"Фантастика 2026-52". Компиляция. Книги 1-19

Александр Якубович В самом Сердце Стужи. Том V Глава 1

Виктор

Солнце, река, широкий луг. Вокруг ни души.

И мы с Эрен на специально расстеленном на траве гобелене, только вдвоем.

— Значит, вот что ты имел в виду, когда говорил, что будто бы тоже стал инвалидом, — ласково проговорила моя жена.

Я лежал, сложив руки на груди и улегшись к Эрен головой на колени. Она же, словно сошедшая с картины нимфа, сейчас склонилась и осторожно поглаживала меня по волосам, время от времени задавая вопросы о моей прошлой жизни в Сороге.

Я чувствовал себя последнем лжецом, но когда Эрен прямо спросила меня, не прибыл ли я с другого континента и не выдаю ли себя за Виктора Гросса, сына крестьянина и командира отряда наемников, коим изначально я не являлся, я не смог сказать ей правду.

— Жаль, что ты почти ничего не помнишь, — проговорила Эрен.

— Я отчетливо помню, как сломал спину, навернувшись с крепостной стены, — возразил я. — Причем в этом же теле. Помню, как для меня сделали кресло на колесиках, как со мной возилась старая кормилица, когда я даже помыться не мог сам, как мучилась со мной та женщина, я ведь и тогда был такой огромный…

— Если ты умеешь писать и считать, то ты был из знатной семьи, — серьезно заявила Эрен, кладя ладонь мне на щеку и заставляя посмотреть в ее серые глаза. — На самом деле, ты удивительно хорошо считаешь! Пусть и десятками, а не дюжинами или двадцатками, но образование у тебя точно непростое.

— Мне кажется, в Сороге просто ходила серебряная монета, которая делилась на десять, — продолжил врать я. — И большой золотой или аналог фунта за сто серебряных.

Эрен только покачала головой и потянулась за моим охладителем. Первые восторги, после того, как я показал ей переносной холодильник, прошли, и сейчас она пользовалась им, как ни в чем не бывало. Мы уже поели мяса, которое я пожарил на углях — это была курочка, которую забили буквально перед нашим отъездом — и просто валялись, наслаждаясь тишиной и неспешными беседами о моем фальшивом прошлом.

Лёд внутри холодильника уже наполовину растаял, так что пиво стало нагреваться.

— Точно не будешь? — спросила моя жена, перехватывая бочонок двумя руками.

— Мне не нравится вкус местного пива, — с улыбкой ответил я, рывком садясь и забирая холодильник из рук Эрен. Она сама не могла вытащить плотную пробку. — Я лучше поставлю себе еще воды на чай.

— Когда ты впервые так сказал, у меня внутри все перевернулось, — усмехнулась девушка, наблюдая, как я наливаю в ее кружку пенного.

— Ты это заметила?

— Конечно же заметила! Кучу твоих оговорок я заметила! И твое странное перо, и твой счет, и как ты пишешь на сорогском! Тебя обучали годы, если не десятилетие! А ты мне врал, что выучился у какого-то купца, да еще всего и за год!

— То есть если бы я сразу тебе сказал, что очнулся посреди рейда, не понимая где я, и как там оказался, ты бы мне поверила? — с иронией спросил я, закрывая холодильник пробкой.

Эрен ничего не ответила, только фыркнула и с удовольствием сделала большой глоток пива из кружки.

Да, мне пришлось придерживаться этой фантастической версии, списывая все на какой-то обряд, ведь моя семья, которую я якобы толком не помню, наверняка искала способы поставить меня на ноги. И вот результат. Я на ногах, но на другом конце света, не помню, кем я был, сохранил только обрывки своей старой личности, поэтому и стал наемником Виктором Гроссом.

Это была очень удобная для меня версия, которая ничего толком не объясняла для Эрен. Я даже не надеялся на то, что моя жена на нее купится, но едва я заикнулся, что позапрошлой осенью, за год до нашей встречи, я открыл глаза посреди северных лесов, Эрен будто бы выдохнула. Словно она услышала что-то знакомое, объяснение чему-то, с чем она не могла смириться все это время.

Я ожидал от нее холодной отстраненности, настороженности, но все случилось в точности да наоборот. Сейчас девушка выглядела абсолютно счастливой, буквально светилась изнутри. Моя жена выглядела как человек, который очень долго мучился от какой-то неразрешенной проблемы или от боли, и тут внезапно почувствовал облегчение.

И от этого мне становилось еще гаже, еще обиднее, что я не рискнул рассказать ей правду.

Но момент был упущен. Если я внезапно скажу «а знаешь, на самом деле я пришелец из другого, более технологичного мира и вообще, я обычный простолюдин, а не тайный наследник сорогских аристократов», она может отреагировать совершенно непредсказуемо. Сейчас я могу спокойно говорить об очень многих вещах и не строить из себя дурачка, когда дело касается наук, выискивая какое-то новое объяснение своим обширным для этого мира знаниям. Даже этой частичной откровенности было достаточно, более чем достаточно.

— Ты не думал отправиться на восток, искать родню? — внезапно спросила Эрен.

— А зачем? — деланно удивился я, ведь у меня уже был заготовлен ответ на этот вопрос. — Я же толком ничего не помню, даже если мы с Виктором Гроссом похожи, как две капли воды, меня примут за самозванца, который прознал о горе благородных людей. Есть огромные шансы, что меня просто схватят, будут пытать, чтобы выведать, кто я такой, а потом казнят. Да и я в Халдоне слишком долго. Даже титул получил…

— Ты прав, — согласилась Эрен, вставая с земли, чтобы размять ноги.

Я поднялся вместе с женой, поставил на угли котелок с водой, закипать, а после встал у девушки прямо за спиной, обняв ее за плечи.

— Да и как я уеду, — проговорил я, положив подбородок на макушку Эрен и наслаждаясь вместе с ней видом реки. — У меня теперь есть ты… А еще надел, дружина, своя жизнь… Я не могу оставить Херцкальт, даже если бы ты согласилась отправиться вместе со мной.

— И не надо, — тихо ответила Эрен, хватаясь пальцами за мои руки, которые сейчас обнимали девушку. — Не надо никуда уезжать…

— Жаль, тебя не было на стройке, — продолжил я. — Жернова с мельницы Фитца встали как родные, мы не зря платим этим мастерам.

— Думаю, у моего мужа найдутся и более грандиозные проекты, — я не видел ее лица, но по голосу Эрен было ясно, что она улыбается. — А еще ты обещал мне яблоневый сад. Помнишь?

— Конечно, помню, — пробормотал я. — Надо будет попросить старшего Мордела привезти саженцев откуда-нибудь от соседей.

— Да, надо, — согласилась Эрен. — Херцкальт на самом деле потрясающее место. Тихое, спокойное… И даже единственного соседа, кто мог бы быть нами недоволен, ты победил. С варварами проблем быть не должно, пока мы торгуем мукой и зерном за пушнину, надел богатеет… Лучшего места для тихой и спокойной жизни и пожелать нельзя.

Я с женой был абсолютно согласен. Херцкальт был далеким медвежьим углом, но углом, который не представлял ни для кого какой-то особой ценности, кроме нас двоих. Мои знания всегда помогут нам с Эрен продержаться на плаву, и мне даже не придется больше ходить в рейды под знаменами короны, только если не начнется полноценная война с соседним королевством.

Мы оба замолкли. Я почувствовал, как напряглась спина Эрен, будто бы она хочет что-то сказать, но как-то вмешиваться в эти размышления жены я не стал. Если хочет о чем-то спросить — я постараюсь ответить максимально честно. А если же не наберется духу, то и влезать сейчас со своей откровенностью мне не стоит.

Может быть, в будущем, я найду способ рассказать Эрен совершенно всё. Сейчас я мог демонстрировать ей намного больше своих знаний, но рано или поздно у нее начнут появляться сомнения, а возможно ли подобное даже в далеком Сороге. Вот в тот момент, когда наберется достаточно доказательств, как набралось и перед этим разговором — из обрывков фраз, нестыковок и удивительных идей, которые не могли родиться в голове сына крестьянина, коим был по документам наемник Виктор Гросс — я и смогу ей открыться окончательно.

Эрен сделала глубокий вдох, словно хотела сказать что-то важное, но я услышал приближающийся стук копыт. К нам спешили два всадника. Один — из бойцов, кого Арчибальд определил в отряд охранения, пока мы с Эрен отдыхали, а вот второй — лично Грегор, который остался в замке на хозяйстве.

— Милорд! — начал оруженосец, когда его ноги еще даже не коснулись земли.

— Что такое? — спросил я, нехотя выпуская Эрен из своих объятий.

Жена подалась следом за мной, будто бы не хотела отпускать, но по лицу Грегора я видел, что что-то случилось.

— Прибыл срочный гонец из столицы! С приказом от короля Эдуарда! — выпалил мужчина и в этот момент я понял, что спокойной жизни в ближайшее время у меня не будет.

Я догадывался, какой приказ привез гонец, и это не сулило мне ничего хорошего. Впрочем, Эрен была того же мнения.

Пальцы девушки переплелись с моими. Эрен стала рядом со мной, плечом к плечу, а я в этот момент окончательно осознал, что справлюсь с любыми невзгодами, пока она будет рядом.

Глава 2

Эрен

Два месяца с момента прибытия гонца от короля Эдуарда пролетели как-то незаметно, и все это время прошло не в самых приятных хлопотах.

Как обычно это случается, едва мы с Виктором достигли понимания, а мучившая меня все это время тайна образованности и манер моего мужа была раскрыта, жизнь тут же подбросила нам новое испытание.

Моего мужа приглашали в королевский дворец, а от королевских приглашений не отказываются, если ты хочешь сохранить свой титул и надел. Это был приказ, которому Виктор обязан был подчиниться.

Формальный повод для вызова в столицу барона Гросса заключался в том, что монарх приглашал всех лордов на празднование Нового года в королевский дворец в Патрино. Традиционно оно проводится в месяц Стужи, в самую долгую ночь в году, после которой день начинает новый рост.

Я же считала, что король Эдуард решил, что события в Атритале достойны заседания совета аристократии Халдона, из которого он собирался сделать показательный процесс. Наш монарх был хоть и стар, но мудр и хитер, после его смерти Халдон потеряет крайне достойного правителя.

Но опрометчиво было бы думать, что король Эдуард был добр к своим дворянам. Отнюдь. Именно при нем королевская власть достаточно окрепла, чтобы стряпчие королевской канцелярии стали буквально неприкасаемыми фигурами, а мытари могли без проблем выполнять свою работу при полном содействии дворянства. Междоусобицы из стихийных конфликтов окончательно приобрели вид столкновений по строго оговоренным правилам, причем еще более строгим, чем те, которые применялись во время войн с другими государствами. Фактически, король Эдуард правил железной рукою, и то, что мой муж попал в поле зрения монарха второй раз всего лишь за год, было плохим знаком.

Особой ценности барон Виктор Гросс для короны не представлял — мы были пограничными лордами, которых сослали на самый север, стеречь границу королевства. Пожертвовать Виктором в политической борьбе, которая развернется в Патрино вокруг надела Атриталь, для дворца ничего не стоило, а как-то помочь супругу советом или послезнанием из моих прошлых жизней я не могла. Даже тех крох, которые я ведала о столичном дворянстве и грядущих событиях, было бы недостаточно, чтобы уберечь супруга от произвола столичных политических воротил.

Но во всем этом мрачном послании была и одна хорошая строка — вместе с королевским указом гонец привез и документы на герб, которые мы подали в столицу по окончании междоусобной войны. Мой эскиз был утвержден геральдической палатой, а значит, теперь я с чистой совестью могла приступить к вышивке знака рода Гросс на всех одеждах моего мужа, а кузнец — к изготовлению родового клейма.

Документы на герб все же давали призрачную надежду, что король Эдуард не бросит нашу семью на растерзание столичным хищникам. Зачем тратить силы и вносить герб никому неизвестного пограничного барона в геральдические книги, если планируешь его собственноручно уничтожить? Королевская канцелярия была строга и беспощадна, так что ни в коем разе не допустила бы такой промашки, если бы судьба Виктора уже была решена.

Так что я изо всех сил готовилась к отъезду в столицу, надеясь на лучшее.

— Ты подготовила подарок для короля Эдуарда? — спросил супруг за ужином, накануне отъезда.

Виктор задавал этот вопрос уже в третий раз за последнюю неделю, что говорило о том, насколько он вымотался и устал.

— Да, — кивнула я. — Как и договаривались. Лучшие меха из запасов Морделов и Ламаров.

— Ты уверена, что они подойдут королевской особе? — уточнил мой муж, рассеянно ковыряясь вилкой в тарелке. — Мне кажется, что это как-то бедновато…

— Лорды традиционно везут в подарок то, чем богаты их земли, я тебе это объясняла, — упрекнула я супруга. — Тем более у нас нет мастеров, которые бы могли сделать какое-то украшение, да и из богатств у нас только трофеи или конфискованное у семьи Легера… Я выбрала достойные подарки.

В меховых хранилищах купцов лежало несколько отличных шкур соболей, которые достались нам во время торговли с варварами и которые было решено придержать до горячего торгового сезона. Они как раз планировались к отправке в Патрино вместе с купцом Ламаром, который должен был довезти кроме мехов еще и новую партию консервов для Ларса и Хильды, но гонец от короля прибыл неожиданно вовремя. Я успела перехватить ценный товар и отложить его в качестве даров для дворца, хотя это и стоило нам немало серебра. Каждую соболиную шкурку, а их всего было четыре, можно было продать по цене крепкого вола, то есть по двадцать серебряных.

Виктор предлагал пошить нам воротники из двух соболей, а еще двух подарить королю. На что я возразила, что негоже баронской чете, получившей титул и вступившей в брак менее года назад, щеголять в таком роскошестве. Тем более, у меня уже был прелестный воротник из песца, которого Виктор добыл мне лично на охоте, сразившись за добычу с медведем.

Из шкуры медведя, кстати, мы пошили для моего супруга походный плащ, в котором он въедет в город. С первых же дней одеваться, как столичные модники было бесполезно — каждый безошибочно узнает в нас пограничных провинциалов, даже если никогда не видел Виктора лично. Хотя бы потому что я не могла припомнить столь рослых и крепких дворян, каким был мой муж. Он словно гора будет возвышаться над любым залом и любой публикой, так что стоило подчеркнуть его неистовую натуру. Хотя модные и яркие костюмы, которые будет не стыдно надеть на праздничный бал, мы уже готовили. Часть пошили из трофейных тканей, часть — закажем в самом Патрино. Например, сейчас в столице моду набирали вместо шерстяных чулков облегающие лосины, в которые мужчины без всякого стыда и стеснения затягивали самих себя, хвастаясь друг перед другом крепкими ногами и ягодицами, а еще смущая барышень. Я уже представляла, как в них, вместе с пышным дублетом на плечах, будет выглядеть мой супруг, отчего тут же заливалась краской. И, казалось бы, чему тут смущаться? Мы с Виктором жили в одной комнате, а не встречались только на полную луну, я прекрасно знала тело своего супруга, рассмотрела и ощупала уже каждый дюйм. Но в моих фантазиях зрелище получалось и в самом деле волнительным и даже захватывающим.

Определенно, со столичной модой стоит быть как можно осторожнее. А еще я не знала, как на подобные наряды отреагирует мой супруг, ведь даже когда мы с Лили шили для него сорогское «пальто», как он сам называл то странный длинный тулуп на пуговицах, Виктор требовал максимального удобства и комфорта, чтобы ничто не стесняло его движений. Столичная же мода была точно не про удобство, но эта битва нам только предстояла… А если подобных нарядов потребует официальный визит, у Виктора не будет причин сопротивляться.

Тем более, дары королю Эдуарду не ограничивались одними соболиными шкурками. Для дворца мы везли целый ларец лучших мехов, продажа которых могла бы серьезно укрепить наше финансовое положение, однако же, приходилось делать подобное подношение.

Ведь от милости короля зависело наше с Виктором будущее.

Да и зачем грустить о серебре, которого ты все равно еще в глаза не видел? Неизвестно, за какую бы цену удалось продать эти меха, и удалось бы вовсе, так что я предпочитала не задумываться лишний раз, что эта поездка встанет нам в небольшое состояние.

Дела на наделе шли хорошо, мельница работала, груз зерна вместе с купцом Морделом прибыл вовремя и в оговоренном объеме — тесть Ларса привез три тысячи восемьсот мешков зерна за шестьдесят фунтов серебром, как и обещал. Что удивительно, Мордел закупил для собственных нужд еще тысячу двести мешков, которые перегрузили в купеческие амбары. Этим хлебом он планировал торговать с Атриталем и Кемкирхом, предварительно перемолов его в муку. Объяснил свое решение Мордел еще и тем, что все равно для доставки нужно было фрахтовать четыре лодки — перегрузить наш заказ на три суденышка не получалось, а полная загрузка как раз составляла до тысячи двухсот мешков на каждую баржу. А так как за доставку основного груза платили именно мы — это оговаривалось отдельно и стоило нам еще по фунту с лодки — купец уже выиграл почти десятину на стоимости закупки. Хитрец и проныра, старший Мордел как истинный делец умел делать деньги буквально из воздуха.

Когда наступило утро отъезда, во дворе замка собрался целый караван.

Телеги с припасами и грузами, дюжина бойцов из дружины, пяток слуг, которых мы брали с собой, в том числе и Лили. Девушка была очень рада тому, что отправится вместе со мной в столицу, но строго говоря, кроме нее у меня и не появилось других личных слуг. Само собой, за ненадобностью, ведь я привыкла с большинством задач справляться сама.

Выехал из Херцкальта с нами и Петер. Всеобщая версия заключалась в том, что новому препозитору целого надела стоило бы лично посетить главный Храм, однако я, как и все бойцы, понимали истинную ценность жреца. Петер не облачался в свою пластинчатую броню, но его доспех и тяжелый цеп лежали вместе с другим оружием на одной из военных телег, на случай, если в пути случится какая-нибудь беда.

Это у нас, на севере, было довольно спокойно. Торг с варварами сделал свое дело и даже самые дальние хутора не видели северных соседей в этом году — жители по другую сторону границы понимали, что если начнут устраивать набеги на земли лорда, то муки в обмен на меха им больше не видать — и передвигаться по Херцкальту можно было совершенно спокойно. Другое дело — обжитые центральные районы страны, где нет-нет, да орудовали банды лихих людей. Не чурались бандитского промысла и наемники, если не сумели найти хороший контракт, так что дюжина вооруженных всадников, учитывая ценность наших грузов — это тот минимум, с которым можно было передвигаться, не опасаясь засады или внезапного набега.

Я всегда считала, что подобные банды состояли в сговоре с купеческими гильдиями. Нам с Виктором, чтобы добраться до Патрино без происшествий, требовалась защита дюжины мечей и копий — вполне себе грозная сила. Купцы же нанимали по пять-шесть погонщиков или столько же охранников, и чувствовали себя совершенно безнаказанно. Очевидно, что купцов лишний раз старались не трогать — иначе гильдия объявит награду за твою голову и тогда уже за тобой выйдут собратья по ремеслу, только более умелые и успешные. Но вот истинная природа бандитов с большой дороги… Я слышала, что некоторые купеческие гильдии пользовались услугами бандитов и наемников, чтобы наказывать торговцев, которые не платили взносы. Не платишь цеховую десятину? Значит, потеряешь весь свой товар, причем в самом важном торговом рейсе, который бы мог тебя серьезно обогатить. И обратиться за помощью-то не к кому — если не платил, то и гильдия заступаться за тебя бесплатно не будет.

Такие истории повторялись с завидным постоянством для того, чтобы происходить случайно, а слышала я о подобном на протяжении всех своих перерождений от разных людей. Так что не считала, что все эти вещи происходят сами собой.

Существование бандитов на больших и активных маршрутах было выгодно, причем самим купцам, а если точнее — тем, кто управлял купеческими гильдиями. Именно они следили, чтобы грабежи не утихали, ведь если дороги станут безопасными, то и платить цеховую десятину, вроде как, и ни к чему… Потому что за защитой любой сделки можно обратиться не в гильдию, а к королевскому стряпчему, и тогда за тебя уже будет бороться сама корона, а стоила такая защита не в пример дешевле.

Мы без особых проблем прошли Кемкирх, даже не заходя в город — Виктор решил поберечься и уклониться от встречи с соседом, который состоял в близких сношениях с бароном Фитцем — и продолжали свой путь на запад.

— Не жалеешь, что взял меня с собой? — спросила я, когда Виктор наконец-то залез в кузов телеги и устроился на заранее разложенных одеялах вместе со мной.

Если год назад, во время перехода в Херцкальт, я спала с Лили, то теперь была рядом с мужем. Лили же, совершенно не стесняясь, уходила в палатку к Эрику.

— Я уже говорил, я без тебя в столицу не сунусь, — проговорил Виктор, откидывая одеяло и предлагая мне нырнуть к нему под бок. Отказываться я не стала, ловко перекатилась к супругу, прижавшись к нему спиной. Ночи уже были холодные, прибудем мы в Патрино только в начале месяца Стужи. — Особенно на королевский бал. Да и Арчи будет полезно передохнуть от твоего надзора. Может, бедняга наконец-то расслабится.

— Арчи заслужил такое мое обращение, — хмуро ответила я, кутаясь в теплое одеяло и чувствуя, как постепенно нагревается спина, забирая тепло от груди Виктора.

— Три месяца идеальной службы, ни капли вина, даже писать левой рукой уже научился так же ловко, как и правой, — стал перечислять мой муж, жарко дыша у меня над ухом.

Сильная рука Виктора скользнула по моему боку и животу, после чего легла на груди, еще сильнее прижимая меня к мужчине. На мгновение я замерла, думая, что у этого движения будет некое продолжение, однако супруг только тяжело выдохнул и положил подбородок мне на макушку.

— Даже если Арчибальд подведет, в городе осталась купчиха Мордел, — заметила я. — Госпожа Сев хорошо показала себя во время междоусобицы.

— Ты стала больше доверять нашим купцам? — в голосе Виктора слышалась насмешка.

— Скорее я стала больше доверять Морделам, — ответила я, сжимая пальцами предплечье мужа. — Сейчас они богаче и влиятельнее, чем когда-либо, им нет причин ослаблять род барона Гросса.

— Да, устроились они неплохо…

— Ты не волнуешься?

— Из-за чего?

— Ты всего раз бывал в Патрино, так? Это огромный город, — заметила я. — Многих он пугает.

На секунду муж замер.

— До того, как очнуться в лесу, я жил в большом городе. Так мне кажется. Так что нет, Патрино меня не пугает. Грязновато, да, и улочки тесные, а так просто город, — наконец-то ответил Виктор.

После того памятного разговора на мои именины Виктор уже не скрываясь сравнивал жизнь в Халдоне и Сороге. Я понимала, что муж многое мог не помнить, либо же специально умалчивать, дабы не бередить старые раны, но каждый раз, когда он так делал, мне становилось тепло и спокойно.

Впервые за десять жизней я встретила человека с историей, похожей на мою. И пусть Виктор не умирал — по его словам он просто лег спать у себя дома и проснулся уже в рейде, в пограничье — само существование этого мужчины говорило мне, что мои перерождения не случайны. У них была какая-то цель, какая-то причина, и в итоге Алдир послал мне Виктора Гросса. Иначе трактовать эту ситуацию я просто не могла.

Я много размышляла, почему повстречала Виктора только на десятую жизнь и почему я ничего не слышала об огромном бароне Гроссе в предыдущие разы, и пришла к выводу, что это было непосредственное вмешательство Отца. Я беззастенчиво расспросила Грегора о том самом дне, когда Виктор получил удар по голове, после которого его поведение и взгляды на жизнь резко изменились, и поняла, что, скорее всего, наемнику Виктору Гроссу просто проломили голову.

Он должен был умереть. И предыдущие девять раз он умирал в том самом походе как, скорее всего, и весь его отряд. Но теперь Алдир вмешался и вся известная мне история пошла по другому пути.

Неужели у меня была какая-то цель, какое-то неизвестное задание, которое я так и не сумела осознать? Ведь Алдир буквально послал мне этого мужчину, иначе я нашу встречу объяснить не могу. И как это может быть связано с тем, что кровавая луна взошла раньше срока? Мне уже попадались первые тревожные знаки грядущей засухи — мягкая погода, почти полное отсутствие снега, который в этом году так и не выпадет. По весне земля будет промерзлая и сухая, а дальше начнется засушливый сезон, что сожжет сумевшие устоять посевы…

Вопросов у меня было больше, чем ответов. Хотелось обсудить все это с Петером, но я опасалась открываться молодому жрецу. Он все еще был безрассуден и недостаточно опытен, чтобы дать вразумительный ответ. Кроме того, мне бы больше подошла беседа со старым, умудренным Петером, с ученым мужем, который провел жизнь в учении и исследовании писаний. Но тот старик Петер остался далеко позади, в другой жизни, да и я совершенно не желала вернуться назад.

Ведь здесь у меня был Виктор, а его рука, лежащая у меня на груди, будто бы успокаивала тревожный стук сердца, дарила покой и уверенность, которых у меня не было уже долгие десятилетия.

Сейчас я была как никогда уверена, что смогу прожить жизнь достойно и найти выход из своей петли. Я обязана это сделать, потому что понимала — жизнь с Виктором Гроссом была дана мне лишь единожды, и другой жизни мне не надо.

Здесь, в телеге на полпути в Патрино, в объятиях своего мужа, укрытая несколькими одеялами, ощущая тепло и заботу, я была по-настоящему счастлива.

❈ ──── ≪ ❈ ≫ ──── ❈

Дорогие читательницы и читатели!

Напоминаю, публикация идет по графику 5/2. Глава №3 от лица Виктора выйдет в ночь с воскресенья на понедельник, 24.11 в 00:00 по МСК.

Хороших выходных!

Глава 3

Виктор

За спиной любого успешного мужчины стоит женщина и бубнит.

Пока мы собирались в столицу, я думал, что тронусь умом, столько всего нужно было утрясти и проверить перед отъездом. При этом приоритеты мы с Эрен расставляли совершенно по-разному.

Моя жена считала, что дары королю Эдуарду это не та проблема, на которой стоит заострять внимание, я же прекрасно понимал, что начальство встречает по тому самому подарку, а потом уже — выслушивает твои доводы. Моя жена больше была зациклена на грузе зерна, который в кратчайшие сроки привез старший Мордел, а еще на нанесении нашего родового герба на все возможные поверхности и подготовку нарядов, в которых мы будем щеголять по улицам Патрино. Я же больше волновался о том, как прошла битва за урожай на нашем наделе и как бы мне не просчитаться с налогами, потому что нет страшнее преступления перед любым государством, чем уклонение от уплаты налогов. Ведь это, фактически, казнокрадство, только какое-то более индивидуальное и лицемерное, что власти уж совсем не одобряют.

Подати, кстати, было приказано привезти в Патрино лично, раз уж мы приглашены на новогодний бал, чтобы лишний раз не гонять мытарей. Так что все подсчеты были возложены на наши с Эрен плечи, а оформляли налоговые документы мы у господина Камуса, который ставил свои печати и подписи на грамотах, которые прилагались к отдельным кошелям.

А налогов приходилось платить немало.

Десятина, которую я изымал в пользу короля — отдельный кошель. Моя личная десятина с доходов надела — еще одна сумма. Ну и, конечно же, торговый налог, который выплачивала отдельно купеческая гильдия города, а в моем случае — еще и гильдия Атриталя, контроль над которой я установил до разрешения ситуации по междоусобице. Среднегодовой бюджет домохозяйства Херцкальта из четырех взрослых человек составлял три дюжины серебра — это исключительно в денежном выражении, если переводить в твердую валюту и продукты натурального хозяйства, которые тоже облагались податями. То есть общий валовый продукт моего надела составлял примерно четыре тысячи триста серебряных монет, или двести пятнадцать серебряных фунтов в год. Из которых мы были обязаны уплатить в королевскую казну двадцать один фунт серебром. Мой личный доход, как лорда надела, складывался из оброка и барщины, которые также составляли примерно по десять процентов от общей производительности, то есть я как аристократ отгрызал себе еще сорок фунтов в год. Из которых уже короне должен был заплатить всего шестую часть — то есть шесть фунтов и тринадцать серебряных. Пошлины, которые я собирал с торговцев, налогами не облагались, что было для меня новостью. Видимо, подразумевалось, что на эти деньги я буду содержать дружину.

Вообще, отсутствие мытарей было тревожным звоночком, будто бы кто-то решил устроить нам с Эрен западню. И от этого у меня все в груди холодело — ведь если бы я на самом деле был неграмотным наемником, а Эрен — дочерью графа Фиано, которую растили как прислугу, а не давали элитное храмовое образование, мы бы обязательно напортачили. И опозорились на весь Халдон.

Но все было посчитано до последней монеты, грамоты заверены у господина Камуса, а кошели с серебром — сложены в специальный ларец, который стряпчий еще дополнительно опечатал, чтобы у служб в Патрино не возникло никаких вопросов в сохранности груза. Я видел, насколько был удивлен стряпчий моим требованием опечатать ларец так же, как была опечатана гильдейская купеческая казна во время оформления документов на Ларса, но господин Камус предпочел это никак не комментировать. Королевский служащий уже давно понял, что лорд надела, куда он прибыл работать, крайне внимательно относится к юридическим тонкостям и прочему крючкотворству.

В итоге с нами в путь отправился еще и ларчик, забитый серебром, который я планировал сбагрить в местную налоговую службу, едва моя нога коснется брусчатки столичных улиц.

В отличие от Эрен я еще крайне волновался за посевы озимых, точнее, будут ли использовать для этого мою сеялку. Тесты на барском поле оказались противоречивыми: вроде бы урожай оказался больше, чем планировалось, примерно на двадцать пять процентов. Было ли дело в лучшей всхожести, либо же в равномерности вызревания зерна, у меня отследить не получилось — гонец от короля приехал как раз в самый разгар жатвы, и пока мы с Эрен легонечко паниковали и планировали поездку в столицу, сбор урожая закончился, наступила осень. Так что проверить мою сеялку стоило во время сева озимых, нормально посчитать расходы на дополнительную проходку поля под вола, стоимость содержания животных и уже после делать какие-то выводы. Но едва я заикался о том, что на эти дела нужно выделить людей и силы, Эрен отвечала, что следующий год будет голодным, ведь взошла кровавая луна.

Ссориться с женой я не хотел, ведь вопрос сеялки на самом деле теперь не стоял так остро — у нас были деньги и собственное мельничное производство, которое обеспечит доходность долгие годы — так что все силы были брошены на подготовку к поездке в столицу. А вот вопросы земледелия отошли на второй план.

На хозяйстве остался Арчибальд, который прилюдно и торжественно получил от меня ларец с цепью лорда надела. Надевать ее он не имел права, но сам факт передачи реликвии, символизирующей мою власть в Херцкальте, делал увечного помощника полноценным управляющим в моё с Эрен отсутствие.

Идею о том, чтобы оставить жену дома, я даже не рассматривал. Пару раз Эрен невзначай спрашивала, не думаю ли я поехать в Патрино один, но это скорее было осторожное зондирование, чем предложение отправиться в столицу без нее.

Мы оба прекрасно понимали — присутствие Эрен просто необходимо. И пусть по моей новой легенде я тоже был урожденным дворянином, манер и понимания, как функционирует высшее общество Халдона, у меня не было. И для того, чтобы не опозориться, мне требовалась помощь супруги, причем во всевозможных мелочах, начиная от нарядов и заканчивая очередностью поклонов. Мой последний визит в Патрино прошел крайне буднично, я бы даже сказал, деловито. Я просто получил документы, цепь, подъемные деньги и был выпровожен за ворота королевского дворца уже молодым бароном северного надела. Сейчас же все было намного сложнее.

Перспектива попасть в королевский дворец на бал приводила меня в состояние глухой тревоги. Я в целом не любил находиться в центре внимания — мне хватило постоянных взглядов от окружающих, когда я передвигался на инвалидном кресле, а люди на самом деле пялятся на инвалидов, даже не замечая этого — а ведь в Патрино будет та же ситуация. Хотя бы потому, что я огромного роста, да еще и выиграл в междоусобной войне, не пробыв в статусе лорда надела и года.

А еще в личной беседе с королевским гонцом за ужином, когда мужчина выполнил свою задачу, немного расслабился и выпил пару лишних кубков хорошего вина, которое ему настойчиво подливал Грегор по моему распоряжению, я узнал, что лавка Ларса стала довольно модным и знаменитым среди столичных дворян местом. То есть внимание со стороны высшего света Патрино мне обеспечено, в этом даже можно было не сомневаться.

Еще из Гатсбури я отправил гонца в Патрино с сообщением для Ларса, чтобы мой бывший заместитель подготовил стол и койки для дружинников, и комнаты для нас с Эрен.

Мужчины чистили лошадей и одежду, приводили в порядок доспех, проверяли, хорошо ли блестит оружие. Каждому воину был пошит черный плащ с желтой каймой — символ пограничья. Я в парадной одежде въезжать отказался, все же, барон Гросс был более знаменит своим высоким ростом и черным доспехом, так что решил остаться в образе мрачного рыцаря. Единственное изменение — плащ из медвежьей шкуры, который сладили мне из трофея, добытого на охоте. Эрен с удовольствием же облачилась в темное платье из шебарской шерсти, а на плечах моей жены был длинный плащ с воротником из песца.

— Тут хорошие меха стоят немало, так что у нас роскошные северные наряды, — прокомментировала мой внешний вид Эрен во время финальной примерки накануне выезда из Гатсбури.

— Ты все еще считаешь, что медвежий плащ это приемлемо? — уточнил я.

— Если бы ты был тщедушным столичным дворянчиком, это бы выглядело нелепо, — ответила моя жена, расправляя ладонями полы мехового плаща. — Но ты добыл эту шкуру собственными руками, да и тебе к лицу.

— Ты говоришь, что мне к лицу всё, во что бы я ни был одет, — с усмешкой ответил я, перехватывая запястье жены и привлекая девушку к себе.

— Вы просто подлец, милорд Гросс, — улыбнулась Эрен, при этом проваливаясь в мои объятия и прижимаясь всем телом. — А подлецу всё к лицу.

— И где это я показал себя подлецом?

— Когда игнорировали меня?

— Ты была больше похожа на каменную статую, чем на человека.

— Или когда врали мне про то, что обучились письму всего за год.

— С донским так и было.

— Только вы умели писать еще и на сорогском.

— Это не имеет к подлостям никакого отношения.

— Нет уж, милорд! Еще как имеет!..

— Уже тренируешься опять обращаться ко мне на «вы»?

— Мы же будем в приличном столичном обществе!

— А тут у нас что, общество неприличное?..

Мои ладони уже вовсю скользили по спине и талии Эрен, ниже и ниже, но все же пришлось остановиться. Хоть мы разместились в отдельной комнате на довольно богатом постоялом дворе, но стены тут были поразительно тонкие и я отчетливо слышал разговоры людей в главном зале прямо через дощатый пол. А если тут такие межэтажные перекрытия, то что уж говорить о звукоизоляции с соседними комнатами?

Эрен недовольно цыкнула, но будто бы прочитала мои мысли. Без всякой игривости, жена просто погладила меня по груди, после чего чуть приподнялась на носочки и, притянув к себе, поцеловала в щеку.

— Мне не нравится, когда ты говоришь со мной на «вы», — сказал я жене, когда она чуть отстранилась.

— Придется смириться, — выдохнула Эрен. — Если я оговорюсь в Патрино, это будет крайне неприятно, так что…

Тут Эрен была права. Тяжело контролировать собственную речь, так что девушка сделала то, что должна была — нацепила свою маску благопристойной жены, которую я с таким трудом снял с нее в последние полгода, превратив из кивающего болванчика в живого человека. Но сейчас было легче. Я знал, что Эрен на самом деле не так холодна, как показывает, что жена любит и поддерживает меня, пусть и говорит со мной тоном строгой преподавательницы.

Сплавлялись мы из Гатсбури на трех пассажирских лодках, которые как раз занимались перевозкой людей и грузов между торговым центром и столичной агломерацией. Прямой дороги между Гатсбури и Патрино не было за ненадобностью — русло реки Кловер было превращено в транспортную артерию, а всяких судов всех форм и размеров тут было больше, чем я мог себе даже вообразить. Была развита и прибрежная инфраструктура: паромные станции, лагери бурлаков и гребцов, даже трактиры и публичные дома на сваях, к которым можно было пришвартоваться и посетить, не касаясь земли.

Я уже четко усвоил: если две точки в этом мире связаны рекой, то дороги там не будет за ненадобностью. Лучшим примером служила закупка зерна старшим Морделом. Всего за месяц купец умудрился притащить почти сто тонн зерна с другого конца страны, да еще заплатив за это сравнительно небольшие деньги. Когда я задумывался, сколько бы стоила транспортировка такого груза по земле, у меня холодели пальцы и начинала болеть голова. Так что когда встал выбор отправляться из Данстера на пароме на другой берег и идти пешими в Альборон, либо же пройти знакомым маршрутом до Гатсбури и там сесть на лодки, решение было очевидно для всех. Надежнее, быстрее, а главное дешевле — воспользоваться речным транспортом, который был в этой части Халдона невероятно развит.

Пришвартовались и выгрузились мы в получасе езды до столичных пригородов.

В отличие от большинства других городов, Патрино был настолько огромен, что ни в одни каменные стены уже не помещался. Столица начиналась задолго до крепостных стен, внутри которых скрывался королевский дворец и цитадель, так что въезд в город произошел как-то плавно.

Я спокойно оплатил транспортные пошлины на одном из пропускных пунктов в пригороде, воспользовавшись отдельным проездом для дворян, там же подписал документы, в которых брал ответственность за своих вооруженных дружинников. Им, в отличие от наемников, разрешалось свободно носить оружие внутри городской черты, если таково было решение их лорда, но и за все вооруженные конфликты ответственность нес лично я.

— Командир! Я здесь! Командир!

Из-за череды телег, которая двигалась в сторону столицы, мой глаз выхватил знакомую фигуру, активно размахивающую руками и спешащую к нашему отряду сквозь людской поток.

Ларс за прошедшие полгода казалось, ничуть не изменился, только вместо привычной кольчуги и меча на поясе мой бывший заместитель, а ныне глава торговой гильдии Херцкальта и мой доверенный купец, был облачен в куртку с неприлично широкими рукавами, серые чулки и остроносые туфли, настолько вытянутые, что ходьба в них выглядела затруднительно. Как последний штрих к столичному образу, на голове Ларс теперь носил широкий складчатый берет с вышивкой по краю, а густую бороду он сменил на тонко подстриженные усы и вытянутую эспаньолку, которая делала его внешность еще более лукавой.

— Милорд Гросс! — воскликнул бывший заместитель, замирая перед моим конем и срывая с головы берет. — Рад приветствовать в столице!

— Эй, парни! Это же Ларс!

— Эй, Ларс! Ты точно теперь купец!

— Не просто купец, глава гильдии же, придурок!

— Так все равно купец! И выглядит как купец! И даже щеки бреет, как у купцов принято!

— Заместитель Ларс! Доброго дня!

— Доброго дня господину купцу Ларсу! Ха!

По отряду сопровождения прокатилась волна шуток и смешков, но парни были рады видеть человека, под командованием которого они прошли не одну мясорубку. Я остался сидеть в седле, а вот бойцы, которые уже шли пешими и вели своих лошадей под уздцы, перебросили поводья товарищам и двинулись в голову колонны, впрочем, не выходя за линию крупа моего коня и ожидая разрешения.

Помня наставления Эрен, и что жена снова обращается на «вы» ко мне не просто так, я чинно кивнул бывшему заместителю, сохраняя при этом образ важной персоны.

— Обо всем доложишь позже, пока надо разместить парней, — кивнул я Ларсу.

Я увидел, как чуть дернулся правый локоть теперь уже купца, как сжались и разжались пальцы Ларса — старая привычка члена воинского сословия, бить в грудь кулаком, приветствуя начальство или принимая приказ. Но Ларс ныне был не наемником или дружинником, а купцом, а для купечества подобные жесты были чужды. Купцы кланялись и улыбались, протягивали ладони для рукопожатия, но никак не били себя в грудь. Этот жест остался для моего зама в прошлом.

По лицу Ларса пробежала короткая тень, но через мгновение молодой мужчина засиял ярче начищенного медного чайника — он на самом деле был рад встретить и меня, и своих старых товарищей.

Разместили мы людей в одном из трактиров купеческой гильдии Патрино, потому что там и обслуживание было отличное, и для купечества предоставляли скидки. Оплачивал все это дело, конечно же, Ларс — со мной там бы не стали и разговаривать.

Хорошо, что с нами сейчас не было жреца, ведь на столовании Петера можно было и разориться. Белокурый толстяк отделился от отряда еще в Гатсбури и отправился в Альбирд, навестить родителей. Мы с Эрен не стали препятствовать этому порыву, а от сопровождения жрец отказался, мотивируя это тем, что нет в центральных землях такой силы, которая была бы способна навредить ему. Мы же были уже в полной безопасности и более не нуждались в боевой молитве Петера, так что покидал нас жрец с легким сердцем.

Для нас же с Эрен, Грегора, Лили и увязавшегося за ней Эрика, Ларс приготовил нечто похожее на квартиру.

— С жильем нынче в столице сложно, милорд, — прокомментировал бывший заместитель, выполняя роль провожатого и показывая дорогу. — Но я смог найти для вас с миледи Гросс приличные комнаты за приемлемую цену.

— Твой господин вышел победителем в междоусобице и прибыл в столицу в этом качестве, так что надеюсь, комнаты будут соответствовать этому статусу, — холодно высказалась Эрен, которая шла сейчас в полушаге позади меня.

— Вот слово в слово это же сказала и моя ненаглядная Хильда! — воскликнул Ларс, сверкая глазами. — Миледи, поверьте, моя жена едва меня лысым не оставила, такую плешь пыталась проесть с вопросом вашего с милордом размещения в городе! Так что комнаты выбраны отличные! Дом крепкий, каменный, не ветшалый, отдельный вход, третий этаж! И спальня барская есть, и гостиная, принимать людей! Все как положено для благородных господ!

При упоминании Хильды я неосознанно напрягся, ведь помнил, как Эрен относилась к купеческой дочери. Однако к моему удивлению супруга просто проигнорировала ту часть реплики Ларса, в которой он упоминал купчиху, и только благосклонно кивнула, соглашаясь с тем, что комнаты по описанию и в самом деле были выбраны с умом.

Слова Ларса оказались не пустой болтовней, да и навыки договариваться у моего бывшего зама только улучшились с момента, как он перешел в купеческое сословие, так что по сходной цене мы с Эрен получили в свое распоряжение две комнаты — гостиную и спальню, а также отдельную комнату для размещения слуг. Грегор, дабы не стеснять Лили и Эрика, заявил, что молодой боец может выполнять роль моего временного слуги, а сам Грегор разместится с основным отрядом, в десяти минутах от нашей квартиры на купеческом подворье. Меня подобное положение вещей устраивало, ведь облачаться в полный латный доспех в Патрино я не собирался, а с городскими нарядами мне будет помогать Эрен. Жена постоянно собирала меня лично еще в Херцкальте, если это были даже простые выходы в город или встречи с мастеровыми, так что Грегор будет полезнее в рядах дружины, чем здесь.

Услышав, что они будут делить одну комнату, Эрик с Лили даже сначала засмущались, но нарвавшись на наш с Эрен ироничный взгляд — клянусь богом, мы посмотрели на молодняк одинаково насмешливо, будто бы заранее тренировали такое выражение лиц! — все же перестали лепетать что-то о приличиях и прочих глупостях. Лили и так почти месяц нашего перехода в столицу спала вместе с парнем в одной палатке, а я точно знал, что Эрен предостерегала служанку только от внезапной беременности, которая сейчас нам будет не с руки. По сути же, как только мы вернемся в Херцкальт, эти двое планировали отправиться в храм к Петеру, чтобы засвидетельствовать свои отношения перед Алдиром.

— Всемогущий господь, за что мне это… — пробормотал я.

— В чем причина твоих воззваний к Алдиру? — деловито спросила Эрен, подходя ближе.

Мы остались вдвоем и сейчас спокойно обживали новые помещения. На вечер запланирован ужин, на который придет Ларс и Хильда с докладом. Дружинники разгружали телеги с грузами на специально арендованном под это дело складе, а Ларс принимал новую поставку консервов для своего магазина. Короче, все были при деле. Даже Лили с Эриком отправились на разведку по ближайшим улочкам, чтобы оценить, где мы вообще оказались и на что тут можно посмотреть, пока их милорд и миледи будут заняты своими делами.

— Да вот… — протянул я, указывая пальцем в угол комнаты.

Эрен подошла ко мне сзади и выглянула из-за моей спины.

В углу стоял тазик для мытья, такой мелкий, что в нем едва помоется моя стройная супруга, лежал ковшик и стоял бочонок с водой.

— М-м-м… — задумчиво протянула Эрен. — Это будет проблемой.

— Ага, — согласился я. — К хорошему быстро привыкаешь.

На холодный сезон я заказал и поставил в банной комнате полноценный титан для нагрева воды, такой, каким я его представлял по рассказам стариков и деревенских из моей прошлой жизни. Конструкция не очень сложная, но требующая довольно много металла. Мы с Эрен успели уже привыкнуть к горячей воде и ежедневному душу, а тут встретились с неприглядной городской реальностью.

— Надо найти ближайшую баню, ты же с ума сойдешь… — протянула Эрен, с сомнением глядя на тазик и ковшик.

По глазам супруги я видел, что если тяготы гигиенических процедур во время поездки были для нее нормой, то уж в столице она ожидала большего комфорта.

Но все это было мелочами. Времени до ужина оставалось всего ничего, да и я подозревал, что доклад Ларса затянется до глубокой ночи. Так что вместо того, чтобы сетовать на судьбу, я поставил на камин чайник, греть воду, а сам решительно взялся за рукоять ковшика и зачерпнул из бочонка.

Визит в Патрино — это тот же военный поход, только со своими особенностями. А значит и к тяготам пребывания в этом городе надо относится, как к тяготам военного похода, только и всего.

Тем более, здесь пока ничто моей жизни не угрожало.

Глава 4

Виктор

Стольный град Патрино раскинулся на левом берегу реки Кловер, в месте, где в основное русло впадает приток Вистбури, берущий свое начало в южных холмах на границе с Витезией.

Сама столица, по разным оценкам, уже разрослась до мегаполиса местного масштаба: если в Херцкальте в пределах городских стен проживало хорошо, если две сотни человек, а крупные города типа Гатсбури, Данстера или южной житницы Кастфолдора насчитывали несколько тысяч жителей, то население Патрино уже давно перевалило за пятьдесят тысяч душ. А некоторые говорили, что с учетом южных трущоб в столице королевства проживает и все восемьдесят тысяч человек.

Конечно же, по сравнению с моим родным миром, Патрино — это мелкий городишко, но из-за малоэтажной хаотичной застройки столица Халдона занимала крайне внушительную площадь. С севера на юг — а город был вытянут вдоль реки Кловер — город протянулся минимум на четыре километра. С запада на восток — еще три километра вдоль реки Витсбури, которая уже давно стала внутренним каналом столицы и была закована в каменную набережную. Однако же, чтобы насквозь пройти весь Патрино от берега реки Кловер и до пригородов на западе, могло потребоваться полдня. Виной тому были извилистые тесные улочки, масса тупиков и просто нелогичных поворотов средневекового города, который рос сам по себе, без особого контроля и генеральных планов.

Северная часть Патрино, расположенная на левом берегу Витсбури, считалась богатой. Тут на холме стоял королевский дворец, окруженный древними каменными стенами — именно в их пределах ранее и существовал весь город, который позже выплеснулся за пределы укреплений — тут же располагались многочисленные рыночные площади, лавки, жилые кварталы. Самым престижным считалось жилье вблизи набережной, недалеко от королевского дворца, после — район Старой площади, где размещался старейший и самый богатый рынок королевства, купеческая гильдия столицы и главный перегрузочный порт Патрино, в который имели доступ только особые корабли и отдельные торговцы.

Лавка Ларса ютилась как раз недалеко от Старой площади — на стыке этого торгового центра столицы и зажиточного района, который по старинке называли просто «зеленым». Как говорили старожилы, до того, как Патрино захватил эти земли, тут были зеленые луга, а теперь — двух и трехэтажные домишки, тесные улочки и многочисленные подворотни, по которым можно было блуждать практически бесконечно.

Все это мне рассказал Эрик, который вернулся с разведки вместе с Лили, а позже подтвердил и Грегор, который пришел отрапортовать о том, что вся дружина успешно разместилась на одном из постоялых дворов, принадлежавших местной торговой гильдии.

Содержание людей было краеугольным камнем столичных расходов. Сейчас дружинники были переведены на «походное» жалование, то есть по серебряному в день, кроме того, я платил и за базовый постой — койко-место, обед и ужин, который накрывали для мужчин в общем зале. Содержание каждого бойца обходилось мне еще половину серебряного в день, а на весь отряд уходило шесть монет в сутки. Траты эти были неприятные, и единственное, что успокаивало мою внутреннюю жабу, так это то, что деньги у меня сейчас водились, да и мы не ехали порожними. В столицу был привезен груз пушнины и поставка консервов, а сам Ларс должен был передать мне вексели на серебро, вырученное с продажи моей продукции за весь летний и осенний период.

— Может, стоило отложить ужин до завтра? — спросила Эрен, поправляя воротник повседневного дублета, в котором я планировал ходить в столице большую часть времени.

— Завтра я хочу посетить королевских мытарей и сдать налоги. И так времени прошло немало, — ответил я, замерев, словно истукан, и позволяя жене делать с моим нарядом всё, что она посчитает нужным. — Все равно отдохнул, пока поднимались по реке. Я в порядке.

— До новогоднего бала еще две недели, — ответила Эрен. — Мы прибыли сильно заранее.

— Найдем, чем заняться, — ответил я. — Стоит заглянуть к столичным цеховикам, посетить алхимиков, посмотреть, как Ларс ведет дела. Может, мне придет в голову какая-нибудь дельная мысль.

— У тебя все мысли дельные, — с улыбкой заявила Эрен, заканчивая с моим нарядом. — Готово!

Зеркала в комнате не было, но выглядел я сейчас по собственным меркам как минимум странно. Коричневый дублет с вышитым гербом рода на груди. Под ним — льняная рубашка с широкими рукавами и узкими манжетами на тесемках. На ногах — плотные серые шерстяные чулки, поверх которых Эрен заставила меня натянуть короткие бриджи из той же ткани, что и дублет. От остроносых туфель я еле отбился, справедливо заметив, что для передвижения в подобной обуви требуется сноровка и привычка, так что вместо них пришлось обуться в некое подобие обычных туфель на пятисантиметровом деревянном каблуке.

Для выхода на улицу завершал мой образ тот самый меховой плащ из медвежьей шкуры, а вот от головного убора я пока сумел отвертеться. Потому что на выбор мне предлагался или повседневный колпак, который делал меня еще выше, превращая в живой маяк, или же шаперон — нечто среднее между тюрбаном и капюшоном, в котором я со своей полной бородой и длинными волосами выглядел весьма странно. Береты мне по статусу были не положены — их более носили купцы, лавочники или мастеровые, когда дворяне отдавали предпочтения колпакам и шаперонам из дорогих тканей. Либо же вовсе ходили с непокрытой головой, что я в итоге и выбрал.

— Никто не будет упрекать бывшего наемника в том, что он ходит без головного убора, — ответил я на очередные возражения Эрен.

— Все же, стоило бы примерить хотя бы колпак, — сетовала жена.

— Я всегда могу ответить, что привык носить только шлем, — пожал я плечами. — Тем более, это чистая правда.

Даже в холодном Херцкальте я умудрялся передвигаться без шапки, ограничиваясь теплым капюшоном от плаща или пальто. Так что тут Эрен меня переубедить не сумела. Достаточно и того, что я натянул чулки вместо привычных штанов и был сейчас похож на артиста балета. При этом жена время от времени бросала плотоядные взгляды на мои ноги, словно видела что-то крайне интригующее.

Когда окончательно стемнело, в наши комнаты наконец-то прибыла чета младших Морделов.

Заранее заказанный Ларсом ужин принесли из ближайшего заведения — очевидно, своей кухни в доме не было, ведь это противоречило местным нормам противопожарной безопасности — а уже после прибыли и сами гости. Хотя, как мне кажется, Ларс просто обождал пять минут и поднялся к нам на этаж, ведь он должен был проконтролировать исполнение заказа лично.

