Глава 3

В Барвихе нас с Тосиком встречала лишь Бьянка и охрана. За последнее время я уже настолько привык к своим домашним, что теперь невольно чувствовал себя некомфортно. Не хватало вечно занятой деловитой Варвары, да и хохотушка Лиза тоже всегда умела поднять настроение...

Ну ладно, хорошо что Никодима скоро выпишут, хоть еще одно знакомое лицо во владении появится.

Охрану Верховцев поменял полностью, всех до одного. Кроме того, теперь их еще было не по двое в смене, а по четверо, что должно было усилить мою безопасность. Специально для новеньких, на другой стороне владения, выстроили еще один домик охраны. Не знаю где этих парней нашел мой начальник службы безопасности, но выглядели они даже слишком серьезно. Ни одного лишнего слова, все строго и по делу. В какой-то момент мне показалось, что не будь меня рядом, они бы и Тосику задали пару-тройку неудобных вопросов.

Я подмигнул вытирающей слезы Бьянке, которая схватила плюшевого и что-то ему приговаривала.

­— Бьянка, карамба! — хрипел Тосик, пытаясь вырваться из ее жарких объятий, но это было непросто.

— Надеюсь, ты приготовила свое фирменное мясо к моему приезду? — спросил я у нее.

— Си, синьор барон, — ответила она.

— Тогда тащи, времени у меня немного, скоро буду уезжать.

Она кивнула и умчалась на кухню, ну а я не спеша пошел в дом. Оказавшись внутри, у меня возникло ощущение, что «настроение» дома неуловимо изменилось. На первый взгляд все осталось как прежде, но что-то было не так.

Для начала мне не терпелось посмотреть, что стало со вторым этажом и как он изменился с того момента, как я был здесь в последний раз.

Я медленно поднимался по деревянной лестнице, обратив внимание, что она была обновлена. Раньше третья и седьмая ступеньки поскрипывали, а теперь не издавали ни звука. Жаль. Лучше бы все было как прежде — я привык к их уютному поскрипыванию. Всякий раз эта мелочь говорила мне о том, что я дома.

Ну а на втором этаже все поменялось просто кардинальным образом. Видимо Бьянка очень хотела, чтобы мне ничего не напоминало о случившемся, поэтому провела капитальный ремонт и теперь у меня здесь было не хуже, чем в Кремлевском дворце.

Позолота, шелк, вычурная мебель и даже телевизор покоился в какой-то рамке, которая больше подошла бы как оправа дорогой картине. Понятное дело, что итальянка хотела, как лучше, вот только я подобный стиль просто терпеть не мог. Придется все переделывать, жить в подобной обстановке это перебор.

Зато Тосику обстановка явно пришлась по душе. Он с разбега запрыгнул на огромный диван на резных ножках, развалился на шитых золотыми нитями подушках и зажмурился от удовольствия.

— Карамба барон Димир!

Хоть кому-то нравится, а для меня это будет комната, в которую я заходить буду крайне редко. Даже не знаю, сможет ли это изменить новый ремонт в ней. Интуиция говорила мне, что навряд ли.

По крайней мере в спальне и в моем кабинете все осталось по-прежнему.

Походив еще немного по дому, внезапно появившееся ощущение чужеродности этого места постепенно прошло. Не знаю, что именно послужило тому причиной, но настроение понемногу улучшалось. Яркими красками все не заиграло, но и с возникшей мыслью о переезде в новый дом, я решил пока повременить.

Ну а после душа и обеда все стало и вовсе неплохо. Видимо стейк повлиял на меня таким образом, за последние дни от больничной диеты уже начало подташнивать. Если бы меня продержали на ней еще немного, то мое состояние начало бы стремительно ухудшаться.

По сравнению с тем, в каком настроении я ехал из больницы, сейчас из Барвихи я выезжал просто в прекрасном расположении духа. Думать о том, что уже произошло совсем не хотелось. Вот только две машины сопровождения, вместо одной как раньше, напоминали мне о том, что за последнее время многое изменилось.

В «Кремль-плаза» сотрудники меня, разумеется, встретили бурными аплодисментами, что было приятно. Хоть времена для «Ермолов и партнеры» сейчас не самые легкие, но то, что все настроены именно так — было приятно.

