчина! Из той породы, что обычно обитает на обложках журналов, а не в эконом-классе. Высокий, тёмные блестящие волосы, лёгкая стильная щетина. Из-под тёмного торчат манжеты белой рубашки. Всё сидит идеально, и даже шарф на его шее смотрится не по-дурацки, как это обычно бывает.

Он присаживается на корточки, собирает мои тюбики и карандаши, аккуратно складывает косметику обратно в косметичку. Пахнет дорогим, но не душным парфюмом, чем-то свежим и тёплым одновременно.

– Это я виноват, – мужчина смотрит прямо мне в глаза. – Вы не ушиблись?

– Нормально. Подушка безопасности сработала.

Улыбается, чертяка.

А улыбка у него… Господи, держите меня семеро! Белозубая, рекламная, от которой у нормальных женщин плавится рассудок.

– Я что-то замечтался. Не заметил вас.

– Меня сложно не заметить.

– И правда, вы шикарная женщина, – трактует он моё высказывание по-своему, ведь я-то габариты имела в виду.

К щекам приливает кровь.

Он протягивает мне собранную косметичку, поднимает с пола сумку, одним движением ставит чемодан на колёса, а потом протягивает мне руку.

– Давайте, Снегурочка. Негоже такой красоте на полу разлёживаться.

Доверчиво вкладываю руку в его ладонь. Ладонь тёплая, сильная. Он поднимает меня легко, как будто я и правда вешу не больше пушинки, а не живое опровержение поговорки про стулья, как считает один ушедший субъект.

– Спасибо, – поправляю шубку и пытаюсь сгрести в кучу остатки достоинства.

– Кстати, я Павел, – говорит мужчина, всё ещё не отпуская мою руку.

– Света.

Он улыбается шире.

– Я-то думаю, откуда среди ночи вдруг солнце. А это всё вы. Лучик Света.

Если бы мне такое сказал кто-то другой, я бы закатила глаза до затылка. Но от него это звучит так легко и естественно, что я только хихикаю, как школьница.

– Это было очень банально, но мило.

– И совершенно честно, – он чуть склоняется и подносит мою руку к губам. – Мне крайне приятно познакомиться, Света.

Он касается кожи на моих костяшкам губами коротко, едва ощутимо, и тут же отпускает.

Господи, да я же только что мужа колбасой из квартиры выгнала. Мне сейчас не мужчина с обложки, мне психолог нужен! Но мозг устал, а организм, похоже, решил взять отпуск и погреться в лучах комплиментов от незнакомца.

– Надеюсь, мы с вами ещё встретимся, – подмигивает Павел. – Уж больно приятно было столкнуться.

Он разворачивается и уходит по залу, легко лавируя между людьми. Я даже не сразу замечаю, что смотрю ему вслед чересчур долго.

Потом встряхиваюсь, поправляю ремень сумки, хватаю ручку чемодана и двигаюсь в сторону выхода.

На улице темно, мороз намного бодрее московского. Воздух обжигает нос, дыхание превращается в белое облачко. Перед входом в аэропорт стоит ряд такси, мигают огоньки, мерзнут водители в пуховиках у машин.

Сажусь в первое попавшееся такси, устраиваюсь на заднем сиденье, оттаиваю. Машина трогается, мы выезжаем на трассу.

До города около тридцати километров, лента асфальта освещена редкими фонарями. За окнами чёрные силуэты леса, редкие заправки, щиты с рекламой. Мигание дальнего на встречке, тёмное небо, дорожная разметка. Свет фар смазывает сугробы, снег поблёскивает сахарной крошкой.

Прислоняюсь лбом к прохладному стеклу. Где-то там, за этой темнотой, мои школьные маршруты, дворы, где я каталась на «плюшке», дом, в котором провела детство.

Таксист включает радио, по салону разносится вечное новогоднее «Три белых коня». А я ловлю себя на том, что улыбаюсь.

Когда город наконец начинает прорисовываться, становится ещё светлее. Сначала нас встречают спальные районы: многоэтажки, гирлянды на балконах, ёлки у торговых центров. Потом огни становятся плотнее.

Мы выезжаем на мост. Под нами – чёрная лента воды, над которой ползёт пар. Огни отражаются в реке длинными дрожащими дорожками. На другом берегу – домики, фонари, огни. Это такой живой, мощный и знакомый пейзаж, что у меня перехватывает дыхание.

– Приехали, – говорит таксист, когда мы останавливаемся у отеля.

Лезу в сумку за кошельком.

Холодею. Кошелька нет…

Проверяю карман, внутреннее отделение, ещё один карман, маленький потайной, где у меня всегда лежит немного налички. Пальцы шарят быстрее, я выворачиваю сумку, но не нахожу ни телефона, ни кошелька с картами и деньгами. Ничего.

Такой липкий ужас прокатывается по спине, что даже ноги становятся ватными.

Картинка в голове вспыхивает сама собой. Столкновение, приятный парфюм, тёплая рука, белозубая улыбка. Павел наклоняется за моей косметикой, закрывает молнию, помогает подняться, держит мою ладонь.

Он держал и мою сумку.

– Нет. Только не это!

– Что-то случилось? – Поворачивается ко мне водитель.

Поднимаю на него глаза.

– Кажется, меня только что обчистили…