"Фантастика 2026-52". Компиляция. Книги 1-19

Пролог

Внизу сверкающим бисером рассыпались огни огромного беспокойного города: с девяносто восьмого этажа самого знаменитого в мире небоскрёба открывался поистине изумительный вид. Из-за частых туманов, связанных с жарой – этим неизбежным бедствием Дубая – его то и дело скрывала полупрозрачная белая пелена, и тогда он чувствовал себя почти богом. Весь мир, это прибежище суетливых людишек, словно отделялся от него слоем облаков, делая похожим на небожителя, парящего над всеми. И пусть он, в силу специфики своего дара, к официальной религии относился с изрядной долей иронии, но в этом сравнении находил определённое очарование.

К тому же он во многом действительно был равен тем, кого люди в силу своей ограниченности и безнадёжной тупости считали богами. И вскоре даже те немногие, кто мог бы составить ему конкуренцию, вынуждены будут признать его главенство. Нет, он не собирается никого вести за собой или кем-то руководить, это всё никому не нужная суета. Ему будет вполне достаточно, если те, кто принадлежит к одному с ним племени, действительно признают его силу и право называться первым среди первых.

Тщеславие? Гордыня? Ничего подобного… Он просто хочет получить то, что принадлежит ему по праву сильного. Он лучший, что бы там ни думали по этому поводу те, кто когда-то выбрал ту же дорогу, что и он. Он давно подмял бы под себя их всех, если бы не…

Тут он почувствовал, как внутри всё привычно обожгло ненавистью. Это чувство было единственным, которое он себе позволял. Даже не просто позволял: он его культивировал, хранил и лелеял, подчинял ему всю свою бесконечную жизнь.

Почему судьба так несправедлива?!

Это его должен был взять к себе на воспитание старый Димитриос, сильнейший некромант своего времени, а не Антония! Это он должен был стать любимчиком той, что властна даже над такими, как он, но и тут хитрый проныра его обошёл! Это ему должна была достаться последняя из тех, что могут выходить в обычный мир, адская гончая! И даже внешность киношного красавчика – и та досталась Антонию, словно мало ему было того, что он уже отобрал у более достойного!

– Ненавижу… – истово прошептал тот, кто стоял сейчас практически на вершине мира, – ненавижу…

Сколько раз за эти столетия он пытался убрать того, кто отравлял ему жизнь одним своим существованием! И всё время что-то мешало, словно ворожил кто Антонию, отводя смерть порой в самое последнее мгновение. А может, и на самом деле ему покровительствовал кто-то из тех, кто обладает в мире Луны реальной, а не придуманной силой? Ведь не просто так проваливались одно покушение за другим!

Скольких трудов стоило ему тогда подсунуть бестолковому ученику некроманта замаскированное проклятье… Причём сделать это так, чтобы мальчишка был уверен: он помогает своему наставнику. А сколько средств, времени и сил ушло на то, чтобы уговорить эту стерву Марион принять участи в заговоре? И ведь всё шло как по маслу, так нет же: и тут в итоге всё пошло наперекосяк. Антонию удалось зашвырнуть на Кромку своего ученика, а самому уцелеть. Ну вот как тут не заподозрить участие высших сил?

Ходили слухи, что Марион решила начать собственную игру, но доказательств этому у него не было, да и что ему до интриг какой-то ведьмы. Пусть развлекается, как хочет, его это вообще не интересует.

Отойдя от окна, он сел в удобное кресло, сделанное по индивидуальному проекту, и открыл ноутбук. При всём присущем ему консерватизме он не мог не оценить по достоинству достижения современной техники. Они значительно упрощали жизнь и, что было самым ценным, предоставляли массу способов соблюдать анонимность. Это раньше у любого письма был отправитель, на которого при определённых усилиях можно было выйти. То ли дело теперь!

– Ну что же, Антоний, – он усмехнулся, – ты ведь не думаешь, что я сдамся, правда? Наша партия была отложена, но она не будет закончена, пока хоть один из нас не отправится окончательно за Кромку. И я верю, что это будешь ты, мой бесценный враг! Моя жизнь после твоей смерти станет, конечно, не столь насыщенной, но я готов пойти на эту жертву.

От нашёл на рабочем столе ноутбука нужную запароленную папку, ввёл сложную комбинацию букв и цифр, открыл её и откинулся на спинку кресла.

– Интересно, зачем тебе этот парень, Антоний? – он смотрел на ничем не примечательное лицо мужчины лет тридцати пяти – сорока. – Алексей Игнатов. Бывший начальник службы безопасности господина Шляпникова… Не герой, не гений разведки, не посвящённое в какие особые секреты доверенное лицо. Почему же ты приблизил его к себе, сделал практически своей тенью? Что в нём такого ценного, что ты никуда без него не ездишь? Или тебе просто приятно ощущать себя благодетелем? Понятно ведь, что после смерти Шляпникова он был бы никому не нужен, а тут ты такой весь в белом. Наверняка Марион знает больше, так как была любовницей этого человека, но она ни за что не скажет, даже если в курсе. Особенно если в курсе… Нет, не думаю, что это тот, кто мне нужен.

Закрыв файл с фотографией, он открыл следующий. С цветного фото на него смотрел мужчина с умными светлыми глазами и квадратной челюстью. Перебитый нос не добавлял ему красоты, но придавал грубоватому лицу некий шарм.

– Савелий Изюмов, – проговорил вслух мужчина, пристально всматриваясь в фотографию. – Человечек, связанный с антиквариатом, ставший в какие-то совершенно рекордные сроки постоянным спутником. Что заставило тебя, Антоний, подпустить его к себе? Говорят, он новый пограничник, но как-то не слишком в это верится. Пограничники исчезли много десятилетий назад. Но если это так, то ты снова всех обошёл на повороте! Первый за последние годы уникальный специалист – и тоже у тебя!

В стену полетел стакан и, разбившись, рассыпался тысячами сверкающих осколков.

– Ненавижу… – повторил он, не глядя на стекло: не хватало ещё на всякую ерунду внимание обращать. Потом уберут.. Но этот выплеск эмоций словно успокоил его, настроив снова на деловой лад.

– Пограничник тоже не подходит, – с явным сожалением он закрыл папку, – меня просто не поймут, если я решу причинить вред первому за последние десятилетия нормальному пограничнику. Мне ни к чему даже тень на репутации, если я хочу добиться того, что задумал. Пусть живёт и даже не знает, что ходил по самому краю… Однажды я всё равно предъявлю ему счёт за то, что пожалел его сегодня.

В папке осталась только одна фотография, и мужчина долго всматривался в привлекательное женское лицо. Он не любил иметь дело с представительницами прекрасной половины человечества, и вовсе не потому, что убивать женщин – не по-мужски. Подобные мысли его даже не посещали, так как были глупыми и лишними, так сказать, по умолчанию. Просто с женщинами было… сложнее. Да, именно сложнее. При этом не имело ни малейшего значения, была ли женщина обычным человеком или принадлежала к числу тех, кто живёт под Луной.

Почти любой поступок мужчины можно просчитать с большей или меньшей долей вероятности. Предугадать же, как поступит в той или иной ситуации женщина – это из области фантастики. Она же руководствуется исключительно какой-то своей кривой логикой, а не математически выверенными решениями. Но в данной ситуации у него просто не остаётся выбора.

– Ты просто выбрала не того работодателя, – сказал он, обращаясь к той, что сейчас смотрела на него с экрана ноутбука. – Ничего личного, просто ты оказалась в неудачное время в неудачном месте. Так бывает, но, когда ты будешь умирать, я непременно скажу тебе, кто в этом виноват, можешь даже не сомневаться! Посмертное проклятье даже от слабенькой ведьмы никому не идёт на пользу. Сильно навредить ты ему не сможешь, силёнок не хватит, но слегка попортить жизнь – это ты сможешь. А не захочешь – я умею убеждать, поверь…

Захлопнув крышку ноутбука, мужчина довольно потёр ладони и, достав из кармана телефон, долго листал список контактов. В итоге, выбрав один из них, он нажал кнопку вызова и включил громкую связь. Быть подслушанным он не боялся, а разговаривать, прижимая аппарат к уху, не любил.

– На проводе, – раздалось из динамиков после нескольких длинных гудков.

– Есть работа, – так же коротко и исключительно по-деловому отозвался мужчина, – гонорар как обычно плюс десять процентов, если справишься быстро.

– Объект, аванс, вводные, – перечислил собеседник и отключился.

– Вот и отлично, – довольно усмехнулся мужчина и снова открыл компьютер, – сыграем, Антоний, только на этот раз у меня и только у меня на руках будут все козыри. Я не могу не выиграть!

Глава 1

– … а уж там как получится, – Леонид поставил чашку из-под кофе на стол и устало откинулся на спинку, – вроде бы всё предусмотрели, но сам ведь знаешь, непременно вылезет какая-нибудь мелочь, о которой ты даже не подумал, а она, дрянь такая, окажется самой важной.

– Бывает и так, спорить не стану, – согласился я, внимательно глядя на колдуна, который с комфортом расположился в мягком кресле в моём кабинете.

Кто бы мне сказал совсем недавно, что мы будем достаточно мирно и спокойно разговаривать с Леонидом Топлевым, я бы, пожалуй, не поверил. Уж очень много тогда между нами было неприязни и непонимания, в основном благодаря чудесной Марии Львовне.

Когда Топлев приехал в указанное мной место и убедился в том, что я действительно вытащил Егора оттуда, откуда это сделать практически невозможно, его отношение ко мне претерпело очень серьёзные изменения. Нет, мы не стали ни друзьями, ни даже приятелями, но желание убить друг друга, причём сделать это как-нибудь позаковыристее, исчезло. Сейчас между нами установились ровные деловые отношения, что меня, например, вполне устраивало. Судя по всему, Леонида тоже.

Наверное, я смягчился ещё и из-за того, что колдун отнёсся к Егору очень правильно, с моей точки зрения: внимательно, спокойно, без излишней суеты и ненужных эмоций. Теперь я охотно верил, что мальчишка на самом деле был его сыном. Было во взглядах, которые Топлев бросал на него, что-то глубоко скрытое ото всех, но тёплое и очень-очень личное. Своим отцовством колдун не козырял и акцента на нём не делал, что тоже дало ему определённый плюсик к карме.

Сам же Егор, как мне казалось, ещё не до конца определился, как ему относиться к Леониду, поэтому в его присутствии смущался и был на редкость молчаливым. Надо сказать, что мой бывший ученик за то время, что провёл в неприятной близости от Кромки, вообще довольно сильно изменился. Видимо, у него было достаточно времени на то, чтобы переосмыслить многие вещи и по-другому, уже по-взрослому, расставить приоритеты. Я не мог сказать, что простил его, наверное, есть вещи, которые не имеют срока давности, и предательство, даже если оно непредумышленное, из их числа.

Я, разумеется, никогда не возьму его снова в ученики, что бы он там по этому поводу ни думал и на что бы ни рассчитывал в глубине души. Но и из числа откровенных недоброжелателей я его исключил. Во всяком случае, до первого серьёзного проступка. Впрочем, совершить его у Егора практически не будет шансов, так как уже через несколько часов они с Топлевым отбывают в какую-то такую глухомань, что мне даже представить себе сложно. Сначала едут до Томска, оттуда до посёлка со странным названием Басандайка, а уже из него на машине в какую-то глухомань, которая даже названия не имеет. Не исключаю, что последний отрезок пути им придётся проделать пешком, так как вряд ли туда, куда решил спрятаться колдун, проложены дороги.

Впрочем, для обучения начинающего не то ведьмака, не то колдуна – если Леонид найдёт способ поделиться с Егором своей силой – чем глуше место, тем меньше риска, что кто-то кроме местного зверья пострадает. Тем не менее я ни на минуту не сомневаюсь, что в этой глуши уже построен добротный дом со всем необходимым для комфортной жизни. Колдуны уровня Топлева не живут в ветхих избушках с удобствами во дворе, что бы ни думал по этому поводу среднестатистический обыватель.

Кстати, обещанную книгу Леонид мне передал, чем несказанно удивил: я был почти уверен, что он захочет каким-либо образом избежать этого. Всё же настоящая, подлинная «Книга мёртвых» – это редкость невероятная! Тем не менее запечатанный ларец с ней уже несколько дней лежит в моём личном хранилище и пока побудет там. Сейчас мне некогда заниматься изучением столь ценного раритета, так что пусть ждёт своего часа.

– Месяца через три привезу Егора ненадолго сюда, надо будет кое с кем его познакомить, – продолжал между тем делиться планами Леонид, – хотя многое, конечно, будет зависеть от того, как пойдёт процесс обучения и насколько мальчишка окажется восприимчив. Ну да что я тебе рассказываю, сам не хуже меня всё знаешь и понимаешь.

– Не боишься, что Мари тебя отыщет? Она столько сил и ресурсов вгрохала в эту свою идею, что вряд ли смирится с тем, что Егор исчезнет из её поля зрения.

К этому времени мы с Топлевым после долгих разговоров и исследований крови Егора пришли к однозначному выводу, что никакого отношения к парню ушлая ведьма не имеет: ну вот не было в нём ни капли крови этой породы. В ответ на мой вопрос о том, кто же тогда был матерью Егора, колдун долго задумчиво смотрел в потолок, а потом пожал плечами, мол, разве всех упомнишь? И тот факт, что она, несомненно, принадлежала к миру Луны, не упрощал задачу. Видимо, в молодости Топлев отличался завидной любвеобильностью, поэтому припомнить всех, с кем делил постель, естественно, не смог.

– Нет, – он усмехнулся, – я всё продумал, да и заметать следы научился уже очень давно. Нам главное – добраться до Томска, а там уже нас никто не отыщет, если только я сам того не захочу и не открою короткий путь.

– А ты не захочешь, – понимающе кивнул я.

– Почти наверняка, – подтвердил колдун, – разве что от этого будет зависеть слишком многое.

Пока мы разговаривали, в кабинет вошёл Егор, до этого беседовавший о чём-то в приёмной с Леночкой. Как ни странно, у моего бывшего ученика сложились очень неплохие отношения со всеми моими домочадцами. Сава и Лёха воспринимали его как младшего приятеля, хотя Егор был старше их обоих лет этак… на много, в общем. Инна Викторовна поставила перед собой задачу откормить страдальца до состояния нормального человека. Фред был с ним уже знаком и держался подчёркнуто нейтрально. А Леночка, как любая ведьма, не могла пропустить мужчину и не отточить на нём своё искусство соблазнения. Егор не сильно сопротивлялся, поэтому его общение с моей секретаршей превратилось в не прекращающийся и ни к чему не обязывающий флирт, от которого они оба получали огромное удовольствие.

– Ты готов?

Леонид поднялся из кресла и неожиданно протянул мне руку, которую я, ни секунды не сомневаясь, пожал. Это в мире обычных людей многое потеряло своё значение, а для нас по-прежнему любые нюансы очень важны. Возможно, потому что мир тех, кто живёт под Луной, гораздо более консервативен. Вот и простое, казалось бы, рукопожатие и для колдуна, и для меня значило очень много: это был знак перехода отношений на иной уровень. Это была и благодарность от него – за то, что я сделал, а от меня – за книгу, и обещание поддержки, и гарантия соблюдения как минимум нейтралитета в спорных вопросах.