Понятное дело, что для меня все происходящее не казалось проблемой — скорее, досадными недоразумениями. Но я — это одно, а вот оптимизм персонала — это совсем другое. Ермолов молодец. Я уверен, что в этом он принял самое непосредственное участие.

На совещании присутствовали все. Насколько я понимаю, Давыдов и вовсе прикатил в офис прямо из аэропорта.

— Ну что расскажете, соколики? — с улыбкой спросил я, глядя на серьезные лица своих топов. — Судя по всему, радовать вы меня сегодня не собираетесь?

— Да, честно сказать, поводов для радости немного, — высказал общую мысль Давыдов. — Скорее даже наоборот.

— Что же, — я отпил кофе и посмотрел на Москву-реку, по которой в этот момент шел прогулочный катер. — Тогда давайте начинать. За последнее время я ужасно соскучился по нашим деловым хлопотам и мне просто неймется надавать кому-нибудь по заднице. Что вас беспокоит больше всего?

— Обстановка в Нижегородском княжестве, — сходу ответил Матвей Всеволодович. ­— Наших директоров запугивать начинают.

— Кто? Унковский? — спросил я у Верховцева.

— Да, его работа, — ответил тот. — Сам он, конечно, говорит, что никакого отношения к этому не имеет, но я думаю это не так. Ходоков мы проверили, они и в самом деле непосредственного отношения к маркизу не имеют. Но действуют по его наводке, это однозначно.

— Вот же урод, видимо ничему его жизнь не учит, — я отпил еще немного кофе. — Значит так, Матвей Всеволодович, с людьми поговорите и дайте им понять, что все нормально. Соколов цел и невредим, так что пусть не переживают и работают спокойно — никто их не тронет.

— Хорошо, Владимир Михайлович, будет сделано, — кивнул Давыдов. — Я им и раньше так говорил. Однако теперь, когда вы уже в добром здравии, это совсем другое. Думаю, это поменяет дело.

— Вот и хорошо. Если не захотят понимать, то значит найдите им замену. Кого-нибудь с нервами покрепче.

— Я понял, ваше сиятельство.

— Ну а вас, Леонид Александрович, я попрошу позаботиться об их безопасности. Если нужно, то пусть ребята и ночью возле их домов дежурят.

— Сделаем, не беспокойтесь.

— Что касается самого Унковского... Если ему взбредет в голову какая-нибудь глупость, типа попытки действовать против меня силой — то это будет последняя мысль, которая придет в его голову.

В комнате на пару минут стало тихо. Верховцев сделал себе какие-то пометки в ежедневнике и слово взял Ермолов.

— Владимир Михайлович, в Рязанском княжестве похожая история, — сказал он. — Баркалов младший никак не унимается, а в последнее время вообще обнаглел — через сотрудников диверсии на производстве пытается устраивать.

— Леонид Александрович, что там у нас за история? — отвлек я Верховцева от его записей.

— Так и есть, шалит Баркалов. Разумеется, мы нерадивых сотрудников отлавливаем, руки ломаем, чтобы не повадно было, но желающие все равно находятся, — ответил он. — Слишком много денег он платит, так что охотников хватает.

— Троих сдали в жандармерию, на одного сейчас уголовное производство стряпаем, — вставил Свиридов и пригладил свою лысину. — Но нам от этого не легче. Сплошные убытки и хлопоты.

— Значит будем решать вопрос другим методом. Леонид Александрович, подумайте до завтра над способом решения. Требований два: оно должно быть быстрым и максимально жестким.

— Хорошо, ваше сиятельство, я подумаю, как это сделать.

— Думайте, — я поставил пустую чашку на стол и вновь посмотрел на Давыдова. — Что по остальным активам, Матвей Всеволодович? Тверь, Астрахань, Краснодарское княжество?

— По Твери все нормально, судоремонтный завод в Астрахани мы тоже забрали, а вот по виноградникам какое-то движение непонятное происходит.

— Что значит «непонятное»? Вам бы не мешало понимать, что там за движение происходит.

— Владимир Михайлович, там не все так просто, — опустил голову финансист. — Местные не при делах, инициатива из Москвы исходит...