Разместились за небольшим крепким столом, который был рассчитан на шесть персон, а прислуживала нам всем сегодня Лили. Я уселся во главе стола, по правую руку от меня Эрен, а слева разместились Морделы.

Поужинали спокойно, разговаривая о всякой чепухе. Я рассказал Ларсу о военном походе и о том, что Арчибальд потерял руку и глаз, но все равно остался в должности управляющего, о том, что на наделе теперь есть своя мельница, а бывший заместитель — как они с Хильдой обустраивались в столице и открывали лавку. А вот когда с основными блюдами было покончено и Лили, налив нам в кубки вина, откланялась и вышла из гостиной, началась настоящая беседа о делах.

— Милорд Гросс, — начала Хильда. — Я бы хотела пригласить вас в лавку, дабы вы осмотрели учетные книги и…

— Завтра к вам зайдет миледи Эрен, — кивнул я молодой купчихе. — Она отвечает за ведение книг.

— Я поняла вас, милорд, — кивнула Хильда.

— Лучше скажи мне, Ларс, нашел ли ты торговцев мехами, которые примут товар оптом? — обратился я к бывшему заместителю.

Ларс недовольно поджал губы, после чего заерзал на своем месте.

— Не все так просто, командир… — начал бывший наемник. — Ваши консервы наделали шума в столице, однако же не сказать, что я стал рукопожатным в купеческих кругах. Скорее наоборот, из-за того, что товар этот штучный и никому я не позволял вступить в это дело, как вы и приказывали, на нас с Хильдой затаили обиду…

— Вот как? — удивился я.

Оба молодых Мордела в ответ только кивнули.

— От нас сначала требовали дать товара на реализацию, — продолжила за мужа Хильда, — из самой торговой палаты приходил человек, а когда мы отказали, пошли разговоры хотя бы о рекомендациях для вас, милорд Гросс. Мы же не могли сказать, что поступились купеческим уставом и торгуем напрямую, это против правил гильдии…

— Так что пришлось выставлять себя жадными выскочками, которые Алдира за бороду ухватили, — глухо сообщил Ларс.

— То есть меха пристроить особо некуда? — уточнил я.

— Мы уже готовим несколько лотков и лавку для торговли в других частях города, — продолжил примак Морделов, — однако же…

— Репутация у вас не лучшая, — заметила Эрен.

— Не лучшая, миледи, — согласилась Хильда. — Но это была вынужденная жертва, иначе вы бы потеряли значительную часть дохода, а нас вынудили бы отдать часть товара для других купцов.

— А они бы уже могли натворить бед, если бы попытались сделать копии, — подытожил я. — Ведь сила Петера просто огромна и благословляет он горшочки бесплатно.

— Именно так, — кивнул Ларс. — Мы сначала думали найти мирный способ, но единственное, что нам оставалось, идти на конфликт с местными торговцами, командир. Иначе они бы от жадности точно наварили отравленного мяса и загубили кучу народа, а всю вину спихнули бы на нас и, соответственно, на вас. А так пока каждый знает, что торгуют удивительной кашей и удивительным тушеным мясом барона Гросса только в одной лавке, все мы в полной безопасности.

Ларс с Хильдой поступили абсолютно правильно. Лучше потерять расположение местных торгашей, чем потом эти же новые «товарищи» и подведут тебя под монастырь своей жадностью. Передавать на перепродажу консервы без передачи рецептуры никак нельзя — это единственный способ снять ответственность с себя, как с производителя. А позволять перекупам взвинчивать цены я тоже не мог. Пока товар был популярной новинкой, снимать все сливки надо было самостоятельно.

— А как с покупателями? — спросила Эрен.

— В лавку захаживал всякий люд, — пожал плечами Ларс. — Обычные покупатели. Дворяне, иногда купцы, пару раз были цеховые, но то ребята прижимистые, на всякую диковинку деньги просто так тратить не хотят. А из прямо запоминающегося, был один странный иностранец, вроде и одет богато, но повадки уж больно развязные. Очень крикливый! Очень! Все интересовался, что это за рецепт такой удивительный, но много купил! Сотню горшочков взял махом, когда узнал, что еда эта не портится.

— И зачем ему столько? — удивился я.

Ларс только пожал плечами.

— Это летом было, милорд, в самом начале лета, как раз после того, как мы вам отправили вексели и первое письмо, — ответил Ларс. — Но потом мы этого мужчину и не видели.

— Ходили разговоры, что это был какой-то ученый муж с востока, — ввернула пару слов Хильда. — Я слышала от купчих, что он в ту неделю по многим лавкам прошелся. Покупал меха, снаряжение, даже оружие. Будто бы собирал отряд на зимний рейд.

— Какой глупец будет покупать все это в столице? — удивилась Эрен. — Тут же три цены на всё!

Моя жена была совершенно права. Если ты хотел выдвинуться на фронтир, то лучше посетить рынки Гатсбури, а в идеале — купить все необходимое у торговцев в пограничье. Там и цены приемлемые, и местные мастера ориентированы как раз на таких покупателей. И даже если цена одна — меньше груза тащить с собой через половину страны, а ведь прибыла большая часть этих товаров все равно с севера.

— Ну, я слыхала, что на белье для своих людей он шебарское полотно закупал, даже для конюхов, — продолжила Хильда, — и расплачивался золотом, даже не считая. Просто бросал кошель на стол и бери, сколько пожелаешь. Но никто лишнего взять не рисковал, говорят, от взгляда на того ученого кровь в жилах стыла.

— Это свистят они всё, — хмыкнул Ларс. — Видел я его лично, я же ему те сто горшочков консервов и продал, и про пробку восковую объяснял, и ящиков дал для перевозки! Нормальный покупатель! Только крикливый больно.

— Ты просто к милорду Гроссу привычный, дурень! — не выдержала Хильда. — Простите, милорд! Мой муж совсем не понимает, насколько вы внушительны и насколько он отважен! Совсем не бережется! Страшный тот ученый был, страшный! Глаза, в особенности! Купчихи говорили, что как зыркнет, так будто бы без ножа режет!

Пока говорила, Хильда распалялась все больше и больше, а под конец реплики бросила многозначительный взгляд на мою супругу.

Ох, вот тут я ее понимал! Уж кто-кто, а Эрен могла посмотреть так, будто бы душу вырвали, настолько тяжелый взгляд был у моей супруги. По одним глазам, всё понятно, без слов. Это что, получается, у моей жены в столице появился достойный конкурент в навыке «взгляд с субтитрами»?

— Алдир с ним, с этим транжирой, — махнул я рукой. — Главное, если появится снова, попытаться ему продать еще сотню горшочков. В Херцкальте уже открылся сезон, охотники возобновят поставки мяса и начнется варка новой партии.

— А справятся без Грегора? — спросил Ларс.

— Справятся, — кивнул я. — Он себе обучил достойную замену, да и Арчи подстрахует. Главное, чтобы торг не утихал.

— Ну, тогда вам, милорд, все равно надо будет в лавку заглянуть, — деловито заметила Хильда. — Причем не раз. Минимум трижды, в заранее спланированные дни. Потому что уж очень благородные покупатели любопытствовали, как тот самый барон Гросс выглядит, каков из себя. Консервы-то ваше имя носят. Некоторые утверждали, что мы вас вовсе выдумали, и никакого барона Гросса и не существует!

Ого, какая настойчивость! Мы с Эрен даже переглянулись, не ожидая такой бойкости от обычно знающей свое место Хильды. Но, видимо, молодую купчиху совсем уж доняли расспросами, если она стала приказывать своему лорду, что ему нужно делать.

— Точно не завтра, — покачал я головой. — У меня, как у лорда, есть другие дела, купчиха Мордел. А вот через пару дней можно, если будет время.

— Мы тогда людям сообщим, что барон Гросс лавку посетить изволит, — смиренно кивнула Хильда, четко услышав мягкое послание, которое я вложил в последнюю фразу. — Придете, откушаете собственных консервов, поговорите с парой человек. Если это вас, конечно, не затруднит, милорд. Потому что пойдет на благо всему предприятию, которое вы нам столь великодушно доверили.

Я заметил, как взгляды Хильды и Эрен встретились, и моя жена едва заметно кивнула головой и чуть-чуть дернула ресницами, показывая, что эти завуалированные извинения за проявленную грубость были приняты. Требовать извиняться прямо, было бы слишком жестоко по отношению к молодым Морделам. Все же, они тут рвались на британский флаг не только за свои, но и за наши прибыли. И пока показывали максимальную лояльность.

Остаток вечера прошел более спокойно. Всё, что мне требовалось узнать прямо сейчас, я узнал. Дела шли неплохо, выручку с консервов было решено пока не трогать. Мы заберем деньги с собой на север, когда придет время возвращаться в Херцкальт. Хранить столь внушительную сумму — а за два квартала набежало еще почти сто серебряных фунтов — было банально негде. Так что пусть серебро тихо лежит в местной купеческой гильдии. Так и проще, и надежнее.

— Ты точно хочешь пойти выступать шутом в лавке Ларса? — спросила Эрен уже перед сном.

— Не вижу в этой акции никакой проблемы, — ответил я. — Лучше показаться лично, чтобы люди не выдумывали лишнего.

— Дворянин должен быть выше подобных досужих сплетен… — пробормотала моя жена, забираясь под одеяло и прижимаясь к моему боку.

Все же, мы оба вымотались, хоть днем я и говорил, что передохнул во время подъема по реке к столице.

— А я и выше, — усмехнулся я, обнимая супругу. — Во всех смыслах.

Эрен на эту шутку тонко хихикнула и прижалась ко мне еще крепче. Я же собирался сказать еще что-то умное, но неудачно моргнул, а когда открыл глаза — наступило утро следующего дня.

Глава 5

Эрен

Утро следующего дня прошло в поспешных сборах. Мой муж, словно непоседливое дитя, все рвался выйти из комнат едва ли не в ночной рубашке, и я потратила немало сил для того, чтобы привести Виктора в приличный вид.

Когда муж все же ушел сдавать налоговые грамоты и деньги столичным мытарям, я смогла немного перевести дух.

— Миледи, — Лили выглядела посвежевшей и даже радостной, видимо, у них с Эриком сил на ночные утехи хватило, тогда как мой супруг провалился в сон на полуслове, стоило ему прикрыть глаза. — Мне послать за Грегором?

— Будет достаточно Эрика и тебя, — ответила я, наблюдая, как девушка накрывает на стол. Идти в ближайшее заведение без сопровождения мужа я не хотела, так что служанка раздобыла легкий завтрак и принесла его в нескольких глиняных посудинах. Виктор же сказал, что перекусит где-нибудь по дороге, как настоящий городской житель. — Кроме того, к десяти часам зайдет Ларс, провести меня в лавку. К тому времени и позовешь бойцов.

— Поняла вас, — Лили ловко присела, прихватив край юбок, видно, тренировалась, — тогда я оставлю вас, миледи, и начну сборы.

— Иди, — махнула я рукой, уже отламывая себе кусок свежего белого хлеба.

Все же, мука в столице была намного лучше, чем даже привозная с юга. Мы закупали хоть и южный, но самый дешевый хлеб — и все равно он был качественнее того, что могло вырасти на бедных почвах северного надела. Столица же питалась лучшим зерном твердых сортов, которое было минимум на треть дороже того, что закупил для нашего надела старший Мордел.

Я не видела в этом проблемы. На питательность это влияло несильно, только на качество выпечки, которой в Херцкальте не особо занимались. Что пекли на нашем наделе? Обычный белый и ржаной хлеб, пироги, калачи на ручке для мастеровых и грузчиков, пирожки с яйцом, капустой или грибами. Никакой пышной выпечки или слоеного теста, для которых требовалось огромное количество сливочного масла, в Херцкальте не делали. Только плотный, крепкий хлеб, который давал сытость и был прост в замесе.

А вот Лили знала, что я любила выпечку. Еще в поместье графа Фиано она иногда таскала с кухни вафли, печенье или слойки, которые делали для Франчески и моих братьев. Я честно делилась с тогда еще совсем девчонкой, ведь сама была такой — тощим и вечно голодным подростком, который не мог набрать вес из-за тяжелой работы.

Привычка мало есть сохранилась и закрепилась у меня сквозь все жизни, да и никогда я не жила в большом достатке. Даже выслужившись в Храме и заняв довольно высокий пост в иерархии культа Алдира, я благочестиво соблюдала воздержанность в еде и питье, из-за чего не раз становилась на старости лет объектом беззлобных насмешек со стороны Петера. Впрочем, баланс мироздания все равно был соблюден — толстый жрец ел не то что за двоих, а за четверых.

Сейчас же на столе кроме свежего пышного хлеба, сыра и вареных яиц притаились пара вафель, политых липовым медом, а также кусочек творожного пирога флао — типичное лакомство жителей центрального и западного Халдона.

Перекусив хлебом и яйцом, я с готовностью потянулась за десертами. Вафли были мягкими и плотными, а мед делал их просто превосходными, а флао оказался еще лучше. Свежий мятный вкус и мягкая текстура перетертого до однородности творога отлично сочетались с жирным песочным тестом. В моменте я даже пожалела, что не уговорила Виктора остаться позавтракать вместе со мной — такого лакомства дома мы не попробуем. Точнее, приготовить его, конечно же, можно, для рассыпчатого теста нужны только мука, соль и масло, вот только мой муж более предпочитал пирожки с требухой и яйцом, либо же вовсе мясные начинки. А заказывать на кухне отдельный пирог для самой себя, учитывая, что есть его нужно хоть и остывшим, но свежим — было бы слишком расточительно. Хоть я уже год замужем — ко мне внезапно пришло осознание, что где-то в этих числах год назад Виктор накрыл мои плечи плащом с красной подбивкой, и увел из общего зала под одобрительные крики гостей и дружинников — я все еще не до конца свыклась со своим положением.

Нет, я уверенно держалась на людях, раздавала приказы и руководила наделом наравне с мужем, тут все было в порядке. Мой авторитет был теперь столь же непоколебим, как и авторитет моего супруга, а моя фигура на обходе замковых укреплений или на торговом дворе для сбора пошлин, когда Виктор уезжает куда-нибудь из замка, стала для жителей и бойцов совершенно обыденным зрелищем. Я была даже мировым судьей надела — за отсутствием тяжких преступлений в Херцкальте мой муж воспользовался своей судейской властью в полной мере лишь однажды, когда приговорил к смерти бывшего бургомистра Легера. Все прочие конфликты между жителями решала я.

Но вот в таких мелочах как нежный пирог флао вместо крепких пирожков, либо же дополнительная ложка мёда к чаю, ведь я любила сладкое… В этом я себе все еще отказывала, будто бы изнутри нет-нет, да и проглядывала маленькая самозванка, забитая жизнью и судьбою старуха, которая не смела поднимать головы и даже смотреть на тень старших.

Глухая тоска попыталась схватить меня за горло, скрутить, лишить сил и воли к жизни, но я лишь сделала глубокий вдох и отломила маленькой десертной вилочкой еще кусочек нежного творожного пирога.

И хоть та старуха часть меня, но я не позволю ей видеть белый свет. Пусть остается там, на задворках моей памяти, пусть сидит тихо, пусть сидит молча и не мешает жить баронессе Эрен Гросс. Девять жизней Эрен Фиано — звучит как название для бездарного спектакля какого-нибудь передвижного театра — остались позади, и ни одна не принесла мне счастья или покоя. Десятая же жизнь принадлежит Эрен Гросс, и в этом качестве я была совершенно другим человеком. С совершенно другими целями и взглядами.

Я более не гналась за призраками прошлого. Даже секрет перерождения моего мужа меня более не беспокоил, хотя, казалось бы, мой интерес должен был возрасти стократно. Но нет. Сейчас я предпочитала смотреть вперед, туда, где меня ждала не десятая жизнь Эрен Фиано, а первая жизнь Эрен Гросс.

Я более не гналась за ответами или тайнами, предпочитая наслаждаться нежным пирогом флао с легким мятным привкусом.

Когда на пороге комнат появился Ларс, я уже была готова.

Для городских платьев еще в Херцкальте я достала лучшие трофейные ткани, в числе которых было и то самое шебарское полотно, и витезийский шелк, и фрамийские хлопковые отрезы. Конечно же, для молодой девушки это были слишком массивные и мрачные наряды, но я была уже замужней женщиной, баронессой северных земель, где жизнь, по мнению жителей центральных регионов, представляет бесконечную борьбу. Так что строгое темное платье отлично сочеталось в моем образе с барбеттом из зеленого шелка, а на плечи я набросила черный плащ с песцовым воротником. Не потому что он хорошо подходил к моему наряду, а потому что он мне просто нравился. Все же, именно этот мех на воротник добыл мне лично Виктор в самом конце зимы.

— Миледи Гросс, — Ларс ловко поклонился. — Позвольте сопроводить вас в лавку.

Я чинно кивнула и еще раз окинула взглядом свою немногочисленную свиту. Одна служанка, один то ли паж, то ли охранник в лице молодого Эрика и двое мужчин-дружинников возраста Грегора, достаточно внушительных, чтобы с легкостью прокладывать нам всем путь сквозь столичные улицы.

Видеть Ларса же в образе купца было для меня все еще непривычно. Пусть мой муж даровал бывшему заместителю право носить меч, хоть он и вышел из воинского сословия, это разрешение распространялось лишь на надел Херцкальт. Во всем остальном королевстве, если подобное право не было жаловано самим королем Эдуардом, Ларс имел возможность носить на поясе только короткий кортик или кинжал с длиной клинка не более десяти дюймов, и только для самозащиты. Однако же, то ли уверенный в собственной ловкости, то ли понимая, что кортик лишь добавит ему проблем в случае конфликта, Ларс был вовсе безоружным. Хотя я бы не удивилась, если бы узнала, что под дублетом и рубашками мужчина до сих пор носит кольчугу. Или что у его дублета есть подкладка из жесткой вареной кожи, которая способна смягчить удар и уберечь владельца от страшного ранения. Все же, старые воинские привычки сложно искоренимы, взять только нелюбовь Виктора к головным уборам. И ведь муж на полном серьезе говорил мне, что лучше натянет на голову свой глухой черный шлем, чем вполне обычный для столичных мужчин колпак!

В общей сложности меня сейчас сопровождало пять человек — более чем достаточно для баронессы, которая передвигается по улицам без своего супруга. Благородные подруги по статусу мне были не положены, так что хватит компании купца, трех мужчин сопровождения и личной служанки.

— Мы готовим столы к визиту командира, — вполголоса сообщил Ларс, пока мы продвигались по улицам Патрино. — Уже пустили слухи, что на днях нас посетит барон Гросс.

— Я все еще не одобряю эту затею, — ответила я Ларсу. — Но мой муж согласен на эту авантюру, так что тебе придется проследить, чтобы все прошло гладко.

— Само собой, миледи, — улыбнулся молодой купец. — Поверьте, все будет исполнено по высшему разряду. Я еще зайду на постоялый двор, где квартируют наши. Отберу пару людей, которые будут стоять в толпе и…

— Мне кажется, ты забываешься, купец Мордел, — с нажимом ответила я, бросая на Ларса косой взгляд.

— Простите, миледи, — тут же с улыбкой исправился Ларс. — Я хотел сказать, что попрошу Грегора отобрать людей. У нашего оруженосца же есть подобные полномочия?

— Есть, — кивнула я, принимая извинения. — Грегор сейчас вообще занял странную позицию. Он отчасти выполняет твою работу, работу Арчи, но при этом все еще остается оруженосцем моего мужа.

— Он всегда таким был, — хмыкнул Ларс.

— Прямо так и всегда? — иронично спросила я. — И до последнего королевского рейда тоже? Или только после него?

Смотреть, как от удивления вытягивается лицо Ларса, было одно удовольствие, но это был идеальный момент для того, чтобы оповестить последнего члена «тайны изменения Виктора Гросса» о том, что я тоже в курсе. И, возможно, даже поболей, чем он сам.

— Так вы знаете… — сильно понижая голос, шепнул Ларс.

— Знаю, — едва кивнула я в ответ.

— И как же?

— То тут сболтнули лишнего, то там… В итоге крепче всех проболтался Арчибальд.

— Арчи⁈ — от удивления Ларс даже выкрикнул имя заместителя на всю улицу. И не найдя способа лучше скрыть суть нашего разговора, продолжил демонстративно убиваться. — Я думал, он потерял только руку! Но еще и глаз! Ох! Понятно! Понятно!

— Не ори ты так, — цыкнула я на купца, чтобы тот прекратил этот дешевый спектакль. — Да, больше всего сказал Арчибальд. Но я уже и без него слышала достаточно, он просто расставил все по своим местам…

— Скажу честно, нынешний милорд Гросс намного приятнее и милосерднее былого командира, — совершенно серьезно ответил мужчина, глядя строго перед собой. — Поэтому мы и условились просто… не замечать перемен. Не придавать им значения, не болтать лишнего и радоваться, что Алдир послал нам такого командира.

— И верно, — согласилась я с купцом. — Барон Гросс человек огромной чести. Не каждый аристократ обладает подобными качествами.

— Миледи, помилуйте, я не могу ничего ответить на такие слова, меня могут и под суд отдать, если кто подслушивает, — нервно рассмеялся Ларс.

Я сдержанно улыбнулась молодому Морделу, но более эту тему не продолжала. Все, что я желала услышать, я услышала. Позиция Ларса целиком и полностью совпадала с тем, что я услышала от Арчибальда и Грегора еще в Херцкальте, она же и подтверждала честный рассказ моего супруга.

Они всё знали с самого начала, но выбрали служить новому Виктору, ведь при нем были не только рост и свирепая сила того наемника, но и острый разум заморского аристократа. Это был важный момент в их жизнях, и они сделали правильный выбор. Подчинившись моему мужу, они вернулись из королевского рейда живыми, а после обрели статус и уважение, о которых могли только мечтать, когда впервые взялись за оружие и стали наемниками. Теперь я была окончательно уверена в том, что предыдущие девять раз отряд Виктора Гросса сгинул в боях с варварами, именно по этой причине я ничего не слышала о своем муже ранее.

Лавка Ларса, в которой он торговал «удивительной кашей барона Гросса» размещалась в двух улицах от Старой площади — старейшего рынка Патрино. Статус самой крупной торговой площадки Старая площадь давно потеряла — на стыке Зеленого района и Купеческих ворот раскинулся по-настоящему огромный рынок, куда привозили основную массу товаров — но вот титул самого престижного места для торговли она все еще удерживала.

На удачу, Ларсу для торговли консервами большое помещение не требовалось — а ведь в этой комнатушке ни мастерская, ни даже ювелирная лавка разместиться были бы неспособны — так что аренда оказалась подъемной. Вывеску лавки я увидела издалека; в отличие от прочих лавок, которые старались обозначить род занятий каким-то общепринятым знаком, Виктор предложил сделать вывеску с буквами. Так поперек сбитого деревянного щита и выписать «Удивительная каша и мясо барона Гросса». Такой подход был совершенно не принят в торговле, ведь большинство людей не умели читать, но мой муж был непреклонен и строго наказал Ларсу поступить именно так. И, как оказалось, совершенно не зря, а подтверждением правоты моего супруга была сотня серебряных фунтов, что лежала и ждала своего часа в купеческой гильдии Патрино.

— Проживаем мы с Хильдой, конечно же, не здесь, — начал с порога оправдываться молодой Мордел. — А недалеко от того места, где остановились вы с командиром, миледи. Район тут охраняемый, люди спокойные, стража патрулирует даже по ночам, так что пригляд и не нужен…

Внутри помещение было немногим больше, чем наш с Виктором нынешний кабинет на четвертом этаже. Футов двадцать пять в длину и пятнадцать в ширину, часть пространства лавки съедалось стеллажами, на которых были гордо выставлены выкупленные горшочки с подписанными чеками, когда и каким смельчаком они были приобретены. Рядом с прилавком — еще стеллаж, где в несколько рядов стояли столь знакомые мне глиняные сосуды, но уже без подложенных бумажек, еще только ожидающие своих покупателей. Потолок был довольно низкий, люстру не повесить, так что по периметру всей лавки висели масляные светильники, которые ровно освещали помещение.

За прилавком стояла лично Хильда. Так как торг требовал общения с благородными господами, письма и счета больших сумм, молодые купцы работали самостоятельно, пользуясь помощью наемных работников исключительно для доставки товара со склада, да уборки после закрытия.

Прямо сейчас внутри было несколько потенциальных покупателей, которые с интересом рассматривали дальний стеллаж с подписанными горшочками, вполголоса между собой обсуждая, видимо, личности смельчаков, которые планировали устроить представление. Пусть консервами торговали уже полгода, но острота ощущений у людей так и не прошла: слишком волнительно было пробовать мясо, которое хранилось безо льда, сушки или засола столь длительное время.

— Миледи! — Хильда не постеснялась присутствия клиентов, выбежала из-за прилавка и присела в поклоне, подхватив руками юбки. — Рады приветствовать вас, миледи Гросс!

Мужчины, стоявшие у стеллажа, тут же обернулись на звук моей фамилии, я же сдержанно кивнула молодой купчихе:

— Доброго дня, Хильда.

Не прошло и минуты, как двое из трех посетителей лавки ретировались — с виду это были молодые столичные дворяне которые, по всей видимости, поспешили разнести весть о том, что Патрино наконец-то посетил загадочный барон Гросс — третий же, высокий мужчина в дорогих одеждах, остался в лавке. И всё время, что я беседовала с четой Морделов, он бросал на меня полные любопытства взгляды.

— Прошу простить мою назойливость, — наконец-то донеслось над моим ухом. Самой подходить к незнакомому мужчине, мне было запрещено по статусу.

Хильда тут же нырнула обратно за прилавок, а Ларс, который исполнял роль провожатого, отступил на два шага в сторону, позволяя мне вести беседу с несомненно благородным человеком, но при этом не оставляя меня наедине с ним.

— Ваше поведение уже было достаточно грубым, вы едва не проделали в моей спине дыру своим взглядом, — оборачиваясь к дворянину, жестко ответила я. — Но я принимаю ваши извинения, господин…

На полуслове я осеклась.

Незнакомец был высок и худощав. Вьющиеся темные волосы, высокий лоб и выразительные черты лица. В целом, мужчина был похож на выходца с запада или центрального Халдона, если бы не его глаза.

Я будто бы смотрела в собственное отражение. Такие же серые, со стальным отливом глаза, которые я всегда считала глазами не человека, а мертвой рыбины, и которые постоянно восхвалял мой муж. Взгляд незнакомца был цепким и холодным, но ровно до того момента, как наши взоры не пересеклись.

Удивление, промелькнувшее на лице мужчины, сменилось искренней улыбкой.

— Миледи Гросс! — воскликнул наглец. — Позвольте представиться! Меня зовут Фарнир, я большой поклонник вашего супруга!

— Господин Фарнир! — воскликнул рядом стоящий Ларс. — Я совершенно не признал вас в этих одеждах! Миледи Гросс, помните, я говорил об ученом муже, который купил сотню горшочков махом? Это был господин Фарнир!

— Сто двенадцать, если быть точным, — с достоинством сообщил мужчина. — И эти, как вы их называете, консервы, очень помогли мне и моим людям во время изысканий на севере! Даже не знаю, как бы я выжил на одной солонине все это время!

— Вы очень щедры на похвалу, милорд, — степенно проговорила я, чуть склоняя голову перед мужчиной.

— Ох! Миледи Гросс! Прошу, не надо! Я не аристократ! — в ужасе воскликнул Фарнир. — Не смейте опускать взгляд! Я просто образованный иностранец, вхожий во дворец, но у меня нет титула или земель, так что не смейте унижать свое достоинство и достоинство вашего талантливого супруга! Кстати, а где он?

Прямота, с которой Фанрир задал последний вопрос, поразила меня настолько, что я ответила так же прямо и без затей:

— У королевских мытарей. Сдает налоговые грамоты и вносит подати в казну.

— Ага… Вот как… А он зайдет сегодня? — продолжил допрос Фанрир.

Я поняла, что меня удивило. Так задавал неудобные вопросы Виктор, когда хотел добиться от меня честного ответа. Не обернутого в шелуху объяснений благопристойного мнения, а искреннего, честного ответа. При этом мой муж полностью игнорировал всяческие нормы приличий в процессе.

— Барон Гросс посетит нашу лавку на днях, — ответил за меня Ларс, чувствуя, что в компании незнакомца мне стало неуютно.

— Вот как… — улыбнулся господин Фарнир, неотрывно и совершенно невежливо глядя мне в глаза. — Тогда я обязательно зайду на днях, выразить почтение талантам барона Гросса! А теперь разрешите откланяться… Миледи!

Мужчина ловко поклонился, согнувшись вдвое и приложив ладонь к груди, как кланялись более высоким по статусу дамам безземельные или мелкие дворяне, после чего выскользнул из лавки.

Я же проводила странного мужчину взглядом, все думая о том, почему же на лице господина Фарнира промелькнуло столь большое удивление. Ведь я была уверена, что никогда ранее этого мужчину не встречала, ни в одной из жизней, ведь такие же стальные глаза как у меня я бы точно запомнила.

Глава 6

Виктор

Налоговые и прочие государственные богадельни во всех мирах одинаковые.

Мытарская палата Халдона размещалась недалеко от дворца, в квартале, который с севера подпирался старыми крепостными стенами городской цитадели, а с юга — набережной реки Витсбури. Это было строго охраняемое довольно опрятное здание с собственной территорией и глухими воротами, которые вели во внутренний двор-колодец, из которого мы уже попали в местную «налоговую».

Сопровождали меня шесть человек. Двое несли ларец с собранными в этом году податями, двое — расчищали нам путь, а замыкали колонну еще пара бойцов. Я хоть и был одет сегодня в повседневный городской наряд, но кольчугу под дублет все же натянул. Эрен долго ругалась, что выгляжу я нелепо, ведь металл просматривал из-под одежды, но я ответил жене, что если она будет на меня давить, то я позову Грегора и вообще переоденусь в полный латный доспех.

Все же, несли мы сейчас целое состояние, и не какими-нибудь векселями, а твердой монетой, а значит, эти деньги у нас можно было попытаться отобрать.

Мой тревожный разум уже рисовал мне картины бандитских нападений, как в фильмах про старые времена, когда тебя заманивают в переулок, а потом с двух сторон выходят огромные амбалы с дубинками наперевес, чтобы отнять твои деньги, честь и здоровье. И хоть я и сам был похож на того самого амбала, возвышаясь над потоком горожан на целую голову, спокойнее от этого мне не становилось.

Парни, кстати, восприняли задание сопровождения совершенно буднично и даже ждали, когда же командир понесет сдавать налоги надела. Быстро определилась шестерка охранения, причем без участия Грегора, парни взяли десять минут на сборы и когда я уже доедал третий и последний пирожок с капустой и яйцом, мои орлы были готовы выдвигаться.

Ларчик с налогами я в комнаты не потащил, а оставил под присмотром Грегора — причин не доверять собственным дружинникам у меня не было, тем более серебро было в большей сохранности под присмотром десятка вооруженных мужчин, чем в моей спальне — так что и за деньгами далеко ходить не пришлось.

На воротах в мытарскую палату возникла заминка, но когда я представился и сообщил, что несу сдавать деньги, стражники мигом подобрели. Оценили взглядом опечатанный ларец, прикинули мой достаток по одежде и оружию. Права была Эрен, в столице нельзя одеваться удобно, только дорого, иначе тебя скрутит простой служивый и будет в своем праве. Цепь лорда-то я оставил в Херцкальте, а королевскую грамоту на надел брать с собой не стал. Просто не подумал, что она может мне пригодиться, да и противоречит подобное предоставление документов аристократической чести. Для того чтобы подтвердить собственную личность, мне было достаточно держаться как аристократ, а моим людям обращаться ко мне «милорд», что они с удовольствием и делали.

— Королевский мытарь примет вас в ближайшее время, барон Гросс, — кивнул один из стражников уже на входе в палату.

Даже без доспеха вид у меня был довольно свирепый. Ремень с ножнами полуторного меча на поясе, который я с легкостью носил как обычный одноручный клинок за счет длины ног и небольшой уловки — я чуть давил на рукоять ладонью, наклоняя ножны вперед, чтобы кончик точно не цеплял брусчатку — приковывал взгляды понимающих людей. А после их глаза поднимались и цеплялись за бурый медвежий мех моего плаща. Очевидно, что ни один уважающий себя мужчина не станет надевать меховой плащ, сделанный из цельной шкуры, если не добыл зверя самостоятельно. Это сильно позже, если Халдон будет развиваться так, как мой мир, происхождение меха перестанет вызывать вопросы, были бы деньги, а пока половина местного дворянства состояла из варлордов или военных профессионалов, а не из исключительно потомственных аристократов, скучающих на своих наделах, коллеги по цеху подобной дерзости могли и не понять. Да и по уважительным кивкам мужчин и оценивающим взглядам женщин я понял, что идея Эрен пошить мне именно медвежий плащ, была не так и плоха. В самом деле, превратиться в аккуратного комнатного дворянина у меня бы при всем желании не получилось, а так я подчеркивал собственные достоинства и тут же оправдывал свою наружность предметами гардероба.

Сдача налоговых грамот и ларца с кошелями проходила спокойно. Мы с бойцами обождали буквально четверть часа в специальной комнатушке, откуда нас пригласили в помещение, до боли напоминающее контору господина Камуса. Только света тут было больше и стол шире, а во всем остальном — стандартное государственное учреждение, миниатюрная копия которого существовала дома, в Херцкальте, на другом конце рыночной площади, если идти от главных ворот замка.

Королевский мытарь, мужчина неопределенного возраста с обвисшими как у бульдога щеками быстро выслушал, кто я такой и зачем пришел, после чего начал перебирать пыльные гроссбухи, видимо, выискивая книгу с записями по нужному региону королевства. В отличие от густонаселенных земель запада и юга, где наделов было довольно много, север был большой и одновременно пустынный, так что найти нужную учетную книгу оказалось непросто.

Мытарь открыл записи, провел пальцем по строкам, на секунду нахмурился. После чего посмотрел на меня, сидящего с другого конца стола.

— Сын крестьянина, наемник Виктор по прозвищу Гросс, с прошлого года и по текущий момент Барон Гросс, верно? — уточнил мужчина.

— Все так, — кивнул я.

— Добро пожаловать в Патрино, милорд, — уважительно, но одновременно и деловито поприветствовал меня чиновник. — Сообщите, кто составлял налоговые грамоты? Кто вел подсчет?

— Я и моя жена, баронесса Эрен Гросс, урожденная Эрен Фиано, — ответил я.

Брови мытаря удивленно взлетели вверх, но мужчина более ничего не сказал. Я специально упомянул девичью фамилию своей жены, потому что ее отец был не мелким безземельным дворянчиком, а вполне себе заметным западным землевладельцем. И даже если граф Фиано и не был сказочно богат, королевские клерки должны были знать его фамилию. Это снимало с меня вопросы, как неграмотный наемник за год выучился счету и сумел подготовиться к уплате королевских податей.

Да, со стороны местных было немного наивно и даже унизительно признавать, что столь важную работу за тебя сделала благородная жена, с другой стороны, женщины здесь еще не окончательно перешли в статус красивой мебели. Они занимались хозяйством, да и во время походов управляли землями, если на эту роль не находилось доверенного лица мужского пола. То, что вчерашний наемник доверился образованной жене скорее говорит о том, что Виктор Гросс не дурак, а не умаляет мою дворянскую честь.

— Вижу, вы все дополнительно заверили у своего стряпчего.

— Все так.

— Тогда приступим к счету, — подытожил мытарь, перекладывая документы.

По моей команде пара бойцов водрузила ларец с серебром на стол, а я под присмотром королевского налоговика сорвал сургучные печати, которые поставил господин Камус.

Ох, как же внимательно этот клерк пересчитывал серебро! Когда мужчина увидел, что налоги разложены по кошелям, он даже немного опешил, а потом началось целое шоу, будто бы ему бросили профессиональный вызов. Но мы с Эрен были слишком аккуратными лордами, которые еще и привыкли без конца считать деньги, так что вся сумма сошлась вплоть до медяка, не говоря уже об основном теле податей.

— К-хм… — королевский чиновник таким исходом был крайне удивлен.

В процессе клерк несколько раз сверялся с учетной книгой, которая стояла перед ним на небольшой подставке для чтения, видимо, чтобы в нее не смог заглянуть посторонний. Неужели Эрен была права и для нас приготовили ловушку, и напротив налоговых полей Херцкальта стоит какая-то особая отметка? По типу «проверять особенно тщательно и наказывать за любую оплошность»?

— Все в порядке? — бодро спросил я. — Тогда, позвольте откланяться, мне недосуг сидеть здесь целый день и…

Я демонстративно развернулся на каблуках, специально слишком сильно нажимая на рукоять своего меча. Ножны, которые задрались почти параллельно полу, пронеслись над столом, сметая книги и переворачивая чернильницу и подставку для перьев. Досталось и подставке, на которую клерк водрузил налоговую учетную книгу.

Фолиант, как и ожидалось, едва не полетел на пол, но я успел извернуться и подхватить книгу, пока налоговый чиновник судорожно пытался убрать все документы от растекающегося по столу чернильного пятна.

Одного взгляда на страницу хватило, чтобы увидеть, что кроме Херцкальта все прочие наделы моего региона уже подати уплатили, причем даты стояли за прошлый и позапрошлый месяц — как раз, когда должны были прибыть королевские мытари. Это получается, что нам с Эрен на самом деле решили устроить проверку и вынудили платить налоги лично? Вот только зачем?

— Ох! Какая досада! — воскликнул я, глядя на красное от напряжение лицо клерка. Чернила все же запачкали несколько документов. — Вот, держите.

Я демонстративно закрыл гроссбух и протянул книгу мужчине, в которую он вцепился обеими руками.

— Все уплачено, барон Гросс… — сквозь зубы пробормотал клерк. — Можете идти.

— А грамота? — спросил я.

— Что?.. — непонимающе переспросил клерк.

— Я хоть и плачу налоги в первый раз, но мне же должны дать королевскую грамоту о том, что подати были уплачены, ведь так? — продолжил я, придерживая рукой ножны. — Где грамота?

Мужчина набычился, осмотрел залитый чернилами стол, а после его взгляд все же опустился на мое оружие. Не добавляли уверенности ему и пара бойцов, которые заносили серебро в кабинет и так и остались у дверей, ждать своего лорда. То есть потребовал я документ при свидетелях, и просто так выпроводить меня не получится.

— Ох, грамота! — расплылся в улыбке клерк, ловко пряча учетную книгу куда-то под стол. — Вы можете зайти за ней через неделю. Как видите, тут беспорядок…

— Или подождать, пока вы все оформите за другим столом и принесете сюда, — ответил я, чувствуя, что от меня хотят избавиться. — Ради грамоты я готов задержаться. Все же, уплата податей нашему королю Эдуарду, пусть Алдир пошлет долгих лет жизни ему, моя вассальная обязанность…

Не успел чиновник вставить и слово, как я плюхнулся обратно на стул и, демонстративно вытянув ноги, сложил ладони на животе. Всем видом показывая, что без документа о том, что деньги были приняты и налоги уплачены, я никуда не уйду.

Когда мужчина все же поднялся со своего места и вышел в коридор, все встало на свои места. Уверен, каждый налоговый чиновник в здании получил специальные указания касательно лорда надела Херцкальт, да и то, что такое важное дело, как уплата налогов, стряпалось в какой-то комнатушке, да еще без свидетелей… Чем больше я размышлял о происходящем, тем сильнее убеждался в том, что кто-то расставил для нас с Эрен ловушки, причем сразу на нескольких этапах. Вот только прежде чем заниматься этим вопросом я проконсультировался с господином Камусом, да и Эрен кое-что о процедуре сдачи податей знала, хоть ничего конкретного касательно моих действий в Патрино рассказать не могла. Но и жена, и стряпчий Херцкальта были едины в одном: любая уплата податей заканчивается либо подписью и печатью мытаря в учетной книге надела, закрывая тем самым налоговый год, либо же каким-то другим документом, который можно будет приложить к учетным книгам для последующих проверок. Ведь иначе подтвердить передачу денег мытарям было невозможно.

Свою учетную книгу я в столицу не повез — слишком это был важный документ, так что рассчитывал, что получу нечто похожее на вексель уже на месте. Да и никто в столицу гроссбухи не возил, а налоги сдавали лично как минимум часто бывающие в Патрино аристократы. Это было проще, чем принимать мытарей на своем наделе, где они могли найти какую-нибудь ошибку и перевернуть вверх дном половину владений лорда, либо же как-то иначе попить аристократу крови. Все же, эти люди были защищены королевской властью и выполняли прямой приказ короны, который, кроме прочего, еще и был связан с пополнением государственной казны. Конечно же, способов давления на таких людей у посторонних практически не было.

Что приводило меня к невеселому выводу, что вся эта возня с налогами была затеяна не кем-то из моих соседей, а непосредственно королевским дворцом…

А тягаться с такими противниками я точно не хотел. Нужно поскорее посетить королевский бал, получить решение по Атриталю и рвать когти обратно домой, на север. Там меня достаточно тяжело достать. А еще нужно будет озаботиться проверкой укреплений, выставить дополнительную охрану на мельницу и в целом, готовиться к следующей войне.

Хорошо, что моя жена уговорила меня закупить хлеба на три года вперед. Колодцы всегда будут полны воды, а город может прожить на осадном положении несколько сезонов, если не случится диверсия или если меня не предадут собственные дружинники.

Когда через полтора часа я все же вышел из здания мытарской палаты, все же сумев обменять ларец, забитый серебром, на подписанную двумя клерками бумагу с королевской печатью, что я уплатил все подати за этот год, случилось еще одно неприятное происшествие.

— Дорогу! — рявкнул на моих дружинников вооруженный мужчина, очевидно, такой же боец сопровождения какого-то дворянина.

Прямо за спиной бойца я увидел и важную персону, которой нам, якобы, следовало уступить путь. Высокий, подтянутый, в строгих дорогих одеждах, с непокрытой как у меня головой. У мужчины были седые виски, гладко выбритые щеки и подбородок. Чуть подвитые усы делали внешность немолодого дворянина немного лукавой, что подчеркивалось острым профилем, и если бы не перевязь с мечом на поясе, я бы вовсе подумал, что он прибыл из другой эпохи.

— Всем остановиться, — приказал я, выходя вперед.

Мужчина, бросив на меня взгляд из-за плеча подчиненного, что-то негромко проговорил и также вышел вперед.

— Милорд, — просто кивнул я мужчине, останавливаясь как вкопанный в трех шагах от аристократа.

— Деревенщина в шкуре! Как ты посмел обращаться к его сиятельству просто милорд⁈ — тут же заерепенился один из бойцов сопровождения.

Аристократ же продолжал стоять на месте и сверлить меня взглядом.

— Не припомню, чтобы я был столь неосмотрителен в своих знакомствах, — процедил мужчина, окидывая меня презрительным взглядом.

— Меня не признает собственный тесть? — усмехнулся я, кладя ладонь на грудь. — Граф Фиано, рад приветствовать вас.

— А, вы тот вор, что вломились в мое поместье под покровом ночи и украли служанку, — оскалился отец Эрен. — Я не обязан запоминать лица или имена подобных наглецов, которые прячутся под шлемом и броней. Но вижу, за год вы достаточно осмелели, чтобы отказаться от доспеха.

— Если бы вы вышли ко мне в момент, когда я забирал вашу кровную дочь в жены, я бы с радостью завел нормальное знакомство, — сквозь зубы процедил я в ответ. — Но вы почему-то обратили внимание на меня, только когда я пришел за девочкой-служанкой.

— Манерам за этот год вы так и не обучились, — бросил граф, высокомерно оглядывая медвежью шкуру на моих плечах. — Я преподам вам бесплатный урок этикета, наемник. Вы должны уступить дорогу старшему. Немедля, я спешу.

— Я лишь хотел поприветствовать отца моей прекрасной и любимой супруги, — ответил я. — Не смею более задерживать моего благородного тестя…

Пошло шаркнув ногой, я отступил в сторону, а моему примеру последовал и остальной отряд сопровождения. Конфликтовать далее в этой ситуации не стоило, все же, законы Халдона были на стороне графа Фиано, и пусть он трижды мне родственник по документам, его титул был выше. Так что я даже соизволил чуть опустить подбородок, пока отец Эрен высокомерно проходил мимо, даже не глядя в мою сторону.

Сейчас меньше всего я хотел конфликтов с западным аристократом, особенно, на фоне того, что случилось в мытарской конторе. Однако же рассказать об этой встрече Эрен придется.

Правда, я планировал опустить ту часть, в которой родной отец девушки вел себя так, будто бы его дочери никогда и не существовало. Не знаю, как Эрен относилась к своему родителю, но лишний раз ранить ее чувства я не хотел. Ведь графу Фиано я сказал чистую правду, хоть прозвучало это как формальность. Эрен была моей прекрасной любимой супругой, и я не хотел расстраивать ее подобными мелочами.

Глава 7

Виктор

— Ты не поверишь, кого я сегодня встретил, — с порога заявил я Эрен.

— У меня сегодня тоже было интересное знакомство, — внезапно ответила супруга.

— Вот как?

— Да. Я познакомилась с тем самым большим покупателем консервов во всем Халдоне.

— В лавке был королевский представитель? Или целый герцог? — удивился я.

— Нет, он назвался простолюдином, — ответила жена, усаживаясь за стол. — О нем рассказывала Хильда за ужином.

Эрен пришла в комнаты раньше меня, и уже ждала меня на небольшой перекус. На столе стояли какие-то пироги, виднелось что-то похожее на вафли. Была даже емкость со свежим медом, а во главе стола стоял стакан для заваривания трав и горячий чайник на подставке.

— Простолюдин оказался самым крупным покупателем? — удивился я. — Это тот, который сыпал золотом и смёл половину лавок в Патрино?

— По словам этого господина Фарнира, он в начале лета приобрел сто двенадцать горшочков с мясом для своей экспедиции на север, — ответила Эрен. — И Ларс это подтвердил. Так что да, вероятно, это тот самый человек.

— Тебя так удивило то, что он оказался не аристократом? — спросил я, наливая в стакан кипятка. Чайник немного остыл, но не страшно. Травы все равно раскроют свой аромат, а мед вместо сахара сделает все остальное.

— Скорее, его манера держаться, — ответила Эрен. — Он был крайне возбужден.

— Он к тебе приставал или?.. — тут же подобрался я.

Не знаю, как тут было принято в столице, но моя жена была красивой статной девушкой, и пусть она носила довольно строгие наряды вместо ярких платьев, это лишь подчеркивало ее благородную бледность и остроту черт. Так что да, я немного волновался, что Эрен без меня может стать объектом ненужного внимания со стороны молодых дворян, ведь нравы здесь были не столь строгие, как в христианском обществе. Алдир был более терпимым божеством и его культ не карал изменщиков так строго, как обходились с ними в моем мире.

После моих слов Эрен посмотрела на меня даже немного с сочувствием. Было видно, что жена едва сдерживает смех.

— Я иногда поражаюсь, как в тебе уживается способность держать низменные порывы в узде и такие вот мысли, — усмехнулась супруга. — Он был возбужден в том смысле, что очень обрадовался возможности познакомиться с тобой, барон Гросс. Тем более этот мужчина довольно статен. Так что, если кому и следует быть осмотрительным и тревожиться о приставаниях, то это тебе, муж мой…

Под конец реплики Эрен не выдержала и все же звонко рассмеялась. Видимо, слишком многое было написано на моем лице в этот момент.

— Кстати, ты обращаешься ко мне на «ты», а не на «вы», — поддел я в ответ супругу. — А сколько говорила про то, что на людях мы можем оговориться…

Эрен только игриво стрельнула на меня глазами, но ничего не ответила. Все равно эту словесную дуэль я с разгромом своей супруге проиграл.

— Господин Фарнир заявил, что обязательно посетит лавку, когда ты прибудешь туда с визитом, — продолжила Эрен, деловито раскладывая по тарелкам сладкую выпечку.

Жена даже не спросила меня, буду ли я кусок какой-то запеканки с тестом, если смотреть на разрез. Видимо, отказы здесь не принимались.

— Опять раскормишь меня так, что придется думать о расковке нагрудника, — пожаловался я, глядя на вафли, обильно политые медом, и увесистый кусок запеканки.

— Это вафли и пирог флао, я захотела, чтобы ты попробовал, — проигнорировала мои жалобы Эрен. — Это очень вкусно.

— Даже не сомневаюсь, — ответил я, берясь за вилку. — Выглядит просто, но аппетитно.

— Один из любимых десертов выходцев с запада, — прокомментировала Эрен, внимательно наблюдая за моей реакцией.

На вкус флао оказался на самом деле чем-то средним между творожной запеканкой и мятным чизкейком с песочным бортом. Только на мой вкус не хватало сладости, которую бы могло дать добавление сахара. Но именно сахар в этих краях был дефицитным товаром. Я наводил справки у старших Морделов и единственное, что подходило под описание сахара в этом мире, называлось южной фрамийской солью. Почему солью? Ну, ведь соль давала блюдам вкус, вот и назвали сахар солью, только фрамийской… Видимо, потому что тоже состоял из белых кристаллов и точно так же добывался выпариванием, только не соленых растворов, а сахаросодержащего сока.

— Кстати, не хочешь прогуляться со мной на рынок? — внезапно спросил я.

— Что ты хочешь купить в столице? Тут на всё две цены и лучше мы на обратном пути закупимся в Гатсбури или Данстере… — начала Эрен.

— Я думаю, этот товар есть только в Патрино, — прервал я жену. — Ты слышала про фрамийскую соль?

При упоминании сахара глаза моей жены сверкнули.

— Зачем она тебе? — спросила Эрен. — Это большая редкость и…

— На моей родине это называли сахаром. Сладкий порошок или целые куски кристаллов, похожие на соль, но сладкие на вкус, — начал объяснять я. — Хотел купить для нас с тобой. Представь, каким бы мог быть флао, если бы в него добавили сахара, чтобы скрыть кислинку творога? С медом так не выйдет, начинка расслоится и…

— Когда пойдем на рынок? — решительно спросила Эрен. — Но учти, фрамийская соль дорогая! Очень! Продается почти что по цене специй!

Это было неприятное замечание. Перец, корица или другие южные приправы на самом деле стоили непомерно дорого, и мы старались обходиться местными аналогами, не тратя деньги попусту. Но ведь Эрен не просто так сказала, что флао — любимый десерт выходцев с запада. А значит, этот пирог любит и моя жена.

— Думаю, после моего знакомства с тем самым господином Фарниром, — ответил я Эрен.

— Ты все же хочешь встретиться с этим якобы простолюдином?

— Конечно! Эрен, человек расплачивался за товары золотом, просто бросая кошель на прилавок. И выкупил четверть обычной поставки консервов, да и то, я думаю, он взял столько, просто не зная норму расчета на человека. Конечно же, я хочу с ним встретиться. Может, он станет нашим инвестором.

— Кем? — уточнила жена.

— Тем, кто даст денег на новые проекты, — ответил я. — Или за чей счет будет расширено производство. Ты же понимаешь, что нам намного выгоднее продавать консервы напрямую, пусть и дешевле, чем делать это через Морделов, которые снимают свою долю и несут прочие расходы?

Эрен, которая сейчас терзала политую медом вафлю, на мгновение замерла, после чего посмотрела на меня со смесью удивления и недоверия.

— Скажи, ты точно был из благородной семьи? — уточнила моя жена. — Может, все же из купцов?

— А что в этом такого? — удивился я, добивая свою порцию творожной запеканки. — Даже если этот господин Фарнир на самом деле герцог или представитель короля, намного лучше начать разговор о консервах с человеком, который готов расставаться с деньгами. Чем дарить рецепт дворцу, а взамен получить рукопожатие…

— Не стоит так опрометчиво говорить о короле Эдуарде, — покачала головой Эрен. — Виктор, мы в столице, а не дома. Тут за такие речи…

— Я же не рассказал еще, что произошло у мытарей, — ответил я, откидываясь на спинку стула и берясь за стакан с заваренными травами. Почему-то я съел свою порцию запеканки, так и не притронувшись к горячему питью. — Эрен, все не так просто. Я смог заглянуть в учетные книги, все наши соседи кроме Атриталя заплатили налоги, причем у них были мытари. У всех, кроме нас.

— Значит, нас проверяют, — пожала плечами Эрен. — Ты же только вступил в титул, железной рукой казнил прошлого бургомистра, основал свою торговую гильдию. То, что Ларс твой ставленник для всех очевидно, в Патрино же не дураки сидят. Виктор, я не думаю, что тут был злой умысел, скорее, хотели проверить, как ты справишься и с этой задачей…

— Или хотели подставить, — продолжил настаивать я. — Эрен…

— Меня больше тревожит этот Фарнир, чем дворец, — ответила моя жена. — Что-то в нем есть странное, наигранное. Какой-то большой секрет.