– Готов, – Егор немного замешкался, – можно мне сказать пару слов учителю?

– Разумеется, – Леонид никак не отреагировал на то, как назвал меня бывший ученик, в очередной раз продемонстрировав чисто житейскую мудрость. Оно и правильно: со временем парень поймёт, кто теперь является его наставником, и всё нормализуется само собой. – Буду ждать тебя в приёмной.

Он вышел, аккуратно притворив за собой дверь, а Егор, помедлив, уверенно проговорил:

– Учитель, Елене грозит опасность. Я не вижу, какая именно, но она есть. Вы ведь помните, я могу иногда видеть такие вещи. И здесь я абсолютно уверен, что против неё замышляется что-то плохое. Я не могу рассмотреть, кто и что, но не предупредить не могу.

Действительно, в детстве у Егора не раз и не два бывали моменты не то чтобы ясновидения, но опасность и беду он мог предчувствовать очень неплохо. Его слова упали на благодатную почву: я и сам уже несколько дней чувствовал какое-то давящее беспокойство, для которого, казалось бы, не было никаких оснований. Значит, неприятности грозят не мне лично, а Леночке.

Наверняка какая-нибудь ведьма решила, что Годунова слишком много времени уделяет новенькой, не иначе – начинает воспитывать себе преемницу. И, скорее всего, это кто-то из особ, приближённых, так сказать, к трону. У ведьм это совершенно обычная практика – устранять соперниц на пути к цели. И то, что они такие же ведьмы, никогда и никого не останавливало. А ведь я думал об этом! Ну вот почему поленился и не поговорил с Софьей по этому поводу? Можно же было решить проблему до того, как она приобрела более или менее серьёзную форму.

– Спасибо, – совершенно искренне поблагодарил я Егора, – кто предупреждён, тот вооружён.

– И ещё… – парень слегка замешкался, – если я когда-нибудь понадоблюсь, вам стоит только позвать, учитель.

– Ты повзрослел, – улыбнулся я, – может быть, из тебя даже получится что-нибудь, за что мне не будет стыдно. Ты уж давай там, старайся, не посрами честь мундира…

– Слушаюсь, – шутливо козырнул Егор и, улыбнувшись, откланялся.

Через дверь я слышал, как они с Леонидом попрощались с Леночкой, и вышел в приёмную. На столе у секретарши красовался очередной роскошный букет: раз в неделю кто-нибудь из нас вручал ей очередной шедевр гениев от флористики. При этом самыми роскошными были букеты, которые приносил Савелий. Не то чтобы он как-то демонстрировал своё особое отношение к молодой ведьмочке, но факт оставался фактом.

– Кофе, пожалуйста, минут через десять, – попросил я и вернулся в кабинет.

Решив не откладывать дела в долгий ящик, взял телефон и набрал Годунову.

– Софья Арнольдовна, – проворковал я, как только она сняла трубку, – приветствую самую красивую из всех знакомых мне женщин!

– Интересное начало, Антон Борисович, – даже на расстоянии было понятно, что Годунова улыбается, – но, как говорили в старом фильме, «судя по обилию комплиментов, вы вернулись с плохой новостью». Что-то случилось? С чего вдруг такая пылкая любовь к немолодой уставшей женщине?

– Даже слушать не желаю такие ужасные слова! – подыграл я главной местной ведьме.

– Не мешай мне кокетничать, пока ты обдумываешь, как преподнести мне неприятную новость, – фыркнула Софья и уже совершенно иным тоном продолжила, – что случилось, Антон?

– У меня появилась информация, что моей протеже угрожает опасность, – я тоже отбросил шутливые интонации, – и мне хотелось бы быть уверенным, что это никак не связано с твоими подопечными. Потому что я ни перед чем не остановлюсь, защищая своих, а она относится к этой категории, ты прекрасно это знаешь. Так вот… Мне не хотелось бы, чтобы потом тебе пришлось выставлять мне абсолютно обоснованные претензии.

Какое-то время в трубке было тихо, видимо, Годунова обдумывала услышанное, и я не стал ей мешать.

– Ты уверен? – через пару минут спросила она. – Хотя в ином случае ты не позвонил бы. Почему ты думаешь, что это кто-то из наших?

– Потому что ты в последнее время уделяешь Елене очень много внимания, – я не собирался скрывать от главы ковена свои рассуждения. Как говорится – а смысл?

– Она талантливая девочка, – ответила Годунова, – ты хочешь сказать, что кто-то мог решить, что она перебегает ему дорогу?

– А ты так не думаешь?

– В твоих словах есть рациональное зерно, – не смогла не согласиться ведьма, – никто не любит конкуренток. И что ты в связи с этим от меня хочешь? Я не могу посадить девочку под стеклянный колпак.

– Назови нескольких претенденток на место твоей официальной помощницы или преемницы…

– Ты с ума сошёл! – не дала мне договорить Годунова. – Это же значит практически официально признать, что я слабею и готовлюсь уйти на покой, а я не собираюсь этого делать ещё лет двести как минимум.

– Ты меня не дослушала, – останови я её возмущённый монолог, – назови нескольких и скажи, что лучшую направишь на стажировку… ммм… допустим, ко мне. И срок испытания поставь побольше: лет десять хотя бы. Главное, чтобы среди этих претенденток не было Елены.

– О как… – я готов был поклясться, что в голосе Софьи промелькнуло самое настоящее, не наигранное удивление, – смело, Антон. Очень смело… А чему ты, некромант, можешь научить ведьму? У нас же принципиально разный источник силы!

– Но это не значит, что я не обладаю некоторыми чрезвычайно важными для вашего племени знаниями, – подпустил я немного интриги. – Покойная Стелла, да будет лёгким её путь за Кромкой, была моей близкой подругой без малого пять сотен лет, так что кое-что я сумел узнать.

– Например? – заинтересовалась Софья.

– Например, я знаю, как приготовить свечу Зельгама, – выдал я убойный козырь и услышал, как Годунова на какое-то время перестала дышать.

– Мощный аргумент, – откашлявшись, произнесла она. – Я бы сказала, неубиваемый.

– Это моя плата за гарантию того, что твои подопечные не причинят моей протеже никакого вреда ни сами, ни через третьих лиц.

– А если это не они? Куда я дену эту как бы преемницу?

– Ой, да можно подумать! – я отмахнулся, хотя и понимал, что Годунова меня не видит. – Отправишь в тот же Зареченск, пусть там филиал ковена открывает.

– И откуда ты такой на мою голову взялся, а? – вздохнула ведьма, но я уже понял, что она согласна. – Я обдумаю твоё предложение и перезвоню завтра.

– Целую ручки, – мурлыкнул я и, довольный результатами беседы, отключился.

Глава 2

Завершив разговор с Годуновой, я сладко потянулся, с удовольствием ощущая, что, несмотря на возраст, моё тело по-прежнему полно силы и готово к серьёзным нагрузкам. Последствия похода на Кромку уже полностью исчезли, хотя поначалу я всерьёз опасался, что несколько переоценил свои возможности. Но тревоги оказались напрасными, что не могло не радовать, ибо впереди меня ждали события, которые совершенно однозначно потребуют напряжения всех сил, как физических, так и моральных. Хотя, положа руку на сердце, я сам сделал всё, чтобы превратить свою жизнь – а теперь это была именно жизнь, а не существование – в процесс, максимально насыщенный приключениями, загадками и опасностями. Ну и слегка перестарался, видимо…

– Леночка, зайди ко мне, – сказал я, нажав клавишу интеркома, – и я всё ещё жду кофе, между прочим…

– Прошло всего девять минут, а вы распорядились принести его через десять, – невозмутимо отозвалась моя персональная ведьмочка, – так что ваши претензии не лигитимны, Антон Борисович.

– Ты мне тут не выражайся, – возмутился я, – а то выучили умных слов, понимаешь ли! Кофе, говорю, где?!

– Вот он, и совершенно нечего было так разоряться, шеф, – входя в кабинет, сообщила мне секретарша, которая вслед за Лёхой и Савой всё чаще звала меня или «шеф», или «босс», видимо, стараясь подчеркнуть, что она – тоже член нашей странной команды.

Наверное, Леночка была идеальной любовницей для такого, как я: она не настаивала на развитии отношений, не требовала повышенного внимания, спокойно реагировала на букеты и приглашения в рестораны, никогда не позволяла себе называть меня не то что Тошей, а даже просто Антоном. Исключение составляли редкие случаи, когда она оставалась у меня ночевать. Там уж, как вы понимаете, не до официоза, хотя порой мне казалось, что однажды она в самый приятный момент заявит: «Не останавливайтесь, шеф… мне так хорошо!» Ведьма, что с неё взять!

– Спасибо, – я втянул носом дразнящий кофейный аромат и довольно улыбнулся, – а скажи мне, дорогая, – тут Леночка слегка напряглась, так как подобным образом я обращался к ней только когда бывал чем-нибудь недоволен, – как ты смотришь на то, чтобы взять небольшой отпуск?

– Отпуск?!

Кажется, мне удалось по-настоящему удивить девушку, так как поднос, который она несла, дрогнул, и кофе чуть-чуть выплеснулся на блюдце.

– С чего бы такая щедрость? – подозрительно прищурившись, поинтересовалась она. – Если мне не изменяет память, буквально неделю назад я просилась у вас в отпуск покататься на лыжах в Капаонике, но вы категорически мне отказали.

– Отказал, – сделав глоток капучино, не стал отрицать я, – но, во-первых, это было целую неделю назад, а во-вторых… во-вторых придумай сама, мне лень.

– Даже так? – в зелёных глазах мелькнуло искренняя обеспокоенность. – Что-нибудь случилось? Вам угрожает опасность?

– Мне – нет, тебе – да, – я поставил на стол чашку, – и мне было бы намного спокойнее, если бы ты провела ближайшую пару недель где-нибудь подальше от эпицентра событий. Да хоть бы в том же Капаонике. А что? Снег, горы, мускулистые красавцы-инструкторы, вкусная еда… Разве плохо?

Леночка молча смотрела на меня, задумчиво покусывая нижнюю губу, и от этого взгляда я неожиданно почувствовал себя неуютно.

– Откуда информация? – прервала она молчание в тот момент, когда я уже готов был разразиться обличительной речью.

– От Егора, – честно ответил я, – ты же знаешь, что у него бывают моменты предвидения.

– Знаю, он говорил, – по-прежнему задумчиво ответила секретарша, – только мне всё равно не очень понятно, как мой отъезд может решить проблему.

– Если я буду абсолютно уверен, что ты в надёжном месте и тебе ничто не угрожает, я смогу действовать более свободно, понимаешь? Вопрос надо решать до того, как он станет большой проблемой. А если я постоянно буду на тебя оглядываться, то у меня будут связаны руки.

– А почему ты решил, что я соглашусь уехать и оставить тебя решать мои проблемы?

– Потому что я прошу тебя поступить именно так, – я добавил в голос мягкости, так как переход на «ты» говорил о том, что она очень нервничает.

– Нет, – решительно заявила Леночка, и я не мог сказать, что сильно удивился. Я был практически уверен, что она откажется, но попробовать-то нужно было.

– Что – нет?

– Я никуда не поеду. Может быть, ты забыл, что я не беззащитная девушка, а ведьма, и за прошедшее время очень многому научилась. Софья постоянно меня хвалит, она говорит, что давно не видела такого большого потенциала.

– Это прекрасно, – я изобразил аплодисменты, – то, что ты ведьма, я прекрасно помню. Да, тебя теперь гораздо сложнее убить, согласен, но против яда или пули в висок твои способности не помогут. Стелла была посильнее тебя, и что? Твоя бабка Пелагея не на помойке себя нашла, но в результате – где они обе? Если опасность, которая тебе грозит, исходит от ведьм, то уж они-то точно знают, где твои слабые места. А я обещал Пелагее позаботиться о тебе…

– Так дело в этом?

Тонкая тёмная бровь слегка изогнулась, а в зелёных глазах мелькнуло не очень понятное мне выражение.

– Не только, – догадываясь, что сказал что-то не то, исправился я, – ты и мне самому не безразлична, знаешь ли. И Саве, и Лёхе, и даже Фредерику… Ты одна из нас, Леночка.

Какое-то время в кабинете было очень тихо, а потом девушка тяжело вздохнула и посмотрела на меня как-то странно, словно бы даже с каким-то сочувствием.

– Вот интересно, – медленно, словно размышляя вслух, произнесла она, – почему подавляющее большинство мужчин, умных, сильных, опытных и рассудительных, при всём обилии положительных качеств порой бывают такими непроходимыми дураками? Не отвечайте, Антон Борисович, это был риторический вопрос.

– Ну и хорошо, потому что ответить мне тебе нечего, – засмеялся я, – вы, женщины, существа загадочные и непостижимые, особенно ведьмы. Можно придумать десять объяснений вашим словам, а правильным окажется одиннадцатое, про которые ты даже не подумал. Ну так что ты мне скажешь по поводу отпуска?

– Нет, – она улыбнулась, и на щеках появились очаровательные ямочки, при виде которых и Сава, и Лёха обычно начинали грустно вздыхать и переглядываться. – Я буду осторожной, Антон Борисович. Вы даже можете приставить ко мне охрану, Саву, например, если вам так будет спокойнее.

По идее, я сейчас должен был нахмуриться и заявить, что нечего всяким Савам отираться возле моей девушки, но я в очередной раз разочаровал Леночку, потому что кивнул и сказал, что обдумаю этот вариант.

– На сегодня у нас кто-нибудь есть?

Я решил перевести разговор в более безопасное русло, то есть – на рабочие вопросы.

– Нет, – даже не заглядывая в ежедневник, ответила Леночка, – есть на понедельник, а на завтра и на выходные – никого.

– Отлично, – я отставил пустую чашку, которую девушка тут же поставила на поднос, чтобы забрать из кабинета. Она тщательно следила за тем, чтобы я не устраивал здесь филиал кофейни и не оставлял где попало чашки. – Тогда завтра я работаю дома, а у тебя укороченный рабочий день. В воскресенье приезжай к нам, если хочешь: Инна Викторовна собиралась печь блины со всякими там добавками.

– Вкусно, – Леночка медленно провела язычком по губам, глядя на меня с провокационной усмешкой, мол, ну что же ты, Антон Борисович?

Ну а что я? Некромант сказал – некромант сделал. Сам расстроил девушку – сам и успокоил. Тут, как говорится, без вариантов.

Когда через полчаса Леночка, поправив безупречную причёску и с притворным недовольством подкрасив губы, таки ушла обратно в приёмную, я вытащил телефон и набрал Лёху.

– Лёха, мне нужен дед Синегорский, вот прям сейчас, – велел я и через пару минут услышал в трубке того же Алексея, но интонации были уже другими.

– Чем я могу быть полезен?

– Фрол Дормидонтович, драгоценный мой, а скажите-ка мне, нет ли у вас такого зелья, – тут я задумался, чтобы точнее сформулировать своё пожелание, – чтобы человек не мог какое-то время выйти из дома. Сильную хворь, конечно, ни к чему насылать, а вот чтобы слабость такая, знаете, апатия, может, даже головокружение…

– Как не быть, – степенно отозвался гениальный травник, – имеется. А кому ты хочешь его дать-то?