— Понятно. Можете не продолжать. Если исходит из Москвы, значит здесь и разбираться будем, — сказал я. — Что по деньгам? Проблемы с финансированием есть?

— Вот здесь все очень хорошо, — впервые за день позволил себе улыбнуться Давыдов. — Ни от одного из банков, где у нас открыты кредитные линии, никаких вопросов и сбоев. Финансируют в полном объеме любые наши пожелания и реагируют на все просьбы без исключения.

Вот за это Владыкину нужно будет при случае спасибо сказать. Это только благодаря его стараниям все так гладко вышло. Мы хоть и начинаем обрастать независимыми источниками финансирования, но до возможностей его отца пока не доросли. Всему свое время.

Ну что же, если по деловой части это все, то в принципе не так уж и много всего накопилось. Во всяком случае, ничего такого, что должно было вывести меня из душевного равновесия. Унковский и Баркалов, конечно, выбиваются из общей картины, но это вполне можно понять.

Зная о том, что я нахожусь в коме, многие на их месте захотели бы рискнуть. Как говорится, кто не рискует — тот не пьет шампанского. Вот только со мной это не работает. Я жив и здоров, а значит риск этих неугомонных господ не оправдался.

Ермолов открыл было рот, чтобы еще что-то сказать, но в этот момент у меня зазвонил телефон. Номер был незнакомым. Интересно. Ну что же, полюбопытствуем.

— Слушаю вас.

— Как ваше здоровье, Владимир Михайлович? По моим сведениям, вас даже уже отпустили домой, не так ли? — знакомый жизнерадостный голос, вот только чей именно? Эти телефоны порой так искажают голоса!

— Спасибо, чувствую себя превосходно, — ответил я, пытаясь угадать кто это, лихорадочно перебирая в памяти все возможные варианты.

— Вот и отлично, в таком случае жду вас через час в Кремлевском дворце, мне не терпится пообедать в вашей компании.

Твою мать! Точно! Как можно было сразу не распознать его голос, я понять не могу?

— Благодарю за приглашение, Ваше Императорское Величество, непременно буду.

Я не был уверен, что Романов дождался моего ответа, уж слишком он быстро отключился. Но даже если нет, думаю он догадался, что компанию за обедом я ему составлю.

* * *

Великое Московское княжество.

Москва.

Имение Салтыковых.


Вот уже как несколько дней подряд Андрея Денисовича ничего не радовало. С того самого момента, как этот недобиток Соколов пришел в себя.

Вновь и вновь он задавал себе один и тот же вопрос — как вообще могло получиться так, что этот долбаный мальчишка выжил? У него не было никаких оснований не верить своему сыну Павлу, который сказал, что выпустил в него пять пуль. Как можно было после этого выжить? Это что-то из области фантастики!

Салтыков с самого утра заперся в своем кабинете, никого не принимал и пил вино, удивляясь замысловатым кульбитам, которые может преподносить затейница фортуна.

Как быстро, однако, все меняется, даже удивительно. Пока Соколов валялся в коме, все было легко, просто и понятно. Он вновь оказался в роли герцога-победителя, которому в Великом Московском княжестве позволено очень и очень многое.

Болотов и Морозов целую неделю просили его о встрече, а когда он все-таки дал добро — долго сокрушались над тем, что не поддержали его в желании вломиться к Соколову в Барвиху. В конце концов, он их простил. Как можно было поступить иначе, если они дружны столько лет? Все-таки люди не совершенны — все могут совершить ошибку.

Потом они вместе присматривались к активам мальчишки, проводя встречи весело и с огоньком. Строили планы... Например, забрать у него новоприобретенные винодельческие хозяйства в Краснодарском княжестве. Затем заводы в Нижнем Новгороде... Но это уже у маркиза Унковского. Разумеется, после того как этот тупица сделает за них всю грязную работу.

Все должно было пойти по их сценарию и пройти гладко, без затруднений. Что им свита Соколова, после того, как мальчишки не станет? Плюнуть и растереть... Хотя нет, кое-кого они собирались к себе переманить — уж слишком хорошо работают.