— У меня тоже был большой секрет, — возразил я.

— И ты не представляешь, как он меня тревожил, — упрекнула меня супруга. — Я бы не стала спешить. Не сейчас.

— Я и не буду, — согласился я, потягивая травяной отвар. — Но с этим господином Фарниром встретиться придется.

— Я думаю, вы найдете общий язык, — деловито сообщила Эрен. — Он настолько же не чувствует правил приличия, как и ты.

— Тогда будет еще проще, — усмехнулся я. — Он не сказал, в какой конкретно день заглянет?

— Думаю, он сам тебя найдет, — ответила моя жена.

Доели вафли, немного поговорили о грядущем походе на рынок Старой площади — ведь именно туда стекались все самые дорогие и редкие товары, и именно туда стремились попасть на прогулку все модники и гости столицы.

Пускали на старую площадь далеко не всех. Если ты был слишком бедно одет, то городская стража могла потребовать тебя удалиться и не создавать столпотворение. И даже с такими мерами ограничить число людей на старейшем и богатейшем рынке Патрино было невозможно. Старая площадь, по рассказам Эрен, полнилась не только уважаемыми местными и иностранными купцами, но и мошенниками, карманниками и прочими разводилами, которые устраивали целые спектакли ради того, чтобы сбить с доверчивых приезжих пару лишних монет. А ведь каждый, кто приезжал в Патрино, мечтал побывать на рынке Старой площади и купить там что-нибудь на память. У главных входов даже были целые лотки с памятными глиняными кулонами, табличками и прочими безделушками стоимостью в пару медяков, которые можно было купить на сувениры и которые были по карману даже глубоким провинциалам.

— То есть нам придется вырядиться как на парад? — уточнил я у супруги.

— Не обязательно, ведь с нами будет охрана, а значит, ты человек, который может оплатить работу наемников или содержать дружину, — ответила Эрен. — А по поводу торга…

— Возьмем с собой Ларса, — тут же предложил я. — Всегда брал с собой Ларса на любые закупки, он отлично торгуется.

— Не думаешь, что это только сильнее навредит его репутации купца? — усомнилась супруга.

— Да там и вредить особо нечему… — пробормотал я. — Да и я никогда не думал, что Ларс будет заключать обычные сделки. Для этого есть отец Хильды, кроме того в Херцкальте живет еще одна купеческая семья. Ларс такой, специальный торговый представитель, потому что мне по статусу не положено заниматься торговлей.

— Ты уверен, что фрамийская соль пригодна для выпекания? — поинтересовалась Эрен. — Я слышала, ее добавляют в настойки и перетирают в пудру, чтобы посыпать выпечку на столах богатых людей. Некоторые еще добавляют в горячее питье, но переводить такой ценный продукт на пироги…

— Милая, — я допил чай, поднялся со своего места и подошел к стулу Эрен. — Поверь, пригодна. Если это тот же сахар, который был у меня дома, то ты получишь самый вкусный пирог во всем Халдоне. Настолько вкусный, что его не пробовал даже король Эдуард.

— Вот уж сомневаюсь, — усмехнулась Эрен. — Но если так, у тебя будет еще один рецепт на продажу короне. Не думал отказаться от титула и открыть трактир?

Моя жена встала и обвила мою шею руками.

— А ты будешь варить пиво, пока я перевожу дорогостоящие продукты на кухне? — уточнил я, заглядывая в серые глаза жены, которые сейчас игриво блестели.

Я уже хотел поддаться сигналам супруги, которая, очевидно, стала терять терпение, ведь накануне я бессовестно потерял сознание, едва моргнул, но у меня осталась еще одна важная тема. И как назло по своей старой привычке откладывать все плохое на потом, я дотянул для самого неподходящего момента. Но говорить о графе Фиано уже в постели, обнимая утомленную и расслабленную Эрен, или вовсе завтра утром, будто бы я забыл о какой-то безделице, я не мог. Будет только хуже.

— Я кое-кого встретил, когда выходил от мытарей, — сказал я, отстраняясь от жены.

— И кого же? — тут же подобралась Эрен.

— Графа Фиано, — ответил я, внимательно наблюдая за реакцией Эрен. — Мы столкнулись на узкой улице, и граф потребовал уступить дорогу его отряду.

— И ты уступил? — с тревогой и надеждой спросила жена.

— Конечно, — кивнул я. — Он же граф, а я барон. Хоть и перекинулся с ним парой ласковых слов сквозь зубы, но беседовать дольше он желанием не горел. Вот так… Короче говоря, я встретился с твоим отцом и мы немного сцепились, но ничего серьезного.

— Ну и ладно, — пожала плечами Эрен. — Если нас пригласили на королевский бал, то семейство Фиано точно будет в столице. Скорее всего, они остановились ближе к замку, у графа Фиано хватает друзей и старых товарищей.

— Ты не удивлена? Не расстроена? — с нажимом спросил я, пытаясь уловить хоть тень беспокойства в поведении супруги.

Но Эрен была в абсолютной норме. Скорее, ее потревожил мой нездоровый интерес.

— Виктор, все в порядке. Это просто человек, который назвал меня своей дочерью, — ответила жена, беря меня под руки.

— Он же твоя семья, — напомнил я.

В глазах Эрен сверкнул опасный огонек раздражения.

— Моя единственная семья сейчас несет какую-то чепуху про графа Фиано, — ответила Эрен. — И если ты не забыл, моя фамилия Гросс. Так?

— Так, миледи, — с улыбкой ответил я.

Остаток вечера мы провели в комнатах, а Эрику и Лили разрешили беспокоить нас, только если случится пожар или мои дружинники устроят пьяную поножовщину. Во всех остальных случаях я приказал нас не тревожить и всех выпроваживать, даже если это будет Грегор или Ларс с каким-нибудь докладом.

Столица была слишком большой и шумной, за время в пограничье и после в Херцкальте я совершенно отвык даже от такого, казалось бы, не слишком впечатляющего по меркам моего родного мира скопления народу.

Чем ближе мы подъезжали к столице, тем более собранной становилась моя супруга, я чувствовал ее скрытое нервное напряжение, словно она возвращалась в неприятное место, о котором хотела забыть навсегда.

Во время пути мы с Эрен вроде и были рядом, но все время порознь. Только вечером, после ужина, когда весь отряд готовился ко сну, я заползал в кузов брички Эрен и укладывался спать рядом с женой, согревая девушку собственным телом промозглыми ночами. Сейчас же я хотел насладиться не только близостью, чистой, размеренной, без спешки и звериного окраса, но и беседой, да и просто нахождением рядом с супругой.

Эрен тоже скучала по мне. Я чувствовал это в ее касаниях, в ее движениях, в ее томном дыхании, когда жена склонялась над моим ухом и прижималась бедрами с такой силой, будто бы от этого зависела ее жизнь.

И сейчас она цеплялась за меня, как за спасительную веревку. Словно я давал ей ощущение реальности происходящего, опору, которая была ей так необходима.

— Касательно моего отца… — прошептала Эрен, когда мы уже просто лежали в постели, измученные и готовые провалиться в сон. — Не думай слишком много о графе Фиано, он того не стоит.

— Почему же не думать? Он уважаемый человек на западе королевства, так мне сказали, когда сосватали к тебе в мужья, — ответил я.

— Франческа, моя мачеха, его почти разорила, — пробормотала Эрен. — Я видела учетные книги, там все плохо… Поездки в столицу, украшения для моей мачехи, образование братьев. Все это слишком дорого ему обходится даже с такими богатыми землями. Когда наступит голод, род Фиано пусть и не рухнет, но заметно поубавит спеси. Нужно просто дождаться. Так что обещай, что будешь отходить в сторону, как и сегодня.

— Ты уверена? Даже если они будут нас позорить? — уточнил я.

— Даже если так, — согласилась Эрен. — Я просто хочу выполнить королевский указ и вернуться домой… В Херцкальт.

Я обнял жену за плечи и, прижав к себе, поцеловал Эрен в макушку. Пусть я был и не согласен с тем, что нам следует смиренно терпеть любые возможные нападки со стороны семейства Фиано — а мы точно еще с ними встретимся, ведь Патрино это все равно большая деревня — но вот последнее желание у меня и Эрен совпадало целиком и полностью. Я тоже хотел поскорее вернуться домой, в Херцкальт. Вот только у судьбы на нас были совершенно иные планы.

Глава 8

Виктор

Решение по Атриталю королевский дворец вынесет после новогоднего бала, то есть у меня было еще полторы недели на то, чтобы заняться своими делами.

Планов было немного. Посетить два-три раза лавку Ларса, чтобы «поторговать лицом» среди местного дворянства и развеять слухи о том, что барона Гросса вовсе не существует, выбраться на рынок Старой площади за сахаром вместе с женой. Ну и, собственно, провести в столице новогодний отпуск.

Больше всего мне хотелось запереться вместе с Эрен в комнатах, бесконечно есть, спать и залипать в сериалы, но за неимением последнего в этом мире, все остальные пункты программы довольно быстро наскучивали. А значит, нужно было как-то двигаться в пространстве и чем-то себя развлекать.

— Все же, пойдешь к Ларсу? — спросила Эрен, когда я поднялся из-за стола после завтрака. — Нам надо заглянуть к портному, заказать костюмы.

— Да, сходим завтра, нам же не блистать в центре внимания, просто выглядеть прилично, — отмахнулся я. — Даже если у Ларса еще ничего не готово, просто осмотрю лавку, прикину, может ему нужно что-то поменять. Это важнее.

На эти слова Эрен согласно кивнула, я же пошел из гостиной в спальню, к сундукам с одеждой, собираться на выход.

Дублет, чулки и плащ стали уже почти как родные, а оделся я без помощи супруги, хоть ушло у меня на это чуть больше времени. Эрен же терпеливо сидела за столом и через дверной проем между комнатами наблюдала за тем, как я мечусь по спальне.

— А ты никуда не думала сходить? — спросил я.

Жена посмотрела на меня с легким удивлением, а потом тепло-тепло улыбнулась.

— Если честно, я даже не задумывалась об этом, — ответила Эрен.

— Почему?

— Ну, порядочной жене не пристало разгуливать по городу без мужа…

— Милая, ты же знаешь, что у меня на твою самостоятельность совершенно иной взгляд, — с упреком заметил я. — Давай я оставлю тебе Грегора, возьмешь еще Лили, Эрика и прогуляешься по набережной. Или где тут проводят время дворяне. В Патрино есть заведения, где можно поесть десертов? Для благородных?

— Есть несколько салонов для замужних дам, — кивнула Эрен. — Их держат вдовы и туда можно зайти без предварительного приглашения.

— Вот и сходи туда пару раз, покажи свои платья, посмотри, что носят другие. Может, к балу успеем дошить что-нибудь новое, — предложил я. — Как раз сегодня посмотришь, что в моде и как носят, а завтра будет проще с заказом.

Эрен согласно кивнула. Я посмотрел на прямую спину жены, которая сейчас отвернулась к окну. Как будто бы наш разговор ее огорчил.

— Милая, — я коснулся пальцами тонкой шеи Эрен, отчего девушка вздрогнула и тут же обернулась. — Что за грусть? Это из-за того, что я спросил тебя по поводу сидения дома или…

— Нет! Что ты! — воскликнула Эрен, улыбаясь мне так нежно, как могла. — Просто тоска навалилась. Знаешь, сложно отказаться от образа мысли, который вбивали тебе в голову десятилетиями. Раньше мне казалось, что тебе все равно на меня, раз ты позволяешь мне делать все, что заблагорассудится. А теперь я понимаю, что на твоей родине к женщинам относятся просто иначе. Считают более самостоятельными и… Мне просто стало грустно, что я забыла о том, что вольна сама решать.

— Ты же не спрашиваешь у меня разрешения в Херцкальте, если хочешь куда-то сходить в городе, — удивился я.

— Херцкальт наш надел и там я хозяйка, я должна иметь там свободу, чтобы выполнять свои обязанности, — серьезно ответила Эрен. — А столица совсем другое дело, ты должен это понимать, Виктор.

— Даже вникать не хочу, — отмахнулся я. — Короче, я скажу Грегору, что ты хочешь выйти в город. Пусть все устроит. Договорились?

Эрен согласно кивнула, я же быстро поцеловал немного растерянную жену в лоб и выскочил из комнат. После раскрытия моей «тайны» перерождения я смог более откровенно беседовать с Эрен касательно местных порядков и устоев, а также относительно моего взгляда на все эти вещи. И если раньше девушка воспринимала все это как невоспитанность и причуды, то теперь относилась к моим словам более вдумчиво. Сейчас же Эрен понимала, что ее свобода — не мой недосмотр, холодность или необразованность, а наоборот — я был носителем другой культуры и других взглядов, которые делали ее жизнь проще и веселее.

Я слишком хорошо понимал, насколько тяготит зависимое положение. И пусть Эрен росла с мыслью о подчинении, пусть она была продуктом этого мира и этой культуры, мы уже проделали достаточно длинный путь по эмансипации моей жены. Мне не нужна была послушная домостроевская кукла рядом, ведь в первую очередь я был влюблен не во внешность Эрен, хоть моя жена была для меня прекраснее всех девушек, что я повстречал в обоих мирах, а в ее острый и пытливый ум. Эта красота соответствия внешнего и внутреннего меня практически гипнотизировала. Так что сейчас я с двойным, да даже с тройным усердием работал над социальным и моральным раскрепощением Эрен.

Что же касалось визита к Ларсу, то тут все было довольно просто. Раньше сядешь — раньше выйдешь. Чем быстрее я приду на место, тем быстрее я оттуда уйду. Так что нечего тянуть резину, пора приступать к очередной рекламной кампании.

Да, мое присутствие на торговой точке было чистой рекламой. Сегодня я появлюсь там в первый раз, демонстративно буду осматривать товар и лавку, беседовать о делах и продукции с Ларсом так громко, как смогу. Буду отвечать на вопросы случайных покупателей, а после стремительно свалю оттуда, пообещав вернуться через пару дней. За это время Ларс приготовит все для публичной дегустации, а у меня будет время придумать, как еще можно подать тушеное мясо кроме обычных гарниров, которые готовят здесь. Или же стоит пообедать консервами прямо сегодня? Завтрак был довольно легким, погода — морозной, так что пока я послоняюсь по торговой улице и лавке, то уже успею проголодаться. Вот только как приказать подать свою собственную тушенку?..

Когда я спускался по улице в сопровождении пары бойцов, то чуть не споткнулся из-за настигнувшего меня озарения. Я точно знал, что в Халдоне умеют готовить лапшу — это была еда простых людей. Делали ее довольно толстой, часто добавляли в супы и похлебки для плотности блюда, но вот самостоятельной тонкой пасты я пока не видел.

Довольный собой, я уже собрался внедрить новинку в рацион столичных повес, но едва я поздоровался с Ларсом и стал продвигать своему бывшему заместителю эту идею, он меня перебил:

— Милорд! — воскликнул Ларс. — Так вы говорите о самом популярном блюде с вашими мясными консервами! Один из трактирщиков уже делает этот рецепт несколько месяцев! Тонко нарезанные полоски лагана, отваренные и потом слегка обжаренные с вашим тушеным мясом!

Услышав от Ларса, что макароны по-флотски тут успели придумать до меня — а я ведь меньше года варил тушенку! — я даже немного опешил.

— И прямо берут? — уточнил я у Ларса.

— Превосходное получилось блюдо, его теперь чаще всего и заказывают для дегустаций вашего мяса в горшочках! — улыбаясь, ответил молодой купец. — Мы всем рекомендуем пробовать именно такой вариант. Да и трактирщик стал сам готовить лаган именно таким способом. Раньше он просто перекладывал листы с вашим тушеным мясом, как это обычно делается с фаршем, но ваш продукт все же уже готовым поставляется, не хватало жира пропитать хорошенько все слои. Так что попробовали нарезать по-разному и дело пошло!

Я же после объяснений Ларса в очередной раз убедился в том, что во все эпохи люди были далеко не дураки, и к такому простому рецепту какой-то случайный трактирщик пришел совершенно независимо и самостоятельно.

— А выдержанный сыр трете? — с надеждой спросил я.

— Сыр? — удивился Ларс.

— Да, пусть трактирщик приготовит мне порцию, только потрет сверху хорошего выдержанного сыра, твердого, — ответил я. — Будет отлично.

Ларс с готовностью поклонился и, развернувшись, выскочил из лавки, чтобы сделать заказ для своего лорда, а я выдохнул.

Все же, надежда на какие-то инновации оставалась. До сыра в макароны они додуматься не успели. По крайней мере, конкретно этот трактирщик…

— Милорд Гросс, — Хильда выскользнула из-за прилавка, едва ее муж скрылся за углом, чтобы поприветствовать меня. — Рада снова видеть вас.

— Что-то случилось? — спросил я.

— Ничего необычного, милорд, — пряча взгляд, начала жена Ларса. — Просто я хотела сообщить вам, что вчера, когда приходила миледи Эрен, она так и не взглянула на наши учетные книги. Вы передумали и решили проверить записи лично?

Я с удивлением уставился на Хильду. Эрен не посмотрела бухгалтерию? Видимо, беседа с этим Фарниром выбила ее из колеи.

— Думаю, миледи Эрен просто слишком устала с дороги и забыла, — попытался я отмазать супругу.

— Но милорд! — вспыхнула дочь Морделов. — Я спать не могу, жду вашей проверки! Да и можно ли вести дела так, исключительно на словах? Честный купец всегда показывает вексели и выписки, иначе невозможно работать! Доверия недостаточно, должны быть и документы!

В словах Хильды одновременно сквозили и слова купца Мордела и слова госпожи Сев Мордел, настолько крепко они вбили свою науку в голову единственной дочери. Так что, мне не осталось ничего другого, как согласиться взглянуть на записи самостоятельно. Хильда быстро провела меня за прилавок, в небольшую комнатку-контору, вход в который прятался за одним из стеллажей. Там я кое-как устроился за столом и приготовился делать умный вид. Все равно, точно проверить эти записи могла лишь Эрен, о чем я и сообщил купеческой дочери.

— Но учти, записи надо будет показать и миледи, — строго посмотрел я на Хильду. — Я помню только приблизительный порядок чисел, а строгим учетом занимается баронесса.

— Конечно же, милорд Гросс, — тут же присела в поклоне молодая жена Ларса. — Я с радостью принесу все документы в ваши комнаты, если миледи Эрен будет согласна меня принять.

— Будет, — кивнул я. — Это лучшее решение…

Едва я опустил голову к записям, из лавки донесся разочарованный крик:

— Где он⁈ Неужели опоздал⁈ Говорили же, что барон пришел уже сегодня!

Мы с Хильдой переглянулись, а я вообще замер, словно сурок. Потому что голос звучал уж очень разочарованно и почти агрессивно.

Я чуть качнул головой в сторону, давая Хильде знак сходить и проверить, кого там нелегкая принесла, а сам же попытался сосредоточиться на записях.

— Ох! Уважаемая госпожа Мордел, свет моего сердца, скажите, что барон Гросс просто отлучился на минутку! — тут же донеслось из зала, едва Хильда покинула комнатку. — Или может он тут⁈

— Господин Фарнир! Стойте!.. — услышал я вскрик Хильды.

А через мгновение в дверном проеме уже появилась голова наглеца, который, совершенно игнорируя крики Хильды, видимо перемахнул через прилавок и сейчас с интересом пялился на мою скрючившуюся за столом фигуру.

— Барон Гросс! — воскликнул господин Фарнир. — Очень рад, что застал вас в лавке!

— Вы вломились за прилавок, — холодно сообщил я. — И я работаю.

— Может, вам нужна помощь? — тут же залебезил Фарнир, а лицо мужчины расплылось в улыбке. — Я очень хорош в счете! Что тут у вас? Торговая книга?

Совершенно не стесняясь вторжения в чужие помещения, Фарнир уже подошел к столу, чтобы заглянуть в записи, но я с силой захлопнул книгу прямо перед носом этого мужчины.

Да, знакомство у нас определенно не задалось, хотя я планировал развести этого транжиру на пару-другую сотню серебряных фунтов, чтобы расширить производство и поставки консервов…

— Давайте выйдем, — спокойно предложил я, вставая со своего места.

В комнате стоял полумрак, свет давала только одна лампа, так что толком рассмотреть, как на мое предложение отреагировал этот господин Фарнир, у меня не получилось. Но мой жест рукой, которой я указал на дверь, мужчина понял безошибочно — смирно вышел из подсобки, а я проследовал вслед за ним.

За прилавком стояла бледная Хильда, которая не знала, куда ей деваться и что делать. Бежать за стражей? Или остаться здесь, чтобы чуть что, поднять крик на всю улицу? Или дождаться Ларса? Все же я был уверен, что мой бывший заместитель где-то здесь припрятал меч или копье — не мог опытный солдат, да еще такой умелый мечник, как Ларс, оставить себя безоружным на собственной территории. Это по Патрино он не имел права разгуливать с перевязью, а вот держать оружие дома или в лавке, тем более наградное — а ведь новый меч ему на свадьбу подарил лично я, а всех жители Херцкальта были свидетелями этому — было вполне допустимо. Все же, Ларс вышел из воинского сословия.

Не успел я открыть рот, господин Фарнир уже оказался по ту сторону прилавка, ловко проскользнув через едва приподнятую перегородку, и уже приносил свои извинения Хильде:

— Госпожа Мордел! Прошу простить меня! Демоны дернули, право-слово! Я уже было подумал, что разминулся со столь видным человеком и не смог сдержать свой порыв!

Фарнир снова оскалился, а я наконец-то смог нормально рассмотреть незнакомца, ведь в торговом зале было намного светлее.

Довольно высок и крепок, минимум метр восемьдесят с хвостиком, для местных это внушительные габариты. А может, и все метр восемьдесят пять, если сапоги мужчины были без каблука. Острые черты лица, темные вьющиеся волосы до плеч, бледная кожа. Но вот к чему я не был готов, так это к глазам мужчины. Слишком мне были они знакомы — точно такие же, сверкающие сталью, как у Эрен. На секунду мне показалось, что они с моей женой похожи как родственники, но присмотревшись, я осознал, что это не так. У господина Фарнира был совершенно другой нос и челюсть, форма лица и посадка глаз. Из общего — только темные кудри да цвет глаз. А по таким признакам всех голубоглазых блондинов можно было бы записывать в одно семейство, что являлось бы огромной глупостью.

Словно чувствуя исходящий от меня интерес, господин Фарнир резко повернул голову сторону и уставился мне прямо в глаза, будто мы внезапно стали играть в гляделки. А, так вот что имела в виду Эрен, когда говорила, что он совершенно не чувствует приличий! Нет, тут господин Фарнир давал фору даже мне — неотесанному по местным меркам варвару, ведь за такой взгляд в упор на другого мужчину можно было получить по шее даже в моем родном мире. А здесь это вообще воспринималось как оскорбительное пренебрежение и вызов. Особенно, учитывая, что сам господин Фарнир заявлял, будто бы он простолюдин.

Вот только я четко уяснил: в Халдоне, да и вообще, во всем этом мире, каждый человек знал свое место и что было разрешено ему сословной системой. Как бы не была полезна мне Хильда или как бы я не доверял Ларсу, при моем появлении оба опускали взгляд и склоняли головы. Да, потом Ларс мог расплыться в улыбке и начать похлопывать меня по плечу, потому что мы были в доверительных отношениях и многое прошли вместе, потом Хильда могла подбочениться и начать поучать меня, что Эрен не проверила книги и вообще, мы не умеем вести дела. Но все это взаимодействие все равно начиналось с опущенного в пол взгляда и легкого поклона.

Потому что я был аристократом, бароном и лордом надела, а они — семейством купцов, которые к тому же дали мне присягу. Так работал этот мир.

— Как я понял, вы очень хотели со мной встретиться, — медленно проговорил я, не отводя взгляда.

— Очень хотел, — простецки согласился господин Фарнир. — Милорд Гросс, скажите, не уделите ли вы простому покупателю полчаса своего времени? Уверен, у нас найдутся темы для разговоров.

Я с недоверием окинул взглядом мужчину. Все его повадки говорили о том, что он точно аристократ, причем потомственный и очень высокого титула — иначе он бы просто не выжил с такими манерами. Это означает, что господин Фарнир влиятелен и неважно, по какой причине мужчина скрывает свой статус, его поведение говорило само за себя.

А значит, только что мне поступило то самое классическое предложение, от которого невозможно отказаться.

— Конечно, — улыбнулся я настолько искренне, насколько был вообще способен это сделать в сложившейся ситуации. — Скажите, как вы относитесь к лагану с тушеным мясом и сыром?

Едва я заикнулся о еде, господин Фарнир мигом расслабился, словно человек, который добился желаемого.

— Только если это будет мясо производства милорда, — усмехнулся этот наглец, а я в очередной раз подметил, с какой дерзостью говорит мнимый простолюдин с аристократом.

Я просто хотел перекусить и быстро вернуться в комнаты, дожидаться Эрен, а в итоге это превратилось в какие-то непонятные переговоры, которые могут иметь для меня совершенно непредсказуемые последствия.

Глава 9

Эрен

Едва я оказалась на набережной Патрино, меня захлестнули давно забытые воспоминания. Ступая по неровной брусчатке, я словно проваливалась в собственное мрачное прошлое. Люди вокруг превращались в тени самих себя, голос Лили и короткие фразы Грегора — будто бы доносились из-под воды.

Давно истертые, выжженные слезами и болью образы стали всплывать передо мной призраками старых ошибок, пытались захватить мое внимание, утащить в темный омут старческой памяти. В какой-то момент бороться с этим всепоглощающим чувством стало настолько сложно, что я даже взяла Лили под руку. Для окружающих — чтобы опереться на служанку в людском потоке. Для себя — чтобы ухватиться за что-то реальное и почувствовать, что все эти тени вокруг — лишь воспоминания из мира и реальности, коих более не существует и никогда не существовало кроме как в моих мыслях.

Этот мир уже в десятый раз повторял сам себя, так что салон графини Вивиан Нардини, вдовы графа Нардини, остался на своем месте. На одной из самых престижных улиц Патрино, напротив популярной среди дворян пекарни, где продавали лучшие пирожные со сливочным кремом во всем Халдоне.

— Ой! — воскликнула Лили, когда мы вышли из-за угла и уперлись в многочисленную очередь из желающих попасть в лавку при пекарне. — Сколько людей!

В глазах рябило от кичливых нарядов молодых дворян и дворянок, которые пришли в это место, чтобы скоротать время и полакомиться вкусностями. Стоял гул, слышались смешки и обрывки скабрезных шуточек, отпускаемых молодыми повесами в сторону вторых и третьих дочерей не слишком влиятельных фамилий. Судьба этих девушек и в самом деле была не самая завидная, так что шутки им приходилось терпеть с улыбкой на лице. Ведь если для старшей дочери еще старались собрать какое-то приданое, чтобы выдать замуж за достойного человека, то последующие в роду девушки довольствовались тем, что на них просто кто-то обратил внимание. Самый лучший исход — выйти замуж за пожилого аристократа, которому нужны наследники, или же напроситься в экономки к старшей сестре или брату. Иногда такие девушки находили себе партию сами, из числа прилежных юношей, что сумели выучиться и выбились в государственные служащие, либо же пошли служить офицерами в королевскую армию. Но подобные молодые люди точно не прожигали жизнь под дверью популярной лавки при пекарне. Они сидели в пыльных конторах или за ученической скамьей, прилежно продвигаясь по службе или постигая науки.

Где-то слышался звук флейты и лютни. Это уличные артисты пытались заработать себе на кусок хлеба, выступая перед молодежью. Скорее всего, делают они это впустую, ведь лишних денег у молодняка обычно не водилось, а собрались здесь далеко не наследники земельных дворян, а те, чьи родители получили титул, но не богатство.

Я на толпу не отреагировала — в праздном времяпрепровождении посреди улицы не было ничего интересного, так что в сопровождении Лили, Эрика, Грегора и еще двух бойцов — оруженосец настоял на том, чтобы моя свита состояла минимум из четырех мужчин, раз уж я без супруга — проследовала прямо к салону графини.

Мое появление на этой улице не прошло незамеченным. Сначала даже пара молодых людей попыталась двинуться мне навстречу, и когда стало понятно, что прокладывать путь придется едва ли не силой, вперед вышли два дружинника Виктора, всем своим видом показывая, что приближаться к их миледи не стоит.

Мужчины, узнав, что я собираюсь посетить популярные среди молодых дворян улицы, отнеслись к этому выходу максимально серьезно. У каждого бойца на поясе была перевязь с мечом и по длинному кинжалу, а под парадные дублеты с гербом Гроссов на груди, которые пошили для них еще в Херцкальте, мужчины надели короткие кольчуги. На плечи бойцы накинули черные плащи с желтой каймой, которые дублировали композицию герба, и сейчас из-за этого я была похожа больше не на молодую баронессу нищего северного надела, а на персону уровня не ниже дочери влиятельного графского рода. Иронично, но признай меня отец полноправным членом семьи, а не впиши формально в родовую книгу, именно так меня должны были бы сопровождать его личные дружинники или мои кровные братья.

— Это еще что за герб?

— Кайма по краю, пограничье…

— Какое? Восточное что ли? Впервые вижу.

— Да пойми этих провинциалов.

— А важные какие!

— Морды злые… Тише! Смотрят!

— Эй! Вы откуда взялись⁈

— Тихо ты! Еще по шее дадут! При оружии ведь!

— Да плевать, у меня отец при городской управе служит, решим…

— Точно провинциалы! В кольчугах!

— Не свисти!

— Посмотри на эту барышню! Какая куколка! И служанка у нее миленькая…

— Это да…

Внимание очереди мигом переключилось на нас, но по моему указанию бойцы не реагировал на этот треп, а Грегор, идущий в хвосте, четко следил за тем, чтобы никто не наделал глупостей.

В итоге мы все же прошли мимо пекарни и наконец-то добрались до салона графини, где нас встретила скучающая охрана.

Одного взгляда на наши гербы, оружие моего сопровождения и мое собственное платье им хватило, чтобы чинно опустить головы и пропустить всех шестерых человек внутрь. Мужчин предварительно попросили убрать перевязи с оружием на специальную стойку и пройти в комнату для охраны, ведь салон был предназначен исключительно для благородных дам, мы же с Лили прошли далее узким коридором к гардеробной и одной из туалетных комнат, где служанка привела в порядок мое платье и прическу.

— Баронесса Гросс, — когда мы закончили, в комнату неслышно зашла пожилая женщина, которая работала тут распорядителем.

— О салоне графини Нардини говорят правду, — с улыбкой ответила я на поклон женщины. — Вы крайне внимательны.

Я и словом не перекинулась с охраной, даже не представилась, а местные работники уже были в курсе, кто пришел провести у них время. Видимо, они четко отслеживали въездные книги и гербы геральдической палаты, иначе у госпожи Нардини должна была быть собственная сеть шпионов по всему Патрино.

— Мадам Нардини ожидает вас, баронесса Гросс, — чинно сообщила женщина.

Я только кивнула. Конечно же, весь Патрино желал узнать о том, кто такой барон Гросс. Вот только в отличие от столичных повес, которые устраивали из дегустации консервов испытание на смелость, вдова Нардини точно знала, что мой муж реален. И она готовилась к тому, что рано или поздно я посещу ее заведение, ведь побывать здесь хотели все благородные женщины и девушки Халдона, вот только не всем это было по карману.

Встав со своего места, я подошла к распорядительнице и, приняв от Лили кошель с серебром, лично положила его в протянутые ладони женщины.

По статусу я вовсе не должна была касаться денег — за все должны расплачиваться слуги или сопровождающие, но в салоне графини царили свои порядки. Кроме того, как того и хотел Виктор, этим жестом я показывала свою самостоятельность.

— Покормите моих сопровождающих, — холодно сказала я. — Эти мужчины служат на севере, так что предпочитают хорошее мясо и доброе пиво.

— Будет сделано, баронесса Гросс, — не поднимая головы ответила женщина, после чего исчезла за дверью.

На месте распорядительницы тут же появилась молоденькая служанка, которая молча проводила нас коридорами в одну из комнат.

Изнутри салон вдовы больше всего напоминал бордель, а злые языки говорили, что до брака со старым графом Нардини она вовсе была не третьей дочерью неизвестного мелкого дворянина, а проституткой. В этом была доля правды — ведь графиня Нардини буквально продала себя старику, как та самая проститутка, выставив цену в виде наследства — но по второй жизни я точно знала, что в борделе она никогда не работала. А схожесть внутренних комнат салона с заведением для плотских утех объяснялась довольно просто. Тут и в самом деле когда-то был бордель, а вдова Нардини не стала ничего сильно менять, ведь именно такая планировка комнат и коридоров позволяла женщинам спокойно проводить приватные встречи подальше от посторонних глаз.

Существовало это место еще и по той причине, что здесь дальше комнаты охраны никогда не бывало мужчин. Графине постоянно предлагали огромные суммы за то, чтобы она помогала организовывать тайные встречи для любовников, но мадам всем отказывала. Ее репутация владелицы места, пригодного для посещения благородными женщинами без всякой угрозы для их имени и чести, была куда ценнее, чем возможные краткосрочные барыши, которые она могла получить в качестве укрывательницы неверных или молодежи.

Я ожидала, что слуга проведет меня и Лили в один из общих залов, в которых собирались благородные дамы, согласно моему статусу и возрасту, это должна была быть первая комната для молодых жен в титуле не выше баронессы, однако же мы миновали первую общую комнату, вторую, и прошли к большим резным дверям, в которые мечтали войти все молодые дворянки, кто хоть раз посещал салон графини Нардини.

В комнате за дверью обычно собирался высший свет Патрино и туда имели доступ только столичные дворяне или жены значимых в масштабах страны лордов, когда они приезжали зимой в столицу. В своей второй жизни я так ни разу сюда и не попала, ведь чтобы просто посидеть в компании статусных женщин или исполнить роль младшей подруги — то есть прислуживать за столом, разливая напитки и вино — требовалось уплатить от одного фунта серебром.

В кошеле, который я передала старой распорядительнице, было полсотни серебряных монет — я понимала, что впереди нас с Виктором ждет разбирательство по Атриталю, так что не стала экономить на возможности побеседовать с влиятельными женщинами — однако этого было точно недостаточно, чтобы меня сразу же позвали в столь престижную комнату. Кроме того, кошель показывал, что Гроссы твердо стоят на ногах и не нуждаются в подачках, а для Виктора подобные траты были не слишком существенны. Даже когда мы еще не вступили в брак, он выделил для моего похода на рынок сумму большую, чем я потратила сегодня.

К моему огорчению, в комнате почти не оказалось людей: внутри меня ждала только пара служанок, да сама графиня Нардини.

Благородная женщина немного за сорок, графиня вопреки своему статусу вдовы предпочитала молочные цвета и летящие пышные ткани, в которых утопала вся ее фигура. Мягкий овал лица, пухлые губы, лоснящиеся, пышущие здоровьем алые щеки, на которых не было и толики румян. Округлые плечи, огромный бюст в неизменно высоком лифе, на фоне которого даже благословленная Алдиром Хильда была похожа на нескладного плоского подростка. Мадам Нардини сидела с поистине королевским достоинством, сложив на коленях перед собой мягкие изящные ладони с длинными, чуть пухлыми пальцами, унизанными перстнями. Несомненно, графиня была олицетворением женственности и красоты, а одного томного взгляда ее небесно-голубых глаз из-под густых ресниц хватало, чтобы сразить наповал большинство мужчин.

— Мадам, — я присела в чинном поклоне, едва сделала три шага от порога. — Рада нашей встрече.

По моей фигуре скользнул цепкий взгляд, после чего графиня тут же расплылась в добродушной улыбке:

— Баронесса Гросс! Рада приветствовать вас в столице! Проходите, устраивайтесь!

Я еще раз с благодарностью присела и устроилась напротив женщины на предложенном мне невысоком диванчике.

Ко мне подскочила одна из служанок, чтобы налить вина. Останавливать я ее не стала, но и к кубку не прикоснулась. Тут же стояла корзина с довольно редким столичным печеньем, пиала с фрамийскими сушеными фруктами, пара тарелок с сырами к вину. И все это время я чувствовала на себе цепкий взгляд опытной сплетницы.

Сравнительно молодая вдова, которая обладает и деньгами, и влиянием в аристократических кругах. Столица ушла намного дальше от других районов в плане светской жизни, и рано или поздно такая фигура, как графиня Нардини, должна была появиться. Однако же не всем по душе было то, чем занималась женщина. Даже в просвещенной столице, куда стекались лучшие умы со всей страны, а король Эдуард выстраивал башню власти как крепкий государственник, еще звучали голоса о том, что женщин вовсе не стоит выпускать за порог. И сам факт проведения подобных собраний многих влиятельных людей раздражал.

При этом женщины имели право на собрания с другими замужними дамами, и жестоким считался тот супруг, который ограничивал свою жену в таком, казалось бы, невинном общении.

Тот, кто был поумнее, понимал, что графиня Надини обладает довольно большой властью и влиянием. Ведь все, что обсуждалось в этих комнатах, потом частенько доходило до ушей и мужчин, уже в барских покоях и спальнях, либо же во время ужинов. Через графиню быстро передавались новости, решались вопросы и даже конфликты между семействами. Ведь там, где мужчины должны обнажить мечи или подать друг на друга в суд, их жены могут выпить вина и поговорить без лишних свидетелей. А позже — донести до своих мужей нужную информацию, которая приведет к разрешению конфликта с наименьшими потерями для обеих сторон.

Но официально она была просто держательницей салона, где скучающие жены могли скоротать вечер, пока их мужья заняты делами или вовсе развлекаются с другими женщинами.

— Благодарю, что приняли меня лично, мадам Нардини, — кивнула я вдове, после того как слуги закончили свою работу и вышли из помещения.

— Ну что вы, баронесса Гросс, — елейно начала женщина. — Вы довольно знаменитая личность в столице и это я должна благодарить вас, что выбрали именно мой салон для визита сразу по приезду.

— Знаменита? — удивилась я. — Чем же я могла прославиться?

Вдова только усмехнулась, будто услышала что-то позабавившее ее, после чего потянулась своими унизанными перстнями пальчиками к кубку с вином.

Я дождалась, пока графиня промочит горло, после чего повторила вслед за хозяйкой заведения, но только коснулась питья губами, не глотая. Сейчас мне нужно было сохранять ясность сознания. Привычка Виктора пить травы, а не пиво или вино, показала мне, насколько острее может быть разум, который не находится под действием пива или винных паров. Даже если речь идет об одной кружке или кубке за обедом.

— Признанная дочь графа Фиано, которая, впрочем, так и не стала полноценным членом семьи, отданная свирепому наемнику в жены, лишь бы лишить того возможности заключить союзы с соседями и обрести самостоятельность от короны… — начала, сверкая взглядом, графиня. — Всего за год ваш супруг разгромил в междоусобице южного соседа, железной рукой стал править на собственном наделе, открыл торговую гильдию и основал прибыльное и довольно уникальное предприятие… И говорят, что не последнюю роль в этом сыграла его благородная жена.

— Люди могут говорить что угодно, — с достоинством ответила я, глядя вдове прямо в глаза. — Мы с бароном оба лорды Херцкальта решением Его Величества короля Эдуарда, да хранит его Алдир. Эта власть была дарована моему супругу за военные подвиги, а мы распоряжаемся ею во благо нашего надела и всего Халдона. Вы же не говорите, что люди подозревают Его Величество в каких-то странных махинациях?..

Черненые брови графини Нардини взмыли от удивления, после чего женщина опять улыбнулась, но уже теплее.

— Ну что же, видимо, я проиграла свое пари, — усмехнулась женщина. — Я была уверена, что в успехах барона повинен его тесть, граф Фиано, однако же Франческа все рьяно отрицала и…

— Мой отец имеет отношение только к факту моего появления на свет, — жестко перебила я вдову. — Все, чего добились Гроссы за последний год исключительно заслуга нашей фамилии.

— Я же говорю, что проиграла пари, — расслабленно выдохнула вдова, откидываясь на подушках. — Я не сомневаюсь в ваших словах, баронесса. Тем интереснее будет грядущее слушание по судьбе Атриталя, но тут я вам, к сожалению, ничего интересного пока рассказать не смогу… Но тогда, если вам не требовалось уладить вопрос с этими слухами о связях с семейством Фиано, то зачем вы посетили мой салон? Я думала, вас прислал отец, ведь буквально намедни я имела удовольствие беседовать на тему вас и барона Гросса с госпожой Франческой, и беседа наша не сказать, чтобы задалась…

Откровенность, с которой вдова Нардини рассказывала о делах семьи Фиано, говорила только об одном — она недолюбливала мою мачеху. И сейчас, ожидая ответной любезности, с готовностью выкладывала мне всё, что было связано с моей кровной родней.

Так что я тоже решила быть откровенной с женщиной.

— На самом деле, госпожа Нардини, я просто решила прогуляться, — ответила я.

— Вправду? — удивилась женщина. — А как ваш супруг относится к подобным прогулкам?

Каверзный вопрос. Мадам Вивиан Нардини всегда этим славилась. Будто бы и болтушка, которая организует круговорот информации, она умело обезоруживала оппонента своей откровенностью, заставляя пришедших к ней женщин рассказывать то, что они изначально говорить и не планировали. Но тут мне скрывать было нечего.

— Положительно, — ответила я. — Он сам предложил мне посетить ваш салон. Чтобы ознакомиться с последними веяниями моды, ведь через две недели новогодний бал.

— Вы еще не пошили платье⁈ — возмутилась вдова.

— Пошила, — чинно ответила я. — Но всегда же есть место доработкам. Да и моему супругу стоит выглядеть достойно. Он же не сможет прийти на бал в повседневной одежде.

— Я слышала, что он носит плащ из цельной медвежьей шкуры, — тут же загорелись глаза вдовы, а ее щеки чуть порозовели. — Это правда? Барон Гросс сам убил медведя?

— Конечно сам. Точным ударом обычного охотничьего копья. Мы же не настолько глупы, чтобы присваивать чужие трофеи, но и свое не отдадим, — с некоторым нажимом, медленно, проговорила я.

Вдова замолкла, чуть откинула голову назад, будто бы пыталась заново оценить меня взглядом, после чего только согласно кивнула:

— По вашему дорогому, но строгому платью я вижу, что кичиться не в привычках Гроссов.

— Именно, мадам, — ответила я.

— Тогда, раз уж вы пришли посмотреть на других женщин и обсудить мужские наряды, мне следует проводить вас в общий зал? Верно?

Графиня подняла со стола серебряный колокольчик и пару раз позвонила. Из коридора и специальных ниш тут же появились слуги, которые подскочили к своей хозяйке и помогли женщине подняться на ноги — из-за пышных юбок и узкого лифа сделать это без посторонней помощи было затруднительно. Я же ждала, пока владелица салона примет достойный вид и будет готова к выходу.

Конечно, посещая салон вдовы Нардини, я ожидала повышенного внимания к своей персоне. Но уж точно не думала, что народная молва дойдет до того, что Виктор — ставленник моего отца и граф Фиано мутит воду на другом конце страны моими руками. Удивительно, как непостижима бывает человеческая фантазия.

Еще удивительнее то, что никто всерьез не воспринимал Виктора. До этого момента. В тот миг, когда я заикнулась о трофеях перед мадам Нардини, я имела в виду совсем не шкуру медведя.

Впереди нас ждало разбирательство по поводу итогов войны с Атриталем, и сегодня я через владелицу салона передала четкое послание в сторону дворца: решение должно быть справедливым и обобрать Виктора у них не получится. Если корона хочет, чтобы мой муж отказался от притязаний на Атриталь, он должен получить за него достойный выкуп.

И я была уверена, что эти мои слова довольно быстро дойдут до нужных ушей, ведь уж очень внимательные взгляды бросала на меня графиня, пока мы обе шли в сторону общего зала, где сейчас отдыхало не менее дюжины благородных женщин.

Глава 10

Виктор

— Значит, дело не в благословении?

К моменту, когда принесли две порции макарон с тушенкой, и мы с господином Фарниром устроились в зале ближайшего трактира, этот странный мужчина минимум пять раз попытался выведать секрет консервов. Это была шестая попытка.

— Нет.

— Я чувствовал в некоторых горшочках привкус разбавленной уксусной кислоты. Дело в ней?

— Отчасти.

— Или есть какой-то секрет в глине? Я разбил половину посуды, но на вид это самые обычные глиняные емкости, да еще и сделанные весьма поспешно…

— Посуда здесь совершенно не при чем, — устало ответил я. — На самом деле, было бы даже лучше, если бы использовалось стекло.

— Как у алхимиков? — тут же вцепился в мои слова Фарнир.

— Может быть…

— Алхимики используют весьма тонкостенную посуду. В их работе требуется равномерный быстрый нагрев смесей, так что это будет не слишком практично и…

— Достаточно любого стекла. Даже толстого и мутного.

— Зачем?

— А почему вы спрашиваете?

— Интересно ведь!

Господин Фарнир без затей схватил трезубую серебряную вилку — приборы для дворян тут были в наличии — и лихо намотал на зубья порцию пасты. Хотя чего это он должен удивляться серебру, если расплачивался за покупки золотыми монетами огромного номинала?

— Вижу, у вас есть опыт поглощения нарезанного лагана, — заметил я.

— Что необычного может быть в лапше? — искренне удивился мужчина. — Но вот такое сочетание…

Не договорив, господин Фарнир запихнул вилку в рот и замер, будто бы пытаясь понять, с чем имеет дело. Через секунду челюсть мужчины пришла в движение. Сначала медленно, а потом все активнее и активнее господин Фарнир стал поглощать свою порцию.

— Всемогущие боги! А это неплохо! — взволнованно воскликнул он.

— Боги?.. — я вопросительно поднял бровь.

— А что такое? Я в равной степени верую и в Алдира, Отца нашего, и в Хильмену, Матерь сущего, — просто ответил Фарнир.

— Так вы иностранец?

— Никогда не говорил, что я из королевства Халдон.

— Но и не утверждали обратного.

— Милорд Гросс, это всего лишь ваши домыслы, — хмыкнул мужчина.

— Но вы определенно многобожец, — уточнил я.

— Справедливости ради, даже местные последователи Отца не отрицают существование Хильмены. Только почему-то они считают ее злою сестрою. Что крайне странно.

— Я не слишком сведущ в богословии.

— Да? Ох, тогда позвольте вас просветить, милорд Гросс! На самом деле Хильмена не сестра Алдира, а его жена. Они вдвоем сотворили этот мир и нас, по своему образу и подобию, ведь мы дети Их, — улыбнувшись, сообщил Фарнир. — Да и сами подумайте, зачем Алдиру вырезать первых мужчин из камня, а женщин сотворять из морской пены, если есть более приятные и понятные способы? Ни одно живое существо не плодится самостоятельно и единолично, во всяком случае, я таковых пока не встречал.

— Сложные организмы обычно не плодятся, да… — задумавшись, ляпнул я, а когда понял, что сказал, замер в ожидании нового шквала вопросов.

Но господин Фарнир, вроде бы, ничего и не заметил, а продолжал терзать свою порцию макарон. Которая, кстати, уже уменьшилась в половину.

Приступил к еде и я. Точно так же, как мой внезапный спутник, я намотал неровно порезанные домашние макарошки на вилку, зацепил пару кусков мяса и отправил в рот.

Видимо, это был горшочек с лосиным мясом, потому что вкус был непередаваемый. Яркий, насыщенный. Конечно же, я скучал по говядине, но и дичь была по вкусовым качествам ничуть не хуже.

— Сыр отлично подходит, — прокомментировал блюдо Фарнир. — Но ранее его здесь не добавляли. Ваше изобретение?

— Да, это я попросил потереть сыра.

— Вы человек множества талантов, милорд Гросс.

— Грубая лесть вам не к лицу, господин Фарнир.

— И вы крайне проницательны.

— Говорю же, грубая лесть не…

Я поднял глаза от тарелки и нарвался на острый, почти хищный взгляд Фарнира. Мужчина будто бы рентгеном меня сейчас просвечивал, так напряженно он вглядывался в мое лицо. Но едва он понял, что я все вижу — тут же расплылся в добродушной улыбке, от которой у меня по всему телу пробежали мурашки, а внутренний голос потребовал бежать, немедленно.

Но я остался на месте. Чутье меня не подвело, пусть и догадывался я об очевидном. Этот господин Фарнир был не так прост, и ему нужно было выведать у меня рецепт консервов.

— Ладно, — выдохнул я, откладывая в сторону вилку. — Давайте уже перейдем к делу.

— К какому делу? — удивился мой собеседник.

— К тому, из-за которого вы меня так настойчиво искали, — ответил я. — Как я могу к вам обращаться?

— Я же представился, — продолжил удивляться мужчина. — Меня зовут Фарнир и…

— Без титула? — уточнил я.

— Я не дворянин, милорд, я уже об этом говорил. Вы подозреваете меня во лжи?

— А вы мне лгали?

— Ни словом, — тут же ответил мужчина. — Я иностранец, который прибыл в Халдон и лето провел в исследовательской экспедиции на северных пограничных землях. Где ваш продукт очень меня выручил, честно говоря. Потому что мои люди оказались посредственными охотниками…

— Так вы ученый муж?

— Можно и так сказать, — кивнул мужчина.

— Поэтому вас так интересует мой рецепт? — уточнил я. — Из научного любопытства?

Впервые за все время нашего недолгого общения Фарнир умолк, размышляя над ответом. До этого слова изо рта мужчины вылетали со скоростью пули, будто бы он вообще не думает над тем, что говорит.

— Скорее, мне любопытны не сами горшочки с мясом, а человек, который их создал, — наконец-то ответил мужчина.

— Вас интересую лично я?

— Именно, милорд, — кивнул Фарнир. — Мне интересно, насколько остер разум человека, который сделал столь удивительное открытие. И осознаете ли вы вообще, что сотворили. Например, вы понимаете военный потенциал вашего товара? Что он может изменить ход множества войн?

— Потому что он решает вопрос непрерывного снабжения войск и дает больше автономности армиям, — согласно кивнул я. — Если вы интересовались лично мной, господин Фарнир, то должны были слышать, что цепь надела Херцкальт я получил за военные заслуги.

— Короли раздают титулы в первую очередь головорезам, — простецки отмахнулся Фарнир. — В смысле, милорд, я хотел сказать… То есть… Ай!

В сердцах мужчина стукнул вилкой по столу, показывая, что окончательно запутался в собственных мыслях, я же с удивлением обнаружил, что Фарнир не притворялся.

Он на самом деле был бесстрашен и не видел берегов сословного общества. Практически социальный отморозок и маргинал, потому что я сейчас по всем правилам как минимум должен был вскочить и удалиться из-за стола, а как максимум — приказать схватить Фарнира и передать наглеца суду за оскорбление дворянства.

Но я продолжил сидеть и наблюдать за человеком, который с таким пренебрежением говорил о цвете любой нации этого мира. Ведь в корне он был прав — минимум половина дворян либо сами головорезы, с которыми страшно находиться в одной комнате, либо потомки таких вот выдающихся людей. Конечно же, социальные институты и монархи пытаются привить дворянам понятия о чести и достоинстве, но зачастую они редко распространяются дальше духовного и аристократического сословий.

— Кипячение, — односложно сказал я, возвращаясь к еде.

— Простите? — переспросил Фарнир.

— Ответ на ваш вопрос. Это кипячение, я обратил внимание, что кипячение все делает здоровее. Пиво варят и его можно пить. Суп безопасно есть прямо из котла. Даже болотную воду можно пить, есть прокипятить, хотя я бы этого делать не стал, если нет крайней на то необходимости, — стал объяснять я Фарниру. — Во мне нет ничего необычного, я просто воспользовался одним наблюдением, которое сделал во время военных походов.

Цель моей тирады была простая. Во мне нет ничего особенного. Потому что если интерес Фарнира сводился бы к моему рецепту — это одно. Но если его интересует сам изобретатель, то дело труба. По словам Эрен, она стала замечать несоответствия в моем поведении и биографии едва ли не с первых дней нашего знакомства, когда увидела письменные принадлежности и когда я обработал раны Лили. Значит, если предположить, что Фарнир столь же образован, как и моя жена, он тоже может кое-что заметить.

Мне нужно дать простое, логичное и самое главное доступное объяснение, как я пришел к идее консервации. А значит, нужно просто подтасовать некоторые факты. Ведь если ты знаешь итоговый результат, сам процесс выглядит крайне примитивно.

— И вы кипятите мясо? — спросил мужчина, уже заканчивая с едой.