– Леночке, – не стал скрывать я свои планы. Того, что девушка меня подслушает, я не боялся: этот кабинет был опутан таким количеством охранных заклинаний, что я иногда думал, что и сам уже не разберусь, где тут что.

– Ох ты ж, – изумился дед, – а что натворила-то егоза наша?

– Вот для того и надо, чтобы ничего не натворила, – хмыкнул я, – нужно мне, чтобы она дня три дома посидела безвылазно, пока я некоторые вопросы решаю.

– Ведьме, ей немного иную дозировку надо, – тут же стал рассуждать Синегорский, – тебе как передать-то? Или время терпит?

– Передайте через Фреда, пусть метнётся, – решил я, – а нас ждёт небольшое путешествие.

– Вот же ты неугомонный, – не то восхитился, не то возмутился травник, – а ещё говорят, что некроманты – народ солидный, степенный, суеты не терпящий.

– Врут, Фрол Дормидонтович, – заверил я его, – бессовестно врут!

– Да это я уж понял, – хихикнул дед, – ладно, дай мне минут пятнадцать, а потом жди Фредерика.

Я отключился, потом встал из-за стола и выглянул в приёмную: Леночка что-то сосредоточенно изучала в компьютере.

– Слушай, сладкого хочется, ужас просто, – пожаловался я ей, – будешь?

– А что вы предлагаете, Антон Борисович? – девушка ненадолго оторвалась от экрана.

– Давай закажем что-нибудь или купим?

– Можно, только у меня сейчас онлайн урок начнётся, – слегка смущённо ответила Леночка, – я же вам говорила, что решила всерьёз заняться психологией, и вы не возражали. Софья это тоже одобрила, сказала, что мне обязательно пригодится.

А то я не знаю! Потому именно сейчас и предложил, что ты не сможешь оторваться, значит, придётся идти самому.

– Девочка моя, слова «всерьёз заняться» и «онлайн урок» не сочетаются, так сказать, по умолчанию. Давай тогда уж поступай учиться и занимайся этим делом всерьёз, а не вот это вот всё.

– Умеете вы поддержать, Антон Борисович, – слегка обиженно отозвалась Леночка, – мне для начала и так пойдёт, может, я ещё разочаруюсь.

– Ну, такой подход можно считать разумным, – подумав, согласился я, – тогда я пойду куплю что-нибудь эдакое. Ужасно калорийное и вкусное. Тебе взять?

– Я скоро в дверь не войду, – вздохнула Леночка, а потом махнула рукой, – берите уж. Что-нибудь со взбитыми сливками. А я параллельно с уроком кофе сварю.

Я похлопал себя по карманам, сделал вид, что забыл телефон, и ненадолго вернулся в кабинет. Сделал я это как раз вовремя: не успел я закрыть дверь, как из стены вышла адская гончая во всей своей красе и аккуратно положила на стол небольшую коробочку, которую держала в зубах.

– Спасибо, Фредерик, – поблагодарил я псину и потрепал по костистому загривку, – можешь возвращаться, а вечером нас ждёт поездка. Так что скажи парням, чтобы никуда не уходили, они мне понадобятся.

Фред кивнул и молча растворился в стене. Вот сколько веков вижу это, и каждый раз внутри что-то замирает, когда он подходит к поверхности и просто впитывается в неё.

Демонстративно держа на виду телефон, я вышел из кабинета, но предосторожности были не нужны: Леночка, надев наушники, сосредоточенно смотрела в экран и иногда что-то записывала.

Я вышел в коридор и направился к лифтам: на два этажа ниже располагалась кондитерская, в которой варили отвратительный кофе, а вот пирожные у них были совершенно потрясающие. Попутно я изучил инструкцию, приложенную к коробочке: 2 горошины в любой момент, независимо от приёма пищи. Надеюсь, они безвкусные, впрочем, в ином случае дед предупредил бы меня.

Взяв четыре пирожных – себе два эклера, а Леночке две булочки со взбитыми сливками и фруктами – я остановился у одного из небольших столиков и, открыв коробочку, извлёк две крохотных горошинки. Утопив каждую из них в сливках, я, чрезвычайно довольный собой, вернулся в офис и спокойно проработал до конца дня.

Потом отвёз Леночку домой, дождался обещания, что она будет очень-очень осторожной, получил заслуженный поцелуй и поехал домой.

Сытный ужин окончательно примирил меня с предстоящей поездкой, о подробностях которой мои компаньоны пока были не в курсе.

Наконец Сава не выдержал и, внимательно изучая новостную ленту в телефоне, небрежно поинтересовался:

– Ты вроде сказал, что мы куда-то поедем?

– Обязательно, – я потянулся так, что хрустнули кости, – вот сейчас ужин немного переварим, да и отправимся.

– Куда двинем-то?

– В столь любимый нами всеми город Зареченск, – сказал я, любуясь на изумлённые лица друзей.

Глава 3

– Куда?! – не сговариваясь, хором переспросили меня присутствующие, причём даже Фред задал вопрос в унисон с остальными.

– Босс, мы же вроде как совсем недавно оттуда, – осторожно проговорил Лёха, – не, я не спорю, Зареченск – городишко ничего такой. Но не каждый же месяц туда таскаться! Лидию Михайловну мы забрали, с Лозовским у нас, как говорится, «мир, дружба, жвачка». Чего там делать?

– Тем более на ночь глядя, – добавил Сава, явно собравшийся смотреть кино в компании Инны Викторовны и Фредерика. Эта внезапно образовавшаяся группа по интересам конкретно подсела на корейские дорамы и сейчас с упоением смотрела «Отель дель Луна», добравшись, кажется, уже не то до одиннадцатой, не то даже до двенадцатой серии. Они и меня пытались обратить в свою веру, но я сумел отговориться занятостью.

– Миссис Инна без тебя смотреть не будет, правда же? – я повернулся к домоправительнице, которая как раз вошла в комнату.

– А что, вы куда-то уезжаете? – невозмутимо поинтересовалась она.

– Антон соскучился по Зареченску, – наябедничал Лёха, – и хочет, чтобы мы опять туда ехали.

– Значит, поедете, – по-прежнему спокойно пожала плечами миссис Инна, – на тот случай, если ты забыл, Алёша, напоминаю: Антон здесь главный, и его распоряжения стоит не обсуждать, а выполнять. Мне кажется, ты непозволительно расслабился. Мне напомнить тебе о недавнем прошлом?

– Не надо, – смутившись, ответил Лёха, а Инна Викторовна добавила:

– Сава, к тебе это, разумеется, совершенно не относится. К тому же Антон прав, я не стану смотреть без тебя следующую серию, хотя очень хочется узнать, что случится с Чан Соном и спасётся ли Ю На от наёмного убийцы. Но я обещаю: без тебя и Фредерика от просмотра воздержусь и даже содержание серий в интернете искать не стану.

– Спасибо, Инна Викторовна, – Сава встал, подошёл к домоправительнице и поцеловал ей руку, причём выглядело это так естественно, что все восприняли жест Савелия как нечто само собой разумеющееся.

– Но я бы порекомендовала вам поехать утром, – продолжила Инна Викторовна, по-матерински тепло улыбнувшись нашему пограничнику.

– Аргументируйте, – предложил я, понимая, что она, конечно, права: ехать разумнее утром.

– Во-первых, днём было тепло, и всё таяло, а к ночи подморозило. Соответственно, на дорогах скользко и достаточно опасно. Во-вторых, приедете вы далеко за полночь, зачем же будить персонал гостиницы, которому и днём хлопот хватает. Ну и в-третьих, вы же всё равно делами станете заниматься только завтра. Ну и какой смысл пороть горячку? А я пирожков напеку, и вам с собой, и Лиде завезёте, вам же всё равно по пути. А то она там света белого не видит с этими рабочими, присесть некогда.

Это было действительно так: Лидия Михайловна достаточно быстро освоилась в новых для неё реалиях и теперь с огромным энтузиазмом занималась благоустройством моего дома в Сосновой. Свою активность она объясняла тем, что к весне всё должно быть готово: и сам дом, и все хозяйственные постройки, и беседка, и клумбы, и грядки для свежей зелени. Увидев в моих глазах неприкрытый ужас, эта невероятная женщина успокоила меня, заверив, что все овощные культуры будут выращиваться в специально отведённом месте за домом и портить пейзаж не станут.

Инна Викторовна частенько наведывалась к маме Бизона как бы с проверками, но я склонен был предполагать, что им просто хотелось посплетничать о нас и составить очередной коварный план под названием «женить некроманта». Да и на здоровье! За тысячи лет существования нашего племени ни один некромант не имел семьи, и мне очень бы не хотелось становиться тем, кто это правило нарушит, мне, знаете ли, и так неплохо. Но, полагаю, моё мнение в данном вопросе двумя пожилыми дамами не учитывалось абсолютно.

Признав безоговорочную правоту миссис Инны, я распорядился о раннем завтраке – аж в семь часов! – и отправился к себе.

Зареченск встретил нас ленивым, ещё совсем зимним солнышком, неспешно выползающим из-за тёмной стены леса. Еще в дороге я позвонил Валерию Лозовскому и сказал, что мы будем в Зареченске, но буквально двумя днями, и уточнил, можем ли мы переночевать в уже привычном «Медовом». Услышал в ответ искренние заверения в том, что наш люкс всегда готов и с нетерпением ожидает любимых постояльцев, а также получил приглашение на ужин перед отъездом. Пообещав сориентироваться и отзвониться, я увидел, что Лёха, слышавший наш разговор, понятливо свернул на дорогу, ведущую на расположенную в лесу базу.

Когда мы разместились в знакомом номере, а симпатичная девушка принесла нам заказанный завтрак, Сава скромно поинтересовался:

– Может быть, теперь ты расскажешь нам, за какой такой надобностью нас снова принесло в этот милый городок?

– Непременно, – пообещал я, но тут ожил телефон, – минутку…

– Леночка, доброе утро, – проворковал я, сняв трубку, – я же говорил тебе вчера, что буду работать дома… Ах, не поэтому? Что случилось?

– Ты скотина, – простонала в трубку любимая секретарша, – не знаю, как ты это сделал, но уверена, что без тебя не обошлось.

– О чём ты? – как мне казалось, очень натурально удивился я, но Сава поморщился и с сожалением покачал головой, мол, «не верю».

– Мне очень плохо, – пожаловалась Леночка, – ничего не болит, но слабость такая, что я до ванной комнаты добиралась полчаса. А если совместить это с твоими вчерашними словами, то… – тут она с трудом перевела дыхание, – в общем, я уверена, что это ты мне что-то подсунул.

– Да как ты можешь так плохо обо мне думать?! – возмутился я. – Да и когда бы я это сделал? Кофе ты сама варишь…

– Булочки со сливками, – прошептала девушка, и я досадливо поморщился, – мне ведь показалось, что в них появился странный привкус, но я даже подумать не могла…

– Тебе показалось, – я добавил в голос убедительности, – вот так и совершай добрые дела! Сходил, называется, за хлебушком… в смысле – за пирожными!

– Я тебе не верю, – обиженно прошептала Леночка, – ты мне только скажи: это надолго?

Я какое-то время помолчал, прикидывая возможные расклады, потом тяжело вздохнул и признался:

– На два дня, максимум – на три, пока я не вернусь в город и не привезу с собой решение той проблемы, о которой вчера говорил. Так что да – это был я, и можешь продолжать меня ненавидеть.

– Не буду, – подумав, ответила Леночка, – ты же хотел как лучше, правда?

– Эй, слушай, – я моментально напрягся, – ты давай-ка, ненавидь меня и обзывай всякими плохими словами, а не прикидывайся незабудкой. Мне от этого как-то не по себе, знаешь ли…

– Ну что ты, милый, – в слабом голоске послышались однозначные отголоски будущих неприятностей, – я же всё понимаю… И даже где-то в глубине души тебе благодарна за заботу. Ничего, полежу, киношечку посмотрю какую-нибудь, книжку почитаю…

– Чувствую, книжка будет называться «Как отомстить коварному некроманту», – мрачно проговорил я.

– Не переживайте, шеф, – по голосу было слышно, что девушке действительно тяжело разговаривать, – я отомщу и забуду, слово даю.

– Точно? Вот прям точно-точно?

– Обещаю, – она негромко засмеялась и отключилась.

– Проблемы, Тоха? – тут же спросил Алексей, обменявшись с Савой взглядами.

– Одна проблема, – ответил я, – красивая и зеленоглазая. Егор сказал, что ей угрожает опасность.

– Я по-разному отношусь к твоему бывшему ученику, – вступил в разговор Фред, – но в том, что касается предсказаний… раньше он никогда не ошибался. А он не сказал, что именно?

– Нет, иначе я действовал бы по-другому, – я недовольно поморщился и, подумав, взял со стола ещё одну мандаринку, – я предложил Леночке уехать в отпуск куда-нибудь подальше, но она, естественно, отказалась. Что мне оставалось делать?

– Ну, мы что-то такое и предположили, когда ты у деда зелье для неё попросил, – снова переглянулись мои помощники, – только не знали причины.

– Но я пока всё равно не очень понимаю, как связана опасность, угрожающая Леночке, и наш приезд в Зареченск, – пожал широкими плечами Сава.

– Охранника к ней приставлю, – пояснил я, – такого, который будет при ней неотлучно до тех пор, пока мы не выясним, что ей угрожает, и не устраним опасность.

– Всё равно пока не улавливаю, – покачал головой Сава, – почему именно здесь?

– Вот скажи мне, Лёха, – начал я, повернувшись к бывшему безопаснику, – ты много лет работал охранником с самыми широкими полномочиями. Скажи, как ты реагировал, если понимал, что конкретно этот человек представляет собой потенциальную угрозу для твоего нанимателя?

– Старался изолировать объект охраны, – тут же ответил Лёха.

– А если устранить сам источник опасности?

– Так нельзя, пока он не нападёт, – с явным сожалением ответил Алексей, – злой умысел – ещё не преступление.

– А вдруг ты опоздаешь?

– Ну… значит, моему нанимателю не повезло, – не слишком охотно ответил Лёха, – а ты всё это к чему спрашиваешь?

– Я приставлю к Леночке такого охранника, который никогда не опоздает, но ему за это ничего не будет.

По виду компаньонов я понял, что выразился недостаточно чётко, поэтому вздохнул и начал сначала.

– Я сделаю для неё «мёртвого охотника».

Услышав это, Фред громко втянул воздух, но промолчал, лишь глаза на кошачьей морде стали идеально круглыми.

– Понятнее не стало, – вежливо нарушил установившееся молчание Сава.

– Это существо, которое будет рядом с охраняемым объектом постоянно, потому что ему, в отличие от человека, не нужно спать, есть, посещать туалет, курить и так далее. Он… – я щёлкнул пальцами, подбирая наиболее понятное и правильное слово, – запрограммирован так, что будет чувствовать любую опасность, угрожающую тому, кого его обязали защищать. Только в отличие от обычного охранника или телохранителя он не станет ждать нападения, а устранит угрозу сразу. Чем сильнее опасность, тем радикальнее применяемые «охотником» меры. Ну и главное его достоинство, пожалуй, в том, что он никому не виден кроме меня, так как именно я создам его и очерчу круг обязанностей. И именно от меня он получит награду, ради которой будет служить.

– Круто, – с неприкрытым уважением откликнулся Лёха, – но почему здесь? Стало понятнее, но пока не совсем.