Вот только произошел один маленький казус, в результате которого все пошло через задницу. Мальчишка вышел из комы. Более того, он остался в здравом уме и трезвой памяти, что автоматически отправляло все их планы к чертовой матери.

Теперь все снова пошло наперекосяк. Бывшие дружки шарахались от него как от прокаженного и открещивались даже от намеков на возможную встречу. В гости к нему никто не приезжал, хотя совсем недавно желающих засвидетельствовать ему свое почтение под кабинетом очередь стояла.

Суки продажные... Ты нужен всем пока у тебя все хорошо, а как только у тебя возникают проблемы, то ты немедленно превращаешься в чумную крысу.

Верховцев, падла, половину больничного корпуса своими охранниками забил, так что даже с целой армией к Соколову в палату не прорвешься.

Андрей Денисович отпил вина и мечтательно улыбнулся... С каким бы удовольствием он навестил мальчишку, словами даже не передать. В отличие от своего сына, он бы уж точно положил конец всей этой истории.

Уже который день подряд все происходило по одному и тому же сценарию. Вечером он бродил по своему имению пьяный и уверенный в себе, грозя лично переломать шеи всем своим врагам. Ну а утром, трясся с похмелья, а потом вновь запирался у себя в кабинете и начинал думать, как ему выбираться из этого всего?

Сейчас его сознание как раз перевалило на ту сторону, где царило безмятежное спокойствие и уверенность в завтрашнем дне. Он даже начал удивляться с чего это вдруг он так нервничает? Еще ничего страшного не произошло и с каждым глотком вина эта мысль укреплялась в голове Салтыкова все сильнее.

Кто поверит словам мальчишки, даже если он прямо укажет пальцем на кого-то из Салтыковых? Кто он такой по сравнению с ним? Да никто, так — виконтишка какой-то. Сын изменника и ничего больше. Одна только фамилия от древнего рода и осталась.

К тому же, всего за неполный год он умудрился себе столько врагов нажить, что только самый ленивый не захочет в него выстрелить. Пальцев двух рук не хватит перечислить всех желающих его ножом пырнуть.

Да и вообще — нечего в имении сидеть. Нужно быть у всех на виду, чтобы не забывали кто такой есть Салтыков Андрей Денисович. Если уж Ворон его после допроса отпустил, значит дураков и в тайной канцелярии не держат. Там уж точно знают на кого можно руку поднимать, а где лучше помолчать в трубочку.

Так что завтра же нужно выбираться из своего кабинета. Можно в ресторан, театр или вообще на охоту закатиться. По водяным крысам пострелять...

Салтыков допил вино и начал наполнять бокал снова. Давалось с трудом. Рука дрожала и рубиновые капли то и дело проливались на одежду.

В этот момент в коридоре послышался какой-то шум.

— Какого черта там происходит? — заорал герцог и попытался встать с кресла. — Я же велел не мешать мне, когда я работаю!

Он подумал, что сейчас выйдет из кабинета и если там какой-то слуга, то ему явно не поздоровится. Но к его удивлению, кто-то с другой стороны двери вставил в замок ключ, провернул его и дернул ручку.

Вот это уже вообще ни в какие рамки не лезло! От гнева лицо Салтыкова пошло пятнами. Да, его супруга знала где находится запасной ключ от кабинета, но чтобы ввалиться к нему невзирая на его запрет?

Дверь открылась и в комнату вошли три человека. Всех троих он видел впервые в жизни. Высокие, широкоплечие, с подчеркнуто равнодушными лицами, в темных костюмах.

— Вы кто такие, вашу мать и по какому праву сюда заперлись? Сгною!

Он вскочил с кресла и бросился на ближайшего к нему мужчине, который без особого труда перехватил его кулак и резким движением усадил обратно в кресло.

Из-за его спины вышел коллега и навис над герцогом.

— Салтыков Андрей Денисович?

— Какого черта? — пробормотал герцог.

Неизвестный достал из внутреннего кармана удостоверение и раскрыл его перед лицом Салтыкова. Что там было написано прочитать он не успел, да и не пытался — в таком состоянии все равно не разглядел бы. Единственное, что он успел заметить, это золотой блеск двуглавого орла.

— Вы арестованы.

Загрузка...