— Долго и тщательно.

— Но ведь отварное мясо все равно тухнет, хоть и медленнее, — усомнился Фарнир.

— Вино, налитое в кубок, тоже прокисает, — я посмотрел мужчине прямо в глаза. — Как и молоко, если оставить его в незакрытом кувшине. Но если залить вино в бочку, а молоко накрыть крышкой или тканью, то оно будет храниться много дольше. Думается мне, дело в воздухе. Так что я просто точно так же поступил с мясом, как поступают с пивом или вином. Просто сварил и быстро закрыл в горшочках.

— У вас на крышках восковые пробки, — прищурился мужчина.

— Сначала я пробовал закрывать тканью, но мясо портилось, — соврал я. — Потом я попробовал обычные крышки, а потом уже стал заливать их пчелиным воском. И как видите, дело пошло.

— А благословение Алдира? Для отвода глаз? Ведь нас предупреждали, чтобы мы не ели еду, от которой не исходит сила Отца, мол, она непригодна в пищу, — усмехнулся Фарнир. — Военная хитрость как есть! Вы точно военный профессионал, милорд!

— Благословение на самом деле необходимо, оно как сигнальная веревка, о которую запнется порча продукта, — ответил я. — Наш препозитор сказал, что молитвой мясо не сохранить, но Отец не позволяет налагать благословение на отравленную или испорченную еду. Так что если на горшочке нет благословения, значит, восковая пробка отошла и мясо испортилось. Вот и всё. Тщательное кипячение, немного воска, чтобы не пустить воздуха, да молитва жреца Алдира, дабы убедиться, что все сделано правильно. На это у меня ушло много времени и мяса, благо, наши охотники намного лучше тех, что пошли вместе с вами в вашу экспедицию…

Услышав последнюю реплику господин Фарнир рассмеялся, а я увидел, что мужчина расслабился и его взгляд стал менее острым. Думаю, мое объяснение его удовлетворило и более он доставать меня не будет.

Так и случилось. Как только я выставил себя просто наблюдательным человеком, который применил полученный им опыт в практической плоскости, причем довольно примитивным способом, этот загадочный иностранец успокоился и я смог спокойно доесть уже остывшие, но все еще вкусные макароны по-флотски. Хотя на каком флоте дадут тушенку из мяса лося? Это был элитный продукт, которым бы следовало насладиться, но мне пришлось отбиваться от нападок непонятно какого человека, чтобы не подвергнуть себя и Эрен опасности.

А ведь господин Фарнир точно был опасен, даже опаснее, чем я посчитал его изначально. Так дерзко называть аристократов простыми головорезами. Он точно должен быть минимум герцогом какого-нибудь соседнего государства или наследником влиятельной семьи из какой-нибудь заморской Бартондии, который просто играется в ученого, а когда перебесится — вернется на родину и начнет править огромным куском страны. Или вообще взойдет на престол, а по своим путешествиям напишет книгу мемуаров, которую потом будут изучать историки.

Попадать в гипотетическую книгу мемуаров гипотетического следующего короля Бартондии или любого другого государства в мои планы не входило, так что я изо всех сил старался свернуть этот неудобный обед и уйти.

К моему удивлению, господин Фарнир мне в этом не препятствовал. Как и требовали приличия, он подождал, когда я доем, немного удивился из-за того, что я не пью алкоголь, а предпочитаю отвары из трав — но это отлично легко на мое «озарение» касательно пользы кипячения. Мы поговорили еще десять минут о погоде, о нравах Патрино, после чего наконец-то раскланялись.

— Я крайне признателен вам, барон Гросс, за то, что уделили мне свое ценное время! — во все зубы лыбился Фарнир во время прощания. — После новогоднего бала я опять планирую отправиться на север, так что опять зайду в лавку купца Ларса за вашим прекрасным продуктом!

— Очень рад, — улыбнулся я. — Мы как раз привезли свежую поставку, вам точно хватит, можете не сдерживаться во время покупок.

На эти мои слова Фарнир лишь рассмеялся, после чего, со странной для его поведения элегантностью мужчина поклонился и скрылся за дверьми трактира. Я же остался стоять возле стола, отсчитывая в голове до десяти, дабы убедиться, что мужчина уйдет от заведения достаточно далеко. Не хотелось, чтобы у него возник еще какой-нибудь вопрос и в этот момент я находился в поле зрения.

Возвращался я в комнаты в крайне задумчивом состоянии. Голова гудела от напряжения, а вся беседа с господином Фарниром слилась воедино. Я толком не мог вспомнить, как все началось и как все закончилось. Осталось только ощущение того, что я смог уберечь свои тайны от этого любопытного иностранца и при этом не вызвал у него никаких подозрений.

Когда я вернулся на квартиру, Эрен еще не было. Я разделся и умылся, а так как есть не хотелось — просто прилег на кровать, немного отдохнуть. Голова была все еще тяжелая от напряжения и глаза просто слипались, как будто бы простое посещение лавки Ларса высосало из меня все соки.

Когда Эрен вернулась в комнаты, за окном уже темнело. Жена тихо проскользнула в спальню, но спал я беспокойно, так что мигом открыл глаза.

— Не хотела будить, — выдохнула Эрен.

— Ты какая-то тревожная, — тут же заметил я.

Лили, которая стояла в дверном проеме, поймала взгляд моей жены и вышла прочь, мы остались только вдвоем.

У меня уже было достаточно опыта в раздевании супруги — вот помочь Эрен одеться было куда сложнее, тут требовалась рука профессионала — так что я поднялся и стал помогать жене, распуская завязки платья на ее спине.

— Я посетила популярный салон для благородных дам, как ты и предлагал утром, — сообщила Эрен.

— И есть новости?

— Есть, — кивнула Эрен, подхватывая падающий лиф платья, — ты весьма популярен среди женщин, барон Гросс.

— Вот как? — удивился я.

— Вот так, — ухмыльнулась Эрен. — Сколько раз я слышала о том, что мой муж огромный воин в плаще из цельной медвежьей шкуры. А сколько вопросов мне задали о Херцкальте и твоих консервах!

— Но ты же справилась? — уточнил я, наклоняясь к Эрен и целуя жену в щеку.

— Конечно, — хмыкнула жена, сверкая на меня своими стальными глазами. — А еще я оставила послание через графиню Нардини, владелицу салона, для всего высшего света.

— Какое же?

— Что мы требуем достойный выкуп за цепь Атриталя, — ответила жена. — Ведь Гроссы, как в случае с медвежьей шкурой, чужое не возьмут, но и своего не упустят.

Я с улыбкой обнял свою коварную супругу за талию и, притянув девушку к себе, нежно поцеловал.

— Я смотрю, высший свет тебе не так и страшен, — шепнул я обмякшей в моих руках Эрен.

— Те же матроны из Херцкальта, только богаче, — ответила жена. — А с общинниками в некоторых вопросах и вовсе бывает тяжелее. Эти же дамы просто скучали и хотели удовлетворить свое любопытство.

— Надеюсь, ты не рассказала им лишнего? — с улыбкой спросил я. — А то мне же придется соответствовать твоей похвале.

— Не волнуйся, мои слова все равно ни на что не повлияют, ведь я бледная юная девушка, которую отдали замуж за неотесанного наемника, — хмыкнула Эрен, обвивая руками мою шею и заставляя наклониться еще ниже. — Их больше интересовали твой рост, сила рук и как долго мы пробудем в Патрино.

— Звучит угрожающе, — ответил я.

— Просто досужие сплетни, — выдохнула моя жена, отпуская меня из своего захвата и возвращаясь к переодеванию. — А как прошел твой день? Как в лавке Ларса?

— Все спокойно, — ответил я, потирая пальцами переносицу. Голова все еще болела, но не слишком сильно. — Меня отчитала Хильда за то, что ты не посмотрела учетные книги.

Ответом мне было гробовое молчание и шуршание юбок. Эрен прикинулась, что не расслышала моих слов или сейчас прокручивала в голове, что бы ей такое ответить на ее очевидный косяк.

— Я сам глянул, но тебе надо будет все проверить лично, я предупредил ее о том, что ты зайдешь, — продолжил я, проходя по комнате и зажигая свечи и лампы.

Свет бил в глаза, но и сидеть впотьмах не хотелось. Все же, до времени отхода ко сну было еще долго, да и надо было поужинать…

— И все?

— Да, я пообедал в трактире и вернулся в комнаты, — ответил я, продолжая заниматься освещением в комнате. — Может, все же позвать Лили, чтобы она убрала наряды?

— Да, будь добр, — кивнула моя жена.

Выйдя в гостиную, я направился к двери в наши апартаменты, чтобы кликнуть личную служанку своей супруги, а после мы будем коротать этот долгий зимний вечер, каждый по-своему. Например, можно будет попрактиковаться в разговорном «сорогском», он же русский, в котором Эрен делала серьезные успехи.

У меня было ощущение, что я должен был рассказать Эрен еще о чем-то важном, но в голове было совершенно пусто.

Глава 11

Эрен

Я помнила рынок Старой площади в Патрино именно таким. Большим, шумным и невероятно разнообразным. С востока к рыночной площади примыкали старые портовые причалы, которые уже давно использовались только определенными купцами торговой гильдии столицы для прямой поставки товаров, а когда-то единственный столичный порт и склады, которые стояли здесь сотни лет назад, преобразились в большой торговый квартал. Порт исчез — ушел ниже по течению Кловера, на север, где было больше места, а на другом берегу Витсбури по королевскому указу отстроили когда-то Хлебный причал, который перегружал продовольствие для огромного города и который в итоге дал название целому району Патрино.

Если ты не можешь найти товар на Старой площади, то скорее всего, ты не найдешь эту вещь нигде в Халдоне — так вещала народная молва. Как это водится, народ заблуждался: аренда помещений и торговых лотков была здесь столь высока, что торговать на центральных рядах Старой площади могли себе позволить только самые состоятельные или отчаянные купцы. Конечно же, были ряды и попроще — чуть в стороне, ближе к руслу Витсбури, но и там товары нельзя было назвать дешевыми.

Те, кто жил в Патрино и вокруг столицы, чаще закупались на небольших местных рынках и в лавках, а вот на Старую площадь народ стекался или по Большим дням, когда тут начиналось торжище, или же в поисках редкостей, которыми здесь торговали круглый год. Последнее было про нас с Виктором: мы отправились искать фрамийскую соль, которую мой муж называл сахаром.

Так как теперь столичные дворяне точно знали, что загадочные Гроссы прибыли в город на бал, я изрядно нервничала по поводу нарядов, но Виктор меня довольно быстро убедил в том, что выряжаться, словно провинциалы, нам не стоит.

В итоге мой муж пошел на рынок в своем уже знаменитом плаще из медвежьей шкуры — судя по всему, это был единственный подобный плащ на весь город, ведь только такой огромный воин, как Виктор, мог выглядеть в нем достойно, а не нелепо. Я же выбрала обычное платье из шебарского полотна, которое купила когда-то в Гатсбури. Чтобы не выглядеть слишком просто, я достала подаренные мне Виктором серьги, которые ранее принадлежали баронессе Фитц. Но не те, с сапфирами, которые я думала продать ради закупки хлеба, а с россыпью изумрудов поменьше, но не менее массивные. Тяжелое серебро и камни нещадно тянули уши, но я была готова терпеть эти легкие неудобства для того, чтобы придать своему наряду завершенный вид. Тем более, на голову я решила надеть шаперон в тон платью, так что серьги отлично сочетались с моим нарядом.

В итоге мы с Виктором выглядели весьма гармонично. Он — темная скала в тяжелом плаще и я, словно тень своего мужа, в таких же сдержанных одеждах, идущая рядом.

— Я все не могу понять, почему ты так любишь черное, будто бы в трауре, — проговорил Виктор, когда мы уже неспешно шагали по городским улицам.

Много людей муж с собой не взял. Грегор, Эрик, пара бойцов. Меня неизменно сопровождала Лили. Ларс должен был встретить нас у северного входа на Старую площадь, после чего мы отправимся на торговые ряды.

— Ты сам говорил, что темные цвета мне к лицу, — едва слышно возразила я.

Виктор был прав. Единожды ступив на тропу неприличия свернуть с нее уже невозможно. Как я не старалась, обращаться к мужу на «вы» у меня более не получалось. Слишком близки мы стали, слишком многое друг другу доверили, чтобы обращаться с напускным почтением. Так что даже на улицах, где нас могли подслушать, я обращалась к супругу вполголоса, но на «ты», игнорируя ставшие столь неудобными правила общения порядочного мужа и благопристойной жены.

— Говорил, — важно кивнул барон Гросс. — Но нравятся ли тебе самой такие одежды? Ты же совсем молода, а я вижу, как наряжаются в столице женщины. Может, посмотрим тебе что-нибудь светлое?

— Меня полностью устраивает мой гардероб, благодарю за беспокойство, — холоднее, чем следовало, ответила я. — Тем более, я баронесса самого удаленного северного надела, а наши цвета «черный с золотом». Как прикажешь наносить герб на яркие наряды?

Виктор ничего не ответил, продолжая смотреть строго перед собой, а я в очередной раз пожалела, что так и не раскрыла мужу своей тайны.

Ведь знай он, что я прожила последнюю жизнь при храме, а до этого восемь раз существовала в качестве женщины, которая не может рассчитывать на заступничество отца и братьев, то Виктор несомненно понял бы природу моих предпочтений. Я любила темные и серые ткани, они на самом деле были мне к лицу — выгодно оттеняли мои черные кудри. Но еще я любила их за невзрачность, за то, что они скрывали мою фигуру и добавляли лет. Никто не покусится на замухрышку в черных платьях, когда мимо проходят яркие девицы. Никто не посмотрит на бледнокожую, почти болезненную женщину, когда вокруг пышут силой и здоровьем другие барышни.

Десятилетиями я училась прятаться на виду, не привлекать излишнего внимания, ведь за меня некому было заступиться, а жизнь в храме окончательно укоренила эту привычку — служительницы, как и жрецы, носят темные или коричневые одежды. Так что сейчас я просто следовала этому пути, хоть и старалась с него свернуть. Рядом со мной был Виктор, который защитит меня от любых нападок и невзгод, за нами обоими стояла еще и сила его дружины, да и всего надела Херцкальт, а значит, теперь было кому за меня заступиться. Именно поэтому на моей голове и красовался элегантный шаперон вместо обычного плотного капюшона, именно поэтому я достала из шкатулки с украшениями богатые серьги, которые сверкали россыпью изумрудов на зимнем солнце, именно поэтому на моих плечах был плащ с дорогим песцовым воротником, который притягивал завистливые взгляды многих девушек и женщин.

Понемногу, по чуть-чуть, я двигалась к той свободе и силе, которой обладал мой супруг. Я не знала, смогу ли я когда-нибудь встать рядом с Виктором в этом плане, заявить, что я смотрю на мир так же дерзко и свободно, как он, но я старалась. И мой муж видел это. Поэтому ничего и не ответил, а лишь продолжил смотреть перед собой, не развивая тему моих нарядов.

Ларс встретил нас в условленном месте и уже в сопровождении молодого купца Мордела мы погрузились в мир торговых рядов Старой площади.

В прошлых жизнях я бывала на этом рынке несколько раз, но никогда у меня не было достаточно денег для того, чтобы даже прикоснуться к большинству товаров. Сейчас же, зная, что наш надел твердо стоит на ногах, что мы всего за один сезон воздвигли водяную мельницу, а трофеи моего мужа значительно укрепили фамильную казну, я без особого стеснения останавливалась у любого приглянувшегося мне прилавка. Виктор и Ларс, которые шли чуть впереди и вели непринужденную беседу, терпеливо останавливались и наблюдали за мной и Лили. Мы же с моей служанкой смотрели шебарские и лютедонские ткани, купцы, видя мое сопровождение, тут же расплывались в улыбках и начинали сыпать поклонами и комплиментами, предлагая лучшие товары.

Да, мы все еще выглядели как провинциалы, но мы были обеспеченными провинциалами. Дружинники при оружии, статный благородный супруг в сопровождении столичного купца, строгие, но качественные одежды. И полное спокойствие во время хождения по рядам. Такие как мы не придут на рынок просто так, поглазеть, как делали столичные безземельные дворяне. Мы с Виктором были земельными лордами, опытный купеческий глаз сразу это подмечал, а лорды всегда при деньгах. Кто знает, может моя остановка у лотка с тканями приведет к покупке сразу нескольких больших рулонов? Или я затребую у своего мужа приобрести эти кичливые, но невероятно дорогие фрамийские серьги? Или же мне приглянется набор столового серебра от южных мастеров? Никто не знал, зачем мы с Виктором пришли на рынок, но каждый торговец понимал, что мы здесь не просто так. И поэтому мужчины боролись за мое внимание, хвалили свои товары, даже предлагали доставить груз в Данстер или Биртондал по сходной цене. Только купи.

Мне это даже льстило. Впервые за десять жизней я почувствовала себя настоящей дворянкой, а не девицей, которую просто вписали в родовую книгу. За мной была сила моего мужа, деньги моего надела и значение моего собственного имени. Фамилия Фиано не дала мне ничего, кроме боли и лишений, фамилия Гросс показала, что жизнь может быть намного приятнее и счастливее, чем я даже могла себе вообразить.

Так что пока мы дошли до рядов, где торговали пряностями, заморскими сладостями и всеми возможными сортами меда и вин, кошель Виктора похудел на четыре серебряных фунта. На эти немалые деньги я купила отличной витезийской шелковой нити для вышивки, взяла несколько отрезов заморских тканей на новые платья для себя и дублеты для мужа, целый бунд выделанных телячьих шкур на обувь, куртку Виктору и перчатки для нас обоих. Осень в Херцкальте была долгая, а весна — холодная, так что такая одежда нам пригодится.

Но все это было лишь подготовкой к тому, что нас ждало, когда мы зайдем на ряды со специями и редкостями.

Еще на подходах к самому сердцу Старой площади нос стало щекотать от характерного пряного запаха. Тот, кто никогда не сталкивался с заморскими и южными специями с непривычки мог начать и чихать, однако же я лишь чуть прищурилась, пока не привыкла к обилию ароматов. Виктор же и вовсе держался так, словно ему это не в новинку — посещать подобные места.

— Ну что, время искать фрамийских купцов, — заявил Виктор, пропуская Ларса вперед и возвращаясь ко мне. — Сейчас купец Мордел пробежится по рядам и выяснит, где тут торгуют сахаром.

— Не хочешь сам прогуляться? — спросила я, глядя на супруга.

Виктор только как-то загадочно улыбнулся. Он вообще сегодня был немногословен.

— Да ничего особенного. Тут в основном торгуют перцем, корицей, кориандром… — начал перечислять мой муж. — Да и запах этот мне никогда не нравился. От него только сильнее голова начинает болеть.

— Тебя тревожат головные боли? — тут же спросила я.

— Есть немного, — кивнул супруг, шагая рядом. — Но сегодня теплее, чем вчера, думаю, это давление.

— Давление чего? — спросила я.

— Кровь давит изнутри на голову, когда становится теплее, — терпеливо пояснил муж. — Вот и голова болит.

— Хочешь, я сделаю тебе кровопускание? — тут же предложила я. — Это крайне полезная процедура и…

— Даже не думай, — рассмеялся Виктор. — Никаких кровопусканий!

— Но оно поможет!

— У меня есть травы, которые снимают головную боль, — ответил Виктор. — Вернемся в комнаты и выпью отвар.

— Кровопускание помогает избавиться от дурной крови, — настаивала я. — Всего пара небольших надрезов и…

— Кровопускание помогает избавиться только от денег, которые ты заплатишь дураку-лекарю, — жестко ответил Виктор. — Эрен, поверь мне на слово, в кровопускании нет ничего полезного, оно скорее опасно для здоровья и жизни. И никакой дурной крови в теле тоже не бывает. Вся кровь одинакова. Она либо чистая, если человек здоров, либо дурная. Третьего не дано.

— Ты так об этом говоришь, будто бы сам великий лекарь, — хмыкнула я.

Мне нравились такие вот разговоры с Виктором. Раньше я их не очень понимала, но теперь знала, что это из моего мужа рвутся знания из его прошлой жизни, даже если он их в полной мере не осознавал.

— Через любую рану или порез в тело может попасть зараза, а это нагноение, жар и возможная смерть, — серьезно ответил мой муж. — Так что никаких кровопусканий. И с собой эту глупость делать никогда не позволяй!

— Я поняла, — смиренно кивнула я, опуская взгляд.

Виктор был как-то чрезмерно раздражителен, и раньше я бы подумала, что его утомил рынок или он недоволен тратой такого количества серебра на дорогие товары, но сейчас я точно понимала, что причина в чем-то другом. Неужели, дело именно в головной боли? Раньше мой муж на смену погоды не жаловался, это всегда была больше прерогатива стариков, у которых начинает ломить суставы к дождю.

— Жаль, Петер еще не приехал, — тихо сказала я. — Его бы молитва тебе помогла.

— Это да… — протянул уже спокойнее барон Гросс, а я окончательно убедилась в том, что причина его дурного настроения кроется в головной боли. — О! Смотри!

Я едва успела поймать Виктора за рукав, чтобы он не ткнул пальцем в сторону прилавка, у которого замер Ларс, словно он был не барон, а какой-то глупый мальчишка. Какое неподобающее поведение для лорда надела! Мы уже оказались на рядах, где было не так много народу и все мимо проходящие люди были одеты так же хорошо или даже лучше, чем мы. Дорогие наряды и сверкающие украшения, вышитые гербы, негромкие разговоры — вокруг было много дворян, которые прошли прогуляться по самому дорогому рынку столицы, куда не отправишь слугу, тут нужно выбирать и расплачиваться лично.

Фрамийская соль нашлась довольно легко — сложно не заметить огромные серые головы высотой почти в пять футов, которые стояли на прилавке и сразу за ним. Вот только внешний вид сладкого лакомства несколько озадачил моего супруга. Но желаемое мы получили — нам откололи и упаковали три фунта, за которые Виктор заплатил соответствующую меру серебра. От такого расточительства у меня аж перехватило в груди, но барон Гросс был непреклонен. Ему нужен был этот продукт, причем он собирался не потчевать им важных гостей, а переводить на выпечку для меня. Что было вдвойне расточительнее и в тоже время приятнее.

— Ох! Миледи Гросс! — послышалось за спиной.

Я обернулась на звук знакомого голоса и увидела целую процессию во главе с графиней Нардини. Вдова прогуливалась по рынку в сопровождении нескольких подруг и целого выводка слуг, которые были готовы выполнить любой каприз благородных женщин.

В отличие от меня, вдова графа Нардини была самостоятельна и ей не требовалась мужская опека — тот редкий случай, когда женщина могла вступить в имущественные права, потому что такова была прямая воля покойного супруга. В этом я сильно завидовала графине во время своей пятой жизни, когда я истребила все семейство Фиано, но стать наследницей фамилии так и не смогла. Для того чтобы стать вдовой Фиано, мне бы пришлось вступить в сомнительный брак с единокровным братом Марко, заставить его указать меня единственной наследницей и убедиться в том, что в боковых ветвях семьи нет сколь угодно значимых фигур мужского полу…

Слишком невероятное число условий для того, чтобы их можно было собрать воедино намеренно, отчего я когда-то завидовала вдове Нардини еще сильнее. Этой женщине крупно повезло.

— Мадам Нардини, — я повернулась и поклонилась более высокой по статусу персоне.

— Ох, дорогая баронесса Гросс! Обращайтесь ко мне просто госпожа Вивиан, как я могу заставлять столь милую молодую женщину, да еще и в сопровождении столь благородных мужчин, ломать язык! — махнула рукой графиня.

— Мадам Вивиан, — я сделала так, как предлагала графиня лишь наполовину, чего было достаточно, дабы не оскорбить ее, но и не идти на поводу у капризов вдовы.

— Эрен? — Виктор подошел к нам, и так как это была его первая подобная встреча с посторонней благородной женщиной, мой муж даже немного растерялся.

— Ох! Барон Гросс! Рада приветствовать вас в столице, милорд! — расцвела графиня и поклонилась моему мужу так, будто бы они были как минимум равны по титулам, хотя кланяться тут должен был первым мой супруг. — Мы все много наслышаны об отважном лорде Херцкальта от вашей супруги!

— Графиня Нардини, — поклонился уже мой муж, прикладывая ладонь к груди, как того требовали правила. — Я рад, что моя жена с удовольствием и пользой провела время в вашем обществе накануне.

Следом за графиней вперед вышли и ее спутницы — несколько столичных баронесс в годах, при живых мужьях, но уже достаточно старые и независимые для того, чтобы проводить время вне дома в компании вдов — поочередно представляясь мне и моему супругу. Вся церемония знакомства заняла несколько минут и выдалась даже немного утомительной, но я видела, как сверкали глаза женщин и как внимательно они наблюдали за действиями Виктора, пытаясь ухватить малейший изъян в его движениях.

Когда с приветствиями было покончено, повисла неловкая тишина.

— Как я помню, вы планировали посмотреть фрамийскую соль? — поинтересовалась графиня.

— Мы приобрели немного, — с улыбкой ответила я.

— Да, всего-то три фунта, — кивнул вслед за мной Виктор.

От озвученной меры у женщин удивленно взлетели брови, а графиня Нардини только еще шире заулыбалась.

— Обычно фрамийскую соль берут несколько унций для пудры. Вы приобрели запас на десять лет вперед, барон? — со смешком уточнила женщина.

— Нет, для выпечки надо больше, чем для пудры, — ответил Виктор с каменным лицом.

Сейчас муж немного щурился от яркого зимнего солнца, и в целом было видно, что ему нездоровится. Но это замечала только я, ведь хорошо знала Виктора.

— Простите? — уточнила одна из женщин.

— Для выпечки, — резко повторил мой муж, переводя взгляд на вопрошающую аристократку. — Я планирую добавлять фрамийский сахар в тесто и начинку пирогов, которые любит моя жена. Думаю, трех фунтов хватит на пять-шесть замесов. А теперь, графиня, баронессы, разрешите откланяться, нам пора продолжить покупки…

Холодно, не терпя возражений, мой муж дал сигнал сопровождавшим нас бойцам и после короткого поклона на прощание мы удалились с места встречи.

— Это было очень грубо, — заметила я.

— Пусть думают, что хотят, — раздраженно бросил Виктор. — Очевидно, что они хотели устроить из этой встречи представление и повод посплетничать.

— И ты его дал, — вспыхнула я.

— Дал, — согласился мой муж. — Пусть сплетничают о том, что я перевожу фрамийскую соль на пироги для баронессы, а то, что я бывший наемник и так все в курсе. Мои отвратительные манеры никого не удивят, ведь так?

Я подняла глаза на Виктора и поймала его усталый взгляд. Мой супруг пытался сейчас улыбаться, но я видела, что за последние полчаса ему стало только хуже, а сам он был какой-то бледный и нездоровый.

— Ты не хотел, чтобы они заметили твое состояние? — тихо спросила я.

— Именно, — кивнул Виктор. Мы уже прошли центральные ряды и возвращались к северному входу на Старую площадь. — А еще чем меньше они про нас знают, тем лучше. Ты сказала, что оставила послание про Атриталь через графиню, этого достаточно. Не хочу, чтобы нас изучали, мы-то не знаем, с кем столкнемся…

Не успел мой супруг договорить, как бойцы, шедшие впереди, остановились как вкопанные, а я услышала до боли знакомый голос, который надеялась никогда не услышать вновь.

— Пошли прочь! — откуда-то из-за спин дружинников Херцкальта наигранно прокричал мой старший брат, Антонио Фиано. — Тупые деревенщины, пошли прочь! Дайте дорогу! Живо! Мне плевать, кто там ваш лорд! Как вы смеете даже смотреть на меня!..

— Какой кошмар! — воскликнули за моей спиной. — Кто-то смеет оскорблять барона Гросса и его людей!

Графиня Нардини, полностью проигнорировав грубость моего мужа, пошла следом со всей своей свитой, и стала свидетелем этого столкновения.

Я бросила быстрый взгляд на Виктора, который еще не понимал, что происходит, но для меня все было предельно ясно.

Мы только что угодили в ловко расставленную западню, в организации которой участвовала графиня. Вот только я не понимала, чего добивается хитрая вдова, которая сейчас сверлила взглядом меня и моего супруга, ведь судя по тому, как сжались челюсти Виктора, и как тяжело его ладонь опустилась на рукоять меча на поясе, моему среднему брату не стоит ждать милости или пощады.

Глава 12

Виктор

Первым же моим порывом было выхватить меч и, оттеснив собственных дружинников, рубануть наотмашь этого орущего дебила. Но, хвала небесам, я сумел удержать себя в руках, подавить приступ раздражительности и остался стоять на месте, просто положив ладонь на рукоять.

Головная боль, которая терзала меня с самого утра, внезапно отступила, и я не знаю, дело было в выбросе адреналина, или потому что я сосредоточился на конкретной проблеме. Ведь еще с прошлого вечера, как мы сели с Эрен упражняться в русском, я по кругу гонял какую-то ускользающую мысль, какую-то тему для разговора, которую никак не мог вспомнить. И, казалось, попытка выудить из собственной памяти эту самую тему и были причиной моего плачевного состояния.

Но сейчас у меня появилась другая, весьма крикливая и наглая проблема, так что мысли о неизвестной важной теме отошли на второй план, а сознание прояснилось. Даже зрение будто бы стало четче, а цвета — ярче, определенно сейчас моя гормональная система работала на полную катушку, готовя тело к рукопашному бою. Знакомая легкая дрожь в ногах и руках, которые я ощущал каждый раз, когда сталкивался лицом к лицу с северными варварами во время рейда.

Предвкушение грядущей битвы или жажда крови — все называли это по-разному. Но чего я точно сейчас жаждал — это затолкать кулак в глотку идиоту, который выставлял нас с Эрен какими-то бесхребетными деревенщинами, да еще и на глазах у целой толпы благородных дам, которые по какой-то неизвестной мне причине увязались за нами следом.

Я бросил короткий взгляд на Эрен. Моя жена была напряжена, глаза блестели, а сама Эрен бросала испепеляющие взгляды на графиню, из чего я сделал вывод, что эта ситуация возникла не на ровном месте — нас определенно проверяли на прочность. Отсюда и театральщина в выкриках, отсюда и наглость юнца, чью черную макушку я видел из-за спин своих дружинников.

А потом, когда я уже почти успокоился, я увидел лицо человека, который все это время сыпал бессвязными оскорблениями.

Конечно же, с того момента прошло больше года, да и освещение у конюшен графа Фиано было посредственное, а сам я ходил в глухом шлеме, который серьезно ограничивал обзор. Но этот нагло вздернутый подбородок, блестящие черные глаза и противную ухмылку забыть было тяжело. Это был тот самый парнишка, который размахивал перед носом моих людей оружием и грозился, что никто из нас не уйдет живым с территории графского поместья.

В прошлый раз своего щенка уберег матерый волк — граф Фиано появился очень вовремя для того, чтобы начать со мной переговоры. Вот только сейчас отпрыск, по всей видимости, отбился от своей стаи и почему-то решил, что может бегать сам, где ему вздумается.

Вспоминая отца Эрен, что в нашу первую встречу у конюшен, что на днях на улицах Патрино, он на самом деле производил впечатление волка. Благородный умный зверь, крайне опасный и сильный. Я встречал похожих ему людей даже среди северных варваров — достойные и отважные воины, которые предпочитали драться до последнего, если это могло помочь их товарищам спастись, людей, которые легко выходили со мной в бой один на один, желая померяться силой.

Вот только отряд Виктора Гросса никогда не был «волчьей стаей». Скорее, мы были сворой хорошо натасканных охотничьих собак, которые всегда отлично рвали на части таких волков. А мое перерождение, элементы муштры и кое-что из устава армии родного мира сделали нас еще более безликими и универсальными, еще более опасными псами войны для таких вот волков.

«Порядок бьет класс». Многие слышали это выражение, мало кто понимает его суть, которая заключается в том, что хорошо обученные и слаженные люди всегда действуют эффективнее так называемых талантов. А в Халдоне и вообще, в этом мире, к этому выводу еще даже толком не пришли. Тут, как в эпоху Вольтера, и как было до него, все еще думают, что «Бог на стороне лучших стрелков, а не больших батальонов», превознося личные воинские навыки над слаженностью действий.

Но я точно знал, что в текущей ситуации на моей стороне и «порядок», и «стрельба» одновременно. В сопровождении среднего брата Эрен, имени которого я даже сейчас не мог вспомнить, было несколько друзей-аристократов и пара девиц.

А у меня были Грегор, Эрик, еще два дружинника и я сам. В крайнем случае, в заварушке легко поучаствует Ларс — я видел, как замер сейчас купец и как недобро дергалась верхняя губа моего бывшего заместителя. Пусть он сейчас ходил в остроносых туфлях, которые серьезно снижали его мобильность, но орудовать кинжалом все еще был способен, а под яркой курткой и плащом Ларс определенно все еще носил кольчугу. Ну, или Хильда раскормила моего бывшего зама минимум на десятку кило всего за полгода.

Ситуация три на пять. Даже если бы нас было поровну, на нашей стороне был обширный боевой опыт и моя подавляющая любое сопротивление физическая сила. Так что…

— Только не убивай его, это все усложнит, — едва шевеля губами, прошептала Эрен, когда увидела, что я начал двигаться.

— Как его зовут? — спросил я, все еще глядя на мальца через спины своих бойцов.

— Антонио, — холодно ответила Эрен. — Второй сын графа Фиано и мой единокровный брат.

— Понял, — кивнул я, делая шаг вперед.

Эрен была права. Убивать молодого дворянчика посреди рынка затея так себе. Но кто сказал, что в эту игру «опозорь аристократа» нельзя играть вдвоем?

— Оружие не доставать. Схватить и обездвижить, — отдал я короткий приказ Грегору.

— Эй, Антонио! — крикнул я, выходя вперед, пока мои парни лихо крутили дворянина и его товарищей под визги сопровождавших их девиц. — Шурин! Ты что тут устроил?

От звука моего голоса и слов парень на мгновение даже замер, перестав бороться с крепкими мужчинами, которые уже выкрутили ему руки и были готовы уткнуть носом в брусчатку, посмотрел внимательно на меня, а после — испуганно уставился на одного из своих спутников. Видимо, вот он и зачинщик, который, впрочем, меня мало интересовал.

Растерянность Антонио длилась недолго. Молодой дворянин быстро взял себя в руки и моментально окрысился.

— Никакой я тебе не шурин… — начал брат Эрен.

— Да ладно? — усмехнулся я. — В любом случае, тебя стоит проучить. Парни, держите его, сейчас я ему выпишу палок…

— Виктор! — Эрен незаметно вцепилась в мой локоть, словно ей было тяжело стоять, ведь я потянулся к поясу и начал снимать перевязь, чтобы освободить ножны. — Ты что собрался делать?

— Он же не наследник рода? — спросил я у жены.

— Нет! Наследник Марко, но…

— Ну, вот и всё, — ответил я, включая режим стройбатного старшины, который я выработал сам для себя во время укрощения дружинников в рейде. — Эрен, что должен будет сделать твой отец за подобное унижение семьи Фиано?

— Объявить войну или подать в суд, — тут же выпалила моя жена. — Но Виктор!..

— Сначала налоги, потом это… — выдохнул я, косясь на жену. После этого я повернул голову и посмотрел на наблюдавшую за всей этой драмой вдову Нардини. Неприятная, почти мерзкая тетка. Такие гадкие персонажи в моей прошлой жизни ломились к узким специалистам «просто спросить», а потом сидели в кабинете по часу, я этот взгляд ни с чем не спутаю. — Кроме того, он всего лишь второй графский сын, а я барон и лорд надела. Разве я не выше по статусу?

После этих слов Эрен все же выпустила мой локоть, ведь за нами наблюдали. Жена замерла, а после только чуть прикрыла глаза, как бы говоря мне «делай, как знаешь».

А я знал, что делать.

— Парни! Уложите нашего дебошира куда-нибудь, сейчас будем учить дисциплине! — задорно рявкнул я, чувствуя, как холодеют пальцы.

Не совершаю ли я ошибку? Какие юридические последствия будут у этого конфликта? Технически, я мог выхватить меч и садануть дурачка по шее, особо не разбираясь. Все говорило о том, что на нас пытались напасть, ну, я бы мог это все выставить в подобном ключе. Ведь я прогуливался с женой по рынку в сопровождении охраны и на нас буквально налетели эти молодчики, тем более у юнца Фиано на поясе висело оружие, которым он не успел воспользоваться. Просто не ожидал, что на него сразу бросятся трое крепких мужиков под командованием Грегора, и моментально скрутят в бараний рог. Один из спутников Антонио ретировался, а еще один, видимо тот, кто подначивал сына графа Фиано столкнуться с нами, сбежать не успел. Его сейчас держал под руку Эрик, а ему немного помогал Ларс, просто стоя рядом и показывая, что дергаться лучше не стоит. Тем более, этот паренек был скорее просто свидетелем и ему ничего не угрожало.

Один из принципов, который я вбил в голову своей дружины — сначала выполняешь приказ, а потом его обсуждаешь. Каждый из бойцов отряда Гросса знал, что к зверствам или военным преступлениям против гражданского населения — а здесь такое понятие тоже было, хоть называли его произволом и погромами — у меня склонности не было, так что и приказы мои можно было выполнять без опаски для совести и чистоты рук. Максимум, они оросятся кровью наших врагов, а это всех устраивало.

Так что когда я дал команду уложить Антонио Фиано куда-нибудь лицом, мужчины сориентировались молниеносно. Двое держали сына графа Фиано за плечи и шею, сделав ему типичную «ласточку», третий же схватил у ближайшего лотка пару крепких ящиков, которые бросил к ногам молодого аристократа. Именно на них и уложили сына графа Фиано, а я в это время достал меч из ножен и передал клинок Грегору. Все же, если бить по тощему заду ножнами вместе с мечом, можно что-нибудь сломать. А пустыми ножнами будет очень больно, но сравнительно безопасно для костей. Даже у меня не хватит сил покалечить человека ударом плоской деревяшки по филейной части.

Да, я собирался устроить сыну графа Фиано унизительную порку, а потом заявить, что на правах старшего родственника и зятя юнца, просто преподал ему урок, и посмотреть, как на это отреагируют королевские власти.

То, что мне не отдадут выкуп за цепь Атриталя, я уже понял. Будут искать любой повод и предлог для того, чтобы выставить меня в дурном свете и оставить с тем, что у меня есть. И торговую гильдию заставят вернуть в соседний город вместе с учетными книгами и казной — это я тоже явно понимал. Никто не хотел делать меня сильнее, ведь мне только в прошлом году дали титул. Очевидное развитие событий, но я надеялся, что этот вопрос со мной будут решать, как с цивилизованным человеком, за закрытыми дверями где-нибудь в приватной беседе, четко показывая мне мое место.

Я свое место на самом деле знал, поэтому особо рот на Атриталь не разевал и обставил все так, чтобы решение принимали именно в Патрино. Мол, вот вам все карты в руки, просто сделайте все аккуратно и как скажете — так и будет. Вот только кому-то корона голову жмет — и это я не про местного монарха, а про идиота, который возомнил себя великим политиком — и началась эта непонятная возня… В налоговую ловушку мы не попались, а унижать себя и свою жену я не позволю. Какой-то дурдом… Прибыли в столицу по приказу короля, а угодили в змеиное гнездо, где нас постоянно пытаются укусить. Ну что же, вам нужен был повод, чтобы не отдавать основной выкуп за право владения наделом? Тогда уж я сам вам его устрою.

Атриталь или дополнительные финансы за его цепь я от короны не получу, я видел это как консолидированное решение столичных министров и старых аристократов, к которым принадлежал и граф Фиано. Но взамен им придется получить историю о том, как бывший наемник выпорол пустыми ножными наследника благородной фамилии прямо посреди главной рыночной площади страны.

Краем глаза я видел, как в нашу сторону пыталась пройти городская стража, но им навстречу уже метнулись Ларс и Грегор — чтобы как минимум задержать мужчин с оружием и дать мне сделать то, что я планировал.

Эрен стояла в сторонке вместе с Лили. Служанка моей жены была испугана до смерти и неотрывно смотрела на своего бывшего господина — а ведь именно этот юнец не давал мне забрать выпоротую девушку с конюшен. Эрен же была совершенно спокойна, даже величественна. Моя жена стояла, высоко подняв подбородок, и смотрела на своего среднего брата с нескрываемым презрением.

Во втором ряду зрителей расположилась графиня Нардини со своей свитой. Я четко не запомнил число людей, которые сопровождали вдову, но, как мне показалось, пара мужчин из числа слуг куда-то исчезли. Видимо, побежали докладывать заинтересованным лицам о том, во что вылилась эта небольшая провокация…

Все это время брат Эрен сыпал грязными оскорблениями, постоянно напоминая мне, что я безродный сын крестьянина и грязный наемник, а он потомок благородного графа Фиано.

— Твой отец уже раз спас тебя, — громко проговорил я, чтобы все вокруг слышали. — Но я, как твой зять, преподам тебе урок…

— О, всемогущий Алдир! Барон собирается казнить юнца! — воскликнула одна из женщин, сопровождающая вдову Нардини.

Я бросил хмурый взгляд на этих куриц, которые сбились в кучку у одного из лотков, окинул взглядом и толпу зевак, которая за эти несколько минут успела собраться вокруг.

Весь мой внешний вид намекал, что в это дело лучше не встревать, а Грегор и Ларс прямо сейчас успешно заговаривали зубы стражникам, так что я был волен поступать так, как мне того хотелось.

Первый же удар ножнами по оттопыренному заду юнца выбил из Антонио Фиано совершенно неблагородный тонкий вскрик. Бил я сильно, от души, но парень еще не осознал, что с ним происходит, и скорее был удивлен тому, что его зада коснулось что-то твердое. Так бывает — болеть начнет через пару секунд, когда место удара нальется кровью.

Симметричный вскрику Антонио, по толпе вокруг прокатился удивленный вздох. Люди не особо обращали внимание, что у меня в руке пустые ножны, ожидая, что я сейчас обнажу меч. Но клинок был у Грегора, что немало нервировало стражников, которым мой оруженосец что-то сосредоточенно пытался доказать.

Я успел нанести еще два удара, которые неизменно выбивали из Антонио тонкие вскрики, которые тут же сменялись потоком оскорблений и угроз, прежде чем у городской стражи иссякло терпение. Старший в патруле обогнул моих людей и вышел вперед:

— Именем короля Эдуарда! Требую объяснений, что вы тут устроили! — крикнул стражник, опасливо глядя на мою массивную фигуру.

Это был обычный служивый мужик, среднего роста и веса, и я на его фоне возвышался черной горой в меховом плаще. Стражник понимал, что ему не поможет его короткая дубинка, с которой они днем патрулировали улицы — копья и мечи тут носили только ночью, а за вооруженной стражей надо было бежать на ближайший пост — так что принудить меня к чему-то силой он не мог. Только ссылаться на имя монарха и пытаться разобраться в ситуации.

Я чувствовал, как время уходило сквозь пальцы — скоро здесь будет кто-нибудь большой и важный, и мне придется остановить экзекуцию, а ведь Антонио Фиано, дорогой братец моей жены, все еще обладал способностью сидеть, которой я планировал лишить его на ближайшие пару недель, а то и месяц.

— Это семейный конфликт! — тут же выпалил я, занося ножны для следующего удара.

— Семейный?

— Это мой шурин, второй сын графа Фиано, — ухмыльнулся я, делая ударение на очередности наследования юнца. — Он просто забыл свои манеры. Вон, спросите у графини Нардини! Она подтвердит и то, что Эрен Гросс, моя супруга, урожденная Эрен Фиано, и то, что мы с этим молодым человеком родственники!

Пока стражник пытался переварить полученную информацию, а вдова Нардини нервно пыталась придумать, куда ей деться — ведь я только что прямо втянул ее во все это представление — я вернулся к своему делу. Продолжил выбивать из Антонио Фиано всю дурь, стараясь в процессе достать из глотки этого идиота крик новой тональности.

За всем этим неизменно наблюдала моя жена, держась за локоть Лили, но я не видел в глазах Эрен осуждения. Только чуть нервный блеск — она поняла мою затею и, как я мог судить, в целом одобряла выбранную линию «семейного конфликта». Это придаст дальнейшему разбирательству особый статус, который оставит ее дражайшего отца со мной один на один.

К моменту, когда на место подоспел начальник рыночной стражи — а это уже был дворянин, хоть и безземельный — в сопровождении вооруженных копьями бойцов, я успел стегануть Антонио Фиано по ягодицам два десятка раз. Чулки молодого аристократа изорвались, а по бедрам стекала кровь — в нескольких местах уже стали наливаться гематомы и кожа под ударами крепких ножен лопнула.

— Прекратить немедленно! — рявкнул начальник стражи и я опустил свое орудие возмездия, показывая, что никого больше бить не буду.

По моей команде бойцы, которые все это время держали второго сына графа Фиано в позе ласточки, уперев лицом в ящики, подняли пускающего слюни и почти теряющего сознание аристократа.

Было еще кое-что, что я хотел обязательно сделать.

Весь мой брак с Эрен выглядел так, будто бы граф Фиано просто продал незаконнорожденную дочь короне, а уже король Эдуард воспользовался девушкой для собственных целей. Мерзкая, но понятная схема. Это многое говорило о графе, как о человеке — для него дети были ресурсом и инструментом. И если следовать логике этого мира, Антонио был для него не слишком ценен.

Ведь он не был наследником титула, в отличие от старшего брата.

— Пойди и спроси у своего отца, что он сделает с этим, — лукаво шепнул я парню на ухо. — Граф уже продал свою единственную дочь короне, когда понадобилась девушка без связей и семьи. Посмотрим, заступится ли он за тебя, запасного второго сына, дорогой шурин.

Больше я ничего сказать не успел. К нам всем подлетели стражники и буквально вырвали сына графа Фиано из рук моих дружинников. Я же с удовольствием наблюдал за разворачивающейся вокруг картиной. Больше всего мне нравилось, как блестели глаза графини Нардини, которая точно не ожидала такого поворота событий.

Эрен неслышно подошла ко мне со спины и взяла за руку.

Я отреагировал на созданную для нас провокацию самым неожиданным образом, и сейчас нужно было дождаться результатов. Больше всего меня интересовало, рискнет ли уже стареющий граф Фиано выйти со мной на бой, чтобы защитить честь семьи. О реакции же Эрен на это я не волновался. Как сказала моя супруга, этот человек был лишь повинен в том, что она появилась на свет. И она точно не будет печалиться, если в процессе разбирательства я случайно отправлю ее биологического отца на тот свет. Я явно видел это в стальном взгляде моей супруги, которым она провожала изломанную фигуру своего кровного брата.

Глава 13

Эрен

Несколько дней мы с Виктором не выходили из комнат в ожидании королевских гонцов с вызовом в суд, однако граф Фиано будто бы исчез. Но это была обманчивая тишина, ведь понятно, что мой отец не отступил, а просто затаился и ждёт.

После легкого завтрака Виктор опять ушел в лавку Ларса — сегодня по плану был второй, на этот раз уже длительный визит, во время которого он пообщается с дворянами, возможно, заведет пару знакомств. Но самое главное — продемонстрирует всей столице, что «удивительная каша и мясо барона Гросса» были придуманы именно дворянином, а не деятельным купцом.

Я же собиралась в салон вдовы Нардини.

— Ты уверена, что не прочь посетить этот гадюшник еще раз? — спросил муж уже стоя в дверях.

— Уверена, — кивнула я, перебирая свои платья. Дважды являться в одном наряде к графине было бы унизительно. — Антонио появился на площади не просто так. Конечно же, это все устроила мадам, а в столице всегда хватает молодчиков, которые готовы самоутвердиться за счет провинциалов. Нет, мой брат оказался там не случайно.

— Мне этих интриг никогда не понять, — покачал головой Виктор. — Точнее, даже вникать не хочу.

— Этим я займусь, тебе не придется марать руки, — строго ответила я, заканчивая выбор наряда.

— Вот как раз руки, скорее всего, замарать и придется… — тяжело ответил Виктор. — Только обещай, что будешь осторожна. Может, мне все же сходить с тобой?

— В салон мадам Нардини не пускают мужчин, — напомнила я.

— Я могу подождать в комнате охраны.

— Ты не хочешь идти к Ларсу?

— Не особо.

— А придется.

— Может, я погуляю по улице, пока ты в салоне графини? Посмотрю, как живут в столице…

— Барон Гросс! — не выдержала я, удивленно глядя на мужа.

Виктор принял виноватый вид, после чего сделал свой обычный жест, которым заканчивал подобные споры — поднял руки — и наконец-то вышел из комнат. И только когда тяжелые шаги мужчины по лестнице стихли, я смогла вернуться к сборам.

При всех его достоинствах у моего супруга, по его же признанию, была дурная черта откладывать на будущее решение текущих проблем. Сам он это называл «пусть с этим разбирается будущий Виктор». Именно эта его привычка стала причиной того, что мы так долго шли навстречу друг другу — муж постоянно откладывал разрешение наших проблем и недомолвок, что доставило немало страданий обоим. Пытался отложить он неприятное дело и сейчас.

А то, что Виктор Гросс не желал идти красоваться перед покупателями его же продукции, было совершенно ясно.

Головная боль, которая мучила его после прошлого визита, вроде бы улеглась, но Виктор все еще был измотан и раздражителен, а конфликт на Старой площади не добавил ни ему, ни мне душевного спокойствия.

Но как мой муж отправился по делам, так и я планировала не праздно проводить время, а трудиться на благо нашей семьи.

Накануне в заведение вдовы был отправлен посыльный, дабы известить ее о том, что я планирую нанести визит и уточнить, является ли баронесса Эрен Гросс желанной гостьей в стенах салона. Ответ пришел утвердительный, так что сейчас я была в сборах.

Визит к мадам Нардини был политическим шагом. Если граф Фиано не сделал свой ход сейчас, то нам с Виктором нужно показать, что Гроссы не прячутся и продолжают готовиться к королевскому балу и дальнейшему слушанию по Атриталю. А лучший способ продемонстрировать то, что мы твердо стоим на ногах — делать вид, что на Старой площади и вовсе ничего необычного не случилось.

Когда я прибыла в салон вдовы Нардини и прошла в одну из общих комнат, конечно же, разговоры не смолкли, но и дружелюбной атмосферу было назвать сложно. Я не стала кичиться и давать поводов обсуждать мою внешность — выбрала платье из темно-бордовой ткани и подвеску с рубинами в качестве украшения, аккуратно сложила волосы под сетку, как это было модно несколько лет назад и как носили волосы некоторые женщины до сих пор. Белила я никогда не использовала, брови не чернила, так что Лили только нанесла на мои щеки немного румян, чтобы сделать лицо чуть ярче. Вполне приличный, почти сдержанный, но при этом заметный образ, который подходил для этого визита как нельзя лучше.

Едва я поприветствовала разместившихся в комнате дам и выбрала себе место, в комнату вошла уже знакомая пожилая распорядительница и низко поклонившись, пригласила меня в ту самую комнату за резными дверями.

Теперь в каждом действии мадам Нардини мне виделся умысел. В прошлый раз она сначала поговорила со мной сама и только после этого представила другим посетительницам салона, теперь же — все наоборот, позволила мне обозначить свое присутствие, а потом демонстративно пригласила в комнату для важных персон. Игнорируя завистливые или изучающие взгляды, я со всем достоинством прошла вслед за распорядительницей, которая на этот раз проводила меня лично.

К моему удивлению, на этот раз вдова была не одна. Рядом с женщиной, на отдельном диванчике, обложенная подушками, расположилась старуха, которую в прошлых жизнях я видела лишь мельком, издалека. В столице ее называли главной женщиной срединного востока Халдона, на своих же землях она была известна как матриарх рода лордов Кастфолдора, госпожа Лотта Зильбервер.

Если мне не изменяла память, сейчас лордом Кастфолдора был уже ее внук, нынешний граф Зильбервер, а старая женщина большую часть года жила или в столице, или на теплом юге, у своих родственников, которые были рады принимать у себя в гостях пожилую женщину. Оно и немудрено — лорды Кастфолдора управляли главным перевалочным пунктом для зерна на среднем востоке королевства, а сам город был богат не только на купцов, но и на различных мастеров. Фактически, Зильберверы держали в руках ключи от южных житниц королевства, а через их порты и склады проходило почти все зерно севера и северо-востока королевства. В том числе и зерно Херцкальта.

И хоть старуха Лотта уже давным-давно похоронила и своего супруга, и своего сына-первенца, женщина все еще оставалась при деле, пользуясь своим опытом и влиянием в аристократических кругах.