– Именно здесь, в Зареченске, находится тот, кто станет базой для создания «охотника», – договорил я, – тот, кто при жизни был человеком, не знающим жалости. Тот, для кого убить – как нам с вами высморкаться. Тот, кто ради достижения своей цели пойдёт до конца без раздумий и сожалений. Идеальный вариант для моего замысла.

– А разве те призраки… Они разве не растерзали его?

Лёха наконец-то сообразил, кого я имею в виду, и это ему не слишком понравилось. Но тут уж ему придётся смириться, так как безопасность Леночки для меня важнее его чувств, как бы цинично это ни звучало. Принцип меньшего зла пока ещё никто не отменял, а я на роль добряка и клёвого парня никогда не претендовал.

– Почти, – не стал спорить я, – но минимум остался, и он сейчас заперт в земле нашим общим приятелем Погостником, Хозяином Муромского кладбища. Полагаю, он с удовольствием избавится от такого постояльца, а если нет – я найду способ его убедить.

– Вы о ком? – Сава внимательно прислушивался к нашему разговору.

– Помнишь, я тебе рассказывал про Карася, которого мы замочили в Зареченске? Он ещё ведьму там грохнул помимо кучи народа.

– А, это тот, который так нехорошо поступил с нашим общим другом Бизоном? – сообразил пограничник.

– Он станет идеальным «охотником», – продолжил я объяснять, – я наделю его возможностью чувствовать направленную на Леночку агрессию и иные угрозы её благополучию. Там своя технология, вам даже вникать ни к чему, это наша кухня, некромантская. У него будет право ликвидировать любого, кто захочет причинить ей вред. На убийство, конечно, будет поставлен ограничитель, но это тоже будет ему по силам. Справится – замолвлю за него словечко перед Погостником, нет – распылю. Поверьте, беречь он её будет, как величайшую драгоценность всех времён и народов, так как она – его единственный шанс обрести хоть какое-то подобие посмертия.

– Наверное, ты прав, Тоха, – задумчиво проговорил Сава, – мы не сможем всё время быть рядом.

– Если вы вдруг забыли, – я обвёл внимательным взглядом сосредоточенные лица друзей, – у нас ещё не решена проблема по имени Мари. А я сильно сомневаюсь, что она оставит без внимания исчезновение Егора и Леонида. Так что пусть у нас хотя бы по поводу Леночки голова не болит.

– Вот тут ты прав, – согласился Лёха, – эта стерва так просто от своих планов не откажется. А если Карась как-нибудь мимоходом и её шлёпнет, я только спасибо ему скажу.

– А он согласится? – Сава нахмурился.

– А кто его будет спрашивать? – совершенно искренне изумился я. – Ему дадут шанс, и я тебя уверяю, он его не упустит. Впрочем, скоро узнаем. Как темнеть начнёт, так и отправимся.

Глава 4

На Муромском погосте было хорошо: спокойно, тихо, пустынно. Несмотря на тёплые дни, стоявшие последнюю неделю и упорно напоминавшие людям о том, что скоро наступит не календарная, а настоящая весна, здесь лежал плотный снег. Кое-где чернели птичьи и кошачьи следы, а вот людских было очень мало, да и те вели исключительно к свежим могилам. Нас же интересовала старая часть кладбища, та, где в персональном благоустроенном склепе обитал наш общий приятель – можно уже и так сказать – здешний Погостник.

Большинство существ, подобных ему, уходили на покой с первого снега до первой листвы, однако наш знакомец и зимой оставался, если можно так выразиться, в зоне доступа. Это был ещё один аргумент в пользу того, что материал для создания «охотника» следовало искать здесь.

К счастью, снег был уже плотным, слежавшимся, поэтому мы даже в темноте добрались до нужного места и при этом смогли не промочить ноги. Понятное дело, что настойки Фрола Дормидонтовича вылечили бы нас в считанные часы, но всё равно в мокрой обуви приятного мало даже летом, не то что зимой.

Оставив Лёху и Саву на всякий случай присматривать за тем, чтобы никто мне не помешал, я прошёл ещё немного вперёд и мысленно позвал Погостника. Откликнулся он достаточно быстро, что, в общем-то, и неудивительно: недаром же, стоило нам войти на территорию кладбища, две вороны сразу рванули куда-то в темноту.

– Зачастил ты ко мне, некромант, – услышал я и, обернувшись, увидел стоящего за мной метрах в пятидесяти Погостника, – мне-то оно только в радость, а у тебя-то что за нужда опять образовалась?

– И не говори, – я приветливо кивнул Хозяину Муромского кладбища, – сам удивляюсь, но что ни дело, то так или иначе ведут меня к тебе дорожки.

– Неспроста оно так, – на полном серьёзе ответил Погостник, – видать, судьба нам с тобой, некромант, какое-то время рядом идти. А куда это нас заведёт, думаю, неведомо даже той, что нити судеб в своих руках держит.

– Поэтичненько, – одобрил я сказанное, – наверняка ты при жизни литературой увлекался, приятель…

– Было дело, – хохотнул Погостник, отчего снег на дорожке взвихрился и тут же снова опал. – Так что за дело привело тебя ко мне в такое неурочное время?

– Нужен мне один из тех, кто тут у тебя обитает, – не стал увиливать от прямого ответа я, – причём сам я его к тебе и спровадил.

– Хм… – Погостник задумался, – не про того ли ты речь ведёшь, что заперт у меня в самом что ни на есть дальнем углу?

– Он самый, – подтвердил я его догадку, – но не для того, чтобы миловать его. Вот слушай, что я тебе расскажу, может, что и подскажешь в связи с таким делом.

Мне, конечно, помощь Погостника в данном случае не нужна была совершенно, я и без него обряд призыва «охотника» знал от и до, как говорится. Но нельзя забывать о том, что Хозяева кладбищ – даже такие «продвинутые», как этот – всегда отличались невероятным занудством и склонностью к крючкотворству. Определили к ним кого на вечный постой – всё, дело закрыто раз и навсегда. Тогда он со мной призраков отпустил потому как был уверен, что я верну их в целости и сохранности, так сказать, согласно описи.

– У меня есть девушка…

– Да ладно?! Живая? – перебил меня Погостник, находящийся, видимо, в весёлом расположении духа.

– Живее всех живых, – подтвердил я, и не подумав обижаться или выражать какое-то недовольство, – более того, она ведьма. И ей в последнее время грозит опасность, о том мне сильный ведьмак сказал, которого я с самой Кромки вернул.

– А ведь ты обещал мне всё рассказать, – с едва заметным упрёком сообщил мне мой собеседник, – слово давал.

– Так я и не отказываюсь, – я пожал плечами, – только с делом определимся, так и расскажу, ничего не утаю. Так вот, хочу я для неё надёжную охрану организовать…

– «Охотника» к ней приставить решил, – Погостник не спрашивал, а просто констатировал очевидный факт, – ну что, надёжнее охраны не сыщешь, тут ты прав. А почему этого душегубца решил взять?

– Мне надо, чтобы тот, кого я к ней приставлю, сумел бы убить, не терзаясь морально-этическими нормами, понимаешь?

– Это да, там чистоплюй какой-нибудь не сгодится, – согласился со мной Погостник, – насчёт этого ты прав. А в награду что ему посулишь?

– Тебе отдам, твой же подданный, – я пожал плечами, но по довольному фырканью понял, что правильно решил насчёт Карася, – ну а если не справится с работой и пострадает моя подопечная – распылю, уж не обессудь.

– В своём праве будешь, – согласился главный по Муромскому кладбищу, – ну а я, ежели слово за него замолвишь, так и быть, позволю ему поближе перебраться. Только смотри, некромант, отпускать его не вздумай. Знаю я, что ты правила соблюдаешь, но лишний раз всё ж таки напомню.

– И в мыслях не было, – подтвердил я, – ну что, договорились мы?

– Договорились. Погоди минутку, сейчас я тебе кое-что принесу, ты такого наверняка давно не пробовал.

С этими словами он рассыпался на миллион снежинок, а я перевёл дух: были у меня сомнения в том, что с Погостником удастся легко договориться, были. Он ко мне, конечно, по-своему расположен, но кто их, Хозяев кладбищ, знает. Мало ли что от зимней скуки ему в голову придёт!

Погостник вернулся через несколько минут, держа в руках две фляжки, от которых тянуло чем-то неуловимо знакомым.

– Держи, некромант, – он протянул мне одну флягу, – так-то рановато ещё, конечно, но есть тут у меня пара расторопных, уже подсуетились. Да ты пей, не бойся…

Понимая, что любое промедление будет расценено Погостником как проявление недоверия, я взял в руки фляжку и сделал большой глоток. И вот тут меня проняло… Ведь сколько бы я ни прятался за маской симпатяги и дамского угодника Антона Широкова, на самом-то деле я существо, гораздо более близкое к миру тех, кто живёт под Луной. Более того, я принадлежу к самой мрачной и страшной его части, ибо некроманты всегда больше ладили с мёртвыми, нежели с теми, в ком ещё бежит горячая кровь. Мне удобно быть Антоном, потому что я существую среди живых, и это мой осознанный выбор. А сейчас…

Мне казалось, что я вернулся домой. Не в то место, где я ночую, где всё привычно и обустроено под мои нужды, где обитают существа, ставшие мне дорогими. Нет… Сейчас я будто припал к истокам… Словно вновь оказался в тёмном подвале дома Димитриоса, где впервые осознал и принял свою новую сущность. Где родился заново и почувствовал силу, которая сейчас билась и бесновалась внутри меня, требуя свободы.

Оглянувшись на укрывшихся от ветра за приземистым склепом помощников, я завернул за толстое дерево, росшее неподалёку от того места, где расположились мы с Погостником, и быстро скинул одежду. Сила рванулась из меня с такой скоростью, что чуть не переломала мне кости и не опрокинула меня на снег. Она носилась вокруг нас с Погостником, взвихривая снег, закручивая в воронки ледяной ветер и пугая ворон. Вот она нырнула в запорошённый склеп, чтобы снова взвиться в воздух угольно-чёрным смерчем совсем на другом конце кладбища. Полагаю, что поголовье мышей, кротов и ещё какой-нибудь мирно дремавшей в норках живности за время прогулки моей силы существенно уменьшилось. Впрочем, вряд ли Погостник поставит мне это в вину. Побесившись так с полчаса, она вернулась, довольная и готовая снова стать послушной. Это было очень кстати, потому как я начал конкретно замерзать, точнее, тело стало непрозрачно намекать, что ещё чуть-чуть, и придётся искать новое. Одевшись, я встряхнулся и снова присоединился к мирно сидевшему на снегу Погостнику.

– Сильна талая вода, что прошла через корни первого дерева, посаженного на погосте, – негромко проговорил мой собеседник, – она всю силу собрала, что впитало оно за сотни лет. Чистая, хрустальная мощь смерти… Самое то для таких, как мы с тобой, некромант. Ну что, угодил я тебе?

– Угодил – не то слово, – я благодарно поклонился, тем самым здорово повысив самооценку Погостника, – давно не испытывал такого чистого, ничем не замутнённого наслаждения. Благодарю тебя.

– Да ладно, чего уж там, – довольно проворчал тот, – так чего, звать твоего убивца или ещё посидим?

– Зови, – вздохнул я, – а то там мои спутники совсем промёрзнут.

– А и хорошо, – хохотнул Хозяин кладбища, – тогда уж точно тут останутся, и пограничник, и Троедушник… То-то мне весело станет!

– Не сегодня, извини, – я покачал головой, – так что зови нашего злодея, будем разговоры разговаривать.

– Да чего с ним говорить-то? – совершенно искренне удивился Погостник. – Ему за счастье любое задание будет, лишь бы из того безвременья, куда я его определил, выбраться.

– Ну и славно, – я сладко потянулся, – значит, служить станет не за страх, а за совесть.

– Да откуда она у него, совесть эта? – покачал головой Погостник. – Не было её у него, так и взяться неоткуда. Ну да то твоя печаль, некромант.

Тут он замысловато свистнул и что-то коротко велел свившемуся перед ним снежному вихрю. Тот качнулся и усвистал куда-то в глубину кладбища, чтобы через минуту появиться вместе с полупрозрачной, едва различимой тенью того, кто когда-то держал в руках весь криминальный Зареченск.

– Я призвал тебя по просьбе моего гостя и друга, – начал Погостник, и я не стал возражать против столь вольной формулировки. Как говорится, мне не сложно, а ему приятно. – Ты должен подчиняться ему, хоть и находишься на моей земле.

Призрак едва заметно качнулся, а я внимательно всматривался с синие и багровые искры, то и дело пробегающие по краям размытого силуэта. Нет, правду говорят, то если жил человек жадно, то и после смерти он до последнего за своё существование цепляться станет. Вот и Карась, уж на что тяжело уходил, а ведь не распался, когтями и зубами вцепился в ту крохотную уцелевшую часть души, которая смогла сохраниться. И ведь удержался, не растворился в окружающем пространстве, даже сохранил некое подобие формы.

– Ты помнишь меня? – я равнодушно посмотрел на зависшую передо мной тень, по контуру которой пробежали багровые искорки. – Вижу, что помнишь. А теперь слушай меня внимательно, ибо от твоего поведения будет зависеть очень многое. Для тебя, не для меня.

– Дозволяю тебе говорить, – пренебрежительно махнул рукой Погостник, и я заметил на костяном пальце знакомый прОклятый перстень.

– Что ты хочешь от того, кто уже мёртв? – прошелестел Карась.

– Неправильный ответ, – я усмехнулся. – Смерть, она, знаешь ли, и ужасна, и справедлива, а порой даже милосердна. Хотя и непостоянна, как любая красивая женщина.

«Льстец, – прошелестело у меня в голове, и я мысленно улыбнулся, – но мне приятны твои слова, Антоний…»

Так я и думал, что моя Госпожа не оставляет своего скромного слугу без внимания и, не побоюсь этого слова, контроля.

«Ты так интересно живёшь, – понеслось в голове, – я тебя смотрю вместо сериала. Да-да, я в курсе, что это такое!»

– Так вот, – продолжил я, – у тебя есть шанс значительно улучшить своё состояние. Ага, вижу, что тебе эта тема интересна.

– Что нужно сделать? – тень придвинулась немного ближе, но ни Погостника, ни меня напугать этим было совершенно невозможно.

– Я дам тебе задание, – при этих словах багровые искры сменились синими, а потом белыми, что говорило о чрезвычайном волнении призрака, – ты будешь охранять одну девушку, в судьбе которой ты в прошлой жизни тоже отметился. Бабку ты её убил, Пелагею. А ведь предупреждала она тебя наверняка, чтобы не лез ты туда, куда не надо. Послушайся ты её, глядишь, и не так бы всё с тобой случилось. Нет, раз ведьма предсказала, то ты по любому умер бы, только посмертие твоё иным было бы. Потому как не пришёл бы я по твою душу, не тронь ты Пелагею, ты мне сто лет не сдался никаким боком. Хотя вру, за Бизона я с тобой всё равно рассчитался бы, и за Женю Игнатова…

– Не стоит никогда злить некромантов, – ни к кому не обращаясь, произнёс Погостник и надолго приник к фляжке.

