Приют Деда Мороза

Глава 8

После отдыха вернулась к стирке и до вечера смогла все перестирать. Я даже не поверила своим глазам, когда место, где лежало грязное белье опустело. Неужели это я сделала? Вот что значит — глаза боятся, а руки делают!

Затем еще долгое время носила воду, чтобы хорошенько все прополоскать. Ее тоже частично грела, но не так много, как для стирки. А уже к вечеру осознала свою ошибку. Голова болела нещадно, сил не осталось. Я еле смогла разложить чистое по лавкам. Ни о каком мытье речи не было. Я даже от еды отказалась. Держась за стены, дошла до служанской и без сил рухнула на свою постель.

Каково же было мое удивление, когда я проснулась в полном одиночестве. Даже кроватей товарок рядом не было. Это что же? Где они ночевали-то?

Ответ нашелся за завтраком. В кухне стояли два топчана, а Гандула с Ирмой тщательно держали дистанцию со мной. Ох, ты ж! Я же вчера весь день в воде плескалась. Устала так, что еле до кровати дошла. От еды отказалась. Что они подумали? Да то, что я заболела! Вот ведь!

— Вы чего это сбежали из служанской? — После приветствия решила проверить свои догадки.

— Так, ты ж помирать собралась! — Вполне искренне удивилась Ирма. Гандула подтверждала ее слова уверенными кивками. — Мы вернулись — ты вся горишь и мечешься по кровати во сне. Ровно так мор у всех и начинался. Нас не послушала — в отравленной воде весь день полоскалась.

— Видать, Всевышнему плохо молилась! — Вставила свои «пять копеек» кухарка.

— Вот мы и ушли сюда на ночь. Даже договорились с Арном, чтобы к ночи тебя на погост утащил. Дольше мор никого не оставляет жить. — Закончила Ирма, а потом как-то странно на меня посмотрела. — Только вот ты поднялась и выглядишь как будто здоровой. Те, что на погосте-то, никто не поднимался, так в горячке и помирали.

На этом обе товарки пристальнее стали в меня вглядываться. А я еле удержалась, чтобы не рассмеяться. Отдышалась и рассказала им, что не рассчитала силы после болезни и сильно вымоталась со стиркой. А жар — это последствия усталости. Сейчас мне намного лучше. В довершение предложила им пощупать мою руку и лоб, чтобы убедились, что жар спал. Но товарки наотрез отказались ко мне приближаться и тем более прикасаться. Только кивали в ответ, а сами смотрели по-прежнему с недоверием.

Чтобы не пугать их, есть села на противоположный край стола. И начала спрашивать, куда развесить белье для сушки и чем сегодня мне заниматься.

— Ты точно помирать передумала? — С тревогой спросила меня Ирма. Вот ведь! Какие им еще-то доказательства нужны?

— Точно передумала! — Ответила в тон ей, и не сдержавшись, громко рассмеялась. Ирма с Гандулой лишь покосились на меня в недоумении. Ну и пусть. По всей видимости, им просто нужно время осознать факт моего исцеления.

Мне рассказали, что чистое белье я могу разложить в помещении, следующем за мыльней. Это тоже служанская, но в ней никто не живет. Там и топчаны имеются. Вот на них и нужно разложить одежду, чтобы подсохла.

А про новые задания они переглянулись, но ответили не сразу.

— Хошь, на конюшню иди, Арну в помощь. А хошь, собирай ковры, да снегом их чисти. Только не внутри, у колодцев, там мы снег для питья набираем. — Наконец озвучила мне на выбор задания Ирма. А у меня промелькнула мысль, что товарки все же опасаются меня, и стараются отослать подальше, для верности.

— Но только сначала сходим к хозяйке. Я говорила ей, что ты к воде прикасалась, а она ответила, что ей все равно. — Услышав эти слова, мое сердце предательски екнуло.

— Хорошо. — Только и смогла выдавить в ответ. И туту же обрушилась с вопросами, как к ней обращаться? Как вести себя? Где стоять? И прочее.

— Говори ей, госпожа хозяйка, ни о чем не спрашивай. Голову опусти, вот так, — Ирма встала и продемонстрировала позу. Лицо опущено, взгляд в пол перед собой. Руки сложены в замок на уровне живота. — Отвечай на ее вопросы коротко, да в конце прибавляй «госпожа хозяйка». Я рядом буду, если что, кашаляну, напомню, что да как. — Закончила свой рассказ Ирма.

Я согласно кивнула, про себя повторила порядок действий и чуть облегченно выдохнула. Ну в самом деле, не будет же хозяйка меня о жизни расспрашивать? Кто я, и кто — она! Так, убедится, что жива-здорова, да и дело с концом. Развлечений-то у нее — считай нет. Потому и зовет меня, чтобы новое лицо узреть.

К моменту окончания завтрака, я практически успокоилась перед визитом к хозяйке. Уточнила, когда именно мы к ней пойдем.

— Вот сейчас ей исти приготовлю, вы с Ирмой и отнесете. — Кухарка пыхтела возле очага. А я решила не терять времени, и заняться раскладыванием одежды.

Ох, и намерзлась же, пока закончила. Мыльня остыла, а в нежилой служанской и подавно холод стоял. Не так, как на улице, конечно, но медлить в работе не давал.

— Гретка! Еда для хозяйки стынет. Пойдем уже! — Выглянула в коридор Ирма и звала меня, не выходя из дверей кухни.

И опять сердце сжалось от страха. Как, уже? Но ничего не поделаешь. Собралась «с духом» и поспешила на кухню. А там! На столе стояли два подноса. В серебряной посуде с неимоверной красоты завитушками и украшениями в виде виноградных гроздей и листьев и еще невесть чем, дымилась яичница, с кусочком подтаявшего масла сверху. Рядом каша подозрительно белая и тоже с приличным кусочком масла. На отдельной тарелке розовый, с прожилками жира, ах, какой ароматный, окорок. В кувшине подогретое молоко. На отдельной тарелочке, судя по почти белоснежному цвету — пшеничный хлеб. Крошечная креманка с золотистым медом, и несколько ножей, вилок, ложек. Все из серебра и выполнено в одной стилистике.

От одного взгляда закружилась голова, что уж говорить про ароматы, исходящие от этих подносов!