— Мадам Нардини, госпожа Зильбервер, — чинно присела я в поклоне, поочередно обращаясь сначала к хозяйке салона, а после к ее статусной гостье.

Я сознательно не обратилась к старухе Лотте по титулу, так как фактически сейчас она не была графиней Зильбервер — это звание носила супруга нынешнего лорда Кастфолдора.

— И вправду воспитанная девочка, — скрипучим голосом прокомментировала старуха Лотта мое появление. — И одета вроде прилично, а не как…

Ругань старухи утонула в театральном кашле вдовы, но я точно знала, что именно хотела сказать госпожа Зильбевер. Она была из того поколения, когда женщины наряжались намного скромнее, а о подобных салонах нельзя было даже и мечтать. На то ли хвалебную, то ли оскорбительную реплику старой женщины я не ответила — лишь опустила глаза в пол, успев бросить прожигающий взгляд на мадам Нардини.

Графиня тоже чувствовала себя весьма неловко — госпожа Зильбервер определенно пользовалась тем, что взятки с нее уже гладки, и совершенно не следила за словами.

— Проходи, деточка, садись, дай на тебя посмотреть… — старчески продолжила матриарх Зильберверов, близоруко щурясь. — Ох, вижу, вижу! То-то эта девка, Франческа, так брызжет ядом от одного упоминания о тебе! Мало того, что умная, так еще и красавица. В мать небось, да?

Не зная, куда деваться, я все же заняла свободное место и стараясь подбирать слова, ответила старухе:

— Свою мать я, к сожалению, не помню, а граф Фиано никогда о ней и не упоминал… — ответила я.

— Вот как, — хмыкнула старуха, поворачиваясь к графине. — Ну, этот подлец, граф Фиано, всегда таким был, его только за порог выпусти. Кобель как есть! Как и все в семействе! Но обаятельный! Но красотою своей ты точно пошла в матушку. Думаю, как и умом!

— Благодарю, — кивнула я госпоже Зильбевер. — Но не совсем понимаю причин для подобной похвалы. Это излишне…

— Ой! Вот мне не рассказывай! — всплеснула руками старуха и я обратила внимание, что ногти на руках госпожи Зильбевер уже потемнели, а кожа пошла старческими пятнами. Осталось ей совсем немного. — Через наши земли прошло все ваше зерно, и у наших вассалов вы заказывали механизмы! Старик Эдуард поставил следить за севером очень талантливых молодых людей, я всегда знала, что наш король крайне проницателен! Так что можешь тут не стоить из себя невинность, юная баронесса! Не обижай своим враньем старую женщину!

— Мы с госпожой Зильбевер хотели поговорить о другом, — вклинилась в поток разглагольствований старухи Вивиан Нардини. — На рынке…

— Это было ваших рук дело, графиня, — прямо сказала я, не дожидаясь, пока вдова что-то соврет.

В комнате повисла тишина. Лотта Зильбевер осторожно цедила какой-то травяной отвар из элегантной фрамийской чашечки, вдова Нардини же не знала, что мне ответить.

— Но я хотела поблагодарить вас за то, что вы бросили на растерзание моему мужу именно Антонио, — продолжила я, прожигая вдову взглядом. — Этот жест позволил мне смириться с тем, что вы воспользовались моей откровенностью, мадам…

— Ох, а девочка-то зубастая, — хмыкнула старуха. — Как она тебя, Вивиан?

Интересно, что бы сказала Лотта, если бы узнала, что это скорее я должна называть ее девочкой, а не она меня? Хотя на вид ей было не меньше восьмидесяти — крайне преклонный возраст, до которого можно дожить только с идеальным здоровьем. А эта женщина пережила еще и рождение шестерых детей, половину из которых она успела проводить к Алдиру.

Обстановка становилась враждебной.

Лотта Зильбевер повернула голову на графиню, после чего вдова подскочила со своего места, словно ужаленная. Ей даже не потребовалась помощь слуг, хотя в прошлый раз вставала она с трудом.

— Ох! Совсем забыла! — запричитала вдова. — Меня еще ждут важные гости, так что прошу простить меня, госпожа Лотта, баронесса Гросс!

Женщина чуть тронула кончиками пальцев юбки, после чего, шурша тканями, удалилась из комнаты, оставив двух глубоких старух один на один. Хоть я сейчас и выглядела молодо, но фактически была даже старше госпожи Зильбевер.

— Баронесса Гросс, — вполне сдержанно и официально начала старуха, а от ее грубых сюсюканий не осталось и следа. — Я здесь конечно из любопытства, всегда интересно посмотреть на тех, кто придет тебе на смену, а век мой подходит к концу, но в том числе я прибыла в столицу и по поручению моего внука, графа Зильбевера.

— И что же лорду богатого Кастфолдора потребовалось от маленького Херцкальта? — так же спокойно спросила я старуху. — Гроссам нечего предложить вашему внуку, госпожа…

— Ну почему же, — усмехнулась старая женщина. — Баронесса… Ох, не смотрите на меня так! В отличие от Вивиан я всегда предпочитаю говорить прямо. У меня просто уже не осталось времени плести интриги.

— Так в чем же дело? — жестко спросила я, глядя в белесые, потерявшие от старости всякий цвет и свет жизни глаза Лотты Зильбевер.

— Надел Кастфолдор и мой внук поддержат притязания вашего мужа на выкуп за цепь Атриталя.

— И что вы требуете взамен?

— Херцкальт останется верен короне и не вступит в северо-восточный союз земель, который последние десятилетия возглавляет лорд Биртондала. В него сейчас входят наделы Сильдорфа, Кэмкирха, Халворторна и Атриталя. Входил Атриталь, пока ваш муж не отправил барона Фитца к Алдиру, — сообщила условия сделки старуха.

— Вы хотите расколоть север? — уточнила я.

— Мы не хотим, чтобы двоюродный племянник нашего короля продвинулся со своим союзом дальше на Вусбург и Кальтендорф, замкнув в итоге все пограничье вплоть до Лютедона, — медленно проговорила старуха.

Кто эти «мы» я здраво уточнять не стала. Если для этого разговора на свет вытащили такую древность, как госпожа Зильбевер, то эти самые «мы» были слишком близки к престолу.

— Барон Гросс только недавно получил титул и насколько я знаю, мой муж не хочет вступать ни в какие альянсы, а просто спокойно развивать надел Херцкальт, — ответила я.

— Передайте своему отважному супругу, что нас это устраивает, — кивнула старуха. — Взамен он получит выкуп за Атриталь.

О том, кто будет следующим лордом поверженного надела, я спрашивать не стала — очевидно, это будет человек, который или примкнет к внуку госпожи Лотты, либо нейтральное лицо, которое не питает к лорду Биртондала особо теплых чувств. Но чтобы быть полностью уверенными в том, что Виктор не станет заниматься политикой и вступать в союзы, барону Гроссу предложили то, что он явно хотел получить и что у него явно пытались до этого отобрать.

Причем я бы не удивилась, что это были руки одного человека. Одной отдавай, второй забирай — древнейший принцип власти. Сначала с нами пошли на конфликт, показывая, что Гроссам в столице не рады и что совет аристократии только ищет повода, чтобы лишить Виктора второй половины трофея — выкупа за цепь Атриталя. А после делается вот такое вот приятное предложение. «Мы решим проблему, которую сами же и создали, если вы сделаете так, как нам угодно». Очень походило на ситуацию с разбойниками на дорогах и купеческими гильдейскими взносами, чтобы это было совпадением. Но своим мысли я оставила при себе. Лишь внимательно посмотрела на старуху Лотту, которая ждала моего ответа.

— Я передам ваши слова своему супругу и… — начала я.

— Деточка, позволь дать тебе совет, — бесцеремонно перебила меня матриарх Зильбеверов. — В то, что жена ничего не решает в семье, может поверить только тот, кто женился на полной дуре. Ты же впечатление дуры не производишь, хотя я и не знаю, откуда ты такая умная взялась, ведь Франческа на каждом углу уже раструбила о том, что тебя держали за прислугу в доме Фиано. Так вот. Я не хочу, чтобы ты просто передала мои слова своему супругу, барону Гроссу. Я хочу, чтобы вы оба это обсудили и обдумали, и приняли правильное и выгодное решение. А считать выгоды вы точно умеете, об этом знает уже вся столица.

— Благодарю вас за вашу мудрость, госпожа, — склонила я голову. — Я прислушаюсь к вашему совету.

— Я же говорю, какая прелестная девочка… — цокнула языком старуха Зильбевер. — Можешь идти. У тебя еще много дел. Эта прохвостка Вивиан думала, что твой муженек, словно дикий зверь, зарубит мальчишку Франчески, а он его выпорол. Хотела и вам насолить, и Франческе, а в итоге все выльется непонятно во что…

— Нет таких сложностей, с которыми не справятся Гроссы, — гордо ответила я, вставая со своего места. — И я предпочитаю думать, что это была лишь случайность.

— Конечно же, случайность, — с лукавой улыбкой кивнула старая женщина. — Все в этом мире состоит из череды случайностей.

Я поклонилась и, держа спину максимально прямо, вышла из комнаты под тяжелым взглядом старой интриганки. Не знаю, какие силы стоят за лордом Биртондала, но ссориться с Кастфолдором, через который проходит почти все привозные товары Херцкальта, нам было точно нельзя. И госпожа Лотта, и люди, которые ее подослали, это прекрасно понимали. И старуху выбрали не просто так — мне четко продемонстрировали, что в будущем Херцкальт может быть приглашен в ось, которая расчертит северо-восток королевства надвое, а опорой этой оси будет как раз богатый и влиятельный Кастфолдор.

Старуха Зильбевер была права, мы с Виктором умели считать прибыли, и я явно видела, что в эту руку плевать не стоит. Слишком многое мы могли получить от южных соседей, которые стояли выше по течению Херцфлюсса, в отличие от союза с довольно удаленным от нас Биртондалом.

Когда я вышла из салона, то у меня состоялась еще одна встреча, которой я не желала. Молодой аристократ с почти десятком бойцов преградил дорогу моим сопровождающим.

— Грегор, убери людей, мне нужно побеседовать, — скомандовала я оруженосцу, которого Виктор вместе с еще четырьмя бойцами выделил для моего сопровождения.

Марко за этот год совершенно не изменился. Довольно высокий, крепкий, с цепким взглядом и гордо вздернутым подбородком. У нас были очень похожие темные кудри и даже совпадали некоторые черты лица — все же, у нас был один отец. Но эта похожесть и была всегда проблемой. Из-за нее я не смогла остаться в имении Фиано, и мне пришлось в одной из жизней напрашиваться в экономки к Антонио. Я словно была живым напоминанием неосторожности и эгоизма графа Фиано, чего Франческа не простила ему до самой смерти в каждой из прожитых мной жизней. И эту самую злобу она всегда прививала и Марко. Но так как сын не мог пойти против отца, он всегда отводил душу на мне, если был в поместье.

— Теперь мнишь себя важной птицей, Эрен? — холодно спросил старший брат, полностью игнорируя титулы, будто бы я все еще жила в комнатушке над конюшней.

— Будешь говорить громче, и дружинники моего мужа услышат, как ты разговариваешь с их госпожой и баронессой. А их лорд уже показал, как стоит поступать с мужчинами из семьи Фиано, — прошипела я в ответ, хоть численное превосходство было и на стороне старшего брата. — Что тебе нужно, Марко?

— Что мне нужно? — усмехнулся молодой аристократ. — Из-за варварской выходки твоего мужа мы с отцом потеряли всякое уважение в обществе. Я требую, чтобы этот конфликт был улажен! Я требую публичных извинений и покаяний!

— Извинений? — удивилась я.

— Именно, — сжав зубы, повторил Марко. — Позорные события на рынке, которые твой вонючий наемник посмел назвать семейным делом, конфликт, из-за которого я!..

— Что тебе наплел Антонио? — перебила я старшего брата. — Он сам бросился на наш отряд и…

— Рот закрой! — рыкнул Марко и хлестко, снизу вверх ударил меня по лицу тыльной стороной ладони. — Ты как вообще со мной разговариваешь⁈ Место свое забыла⁈

Щеку обожгло, а в голове тут же зазвенело. В последний раз меня били больше года назад — за две недели до того, как в поместье Фиано прибыл отряд под предводительством воина в мрачном черном доспехе, чтобы забрать меня в жены. И удар был очень похож именно на последний — Марко всегда бил резко исподтишка, за любое неосторожное слово или косой взгляд в его сторону. Ведь он был наследником, и никто не смел сомневаться в его решениях или перечить его словам.

— А ну стоять! — рявкнул мой старший брат на рванувших в нашу сторону дружинников Виктора, а его люди тут же обнажили мечи, словно ждали этого момента. — Это лишь семейное дело, моя незаконнорожденная сестра не обучена манерам и правилам поведения, только и всего. Ведь так, сестрица Эрен?

Марко расплылся в улыбке, наблюдая за моей беспомощностью. Но если бы раньше я опустила взгляд и пролепетала слова извинений и благодарности за науку, то сейчас могла лишь сжимать от гнева зубы и смотреть на длинные носки туфель молодого аристократа.

— Да, ты прав, это семейное дело, — громко ответила я, опустив взгляд в пол. — Я передам послание моему мужу. Конфликт будет улажен.

— Пусть поторопится, иначе род Фиано более не будет с ним так любезен, как прежде. У нас хватает союзников, — сказал на прощание Марко.

Опозоренные, мы двинулись дальше по улице, а в ушах еще долго звенели колкие насмешки бойцов, которых собрал для этого дела мой брат. Я видела, как тяжело мужчинам сдерживаться, видела, как перепуган случившимся Грегор.

Но я же была спокойна. Щека уже налилась кровью, и я чувствовала, как по ней, пульсируя, расплывается страшный синяк. Это было мелочно, это было недостойно, но единственное, чего я сейчас хотела — показаться на глаза Виктору.

А потом наблюдать, что мой муж сделает с родом Фиано. Ведь теперь я точно знала, что за графа никто не вступится: Лотта Зильбевер ясно дала понять, что барон Гросс останется на своем месте, свободный и независимый, если он примет предложение Кастфолдора.

И как только это случится, мои отец и братья останутся с Виктором один на один.

Глава 14

Виктор

Визит в лавку Ларса проходил спокойно. Я беседовал с молодыми аристократами, выслушивал их похвальбы и даже принял участие в нескольких дегустациях, лично вскрыв восковые пробки на горшочках с консервами.

Меня засыпали вопросами и предложениями, но на все я отвечал с неизменной загадочной улыбкой: удивительная каша и мясо барона Гросса продается только через главу торговой гильдии Херцкальта и больше нигде в ближайшее время этот продукт попробовать будет нельзя.

Но при этом я активно рекламировал консервы для любителей многодневной охоты и тех, кто долго был в дороге, ведь назначение консервов это в первую очередь обеспечение людей питательной и вкусной едой в стесненных дорожных условиях, а не снятие пробы с горячим гарниром за столом столичного трактира.

— Барон Гросс!

Сейчас я переводил дух, лениво пролистывая учетные книги Морделов, стоя возле прилавка. Поток народу схлынул, а вот уходить в подсобку не хотелось. Слишком там для меня было тесно.

Я обернулся на окрик и увидел знакомого мне мужчину. Голову пронзило от острой боли, будто бы у меня начиналась мигрень, но через секунду невидимый стальной обруч приступа, который уже стал затягивать мою черепушку, исчез.

— Господин Фарнир, — улыбнулся я своему странному знакомому, разглядев фигуру, стоящую напротив дверного проема. — Рад снова видеть вас.

Мужчина после моего приветствия выглядел обескураженным, я бы даже сказал, растерянным.

— Милорд Гросс?.. — переспросил Фарнир.

— Да, я, — подтвердил я кивком. — Господин Фарнир, вы опять пришли попробовать лаган с мясом? Или решили сделать очередную большую закупку?

Мужчина замер на месте, пару раз удивленно моргнул, после чего расплылся в широченной улыбке.

— Ох! Дырявая моя голова! Простите меня, милорд, совсем закрутился, да так устал, что подумал, будто бы наша прошлая встреча мне вовсе приснилась! А у вас нет такого ощущения?

— Мы определенно обедали вместе, — ответил я, внимательно глядя на этого человека и при этом пытаясь унюхать, не пьян ли он. — Если у вас случаются такие провалы в памяти, вам следует больше отдыхать.

— Ох, покой это роскошь, которой я лишен… — покачал головой Фарнир. — На самом деле вы совершенно правы. Я зашел сделать закупку.

— Отправляетесь опять на север? Или куда-то в другое место? — ради вежливости уточнил я.

В этот момент из узкого коридорчика, который связывал зал лавки с задними комнатами, вышла Хильда. Купчиха несла в руках стакан с заваренными травами, которые я попросил ее сделать для меня.

— Милорд, — поклонилась девушка, ставя деревянный стакан на прилавок. — Как вы и просили, добавила побольше мяты и ромашки.

— Благодарю, Хильда, — ответил я, косясь на Фарнира. — Можешь идти, я пока побеседую с нашим главным клиентом.

— Поняла. Зовите, если понадоблюсь, милорд, всегда рада вам услужить, — опять поклонилась купчиха и проскользнула в подсобку.

Фарнир провел девушку задумчивым взглядом, после чего встал рядом, облокотившись о высокий прилавок, из-за чего мне пришлось закрыть учетную книгу. Все же, финансовые данные это важная вещь, и показывать записи всяким мутным личностям я не собирался. Пусть они и формировали значительную часть оборота моего магазинчика.

— Впервые вижу, чтобы купцы были столь услужливы перед аристократами, — протянул Фарнир. — Видимо, вы на самом деле выдающийся лорд.

— Наверное, вы слышали, что ее муж был моим заместителем в отряде и боевым командиром дружины, — ответил я.

— Да, припоминаю.

— Я лично одобрил этот брак и позволил им отпраздновать в главном зале замка.

— Вы очень великодушны.

— Служба, основанная только на страхе, ничего не стоит.

— И мудры не по годам.

— А вы все так же льстивы.

— Не более, чем вы того достойны, милорд Гросс.

— И опять.

— Пьете успокаивающие травы?

— Последние дни сильно болит голова, мята с ромашкой помогают.

— Еще и сведущи в травничестве! Вы удивительный человек!

— А вы удивительный льстец.

— Говорю же, все мои похвалы всегда обоснованы.

— Что вам нужно, господин Фарнир?

— Почему вы ищите подвох, милорд Гросс?

— А его нет?

— А должен быть?

— Это вы мне скажите.

— А если есть?

— Тогда вы не только льстец, но и плут.

— Вы еще и остры на язык! Поразительно!

— Я чувствую себя девицей, которую засыпают комплиментами, прекратите.

— Милорд, доброе слово даже зверю в радость, не говоря о человеке. Повторяю, я говорю лишь то, что люди заслуживают услышать.

— Говорите тогда поменьше.

— Как пожелаете.

— Так хотите купить еще консервов?

— Именно, я опять собираюсь на север.

— Там же ничего нет. Только лес и варвары в нем. Ну и где-то там, дальше за лесом, северное море.

— Это крайне точное описание того, что я обнаружил. Но я ищу кое-что другое.

— Что же?

— А это уже, милорд Гросс, вопрос на который я не могу дать ответ.

— Вы полны тайн, господин Фарнир.

— Как вы талантов, милорд.

— И снова вы за свое.

— Я никогда не устану повторять, что я говорю лишь то…

— Что люди заслуживают услышать, я понял с первого раза.

— Тогда почему вы вновь и вновь противитесь моим словам?

— А почему я должен их принимать?

— Потому что это чистая правда, ничего кроме правды.

— Или чистая лесть.

— Почему вы видите мир столь мрачно?

— Я не питаю ложных надежд и иллюзий.

— Вот как. Травы помогают с вашей головной болью?

— Не слишком, но с ними чуть легче.

— Думаю, смогу дать вам совет.

— Больше гулять на воздухе, а не сидеть в комнатах?

— Поразительно! Вы читаете мысли?

— Господин Фарнир…

— Я должен был попытаться еще разок!

— Не стоит.

Все это время господин Фарнир неотрывно смотрел мне в глаза. Разговор прервался, но в итоге мужчина все же задал вопрос, которого я не ожидал.

— Милорд Гросс, скажите, вы верите в судьбу?

Я внимательно посмотрел на человека, который называл себя ученым, после чего ответил:

— На самом деле верю. Слишком многое происходит будто бы само собой, но этому нет логичного объяснения.

— Вот и я верю, — кивнул Фарнир. — Я хотел сказать, милорд, что планирую отправиться в Херцкальт после окончания бала и заседания совета аристократии.

— Вот как? Хотите набиться в попутчики? — уточнил я.

— В том числе, — кивнул Фарнир. — Но это планы будущих дней. Сегодня же я бы хотел обсудить некоторые слухи, которые дошли до меня касательно ситуации на рыночной площади.

— Вы же сказали, что вы простолюдин, — едко заметил я. — Какое вам дело до семейных конфликтов?

Фарнир загадочно улыбнулся, поводил пальцем по прилавку, размышляя над моими словами, после чего все же ответил:

— Милорд Гросс, вы же умный человек и все сами понимаете. Я простолюдин, но чтобы быть вхожим в высшее общество не обязательно иметь титул аристократа. А я вхож.

— И за вашу любезность мне придется чем-нибудь уплатить, так? — уточнил я.

— Само собой, — рассмеялся Фарнир. — Но поверьте, я не потребую с вас денег или точного рецепта ваших консервов. Нет, мне это не нужно.

— Тогда что же?

— Вы составите мне компанию во время моей новой поездки на север, — проговорил мужчина, после чего запнулся. — Или правильнее сказать, что это я составлю вам компанию? Все же, я буду один, а вы с целым отрядом и женой. Кстати, как поживает миледи Гросс?

— Все в порядке, — ответил я.

— Вы уверены? — с недоброй усмешкой спросил мужчина.

— Господин Фарнир, вы мне угрожаете?

— Ни в коем случае. Просто хочу убедиться, что вы заботитесь о миледи. Она выдающаяся женщина, я бы с нее глаз не спускал.

— У меня не настолько ущемленное самомнение, чтобы следить за собственной женой день и ночь. Она отправилась в салон вдовы Нардини, куда пускают только женщин. И взяла моих бойцов в сопровождение.

— А дело и не в самомнении, — покачал головой господин Фарнир. — А скорее в том, что люди непредсказуемы, милорд Гросс. Вы очень сильно оскорбили семейство Фиано и сейчас множество взоров направлены на вашу фигуру. Я вчера имел удовольствие оказаться в обществе не столь приятном, как ваше, да и людей там было поболей… Но звук вашего имени не стихал ни на минуту. Мне уже показалось, что вы там и материализуетесь, призванный, словно демон из глубин тьмы.

— Эту информацию вы хотели мне сообщить? — спросил я.

Господин Фарнир замер, а после глупо заморгал своими стальными глазами, будто бы только проснулся.

— О чем вы?.. А! Нет! Нет! Это просто к слову пришлось!

— Тогда что вы хотели сказать? — продолжил настаивать я.

Фарнир наклонился к прилавку, словно заговорщик, огляделся по сторонам, и пусть рядом никого не было, мужчина все же начал шептать:

— Когда придет время, бейте под гарду.

— Это какой-то пароль? — я тоже неосознанно понизил голос и наклонился к прилавку, хотя выглядело это максимально глупо.

— Не пароль, а руководство к действию.

— К какому действию?

— Вы все поймете, когда придет время, — все еще шептал Фарнир. В этот момент в лавку зашел какой-то мужчина в богатых одеждах и мой странный знакомый мигом выровнялся и продолжил уже во весь голос. — Ну, милорд, был рад побеседовать, но вы так торопитесь в свои комнаты! Понимаю, понимаю, ужин с женой ваша славная традиция! Не смею задерживать!

— Откуда вы знаете, что мы… — начал я, но не успел опомниться, как этот плут буквально вытолкал меня за дверь моего же магазина.

Уже на улице опять шепнул мне в спину:

— Бейте под гарду, милорд. Все остальное я устрою.

— Да под какую гарду… — начал я, моргнул, а после обнаружил себя минимум в одном квартале от лавки Ларса.

— Милорд? — спросил один из дружинников. — Вы передумали?

— О чем передумал? — спросил я.

— Мы возвращаемся в ваши комнаты, раньше, чем планировали, но вы приказали, — сообщил боец. — Передумали, милорд? Возвращаемся?

— Нет, нет… — в голове неприятно гудело, но я быстро взял себя в руки. — Идем в комнаты, как и планировали.

Мне нужно было встретиться с Эрен. Не знаю почему, но мне резко очень захотелось увидеть жену. Чтобы хоть как-то отвлечься, я стал прокручивать в голове прошедший день. Утром я отправил жену в салон госпожи Нардини, а сам ушел к Ларсу. Я пообщался с дворянами, провел пару дегустаций консервов, потом посмотрел учетные книги, которые мне подсунула Хильда… А что дальше?

Головная боль стала накатывать волной, перерастая в приступ тошноты, но я смог ее побороть и отогнать прочь. В любом случае, меня сейчас обуревало глухое чувство тревоги, мне срочно нужно было увидеть Эрен.

Но для чего?

Почему?

Казалось, я упускаю что-то важное, что-то настолько серьезное, что мигом бы все расставило по своим местам… Но что это?

Почему я сорвался в комнаты? Обрывок чужого разговора, который я уловил краем уха? Мне вспомнилось что-то? Или это просто боевое чутье, которое не раз спасало меня во время рейда? Тот самый навык пассивного анализа обстановки, когда мозг в фоновом режиме анализирует и расшифровывает мелкие обрывки данных и делает итоговый вывод еще до того, как происходит разумная интерпретация? Я слышал, что именно на этом базируется большинство пророческих предчувствий — люди просто видят мелкие знаки, но запоминает их условное подсознание, а не сознательная часть, информация просто обрабатывается не префронтальной корой мозга, а другими его частями. А потом выводы этого анализа вываливаются на наше сознание в виде предчувствия или внезапной тревоги.

Что такого заметила моя мозжечково-подсознательная часть, чего не увидело полноценное сознание? Эрен, Эрен, Эрен…

— Милая… — выдохнул я, едва зайдя в гостиную.

Время уже было после обеда, на дворе наступали ранние зимние сумерки, но лампы и свечи моя жена еще не зажгла. Сидела в этом полумраке в своем повседневном платье у окна и смотрела на крыши нашего района. Мы жили в одном из немногих домов высотою в три этажа — окружающая застройка была двухэтажная — так что из окна наших апартаментов через приоткрытые ставни можно было увидеть синюю ленту русла реки Кловер.

— Ты рано, — тихо проговорила Эрен. — Встретил кого-нибудь?

— Никого особенного, — ответил я, сбрасывая плащ и проходя в гостиную. — А ты?

— Встретила, — ответила Эрен, продолжая сидеть ко мне спиной и смотреть в окно. — Знаешь, Виктор, когда ты только меня забрал, я все ждала, что ты будешь меня бить.

От этих слов у меня похолодело в груди.

— С чего ты об этом вспомнила? — удивился я, подходя к жене и кладя ей руки на плечи. — Я никогда тебя даже не думал пальцем тронуть.

— Да, ты терзал меня иначе, — в голосе Эрен слышалась усмешка.

— Я не специально.

— Я знаю, Виктор.

— Мне не нравится, как ты говоришь… — я чувствовал какую-то тоску, исходящую от фигуры девушки. Будто бы кто-то высосал из нее жизнь. — Что случи…

Слова застряли у меня в горле.

На правой щеке Эрен расплывался уродливый кровоподтек, который завтра точно превратится в огромный страшный синяк. И я точно видел, что бил мужчина — у женщины бы просто не хватило сил нанести такие увечья.

— Каждый раз, когда я говорила что-то невпопад или ты вел себя странно, я опускала глаза и ждала, что ты меня ударишь, ведь все воспитывают своих жен, — с какой-то тяжестью сказала моя жена, переведя взгляд от открытого окна на мое лицо. — Но ты этого не делал. Ни в первые недели, когда я была невестой, и мы ехали в Херцкальт, ни после свадьбы. Я ждала, ждала, а ты держал себя в руках. Виктор, извини, я была неосторожна… Я так привыкла к тебе, что… Я допустила ошибку, опозорила и тебя, и твоих людей.

Эрен умолкла.

— Кто? — коротко спросил я.

— Марко.

— Твой старший брат?

— Да. Ты не сердишься? Почему у тебя лицо будто окаменело?..

Я и в самом деле почувствовал, что все мышцы моего лица буквально свело. А внутри будто бы все замерзло. Ведь иначе — меня бы разорвало изнутри от испытываемого гнева.

Эрен с тревогой коснулась моей щеки, а я, словно прорываясь сквозь кисель, заставил себя накрыть ее пальцы своей ладонью.

— Где это было?

— Возле салона мадам Нардини, — ответила девушка.

Он немного разбил ей губы. Удар был такой силы, что угоди костяшки чуть выше или будь удар жестче, этот ублюдок мог бы выбить Эрен зубы или сломать скулу. Или нос. Но бил он со знанием дела, строго по мягким тканям, чтобы доставить максимальные страдания, чтобы место удара выглядело страшно, но без серьезных увечий.

Опытный кухонный боксер, так бы его назвали в моем родном мире. Здесь же — обычный мужчина-аристократ, который доносит свою позицию с помощью кулаков и считает, что в полном праве так поступать с теми, кто слабее или ниже его по статусу.

— Я так понимаю, их было больше, чем наших?

— Десять против пятерых, — кивнула Эрен.

Я не спрашивал, зачем Марко поймал Эрен посреди улицы. Мне было все равно, что послужило причиной для удара, даже если Эрен плюнула этому подонку прямо в глаз — он не имел права поднимать руку на мою жену.

— Почему мне не сообщили сразу же?

— Я запретила. Грегор очень нервничал, я его едва успокоила, так он был тревожен… Да и остальные бойцы…

— Грегор поддался на уговоры? — удивился я.

Мой оруженосец был крайне исполнителен, почти педантичен. Он редко проявлял инициативу, предпочитая действовать согласно полученным приказам. И в этой ситуации линия поведения могла быть только одна: сразу же доложить мне о случившемся.

Я хотел еще что-то спросил у Эрен, но за окном послышался какой-то шум, а после с улицы донеслось знакомое:

— Командир!

Я чуть раздвинул ставни и посмотрел вниз. На узкой средневековой улочке собралась дюжина моих бойцов. Только в отличие от последних дней, когда они ходили в нарядных плащах и дублетах, подражая местным, сейчас они были полностью вооружены. Кольчуги, шлемы, наручи. На поясах — мечи и кинжалы, за плечами — легкие круглые щиты. По ним было видно, что они готовы сражаться и ждали они только меня.

— С нами нет Петера, — проговорил я. — Если начнется бой, то придется рассчитывать только на самих себя…

— То же я сказала и Грегору, на что он ответил, что титул вы заработали самостоятельно, без помощи толстого жреца, — ответила моя жена.

— Я вижу, тут все решили за меня… — выдохнул я.

— Как дружина зависит от лорда, так и лорд зависит от дружины… — услышал я за спиной слова Эрен. — На самом деле я едва смогла убедить Грегора подождать твоего возвращения, а за это время спокойно подготовиться и поговорить с бойцами. Но взамен мне пришлось кое-что пообещать. И ему, и твоей дружине.

— И что же? — спросил я, отворачиваясь от окна, но продолжая ощущать на своей спине и затылке дюжину внимательных взглядов. После того короткого окрика мои бойцы не сказали больше ни слова.

— Я пообещала, — тихо начала Эрен, и сейчас, в сумеречном полумраке ее слова стали звучать почти зловеще, а взгляд резал, будто острым клинком, — что я попрошу тебя принести трофей. Виктор, я прошу тебя обесчестить дом Фиано так же, как Марко сегодня обесчестил меня и твоих воинов. Моё требование, как твоей жены и их требование, как твоей дружины.

Сейчас я видел только сияющий яростью взгляд своей молодой жены. То, что я изначально принял за меланхолию, а после — за испуг, было тем же чувством, которое пережил я сам.

Эрен не была напугана ударом своего брата. Она была в ярости настолько, что внутри у нее все сковало морозом, иначе гнев разорвал бы ее на части.

Сейчас жена просила меня принести ей голову ее отца или старшего брата, либо же сделать с ними нечто, что навсегда поставит крест на фамилии Фиано.

Как же хорошо, когда желания супругов целиком и полностью совпадают.

Глава 15

Виктор

Эрен хорошо знала, где находится столичный дом графа Фиано — в старом районе недалеко от дворца и цитадели — так что найти дорогу проблемой не было.

После того, как я принял просьбу моей супруги, Грегор поднялся в наши апартаменты и помог мне надеть нагрудник, наручи, латные перчатки и наколенники, ведь шли мы не чаевничать с дружинниками моего тестя, а буквально бить морды. Упаковываться в полный доспех я не стал — слишком долго и со стороны могло выглядеть так, будто бы я кого-то там боюсь.

Это было не так. Нет, конечно же, командир графской дружины и несколько старших бойцов были опытными воинами, как и сам граф Фиано, но в целом то, что я увидел в поместье — уровень средненького ЧОПа. Мои же орлы были закаленными в боях ветеранами, которые прошли через множество мясорубок и выжили. А что такое драка с ленивыми дружинника сытого запада королевства по сравнению с битвой во время рейда? Варвары были умелыми классовыми воинами, которые сражались не за серебро, а за свою землю, это были совершенно иные по уровню жестокости и качеству столкновения. Так что даже если граф Фиано выставит против нас вдвое больше бойцов…

Нет, в численном превосходстве мы могли и проиграть, но и на этот случай у нас был план. Навязать неудобный строевой бой — тут обычно сражались врассыпную, но в нашем отряде было отработано сражение парами и тройками, в том числе и в меньшинстве — но я сомневался, что до подобного дойдет. Я был уверен, что нас попробуют остановить еще на подходах.

— Именем короля Эдуарда! Стойте! — дорогу нам преградил отряд стражи, причем во главе с довольно высоким чином. По плюмажу на шлеме и довольно дорогой чеканке на нагруднике я понял, что передо мной столичный аристократ. — Как вы смеете разгуливать вблизи дворца при оружии⁈

— С дороги! — рявкнул я, выходя вперед из второй линии. — Я, барон Гросс, направляюсь к дому Фиано!

— Немедленно снимите оружие и следуйте за нами! — не унимался стражник.

— Щенок Фиано напал на мою жену, баронессу Гросс! — прорычал я на стражника, делая шаг вперед и нависая над мужчиной темной скалой. — А ты его покрываешь⁈ В сговоре с ублюдком⁈

— В каком сговоре⁈ — перепугался мужчина.

— С Фиано!

— Не знаю ни о каком сговоре! — возмутился стражник. — Но не положено…

— Приведи королевских стряпчих! Я требую справедливости! Если успеете! — я изо всех сил старался выглядеть угрожающе и у меня это получалось.

Я с силой оттолкнул мужчину плечом, протискиваясь дальше по улице. Сделано было это по одной простой причине. Едва я упомянул нападение на баронессу, вся решительность с лиц городской стражи спала. Потому что мы тут не погром шли устраивать, а чинить разборки между благородными домами. А влезать между двух семейств — себе дороже.

В тоже время я запустил таймер, который должен был остановить массовое кровопролитие, если таковое начнется. Примерно через полчаса у дома графа Фиано в Патрино будут королевские власти, и весь конфликт перерастет в юридическую плоскость.

Вот только я решил, что на этот раз деньгами не возьму. Нет-нет-нет, графу Фиано не удастся все перекрутить так, чтобы отделаться публичными извинениями или уплатить штраф, который обычно взимали с провинившейся стороны согласно букве местного законника. Впервые за долгое время я жаждал крови, и я ее собирался получить.

Когда я увидел след от удара на щеке Эрен, когда понял, как спокойно моя жена относилась к подобным побоям, у меня внутри все перевернулось. Бить людей вообще неправильно — сила это последний аргумент в любой ситуации. Бить женщин, которые не могут за себя постоять даже в правовом поле, а в этом мире женщины, при всей их свободе и широте функций, были более семейным имуществом, чем гражданином, в моем понимании было совершенно неприемлемо. И сегодня я чуть-чуть заглянул в прошлое моей крайне образованной и проницательной супруги. Увидел реальность, в которой Эрен жила до нашего брака, увидел, как с ней обращались.

В голове напуганной птицей билась мысль о том, что это совершенно не вяжется с ее образованием — ведь удар Марко более подтверждал версию Лили о жизни и занятиях моей супруги, чем мою собственную, но об этом я решил поговорить с женой когда-нибудь потом. Сейчас же меня интересовали только мужчины семейства Фиано, причем все трое. Хотя дотянуться я смогу, в лучшем случае, до двоих.

Столичный дом графа Фиано был обнесен глухим каменным забором, а попасть на двор было возможно только через тяжелые дубовые ворота. Впрочем, труда нам это не составило — мои парни налетели на двух ленивых дружинников, которые несли караул у графского жилища, после чего при помощи подсадки и подручных средств половина бойцов моего отряда быстро перебрались через трехметровую стену и открыли ворота изнутри. Даже если нам и пытались оказать сопротивление, парни работали жестко и быстро — даже не доставали мечи, просто били щитами в лицо или по голове, вырубая бойцов дома Фиано.

Был один смельчак, который попытался вступить в бой, но ему тут же указали на его место — сразу трое бойцов бросились на дурачка, который додумался обнажить короткий меч. Горе-вояку, который на поверку оказался молодым парнем, без особых трудностей обезоружили, сняли с него кольчугу и, позорно скрутив в бараний рог и отвесив для острастки пару пенделей, вытолкали за ворота на улицу.

— Фиано! — прокричал я на весь двор, с такой силой, что, наверное, меня слышал весь квартал. — Граф!

— Окна! — крикнул один из бойцов, вскидывая круглый щит.

Меня тут же прикрыл Грегор, который в отличие от всех прочих солдат нес более тяжелый каплевидный щит, потому что круглым прикрыться двоим людям было просто невозможно, я же как по команде согнулся пополам, проклиная жесткий нагрудник, который не давал мне стать еще меньше.

По кругляшам щитов ударили арбалетные болты. Несколько увязли в древесине, другие — отскочили в сторону, один из болтов нашел свою цель, пробив ногу моему бойцу.

— К дверям! — рявкнул я, выпрямляясь и своим примером показывая, что надо делать.

Разговаривать с нами не стали, перешли сразу к действиям.

Слава богу, Алдиру и законам физики, в реальности местный арбалет оказался не столь грозным оружием, каким его рисовала массовая культура моего мира. Основное преимущество арбалета перед луком заключалось в простоте использования — его можно было дать в руки буквально кому угодно и за пару недель научить стрелять, в отличие от навыка владения луком, который требовал долгих лет тренировок и огромной физической силы — но на этом плюсы арбалета заканчивались. Для перезарядки требовался отдельный боец со специальным поясом или очень сильными руками, скорость полета болта была ниже, чем у стрелы, а пробивные качества еще хуже. Арбалет был хорошим оружием ближнего боя, но любая латная броня или щит без проблем останавливали короткий болт, который, кроме всего прочего, еще и быстро терял энергию в полете. Луки в бою были намного страшнее, но и обучение лучника дело непростое и дорогостоящее, а арбалет — выбор более продвинутой и более массовой армии…

Я очень надеялся, что сменных арбалетов у стрелков нет, и на перезарядку у них уйдет минимум полминуты, иначе из нас сейчас сделают ежиков. Чутье меня не обмануло — в темных оконных проемах, которые сейчас выполняли роль бойниц, новых стрелков видно не было, так что весь отряд, в том числе и раненый в ногу боец, столпился у стены дома и сейчас активно выламывал дверь в столичное поместье графа Фиано.

Это был обычный дом, не приспособленный держать оборону, так что никаких мощных засовов или штурмовых ставень, никаких узких коридоров, как в замке Херцкальта. Пара человек без проблем залезла в оконные проемы первого этажа, и в итоге, отогнав защитников, открыла двери изнутри точно так же, как мы поступили с воротами.

— Сдавайтесь! — прокричал я. — И тогда мы сохраним вам жизнь!

Если стали стрелять — то церемониться никто больше не будет. Парни были злы, ведь все понимали, что эту кашу заварил Антонио Фиано, когда оскорблял нас на Старой площади, а его брат Марко просто окончательно перешел черту. Но гибнуть будут простые люди.

— Убивать только тех, кто держит в руках оружие, — скомандовал я. — Брать пленных, прислугу гнать в шею. Шесть в левое крыло для слуг, шесть в правое барское со мной и Грегором. Пошли.

Одно было ясно совершенно точно — графа Фиано в доме не было, как и Франчески, мачехи Эрен. Потому что они бы точно такую тупость не устроили. Это кто-то из их сыночек-корзиночек решил, что может потягаться с бывшими наемниками и устроить нам «теплый прием».

Пришлось немного задержаться, чтобы достать болт из ноги раненого и наложить тугую перевязь, но двигаться мужчина мог, так что просто пошел в конце строя с моим отрядом, мы же стали продвигаться коридорами графского дома, построившись по двое. Впереди шел Грегор с большим щитом, я прямо за спиной оруженосца — длины моего меча хватало, чтобы с легкостью колоть из второго ряда, когда как Грегору нужно было просто двумя руками держать щит. По такому же принципу шла и вторая пара, только там бойцы в случае чего готовы были поменяться ролями. За нашей спиной шел раненый и еще один боец, который прикрывал тыл.

Эрен, Эрик, Лили и еще пара дружинников должны были остаться на подворье столичной купеческой гильдии, а обеспечить им безопасность должен был еще и Ларс — и как боец, и как глава гильдии Херцкальта. Если Фиано окажутся настолько тупыми, что сунутся к купцам, у них будут проблемы намного серьезнее, чем конфликт с пограничным бароном в моем лице.

Едва мы прошли коридорами поместья и поднялись на второй, барский этаж, нас встретил залп арбалетных болтов. Вот только командир оказался идиотом — кто-то из братьев Эрен истеричным голосом скомандовал «Стрелять!» еще до того, как мы вышли из-за угла, так что мы успели среагировать и нырнуть назад, прикрываясь щитами.

— Командир… — выдохнул Грегор, в щит которого угодило сразу два болта, а один даже сумел пробить дерево и острый конец снаряда вышел с обратной стороны. — Думаете?..

Впереди нас ждала хлипкая баррикада, за которой укрылись стрелки. Человек шесть-семь, не больше. В рукопашном бою у них ни единого шанса, но нам нужно было преодолеть не меньше десятка метров коридора, чтобы подойти вплотную. А большой щит у нас был только один.

— Не нужно, — кивнул я бойцам, вслушиваясь в поток криков и оскорблений на другом конце коридора. — Эй! Антонио!

— Чего тебе, бандит⁈ — ответили спустя десяток секунд гробовой тишины. Видимо, сейчас бойцы активно перезаряжали арбалеты. — Убирайся из моего дома!

— Первое, это не твой дом, — напомнил я отпрыску графа, — а твоего отца, а после твоего брата… Второе, ты думаешь, что продержишься?

— Ну попробуй, возьми! У нас тут хватает болтов и арбалетов! Хоть вечно просидим!

— Даю тебе возможность сдаться и обещаю, что отдам тебя твоему отцу целым и невредимым! — крикнул я. — Эй, слышите? Убитых не будет, я, барон Гросс, даю свое слово!

— Ты грязный наемник! Закрой свой поганый рот! — прокричал Антонио. — Ты вломился в чужой дом просто так!

— Твой брат поднял руку на мою жену, придурок! — крикнул я в ответ. — Я пришел говорить с твоим отцом!

Тут я конечно лукавил. Я не стал просить пропустить нас — мои парни и слова не сказали охранникам на воротах, сразу же применив силу. Но это уже были несущественные детали.

— Пошел к демонам, наемник! — рассмеялся в ответ Антонио, а я услышал в голосе юнца истеричные нотки. — Тебе никогда не сломить дух славных воинов рода Фиано! Запомни! Никогда!

Мы с Грегором переглянулись.

— Какой же он тупой, всемогущий Отец… — пробормотал мой оруженосец, а остальные бойцы согласно закивали.

Все мы понимали, в каком положении оказался молодой отпрыск семейства Фиано. Может быть, это понимал кто-нибудь и из арбалетчиков, но точно не сам Антонио.

А дальше было дело техники. Сорвать пару-тройку гобеленов и светильников со стен, соорудить несколько дымовых бомб, предварительно пропитав ткань маслом.

Не хотят выйти сами — будем выкуривать. Буквально.

Если бы это был приспособленный для обороны замок, тут бы все было из камня, минимум тканей и гуляли бы такие сквозняки, что никакой дым не удержится. Но это был столичный комфортабельный дом, который строился для приятного проживания, а не для обороны во время штурмов. Так что довольно быстро едкий дым от тлеющих промасленных гобеленов заполонит все крыло, и эти умники сами взмолятся о пощаде. Главное, не перестараться и следить за тем, чтобы Антонио не задохнулся, а сам дом — не загорелся. Но гобелены в основном ткали из шерсти, которая сама по себе горела неохотно, но вот пропитанная маслом на основе говяжьего или другого жира — отлично дымила. Что нам и было нужно.

Когда через четверть часа к дому графа Фиано подоспела целая делегация из городской стражи, королевских стряпчих нескольких чинов и даже одного жреца Храма, их взгляду предстала неприглядная картина.

Мои бойцы вывели всех слуг из дома и построили в углу двора, возле личной графской конюшни, а сами мы дежурили у окон правого крыла, готовые перехватывать горе-защитников. Один арбалетчик уже не выдержал и попытался спрыгнуть с высоты семи метров, но только сломал себе лодыжку и сейчас лежал ничком в сторонке, скуля от боли.

Пять моих орлов остались внутри дома, поддерживать дым и следить за тем, чтобы не полыхнуло, мы же снаружи просто ждали, когда этот фарс наконец-то закончится.

— Что тут творится⁈ — воскликнул королевский чиновник, дородный мужчина с огромным животом в богатых одеждах.

— Выкуриваем паразитов, — ответил я, меланхолично наблюдая за тем, как из открытых окон второго этажа валит едкий черный дым.

— Это пожар! Поджог! — завизжал чиновник.

— Не, открытого огня нет, это просто дым, — ответил за меня Грегор, который стоял рядом, опершись на большой щит двумя руками.

— Барон Гросс!.. — начал мужчина.

— Люди графа Фиано напали на нас, обстреляли из арбалетов, ранили одного моего человека… — начал перечислять я. — А до этого его сын напал на мою жену.

— Напал⁈ — удивился мужчина.

— Напал, — кивнул я.

Я понимал, что в этот термин я и мой собеседник вкладывали совершенно разный смысл, но намеренно вводил чиновника в заблуждение. Пусть считает, что жизни Эрен угрожала опасность, а я потом смогу выкрутить это в нужную сторону.

— Так что сейчас, чтобы не допустить дальнейшего кровопролития, я выкуриваю второго сына графа, Антонио Фиано, со второго этажа… — продолжил я излагать свою, искаженную версию событий. — Дабы уберечь юношу от травм до прибытия моего тестя.

— Тестя⁈

— Да, мы с графом родственники, моя жена его кровная дочь, урожденная Фиано, — ответил я, наблюдая за реакцией всех присутствующих. — А значит, как вы понимаете, это семейный конфликт…

Как только прозвучала эта магическая комбинация, ставни на втором этаже распахнулись, и в них показалось лицо задыхающегося от едкого дыма Антонио Фиано. Удивительно, но парень с огромной прытью пытался вылезти наружу, полностью игнорируя и зрителей внизу, и тот факт, что его поведение было совершенно недостойно графской фамилии, о которой он так гордо вещал еще пятнадцать минут назад.

Я же стоял и ждал, когда на этот концерт наконец-то явится сам граф. Ведь наша с ним долгая и тяжелая беседа при зрителях просто обязана состояться. Изначально я планировал вызвать отца Эрен на бой, заявив, что нанесенное оскорбление можно смыть только кровью, но сейчас я понял, что основной проблемой был не старый отец Эрен, а ее кровные братья. И главную ценность составляли именно они. Так что к ответу я буду призывать не старого волка, а его щенков, которые не знают, как себя вести. Нет, я бы мог сейчас сделать все, чтобы отправить Антонио Фиано на тот свет, но меня намного больше интересовал его старший братец. Непогрешимый наследник, который смеет бить чужих жен, именно его, а не тупенького младшего сына, я сейчас хотел придушить голыми руками. И именно это жгучее и страстное желание позволяло мне сохранять ясность рассудка и действовать хладнокровно.

Пока я думал о том, как бы мне добраться до Марко Фиано, его младший брат совершенно неблагородно вывалился из окна и с гулким ударом приземлился на утрамбованную землю под окнами.

И если для Антонио на этом все закончилось, то для меня вечер только начинался — я планировал знатно потрепать нервы как семье Фиано, так и столичным чиновникам, которые по неосторожности решат ввязаться в этот конфликт.

Внезапно, даже тот этап жизни, который я провел в инвалидном кресле, оказался чем-то полезен. Ведь скандалить, врать чиновникам и жонглировать фактами на слушаниях я умел как никто другой.

Глава 16

Эрен

До того, как мой муж выдвинулся к поместью графа Фиано, я не успела пересказать ему содержание своей встречи с госпожой Лоттой Зильбевер, да и было это не столь важно. Все равно предложение Зильбеверов касалось заседания совета аристократии, но никак не затрагивало наш конфликт с семейством Фиано.

Тем больше было мое удивление, когда на пороге купеческого подворья появился гонец с гербом Зильбеверов на груди, который лично мне в руки передал послание от южных соседей.

За шелухой официальных приветствий, которые всегда наличествовали в таких письмах, скрывалось простое и понятное предложение: если семья Гроссов пожелает, то семья Зильбеверов приглашает барона и баронессу Гросс, а также всех их людей, погостить в столичном поместье графа. Приглашающей стороной была указана госпожа Лотта Зильбевер, которая, по содержанию письма, была крайне впечатлена молодой баронессой Гросс во время нашей встречи в салоне мадам Нардини.

Однако же я видела, что чернила на письме толком не успели просохнуть к моменту, когда послание уложили в футляр. А это означало, что писалось оно впопыхах.

Я была поражена тем, как быстро Зильбеверы приняли решение вмешаться в наш конфликт с Фиано, едва обстановка стала совсем уж непростой. Нет, они не сделали этого прямо — но я четко осознавала, что если мы с Виктором примем это приглашение, то навсегда свяжем себя союзом с южным соседом.

Но к чему такая поспешность? Нас пытаются склонить на свою сторону без излишних затрат? Позже Зильбеверы озвучат цену своей помощи, а она будет равняться выкупу за цепь Атриталя? Или же нам готовят другую ловушку?

Я еще раз взяла в руки письмо и, щурясь при неровном свете дешевой свечи, перечитала строки, выведенные, скорее всего, слабой старческой рукой Лотты Зильбевер, ведь почерк был не слишком уверенный. Ни слова о том, что мы обсуждали в салоне сегодня днем, ни намека на то, что нас сделают обязанными.

На мгновение мне показалось, что лучше потерпеть убытки от борьбы с Фиано, чем угодить в западню, расставленную Зильбеверами, но быстро саму себя одернула.

Лучше быть живым и зависимым, чем мертвым, но свободным.

Это непреложная истина была выведена мною за девять жизней борьбы и лишений. Гордость не стоит ничего, если за ней нет соответствующей силы. Всегда нужно соответствовать собственным притязаниям, иначе тебя собьют с ног и затопчут.

Чем нам грозил союз с южанами? На самом деле, ничем опасным. Атриталь попадет под контроль нейтрального лорда или молодого жалованного дворянина, как это случилось с Херцкальтом. Торговля с землями Кастфолдора и Дуримора велась активная и справедливая, мы закупили в этом году немало хлеба, именно в Кастфолдоре и Балнели старший Мордел должен был показывать сеятельную телегу Виктора…

Да и что взять с надела, с которым даже не граничишь? Нет, вражда с лордом Кастфолдора могла обернуться проблемами с поставками зерна — они бы могли просто блокировать наших собственных купцов. Но это проблема решаемая, достаточно было бы обратиться в королевскую купеческую гильдию, то есть непосредственно к купцам Его Величества. Да, это выйдет на десятину или восьмую часть дороже, но это было решение для торговли между землями или через наделы, с которыми возникали конфликты. Тем более, Лотта Зильбевер однозначно обозначила цели своего внука — не позволить союзу северных земель продвинуться дальше на восток за счет Херцкальта и Атриталя, то есть ослабить лорда Биртондала. И для этих целей они готовы посодействовать Херцкальту в его целях. Как говорится, враг моего врага…

— Миледи? — вкрадчиво спросил Эрик, которого я позвала в комнаты.