– Ты станешь тенью этой девушки, – всматриваясь в происходящие с Карасём изменения, продолжил я, – ей грозит опасность, но я пока даже не предполагаю – откуда. Твоей задачей будет круглосуточная защита этого конкретного объекта до тех пор, пока угроза не будет устранена и я не отпущу тебя.

– Мои полномочия? – по-прежнему еле слышно прошептал Карась.

– Максимальные, – невозмутимо ответил я, – надо будет убить – убей, нужно напугать – флаг тебе в руки, нужно подставить – легко и непринуждённо. Твоей единственной целью будет защита объекта. Любой ценой. Те, кто не представляет опасности для неё – неприкосновенны.

– Что я получу за это?

– Если справишься – верну тебя сюда, а тут уж Хозяин решит, какое послабление тебе дать, – Погостник кивнул, – но если пострадает объект – распылю на атомы без шанса на перерождение.

– Я согласен, – тень колыхнулась в мою сторону. – Что нужно делать?

– Вот это правильный подход, – одобрил я и повернулся к Погостнику, – ну чего, забираю его, с твоего позволения?

– Да век бы его не видеть, – презрительно фыркнул Хозяин Муромского погоста, – ладно, некромант, вижу, что не до разговоров тебе нынче. Иди уж, но потом возвращайся, сразу обе истории мне и расскажешь. Я ж тоже не без понятия: дело есть – его делать надо, а не лясы точить. Обряд-то на «охотника» тоже не шибко простой…

– Приятно встретить понимающего собеседника, – я с некоторым удивлением посмотрел на Погостника, – тогда забираю этого красавца и пойду. А потом непременно наведаюсь, тем более что силе моей тут очень нравится. А уж если ты мне ещё такого питья припасёшь – очень благодарен буду.

– Обещать не стану, но просьбу твою услышал. И про своё обещание пограничника твоего поучить тоже помню.

– Вот и его тогда приведу, – кивнул я, – пока он мне самому ну очень нужен.

– Славно, – поднялся Погостник, – фляжку-то забирай, там ещё осталось. Чую, силы тебе понадобятся.

Глава 5

– Есть куда насыпать-то? – Погостник поднялся с земли и, не обращая внимания на тень Карася, повернулся ко мне. – Хотя наверняка есть, ты же не начинающий, это с ними проблем больше, чем пользы.

Я молча протянул ему мешочек, сшитый из специальной ткани, которая идёт исключительно на подобные цели. Кстати, надо бы пополнить запасы, а то с таким количеством событий, которые в последнее время со мной случаются, они скоро закончатся. А для этого нужно ехать в Румынию, потому как тот, кто их шьёт, обитает именно там, неподалёку от затерянной в Южных Карпатах деревеньки всего в десяток дворов. Ну вот не любит он незваных гостей, да и к званым относится без особой симпатии, но тут уж ничего не поделаешь: колдуны, да ещё и владеющие тайными знаниями, – публика очень непростая.

– Достойная вещица, – подержав в руках мешочек, одобрительно хмыкнул Погостник, – старого мастера работа, думал, таких уже не осталось.

– А можно личный вопрос? – неожиданно даже для самого себя спросил я, внимательно глядя на Хозяина Муромского кладбища.

– Ну, попробуй, – он удивлённо повернулся в мою сторону, – давно мне никто личных, – выделил он голосом последнее слово, – вопросов не задавал. Удиви меня, некромант!

– Что ты делаешь здесь, в Зареченске? Я имею в виду то, что ты явно не всегда руководил таким скромным провинциальным погостом. За свою жизнь я встречался со многими Хозяевами, в разных странах и даже на разных материках, и научился различать нюансы. По идее, ты должен меня как минимум опасаться, но нет – ты держишься со мной на равных. Да и речь тебя выдаёт…

Погостник какое-то время молчал, и я решил было, что он не станет отвечать и, в общем-то, будет в своём праве: я ему никто так-то. Однако через несколько минут он тяжело вздохнул и так стиснул костяные кулаки, что они отчётливо хрустнули.

– Прав ты, некромант, – тяжело роняя каждое слово, проговорил он, не глядя на меня, – сюда меня определили без малого две с половиной сотни лет назад. Не сошлись мы характерами с одной ведьмой, вот и настроила она против меня кого надо.

– Но ведь, насколько я в теме, Хозяин кладбища существует до тех пор, пока его погост цел, и никто ему не указ?

– В том-то и дело, некромант, в том-то и дело. Договорилась она с кем надо, да и снесли моё кладбище, а на его месте какие-то казармы поставили.

– А как ты уцелел? И как в Зареченске оказался?

– Повезло мне, – мрачно вздохнул Погостник, – просто повезло. На моём прежнем кладбище граф Смирятин-Муромский покоился, большой человек был. Так вот его родня в тот же день, как погост рушить начали, забрала его и перезахоронила здесь, в Зареченске, а мне чудом удалось за него зацепиться. Гроб у него хоть и дорогой был, а щель в нём образовалась со временем, землица в неё и ссыпалась. А родичи вскрывать не стали, просто в новый гроб размером побольше старый положили. Уж не знаю, кому из них такое в голову пришло, а мне это счастливым случаем стало. С той землицей, что в старый гроб попала, я и сумел перебраться.

– А здешний Погостник не против был? – я с огромным интересом слушал эту практически детективную историю.

– И снова повезло мне, – усмехнулся где-то у себя под капюшоном мой приятель, – из уважения родственники графа в имении похоронили, потому как невместно ему было рядом с купцами да мастеровыми лежать. Потом туда ещё пару человек из местных помещиков положили, так и появился новый погост, в усадьбе-то всё равно никто не жил. Ну в честь первого обитателя, так сказать, кладбище и стали называть Муромским. Ну а я тут уж случая не упустил, под себя всех подмял. С тех пор и правлю здесь тому уж двести с лишним лет как.

– Захватывающе, – не смог удержаться я, – прям приключенческий роман!

– Никакой роман никогда с жизнью не сравнится по части вывертов, – согласился со мной Погостник, – и захочешь – не придумаешь такого. Жди, сейчас принесу…

Он ненадолго исчез, чтобы вскоре вернуться и протянуть мне мой мешочек, только уже не пустой. В нём лежала земля, взятая с могилы Карася, так что теперь я мог с чистой совестью забрать его с собой. А как отпадёт нём надобность, снова отдать мешочек Погостнику или просто высыпать из него землю на нужную могилу.

– Благодарю тебя, Хозяин, за помощь и расположение, – произнёс я ритуальную фразу, а потом добавил от себя, – рад, что повстречал тебя, уважаемый.

– Чего уж там, свои люди… хм… в смысле… нда… ну, ты понял, – запутался Погостник и неожиданно расхохотался. – Иди уже, а то мы тут с тобой до света проболтаем, а дел у тебя немало. Это мне зимой спешить некуда, хотя как первый лист полезет, и у меня хлопоты начнутся.

– И то верно, – я взглянул на пока ещё тёмное небо, – замёрзли мои спутники небось жуть как.

– Ничего с ними не случилось, – фыркнул Погостник, – я к ним гонца отправил, он их в сторожку отвёл, там сейчас никого нет, зато печка есть, электрическая.

– И снова прими мою благодарность, – кивнул я и, спрятав полученный мешочек в карман, быстрыми шагами направился к воротам. Там, в небольшой будке, которую я и не замечал раньше, горел свет.

– Мне куда?

Голос Карася прошелестел на грани слышимости, но я остановился и извлёк из другого кармана круглый медальон.

– Залезай, – велел я, откинув крышку, – и сиди молча, пока не выпущу.

В сторожке было тепло и даже, пожалуй, уютно, хотя мне и посреди могил очень даже неплохо было. Нет, надо будет обязательно обдумать идею покупки в Зареченске какого-нибудь домишки. Нельзя с пренебрежением относиться к знакам судьбы, а она в последнее время меня постоянно ведёт именно сюда. Один-два раза ещё можно было бы списать на случайность, но их-то уже гораздо больше. Решено: поговорю с Валерой Лозовским, пусть подберёт мне небольшой, но симпатичный домик, обязательно с просторным подвалом.

Интересно, какие кренделя иногда выписывает судьба. Казалось бы, за шесть сотен лет жизнь настолько устоялась, вошла в привычную колею, и вдруг… Приходит, казалось бы, самый обычный заказчик – и всё летит кувырком. Я ведь не только домочадцами стал обрастать, я же ещё и в Сосновой дом обустраиваю, и вот про жильё в Зареченске подумываю. Может, стоит задуматься о написании книги? Назвать её как-нибудь позаковыристее, типа «Жизнь и приключения современного некроманта». Или «Некромант 2.0»… Озолочусь, однозначно!

– Ну что? – прервал мои странные размышления Лёха. – Сделал, что хотел?

– Естественно, – я кивнул и уселся на стул, устало откинувшись на спинку, – сейчас ритуал проведу и поедем завтракать. Сава, как время будет приличное, чтобы не разбудить, отзвонись Лозовскому, отмени ужин, скажи, что в другой раз. Чувствую я, что не стоит нам задерживаться без необходимости, а своим ощущениям я привык доверять.

– Сделаю, – кивнул Савелий, – помочь чего надо?

– Нет, тут вы мне не помощники, – засмеялся я, – вам на такое даже смотреть не стоит, не для людей оно, поверь.

Порывшись в саквояже, я извлёк несколько пузырьков, пакетик с длинным чёрным волосом и вышел на улицу. Несмотря на то, что ночь уже почти миновала, было по-прежнему темно, но до того момента, как темноту разбавит утренний свет, подобно тому, как сливки осветляют крепкий кофе, осталось не больше трёх часов. Пора приниматься за работу.

– Фредерик, – негромко позвал я, прекрасно зная, что гончая услышит меня в любом случае, какие бы расстояния нас ни разделяли, – метнись-ка к нашему приятелю Погостнику и спроси у него, как звали ведьму, которая два с половиной столетия назад устроила ему подлянку.

Жуткая псина, сбросившая облик милого дымчатого котика, довольно фыркнула и растворилась в темноте. Не знаю сам, почему я велел ему сделать это, но не давала мне покоя фраза Погостника о том, что его пыталась уничтожить какая-то ведьма. Те, что входят в ковены, как правило, стараются с подобными ему существовать мирно. Любви между ними отродясь не было, но не об этом речь. В мире Луны никому не нужны лишние проблемы, у каждого своя делянка, которую он с большим или меньшим успехом возделывает. А вот одиночки – это несколько иная история.

Отправив Фреда к Хозяину кладбища, я сосредоточился на обряде, который предстояло провести. Создание «охотника» – процесс не самый простой, но если тот, кто выступает базой для будущего стража, не возражает, то всё проходит намного проще. А вот если приходится ломать волю пусть даже и мёртвого существа – тогда можно намучиться. Именно поэтому я не просто взял землю с могилы бывшего главного бандита Зареченска, а договорился с ним о, так сказать, взаимовыгодном сотрудничестве.

Скинув куртку, я погрузился в процесс, подозревая, что и Сава, и Лёха залипли у окна в попытках рассмотреть детали. Только не получится: максимум, что они смогут увидеть – это ненадолго уплотнившийся призрак Карася.

Через два часа всё было закончено, и я, вполне удовлетворённый проделанной работой, складывал вещи в саквояж. Лёха уже отправился прогревать машину, которая за это время, естественно, успела остыть, а Сава остался в сторожке ждать меня.

– Думаешь, «охотник» сможет её защитить? – неожиданно спросил он у меня, почему-то смущённо отводя глаза.

– Если не сможет он, не сможет никто, – абсолютно честно ответил ему я, – это единственный способ, Сава, если, конечно, не брать в расчёт вариант, при котором мы сажаем нашу красавицу под замок.

– Сбежит, – уверенно возразил пограничник, – это к бабке не ходи..

– Вот именно, поэтому пусть лучше с ней будет «охотник», от него не сбежишь, верно?

– Верно, хозяин, – прошелестел голос, но сам Карась не материализовался, потому как не получил соответствующей команды. Представляю, как мучительно тяжело давалось бывшему авторитету слово «хозяин», но таковы правила. Да и не было мне дела до его душевных терзаний, вот вообще никакого.

– Сейчас мы вернёмся домой, а потом днём отправимся к нашей страдалице, – сообщил я Савелию наши планы, – она будет ругать меня всякими ужасными словами, говорить, какой я мерзавец и негодяй, а я в качестве извинения сделаю ей подарок.

Тут я извлёк из нагрудного кармана небольшую коробочку, открыл её, и свет вспыхнул, отражаясь от изящного кулона с довольно крупным изумрудом в центре.

– Для нашей цели изумруд подходит лучше всего, – пояснил я, – он и сам по себе очень непростой камень, а этот ещё и заговорён соответствующим образом. Ну, давай, залезай, сердешный…

Я прикрыл глаза и внимательно смотрел, как синеватая тень медленно впиталась в кулон, растворившись в нём.

– Теперь попробуй выйти и снова спрятаться, – приказал я, и призрак послушно проделал все указанные действия. – Отлично!

– А если она его забудет? – вдруг встревожился Сава. – Решит, что изумруд не гармонирует с чем-нибудь там…

– Про этот не подумает, – успокоил его я, – как только она его наденет, сработает сложная привязка, которую я сделал, и мысль о том, что его можно снять, просто не возникнет в её прелестной головке.

– А то, что она ведьма, не помешает? – не отставал Савелий.

– Слушай, какой ты душный сегодня, а? – возмутился я. – А то я не помню, что она ведьма….

Пока мы препирались, посмеиваясь и подначивая друг друга, вернулся Фред, и по его озадаченной морде – да, у гончих тоже есть эмоции и при желании их можно считать – я понял, что угадал.

– Ты знал? – спросил меня, потягиваясь, дымчатый кот, когда Сава с вещами вышел из сторожки.

– Предполагал, – помолчав, ответил я. – И как её тогда звали?

– Марья, – Фред поморщился, – и тут отметилась, мерзавка…

В итоге домой мы добрались не так рано, как собирались, так как расстроенный тем, что ужин отменился Валерий убедил нас хотя бы позавтракать с ним, так что нам пришлось слегка задержаться. Я позвонил Инне Викторовне и сообщил, что мы приедем как раз к обеду, и что мы вот вообще никак не отказались бы от пирожков с ягодами.

Ещё из машины я набрал Леночку, которая, судя по всему, чувствовала себя не намного лучше, чем вчера, поэтому я послушно выслушал душераздирающий монолог о том, какая я сволочь, и о том, что она, Леночка, мне страшно отомстит, как только слабость станет поменьше. Дослушав, я в очередной раз посыпал голову пеплом и сообщил, что знаю прекрасный способ загладить свою вину, для чего и заеду к ней сегодня вечером.

– Оба на! – неожиданно воскликнул Лёха, как только мы свернули в переулок возле дома. – Вот это нежданчик! И чего ей надо?

– Хороший вопрос, – проговорил я, без особой радости глядя на знакомый спортивный «Lexus LFA», занявший соседнее с моим парковочное место. – Честно говоря, я ожидал её увидеть недельки через две. Быстро она сориентировалась, однако…

– Стоило вспомнить, и она тут как тут, – Фред сердито фыркнул.

– А кто это? – Сава был единственным в нашей компании, кто ещё не имел счастья быть знакомым с Мари, и, я полагаю, спокойно жил бы без этого счастья и дальше.

