Приют Деда Мороза

Глава 19

Ее молчание продолжалась целую вечность. За это время я уже несколько раз распрощалась с жизнью.

— Я слышала о таких, как ты, но думала, что это сказки, вымысел. Да поднимись ты уже. Возьми стул и присаживайся напротив. Расскажи о своем мире. — Я не верила своим ушам. Она не запустила в меня подсвечником, не побежала прятаться от меня, или звать на помощь? Она заинтересовалась моим попаданством? Слава тебе, Всевышний!

— Тот мир, он другой. Там люди передвигаются не на лошадях, а в автомобилях. Это такие железные коробочки, по размеру как кареты. Человек садится и приводит в движение механизмы, за счет их и происходит движение.

— В автомобилях… — задумчиво повторила хозяйка. Определенно она, по-прежнему обладает острым умом, и вычленила из моей речи главное.

— Какой титул у тебя там был? Я по твоей речи вижу, что ты не простолюдинка.

— Госпожа хозяйка! В том мире почти не осталось титулов, разве что в других странах, где сохранилось монаршее правление. А люди действительно различаются по своему положению. Но это зависит от количества денег.

— И что? Крестьянин может стать уважаемым человеком? И его допустят в королевский дворец? — Совершенно искренне удивилась она, и даже слегка отшатнулась от меня.

Тут же вспомнилась череда олигархов и «новых русских», я даже хихикнула при этом. И вновь отдала дань ее цепкому уму. А после начала рассказывать, что именно так в нашей стране и получилось.

— Да как такое допустил король! Немыслимо! — Хозяйка оборвала меня на полуслове, нервно поднялась и сделала несколько торопливых кругов по комнате.

— Царь! Так, в том мире называли верховного правителя. Его свергли сто лет назад и расстреляли вместе с семьей и самыми преданными слугами.

— Переворот? — Прищурилась хозяйка в ответ.

— Да, на него деньги дали другие страны. Королевства, по-вашему. И прошел он под лозунгом «власть — рабочим и крестьянам»!

— Вот подлецы! — В сердцах выругалась хозяйка. — Как можно простолюдинам власть в руки давать? Они же неучи?

Эта песня хороша, начинай сначала! Я рассказывала, как развивались события, насколько могла припомнить, и про предательство двоюродного брата царя, который позарившись на золото, что наш царь хранил в Английских банках, отказался того спасти.

Хозяйка же сжимала кулаки и ругала всех подряд. Одних — за трусость, других за дерзость, третьих — за излишнее терпение. А потом внезапно остановилась на полуслове.

— Погоди-ка! Пока я тут, а у меня на рудниках… а если они решат захватить власть? Я же с лета не знаю что там происходит? Да меня же казнят за это, если что! — Бинго! Кажется, мой рассказ хозяйка перенесла на себя и наконец-то вспомнила кто она, и какая ответственность на ней лежит.

— Срочно! Посылай за управляющими! Чтобы уже завтра у меня были со всеми отчетами! Да беги ты уже и возвращайся обратно поскорее.

Я, не чувствуя ног под собою, бежала в кухню, перепрыгивая ступени.

— Ирма! Гандула! Быстрее, — чуть остановилась, чтобы отдышаться, — госпожа хозяйка требует к себе управляющих. Чтобы не позднее завтра к ней с бумагами прибыли.

— Чего⁈ — Брови товарок поползли вверх от услышанного.

— Того! Бегите, к кому-нибудь, вызовите срочно всех этих к хозяйке.

— Они же были, пока ты болела. Так, хозяйка отказалась их принимать. Они полдня прождали милости и так и уехали. — Ирма не могла поверить моим словам.

— Ну а сейчас требует, чтобы они немедля приехали. — Развела руками, дескать, ничего не знаю.

— Ну дела… — только и ответила Ирма, после чего торопливо покинула кухню.

— Садись, поешь кашу, сейчас разогрею. — И тут я вспомнила, что сильно голодна.

— Не надо греть. Некогда. Хозяйка приказала мне перебраться жить в ее покои. Отпустила только послать за этими… ну ты поняла. Давай я прохладную кашу проглочу и вернусь к ней. — Подняла глаза на кухарку, а та так и застыла с тарелкой в руке.

— Так ведь она с лета всех от себя отослала.

— Не знаю. Мне велела поселиться у нее. — Жадно проглатывая кашу, объясняла с набитым ртом.

— Да что случилось-то? Толком расскажи? — Не унималась Гандула. Ну уж ей я точно не признаюсь в своем попаданстве. А в чем признаюсь? Что расскажу? Об этом впопыхах я не подумала. Значит, будем сочинять на ходу!

— Мы с Ирмой пришли к хозяйке. Он спросила про праздник, про песню. Попросила ее повторить. А потом и сказала, что отныне я буду жить у нее. И управляющих велела вызвать. Я даже не поняла, как оно все произошло. — Пожала плечами и вернула пустую тарелку кухарке.

— Хозяйка велела не задерживаться. Я побегу. Позже, если отпустит, приду вновь. — Проглотив залпом взвар, заторопилась на выход, а кухарка продолжала хлопать глазами, провожая меня.

Вернувшись к хозяйке, поклонилась, рассказала, что выполнила ее приказ и остановилась, в ожидании дальнейших распоряжений.

— Присядь. Ты не рассказала про себя. Кем ты была в своем мире? — Указала мне на стул хозяйка, и я послушно на него присела.

— Я работала воспитателем в детском саду. Это место, куда приводят своих детей родители, пока сами работают.

— Сами работают⁈ Ах да! У вас же крестьяне всем управляют… — Поправилась она, вспомнив мой рассказ.

— Ну не то, чтобы крестьяне… Государство всех бесплатно обучает, а после школы нужно продолжить обучение. Поэтому безграмотных в том мире не осталось. Все умеют читать и писать, работают по специальности.

Еще некоторое время ушло на обсуждению терминологии и объяснения, что за чем следует. А затем раздался стук в дверь, после чего Гандула с Ирмой внесли два подноса с едой для хозяйки.

Они с любопытством глазели на меня, как я сижу напротив хозяйки на стуле. Ох, кажется, в следующую нашу встречу, на меня обрушится шквал вопросов. Надо бы заранее к ним подготовится.

Хозяйка махнула им на выход. А затем обратилась ко мне:

— Пододвинь столик ближе. Вместе будем обедать. В твоем мире ведь так принято? — Мне показалось, что хозяйка хотела примерить новые ощущения на себя.

Я послушно выполнила ее поручение и расставила тарелки перед ней.

— Это мне, это — тебе. Тут же пододвинула она ко мне глубокую тарелку с чем-то густым и ароматным.

— А еда? Еда в твоем мире отличается от нашей? — Хозяйку интересовало буквально все. И она не упускала момента меня расспросить. При этом упорно называла тот мир «моим».