— Собираемся, — скомандовала я, поднимаясь из-за стола и стараясь подражать в своем голосе и жестах мужу. — Гонец Зильбеверов давно ушел? И позови ко мне Ларса.

— Ох, миледи, он все еще на подворье! Сказал, что обождет вашего решения и…

Даже это госпожа Лотта предусмотрела. Не зря эта старуха намекнула, что в нормальных семьях решение принимают двое. Лотта Зильбевер была из того поколения, когда стычки, подобные конфликту Херцкальта с Атриталем, были такой же нормой жизни, как и восход солнца на востоке. А в таких условиях оставались при титуле только самостоятельные и способные принимать и такие вот опасные решения женщины. Ведь кто будет на защите замка, если муж ушел в поход?

Решение это я приняла вовремя. Когда Ларс вошел в мою комнатку, которую мне выделили как баронессе, мужчина без всяких приветствий с порога заявил:

— Миледи! Нам надо что-то решать, к управляющим двором уже пришли какие-то люди и…

— Мы уходим, — перебила я бывшего командира дружины.

— Уходим? — переспросил Ларс. — Но я пока не…

— Мы уходим в поместье Зильбеверов, — ответила я. — Оставь весточку Виктору, как нас найти. И выводи нас. Это же люди Фиано пришли?

— Не только они, — хмуро сообщил Ларс. — Они пытаются пробиться на постоялый двор, чтобы схватить «дебоширов», как они сами говорят, но купцы пока стоят на своем…

— Пока, — с нажимом повторила я. — Зильбеверы предлагают укрыться у них, так что собирай людей. Как пройдем полпути, сходишь на свои комнаты и заберешь Хильду.

— А лавка? — моргнул глазами мужчина.

Я на миг замерла.

— Конец лавке, забудь, — хмуро ответила я. — Тут бы ноги унести. Нужно бежать.

— Это не бегство, — приосанившись, заметил Ларс.

— Вот как? — удивилась я.

— Военными терминами милорда, это тактическое отступление для перегруппировки, — отчеканил Ларс, видимо, даже не слишком понимая весь смысл сказанных им слов.

Да, такое определенно мог сказать только мой муж.

— Тогда труби свое тактическое отступление, бывший заместитель, — кивнула я мужчине. — И сделай так, чтобы эти вести дошли до барона Гросса раньше, чем он вернется на это подворье.

Ларс коротко кивнул, с силой ударил кулаком по груди, будто бы все еще был частью воинского сословия, после чего скрылся за дверью.

Нам с Лили долго собираться не пришлось. Никаких вещей мы с собой не брали — они бы лишь усложнили перемещение, так что только проверили обувь да крепко ли держатся плащи на застежках. Ночи уже были холодные, зимние, и остаться без верхней одежды было чревато, ведь идти нам извилистыми улицами Патрино до поместий старых родов, к которым относился род Зильбевер, было не менее получаса.

Благодаря Ларсу мы, словно опытные воры, выскользнули с территории купеческого постоялого двора совершенно незамеченные, хотя обстановка на ближайших улицах была неспокойная. Отблески фонарей и факелов, громкие разговоры и крики мужчин — все говорило о том, что вокруг нас снует множество народу, причем народу не самого дружелюбного. Мой отец не стал ждать, пока Виктор сам придет за ним, и выдвинулся навстречу вместе с поддержкой своих друзей и союзников. Да вот только по дороге они, по всей видимости, разминулись.

Когда до поместья Зильбеверов оставалось идти буквально пять минут, Ларс нас все же покинул и, придерживая ножны на поясе, бегом устремился на северо-восток — в сторону Зеленого района, где они с Хильдой снимали себе жилье. За прошедшие дни в столице я поняла, что хоть бывший командир отряда Виктора Гросса и слыл сердцеедом, который без конца задирал девкам юбки на любом постое, с Хильдой Мордел у Ларса установились довольно теплые отношения. Неизвестно, дело ли было в том, что здоровьем купеческая дочь могла посоревноваться с молодым волом, соответственно сил на другие похождения у Ларса не оставалось, либо же Хильда нашла какой-то свой подход к острому на язык и юркому во всех прочих смыслах мужчине… Но когда я приказала Ларсу забрать жену и привести ее к Зильбеверам, у мужчины буквально отлегло, это было видно по тому, как изменилось выражение лица Ларса. Вот, бывший заместитель был напряжен и встревожен, а вот его лицо прояснилось, а взгляд наполнился решимостью.

Собрать всех людей Гроссов под одной крышей и надеяться на милость лордов Зильбеверов? Звучало как крайне дурное и недальновидное решение, но за девять жизней я уяснила, что все же стоит иногда хвататься за протянутую тебе руку. Особенно, если ее протягивает столь мудрая и влиятельная женщина, как госпожа Лотта Зильбевер. И пусть я понимала, что сейчас могла загонять нас с Виктором в долги перед южными соседями, я надеялась на благородство лордов Кастфолдора.

Когда мы прибыли к воротам поместья, пропустили нас без каких-либо вопросов, а едва я ступила на брусчатку небольшого двора столичного поместья, то сразу же увидела столь знакомую мне фигуру в черном шлеме.

Зильбеверы все предусмотрели и отправили гонца не только на подворье, но и к дому графа Фиано, чтобы предложить свою помощь. Вот только как Виктор согласился на эту авантюру, ведь он даже не знал о моем разговоре с госпожой Лоттой…

Я двинулась к своему супругу, который сейчас что-то активно обсуждал с человеком в доспехах, по всей видимости — командиром охраны поместья. Хоть Виктор не повернулся ко мне, но муж меня не игнорировал — я заметила, как дернулась голова в черном шлеме, а сам Виктор, который сейчас просто стоял с поднятым забралом, начал стаскивать с головы свою любимую черную железяку. Всемогущий Алдир, а ведь я не просто так опасалась, что он даже по Херцкальту будет разгуливать в этом проклятом шлеме, из-за которого я до свадьбы смогла взглянуть на своего будущего супруга всего-то с десяток раз… Но как только представился случай, Виктор опять едва ли не слился с этой частью доспеха.

Я замерла в трех шагах от мужчин, ожидая, пока они закончат разговор. Впрочем, не успела я остановиться, Виктор уже раскланялся с командиром стражи — а это скорее всего был кто-то из родственников нынешнего лорда по побочной ветви, то есть человек почти такой же благородный, как и сам Виктор Гросс.

— Миледи Эрен! — из-за спины Виктора вынырнула юркая тень и в неверном свете факелов я рассмотрела того самого простолюдина, которого повстречала в лавке Морделов.

— Господин Фарнир⁈ — удивилась я. — Что вы…

— Долгая история, — выдохнул Виктор. — Но я рад, что ты не стала медлить.

Муж аккуратно положил ладонь на мое плечо, и мы оба в сопровождении нескольких бойцов охраны и господина Фарнира прошли в барский дом.

А дальше я услышала совершенно невероятную историю о том, как мой муж буквально выкурил моего братца Антонио из столичного особняка рода Фиано, попутно взяв этого наглеца в плен.

— Я все ждал, что появится сам граф Фиано, и я смогу сказать ему пару ласковых, но… — начал супруг, который сейчас расположился за широким крепким столом в одной из комнат, лениво потягивая вино из кубка.

— Но старый граф оказался намного мудрее и вместо этого призвал на помощь своих союзников, едва узнал о том, что ваш муж двигается к поместью, — вклинился в разговор господин Фарнир.

Я вопросительно посмотрела на мужчину, который почему-то остался с нами в комнате вместо того, чтобы дать поговорить наедине, после чего перевела взгляд на супруга.

— Да, так и было, — чуть раздраженно согласился Виктор. Было видно, что общество господина Фарнира было ему в тягость, но по какой-то причине приходилось терпеть.

— Простите, господин Фарнир… — начала я.

— Что я тут делаю? — тут же воскликнул мужчина. — Это хотели спросить?

— Не в столь грубой форме, но…

— А, я помог вашему мужу выбраться из западни! — продолжил мужчина, нервно вскакивая на ноги и прохаживаясь перед нами по комнате. — Поймите правильно, из-за своих изысканий на севере я в курсе общей ситуации и знал, что сегодня госпожа Лотта Зильбевер должна была с вами побеседовать в салоне вдовы Нардини…

— Вот как? — удивилась я. — И откуда же вы это узнали?

Это был резонный вопрос, ведь то, что происходило в комнате за резными дверями, все старались держать в тайне. А чтобы матриарх рода Зильбевер допустила, чтобы о ее делах знал какой-то пусть и богатый, но простолюдин…

— Мы очень давно знакомы с Лоттой, — прямо сообщил Фарнир. — Ох, не представляете, как прекрасно она танцевала когда-то! И как выверены и грациозны были ее движения!

— Танцевали? — удивилась я. — В последний раз госпожа Лотта могла станцевать только при своем супруге, это лет сорок назад…

— Аж целых сорок лет? — удивился Фарнир. — Как же летит время!

— Мне кажется, что вы что-то путаете… — начала я, но этот простолюдин уже перевел свое внимание на моего супруга.

— Милорд Гросс! — начал Фарнир.

Виктор, который до этого размышлял о своем, потягивая вино из кубка, поднял глаза на мужчину.

— Через четверть часа вас пригласит на беседу граф Зильбевер, — начал мужчина. — Я крайне рекомендую пригласить в зал и миледи Гросс, ведь там будет присутствовать госпожа Лотта. Беседа вчетвером будет более продуктивна.

— Я не успела тебе рассказать… — начала я, обращаясь к Виктору.

— Зильбеверы требуют нашего нейтралитета? — спросил муж. — Фарнир уже все об этом рассказал, пока мы шли к поместью.

— Ты согласен с этим? — спросила я, бросая взгляд на мужчину.

На мгновение Фарнир, который все это время переминался с ноги на ногу, замер, а после встрепенулся:

— Ну точно же! Вы же так и не смогли нормально поговорить! — воскликнул мужчина. — Обсудите, что предложите графу и старой графине, не буду вас смущать! Тем более, вы так и не смогли сегодня поужинать вместе, а ведь это ваша главная семейная традиция…

Мужчина хлопнул в ладоши и, на ходу кланяясь, выскочил за дверь, оставив нас с Виктором в пустой комнате.

— Он странный… — протянула я, глядя на закрывшуюся дверь.

— Кто? — спросил Виктор.

— Этот Фарнир. Он странный, — повторила я.

Виктор ничего не ответил, только устало потер глаза и оставил в сторону кубок с вином.

— Я взял в плен Антонио, но учитывая, как резко отреагировал твой отец, я думаю, нам стоит принять предложение лордов Кастфолдора, — проговорил мой муж.

Лицо Виктора было мрачным, так что я поняла — в прямом столкновении дружин мы победителями не выйдем, а мой отец делал все, лишь бы это не переросло в судебную тяжбу.

— Ты хочешь обратиться в суд аристократии? — уточнила я.

— Или пусть твой отец обратится, — ответил Виктор. — Мы же удерживаем его сына, хоть он нам и родня. Либо он отобьет Антонио силой, либо через суд…

— Но удержать пленника у нас не хватит людей, — хмуро закончила я за мужа.

Виктор выдохнул и откинулся на спинку стула, которая под весом огромного мужчины жалобно скрипнула.

— Не надо было отпускать Петера… — задумчиво протянул мой супруг, глядя в потолок.

— Петер бы здесь ничего не решил, а если бы и решил, то мы бы потеряли его как жреца надела, — напомнила я мужу.

— Да знаю я, просто…

Виктор опять закрыл глаза ладонью и поморщился.

— Опять голова болит?

— Угу… — кивнул супруг. — Но вроде не так сильно, как на днях.

Я не знала, угодили ли мы с Виктором в заранее расставленную ловушку, либо же так сложились обстоятельства, но выбора у нас не осталось. Идти на встречу с графом Зильвебером и госпожой Лоттой, чтобы отказать им — так можно было и вовсе не приходить.

Но чем больше я размышляла о произошедшем, тем более странной мне казалось то, как Виктор оказался в этом поместье, да еще и раньше меня.

А еще меня почему-то тревожило то, что мой муж разболтал постороннему мужчине о том, что мы обязательно стараемся ужинать вечером, чтобы пообщаться, поговорить о делах и просто подержаться за руки. Это было только наше с Виктором время, и я чувствовала себя уязвленной из-за того, что об этой нашей традиции узнал кто-то не из Херцкальта.

Но неужели мой муж настолько сильно доверяет этому Фарниру, что рассказал мужчине даже такие детали нашей жизни? И стоит ли верить подобному лжецу?

Ведь очевидно, он был лжецом. Я-то возраст человека могла определить с легкостью, едва взглянув. А господин Фарнир на вид еще даже не родился, когда Лотта Зильбевер станцевала свой последний танец, он просто не мог помнить такие события.

Глава 17

Виктор

Ночной разговор с графом Зильбевером и госпожой Лоттой больше был похож на короткое знакомство, чем на полноценное обсуждение дел. Едва мы успели обменяться стандартными для местных аристократов любезностями, граф сослался на занятость и, попрощавшись с нами, а после отдельно со своей бабушкой, вышел из комнаты.

На самом деле я был рад такому развитию событий. Старая аристократка продержала нас еще минут пять, после чего в комнату вошел слуга и сообщил, что гостевые покои для барона и баронессы Гросс готовы.

— Извините за стесненные условия, — с таким достоинством проговорила женщина, что мне показалось, будто бы извиняться срочно нужно мне, а не ей, — но в поместье уже достаточно гостей моего внука, так что мы сумели приготовить вам лишь одну комнату.

— Что вы, госпожа Зильбевер, — кивнул я головой. — В Херцкальте стоит довольно старый замок, так что мы с женой и так живем в одной комнате.

Эрен внезапно прокашлялась, намекая, что я сболтнул лишнего, что вызвало у старухи лишь приступ смеха.

— Ох! Молодежь, а живете по заветам стариков? — с улыбкой спросила матриарх.

— Протопить каменные стены замка непросто. Это все же военное сооружение, — продолжил я говорить правду.

Нет смысла увиливать и набивать себе цену. Тем более, с учетом того, что я планировал устроить с родом Фиано за то, что Марко ударил Эрен, демонстрация нашей с женой дружности была как нельзя кстати.

Лотта Зильбевер откинулась на подушках и внимательно посмотрела на меня.

— Вы напоминаете мне моего отца, барон Гросс, — внезапно проговорила старуха. — Алдир забрал его к себе достаточно молодым, как и других лучших из нас. Вы очень походите на него.

— Вот как? — удивился я, словно напуганный конь, кося глаз на Эрен.

Девушка же продолжала сидеть молча, делая вид благопристойной жены, которая не говорит лишнего при муже, то есть просто бросила меня на растерзание этой любопытной старухе. Я видел это по тому, как чуть дрожали ресницы Эрен — она сдерживалась, чтобы не вступить в беседу, но в тоже время ее забавляла моя беспомощность. Особенно перед такими разглагольствованиями. Я-то с бабками привык ругаться в очередях, а не вести светские беседы.

— Да, напоминаете, — продолжила Лотта Зильбевер. — В этом черном доспехе, с этими прямыми и честными речами, как принято у военных людей…

— Мы еще раз извиняемся за наш неподобающий вид, госпожа Зильбевер, — наконец-то подала голос Эрен.

Мы на самом деле просто не могли переодеться ни во что другое, так что Эрен сидела в повседневном платье, в которое она переоделась после возвращения из салона, а я вовсе был в доспехе. Только меч отдал Грегору — разгуливать по поместью могущественного графа с оружием на поясе было как минимум неуважительно к хозяину.

— Запах дыма, металла и конского пота… — продолжила старая женщина, проигнорировав дежурные извинения Эрен. — Запах войны, запах настоящего лорда, который получил земли не по рождению, а по заслугам.

— Ваш отец был первым в роду? — вежливо уточнил я.

— Нет, первым был дед, но графский титул получил именно отец после череды больших побед над соседями, что позволило ему выдать меня замуж за достойного человека, — с достоинством ответила матриарх Зильбеверов. — Поэтому я отлично знаю, как должен выглядеть сильный лорд. Вы выглядите именно так, барон Гросс.

— Благодарю вас, госпожа, — я чуть коснулся пальцами нагрудника, как учила Эрен, и опять склонил голову.

Но этот жест лишь вызвал улыбку на губах старухи.

— Какие интересные молодые люди… — протянула она. — Не буду вас более задерживать. Завтра утром я прослежу, чтобы Рики уделил вам достаточно времени.

Последние слова женщины послужили сигналом к концу беседы, так что мы с Эрен поднялись со своих мест, попрощались с продолжавшей сидеть на своем диванчике женщиной и проследовали за слугой в отведенные нам покои.

Дом Зильбеверов был не в пример богаче и больше столичного поместья семейства Фиано. За время нахождения в этом мире, и особенно за время жизни в Херцкальте, я научился на глаз определять ценность многих вещей, стоимость которых раньше была для меня не ясна.

В светильниках на стенах — только лучшее, очищенное масло, которое не давало вони и копоти. В люстрах, которых мы увидели за время небольшого прохода по коридорам дома целых три — дорогие свечи из пчелиного воска. На стенах гобелены, причем настолько тонкой работы и такие большие, что они уже больше походили на обои, под ногами — богатые ковровые дорожки. Все в убранстве дома кричало о том, что тут живут невероятно состоятельные и властные люди, на фоне которых граф Фиано был таким же нищим провинциалом, какими мы с Эрен были на фоне его самого.

Скромные покои, которые для нас подготовили по словам госпожи Лотты, оказались просторной спальней с огромной кроватью, гардеробом и отдельной комнаткой для умываний, куда слуги уже натаскали воды. Я оставил свою жену с Лили, переодеваться и приводить себя в порядок — а лицо Эрен требовало ухода, потому что синяк выглядел совершенно отвратительно и скорее всего, доставлял моей жене немало страданий — а сам я в сопровождении слуги отправился в сторону казарм, где разместили моих бойцов. Нужно было наконец-то снять доспех и убедиться, что все в порядке.

— Милорд, — тихо шепнул мой оруженосец, помогая снимать нагрудник. — Я сказал нашим не снимать сегодня кольчуги и держать оружие при себе.

— Дозоры определили? — спросил я.

Моим бойцам выделили небольшую комнату, отдельную от охраны поместья, но стены тут были весьма хлипкие.

— Определили, — кивнул Грегор. — Не нравится мне все это, милорд. И парням не нравится.

— Выбора нет, — ответил я, позволяя оруженосцу перейти от нагрудника к наручам. Проклятые ремешки были слишком неудобными, чтобы расстегивать их одной рукой, не говоря о том, чтобы застегнуть. Даже в таком деле мне требовалась посторонняя помощь.

— Слишком похоже на западню, — продолжил Грегор. — И Ларс тоже так считает. И Арчи бы считал, если бы был с нами.

— А это она и есть, западня, — усмехнулся я, наблюдая за тем, как суровеет лицо мужчины. — Но это западня другого рода, Грегор. Вам, скорее всего, ничего не грозит.

Оруженосец замолчал, сосредоточившись на своей работе.

— Но дозоры мы все равно оставим, — наконец-то проговорил Грегор, когда с доспехом было покончено.

— Иначе вас бы приняли за идиотов, — улыбнулся я. — Оставляйте. Только не слишком усердствуйте.

Я понимал паранойю моих дружинников, понимал, почему они не доверяют графу Зильбеверу. Я и сам ему не доверял, честно сказать. Но оказавшись в ситуации, когда мне грозило прямое столкновение сразу с несколькими дружинами западных аристократов, я принял решение, которое наносило мне наименьший ущерб.

Вернувшись в покои мы с Эрен еще долго беседовали. Эрик додумался забрать из комнат мою сумку с травами, думая, что баронессе может понадобиться помощь, и в этом не прогадал. Я сделал несколько успокаивающих компрессов, чтобы снять отек, из-за которого с правой стороны Эрен все больше и больше начинала походить на сероглазого хомяка, обработал разбитые уголки губ жены. За жрецом Алдира, который бы мог наложить исцеление на лицо моей жены посылать не стали. Сейчас побои Эрен были главным доказательством того, что я имею право предъявлять претензии ее отцу. А избавляться от единственной прямой улики преступления Марко Фиано мы не собирались.

— Я беспокоюсь, что завтра граф сделает предложение, от которого я не смогу отказаться, — сказал я Эрен, когда мы уже перекусили и после всех дел легли в постель.

Сколько сейчас было точно времени, я не знал, но по внутренним ощущениям в районе начала двенадцатого. Поздняя ночь по местным меркам.

— Днем в салоне госпожа Лотта уверила меня, что от Гроссов требуется лишь нейтралитет, — ответила моя жена, пытаясь устроиться на новом месте. Кровать была слишком мягкая для нас обоих, а перина подо мной прогибалась настолько, что я с ужасом ждал наступления утра. — Он не станет принуждать тебя давать вассальную клятву.

— Да, чтобы этого не случилось, нас и поженили, — пробормотал я. — Чтобы я ни к кому не мог легко примкнуть…

— Это лишь домыслы, — возразила Эрен. — Я думаю, отец просто задолжал королевскому дворцу и решил так списать часть долгов.

— Ты так легко об этом говоришь…

В полумраке комнаты я попытался рассмотреть лицо жены, но видел только кудрявую макушку и край разбитой щеки.

— Мы все равно не узнаем, даже если прямо спросим у короля. Но мне кажется, это выгодная сделка.

— Не хочу быть кому-то обязанным, — ответил я.

— А обязательств предложение Зильбеверов и не накладывает, — опять возразила моя жена. — Напротив, старуха Лотта очень четко говорила о том, что этот твой шаг не сделает нас союзниками лордов Кастфолдора.

Я замолк, пытаясь уложить в голове всю полученную информацию.

— Тогда я не понимаю, почему они помогают нам в конфликте с твоим отцом, — проговорил я.

— Мы не знаем, к какой группе аристократов относится граф Фиано, — с небольшой задержкой ответила Эрен. — Возможно, дело не в нас, а в отце.

— Зильбеверы загребают жар чужими руками?

— А когда бывало иначе? — выдохнула девушка.

Утром я отправил своих людей в комнаты, где мы квартировали с Эрен, и бойцы принесли сундуки с нашими вещами, а так же забрали пожитки отряда с купеческого подворья. Удивительно, но все это осталось нетронутым — граф Фиано не опустился до мелочного погрома, раз уж нам удалось ускользнуть и укрыться в доме более влиятельного семейства.

Так что на завтрак с графом Фридрихом Зильбевером, лордом Кастфолдора, я прибыл вполне нарядный — в дублете, который Эрен берегла для слушания совета аристократов, с вышитым родовым гербом Гроссов на груди, плотных чулках и бриджах из благородной черной ткани.

Композиция моего наряда очень напоминала мой латный доспех — те же черные цвета, широкие рукава дублета, который увеличивал мою и без того немаленькую фигуру, темные чулки и такие же туфли. Как сказала сама Эрен, я похож на нерушимую северную скалу, и я был с ней согласен.

Граф Зильбевер, на которого я накануне успел бросить все пару взглядов, так как больше был занят судорожными размышлениями о том, в какой мы с Эрен ситуации оказались, чем-то непреодолимо напоминал графа Фиано. Только был лет на двадцать моложе и лицо он начисто не брил — носил аккуратно подстриженную бороду. Но в остальном он производил все то же гнетущее впечатление человека, от рождения наделенного большой властью и привыкшего эту власть применять. По первому впечатлению, которое я смог составить при свете дня, граф был всего на пару лет меня старше, то есть немного за тридцать.

— Барон Гросс, — кивнул он, проходя во главу стола, пока я, стоя на месте, ожидал хозяина дома.

Привели в столовую меня первым, оставив ожидать более высокопоставленного компаньона в одиночестве. Конечно же, мне тут не хватало Эрен, но как справедливо заметила моя жена, этим же днем она скорее всего встретится и с госпожой Лоттой — супруга графа, как мы поняли, осталась дома, в Кастфолдоре.

— Ваше сиятельство, — поклонился я в ответ.

— Можете обращаться ко мне просто милорд или по титулу, — кивнул граф, усаживаясь за стол.

Я обратил внимание, что в комнате не было ни слуг, ни даже какого-нибудь чашника или пажа, который должен был прислуживать столь благородному человеку. А значит, этот разговор, да и саму тему встречи, граф хотел оставить исключительно между нами.

Не говоря более ни слова, Фридрих Зильбевер потянулся к первому блюду и начал без затей накладывать себе в тарелку. Эрен бы удар хватил от такого поведения, но я воспринял это довольно спокойно, уже догадываясь, почему граф себя так ведет.

— Хоть Зильбеверы уже давно стали едва ли не землепашцами или торговцами зерном, мы все еще выставляем на каждый королевский рейд не менее сотни пеших солдат и две дюжины рыцарей, — начал граф, задумчиво чистя отварное яйцо и всем видом показывая, что он хочет начать разговор с пояснения возникшей ситуации. — В трех таких походах я принимал участие лично, два раза как наследник, и один раз как молодой лорд Кастфолдора. Я знаю о вашем происхождении, барон Гросс, но для меня оно не является проблемой. Если король Эдуард решил отметить вас титулом по итогам похода, значит, вы совершили нечто выдающееся.

— Если вы были в трех походах, милорд, то знаете, что в рейдах на приграничье нет ничего героического, — ответил я, следуя примеру мужчины и берясь за чистку вкрутую сваренных яиц.

— Что вас больше всего раздражало? — внезапно спросил мужчина, подаваясь вперед.

— Простите? — уточнил я.

— В походах. Что больше всего раздражало? — развернул свой вопрос граф.

— Грязь, — не задумываясь, ответил я. — И влажность от болот.

— Да, — с ухмылкой согласился Фридрих. — И мошкара. Просто невыносимо.

— Совершенно согласен с вами, милорд, — кивнул я, откладывая в сторону почищенное яйцо.

— Вы собираетесь бросить вызов графу Фиано?

Руки Фридриха Зильбевера жили своей жизнью, продолжая работу, цепкий же взгляд южного лорда сейчас внимательно изучал мое лицо. Он пытался меня раскачать, поймать на неуверенности, проверяя как мою решимость, так и мою смелость. Отсюда эта театральщина и простая еда, отсюда неуместные разговоры.

Он был хитер и опасен, этот граф. Не так опасен, как его древняя бабка — эту женщину опасалась даже Эрен, а мне казалось, что моя жена не боится даже Алдира — но яблочко от яблони точно далеко не укатилось.

Будь я на самом деле бывшим наемником, то моментально посыпался бы от таких эмоциональных качелей. Но я спокойно отложил в сторону наполовину очищенное яйцо и совершенно невежливо встретился взглядом со своим внезапным то ли союзником, то ли будущим заклятым врагом.

— Собираюсь, — односложно ответил я, продолжая пялиться на соседа.

Фридрих чуть прикрыл глаза, будто бы услышал, что хотел.

— Я рад, что вы не отступаете перед трудностями, — кивнул головой мужчина.

— Не вижу трудностей в том, чтобы поставить на место собственных родственников, — ответил я графу. — Они перешли черту, которую нельзя пересекать.

— Оскорбили вас?

— Хуже. Ударили мою жену.

— Она кровная дочь графа Фиано, — покачал головой Фридрих. — Как старшие родственники мужского полу они все еще имеют право принимать участие в жизни и воспитании вашей супруги. Женщина принадлежит своей семье. А граф Фиано и его сыновья просто доверили вам ответственность присматривать за их дочерью и сестрой. Вы же, как супруг, приняли как все блага, так и все обязательства, связанные с этой миссией, барон Гросс.

— Мне показалось, что Зильбеверы как никто уважительно относятся к женщинам. Чему я сам был свидетелем вчера вечером при встрече с госпожой Лоттой Зильбевер.

— Моя бабушка пользуется огромным почетом и уважением в нашем роду, — согласился граф. — Но она также является и частью семьи Фануччи, у которой она проживает большую часть года. Это род на юго-западе.

— Я догадался по фамилии, но благодарю за уточнение и науку, — кивнул я, стараясь вернуть беседу в более спокойное русло.

Все же, не стоит выходить за рамки, когда разговариваешь с человеком, способным выставить сто двадцать бойцов на королевский рейд, да еще и говорящим об этом с таким видом, будто бы это не составляет для него никакого труда. Потому что если это так, то надел Кастфолдор был минимум в десяток раз сильнее моего собственного Херцкальта. Как в плане военной, так и экономической мощи. По сути, граф Зильбевер сейчас разговаривал почти с блохой, настолько я мелким был на его фоне, как лорд.

— Я не желал вас поучать, барон, — совершенно ровно ответил Фридрих. — Но возможно вы, в силу вашего происхождения, не в курсе существующих среди аристократов порядков. Вы принимаете женщину в свою семью, вместе с ней отправляются доверенные слуги, вы получаете имущество и деньги на содержание, но она все еще остается частью своего собственного семейства. Да, для многих лордов их дочери товар, но это невероятно ценный товар. И все еще член семьи. Как моя бабушка все еще является урожденной Фануччи, пусть она уже много десятилетий носит фамилию Зильбевер. И если со мной, моими братьями и дядьями что-то случится, не приведи Алдир, бабушку могут принять в роду Фануччи. Не обязаны, но могут. Таков порядок. Тем более вы сами публично не раз упоминали, что это семейное дело.

На этих словах я замер.

— Упоминал, — кивнул я. — Я использовал это как предлог для невмешательства окружающих.

— Это было мудро, когда вы проучили мальчишку, что сидит сейчас в комнатах под охраной… — протянул Фридрих, а по блуждающему взгляду графа я понял, что мужчина размышляет. — Но в случае, когда наследник Фиано ударил вашу жену, все становится сложнее. Вы не можете предъявлять ему столь серьезных претензий, ведь принцип семейности работает в обе стороны.

— Вы говорите, что до суда мне не дойти? — уточнил я.

Граф Зильбевер взял в руку изысканную серебряную вилку и покрутил прибор в пальцах.

— Барон, ваша жена рассказала вам содержание беседы с госпожой Лоттой? — резко сменил тему мужчина.

— Рассказала.

— И каково ваше решение?

— Не вижу причин отказываться, — ответил я. — Тем более, содействие столь влиятельному роду, как род лордов Кастфолдора для меня ничего не будет стоить. Ведь так?

— Вы как минимум на поколение потеряете всякую возможность выстроить союзнические отношения с соседями, барон Гросс. Вплоть до того, что если под ваши стены придут варвары, никто вам не поможет. Вусбург уже склоняется к союзу северных земель, на очереди Кальтендорф.

— Милорд, вы пытаетесь меня отговорить помогать вам?

— Нет, я лишь называю вам цену за мою поддержку на слушании по Атриталю, — жестко ответил граф. — Не в порядках Зильбеверов что-то утаивать от тех, кто им доверился. Такова будет цена, барон.

— Я готов ее уплатить, — гордо ответил я, поднимая подбородок. — Херцкальт самостоятельный надел. Не богатый, но самостоятельный. Но почему вы перевели разговор на эту тему?

— Я предлагаю вам довольствоваться тем, что можете заполучить, барон, — выдохнул Фридрих, кладя вилку обратно на стол. — Вы можете получить выкуп за Атриталь, но вы не получите того, чего желаете. Крови Фиано. Если не найдете способ напасть на них где-нибудь на улице. Но не через суд.

— Потому что это семейное дело, и Марко Фиано был в своем праве? — с едкой усмешкой спросил я.

— Как я уже говорил, в момент замужества вы принимаете женщину в свою семью из чужой…

— Милорд, простите, — перебил я мужчину, у которого уже включились лекторские нотки. — Вы упоминали что-то про имущество.

— Да, — удивился мужчина. — Пусть вы кроме жены получаете с ней и приданое, но это не значит, что вам дали денег на содержание и вычеркнули дочь из родовой книги, напротив, размер приданого прямо свидетельствует об ожиданиях по отношению к женщине и чем оно богаче, тем выше ценят свою…

— А если приданого не было? — спросил я.

— В смысле? — удивился граф Зильбевер.

— Граф Фиано не дал никакого приданого. Просто вытолкал Эр… мою жену на порог в плаще с плеча конюха.

Когда я говорил эти слова, то будто бы вернулся в прошлое. Перед глазами встала тонкая фигура Эрен в черном плаще, который был ей хоть и по размеру, но из ткани слишком грубой, недостойной дочери графа Фиано.

— Слуг он тоже не дал, мне пришлось забирать вольную служанку, что была дружна с моей женой, буквально силой, — продолжил я вываливать детали прошлогодних событий на графа Зильбевера.

Аристократ выглядел, мягко говоря, оскорбленным. Но не моими словами, а скорее действиями графа Фиано.

— Вас же сосватал к дочери Фиано сам Его Величество король Эдуард… — медленно проговорил граф, вопросительно подняв брови.

— Да, именно так, — кивнул я.

В столовой впервые повисла гробовая тишина.

— Подлец… — покачал головой Фридрих и я понял, что мой конфликт с Фиано только что стал для Зильбеверов таким же делом чести, как и для меня. — И от этих людей, которые по сватовству нашего короля отдают дочерей без приданого замуж, я постоянно слышу слова о величии и славных традициях западных семейств?.. Франц! Живо сюда!

От последнего крика я даже вздрогнул, а через три секунды двери в столовую распахнулись, и на пороге показался личный доверенный слуга графа.

— Да, Ваше Сиятельство? — обратился пожилой мужчина к графу.

— Приготовь лучшую бумагу и принадлежности и неси сюда, — махнул рукой Фридрих Зильбевер. — Выполняй.

Когда дверь закрылась, граф с плотоядной улыбкой обратился уже ко мне:

— Давайте все же поедим, барон Гросс, — граф Зильбевер заметно повеселел, а мне даже стало немного не по себе от того, как переменилось его поведение. — Нам нужно будет составить письмо. Вы хорошо пишете?

— Сносно, — ответил я. — Я сам веду черновой учёт.

— Хорошо, — кивнул Фридрих. — Тогда ешьте. Советую попробовать эти прекрасные колбаски. Южный рецепт, очень хорошо с яйцами.

Словно следуя собственному совету, граф ловко подцепил специальной вилкой те самые колбаски и положил на свою тарелку. После чего взялся за приборы и тут же приступил к еде, словно мы были в простом трактире. При этом мужчина выглядел так, будто бы раз за разом прокручивает в голове какую-то крайне приятную мысль.

— Милорд… — осторожно спросил я, потому что уже совершенно не понимал, чего ожидать от этого разговора. И от этого человека. — Можно поинтересоваться, что будет в письме?

— Конечно! — улыбнулся Фридрих и от этой улыбки у меня по спине пробежал холодок, хотя в столовой было хорошо натоплено. — После завтрака я помогу составить вам письмо в королевский суд.

— Но вы сказали, что мой конфликт дело семейное.

Фридрих Зильбевер сделал глубокий вдох, улыбнулся еще раз и спросил:

— Скажите, вы хорошо убиваете людей, барон Гросс?

— Я умею это делать, — медленно ответил я.

— Отлично. Потому что по делу о невыплате приданого и косвенном оскорблении Его Величества, который выступал вашим сватом, исхода может быть два. Выплата с неустойкой либо же решение вопроса силой, — довольно сообщил Фридрих. — А мне кажется вы не сильно нуждаетесь в деньгах, барон.

— Точно не в деньгах Фиано, — ответил я, чем вызвал на лице графа Зильбевера еще одну широкую улыбку.

Фиано сами себе выкопали могилу еще в тот день, когда я впервые появился на их пороге.

Глава 18

Виктор

Когда Граф Зильбевер услышал о том, что Фиано отдали мне Эрен без приданого, а ее отец даже не вышел провести дочь, аристократ, как говорится, закусил удила. Да с такой силой, что мне даже стало жаль своих родственничков.

После того, как я по просьбе Фридриха изложил ему всю последовательность событий годичной давности, у мужчины практически тряслись руки. Причем одновременно и от гнева, и от предвкушения грядущего кровопролития. Совершенно не стесняясь в выражениях, граф минут пять поносил старую западную знать, которая его уже порядком допекла своим высокомерием и пренебрежением. После чего под диктовку аристократа я составил два прошения в королевский суд.

Первое — о невыплате приданого за Эрен, что было бы приемлемо, если бы я сам набился в зятья, но совершенно недопустимо с учетом того, что моим сватом выступал королевский двор, то есть сам Его Величество король Эдуард. Причиной для столь позднего обращения я назвал удаленность своего надела от земель Фиано и столицы, а также нападение на мою жену со стороны Марко Фиано под видом близкого родственника.

От себя я еще дописал в стиле типичной кляузы «от гражданина такого-то на имя главного врача» о том, что крайне разочарован действиями представителя старой западной знати, которого я целый год считал мудрым тестем, и надеюсь на справедливое разбирательство по вопросам приданого Эрен и ее статуса в качестве дочери семьи Фиано. Последний оборот особенно понравился Фридриху, а я понял, что с этим молодым графом мы общий язык найдем. Хоть он и все еще и вызывал у меня некоторый дискомфорт.

Второе письмо — о том, что я в своих верноподданнических чувствах заявляю об оскорблении Его Величества короля Эдуарда, да хранит его Алдир, которое было нанесено монаршей особе и всему государству графом Фиано.

Фридрих еще несколько раз перепроверил содержание писем, попросил меня подписать документы, а после послал за королевским стряпчим, чтобы официально передать бумаги в королевский суд в Патрино.

По словам лорда Кастфолдора, он сделает все возможное, чтобы слушание провели едва ли не завтра, ведь дело шло об оскорблении монаршей особы, а все причастные находились сейчас в столице.

И граф не соврал — мы прождали всего два дня, а утром третьего на пороге поместья Зильбеверов появились королевские гонцы с приказом явиться на следующий день на официальное разбирательство по обоим поданным бароном Гроссом заявлениям.

Местная судебная система была еще в зачаточном состоянии, так что процесс расследования по сути, был совмещен с судебным слушанием и только по самым громким делам собирались дважды. Обычно все сводилось к опросу свидетелей, а после — вынесению вердикта.

Королевский суд отличался тем, что в нем принимали участие еще и жрецы Храма, с помощью которых свидетели давали клятву перед лицом Алдира не вводить суд в заблуждение. Конечно же, никто из-за лжи на суде замертво не падал, но и врать не только перед лицом короля, но и перед лицом вполне себе существующего бога, особо не рисковали. Даже если вопрос касался жизни и смерти.

— Я выгляжу ужасно, — заявила Эрен, смотрясь в дорогое стеклянное зеркало.

— Это нам только на руку, — дежурно ответил я, натягивая рубашку. — Скоро все закончится и позовем жреца из храма, он тебя исцелит…

На прекрасное лицо моей жены было тяжело смотреть. За трое суток место удара, которое в первый день выглядело просто как кровоподтек, налилось синевой, а сейчас стало зелено-желтушного оттенка, а сама Эрен из-за этого походила на районную алкоголичку. Нет, это можно было бы скрыть какими-нибудь белилами или наоборот, румянами, которыми пользовались местные женщины, но Эрен не особо любила косметику. Да и шпатлевать лицо перед заседанием было неправильно — судья должен явно видеть, что сделал Марко Фиано, и почему это дело вообще дошло до суда.

Но даже с этим уродливым синяком я считал ее самой прекрасной, о чем и сообщил вслух:

— Ты все равно самая красивая женщина, — сказал я, затягивая тесемки рубашки.

— Во всем Патрино? — уточнила Эрен.

— Во всем мире, — тут же, не задумываясь, ответил я.

Эрен мне не ответила. Только замерла перед зеркалом, а потом встрепенулась, будто сбросила оцепенение.

Дорога, как и сборы в суд, много времени не заняли. Так как я не знал, чем закончится заседание, то и одевался довольно удобно, пусть и нарядно. Из нетипичного в моей одежде была только перевязь с мечом, которую скорее всего, придется сдать при входе в зал суда.

Мои же орлы вырядились по полной программе. Дружинники были в полном боевом облачении, словно шли не провожать своих лордов в суд, который находился подозрительно близко к поместью Зильбеверов — в пяти минутах ходьбы, через три улицы — а на сражение. И в этом была своя логика, ведь юридический конфликт мог перерасти в полноценное боестолкновение. Местная история такие прецеденты знала.

Но я был уверен, что Фиано со своими союзниками не рискнут все решать подобным образом. Если бы в суд было отправлено только первое письмо — мне бы стоило опасаться. Но граф Зильбевер заверил, что рассматриваться сегодня будут оба дела, в том числе и об оскорблении Его Величества короля Эдуарда.

— Невероятно, что все сложилось именно так, — пробормотала Эрен, окидывая взглядом двор поместья, на котором собрались и мои бойцы, и стража Зильбеверов, для того, чтобы проводить и своих лордов на слушание.

И Фридрих, и госпожа Лотта будут присутствовать на заседании в качестве наблюдателей. И, насколько я понял из разговора с графом Зильбевером накануне, судебное разбирательство, которое мы затеяли, всколыхнуло всё Патрино, и в зале суда яблоку будет негде упасть. Скучающие дворяне придут посмотреть на это, как на театральное представление.

— Если бы не хлопоты Фридриха, мы бы никогда не смогли дотянуться до графа с этой стороны, — согласился я.

— Не думай, что все уже решено, — хмуро осадила меня жена. — Мой отец крайне изворотливый человек, кроме того, его уважают на западе королевства. Может статься так, что даже с поддержкой Зильбеверов мы уйдем ни с чем.

— Это будет возмутительным решением, — ответил я.

— Это тебе граф Зильбевер сказал? — тут же уловила чужие мысли в моих словах Эрен.

— Именно, — кивнул я, спускаясь по ступеням крыльца на камень двора, и придерживая Эрен под локоть. — И я с ним согласен.

— Я немного волнуюсь, что мы слишком свободно пользуемся подобной помощью, — шепнула моя жена, чтобы никто из окружающих нас не услышал, а на дворе было на самом деле многолюдно.

— Сама же говорила, что в кабалу нас не загонят… — этот разговор Эрен заводила уже в сотый раз за последние три дня, причем каждый раз она выбирала разные стороны. То волновалась, то была уверена, что госпожа Лотта сдержит свое изначальное слово. То снова начинала тревожиться, что граф Зильбевер выставит нам неподъемный счет за свою помощь. — Да и отступать уже некуда.

На эти слова Эрен только кивнула, после чего мы при сопровождении дружинников выдвинулись к зданию королевского суда.

Внутри оказалось мрачно и тесно. Само помещение было похоже на амфитеатр, на сцене которого стоял стол судьи. Никаких мест для истца и ответчика предусмотрено не было, но по традиции те, кто пришли с заявлением в суд занимали места в первом ряду, справа и слева. Делалось это по простой причине — чтобы не приходилось кричать откуда-то с задних рядов, а еще, чтобы конфликтующие стороны не вцепились друг другу в глотки. Хотя я подозревал, что на местных слушаниях накал страстей мог быть таков, что подбежать к обидчику и пустить в ход кулаки здесь считалось обычным делом.

Графа Фиано, да и других членов его семейства видно пока не было, а вот зал активно заполнялся дворянами. Как скучающими столичными аристократами, коих можно было отличить по типичным для местных одеждам, так и полноценными земельными лордами, которые пришли за диковинным развлечением. Учитывая, что места занимались неравномерно, стало сразу ясно, что аристократы заранее выбирают сторону, за которую будут «болеть» во время разбирательства. И пока перевес был не на нашей стороне.

Когда в зал через высокие крепкие двери вошел лорд Кастфолдора вместе с госпожой Лоттой, вокруг стало заметно тише. Люди, которые до этого момента общались в полный голос, слегка поубавили тон, а я почувствовал, как все собравшиеся смотрят мне куда-то за спину — на центральный проход, который разделял судебный амфитеатр на две части.

Фридрих Зильвербер демонстративно прошел в первый ряд и уселся рядом со мной, хотя ни о чем подобном заранее мы не договаривались. Я думал, Зильбеверы займут места в самом верху, которые считались наиболее престижными.

— Госпожа Лотта убедила меня, что стоит сесть поближе, ведь я буду свидетельствовать с вашей стороны, — спокойно сообщил граф.

Мы даже не здоровались, ведь расстались буквально четверть часа назад.

— А еще с этих ваших лучших мест ничего не видно и не слышно! — возмутилась старуха, которая отсела от внука на одно место, а между собой и лордом усадила свою служанку, что помогала ей сейчас. — Ишь! Лучшие места! И что оттуда увидишь, с верхотуры той⁈ Глупости! Лучшие места всегда в первых рядах!

— И это тоже, — меланхолично согласится лорд Кастфолдора. — Госпоже Лотте отсюда будет лучше видно. Бабушка уже не так хорошо слышит и…

— Вот то, что ты меня там обсуждаешь, я слышу отлично! — рявкнула матриарх. — Говорю же, не видно мне! Имей уважение к старухе! Может, последнее такое развлечение на моем веку!

Аристократы, которые сидели вокруг нас и, по всей видимости, представляли партию востока, тут же зашептались, послышались незлые, короткие смешки.

Я настолько сосредоточился на собственных мыслях, что пропустил появление семейства Фиано. Вот, я сижу, незаметно поглаживая пальцами ладонь жены, невидящим взглядом скользя по стенам и силуэтам аристократов, которые набились в этот зал и уже заняли почти все свободные места, а вот к столу вышел пожилой мужчина в длинной пурпурной мантии и со скипетром в руках, символизирующем судейскую власть.

— Это кузен короля Эдуарда, — шепнул мне Фридрих. — Младший брат герцога Лануа, великий судья Лануа.

— Нас будет судить брат короля⁈ — вырвалось у меня, но Эрен быстро сжала мои пальцы, показывая, что задавать такие вопросы не стоит.

Ведь это было дело об оскорблении Его Величества, странно было ожидать, что королевский суд будет вести какой-то другой человек.

Судья Лануа замер на помосте и окинул цепким взглядом зал. Невысокий, полноватый мужчина с огромными залысинами и орлиным профилем, он излучал саму суть власти. Куда уж Зильбеверам, Фиано и тем более мне, пришельцу из другого мира. Человек, стоящий передо мной, был королевских кровей, это чувствовалось даже на расстоянии. Учитывая, что Фридрих упомянул его родство с нынешним герцогом Лануа, но не назвал титул, быть королевским судьей являлось большой честью и ответственностью и человеку, чтобы занять этот пост, приходилось формально отказываться от любых родственных связей.

— Приступим, — довольно высоким для своего телосложения голосом объявил судья Лануа, усаживаясь за столом.

Тут же подбежал слуга, который положил перед судьей несколько документов, а по верхнему листу я узнал одно из своих заявлений.

А дальше началось то, что я больше никогда бы не захотел повторить. Четыре часа театральной пьесы в душном зале провинциального театра без нормальной вентиляции — вот во что превратилось последующее разбирательство. К середине второго часа мне захотелось скинуть жаркий дублет, к середине третьего — раздеться догола. Даже Эрен чуть раскраснелась от жары, а окружающие нас аристократы обмахивались ладонями или платками.

Судья Лануа тоже потел, кряхтел и с каждым разом говорил со все большими паузами, ведь ему не хватало воздуха. И только старуха Лотта Зильбевер сидела и куталась в шерстяную шаль, которую подала ей служанка в самом начале, еще до старта заседания.

Сначала выступил я — просто рассказал о том, как забирал Эрен из поместья Фиано, как спас ее служанку Лили и как со мной, человеком, которого сватал сам король Эдуардом, обошлись Фиано.

После — пришел черед показаний Фиано, которые зашли с самой невыгодной стороны, то есть выдвинули встречные обвинения.

— Вы удерживаете в плену моего сына! — взвился граф Фиано, едва ему дали слово. — Достопочтенный королевский судья Лануа! Как вы можете рассматривать заявление от преступников, которые похитили и насильно удерживают человека!

— Антонио Фиано напал на моих дружинников и ранил одного из них! — тут же с места выкрикнул я.

— Вот как? — уточнил судья. — Вы можете это доказать?

— Конечно! — ответил я.

— Где удерживается Антонио Фиано? — спросил судья.

— Он под охраной в поместье графа Зильбевера. Как гарантия того, что граф Фиано не предпримет вероломной попытки опять напасть на меня или мою жену, достопочтенный судья Лануа, — я уже стоял на ногах, точно так же, как и граф Фиано. Так было легче дышать.

Если этот мужик в пурпурной мантии сейчас начнет разбираться с вопросом Антонио, то мы останемся тут до поздней ночи, а я уже чувствовал, что хочу прыгнуть в сугроб, настолько было в зале жарко и душно.

— Граф Зильбевер?.. — вопросительно поднял бровь судья Лануа.

— Да, достопочтенный судья, все именно так. Антонио Фиано цел и невредим, и пока является гостем моего поместья, — с достоинством ответил Зильбевер.

— Почему вы не передали отпрыска семье Фиано?

— Я не хотел давать возможность скрыться подлым преступникам, которые опорочили имя нашего славного короля Эдуарда. А так они не могут бросить своего сына, — ответил граф, а его слова потонули в недовольных выкриках и свисте.

Граф Фиано разразился демонстративными криками, мачеха же Эрен, которая до этого тихо сидела на своем месте, картинно схватилась за сердце.

И в этом цирке мне приходилось принимать участие.

— В любом случае, этот вопрос к сегодняшнему слушанию не относится, — ответил судья Лануа. — Если вы так боялись за судьбу сына, то могли просто выкупить его. Как я понимаю, Антонио Фиано был взят в плен в бою и удерживается в поместье Зильбеверов?..

— Именно так, — с улыбкой кивнул Фридрих. — Иначе я бы не стал держать юнца в доме. Он пленник барона Гросса, которого я пригласил погостить до новогоднего бала.

И опять по залу поднялась волна криков, вот только половина из них была одобрительной, а вторая — содержала насмешку. Ведь и вправду, пленных принято выкупать, а не судиться за них, прося тем самым помощи у короля. Тут граф Фиано прогадал.

Судья Лануа окинул внимательным взглядом сначала меня и Эрен, на секунду задержавшись взглядом на щеке моей жены — а зрение-то у мужика острое! — после посмотрел на Фиано, которые, видимо, все еще считали, что их вызвал в суд какой-то проходимец, а не такой же лорд земель, как и они сами.

И что, что мой надел находился у черта на рогах, а моя дружина составляла всего три десятка человек. В глазах королевской власти и я, и граф Фиано были представителями одного сословия, а значит, были равны перед законом.

И даже если мой тесть внезапно чувствовал себя «ровнее», как это бывало в случае элит, рядом со мной сидел граф Зильбевер, хранитель ключей от южных житниц королевства и крайне влиятельная на восточной части Халдона фигура. А это с легкостью уравнивало наш с ним политический вес в глазах судьи Лануа.

На мое удивление, дальнейшее разбирательство прошло, как по нотам. Чем жарче становилось в зале суда, тем четче были вопросы Лануа, тем быстрее отвечал и я сам. По сути, дело не стоило выеденного яйца — у графа Фиано не было ни единого аргумента в свою пользу, кроме бессистемных оскорблений моего происхождения. Что с легкостью разбивалось о тот факт, что приехал я за Эрен не с пустыми руками, а с королевской грамотой и одобрением на брак со стороны самого монарха.

Так что и приговор, который вынес судья Лануа к началу пятого часа слушания по обоим делам, был предсказуем:

— Властью, данной мне Его Величеством королем Эдуардом, да хранит его Алдир, решаю, что граф Фиано виновен в невыплате приданого барону Гроссу, на которое тот должен был содержать молодую жену благородных кровей… Назначаю графу Фиано штраф в размере пятидесяти серебряных фунтов. Еще пятьдесят серебряных фунтов граф Фиано обязуется выплатить барону Гроссу, по десять фунтов на каждый год содержания молодой жены и его дочери, Эрен Гросс, урожденной Эрен Фиано.

По залу поднялся шум, а я уже хотел встать со своего места, чтобы отказаться от денег, но граф Зильбевер дал мне незаметный знак оставаться на месте. Время еще не пришло.

Тем временем судья Лануа продолжил оглашать свое решение.

— По вопросу оскорбления Его Величества недостойным поведением графа Фиано, назначаю ему штраф в размере ста серебряных фунтов в пользу казны…

— Несправедливо! — воскликнул граф Зильбевер, вскакивая со своего места.

Примеру лорда Кастфолдора последовали и другие аристократы, которые возмущались слишком мягким, по их мнению, приговором. И по стройности голосов, которые доносились откуда-то справа, я понял, что все это было четко спланировано.

— Бой!

— Бой!

— Бой! Только бой!

— Бой чести! Фиано должны быть опозорены так же, как они посмели опозорить короля!

— Возьмите в руки оружие, трусы!