– Это Мари, – ответил я, – ты о ней слышал. Когда войдём в дом, в разговор не встревай, потому как ты против неё пока как заяц против матёрого волка. Без обид, Сава, но это тот случай, когда собеседник не по зубам никому из вас.

– Понял, – Савелий и не подумал обижаться или возмущаться, – тогда давайте поторопимся, а то там Инна Викторовна с ней вынуждена общаться одна.

– Они давно знакомы, и, полагаю, миссис Инна не в восторге от этого визита, – кивнул я, – так что да, давайте не будем откладывать неприятную встречу.

Глава 6

-… не стану обсуждать с вами в любом случае, – говорила Инна Викторовна, судя по голосу, снова превратившаяся в ту невозмутимую и холодную женщину, которую я когда-то – не так, кстати, и давно: и полугода не прошло – увидел в доме Михаила Шляпникова.

– Я просто хотела убедиться, что у Антона Борисовича всё в порядке! Мы ведь с ним столько пережили вместе, вам ли не знать!

А вот от этого голоса заныли зубы, а на руках проступили чешуйки, пусть и практически незаметные. Надо отдать должное нашей незваной гостье – мало кто вызывал у меня столь сильные негативные эмоции.

– Со мной всё просто замечательно, как ты можешь видеть, – проговорил я, входя в холл, где в креслах расположились наша миссис Инна и Мари. Несмотря на всю сдержанность и умение «держать лицо», наша домоправительница заметно расслабилась, увидев меня. А может, сделала это специально, чтобы подчеркнуть, что именно меня считает своим работодателем и защитником. Даже, скорее всего, так и было, потому как самообладанием Инна Викторовна обладала просто невероятным.

– Антон, рада тебя видеть, – и не подумав подняться из кресла, заявила Мари, одетая сегодня в чёрные кожаные брючки и мягкий кашемировый джемпер вызывающего алого цвета. На ней этот костюм смотрелся великолепно, подчёркивая всё, что может порадовать мужской взгляд. – У тебя дурно воспитана прислуга. Мне даже не предложили чаю и не пустили дальше холла.

– Чему обязан? И скажи спасибо, что тебя вообще в дом впустили, Инна Викторовна могла бы и этого не делать. Полагаю, он поступила так исключительно для того, чтобы ты не устроила скандал прямо у дверей, с тебя сталось бы, ни секунды не сомневаюсь. А соседи у меня люди простые, дворянским воспитанием не изуродованные, и очень не любят, когда им не дают отдыхать. А кстати, с чего ты взяла, что я собираюсь выслушивать твои комментарии в адрес моих домашних?

Я не собирался делать вид, что рад ей и восклицать что-нибудь типа «как здорово, что ты заглянула!» или «и я бесконечно рад!». Обойдётся Мари и без этих никому не нужных реверансов.

– Подумаешь, какие нежности! Ну, во-первых, здравствуй, – она тоже перестала изображать доброжелательность и стала сама собой, жёсткой и расчётливой ведьмой.

– Здравствуй, Мари, – кивнул я, – ты права, вежливым быть нужно со всеми. Был неправ, согласен. Просто, как ты помнишь, расстались мы не самым лучшим образом, поэтому твоё появление в моём доме вызывает ряд вопросов.

– К чему вспоминать былые размолвки, Антон, – она наконец-то поднялась из кресла и сделала шаг в мою сторону, – к тому же у меня накопилось к тебе немало вопросов, ответ на которые я очень хотела бы получить.

– Ты рисковала, придя в мой дом, – по-прежнему спокойно ответил я, чувствуя, что сила недовольно заворочалась внутри: ну вот не нравилась ей внезапная гостья, что уж тут поделать! – Инна Викторовна, голубушка, сделайте, пожалуйста, нам с ребятами чаю, мы замёрзли. Тем более что наша внезапная гостья уже уходит, не так ли?

Домоправительница молча кивнула и, демонстрируя поистине королевскую осанку, вышла из холла.

– О, какой милый мальчик, – подчёркнуто проигнорировав мои слова, произнесла Мари, рассматривая вошедшего вслед за мной Саву, – это, наверное, тот самый новый пограничник, о котором в последнее время ходит столько самых разных слухов?

– Не хочу показаться совсем уж невежливым, но что тебе нужно, Мари?

– Правильно говорят, что против природы не попрёшь, – театрально вздохнула ведьма, – как был ты грубым простолюдином, Антон, так им и останешься, несмотря на все знания и статусы.

– Ты пришла поговорить о моём воспитании? Не уверен, что у меня найдётся столько лишнего времени. Дела, знаешь ли, дела…

– Где Егор?

Мари резко повернулась и впилась взглядом в моё лицо, видимо, надеясь увидеть на нём тень раскаяния или сожаления. Ага, сейчас… К этому вопросу я был готов, поэтому просто равнодушно пожал плечами и ответил:

– Мне кажется, тебя это совершенно не должно волновать, Мари, ибо никакого отношения к мальчику ты не имеешь. А ведь я на пару мгновений тебе даже поверил. Поистине, актёрским талантом высшие силы тебя не обделили. О сцене не думала, нет?

– Ты обещал!

– И обещание своё, заметь, выполнил, – я аккуратно стряхнул с рукава невидимую пылинку, – Егора с Кромки я выдернул, и не скажу, что это было легко.

– Ты обещал отдать его мне!

– Ничего подобного, – я насмешливо взглянул на с трудом сдерживающую ярость ведьму, – может, тебе какие пилюли попить для улучшения памяти? Я всё понимаю, выглядишь ты сногсшибательно, и спорить нечего, но то, что ты стала забывать важные вещи, – это тревожный звоночек, Мари! Поверь человеку, неплохо разбирающемуся в вопросе.

– Где он?!

– Слушай, а ты действительно была за Леонидом замужем? Мне вот вдруг стало интересно, – я издевался и даже не пытался скрыть это. Мне нужно было, чтобы она вышла из себя, и я получил бы очередные козыри. – Он, например, как ни старался, так и не смог припомнить столь важного эпизода в своей жизни. Видимо, если что и было, то он предпочёл это забыть.

– Ты можешь сколько угодно пытаться вывести меня из себя, – спокойно ответила Мари, и лишь яркие пятна на скулах выдавали её истинные чувства, – это не даст результата. Давай попробуем по-хорошему договориться, Антон. Поверь, я найду, чем тебя заинтересовать…

Одновременно с тем, как Мари старалась отвлечь моё внимание, я внимательно наблюдал за ней и поэтому не пропустил тоненькую ниточку проклятья, которая протянулась от неё к Савелию. Наверное, если бы я не ждал чего-нибудь подобного, я мог и не заметить: работа была ювелирная, всё же Мари не начинающая дурочка и неумеха, а матёрая, несколько веков успешно уходившая от смерти ведьма.

Но поразило меня не это, а то, что, добравшись до Савы, ниточка дрогнула, словно обжегшись, и испуганно вернулась к хозяйке. Очень интересно! Впервые такое вижу, если честно!

– Ну что, не получилось? – с сочувствием поинтересовался я у застывшей Мари, которая даже не пыталась скрыть своего удивления.

– Он же пограничник, а не некромант, – поняв, что нет смысла отрицать попытку наложения проклятья, уточнила она. – Тогда в чём дело?

– То есть сам факт того, что ты пыталась наслать проклятье на моего друга в моём же доме, тебя не смущает?

– Не могла же я не попытаться, Антон, – казалось, совершенно искренне удивилась Мари, – за кого ты меня принимаешь? Я бы его прокляла, а ты потом, чтобы избавить его от страданий, всё бы мне рассказал. Это твоё уязвимое место, им сложно не воспользоваться, сам понимаешь. В тебе становится слишком много человеческого, и это тебя рано или поздно погубит, попомни моё слово.

– Тебе не повезло, – улыбнулся я, сообразив, что Саву спасло то, что мы с ним стали братьями, и Луна была тому свидетелем, поэтому ему, видимо, частично передалась моя невосприимчивость к стандартным проклятьям. Это хороший такой бонус, увесистый! Нужно в будущем иметь это в виду, мало ли когда пригодится.

– Не объяснишь? – она подошла совсем близко, и я уловил терпкий аромат её духов.

– Нет, – я был спокоен и даже безмятежен, как солнечный майский день, чем раздражал её ещё больше.

– Я ведь его всё равно найду. Ты же понимаешь?

– Ищи, – я снова пожал плечами, – но ни на мою помощь, ни на поддержку кого-либо из моего окружения можешь не рассчитывать. Это не наша война…

– То есть ты не станешь вмешиваться? – тут же уточнила она.

– До тех пор, пока это не коснётся меня или тех, кто находится под моей защитой – нет. Это ваши ведьмовские разборки. Но запомни, Мари: если пострадает хоть кто-то из тех, кто мне дорог, а таких стало немало, ты получишь в моём лице врага. Сильного, опытного и по отношению к тебе совершенно безжалостного. Так что десять раз подумай, прежде чем что-то сделать, хорошо подумай.

– Не надо мне угрожать, – прошипела Мари, – я тоже не самая слабая из тех, кто живёт под Луной, так что не стоит меня пугать. Мы долго умудрялись существовать с тобой параллельно, Антон, но, видимо, это время закончилось.

– С этого и надо было начинать, – засмеялся я, – ты ведь для этого пришла, не так ли? Разорвать все предыдущие договорённости? Так к чему были все эти танцы с бубнами?

– Традиции, мой дорогой Антон, традиции, – вздохнула Мари, – в отличие от тебя, я стараюсь их не забывать. И всё же… не вставай у меня на пути, не нужно.

Сказав это, она стремительно вышла, громко стуча каблучками, и через минуту с улицы раздался резкий звук клаксона, а затем противно скрипнули тормоза.

Я из интереса подошёл к окну и увидел, как какой-то мордатый тип, высунувшись из окна здоровенного джипа с водительской стороны, орёт на Мари, которая, видимо, помешала ему ехать.

– Это он зря, – философски проговорил Сава, вместе со мной наблюдавший за сценой, – прилетит ему сейчас, зуб даю.

– Так и будет, – согласился я, – мужику не повезло, так как в таком состоянии Мари не поскупится и проклянёт его от всей своей несуществующей души.

– И ты не вмешаешься?

– С чего бы? – искренне изумился я. – Его никто не заставлял орать, даже если она сунулась ему прямо под колёса. Так что нет, даже не подумаю. И потом, Сава, спасение человечества – это не наш профиль, мы, скорее, по противоположному направлению.

– Слушай, она же меня проклясть хотела, верно?

Сава внимательно посмотрел на меня, и видно было, что у него множество вопросов.

– Хотела, – не стал я отрицать очевидное, – но ты мой брат, Сава. Это в мире людей часто слова – это всего лишь слова, а у нас каждая клятва, да ещё та, свидетелем и гарантом которой выступила Луна, является нерушимой и имеет очень серьёзные последствия. Мёртвых ты, конечно, призывать не можешь, да и не надо это тебе, а вот проклятьем тебя зацепить теперь гораздо сложнее. Кстати, судьбы вещей, которых так или иначе коснулась смерть, ты теперь сможешь видеть гораздо лучше. Ты же не чувствовал страха, общаясь с Погостником? А ведь, по идее, должен был, и это очень мягко сказано. Да и не стал бы он с тобой разговоры разговаривать, заморочил бы, да и утянул бы к себе, тут и дело с концом.

– Я бы тоже так хотел, – вздохнул прислушивавшийся к нашему разговору Лёха, – но не могу, потому что Тоха по сути дела меня создал, у нас не получилось бы. Но меня и так всё устраивает, босс, честно! И, знаешь, мы тут посовещались заранее, и решили, что мы потом хотели бы в какое-нибудь тело подселиться все вместе. Ты же сумеешь это, правда? Ну там заранее нормального кого подыскать, чтобы нас впустил…

– Давайте сначала до этого момента доживём, – стараясь не улыбаться, ответил я, – но я тебя услышал, Лёха, и обещаю подумать над этим вопросом, но потом. Сейчас у нас на повестке дня другие проблемы и дела.

– Как интересно мы стали жить, Антуан, – негромко сказал мне Фред, когда мы шли в столовую, куда позвала нас Инна Викторовна, и на этот раз в голосе гончей я не уловил даже намёка на иронию или сарказм.

За обедом Сава и Лёха рассказывали Инне Викторовне о том, как нам понравились изменения, произошедшие в Сосновой, о том, что Лидия Михайловна планирует посадить на уже размеченных грядках на заднем дворе, о том, что интересного мы видели в Зареченске… В общем, как бы дико это ни звучало, – нормальный семейный обед.

– Ну что, босс, поехали?

Лёха с сочувствием посмотрел на меня, и мне осталось только тяжело вздохнуть, прихватить всё необходимое и отправиться на растерзание к любимой секретарше.

Леночка открыла нам, заставив прождать под дверью всего каких-то минут пять, после чего впустила в квартиру и томно опустилась на диван в гостиной.

– Как ты себя чувствуешь? – стараясь не слишком таращиться на выглядывающие из-под миленького домашнего халатика длинные стройные ножки, поинтересовался Сава, пристраиваясь на не очень удобном стуле.

– Ужасно, – простонала девушка, которая, как мне показалось, выглядела вполне прилично и на умирающую явно не тянула, – этот страшный, жестокий, безжалостный, хитрый, беспринципный…

– Мы оценили твой богатый словарный запас, дорогая, – прервал я поток характеристик себя, любимого, – я уже извинился, что ты ещё от меня хочешь?

– Я? – из-под ладошки сверкнул хитрый зелёный глаз. – Тебе огласить весь список?

– Весь я могу не выдержать, – подумав, отказался я, – давай частями. Как я могу загладить свою вину? У меня, конечно, есть кое-что, что может заставить тебя пересмотреть кое-какие мои характеристики, данные тобой столь опрометчиво….

– Да? – Леночка с интересом уставилась на меня, но вовремя вспомнила, что ей очень плохо, и снова приняла позу страдалицы. Правда, проникся только Сава, который старался смотреть куда угодно, только не на достаточно легкомысленно одетую девушку, но у него не слишком хорошо получалось.

– Я, правда, не знаю, позволит ли тебе твоё состояние по достоинству оценить эту безделицу… – я вынул из кармана коробочку.

– Что там?

Леночка неожиданно выпрямилась и даже слегка побледнела, не отрывая взгляда от бархатной упаковки.

– Приятный пустячок, – сказал я, мысленно отвешивая себе затрещину: не мог выбрать коробочку другой формы, что ли?! Она наверняка думает, что там кольцо!

– Пустячок? – дрогнувшим голосом повторила Леночка, и я лишь убедился в том, что угадал.

– Выйдите ненадолго, нам надо поговорить, – сказал я, и парни молча поднялись и вышли, бросив на меня взгляды, полные поддержки и сочувствия.

Глава 7

Некоторое время в комнате висела настолько напряжённая тишина, что казалось – ещё немного, и она просто начнёт искрить, как оголённый провод. Надо признать, что если я за несколько веков своего существования и проникся к чему-нибудь искренней подсердечной ненавистью, так это к вот таким вот душеспасительным разговорам.

Ну вот что я могу ей сказать помимо того, что уже говорил и тогда в Зареченске, и потом? Леночка же молча смотрела на меня полными невыплаканных слёз глазами, и с каждым мгновением я чувствовал себя всё большим мерзавцем.