— Они и на рейды людей толком не посылают!

— Фиано трусы! Только бой!

— Должна пролиться кровь Фиано!

— Бой чести!

Красный от возмущения, отец Эрен опять вскочил на ноги. Учитывая, какой поток оскорблений лился в его сторону, уклониться от поединка чести — то есть от сражения минимум до увечья, после которого боец будет неспособен продолжать сражаться — он не сможет. Иначе род Фиано просто перестанет существовать. Одно хорошо — эти бои не должны были быть смертельными, ведь их суть в том, чтобы унизить и преподать урок наглецу, а не казнить его.

В тот момент, когда Фридрих подал мне сигнал, я и все сам понял. Тоже вскочил на ноги, а вместе со мной встала и Эрен, крепко держа меня за руку и драматично опустив при этом глаза в пол. Не знаю, была ли моя супруга на самом деле опечалена и напугана происходящим, или она так идеально отыгрывала свою роль. Разбираться времени у меня не было, ведь все мое внимание было сосредоточено на фигуре в пурпурной мантии.

— Несправедливо! — во всю мощь выкрикнул я, стараясь перекричать людей в зале.

Резко, как по команде — хотя я думаю, команда от Фридриха на самом деле поступила — в зале стало намного тише. Продолжали кричать только защитники Фиано, но их было всего несколько человек.

— Я отказываюсь от серебра Фиано! — пока я кричал, то чувствовал, как внутри разгорается сдерживаемая все эти дни ярость. — Они вытолкали мою жену за порог, как чужую, а потом посмели поднять на нее руку⁈ Это не искупить никаким серебром! Я требую боя! Я требую, чтобы граф Фиано или его сын вышли и ответили за свои действия! И перед королем, и передо мной! Только бой!

Последние слова разнеслись уже в абсолютной тишине. Судья Лануа внимательно посмотрел на меня, после — перевел взгляд на рядом стоящую Эрен.

— Барон Гросс, вы понимаете, что если я соглашусь с мнением присутствующих, и вместо штрафа за оскорбление короля назначу бой, то выступать защитником придется вам лично, потому что вы заявили об этом преступлении? — вкрадчиво спросил судья. — Конечно, если вы не найдете другого желающего.

Я коротко кивнул в ответ, а перед тем, как начать говорить, повернул голову и не мигая, уставился на тестя, который так и не сел на свое место, продолжая стоять по другую сторону зала.

— Не нужно искать замену. Я не продам это право ни за какое серебро, — ответил я судье Лануа, продолжая при этом смотреть на графа Фиано. — Как раз их осталось двое, отец и сын. Я сражусь с обоими, сначала за честь короля, а после за честь моей жены, с которой они столь подло поступили…

Последние мои слова потонули в диком реве, который поднялся в зале. Аристократы или простолюдины. Землепашцы или мастеровые. Крепостные или вольные. Если толпа почуяла кровь — ее восторг ничто не остановит. Это я уяснил еще во время своей первой казни в Херцкальте.

Сейчас же каждый почувствовал, что кто-то из Фиано будет казнен. И восторг, который испытывали благородные зрители этой судебной тяжбы, однозначно говорил о том, что другое решение судья Ленуа вынести просто не сможет.

Вопрос только в том, кого мне придется покалечить, а кого я убью. Но это придется решать уже графу Фиано, в каком порядке на бой выйдет он, а в каком Марко. Я видел сейчас отчаянье в глазах отца Эрен. Ведь он понимал, что их шансы против меня совершенно ничтожны.

Глава 19

Виктор

— Может, стоит уступить защиту чести короля графу Зильбеверу? — устало спросила Эрен, прижимаясь к моему боку.

За ужином хозяин, который принимал нас в гостях, прямо сообщил, что не прочь постоять за честь государства перед лицом короля и Алдира, если я посчитаю, что два поединка это слишком. Я поблагодарил Фридриха за поддержку, но настоял на том, что оба Фиано должны выйти именно против меня.

У меня были свои собственные соображения на тему того, как будут разворачиваться завтрашние поединки. К сожалению, разнести бои на разные даты не представлялось возможным — оба прошения рассматривались одновременно, и сторона Фиано во всеуслышание заявила, что и эти судейские дуэли должны проходить вместе. Противопоставить этому требованию у нас было нечего, так что пришлось согласиться на оба боя, которые последуют один за другим.

Если же я заявлю, что беру отвод от сражения за оскорбление короны, и буду решать силой только вопрос о приданом, это бросит тень на меня. Мол, сначала поднял волну, а как дело дошло до разрешения конфликта — так сразу в кусты. Был и шанс того, что граф Фиано может потребовать вернуться к наказанию в виде уплаты штрафа, о чем Фридрих также сообщил за ужином.

— Они могут уклониться, — шепнул я жене, прижимая ее к себе покрепче. — А виноваты они оба. Скажи, твой отец может пожертвовать старшим сыном, чтобы гарантированно выжить?

— Исключено, — тут же ответила Эрен. — Франческа не позволит. Да и мой отец гордый человек, он не отправит своего наследника на бой с тобой, лишь бы остаться в целости. Скорее уж точно выйдет сам.

— Значит, у Марко появляется шанс уцелеть, — ответил я.

— Ты не можешь убить их обоих, Виктор, — с тревогой прошептала Эрен. — Если бы деяние моего отца было достойно казни, решение бы вынес судья Лануа. Поединок чести должен стать уроком, а не бойней. Как Фиано опозорили нашего монарха, так и они сами должны быть опозорены. В этом суть.

— А я и не собирался.

— Даже не думай. Тебе не простят самоуправства на подобном мероприятии. Поединок это часть суда.

— Но я же волен делать, что пожелаю, в бою по вопросу приданого?

— Можешь, — согласилась Эрен, а я почувствовал, как напряглось плечо девушки под моими пальцами. — Тут конфликт между двумя лордами. Как ты убил барона Фитца, так можешь убить и того из Фиано, кто выйдет против тебя…

— Это будет твой отец.

— Смерть в бою с тобой не худший для него исход, — ответила жена.

Что на это сказать я не нашелся, так что просто поцеловал Эрен в макушку и попытался уснуть.

Вот только проще сказать, чем сделать. Перегруженный событиями последних дней мозг не желал отдыхать. То самое тупое состояние, когда ты настолько устал, что валишься с ног, но при этом едва ложишься, сердце начинает биться с такой силой, что хочется вскочить на ноги. Так было и сейчас. Когда я говорил с Эрен, глаза слипались, но только стоило моей жене чуть отползти в сторону и ровно засопеть, сжимая коленями свою часть пушистого одеяла, сон как рукой сняло.

Но это было обманчивое состояние. Я точно знал, что едва встану — меня тут же потянет обратно спать, но моя возня разбудит и Эрен, которая вымоталась не меньше моего.

Так что я стал гонять в мыслях по кругу всё, что произошло за последние дни. В какой момент события понеслись вскачь? Мы даже двух недель не пробыли в столице, а случилось столько всего, что у меня от одной попытки перечислить все события в хронологическом порядке начинало темнеть в глазах. Еще эта непонятная головная боль, которая то исчезала, то появлялась… Узнав о моей проблеме, госпожа Лотта даже прислала своего духовника — старого и довольно умелого жреца, но служитель культа Алдира лишь ответил, что я совершенно здоров. Но все равно наложил благословение, правда, от этого ничего не изменилось. Тогда мне посоветовали больше отдыхать, ведь есть болезни не только физические, но и духовные. Я же продолжал списывать свое состояние на аномально теплую и бесснежную зиму, которая стояла в Патрино, да и вообще, по всему Халдону.

Пообщавшись с Грегором и Ларсом на эту тему, оба заявили, что такой теплой зимы не было давно, а люди начинают беспокоиться. Если по всей стране в ближайшие недели не ляжет хоть сколько-нибудь снега, это скажется на выживании и всхожести озимых, а после — и на состоянии земель во время посевной. Все чаще и чаще среди людей в кабаках и трактирах, на рыночных площадях и просто в разговорах посреди улицы звучали слова о том, что кровавая луна, о которой уже стали забывать, взошла не просто так.

Что знамение-то оказалось верным и сулящим беды, а Храм хранит молчание лишь потому, что старцы чего-то недопоняли, либо намеренно утаили страшные вести.

Проснулся я, когда за окном было еще темно. Тихо встал, стараясь отогнать образы кровавой луны, которые донимали меня этой ночью во снах, втиснулся в повседневную одежду и выскользнул из покоев. Коридорный слуга провел меня к казармам, где тренировались бойцы Зильбеверов. Сегодняшнее утро стоит начать с разминки и небольшой тренировки. Потянуть связки, разогреть мышцы. В последний раз я брался за меч еще в Херцкальте и хоть я был уверен в рефлексах этого тела — а часть мышечной памяти мне досталась от оригинального Виктора — и своих обретенных навыках, но рисковать было нельзя. Насколько бы сильнее я не был, всегда есть место случайности.

Услышав возню на пятачке перед казармами, стали выглядывать любопытные бойцы Зильбеверов, вышли и мои парни, для которых отжимающийся от каменного настила барон Гросс был обычной картиной. Они привыкли к моим растяжкам, позам собаки и прочим движениям, которые я принес с собой из физиотерапии и которые отлично разгоняли кровь даже по телу паралитика, не говоря уже о здоровом человеке.

Вот только никто из мужчин не шутил и не смеялся над тем, как я пытаюсь сложиться пополам или делаю выпады, а только тихо переговаривались. Я же подозвал Грегора и попросил его раздобыть обычный одноручный меч и круглый щит — именно с таким оружием будет проходить первый судебный бой, в котором будет решаться вопрос об оскорблении Его Величества.

Я сначала волновался на тему того, что мне как-то легко разрешили все перевести в плоскость насилия вместо привычных штрафов, но как мне объяснил Фридрих, графа Фиано и всю его семью уже признали виновным — от этого позора родственникам Эрен уже не отмыться. А ритуальный бой, который будет длиться до момента, пока один из бойцов не сможет стоять на ногах, является лишь логичным продолжением этого признания вины. Кроме того, реакция зрителей в зале суда не оставила моему тестю выбора — ему пришлось принять вызов заявителя, так работала честь аристократа.

— Я вижу, вы не теряете времени даром, — услышал я за своей спиной голос Фридриха, когда отрабатывал с Грегором очередной выпад.

Мне нужно было снова почувствовать вес щита и длину клинка, ведь воспользоваться собственным оружием я смогу только во втором бою, да и то, если другая сторона согласится. Возможно, оба поединка мне придется провести с обычным мечом и щитом, для создания равных условий. Так что сейчас я был занят тем, что пытался прочувствовать укороченное оружие, да и вспомнить, каково это, двигаться без латного доспеха.

— Милорд, — я сделал шаг назад, опустил оружие и кивком поприветствовал хозяина поместья. — Готовлюсь к боям в полдень.

— Не боитесь тратить силы? — спросил Зильбевер.

— Просто разгоняю кровь. И приноравливаюсь к обычному мечу и щиту.

— То есть вы и в самом деле всегда сражаетесь полуторником? — уточнил граф. — Я думал, это ваше парадное оружие.

— Можете спросить у моего оруженосца, чем я сражаюсь, — усмехнулся я, кивая на Грегора.

— Ваше Сиятельство, достопочтенный граф Зильбевер, милорд всегда сражается мечом-бастардом, — тут же выпалил Грегор.

— Без щита? — спросил заинтригованный Фридрих.

— У него полный латный доспех, Ваше Сиятельство. Щит ему ни к чему, только если он не верхом, — ответил мужчина, склонив голову.

— Но тогда не лучше ли было вам взяться за двуручный меч, милорд Гросс? — обратился уже ко мне хозяин поместья.

— Я предпочитаю держать левую руку свободной, — ответил я.

— Зачем же?

— У меня хороший удар с левой.

— Ох… — выдохнул Фридрих, а потом сразу же рассмеялся. — Я бы мог и сам догадаться! За десять лет я слишком привык к выхолощенным турнирным боям по заранее оговоренным правилам.

Фридрих стал лордом едва за двадцать? Я знал, что юноши здесь быстро взрослеют и рано отправляются воевать, но чтобы в столь раннем возрасте стать правителем такого большого и богатого надела, как Кастфолдор? Понятно, почему он так уважительно относится к своей бабке, госпоже Лотте. Думаю, именно она сделала все, чтобы парень окреп и освоился в новом статусе, железной рукой удерживая в узде многочисленных родственников побочных линий от притязаний на власть. И именно поэтому она получила статус матриарха семейства Зильбеверов и до сих пор активно участвует в делах рода.

Мы еще немного побеседовали с графом, после чего мужчина откланялся, напомнив, что ждет меня к завтраку через час, и скрылся в недрах поместья. Я уже опасался, что Фридрих захочет померяться со мной силой, но едва я заикнулся о такой возможности, хозяин поместья опять рассмеялся и заявил, что еще в своем уме. Выходить против человека, пусть и в тренировочном бою, который только недавно победно закончил междоусобную войну, а до этого провел несколько лет в королевских рейдах, на самом деле было неосмотрительно. А граф Зильбевер являлся человеком здравомыслящим.

Когда мы с Эрен вошли в столовую, где мы в разных составах обедали и ужинали предыдущие дни, нас уже ждал и граф Зильбевер, и его бабушка. Госпожа Лотта выглядела приободренной и даже веселой, когда как ее внук, напротив — тихим и задумчивым.

— Будет сегодня потеха, — внезапно заявила старуха, вяло ковыряясь вилкой в тарелке. Ела женщина совсем мало, видимо, сказывался возраст. — А я даже думала не ехать в Патрино в этом году.

— Ома Лотта, не смущай наших гостей, — тут же шикнул на нее Фридрих, переводя взгляд со старухи на нас с Эрен. — Барону Гроссу сегодня рисковать жизнью.

Я давно заметил, что в стенах поместья бабушка и внук общаются крайне неформально, что было совсем не принято у аристократов по словам Эрен. При этом они совершенно не боялись демонстрировать это нам с женой, видимо считая, что трепать лишнего мы не будем. Или же эта их близость не была для высшего света Халдона какой-то большой тайной. Так что на людях Фридрих обращался к матриарху «госпожа Лотта», а вот дома просто «ома», как обращались к родным бабушкам отроки в том же Херцкальте.

— Не смеши меня, Рики, — ответила госпожа Лотта. — Посмотри на Вито и вспомни, как бледнели вчера подлецы Фиано в зале суда. Когда я была на днях в салоне плутовки Нардини, то слышала, что Марко даже в рейдах еще не был. Мол, Франческа очень его бережет! Хотя ты в его годы успел дважды побывать на границе! А сам граф Фиано уже десятилетие не брался за меч точно, так что у них никаких шансов против нашего гостя.

— Ты слишком узко мыслишь, ома Лотта, — покачал головой Фридрих. — Барон Гросс привык сражаться в полном доспехе и одним мечом, так что я бы не был столь неосмотрителен. Я прав, барон?

— Совершенно, — кивнул я, отрываясь от еды. — Я здраво оцениваю свои возможности и способности. Тем более, я не настолько непобедим, как говорит госпожа Лотта.

— Вот как? — удивилась старуха. — И кто тот гигант, что способен дать вам бой, барон?

— Ларс Мордел, глава купеческой гильдии Херцкальта, мой бывший заместитель в отряде наемников, — спокойно ответил я.

Эрен все это время сидела неподвижно, но когда я упомянул Ларса, незаметно опустила руку под стол и коснулась моего бедра, будто бы одобряя мою честность. Ларс и в самом деле слыл лучшим мечником в Херцкальте и каждый знал, что он единственный, кто способен дать равный бой мне. Так что скрывать этот факт от таких людей, как Зильбеверы, было бы глупо. Ведь вся эта беседа могла быть не милой трескотней за едой, а полноценной проверкой. Впрочем, мне думалось, что Зильбеверы сейчас совмещали приятное с полезным.

— Ларс Мордел? Это тот коротышка, который прибыл с баронессой в наше поместье? — уточнила старуха. — У него еще молодая жена грудастая такая…

— Ома! — воскликнул Фридрих.

— А что? — удивилась старая женщина. — Такие достоинства сложно не запомнить даже такой древней старухе, как я! Так это он, барон Гросс?

— Он, — кивнул я.

— Какая потеря для воинского сословия! — покачала головой матриарх Зильбеверов. — И как вы определили его в купцы, барон? Как же так вышло?

— Да он и сам был не против, — ответил я. — Его сосватала моя жена.

А чего, мне одному отдуваться? Я взял, и беззастенчиво перекинул стрелки на тихо сидящую рядом Эрен, которой минут десять пришлось рассказывать любопытной старой женщине, как так вышло, что лучший мечник надела и командир дружины лорда внезапно стал главным купцом Херцкальта. Я же в это время спокойно поел, хоть кусок в горло лез с трудом. Все же, нервное напряжение давало о себе знать.

Бои были назначены на полдень, так что у нас с Эрен оставалось еще немного времени на приготовления.

Вопреки моим ожиданиям, жена не стала наряжаться в строгие темные наряды. Напротив, девушка достала из сундука одно из своих самых элегантных, по моему скромному мнению, платьев, а также открыла шкатулку с украшениями и стала перебирать подвески и серьги.

— Жена победителя должна выглядеть достойно, — ответила Эрен, поймав мой вопросительный взгляд. — Я ведь иду на праздник.

— Ты настолько презираешь свою семью? — спросил я.

— Настолько, — сосредоточенно кивнула Эрен, прихорашиваясь перед зеркалом и проверяя, какие серьги больше подходят к наряду, с сапфирами, или же с изумрудами.

— А если я проиграю? — спросил я.

Эрен замерла, после чего смерила меня насмешливым взглядом.

— Ты же помнишь, что если ты погибнешь, я тебя даже в следующей жизни достану? — улыбнулась жена.

— Помню.

Я подошел к девушке и, приобняв ее со спины за плечи, поцеловал в подставленный для этого дела лоб. Я часто так делал перед тем, как уйти по делам, и Эрен уже настолько привыкла к этому жесту, что даже не задумывалась над тем, насколько это интимно по местным меркам.

— Ты очень красивая, — шепнул я, заглядывая в зеркало и любуясь женой. На моем фоне она казалась еще стройнее и элегантнее, но за последний год из ее фигуры ушла тощая угловатость и больше стали проявляться мягкие женственные формы.

— Внешний вид жены отражение добродетелей ее мужа, — усмехнулась Эрен.

— Тогда я по добродетельности иду сразу после Алдира.

На это святотатство Эрен только рассмеялась и стукнула меня кулачком в грудь. Но вычитывать не стала, слишком напряжены мы были оба.

Ее звонкий смех помог мне. Он стоял в ушах все то время, что мы в сопровождении бойцов шли опять к залу суда, ее смех я слышал и когда поднялся на тот самый помост, на котором вместо стола судьи были натянуты канаты бойцовской площадки. Благодаря ее звонкому смеху я не слышал галдежа знатных зрителей и редких вскриков в попытке поддержать или же напротив, оскорбить меня перед боем.

Я даже толком не слышал судью Лануа, который опять зачитал свой приговор и предложил пройти к оруженосцам, чтобы получить мечи и щиты, с которыми я вступлю в первый бой насмерть против графа Фиано.

Как и ожидалось, старый волк до последнего пытается защитить своего щенка, а значит вместо того, чтобы рисковать здоровьем сына и получить преимущество, ведь я буду после первого боя уставшим, он решил рискнуть своей жизнью.

Всё или ничего. В этом наши подходы были схожи.

Я в последний раз бросил взгляд в зал, на первые ряды, где сидела Эрен в окружении представителей рода Зильбеверов.

А после этого сквозь все еще звучащий в моих ушах яркий и веселый смех жены прорвалось такое короткое и такое холодное…

— К бою! — прокричал судья Лануа.

И смех Эрен затих.

Остались лишь звуки моего собственного дыхания и легких шагов по помосту зала суда, который теперь превратился в арену.

Глава 20

Эрен

Спертый воздух душного зала, шумные разговоры аристократов, редкие выкрики. Все это тонуло в широкой спине Виктора Гросса, который поднимался на помост зала суда. Вот, мой муж согнулся пополам, чтобы перелезть через канаты, натянутые меж столбов. Я видела такие конструкции много раз — площадки для тренировочных боев, которые организовывали дружинники Виктора, выглядели точно так же.

Вот, с другой стороны на помост поднимается мой отец, граф Фиано. Мужчина, который был виновен лишь в рождении этого тела, но который ничего не сделал для моей души. Человек, который ни в одной из моих жизней даже не взглянул на меня так, как хотя бы единожды отец смотрит на любимую им дочь. Я для него была просто нежеланным отпрыском, которого он почему-то все же принял и сделал частью фамилии Фиано.

Я проклинала его десятки лет, я желала ему мучительной смерти и однажды исполнила это свое желание, но сейчас я была даже благодарна ему. Нет, не за то, что он породил меня на этот свет, но за то, что оказался столь глуп и высокомерен в сути своей, что решил выйти против Виктора Гросса на смертельный бой.

В глубине души я хотела, чтобы он каялся и умолял, чтобы он унижался и просил пощады, но умом понимала, что этому никогда не бывать. Да и можно ли испытывать сострадание к человеку, что подобно червю извивается у твоих ног, лишь бы сохранить свою никчемную жизнь? И как нет у человека сострадания к подобному червю, так не было и у меня сострадания к родному отцу.

У него был единственный, призрачный, иллюзорный шанс сохранить если не честь, то свою жизнь, или хотя бы обезопасить своего старшего отпрыска, моего брата Марко. Был один-единственный ключик, подходящий как к сердцу Виктора, так и к моему сердцу. В этом мы были с ним до боли, удивительно похожи, в этом была суть моего вынужденного благородства — ведь пройти через столько жизней и смертей можно лишь на силе собственного духа, в смирении с собственной судьбою.

Если бы отец принес извинения, искренние, достойные его, как представителя старой знати, если бы признал благородство Виктора и то, что я не служанка, а все же — пусть и не его любимая дочь — но баронесса Гросс, мы бы могли дрогнуть.

Лотта Зильбевер видела самую суть Виктора. Когда старуха восторгалась силой и статью моего мужа, когда сравнивала со своим собственным родителем, когда хвалила и его, и меня, как достойных лордов, она говорила не о наших одеждах. Не об огромном росте Виктора, не о моей юной красоте. Не о манерах, и даже не об остром уме, которым наделил Виктора Алдир, а меня — десяток жизней.

Старуха Лотта Зильбевер говорила о человеческом достоинстве, которое нес в себе мой муж, о цельности его самосознания, о том, что делало Виктора Гросса тем, кем он является. Будучи одной ногой с Алдиром, старая женщина уже не обращала внимания на внешний лоск, понимая суть вещей.

И если бы мой отец воззвал к этой сути, которой и он сам должен обладать по своему статусу, но, как трухлявое древо, нес в себе лишь пустоту и грязь под прикрытием прочной коры старой аристократии, у него были бы все шансы избежать смерти от руки моего мужа.

Но как трухлявое дерево не способно пережить бурю, ведь оно пусто и слабо, так и мой отец был неспособен на благородство, был неспособен превратиться из червя в человека, дабы иметь возможность обратиться к Виктору.

Поэтому, как та самая буря, мой муж переломит его надвое и вышвырнет прочь с полей жизни, растоптанного и забытого. И как никто не вспоминает про трухлявое дерево в поле, а говорит лишь о неистовой буре, сломавшей его, так никто и не будет вспоминать о графе Фиано, а будет говорить лишь о Викторе Гроссе. Такую судьбу он выбрал, такая судьба была ему предначертана.

Граф Фиано проявлял удивительную выдержку и внешнее достоинство для человека, который привел собственный род к закату. Я это точно знала — семья Фиано была продолжением моего отца, а если корни гнилые, то и всему родовому древу не суждено выжить. Даже если я не вмешивалась в судьбу семьи, Марко и Франческа раз за разом приводили фамилию к упадку, а отец лишь шел на поводу у капризов своей законной супруги.

Я много раз думала о том, как моя мать оказалась в объятиях графа Фиано. При всей своей напыщенной холодности, граф не злоупотреблял своей властью относительно того, что касается простых женщин. Он посещал столичные элитные бордели в компании других аристократов, в разное время состоял в переписке с несколькими вдовами и замужними дамами — последнее особенно бесило Франческу, но она ничего не могла с этим поделать — но он никогда не зажимал по углам прислугу и не брал женщин силой. Также он был аккуратен и в вопросе бастардов, мое существование было единственной подобной ошибкой графа Фиано.

Так что же моя мать нашла в этом холодном и откровенно пустом мужчине, что захотела лечь с ним в одну постель? И что заставило ее передать меня в поместье Фиано, бросив на попечении подобного человека?

Ответов на эти вопросы не было. Франческа сделала все, чтобы сама память о моей матери была стерта, а граф за девять жизней не проронил ни слова, как бы я не старалась что-либо у него выведать.

Была ли это трусость? Или же граф Фиано на самом деле, что то трухлявое пустое дерево, лишь создавал внешнюю видимость силы и чести, а на самом деле внутри был слаб и неспособен брать на себя всю полноту ответственности? Моя жизнь была полумерой, договором с собственной совестью для этого человека. Так я видела свою судьбу и решения человека, который приходился мне родным отцом, но при этом отцом настоящим никогда не был.

Поэтому когда Виктор взял в руки щит и меч, когда судья Ленуа прокричал короткое «К бою!», мое сердце билось в тревоге лишь за одного мужчину на помосте. За моего мужа. Второй, с волосами, подернутые сединой, был для меня совершенно чужим и никчемным.

Это не был постановочный или тренировочный бой, это не был даже бой чести, каким он являлся по документам. Это был бой насмерть. Если бы под ногами графа Фиано был песок арены, он бы попытался ослепить Виктора. Если бы он смог призвать своих дружинников — он бы их призвал. Но сейчас, оставшись один на один с бароном, подобным скале, у него был только один-единственный шанс на выживание. Выждать подходящий момент, ошеломить противника собственным мастерством и провести смертельную атаку.

Виктор не торопился. Как опытный воин он медленно сближался с графом Фиано, высматривая каждое движение старого аристократа. Многие зрители кричали о том, чтобы он просто снес противника своим весом, но как сказал мой супруг за завтраком, он прекрасно осознавал свои сильные и слабые стороны. Огромное тело Виктора обычно было заковано в глухую латную броню, а в руках он держал лишь длинный полуторный меч, который в его ладони выглядел совершенно обычным по размерам оружием. Сейчас, с простым одноручным мечом и круглым щитом, Виктор выглядел почти что безоружным. Щит — слишком мал, чтобы успешно защищать ноги. Меч — слишком короток, чтобы иметь решающее преимущество перед противником.

Мой отец также все это понимал. Первым же выпадом старый аристократ попытался атаковать ноги Виктора, но моментально получил удар ребром щита по клинку, который прервал выпад. Виктор попытался атаковать в ответ, сделал шаг вперед, но мой отец уже успел отпрыгнуть в сторону и опять закружился, словно волк, загоняющий медведя.

Отец сделал еще несколько выпадов, один раз даже слегка сумел дотянуться до бедра мужа, оставив неглубокий порез, но взамен получил мощный удар по щиту, который заставил его даже немного присесть. С этого момента Виктор не давал своему противнику и толики надежды повторить подобный успех. Словно огромный кузнец, в каждой сшибке он раз за разом наносил сокрушительные удары по щиту противника, а едва граф Фиано пытался атаковать в ответ — тут же бил уже своим круглым щитом, не давая сделать замах. После этого мой отец отступал перевести дух, а Виктор замирал на месте, ожидая продолжения боя.

Я много раз наблюдала за тем, как Виктор тренируется со своими дружинниками на замковом дворе в Херцкальте. И я знала, что сейчас мой супруг если не сдерживается, то ведет себя крайне осторожно. Не бережет силы, но и не рискует зря. Его движения были не так глубоки и агрессивны, как в боях с дружинниками, он чаще уделял внимание обороне, нежели атаке, более изматывая соперника. Чтобы сбить мужчину с ног, даже если он легче тебя на сотню фунтов — требуется самому на миг потерять равновесие. Этого мой муж допустить не мог. Так что он полагался на разницу в физической силе, росте и весе, ожидая, когда граф Фиано начнет допускать серьезные ошибки, одна из которых станет для него смертельной.

— Барон крайне последователен… — тихо проговорил сидящий рядом со мной граф Зильбевер. За прошедшие дни я немного узнала этого человека и сейчас могла сказать, что он слегка нервничает. Все же, Зильбеверы сделали большую ставку на Гроссов.

— Мой муж не рискует понапрасну, — с достоинством ответила я, чувствуя, что внутри уже все давно замерзло от холодной тревоги. — У него еще есть дела.

— Вот как? — с усмешкой спросил граф.

Наш разговор прервался очередной сшибкой Виктора и графа Фиано, которая опять не определила победителя — мужчины обменялись несколькими ударами и разошлись по углам.

— Виктор обещал разбить для меня яблоневый сад, — внезапно для самой себя сообщила я графу Зильбеверу. — Которым я смогу любоваться, стоя на вершине нашего донжона.

— Цель, достойная любого мужчины, — согласился мой собеседник, после чего граф Зильбевер на секунду умолк. — По весне я пришлю вам саженцев и людей, которые помогут с садом.

— В Херцкальте намного холоднее, чем в Кастфолдоре, — ответила я, а мой голос потонул в очередном грохоте щитов и разочарованном выдохе зрителей. — Да и год этот будет неподходящий, не приживутся…

Граф бросил на меня заинтригованный взгляд, но ничего не ответил. Только приосанился и опять направил взор на сражающихся мужчин.

Это не могло длиться вечно. Это понимала и я, и бледная от страха Франческа, и все зрители, и сами бойцы. Исход боя решил именно опыт. В отличие от графа Фиано, который последние десятилетия красовался лишь на турнирах, Виктор несколько лет провел в пограничье и продолжал тренировать реальные воинские навыки в самом Херцкальте.

Так что когда граф Фиано потерял контроль и замахнулся своим мечом слишком высоко, желая решить исход боя одним мощным ударом сверху, Виктор увидел для себя возможность. И воспользовался ею.

На мгновение и мне, и всем зрителям показалось, что Виктор собирается просто принять этот мощный удар на поднятый щит, чтобы потом отбросить в сторону клинок противника. Но мой муж показал, что он не просто так получил титул и цепь пограничного лорда от короля Эдуарда.

Движения графа Фиано уже стали медленными, будто бы мой отец увязал в смоле, и Виктор Гросс это отлично видел. Так что когда тесть занес над ним клинок, логично вынуждая Виктора поднять над головой щит, он так и поступил. Но то, что Виктор сделал дальше, граф Фиано никак не ожидал. Вместо того чтобы мучительно долго ждать удара, барон Гросс показал, как проходит настоящий бой. С ловкостью и скоростью, которую сложно было бы представить у такого огромного воина, Виктор ударил ребром щита прямо в голову графа Фиано, сбивая того с ног.

Представитель старой западной аристократии совершенно неблагородно закачался на ногах и в итоге рухнул на помост, а Виктор, который раньше постоянно выжидал и осторожничал, перешел в атаку.

Выбив мощным ударом вяло выставленный в его сторону клинок, мой муж пинком ноги отбросил в сторону щит сидящего на помосте графа Фиано, заставляя того раскрыться, и тут же нанес смертельный удар, пронзив грудь моего отца. Навалившись всем весом, словно медведь, Виктор вогнал меч меж ребер графа Фиано до половины, пока клинок не вышел из спины противника.

Зал погрузился в абсолютную тишину. Каждый, затаив дыхание, наблюдал за тем, как сейчас вершилась судьба рода Фиано, старой и уважаемой фамилии запада Халдона. Как вчерашний наемник, а ныне пограничный барон и вынужденный родственник обрывает сотни лет якобы славной истории этого древнего семейства.

Мой отец захрипел, попытался уцепиться за оружие, вырвать меч из своей груди, но всем стало ясно — это последние мгновения боя. Пригвожденный к настилу помоста, граф хрипел и боролся, глядя в лицо своему палачу, а Виктор лишь крепко держал рукоять меча, пока его противник не испустил дух.

Когда мой отец затих и обмяк, Виктор, игнорируя поднявшиеся в судейском зале крики, выровнялся и, выдернул одной рукой клинок. Он не стал позорить графа в посмертии и упирать ногу ему в грудь, чтобы облегчить себе работу. После мой муж повернулся к судье Лануа, который все это время стоял на краю помоста и наблюдал за боем чести, и едва склонил голову перед судьей, давая понять, что бой окончен.

— Приговор свершился! Граф Фиано не сдался и принял смерть в ходе боя чести по вопросу невыплаты приданого за свою дочь, урожденную Эрен Фиано, ныне баронессу Эрен Гросс! — громогласно объявил судья Лануа.

Я же перевела взгляд с фигуры моего супруга на бездыханное тело, что осталось лежать распластанным на помосте. Еще теплый труп графа Фиано вперил взгляд бесконечности в потолок судейского зала.

— Половина дела сделана, — задумчиво проговорил граф Зильбевер, неотрывно глядя на распластавшееся на помосте тело графа Фиано. — Хорошо, что я не решился выйти против вашего супруга этим утром.

— Фридрих! — старуха Зильбевер, которая сидела рядом с внуком, буквально взвилась. — Как тебе могла прийти в голову такая глупость⁈ Как можно вообще думать о таком?

— Госпожа Лотта, — понизив голос, чтобы его слышали только соседние места, начал граф, — неужели вы считаете меня столь бездарным?

— Ты потомственный аристократ, а барон Гросс варлорд! Чего только его фамилия стоит! Не удивлюсь, если наш король Эдуард сделает его защитником всего северного пограничья.

— Ох уж твои предсказания, госпожа Лотта, — покачал головой граф Зильбевер.

В моменте я потеряла нить их разговора, ведь все это время смотрела лишь на помост перед собой, на фигуру Виктора и на бездыханное тело моего отца.

Чего я ждала? Что он перед смертью повернет голову и взглянет на меня? Или что он попытается найти взглядом Франческу — женщину, которая очевидно в своей жизни любила лишь своих сыновей, но точно не их отца, ведь в момент его гибели, она не издала и звука? Стань я свидетелем гибели Виктора, мой крик был бы слышен не только по всему Патрино, но даже сквозь все мои девять жизней, настолько необъятно было бы мое горе. Однако же моя мачеха сидела тихо и смирно, будто бы ничего трагичного не случилось. Конечно же, ведь теперь ее сыновья были в безопасности — Виктор мог убить своего противника только в бою за приданое, и он это сделал. Казнь Марко ему совершить никто не позволит.

Но даже в момент смерти граф Фиано остался верен самому себе. Игнорируя своих детей и жену, игнорируя зрителей, что собрались на судебные бои, он до последнего был сосредоточен лишь на себе и своем противнике. И в момент, когда душа покинула его тело, он видел перед собой только черные глаза моего мужа, взгляд которых пронзал его не хуже меча. Он сам выбрал остаться один на один с человеком, который без всяких сожалений лишил его жизни.

И меня целиком устраивал подобный исход.

Глава 21

Виктор

— Барон Гросс, подойдите, — негромко проговорил королевский судья Лануа.

Я, не выпуская из рук щит и окровавленный меч, неспешно прошел поперек помоста к углу, где меня ждал невысокий лысеющий мужчина.

— У вас еще есть шанс выдвинуть вместо себя другого человека, следующий бой будет о защите чести государства… — судья внимательно посмотрел на мое оцарапанное бедро.

Чулок под бриджами насквозь пропитался кровью едва ли не до самой щиколотки, и вблизи это было видно особенно хорошо. Удар графа Фиано был неопасным, но крайне болезненным, но я знал, что молитва жреца Храма исцелит подобную рану, даже шрама в напоминание не останется. Во всяком случае, шрам в память об этом бое я оставлять не хотел.

— Все нормально, он только поцарапал кожу, — ответил я судье. — Я могу продолжать бой.

— Тогда есть кое-что еще, который вам следует знать, барон, — тихо проговорил судья. — Фиано в последний момент потребовали на второй бой замену оружия, и я не смог им отказать. Так как это также обычный клинок для городского ношения, который используется в подобных боях чести по всему Халдону.

Судья Лануа чуть повернулся и жестом подозвал слугу, который тут же подбежал к помосту и протянул узкие ножны.

Едва оружие показалось на свет, я сразу его узнал. Тонкая, с шириной клинка всего около трех сантиметров у кольцевой гарды, довольно легкая рапира.

Я взял оружие из рук судьи и осмотрел повнимательнее. Рукоять была достаточно длинная и широкая, чтобы я мог за нее взяться своей рукой, лезвие клинка — заточено с обеих сторон, как и на мече. Вот только если углы заточки меча больше походили на таковые у топора, то есть минимум тридцать пять-сорок градусов, чтобы он не затупился от первого же касания о щит или кольчугу, то рапира была заточена как острый кухонный нож для рыбы, под градусов пятнадцать-двадцать. Острее только бритвенная заточка, что сразу же навевало мысли об одноименных одноразовых лезвиях. И было понятно, почему клинок выглядел именно так: рапира была создана резать и колоть противника без доспеха, в условиях города, а не прорубаться через защиту, как меч на поле боя.

Слава богу, местные дуэльные нормы еще только стали зарождаться, и дворяне пришли только к облегчению конструкции городского меча до вида рапиры, а не довели обычный меч до состояния трехгранной шпаги-шила, которой можно было успешно максимум колоть, но точно не рубить.

— Это все еще меч? — спросил я у судьи Лануа.

— Меч, — кивнул мужчина в пурпурной мантии. — Не такой тяжелый, как тот, которым вы сражались сейчас. И менее приспособлен к обычным ударам.

— Я понимаю, — кивнул я.

А после — бросил короткий взгляд на места, где сидели Марко и Франческа Фиано.

Никто не заставит меня выйти биться сразу же после победы над графом Фиано, у меня было минимум полчаса чуть перевести дух. За это время с помоста должны убрать тело поверженного аристократа, а также вымыть кровь, которая оставила заметное пятно на плотно подогнанных друг к другу досках. И только после этого нас пригласят к бою.

Я уже видел похожий клинок. В поместье графа Фиано, в ночь, когда забирал с конюшен высеченную и перепуганную Лили. С таким клинком на меня вышел Антонио Фиано, младший брат Марко, и он был весьма уверен в превосходстве своего оружия. Вероятно, братья оба обучались модному столичному фехтованию — в сути своей, городской самообороне, ну или способам нападения на горожан, тут с какой стороны посмотреть.

Поменять оружие на привычное для себя и непривычное для меня в надежде, что я удовлетворюсь малым? Судья Лануа, будто читая мои мысли, обратился со следующим предложением:

— Барон, вы можете проявить благородство, — начал судья Лануа и в его словах мне послышались речи кого-то другого. — Вы уже лишили дом Фиано их главы, вам незачем сходиться с наследником графа, когда тело его отца еще не успело остыть. Вы можете проявить себя как достойного представителя новой аристократии и показать, что вам не чуждо благородство…

— Достопочтенный судья Лануа… — проговорил я, заглядывая в глаза невысокому мужчине. — Вы же помните, кто напал на мою жену?

От этих слов судья осекся и замолчал, хотя еще секунду назад собирался добавить что-то еще.

— Граф Фиано поплатился за то, что вытолкал свою дочь за порог, словно нищенку, — продолжил тихо говорить я. — Его старший сын, Марко Фиано, заплатит за то, что поднял на нее руку. Если он так хочет драться, то я его сейчас уважу.

— Милорд Гросс! — воскликнул судья. — Я уже вынес решение по делу об оскорблении достоинства Его Величества! Если в случае с приданым граф Фиано нанес вам смертельное оскорбление, за которое вы истребовали его жизнь, то в случае с оскорблением государства все уже решено! Я наложил штраф, но вы настояли на том, что преподадите Фиано урок. Но это не значит, что вам позволено убивать еще и наследника! Марко Фиано должен остаться жив, иначе вы составите компанию и ему, и его отцу на посмертных просторах Алдира! Ведь это будет уже убийство!

— Но бой будет длиться, пока один из нас сможет держаться на ногах? — уточнил я.

— Или пока не сдастся сам, — кивнул судья. — Поэтому я и советую вам или предложить рапиру кому-нибудь другому, или принять мое изначальное решение о штрафе под предлогом милости к вдове, которая потеряла сегодня мужа.

Милости к вдове? Я слышал кое-что о порядках в поместье Фиано и от Эрен, и от Лили, а в случае последней еще и лично наблюдал результаты хозяйствования Франчески Фиано, обрабатывая бедра несчастной служанки прямо в дороге. Нет уж, к мачехе Эрен у меня не было никакого сострадания.

— Пропустите! Ой! Пропустите! Судья Лануа! Рад снова видеть вас! — голос был до боли знаком, а вскоре мой взгляд выхватил и его обладателя.

Господин Фарнир, неизвестно как проникший сюда вместе со слугами, что уносили тело графа Фиано и приводили в порядок помост, сейчас рвался к нам обоим. Мужчина при этом старался удержать на плече объемную сумку, которая была отдаленно похожа на хранилище моих походных запасов настоев и трав.

— Господин Фарнир, — сдержанно поприветствовал ученого судья Лануа.

— Мне нужно переговорить с бароном, — улыбнулся мужчина, — меня послали, чтобы обработать его рану и убедиться, что он может проводить следующий бой.

— Вы очень вовремя, — согласился судья Лануа. — Барон Гросс, покажите свое бедро господину Фарниру. Он крайне сведущ в вопросах медицины.

Я стоял и наблюдал за разворачивающейся картиной, как дальний родственник короля, достойный носить на своих плечах пурпур, почтенный судья Лануа, смиренно отходит в сторону, пропуская простолюдина Фарнира к канатам, у которых проходила наша беседа.

Причем делал это так, будто бы этот наглец и не орал на половину зала десять секунд назад, протискиваясь мимо снующих туда-сюда с ведрами и щетками слуг.

— Кто вы такой? — прямо спросил я у Фарнира, который бросил на помост свою сумку и без затей встал передо мной на одно колено, словно оруженосец.

— Я же говорил, что вхож много куда, милорд, — усмехнулся мужчина. — Давайте лучше посмотрим на вашу рану. К сожалению, звать жреца нельзя, его молитва даст вам сил и бодрости, что недопустимо… Так что настои и травы.

— Если рана неглубокая, то просто обработайте чем-нибудь и наложите повязку, — сказал я.

— А если бы была глубокая?

— Пришлось бы все равно обработать и наложить повязку, но после боя зашивать, — ответил я.

— Вы обучены и таким вещам?

— Пришлось научиться. Края рубленных ран следует стягивать.

— А колотых?

— Достаточно чистых повязок и обработки.

— Чем?

— Это допрос?

— Просто пытаюсь понять, как глубоки ваши лекарские знания, только и всего.

— Я могу отличить чистую рану от грязной. И могу спасти человека.

— Переломы тоже лечите?

— Приходилось.

— Вы удивительный человек, милорд Гросс.

— Вы опять за свое?

— Да нет же. Ни капли лести.

Пока Фарнир говорил, в его руках появился небольшой нож, которым он аккуратно распорол часть моего чулка, чтобы получить доступ к порезу. После из сумки мужчины появилась чистая льняная ткань и пузырек с прозрачной жидкостью, в которой я сразу по запаху опознал спирт.

Мужчина плеснул себе на руки, после — на кусок ткани.

— Сейчас будет щипать, — сказал мужчина. — Это не лучший способ, но за неимением у нас времени…

— Я понимаю.

— Вы не спросили, что я делаю, — продолжил болтать Фарнир. — Неужели, знаете?

— Промыть руки спиртом хорошее решение. Но я бы добавил еще мытье с мылом, — ответил я.

Фарнир только усмехнулся и покачал головой, продолжая свою лекарскую работу. У меня была масса вопросов, почему отправили его, а не нормального лекаря или жреца, но по реакции судьи Лануа я понял, что задавать такие глупые вопросы вслух не стоит. Почему именно этот мужчина? Потому что это Фарнир. Вот и все объяснение.

Пока мужчина колдовал с повязкой на моем бедре, я наконец-то смог отвлечься и посмотреть в зал, туда, где сидела Эрен.

Моя жена сейчас о чем-то болтала с сопровождающим ее Фридрихом и госпожой Зильбевер, но едва я взглянул на нее, будто бы почувствовала это и повернулась к помосту. Наши взгляды встретились и Эрен, лишь немного прикрыв глаза, одобрительно мне кивнула. Она сидела ровно, словно проглотила шест, была напряжена и встревожена, я это явно видел. Но на лице моей жены не было ни тени печали или грусти по поводу смерти ее отца — лишь беспокойство за исход боя с Марко. И ведь она еще не знает, что Фиано потребовали другое оружие и судья Лануа пытался меня отговорить.

— Вы ранее сражались на рапирах? — внезапно спросил Фарнир, заканчивая с перевязкой.

— Нет, но ведь это все равно меч, — ответил я.

— Меч, но он более приспособлен, чтобы колоть, а не рубить…

— Я знаю, господин Фарнир.

— Откуда же?

— Видел, как с ним тренируются столичные дворяне, — солгал я, глядя вставшему с колена мужчине при этом прямо в глаза.

— Понятно, — улыбнулся мужчина. — Ну что же, с перевязкой покончено… Могу пожелать вам удачи в бою, милорд Гросс.

— Дело не в удаче, а в мастерстве, — довольно грубо ответил я, ища взглядом судью Лануа. — Я не верю в удачу.

— Но вы же говорили, что верите в судьбу, — возразил Фарнир.

— Да, я хорошо помню тот разговор. Это совершенно другое, — ответил я мужчине.

Господин Фарнир чуть склонил голову, показывая, что ответить на это ему нечего, после чего совершенно невежливо помахал рукой судье, давая тому знак, что обработка раны закончена.

— За оскорбление Его Величества короля Эдуарда заявитель барон Гросс истребовал вместо штрафа провести еще один бой чести! — громогласно начал судья Лануа. — Так как правитель наш милостив и справедлив, смертоубийство недопустимо! Лишь соизмеримое наказание за содеянное! Так что бой продлится, пока одна из сторон не сдастся или не сможет продолжать бой! Таково мое судейское решение и воля короля Эдуарда, да хранит его Алдир!

— Да хранит его Алдир! — прокатилось по залу.

— К бою! — скомандовал судья Лануа.

Рапира лежала в руке непривычно. Слишком узкая, слишком легкая. Хорошо, что утром я отлично размялся и потянулся, да вспомнил, каково это, сражаться коротким клинком. Первое время я не мог управиться с длинным мечом-бастардом, как не пытался полагаться на мышечную память, и сражался с обычным коротким мечом и даже пару месяцев с булавой. Но все это было оружие совершенно иного толка.

Рапира ощущалась как длинная острая бритва, к коей она была максимально приближена. У меня же не было никакой защиты — даже маленького баклера на запястье, с которым сражались дуэлянты в моем мире. Только клинок в руке и моя ловкость.

Марко Фиано был моложе и свежее меня, но уж точно не быстрее. Он мог сколько угодно фехтовать в столичных компаниях и со своим братом, но двигался молодой человек довольно скованно и еще более осторожно, чем его отец, а по нервному взгляду молодого мужчины я понял, что он меня боится.

Видимо, к Лануа приходили нужные люди и просили его убедить меня в том, чтобы я отступился и удовлетворился только смертью графа Фиано. Но мне этого было недостаточно. Ведь причина, по которой я обратился в суд, причина, по которой я убил отца Эрен, стояла сейчас передо мной. Марко Фиано, человек, который посмел ударить мою жену, сейчас сжимал потеющей ладонью рукоять рапиры и готовился дать бой, дабы защитить честь своей фамилии и свою собственную честь. Юридически он еще не стал следующим графом Фиано, но фактически — уже был им, был им с момента, когда его высокомерный и холодный отец испустил дух, ровно на том месте, где сейчас стоял я.

Молодой мужчина думал, что у него есть преимущество в скорости и ловкости, что он сможет обескуражить меня непривычным оружием и агрессивным стилем ведения боя, что он сможет ранить меня достаточно тяжело, чтобы судья Лануа остановил бой, либо же сумеет измотать огромного барона. Но чего он не знал, так это того, что на фоне Ларса он был медлителен, как сонная муха.

Я был бы полным дураком, если бы пытался фехтовать с Марко Фиано на равных. Мой предел — первая стойка с согнутой в локте и отведенной назад рукой, которую я видел на многочисленных гравюрах еще в прошлой жизни. Ну и соответствующий выпад с уколом в грудь. Но в моей руке был хоть и хлипкий, но все же меч, так что я довольно быстро навязал старшему брату Эрен тот бой, к которому привык сам — сшибая клинки друг с другом и делая боковые удары, вместо колющих выпадов.

Каждый раз, когда Марко Фиано пытался навязать мне то самое колющее фехтование, когда я видел, как он переносит вес на опорную ногу, готовясь сделать выпад, я просто уклонялся от удара, отходя в сторону.

Интересно, как долго бы этот любитель битья чужих жен продержался против Ларса? Быстрый и юркий, я уверен, мой бывший заместитель, а ныне купец Мордел, справился бы минуты за полторы. Острие его меча умудрялось находить щели даже в моем латном доспехе, а тут просто юнец с заточенной полоской железа в руках и совсем без брони…

Я не рисковал понапрасну, ведь уже был уставший, но несколько раз Марко все же сумел дотянуться до меня — один укол пришелся в правое предплечье и еще два пореза добавилось на бедрах. Я тоже не оставался в долгу — оставил на груди молодого аристократа длинную тонкую полосу, а также я смог порезать ему тыльную сторону ладони, которой молодой аристократ держал в руках рапиру.

Во время всего боя в голове крутилась какая-то мысль, будто чесалось изнутри черепа. Я старался сфокусироваться на сражении, но мысль не давала покоя, глаза все возвращались и возвращались к кровоточащей кисти Марко Фиано. Он заметно нервничал, но сдаваться не собирался, хотя со всех сторон уже доносились крики о том, что ему не выстоять против опытного воина — каждый в зале, даже те, кто был на стороне Фиано, осознавали разрыв в наших с Марко навыках.

Зальный фехтовальщик против опытного воина, тепличный мальчик против человека, который побывал на самом дне и посмотрел в лицо отчаянью. Я видел судорожный блеск во взгляде старшего брата Эрен, видел все поднимающуюся волну паники от того, что он не мог дотянуться острием легкой рапиры до моей огромной фигуры, как он ни старался.

В отличие от графа Фиано, которого я просто не пощадил, хотя мог это сделать — обезоружить и опозорить перед всеми — Марко Фиано я желал навредить. Именно поэтому умер его отец — по его вине. И именно поэтому я не торопился заканчивать, хотя у меня было парочка идей насчет того, как переломить ход боя в свою пользу.

Я опять посмотрел на сочащуюся кровью рук противника и наконец-то вспомнил о том, что не давало мне покоя.

«Когда придет время, бейте под гарду!» — сказал мне господин Фарнир. Но когда это было? В какую из наших встреч? И почему этот человек обронил подобные слова задолго до того, как Марко вообще напал на Эрен? Предвидел, что у меня возникнет конфликт с семейством Фиано или просто догадывался, что рано или поздно я сцеплюсь с кем-нибудь из старой аристократии?

Когда я вспомнил о том, что меня так тревожило, избавиться от этой мысли было уже невозможно. Слова господина Фарнира стали навязчивой идеей, которую я не мог игнорировать. Так что я сделал то, что советовал мне этот чудак.

Когда Марко сделал очередной широкий замах, чтобы попытаться дотянуться до моего плеча самым кончиком рапиры, я, вместо обычного отступления, сделал шаг вперед и принял его удар на свой клинок, метя под тонкую кольцевую гарду, которую я гипнотизировал взглядом уже несколько минут.

Оружие в моих руках едва ли не застонало от подобного варварского обращения — клинок рапиры был слишком острым и слабым для таких издевательств — но мой меч выдержал. В отличие от клинка Марко, который вроде бы принял удар, но через мгновение лезвие обломилось под корень где-то внутри рукояти, там, где находился тонкий хвостовик.

Мы поняли, что произошло, одновременно. Зарычав от отчаянья, Марко Фиано отпрыгнул назад, а после сделал последний выпад, пытаясь порезать меня лезвием, словно бритвой. Он понимал, что еще одно-два касания, и клинок рапиры, который теперь не удерживался внутри рукояти, просто вывалится из гарды, и на этом наш бой чести будет окончен, он проиграет.

Но и меня подобный исход не устраивал. Моя жена и дружина требовали трофей, и пусть я не смогу принести им голову кого-нибудь из семейства Фиано, я смогу взять кое-что еще ценное.