– Леночка… – я откашлялся и мысленно воззвал ко всем покровителям несчастных мужчин, какие только есть, – ты ведь всё прекрасно понимаешь. Я говорил тебе: я некромант, у нас не бывает семьи, жены, детей… Это такая своеобразная плата за наше могущество. Мы слишком близко стоим к смерти, чтобы иметь возможность дарить жизнь.

«Красиво сказал, – одобрительно мурлыкнула у меня в голове Госпожа, – но не надо всё валить на меня, Антоний!»

«Мало мне одной недовольной женщины, – проворчал я, – так и ты ещё. Давайте, добивайте меня, чего уж там!»

Смерть ничего не ответила, но в голове этаким лёгким ледяным ветерком пронёсся её серебристый смех.

– Но я… Знаешь, – сейчас она разговаривала со мной не как секретарша, а как женщина, чьи надежды на конкретного мужчину не оправдались, – Софья тоже говорила мне, что связь с тобой ничем не кончится, в смысле – ничем хорошим. Но мне казалось, что я…

Она подошла к окну и оперлась изящной ручкой о подоконник, другой стиснув на груди легкомысленный халатик.

– Ты много значишь для меня, Леночка, – я понимал, что ситуация предполагает, что я сейчас встану и обниму печально сгорбившуюся у окна девушку. Но я ни за что не стану этого делать, потому что этим поступком дам ей шанс воздействовать на меня старым, как мир, способом и тем самым оставить разговор незавершённым. А зачем мне под боком эта мина замедленного действия?

– Это не совсем те слова, которые я хотела бы услышать, – грустно улыбнулась она, глядя на меня через плечо, – но я понимаю, что ни на что большее рассчитывать не могу… Но я всё равно верю, что однажды моя любовь…

– Переигрываешь, – совсем негромко сказал я, старательно пряча довольную ухмылку: раз она начала хитрить, значит, всё в порядке, и ведьмина натура взяла верх. Это по-прежнему опасно, но уже хотя бы привычно.

– Да?

Леночка слегка поморщилась и забралась на диван с ногами. Неожиданно серьёзно посмотрела на меня и негромко спросила:

– Значит, у меня вообще нет шансов?

– Нет, – честно ответил я, – и не потому что ты какая-то не такая. Ты умница и красавица, способная сделать счастливым любого нормального мужчину. Это я не такой, пойми. По идее, даже те отношения, которые у нас есть, уже перебор для некроманта. Так что можешь вполне заслуженно этим фактом гордиться, и я сейчас абсолютно серьёзен.

– И что, ты будешь спокойно смотреть, как я, предположим, встречаюсь с кем-то другим?

– Почему спокойно? – я мысленно погладил себя по голове за безупречно сыгранную сцену. – Мне будет трудно и, наверное, даже порой больно, но я с собой справлюсь, потому что твоё счастье для меня важнее, понимаешь? Именно с этим связано то, как я поступил с тобой. Твоя безопасность – превыше всего остального, она для меня в приоритете. И, может быть, в честь того, что мы наконец-то объяснились и поняли друг друга, ты всё же примешь от меня подарок?

– Даже не знаю, – девушка накрутила на пальчик смоляной локон, – а что там?

– Давай посмотрим?

Я подмигнул ей, снова извлек из кармана бархатный футляр и открыл его, специально встав так, чтобы свет лампы как можно выгоднее подчеркнул красоту изумруда.

– О! – выдохнула Леночка, восторженно глядя на вспыхнувшую и заигравшую в электрическом свете драгоценность. – Какая красота! Это изумруд? Такой крупный?!

– Я же говорил, что мне для тебя ничего не жалко, – я вытащил кулон и бережно надел его на замершую девушку, ловко застегнув особо прочный замочек. Никто кроме меня не заметил, как прозрачная дымка на миг окутала Леночку и словно впиталась в неё. Привязка сработала, и теперь мысль о том, что кулон можно снять, даже не придёт ей в голову. Кроме того, я всегда буду знать, где она находится, так как совершенно осознанно ко всем прочим заклинаниям добавил и простенькую, но безотказную следилку.

– Это не только эксклюзивное украшение, – Леночка удивлённо взглянула на меня, на секунду оторвавшись от любования собой в большом зеркале, – камень заговорён на защиту от ментального вмешательства. Я знаю, что Софья учит тебя закрываться, но, пока ты учишься, так всем будет спокойнее.

Мне обязательно нужно было сказать Леночке о том, что на кулоне есть заклинания, так как та же Годунова может ей на это намекнуть, а зачем мне очередные разборки из серии: почему не сказал, что за тотальный контроль! А так я сам предупредил её о том, что кулон «с начинкой». Ну а что не рассказал, с какой именно, – это уже совершенно другой вопрос. Зачем девочке знать, что теперь рядом с ней постоянно будет находиться бывший криминальный авторитет? Ни к чему ей такие знания, от них морщинки появляются…

– Обследуй здесь всё до самого последнего угла на предмет любых следилок, – велел я Карасю, воспользовавшись тем, что Леночка ненадолго вышла, – и держи это под контролем ежедневно, понял?

– Понял, сделаю, – прошелестел Карась, – вечером являться с докладом?

– Только если что-то обнаружишь, – подумав, решил я, – не стоит её надолго оставлять одну.

– Выполню, – донеслось на пределе слышимости.

Попрощавшись с Леночкой и заверив её в неизменности своих нежных чувств, я отправился домой, пытаясь разобраться в причинах не покидающей меня тревоги. Она не была связана именно с Леночкой или с кем-то достаточно близким, а носила, если можно так выразиться, общий характер. Чувство приближающихся проблем усиливалось с каждым часом, и я не видел причин не доверять своему предчувствию.

Вернувшись к себе, я закрылся в кабинете и велел не беспокоить меня до того момента, пока я сам не выйду, так сказать, «в люди». Мне нужно было проанализировать свои мысли, ощущения и догадки, чтобы выстроить план дальнейших действий. И коллективный мозговой штурм мне для этого был совершенно не нужен.

Отвлекающий момент в виде Леночки я нейтрализовал: в Карасе я был уверен, он слишком сильно хочет получить обещанную награду, поэтому охранять девушку будет не за страх, а за совесть. Заодно вспомнит, что это такое – ему будет полезно, однозначно.

Итак, сейчас моя основная проблема – Мари, и, что бы я ни говорил Саве и Алексею, она по-настоящему сильный и серьёзный противник. То, что она достаточно легко отступила во время нашей последней встречи, ни в коем случае не говорит о её слабости. Наоборот, это свидетельствует о том, что у неё уже есть план, и пришла она исключительно для того, чтобы освободиться от предыдущих обязательств. Ей нужно, чтобы у неё были развязаны руки – это шито белыми нитками. И возникает вопрос – для чего? Что эта змеюка подколодная задумала? То, что она ни при каком раскладе не откажется от своей идеи вернуть из-за Кромки тех, кого собиралась, – это понятно. Но для этого ей нужен Егор с его талантом и гибридным даром.

А Егор исчез, значит, Мари сделает всё возможное и невозможное для того, чтобы его найти, и я почти не сомневаюсь, что ей это удастся. Как бы ни путал Топлев следы, в какую бы глушь ни забирался, она сможет отыскать их, если захочет. Не быстро, скорее всего, но отыщет. И здесь мне нужно понять, какую позицию я займу: буду ждать, наблюдая и ничего не предпринимая, или займусь тем, что создам для бывшего ученика и его нынешнего наставника убежище. А то и для себя, так как , получив старую силу, Мари сделает то, что подскажет ей ведьмовская натура: она начнёт мстить. И в том, что я войду в «чёрный список» наряду с Годуновой и некоторыми другими, можно даже не сомневаться.

Значит, вывод напрашивается сам собой: нужно заниматься созданием убежища – это раз, и было бы хорошо обзавестись собственной небольшой армией – это два. Вот не было печали…

Но, если быть честным хотя бы с самим собой, мне сложившаяся ситуация даже нравится. Как говорил когда-то один мой приятель, жизнь настоящего мужчины скучна и бессмысленна, если в ней нет верных друзей и сильных врагов.

Я довольно улыбнулся: ну что же, будет что вспомнить лет через сто или двести, когда я таки соберусь на покой, насколько это в моей ситуации вообще реально.

Взяв телефон, я быстро пролистал список контактов, нажал на нужный и, услышав ответ, улыбнулся:

– Валера, привет ещё раз.

– Антон, добрый вечер, – в голосе старшего Лозовского было искреннее удивление, – не ожидал услышать тебя так скоро. Но рад, что обстоятельства заставили тебя вновь вспомнить мою скромную персону.

– С твоего позволения, я сразу перейду к делу, – зная характер нашего зареченского приятеля, я не стал плести ненужные словесные кружева, – помнишь, я просил тебя присмотреть для меня домик?

– Ты внезапно решил перебраться в Зареченск? – изумился Валерий.

– Не навсегда, – я засмеялся, – у вас, конечно, очень мило, но не настолько, чтобы я рискнул переехать к вам жить. Но дом мне нужен, причём желательно в ближайшее время.

– Слушаю тебя, – в трубке что-то зашуршало, видимо, Лозовский приготовился записывать мои требования к будущему жилью.

– Это должен быть дом в относительно спокойном месте, в идеале – неподалёку от известного нам с тобой погоста, – тут Валерий многозначительно хмыкнул, но ничего не сказал. – По самому дому пожеланий не так чтобы много, но они есть. Первое и главное – большой и сухой подвал, такой, чтобы я мог выпрямиться в полный рост. Второе – очень желательно, но не обязательно – высокий глухой забор. Если нет – поставим, это, к счастью, сейчас не проблема. И третье – он должен быть уже пригоден к проживанию пяти-шести человек.

– Вполне адекватные пожелания, – подумав, ответил Лозовский, – ты хочешь его купить или надолго снять?

– Купить, – решительно заявил я, – но, разумеется, не на своё имя. И хорошо бы, чтобы никто не знал, что его купил я, найди какое-нибудь подставное лицо и организуй видимость переезда. Да что я тебе объясняю, тут, как говорится, умного учить – только портить. Да, и было бы хорошо, если бы соседей было по минимуму. Ни к чему они мне, сам понимаешь. По цене смотри сам: чтобы было адекватно. Но за хороший вариант я готов заплатить хорошие деньги. Ну и свои пять процентов комиссионных не забудь.

– Обижаешь, Антон, какие комиссионные, ты о чём вообще? – как мне показалось, искренне возмутился Лозовский. – Насколько быстро тебе это нужно?

– Не скажу, что вот прямо сегодня, но и не послезавтра, – подумав, ответил я, – желательно в течение нескольких дней. Реально?

– Не буду обещать, что завтра, но, думаю, в течение недели сделаем, – помолчав и что-то прикинув, определился Валера, – есть у меня кого подключить. Кстати, на днях Игорь возвращается из Испании, может, пересечёмся втроём? Или в компании с твоими парнями?

– Подумаю, – не стал отказываться я, так как младший Лозовский находился под моим негласным патронатом, ведь именно я заметил в нём в своё время пока совершенно не развитый дар.

– Тогда как только будут варианты, я с тобой свяжусь, – Валера снова зашуршал какими-то бумагами и, попрощавшись, отключился.

Я довольно потянулся, чувствуя, как внутри разгорается азарт, не тревога или опасение, а желание ринуться в самую гущу опасных событий. Раньше я за собой подобного не замечал, наоборот, я всегда ратовал за спокойное и неспешное существование. А теперь я всё время спешу, пью жизнь огромными жадными глотками, получая от этого истинное наслаждение.

Выйдя из кабинета, я застал всю свою команду сидящей в гостиной: Сава старательно делал вид, что изучает что-то в смартфоне, Лёха листал толстый журнал, держа его вверх ногами, а Фред сосредоточенно вылизывал заднюю лапу.

– Ну что, орлы? – я обвёл насторожившихся помощников подчёркнуто суровым взглядом. – Готовы к грядущим испытаниям?

– Да мы-то всегда готовы, – осторожно ответил Сава, – а чего делать-то надо?

– В ближайшее время мы с вами переходим на военное положение. Сава, что ты решил с бизнесом?

– У меня есть человек, готовый купить его хоть завтра, – подумав, ответил Савелий, – это более чем приличные деньги, но я предпочёл бы их вложить в какой-нибудь перспективный проект. Сбережения у меня, разумеется, есть, и на несколько лет абсолютно безбедной жизни их хватит, но потом мне нужен будет источник постоянного дохода.

– Организуем, – согласился я, – по этому поводу можешь не волноваться. Безработный пограничник – это такая же редкость, как честная ведьма. Кстати, я думаю, тебе вполне уже можно заняться продажей квартиры. Инна Викторовна что-то говорила про то, что сосед, который живёт напротив нас, собирается переезжать на ПМЖ в какую-то страну у тёплого моря и подыскивает покупателя. У него квартирка, конечно, поменьше, чем эта, но, думаю, тебе хватит.

– Было бы неплохо, – Сава поднялся из кресла, – пойду-ка к нему загляну, перетру тему, пока ещё не слишком поздно.

– Босс, а мне что делать? – спросил Лёха, тоже выбираясь из уютных объятий кресла.

– А мы с тобой едем в лабораторию, – сказал я, но продолжить не успел, так как левую щёку обожгло холодом, а в голове прозвучал голос Карася: «Есть срочная информация».

Глава 8

Я сделал Лёхе знак, чтобы он шёл прогревать машину, и помощник, понятливо кивнув, вышел из комнаты.

– Что там?

Вообще-то не было необходимости проговаривать вслух то, что я говорил Карасю, но мне хотелось, чтобы Фредерик, настороживший уши, был в курсе сразу, и мне не пришлось бы потом пересказывать.

– Объект под колпаком, – сообщил Карась, – её пасут, причём даже не слишком прячутся. Один пост во дворе на детской площадке, второй в припаркованной машине. Агрессии не проявляют, по ходу их задача – только следить. Дом большой, так что вряд ли они поняли, к кому ты приходил, во всяком случае, когда отзванивались начальству, ничего про это не сказали. Думаю, они не знают тебя в лицо.

– Тогда чего суетишься? – я понимал, что Карась появился не из-за наблюдающих за Леночкой парней, хотя сам факт слежки настораживает, конечно. Нет, не зря Егор меня предупреждал: не исчезла у него за то время, что он болтался в окрестностях Кромки, способность к предвидению.

– Один из них сказал, что на днях всё закончится, – Карась старался говорить чётко и по делу, чем приятно меня удивил, если честно, – потом обсуждали, как будут деньги тратить, которые наниматель им выплатит. Что конкретно запланировано, было непонятно. Может, убрать их на всякий случай?

В призрачном голосе было столько разных чувств, что я невольно впечатлился: тут были и интерес, и азарт, но всё перевешивала жажда крови, пусть и в переносном значении. Карась безумно, мучительно хотел убивать, и в первую очередь тех, кто, в отличие от него, ещё был жив и тем самым уже автоматически переходил в стан врагов, но чётко очерченные во время создания» охотника» границы не давали ему это сделать.