Я сделал шаг в сторону, позволяя своему противнику провалиться в глубокий выпад с вытянутой вперед рукой. Марко, который ожидал от меня обычных шагов назад, сейчас просчитался — за весь бой я сдвигался в сторону лишь несколько раз, обычно разрывая дистанцию так же, как ее разрывал со мной граф Фиано. И сейчас он посчитал, что я поступлю точно так же.

В этом была его ошибка.

Рука молодого аристократа вытянулась прямо передо мной, словно приглашая сделать удар.

И я его сделал, один точный, мощный удар остро заточенным клинком, прямо в локтевой сустав, который прорубить было легче всего. Это только в кино одним ударом меча сносят головы или отрубают руки или ноги. Человеческие кости слишком крепки, чтобы рубить их чем-то, кроме мясницкого топора. Ведь даже когда барон Фитц надругался над моими людьми, лишив их руки и глаза, его палачи действовали так же, как я сейчас поступал со старшим братом Эрен.

Отнимали руку в локте. Это гарантировало, что человек выживет после подобной травматической ампутации, если обеспечить ему базовый уход.

Как там говорил Арчибальд в моменты, когда трезвел во времена своего запоя? Калеке нигде нет места, ведь увечный без правой руки — это обуза и позор для своей семьи? Калека не может занимать посты и полноценно трудиться?

Теперь я делал тоже самое с Марко Фиано. Я лишал его не только чести — он потерял ее остатки в тот момент, когда его мерзкая рука, коснулась щеки Эрен. Сейчас я лишал его не только руки, которой он ударил мою жену, я лишал его статуса наследника рода Фиано. Ведь у него еще был младший брат, Антонио. Который в целости и сохранности сидел в столичном поместье Зильбеверов, и которого я калечить точно не собирался.

Отрубленная рука старшего сына графа Фиано рухнула на дерево помоста.

По залу суда прокатился сдвоенный, полный боли и отчаянья крик — одновременно взвыли и Марко, и его мать, Франческа. Зал же замер, пытаясь осознать что произошло.

— Приговор свершился! Бой окончен! — во всю глотку закричал судья Лануа.

Я посмотрел на скрючившуюся фигуру Марко Фиано, который пытался зажать левой ладонью кровоточащий обрубок. А после перевел взгляд на Эрен.

Я боялся, что она не поймет мою жестокость, не поймет мой замысел, но глаза моей жены сияли от гордости. Я выполнил наш уговор. В тот вечер она потребовала от меня трофей — и я его добыл. Как и обещал.

Глава 22

Эрен

Никто не скорбел о графе Фиано, никто не приносил соболезнования Франческе или искалеченному Марко, и даже если и делал это, то не публично, а в личной, едва слышимой беседе.

Все сейчас чествовали барона Гросса, который смог в суде отстоять не только свою правоту — оба приговора великого судьи Лануа были в пользу Гроссов и против Фиано — но сумел защитить честь как свою, так и честь государства. Поэтому когда судья Лануа остановил бой и объявил победителя, зал взорвался восторженными криками, а со всех сторон к помосту потянулись люди, чтобы лично поздравить молодого барона Гросса с победой.

И вроде бы не были мы в этот момент глубокими провинциалами, и Виктор, которого многие, я уверена, за глаза презрительно называли грязным наемником и головорезом, сейчас казался достойным земельным лордом.

Конечно же, в этом была заслуга не столько моего мужа, хоть он и проявил удивительную выдержку и провел оба боя безупречно, сколько заслуга лордов Кастфолдора. Граф Зильбевер демонстративно продолжал сидеть рядом со мной и своей бабушкой, не двигаясь с места, и лишь скупо улыбался мимо проходящим дворянам, госпожа Лотта вовсе недовольно окидывала мутным взглядом толпу, о чем-то старчески ворча себе под нос.

Так закончился суд, так закончился конфликт с моей прежней семьей.

— Думаю, мне стоит поблагодарить вдову Нардини за этот прекрасный день, — с достоинством сказала я графу, сидящему рядом.

Мои слова услышала и старуха Лотта, на что женщина только сипло рассмеялась.

— О да! Эта плутовка сослужила нам добрую службу! Но кто бы мог подумать, что все так обернется?

Я согласно кивнула матриарху Зильбеверов, после чего бросила внимательный взгляд на ее внука. Наши глаза встретились, и мужчина лишь чуть-чуть улыбнулся, самыми уголками губ, а после на мгновение прикрыл глаза. В этих легких жестах однозначно читалось простое и понятное: «не стоит благодарностей».

Да, человек, который бы мог подумать, что все обернется подобным образом, сидел рядом со мной. Я прожила слишком долго и видела слишком много дрязг и интриг, причем как между простолюдинами, так и между аристократами и даже храмовниками. И с высоты прожитых лет я четко понимала, какой огромный вклад в эту победу Виктора внес именно Фридрих Зильбевер.

Именно этот выходец из восточной аристократии, зажиточный лорд богатого и невероятно важного для половины государства надела разглядел возможность и применил свое влияние там, где это было нужно. Именно граф Зильбевер отправил свою бабушку в салон госпожи Нардини на переговоры, именно в его поместье мы укрылись. Именно Фридрих Зильбевер сидел в первом ряду вместе со мной и Виктором, оказывая незримое давление на великого судью Лануа и вынуждая того быть беспристрастным в своих решениях. И именно его незримая рука сжимала рукоять меча рядом с ладонью моего мужа, когда Виктор пронзил грудь графа Фиано.

То, что начиналось, как возможность немного насолить племяннику короля Эдуарда, дабы ослабить его партию на севере, переросло в глобальное противостояние между старым западом и новым востоком, а на острие меча, который поднял граф Зильбевер, оказались я и мой муж.

Ну что же. Кто-нибудь мог заметить, что граф Зильбевер ничем не рисковал, но я понимала, что это не так. Не знаю, что повлияло, но его галантное предложение прислать саженцев на север — это лишь продолжение того самого расположения, которое семейство лордов Кастфолдора показывало Гроссам последнюю неделю. Небольшой жест от лорда богатого и обширного надела, в который закладывалось намного больше, чем просто желание поделиться растениями, что произрастали на его землях. Ведь Фридрих Зильбевер знал, что яблоневый сад особенно важен для меня, понимал, что Виктору в одиночку было бы непросто сдержать свое обещание.

И как до этого он сидел в зале суда и своим присутствием поддерживал моего мужа, так и в делах семейных также протянул ему руку помощи. Не ожидая лояльности или покорности взамен, не ожидая восхвалений и клятв, Фридрих дал это обещание легко, но с достоинством, показывая, что умеет употреблять свою силу лорда во благо бескорыстно и достойно, как того и требовалось от настоящего аристократа.

И ведь яблони это не просто цветущий сад, который я смогу наблюдать с высоты донжона, это не просто обещание Виктора и символ нашей тихой и счастливой жизни, которая будет протекать под сенью их ветвей. Яблони это свежие фрукты поздним летом и осенью, яблони это собственный сидр для дружины и жителей Херцкальта, яблони это серьезное подспорье в любом хозяйстве.

Отвага и решительность Виктора принесли графу Зильбеверу множество нематериальных прибылей и укрепили его позиции в противостоянии с королевской семьей и западной аристократией. Фридрих понимал, что мы, Гроссы, никогда не примем кошель с серебром за свои дела, пусть в ходе суда мы отказались от целого состояния, так что он решил отплатить нам иначе — яблонями. И вот такой дар от южного лорда мы готовы были принять — это достойный подарок Виктору как победителю, подарок, сделанный с умом, не унижающий достоинства моего мужа и не превращающий меня в бесправную девицу, страдания которой можно оплатить звонкой монетой.

Однако же своего мы с Виктором упускать были не намерены, и когда Фридрих вечером за ужином спросил, как Гроссы планируют поступить с пленником, которого граф Зильбевер держал под замком все эти дни, мой муж ответил просто:

— Пусть Франческа Фиано платит за него выкуп. Он же наследник.

На этих словах за столом — а ужинали мы вчетвером, вместе с Лоттой Зильбевер — на миг повисла тяжелая тишина. А после обеденный зал взорвался от хриплого хохота старухи.

— Ох! Барон Гросс! Каков плут! Каков молодец! — сипло, стараясь набрать в грудь побольше воздуха, заметила Лотта Зильбевер.

Этот вопрос мы обсудили с Виктором уже в поместье, прямо перед ужином.

— Скажите честно, барон, вы все это спланировали? — прямо спросил Фридрих, а в глазах графа плясали озорные огоньки. — С самого начала?

— Что именно? — деланно удивился мой муж.

— Поймать сразу двух зайцев? — уточнил Фридрих. — Вы отказались от выплаты приданого за вашу жену, а это большие деньги для вашего надела. Честно сказать, я боялся, что вы дрогнете и примете предложение судьи Лануа.

— Я ничего не планировал, — ответил мой муж, делая глоток вина из массивного серебряного кубка. — Просто когда Марко лишился статуса наследника фамилии Фиано, появилась возможность. И я ею хочу воспользоваться.

— То есть вы с самого начала планировали отсечь ему правую руку? — не унимался Фридрих.

— Я хотел этого, — проговорил Виктор, переводя взгляд на меня. — На самом деле, я хотел бы вырвать подлецу обе руки, но граф Фиано уберег своего отпрыска от такого развития событий. Но понимание, во что все это выльется, пришло только в момент, когда Марко Фиано глупо шагнул под удар. Когда я увидел его вытянутую руку, мне тут же вспомнился мой первый заместитель и управляющий наделом.

— Чем же? — поинтересовался граф.

— Он лишился правой руки во время междоусобицы с бароном Фитцем, — ответила я за мужа, незаметно для хозяев поглаживая Виктора по бедру. — Арчибальд был с Виктором еще со времен отряда наемников и мой муж крайне ценил его. Барон Фитц взял его под арест под надуманным предлогом, это и послужило причиной для междоусобицы.

— Да, я слышал об этом, — кивнул Фридрих.

— О том, что он изувечил Арчибальда и еще двух дружинников, мы узнали только перед самым боем с Фитцем, — продолжил мой муж. — Он использовал их, как приманку, чтобы сломать наш строй.

— Одни назовут это недостойной подлостью, другие же скажут, что это военная хитрость, — заметил граф Зильбевер.

— Калечить пленников недопустимо, — фыркнула госпожа Лотта. — В мои времена за такое его бы батюшка короля Эдуарда мигом лишил цепи лорда, и правильно бы сделал.

— Расчет был на то, что об этом никогда не узнают, — ответил Виктор. — Так вот, мой заместитель все повторял, что мужчина без правой руки лишь обуза, которой нет место в обществе.

— Истинно так, — кивнул граф. — Жаль, что вы потеряли в междоусобице столь ценного для вас человека. Судя по всему, вы ему многое доверяли.

— Первое время было сложно, — согласился мой муж. — Но потом Арчибальд перестал пить, благодаря отповеди Эрен, и вернулся к своей работе.

— Простите?.. — брови графа влетели в удивлении. — К какой работе?

— Управляющим наделом, — спокойно ответил мой муж. — Чтобы руководить людьми достаточно одного глаза, головы и языка. А писать Арчибальд научился довольно быстро и левой рукой.

— А если кто-то поставит под сомнение его авторитет? — продолжил свои каверзные вопросы граф Зильбевер.

— Тогда пусть идут ко мне, ведь я являюсь гарантом его полномочий. И если эти люди не признают авторитет Арчибальда, то они не признают и мой авторитет. Разве это не так работает с королевскими стряпчими или мытарями, милорд?

Лучше объяснить возникшую в Херцкальте ситуацию было нельзя, я бы точно не смогла выразиться более ясно и емко, нежели Виктор. И это оценили и Зильбеверы. Граф погрузился в некоторую задумчивость, а вот госпожа Лотта молчать не стала:

— Рики, я же говорила, что Вито истинный лорд старой закалки. Все правильно, барон, все правильно! Достойные люди на дороге не валяются! Вы и так лишились своего лучшего мечника, сделав его купцом, так что стоит держаться за этого вашего Арчибальда.

— Он посредственный воин, был таковым, даже когда имел обе руки, — откровенно ответил Виктор.

Я вообще заметила, что мой муж предпочитает говорить с Зильбеверами без утайки или каких-то недомолвок, прямо и достойно. Будто бы правда в руках Виктора превращалась в могучее оружие, которое давало ему решающее преимущество.

— Тогда как он стал вашим управляющим? — уже предвкушая ответ, с улыбкой спросила старуха.

— Он отличный организатор. Спокоен, умен, бойцы дружины к нему прислушиваются, а он умеет слушать людей. Исполнителен, инициативен, но в меру, без перегибов… — стал перечислять положительные качества Арчибальда мой муж. — Ну и, конечно же, он обязан мне всем, что имеет сейчас. А потеря руки и глаза… Он был на задании, которое дал ему я, так что то, что Арчибальд остался на своем месте, скорее, плата за мою неосмотрительность. Надо было думать, прежде чем отправлять с поручением своих людей в соседние города.

— Да, не все так благородны как вы, барон Гросс, — кивнула головой старуха Зильбевер. — Значит, вы хотите истребовать с Франчески Фиано выкуп? В каком размере?

— Пятьдесят серебряных фунтов будет достаточно, — спокойно ответил мой муж.

— То самое приданое, которое вы не получили? — уточнила матриарх. — За наследника, а этот малец теперь наследник фамилии, можно истребовать и сотню фунтов. Тем более, он из западного семейства.

— Фиано столько не соберут, — вернулась я в обсуждение. — Моя мачеха, Франческа, всегда была невоздержанной в своих тратах, так что хорошо, если им дадут такую сумму в долг. А ждать продажи очередных угодий или поселений соседям мы не желаем.

— Собираетесь обратно на север? — спросил граф.

— Сразу после слушания по Атриталю, — кивнул Виктор. — Тем более мы и так злоупотребляем вашим гостеприимством, да и других дел в столице у нас больше нет.

— Лорд должен быть на своей земле! Все правильно! — безапелляционно заявила госпожа Лотта, для убедительности легонько стукнув сухим кулаком по столу. — Но мы не примем вашего ухода из нашего дома ранее оговоренного срока. Верно, Рики?

— Все так, — согласно кивнул граф Зильбевер, отпивая вина. — Чета Гроссов, будьте нашими гостями до самого отъезда из Патрино. Мы с омой будем только рады вашей компании.

Виктор чинно приложил ладонь к груди и слегка склонил голову перед хозяином дома, я так же повторила его жест, задержавшись в поклоне чуть дольше супруга.

— Ох, точно не зря я приехала в этом году в столицу… — цокнула языком старуха Зильбевер, рассматривая нас с мужем. — Как удачно, что у моего внука нашлось к вам дело. Кстати, он может помочь вам с выкупом, так, Рики?

— Думаю, я смогу посодействовать в том, чтобы у Фиано как можно быстрее нашлись пятьдесят фунтов, — ответил граф Зильбевер.

И слов на ветер южный сосед не бросал. Буквально следующим же утром из поместья был отправлен гонец с официальным предложением о выкупе, а к вечеру мы получили такой же ответ от рода Фиано. Франческа была вынуждена согласиться на то, чтобы выкупить своего младшего сына из плена, ведь как было сказано еще судьей Лануа, Антонио схватили во время боя, который он сам же и развязал. Так что идти к королю за поддержкой — а именно этим бы стало обращение в суд — было для моей старой семьи просто недопустимо.

Когда на следующий день Антонио выводили за пределы поместья, чтобы передать людям из дома Фиано, я вышла провести брата. За все дни, что он сидел под замком в поместье Зильбеверов, я ни разу его не навестила. Одну свою жизнь я провела в доме этого человека, работая для него экономкой и выполняя почти все обязанности хозяйки, и хоть Антонио воспринимал это как должное, в отличие от Марко он не был ко мне слишком жесток. Особенно, когда мы оба стали взрослыми.

Так что в счет заслуг того, предыдущего Антонио, я вышла попрощаться и переговорить с Антонио теперешним.

— Здравствуй, брат, — я махнула рукой охранникам, которые провожали Антонио, вынуждая мужчин отойти в сторону.

С минуту на минуту должны прибыть переговорщики от Фиано. Вексель на пятьдесят фунтов уже был передан этим утром, передача пленника была назначена на полдень. Вот только ни мой муж, ни граф Зильбевер выходить не стали, так как Франческа лично за младшим сыном не явилась, очевидно, обхаживая сейчас искалеченного Марко. А разговаривать с простыми дружинниками ни моему мужу, ни уж тем более графу Зильбеверу, было не по статусу.

Молодой парень бросил на меня затравленный и полный злобы взгляд, но все же процедил сквозь зубы:

— Доброго дня, баронесса.

— Хорошо, что ты помнишь, кто я теперь такая, — кивнула я. — В отличие от твоего старшего брата. Но он за свою ошибку уже поплатился.

— Марко и твой брат, Эрен, — хмуро ответил Антонио.

— Мог бы быть, если бы сам признал меня сестрой, а не служанкой, — возразила я, пытаясь поймать взгляд Антонио, который сейчас упорно смотрел в сторону. — Посмотри на меня.

Молодой аристократ еще немного посопротивлялся, но все же сделал, как я велела. Перевел взгляд на меня, и в нем не было ничего похожего на взгляд кровного родственника. Только злоба, презрение и страх.

— Чего вам, баронесса? — грубо спросил Антонио и я в очередной раз убедилась, что он еще по своему разумению совсем зеленый юнец.

Сколько ему сейчас? Только-только исполнилось двадцать два? Я так привыкла к обществу зрелых и самодостаточных мужчин и женщин, что уже и забыла, насколько заносчивой и грубой может быть юность. А Антонио был юн, если не телом, то своим умом. Граф Зильбевер в его годы уже стал лордом Кастфолдора, а мой брат мог только пить и красоваться перед своими столичными друзьями. Слепая любовь Франчески, ее удушающая забота сделала из двух мужчин рода Фиано вечных детей. И это я сейчас пыталась исправить, в очередной раз.

— Я пришла дать тебе совет. Как сестра и как баронесса, — ответила я. — Не слушай свою мать.

— Пытаешься напоследок стравить меня с матушкой? — усмехнулся Антонио. — Ничего у тебя не выйдет…

— Не будь дураком, Антонио, — холодно перебила я брата. — Как только ты вернешься в поместье, Франческа станет уговаривать тебя отказаться от титула в пользу увечного брата, а ты сейчас первый в очереди на наследование. Мать станет обещать тебе путешествия или еще что… Не верь ей.

— Ты предлагаешь мне не верить собственной матери?

— А где была твоя мать, когда ты угодил в плен? — задала я каверзный вопрос. — Отец погиб за Марко, приняв смерть от руки моего мужа. Но сделал бы он это для тебя, Антонио? Я тебе говорю лишь не упускать свой шанс и избавиться от клейма второго сына. Прими цепь лорда, стань графом Фиано. Мать и брата оставь в столице или сошли куда-нибудь, а сам постарайся сохранить то, что осталось после нашего отца…

— После моего отца, — зло рыкнул Антонио. — Ты ненастоящая Фиано.

— А король Эдуард и родовая книга другого мнения, — жестко ответила я. — Как и наш отец. В любом случае, я теперь только Эрен Гросс. И как Эрен Гросс я говорю, что если бы мы не взяли тебя в плен, с помоста уносили бы твое тело, а не тело графа Фиано. Они бы пожертвовали тобой, лишь бы уберечь Марко. Вот что ты должен понимать.

— И зачем мне тебя слушать? — усмехнулся мой брат.

— У меня есть два брата, — начала я, внимательно глядя в глаза Антонио. — Один жестокий ублюдок, который рос во вседозволенности, а второй капризный и наивный дурак, который всегда жил в тени первого. Но если жестокость выбить из человека невозможно, то дурость и наивность можно перерасти. Не позволяй загнать себя обратно в тень, Антонио. А в чем моя выгода? Лучше ждать, когда наивный дурак поумнеет, чем когда жестокий ублюдок попытается тебе навредить. Вот и всё.

Более продолжать этот разговор не имело смысла. Я кивнула брату на прощание и опять подозвала сопровождавших его людей — за воротами уже показались бойцы дома Фиано, чтобы проводить Антонио в родовое поместье.

Я не смотрела ему вслед. Наш с Виктором надел слишком далеко, чтобы опасаться каверз от Франчески, Марко или Антонио, но напоследок мне захотелось дать брату шанс. Хотя если вспомнить, какие годы лишений ждут Халдон впереди, он еще не раз проклянет меня за этот мой совет, если решится воспротивиться своей матери и стать следующим лордом.

Но мне было все равно.

Тем более, времени думать о чужих бедах у нас особо не осталось. Через неделю наступал новый год и должен состояться королевский бал, а мы с Виктором даже не приготовили до конца свои наряды. А учитывая, что отправимся мы во дворец, скорее всего, в компании графа Зильбевера и госпожи Лотты, ударить лицом в грязь нам было просто нельзя.

Пора снова идти за покупками и надеяться, что Зильбеверы одолжат нам своего портного.

Глава 23

Эрен

— Ох, девочка, как давно я этим не занималась! — проскрипела старуха Зильбевер, близоруко щурясь и пытаясь рассмотреть предложенные купцами ткани.

Едва я заикнулась о том, что судебное разбирательство отняло у нас с Виктором время, которое мы хотели посвятить подготовке к новогоднему балу, госпожа Лотта тут же все взяла в свои руки. Причем, совершенно не стесняясь, она просто отправила своего слугу в купеческую гильдию Патрино с запиской, что желает присмотреть ткани и украшения для грядущего новогоднего бала.

— Вы слишком сильно тратитесь на нас, госпожа Лотта, — в который раз за последние два часа проговорила я.

А ведь приглашение купцов с товарами в поместье — дело небесплатное. В отличие от Фрамии, где визиты купцов на дом были обычным делом, ведь так можно было быстрее продать самые лучшие товары, в Халдоне с домашней торговлей дела обстояли иначе. В моем родном королевстве основной торг велся на ярмарках и рынках, а северные купцы приходили на дом к аристократам неохотно, только если это были какие-то удаленные наделы или очень богатые семейства, на земли которых вместе с купцом попала диковинка. Так что в нашем случае, даже если мы ничего не выберем, госпожа Лотта все равно оплатит услуги носильщиков, которые притащили со складов и лотков товар в поместье Зильбеверов. По этой причине купцов на дом вызывали только самые состоятельные дворяне, обычно, представители побочных ветвей королевской семьи и герцоги, а многие девушки мечтали хоть раз поучаствовать в подобном действе, хотя бы на правах зрителя. Ведь где еще ты будешь сидеть и потягивать вино, а перед тобой, словно перед королевой или герцогиней, купцы и их помощники лично будут раскладывать ткани, кружева и украшения, предлагая выбрать, что приглянется?

— Прекрати так говорить, баронесса, — отмахнулась старуха. — Я хоть и не королевских кровей, но нынешнего главу купеческой гильдии Патрино помню, когда он еще юнцом за своим папашей учетные книги таскал, да с поручениями бегал! Да и Рики на мое содержание столько выделяет, что больше половины остается, даже после того, как я всем подарков накуплю и всех поздравлю с чем только можно. Куда старухе столько денег? К азартным играм я не склонна, пить и есть желания уже особо и нет, а в могилу то серебро я все равно не заберу. Говорила я ему, этому негоднику, чтобы лучше еще коней прикупил боевых или своей жене чего подарил, она ему уже третьего сына выносила и родила! А он только и отвечает, что на все это у него отдельные бюджеты имеются, а мое содержание это своя собственная статья расходов…

— У графа Зильбевера уже есть трое сыновей? — удивилась я.

— Именно, трое прекрасных крепких мальчиков, — кивнула старуха Лотта. — Они совсем мальцы, почти погодки. Старшему пять, среднему три, а младший родился, как жатва окончилась. Так что пока сидят с матерью в Кастфолдоре, рано им еще в свет выходить, как я думаю. Да и Рики со мной согласен. Он их бережет, потому что помнит, как тяжко было ему, единственному наследнику. Сколько чаяний, сколько ожиданий… Ему все приходилось тянуть. И учебу на лорда, и военное ремесло, и в три похода сходить, хотя старшие обычно делают это дважды, а дружиной потом средний брат командует…

— Планируете отдать младшего в жрецы? — вежливо спросила я.

— Я-то? — удивилась госпожа Лотта. — Я уже ничего решать не буду, баронесса, куда уж мне? А как Рики поступит, то один Алдир ведает. А как мне видится, нечего Храм кровью Зильбеверов кормить. Семья у меня дружная, все при деле. Третьих-то сыновей зачем в храм отправляют? Дабы на имущество не претендовали, потому что все между старшими поделено. Первый сын лорд будущий, средний его опора и меч. А куда младшему деваться? Вот и ссылают. Но у нас земли обширные и богатые, дел всем хватает. Вот взять того же Отто, который сейчас нашей столичной дружиной командует. Мой внучатый племянник от второй дочери. Мы ее отправлять в другую семьи не стали, взяли примака. Хороший парень был, жаль только, что помер рано. Но сыновья его видные получились, оба роду служат, дома свои имеют, семьи… Или вот мой младший сын, дядя Рики. Учет ведет, книгами заведует, человек ученый, самый умный из всех моих детей. Из семьи только старшая дочь ушла, замуж отдали удачно, за лорда Макера. А все остальные в Кастфолдоре остались…

Рассказ старухи прервался очередной демонстрацией неприлично дорогих товаров, на фоне которых отрез прекрасного шебарского полотна, который я купила в прошлом году в Гатсбури, был простой тряпкой. Но старухе ничего не понравилось. Цепким взглядом матриарх Зильбеверов осмотрела отрезы, потрогала каждый, погладила, после чего махнула рукой, давая команду нести следующую партию.

— Вам так ничего и не приглянулось? — обратилась я к женщине, когда купцы отошли в другой конец обширного зала, в котором Зильбеверы обычно принимали гостей.

— Ну почему же, девочка моя, приглянулось, — улыбнулась старуха Лотта. — Во втором же показе была отличная синяя ткань цвета глубоких вод. Но я видела, ты смотришь на другие цвета.

— Мне больше по душе темные ткани, — честно ответила я.

— Прячешь такую красоту за неброским тоном… — покачала головой старуха Лотта. — Но что уж там, заставлять, что ли? Я видела прекрасный отрез, черный, как сама ночь… Вроде прибыл с востока из-за моря. У нас и у соседей таких тканей не делают.

Я знала, о каком отрезе говорила матриарх Зильбеверов. Чисто-черное тонкое полотно, оно будто бы поглощало сам свет. На его фоне привычная черная ткань из Халдона, Лютедона или даже из Фрамии выглядела серой и какой-то недостаточно глубокой. Но и цена была просто невероятная, как и глубина цвета — серебряный фунт за фут отреза. А мне на платье нужно было не меньше семи футов при условии, что портной сотворит истинное чудо.

— У меня есть еще и прекрасный речной жемчуг для вышивки… — вероломно продолжила старуха. — Что скажешь, девочка моя?

Я посмотрела на матриарха Зильбеверов и наткнулась на взгляд, который буквально кричал мне воспользоваться расположением старой женщины.

— Кроме того, — продолжила госпожа Лотта, пока я не успела и раскрыть рта, — так или иначе все на балу будут знать, что вы состоите с моим внуком во взаимовыгодных отношениях. Кто-то даже может решить, что Гроссы ныне союзники Зильбеверов…

— А мы союзники? — спросила я.

— А это пусть решают мужчины, какое нам, женщинам, дело до политики? — деланно удивилась госпожа Лотта. — Наше дело этих мужчин рожать, растить, воспитывать… А как они поступают далее совершенно нас не касается. Главное, что мы отлично ладим, да, девочка моя?

После этих слов старуха демонстративно взялась за кубок теплого вина с пряностями, которое приготовили специально для нее, и сделала небольшой глоток, пряча улыбку. Я тоже невольно заулыбалась. Недаром салон вдовы Нардини и другие подобные заведения только росли и процветали от года к году. Может, что происходит во внешнем мире, решают и мужчины — таково их призвание и задача, однако в доме и семье хозяйкой была женщина. И если мы, как две хозяйки — а госпожа Лотта все еще была старшей женщиной рода Зильбевер — меж собой ладили, то единственное, что требуется от наших мужчин, так это не поубивать друг друга. Все остальное мы можем обсудить и уладить сами.

— И вправду, лучше оставить политику мужчинам, — согласилась я, улыбаясь старой женщине.

— Ох, когда я впервые побывала на заседании совета аристократов, у меня холодок по спине пошел, — покачала головой госпожа Лотта. — Кричат, перебивают друг друга. Иногда даже дерутся! Я лично видела, как старший брат судьи Лануа, герцог Лануа, полез с кулаками на своего кузена, герцога Конти. Вцепился, словно дурной пёс! И давай его из стороны в сторону!..

Старая женщина подняла свои сухие кулаки и наглядно изобразила, как именно герцог Лануа боролся со своим дальним родственником.

— Единственное, что нас всех спасает, девочка моя, так это то, что мужчинам не чуждо благородство и умение прощать. Великодушие, дарованное им Алдиром, и в самом деле временами бывает безгранично, — продолжила старуха Лотта.

— Вы говорите так, будто бы мой супруг оказался чересчур злопамятным, когда убил моего отца и покалечил Марко.

— Все становится намного сложнее, когда меж двумя мужчинами появляется женщина, — задумчиво заявила матриарх Зильбеверов. — Поэтому женщинам стоит держаться подальше от мест, где бывают мужчины. Страшно представить, что бы творилось на собрании аристократии, если бы туда допускали жен. Они бы давно друг друга перебили, а все мы остались вдовами и сиротами. Как и мужчинам не стоит заявляться в салоны, где отдыхают женщины.

На пару минут госпожа Лотта прервалась, для того, чтобы отмести очередную партию тканей, которую вынесли для нас купцы. Там и в самом деле не было ничего примечательного и, судя по всему, визит торговцев в поместье подходил к концу. Придется выбирать из того, что нам продемонстрировали ранее.

— Завела я этот разговор с тобой, баронесса Гросс, — внезапно серьезным поучительным тоном продолжила старуха Зильбевер, когда мы снова остались вдвоем. — Потому что этот новомодный королевский бал как раз и есть место, где собираются мужчины и женщины. Но одно дело танцы или званый ужин у кого-то в гостях, где все друзья и союзники. Или вот взять в пример селян или горожан, когда молодежь собирается в домах на танцы и забавы, а старшие в это время трапезничают в другом месте. Это все иное. Королевский бал же, это то самое собрание аристократии, только на него допускают женщин. Более того, женщины там не просто наблюдатели, а в центре внимания. Кавалеры, ухажеры, танцы. Свет сотен свечей, играют музыканты, вино льется рекою… Я была на таком балу лет пять назад, когда ноги еще лучше держали, а графине Зильбевер нужно было выйти в свет, дабы во всеуслышание заявить о том, что на подходе новое поколение нашего рода. И скажу я тебе, девочка моя, что бал хуже поля боя! Супруга моего Рики, прелестная Урсула, столько мерзостей наслушалась! И попробовали бы эти мерзавки сказать такое в салоне или за ужином! Но нет, на балу у них будто шоры на глазах, так и прут, что лошади белены объевшиеся, не разбирая дороги… А все потому, что никакой ответственности. Ведь рядом мужчины и, чуть какой конфликт, так сразу хватаются за мечи! Ведь жены и любовницы смотрят! Сущий кошмар…

Старуха Зильбевер затихла, я же обдумывала ее слова. В прошлых жизнях мне не довелось побывать на столь серьезных мероприятиях, как королевский бал, и знания, которыми со мной сейчас поделилась старая женщина, были как нельзя кстати. Я подозревала, что будет непросто — ведь Виктор видный мужчина, а для столичной знати в порядке вещей заводить интрижки на стороне — вот только госпожа Зильбевер сейчас открыла мне глаза, насколько все плохо. Значит, мне стоит ждать нападок от конкуренток, каверз или даже попыток испортить мне вечер, чтобы унизить перед мужем. Ведь о крепости наших отношений в курсе только жители надела, да те самые Зильбеверы, у которых мы сейчас гостили.

— Благодарю за предупреждение, госпожа Лотта, — склонила я перед старухой голову. — Я это обязательно учту.

— Учти, — кисло ответила старуха. — И придумай ответ, почему ты за год еще не понесла от такого крепкого мужчины, как твой Вито.

— Я же не кошка, чтобы плодиться едва сезон начался, — удивилась я. — Как Алдир пошлет, так и случится…

— Хороший ответ, — с улыбкой кивнула старуха. — Ты не пропадешь.

Внешне я держалась хорошо, но слова матриарха все же всколыхнули во мне старые страхи. Пусть время серьезно беспокоиться еще не пришло, да и дел и тревог у нас с Виктором было немало, но с каждой новой луною я все более и более задумывалась о том, что не справлюсь с задачей жены. Виктор в этом плане был удивительно холоден и почти безразличен, хотя для знатного мужчины в его годах нормально иметь хотя бы нескольких отпрысков, если жена здорова.

И вот последнее меня волновало больше всего. Тонкие руки, бледная кожа, угловатые формы… За последний год благодаря заботе Виктора я прибавила веса, но все еще была недостаточно крепкой для того, чтобы понести. И причина здесь была не только в природной худобе — детство и юность прошли для меня довольно голодно, и с последствиями своего несчастного взросления в поместье Фиано я сталкивалась в каждой из девяти жизней. Слабое тело, хрупкое здоровье и общая худоба — уверена, если бы я росла в более заботливой семье, то большинства этих проблем просто не существовало. Но открывала я глаза каждый раз в один и тот же момент — слишком взрослой, чтобы как-то заметно повлиять на состояние собственного тела.

В душе я была слишком старой, чтобы не понимать, как сильно я завидую более красивым и статным женщинам: та же мадам Нардини с ее мягкими округлыми формами была типичной дворянкой, или даже взять дочь купцов Морделов, Хильду. Все они были не в пример женственнее и даже внешне плодовитее мрачной и сухой баронессы Эрен Гросс. И, как и сказала госпожа Лотта, на балу это может стать для нас с Виктором проблемой.

Но это были невнятные тревоги, разрешить которые я все равно не могла. Главное, что я точно знала — Виктор от меня не отвернется, а любую женщину, которая посмеет позариться на моего супруга во время празднования Нового года, ждет только разочарование.

В итоге матриарх Зильбеверов все же купила ту ткань цвета ночи для моего нового платья, а для моего мужа она выбрала яркий бордовый отрез цвета засохшей крови.

— У Рики будет костюм такого же тона, но в синих цветах нашего герба, они с Вито будут отлично выглядеть вместе во время бесед, — заметила матриарх. — Это мой вам подарок.

Я не стала считать, сколько стоят отрезы, которые выбрала старуха. Как сказала госпожа Лотта — это траты из денег на ее содержание, значит, она вольна распоряжаться ими, как ей вздумается, и это не делает нас с Виктором обязанными перед лордами Кастфолдора. Тем более мы и в самом деле должны были выглядеть достойно, дабы не выделяться на фоне нашего внезапного союзника. Как говорится, короля судят по свите, а аристократа — по его окружению. Ведь даже если в дальнейшем мы не будем поддерживать с Кастфолдором никаких отношений, конкретно сейчас весь Патрино знал о том, какой вклад в наши судебные тяжбы и дела внес граф Зильбевер. Отпираться от этого было бесполезно и даже вредно, а ведь впереди было слушание по Атриталю.

В тот же день с меня и мужа сняли свежие мерки, а портные приступили к работе. Темно-бордовый костюм для барона Гросса и иссиня-черное платье, расшитое речным жемчугом для баронессы. Это были дерзкие, почти провокационные цвета — ведь дворяне предпочитали одеваться ярко и броско — но эти наряды нам подходили. И по внешнему виду, и по духу. А знающим людям будет достаточно бросить лишь один взгляд, чтобы понять, какую истинную ценность имеют ткани, из которых были изготовлены наряды.

Удивительно, насколько видение госпожи Лотты опережало свое время, пусть она и была глубокой старухой: к концу моей последней жизни дворяне стали более воздержаны в своих нарядах и стали меряться не яркостью тканей, а их стоимостью и качеством украшений. Но до этого момента должно пройти почти сорок лет — а матриарх Зильбеверов думала так уже сейчас, в самом начале моей десятой жизни.

Следующая неделя прошла в приятных хлопотах и праздном времяпрепровождении. Мы с Виктором наконец-то вернулись к практике сорогского языка, на котором мы условились переговариваться по важным вопросам во время бала, дабы нас никто не смог подслушать. Несколько раз выходили на прогулку по столице в сопровождении дружинников, наконец-то я проверила учетные книги в лавке Морделов. Нам повезло — граф Фиано не опустился до погромов и предприятие, которое затеял Виктор руками Ларса, никак не пострадало. А победа моего мужа в двух судейских боях вдохнула в торговлю консервами новую жизнь — от желающих полакомиться «удивительным мясом барона Гросса» и, возможно, украдкой увидеть самого владельца-аристократа, который сейчас был в столице, не было отбоя. Вполне возможно, нам придется слать в Херцкальт письмо голубиной почтой, дабы Арчибальд снаряжал новую поставку, не дожидаясь нашего возвращения — так хорошо шли дела у Ларса.

По вечерам я чаще вышивала. Отобрала немного желтоватого жемчуга, чтобы сделать гербовую нашивку для Виктора, беседовала с госпожой Лоттой. В салоны или другие публичные места я намеренно не выхода. Нечего кормить любопытство столичных сплетниц, которые будут испускать в мою сторону яд под видом медовых речей. Лучше уж перетерпеть все разом на королевском балу и покончить с этим.

Уже заранее я прекрасно понимала графиню Урсулу Зильбевер, которая после рождения первенца не выезжала за пределы Кастфолдора, оставаясь в родовом замке и занимаясь своим наделом и детьми. Столица ощущалась слишком тесной, слишком грязной и слишком неприветливой. Особенно, когда на тебя было обращено внимание других аристократов.

В этих приготовлениях и простых делах и настал день зимнего солнцестояния, в ночь которого в Халдоне отмечалось наступление нового календарного года.

Глава 24

Эрен

Привет, это снова автор!

Мои дорогие читательницы и читатели! Это последняя глава пятого тома, а значит последняя возможность поставить лайк этой книге.

На этот раз автор молодец и постарался, так что сразу же после этой главы вас ждет полноценная первая глава следующего, шестого тома. Так что чтения сегодня будет в два раза больше:)

Спасибо за то, что остаетесь со мной и читаете «Сердце Стужи». Увидимся на шестом томе!

❈ ──── ≪ ❈ ≫ ──── ❈

— Ты устала?

Пальцы Виктора незаметно коснулись моей спины, скользнув под тонким платком из черненого пуха, которым я укрывала плечи. Госпожа Зильбевер в последний момент всучила мне этот предмет гардероба, заметив, что мы с Виктором относимся к младшей знати, хоть являлись и земельными лордами, а значит, нас в зал для празднований пригласят одними из первых, а внутри будет достаточно прохладно.

Так оно и случилось. Согласно расписанию, которое было получено из королевского дворца, основная масса гостей приглашалась во дворец к шести часам вечера, когда как тот же граф Зильбевер должен был явиться только за два часа до полуночи. А это значит, что минимум несколько часов мы проведем в полупустом зале, наблюдая за приходом более важных гостей в составе, как это назвал Виктор, безликой массовки. Раньше нас пришли только главы гильдий да безземельные столичные дворяне, что работали на корону и занимали различные посты и чины — эти люди находились во дворце едва ли не с трех часов дня.

Сначала я думала укрыться в каком-нибудь углу или нише и тихо подождать начала основного праздника, которое было намечено на девять часов — к этому времени во дворце соберется основная масса знати, вынесут вино и закуски, и начнутся первые танцы — но едва мы остановились, то сразу же почувствовали, насколько во дворце холодно. Не зря Лотта Зильбевер посоветовала мне платок, ведь старуха, которая не могла слишком долго держаться на ногах, пять лет назад в полной мере ощутила все прелести сквозняков, которые гуляли вдоль стен.

Так что, дабы не замерзнуть и не заболеть — а впереди у нас было и заседание совета аристократии, и потом долгая дорога домой, на север — мы с Виктором, словно две хищные птицы, выкручивали широкие петли по всему бальному залу. Я держалась за локоть супруга, он же, будто тягловый вол, тащил меня за собой, не давая сбиться с шага и дыхания.

— Нет, просто иначе представляла себе все это, — ответила я мужу, в который раз окидывая бальный зал взглядом.

Это был один из главных залов королевского дворца, смутно похожий на таковой в замке Херцкальта. Только в разы больше, с потолками намного выше и окнами-витражами, закрытыми слюдой и дорогим, но таким же мутным стеклом. Зал без проблем мог уместить несколько сотен человек, а каменный пол выдержать сотни часов танцев, но я четко понимала, что изначально это помещение не предназначалось для подобных празднований. Скорее уж, для огромных пиров, которые закатывали в прошлом, во времена прадедов той же госпожи Лотты — когда короля могли еще выбирать, а варлорды отдельных регионов Халдона сами были почти что королями. В этом зале собирались дружины со всей страны, проводились сходы и выборы, лилось рекой пиво, вино, а иногда — и кровь. О правдивости моих догадок говорили и большие камины вдоль одной из стен, которые подозрительно подходили по размеру для запекания целого поросенка или ягненка, нежели для отопления столь огромного помещения, своды которого терялись где-то во тьме над головой.

— Ну, я тоже никогда не был на балах, — с усмешкой ответил муж.

— И в прошлая жизнь? — я перешла на сорогский, как мы с Виктором и договаривались.

— И в прошлой жизни, — ответил мой муж, незаметно поправляя мои ошибки. Формы слов в сорогском мне еще давались тяжело, но Виктор говорил, что это нормально.

— Может, ты плохо помнить?

— Нет, такого точно не было, поверь мне.

Виктор как-то невесело улыбнулся, будто бы его внезапно поразило смертельной тоской, но очень быстро мой супруг справился с этим наваждением, сделал глубокий вдох, а его взгляд снова стал твердым и ясным.

— Барон Гросс! Баронесса Гросс! — окликнули нас со спины.

Голос этот мне был знаком, а локоть Виктора вовсе дрогнул, будто бы мой муж был совершенно не рад человеку, который нас окликнул.

— Господин Фарнир, — с улыбкой начал мой супруг, еще даже не успев толком обернуться.

Это и вправду был этот странный простолюдин. Одетый в довольно богатые, но одновременно удобные одежды, он производил впечатление то ли чиновника высокого ранга, то ли столичного аристократа, который не владеет собственными землями, а живет за счет немалого армейского жалования.

— Рад, что наконец-то смог вас найти в этой толпе, — сообщил мужчина. — Специально пришел пораньше, чтобы переговорить с вами обоими.

— Пораньше? — Виктор вопросительно поднял бровь.

— Именно, — кивнул господин Фарнир. — Как вы помните, я ученый муж, а спонсирует меня сама корона, так что я почетный иностранный гость на этом празднике, мое приглашение было на девять, но когда я узнал, что двоих таких прекрасных людей заставили прийти к шести… Совершенное, абсолютное неуважение к собственной знати! Учитывая, что вы теперь состоите в сношениях с семейством Зильбеверов, компании для вас тут нет…

— Господин Фарнир, позвольте вопрос, — внезапно перешел в наступление мой муж. — Откуда вы узнали, что Зильбеверы примут нас? Той ночью? Вы так быстро ушли, что я не успел задать вам и вопроса, а потом как-то совершенно вылетело из головы вас поискать для беседы…

Господин Фарнир слушал Виктора настолько внимательно, что даже не моргал — смотрел в глаза моего мужа неотрывно и с огромным любопытством — а говорить начал едва ли не до того, как Виктор закончил свою фразу:

— Так это я и договорился, — заявил мужчина. — Я же говорил, что знаком с госпожой Лоттой.

— По вашему рассказу о танцах вам должно быть лет семьдесят, не меньше, — заметила я.

Мужчина замер, перевел взгляд на меня, после чего тут же расплылся в огромной фальшивой улыбке:

— А, так вы про это! Я был совсем юнцом. Практически мальчишкой, приезжал в Халдон с отцом и попал на прием в один из домов, где и увидел госпожу Лотту. Так давно было, что она меня уже и не вспомнит, я думаю, а вот мне этот день запомнился отлично!

— Так сколько же вам лет? — не унималась я.

— Сорок с небольшим, — тут же выпалил господин Фарнир, даже на секунду не задумавшись.

— С небольшим?

— Да, с небольшим.

— Вы отлично выглядите, — тут же сообщил мой муж. — Ни единого седого волоса… такие темные брюнеты обычно седеют рано. У себя первый белый волос я нашел в шестнадцать.

— В моем роду все моложавые, — ответил моему супругу мужчина. — Но посмотрите на свою прекрасную супругу. Баронессе пошел третий десяток, но ее прекрасные кудри так же черны, как и ее изящное платье…

От таких прямых комплиментов в мою сторону Виктор на мгновение смутился, я же, как приличная дама, отвела в сторону взгляд, показывая смущение и неприятие подобного внимания к своей персоне.

— Кстати, барон Гросс, я видел графа Зильбевера когда заходил сюда, он попросил меня передать вам, что он хочет переговорить перед началом танцев, — сказал Фарнир. — Вы можете доверить миледи Гросс мне, не беспокойтесь. Думаю, я уже заслужил ваше доверие… Кстати, как ваша нога? Ох! Не к времени вопрос…

— Нога хорошо, спасибо, вы прекрасно обработали порез, — кивнул Виктор. — Где меня ждет граф?

— У восточной стены, — Фарнир обернулся и указал рукой в противоположную сторону зала.

— Я постараюсь вернуться как можно быстрее, — на сорогском шепнул мне муж. — Не хочу надолго оставлять тебя с этим странным мужчиной.

— Он помог в трудный минута. Я не думать, что он станет вредить сейчас. И Зильбеверы слушать его, — ответила я, с трудом подбирая слова, ведь обычно мы с Виктором практиковались на более простые темы. — Иди к граф, я тебя ждать здесь.

Виктор медленно кивнул, передал мою руку господину Фарниру вместе со словами благодарности за его помощь, после чего широким шагом направился в указанном направлении.

Когда широкая спина Виктора затерялась среди гостей, господин Фарнир, который сейчас стал моим сопровождающим, тихо спросил:

— Какой интересный язык. Какой-то местный редкий диалект? — спросил мужчина.

— Это сорогский, — ответила я. — Муж обучился ему у заморского купца и обучил меня.

Если уж эта ложь сработала со мной, то сработает и с этим странным мужчиной. Учитывая, как чисто господин Фарнир говорил на донском, он был из-за ближнего моря, а Сорог находился намного дальше, так что поверить в купца он должен так же, как и я. С толикой сомнений, но ему придется принять эту версию.

— Сорогский… — протянул Фарнир, внимательно глядя в ту сторону, где скрылся Виктор. — Отличный способ вести беседу, когда вокруг много посторонних глаз и ушей. Ваш супруг крайне образован и проницателен для бывшего наемника.

— Его отметил сам Алдир, — честно сообщила я.

Ведь мой муж переродился в теле Виктора Гросса, жестокого головореза и беспробудного пьяницы, а случиться такое могло только с помощью Отца. Так что в этой моей фразе не было и капли лжи.

Мы оба стали неспешно прохаживаться недалеко от того места, где Виктор нас покинул, ведь стоять на месте было невыносимо холодно.

— Кстати, я не поблагодарила вас за помощь, — я чуть кивнула господину Фарниру. — Вы и в самом деле прекрасно обработали рану моего супруга, порез затянулся сам за несколько дней даже без помощи жреца, хотя другие раны пришлось благословлять.

— Я говорил вашему отважному супругу, что всегда готов прийти на помощь столь выдающимся людям, как семья Гроссов, — улыбнулся Фарнир.

— Это на самом деле нас немало тревожит. Ваша помощь, — прямо сообщила я.

Бежать сейчас Фарниру было некуда, бросить меня одну он не мог, так что этому иностранному «ученому» придется ответить на мои вопросы. Либо же отмолчаться, что тоже будет своего рода ответом.

— Я уже говорил с вашим мужем о своих намерениях отправиться на север с изысканиями, — важно кивнул мужчина. — А все остальное можете записать на личные симпатии. Вы и в самом деле уникальны. И ваш муж, и вы, миледи.

Господин Фарнир повернул голову и окинул меня долгим, внимательным взглядом своих серых глаз, которые были так похожи на мои собственные. Под этим взглядом становилось неуютно, будто бы он проникал в самое нутро, мог разглядеть любые тайны и секреты.

— Миледи Гросс, как вам результаты суда? — продолжил мужчина после небольшой паузы. — Не жалеете, что ваш муж лишил жизни вашего батюшку и искалечил старшего кровного брата?

— Я никогда не любила семейство Фиано, как они не любили меня, — честно ответила я мужчине, ощущая, что при мысли об отце в груди как будто что-то сжимается от негодования. — На этот раз они получили сполна.

— На этот раз? А разве были другие? — удивился мужчина.

В этот момент из моей груди будто бы вышибли воздух, а я поняла, насколько сильно оговорилась. Мы с Виктором настолько привыкли давать друг другу полунамеки, что я слишком сильно ослабила бдительность.

— Я имела в виду, что в прошлый раз, когда Виктор забирал мою служанку, Лили, все ограничилось лишь словами и грозными взглядами, но уже тогда мой отец и брат вели себя непочтительно, — быстрее, чем следовало, стала объяснять я. — Я это имела в виду. Прошлую стычку, в том году.

— Ах, вы об этом… — протянул мужчина, с улыбкой глядя куда-то в зал. — Ах! Посмотрите! Ваш супруг спешит к нам! Да не один, а в компании графа Зильбевера! Они определенно спешат за вами, миледи…

Фарнир некоторое время пообщался с мужчинами, а после откланялся, мы же проводили время в компании графа и аристократов из партии востока. Виктор лично познакомился с лордами Дуримора, Такетрона, Балнели и Висфилда, я неплохо побеседовала с их женами. Удивительно, но только Урсула Зильбевер проигнорировала новогодний бал — и я ее понимала.

Несколько раз, между танцами, к восточным лордам подходили аристократы из других партий, и это было больше похоже на полноценное столкновение. Колкие и едкие фразы, каверзные вопросы и высказывания с не самым доброжелательным подтекстом. Как и ожидалось, женщины трижды спрашивали у меня о наследнике Херцкальта и не слишком ли я худосочна для деторождения, даже советовали есть побольше свиного сала и орехов. Вроде это были и полезные советы, но были они даны столь снисходительным и ядовитым тоном, что единственное, чего мне хотелось в такие моменты — выйти из зала прочь и больше никогда не возвращаться не просто во дворец, а вообще в Патрино.

Но выдержка, которую я воспитала в себе за девять жизней, позволила мне с достоинством перенести все нападки. И на мою фигуру, и на мой малый вес, и на бледность кожи, и на отсутствие детей и даже на то, что мое платье слишком дорогое и изящное для баронессы небольшого северного надела. Умом я понимала, почему эти дамы так поступают. Все они уже родили по нескольку детей, я же одна еще не прошла через это, а значит, меня можно было считать скорее девочкой, как и называла меня госпожа Лотта, чем полноправной женщиной. Добавляла масла в огонь и фигура Виктора, который скалой возвышался над залом и притягивал к себе взгляды как женщин, так и мужчин. И если первые представляли себя в объятиях моего супруга, беззастенчиво разглядывая его длинные ноги, затянутые в темные чулки, и крепкие плечи, то мужчины прикидывали, смогли бы они справиться с таким воином. Говорить же о том, что барон Гросс неповоротлив или неумел, никто не смел — многие из присутствующих на балу были и в зале суда, и воочию видели, как мой муж расправился и с графом Фиано, и с его старшим сыном.

Бал проходил без происшествий. После одиннадцати часов в зал вошел лично король Эдуард со своей свитой для того, чтобы поздравить гостей с наступлением Нового года и объявить первый танец после полуночи — после этого старый монарх удалился, оставив аристократов веселиться и пить уже без его надзора — что было традиционным началом отсчета всех новых событий. Впереди была новая посевная, новое лето и новая жатва. Время сделало свой оборот и мы начинали свой путь заново.

Музыканты играли все новые, более быстрые мелодии. Я выпила несколько кубков вина, потанцевала с Виктором и даже прошлась в сложном групповом танце с графом Зильбевером, который предложил составить мне компанию. Время текло незаметно, вокруг меня сменялись люди, лица и наряды, сменялись собеседники, менялись кубки с вином и мелодии, которые игрались для гостей.

Единственное, что оставалось неизменным — внимательный, острый взгляд господина Фарнира, который я время от времени ловила на своей фигуре или фигуре Виктора.

И от этого взгляда мне было крайне неспокойно.