– Зачем? – искренне изумился я. – Ты же понимаешь – они просто исполнители, а нас интересует тот, кто их нанял. Значит, так… слушай внимательно. Устранять их не надо, а вот слегка пугнуть вполне можно, так что ты там покрутись вокруг них, подыши им в спину, пусть почувствуют, что за ними наблюдают. Можешь пошуметь немножко… И, главное, внимательно слушай, кому они станут после этого звонить, а они станут обязательно. Твой основной объект я нейтрализую временно, так что сосредоточься на наблюдателях. Очень хочется узнать, кто же это у нас такой любопытный! Как подъеду – так и начинай.

– Сделаю, – шепнул Карась и исчез, а я в задумчивости посмотрел на Фреда.

– Что думаешь, Фредерик?

– Это не Мари, – уверенно заявил верный друг и соратник, – во-первых, не её методы, она, скорее, какое-нибудь заклятье поставила бы, а во-вторых, она сейчас нацелена на Егора, Леночка у неё на десерт. Согласись, какое уж тут сладкое, когда основное блюдо сбежало.

– Полностью с тобой согласен, – кивнул я, – тогда возникает совершенно естественный вопрос: кому могла помешать наша девочка? Ясно ведь, что за ней следят не для того, чтобы выбрать наиболее удачное время и вручить приз зрительских симпатий. Поэтому меня чрезвычайно интересует, кому позвонят наблюдатели после того, как их навестит ненавидящий всё живое Карась. Он и при жизни, насколько я понимаю, добротой не отличался, а теперь так совсем…

– И что потом?

Фредерик потянулся, выпуская когти, и широко зевнул, сверкнув на мгновение совершенно не кошачьими острыми клыками.

– Будет зависеть от того, кем окажется их босс, – я пожал плечами, – до этого бессмысленно что-либо планировать.

Прозвучали шаги, и в комнату заглянул Лёха, внимательно посмотревший сначала на Фреда, а потом уже на меня.

– Машина готова, шеф, – отрапортовал он, – можем ехать. Надеюсь, сейчас мы отправляемся именно в лабораторию, а не в Зареченск?

– Нет, хотя… – я довольно улыбнулся, и помощник ощутимо напрягся, – в Зареченск мы поедем на днях, возможно, даже послезавтра.

– Опять?! – хором воскликнули Фред и Лёха. – Только что же были!

– И что? Неужели вам не нравится Зареченск? Бизон, это же твоя малая родина, чего ты возмущаешься?

– Он как раз не возмущается, – справедливости ради ответил Лёха, – но правда, босс, чего мы там забыли?

– Переезжаем мы туда, Алексей, так сказать, на ПМЖ, – я нахмурился, изображая озабоченность, а Фред, быстрее приятеля понявший, что я говорю не всерьёз, прикрыл морду хвостом, чтобы не смеяться слишком уж откровенно, – я решил, что большой город меня утомил, а там хорошо, спокойно, кладбище, опять же, красивое в наличии…

– Это всё так, базара нет, – Лёха задумчиво почесал в затылке, – а кто нам там готовить будет?

– Сами, друг мой, исключительно сами, – я тяжело вздохнул, – я, вот, например, картошку варить умею, и бифштекс жарить… с кровью…

– Ну, надо – значит, надо, – помолчав, сказал Лёха, – дело такое…

Я внимательно посмотрел на помощника, понимая, что очередную, пусть даже и совсем простенькую, проверку он прошёл.

– Не волнуйся, Лёха, – успокоил я его, – в Зареченске мы будем обустраивать запасной аэродром, так сказать.

– А, лёжку тайную сделаем, – с облегчением выдохнул Алексей, – это правильно, это дело хорошее. А где?

– Валера уже работает по этому вопросу, так что в ближайшее время узнаем. А сейчас давай-ка в лабораторию метнёмся: чувствую, нужно мне арсенал зелий обновить.

До Сосновой мы добрались уже ближе к ночи, поэтому Лидия Михайловна настояла на том, чтобы мы остались там ночевать, благо часть комнат уже была готова. Предполагая, что так всё и повернётся, мы по дороге купили еды, чтобы не вынуждать Лидию Михайловну готовить для нас в такое время.

Убедив встревоженную нашим внезапным визитом женщину, что прекрасно справимся со всем сами, мы спустились в лабораторию, где я и завис на несколько часов. Работалось мне хорошо, как, впрочем, и всегда в Сосновой, все ингредиенты были в наличии, оборудование функционировало, да и присутствовавший Синегорский, наблюдая за моими действиями, дал мне несколько очень толковых советов по усовершенствованию, казалось бы, идеальных препаратов. Но ведь не зря говорится: нет предела совершенству.

Домой мы вернулись уже утром и застали в столовой Саву, с аппетитом уплетающего румяные блинчики. О том, что мы ненадолго уедем, он знал, так как Лёха созвонился с ним, как только мы уехали в Сосновую.

– Ну как сосед? Договорились?

– Легко, – кивнул наш пограничник, – я просто предложил ему немного больше, и он не стал отказываться. Так что на днях решим вопрос.

– Это просто отличная новость!

Я действительно был рад, что Сава переедет в этот же дом, более того, станет жить напротив. Потому что я видел, что при всём удобстве и прекрасном отношении, он не чувствует себя полностью свободным. Дом у человека – да и не у человека, кстати, тоже – должен быть свой, чтобы туда и девушку привести можно было, и, как говорил Бизон, «иногда и в одних труселях походить».

– У меня для тебя серьёзное поручение, Сава, – я положил себе пять блинчиков, полил их вареньем, оглядел получившуюся композицию, подумал, и добавил ещё два, – мне нужно сделать так, чтобы наша красавица сегодня не выходила из дома. Вот ни при каких обстоятельствах. Фредерик не справится исключительно потому что красивые девушки – это не его профиль, Лёха мне самому нужен в качестве водителя и источника информации от деда, так что придётся тебе.

– А Карась?

Сава ни в коем случае не отказывался, он просто хотел понимать расстановку сил, и эта обстоятельность мне всегда в нём чрезвычайно импонировала.

– А он будет занят в другом месте, потому я тебя и прошу, – пояснил я, – там кто-то за Леночкой наблюдателей посадил, вот хотелось бы узнать, кто этот недальновидный господин.

– Хорошо, – Савелий кивнул, – сделаю, Тоха, не вопрос.

– И ещё, Сава, – я отложил вилку и очень внимательно посмотрел на брата, – выслушай меня, только спокойно, как говорится, без сердца. Ладно? Для вас не секрет, что у меня с Леночкой не просто дружеские отношения, но это была не моя инициатива. У некромантов не бывает семьи, даже постоянные любовницы – это для нас не вариант, особенно если они нам небезразличны. Я уступил Леночке, потому что тогда ей это было нужно, да и мужские инстинкты у меня никуда не делись за мою бесконечную жизнь. Но она достойна гораздо большего, думаю, вы все со мной согласитесь. Поэтому, как бы странно это ни звучало, я буду не против, если ты сможешь её заинтересовать. И не сверкай на меня глазами, не надо, Сава. Я же вижу, что ты к ней, мягко говоря, неравнодушен. Вы оба мне дороги, что, опять же, нехарактерно для нашего племени, но так уж получилось. Леночка ведьма, поэтому всегда, выбирая между семьёй и независимостью, выберет свободу. Но мне нужно, чтобы я мог быть за неё спокоен, понимаешь?

Сава долго молчал, а Лёха с Фредом вообще постарались сделать вид, что их тут нет, и лишь поглядывали то на меня, то на Савелия со сдержанным любопытством.

– Звучит не очень красиво, Тоха, согласись… – после довольно продолжительной паузы негромко ответил Сава, – ведь она тебя любит…

– Она меня не любит, – перебил я его, – повторю: она ведьма, она любить не умеет по умолчанию никого кроме себя. Я – её заслуженный трофей, голова редкого хищника на стене в охотничьем зале, понимаешь? Для безответных чувств наша девочка слишком рациональна. Тебе она нравится, и ты сможешь дать ей гораздо больше, чем я. Так почему бы нет? Ты давно смотришь на неё, я же не слепой, Сава. Но тебя останавливало то, что она вроде как состоит в отношениях со мной, верно?

– Не стану спорить, – вздохнул Савелий, – но, Тоха, зачем я ей? Я же почти на двадцать лет старше…

И вот тут Фред не выдержал и, уткнувшись мордой в бок Лёхи, практически завыл от смеха. Вы видели когда-нибудь истерично хохочущего кота? А я теперь видел…

– Двадцать лет по любому лучше, чем пятьсот, поверь мне, – даже не пытаясь сдерживать улыбку, сообщил я Саве, который, сообразив, какую глупость ляпнул, тоже засмеялся.

– Я тебя услышал, Тоха, – кивнул он, – но если что – претензии не принимаются, договорились?

– Гарантирую!

Мы обменялись рукопожатиями, а Фред смахнул лапой выступившие слёзы и, отдуваясь, забрался в своё любимое кресло.

– И ещё момент, – я посмотрел на Саву, – ты говорил, у тебя есть вторая машина, которой ты не пользуешься.

– Есть, – подтвердил тот, – стоит на стоянке возле дома, а что, тебе нужна?

– Угу, – я кивнул, – мне нужно припарковаться неподалёку от дома нашей красавицы, но так, чтобы она, даже если выглянет в окно, ни о чём не догадалась. В идеале – что-нибудь достаточно скромное и распространённое.

– Тогда у меня как раз то, что надо: не новый, но вполне приличный «солярис» неброского чёрного цвета тебя устроит?

– Отлично! Можем сейчас съездить? Я бы дальше уже на нём отправился.

– Не вопрос, поехали.

Лёха поднялся из-за стола вместе с нами, так как я заранее предупредил его, что он сегодня, как, впрочем, и всегда – за шофёра. Фредерик сначала планировал отправиться с нами, но потом передумал и решил посмотреть мультики в компании Инны Викторовны. Насколько я понял из их переговоров, на сегодня у него было намечено что-то из бесконечной саги про богатырей. Я как-то посмотрел случайно кусочек какой-то серии, сказал, что мне нравится исключительно наглый конь, после чего был с позором изгнан из кухни поклонниками мультяшного киевского князя.

В итоге через час с небольшим Сава отправился в гости к Леночке с коробкой её любимых пирожных, а мы с Лёхой припарковались в том же дворе неподалёку от подъезда, в котором проживала наша ведьмочка.

Я извлёк из кармана полученный от Погостника мешочек и растёр в пальцах крохотную горошину земли. Нет, я и так мог бы позвать Карася, но зачем тратить силы, если можно обойтись простыми и незамысловатыми действиями.

– Что бы ни случилось – не напрягайся, – проинструктировал я помощника, – твоя задача быть готовым в любой момент следовать за машиной, на которую я покажу. Будешь чувствовать себя некомфортно – потерпи, наш друг Карась в призрачной ипостаси не слишком приятен. Буду разговаривать вслух – не отвечай, скорее всего, беседа будет не с тобой. Вопросы?

– Никаких, – Лёха серьёзно взглянул на меня в зеркало заднего вида и символически козырнул, – будет сделано, босс.

В машине слегка похолодало, и я увидел Карася, который завис где-то в районе переднего пассажирского сидения.

– Готов? – спросил я его и заметил, как по прозрачной тени пробежали белые искры. – Которая машина?

– Синяя «октавия», вон та, под деревом, – прошелестел призрак.

Карась аж искрил от предвкушения, поэтому я счёл нужным предупредить его:

– Только пугаешь, ясно? Перешагнёшь черту – распылю сразу же, несмотря на твою полезность и затраченные на тебя усилия.

– Помню, – в злом шёпоте помимо ярости чувствовалась безнадёжная покорность, потому что Карась прекрасно понимал, что я сильнее и что я не шучу. Подобные ему всегда прекрасно чувствуют подобные вещи. – Удержусь.

– Действуй, – я махнул рукой, и тень стремительно сорвалась с места, чтобы сделать день тех, кто прислан сюда неизвестным доброжелателем, поистине незабываемым.

Глава 9

Закрыв глаза, я откинулся на спинку заднего сидения и потянулся за Карасём. Было не слишком приятно, потому что если смотреть чьими-то глазами, то невольно забираешься в его шкуру, и хорошо, если это безмозглая муха или почти столь же дурная мышь: практически никаких мыслей, одни инстинкты. А вот если сливаешься с такой сущностью, как отправленный мной призрак, то и эмоции испытываешь те же.

Я, честно говоря, за последнее время слегка расслабился и отвык от столь чистых и незамутнённых эманаций зла. Они меня, разумеется, совершенно не пугали, но будили во мне что-то первобытное, чёрное, жуткое, перенятое мной от поколений живших до меня некромантов. Густая, как дёготь, слепая ярость и ненависть ко всему живому проступила сквозь выкованную мной броню невозмутимости и рациональности, как пот сквозь поры.

Наверное, меня сейчас можно было сравнить с человеком, много лет сидевшим на жёсткой диете, не державшим в доме ни печенья, ни конфет и привыкшим отказывать себе в этих вкусняшках, а потом попавшим в роскошную кондитерскую, наполненную ароматами ванили и шоколада, сдобного теста и корицы. И вот он смотрит на эти заваленные запретными вкусностями прилавки и думает: «Ведь, наверное, если я возьму одну-единственную крохотную булочку, ничего страшного не случится? Я же смогу потом снова взять себя в руки!» При этом он прекрасно понимает, что смочь-то он сможет, но вот захочет ли?

Примерно то же самое чувствовал и я, против воли впитывая ненависть, сочащуюся из призрачной сути, глазами которой я сейчас смотрел на двух мужчин, с комфортом устроившихся в скромной синей «октавии».

– Слушай, по ходу она и сегодня из дома выходить не собирается, – зевнув, поделился один из них с напарником своими соображениями, – видел, в тот подъезд снова доставка подъехала.

– А с чего ты взял, что это к ней? – второй с грустью встряхнул пустой бумажный стаканчик из-под кофе. – Мало ли там народу живёт…

– Потому что, как только он входит, в её окнах на кухне зажигается свет, а потом сразу снова гаснет. Понятно, что раскладывает продукты.

– Соображаешь, – уважительно кивнул первый. – Ну и пусть сидит, нам-то с тобой что. Как говорится, солдат спит – служба идёт. Шеф что сказал? Сидеть, смотреть, отслеживать. Ну и всё…

«Можно!» – мысленно спустил я с поводка Карася и с любопытством начал наблюдать за тем, что он станет делать. Основной эмоцией, которая сейчас захлёстывала его – и меня за компанию – было предвкушение.

– Слушай, похолодало чего-то, – сказал один из наблюдателей, – нет?

– Есть такое дело, – не стал спорить второй и тут же нервно дёрнулся, одним движением распахивая куртку и лихорадочно осматривая себя. – Что за хрень? Как будто ползает кто-то типа змеи, прикинь! А-а-а!

Он сорвал с себя куртку и швырнул её на заднее сидение, туда же полетел тёплый джемпер, а мужик начал в панике оглядывать себя, пытаясь стряхнуть невидимых тварей. Естественно, никаких змей тут и в помине не было, просто Карась несколько раз провёл руками по его спине и груди. Я почувствовал его жгучее желание запустить руку внутрь человеческого тела и стиснуть горячее, суматошно стучащее сердце. Но бывший уголовник удержался, хотя я чувствовал, что это далось ему нелегко. Да и мне стоило определённых усилий подавить в себе тёмные инстинкты, так и шепчущие: «убей!» Сила, хоть и выгулянная недавно, рвалась и бурлила, требуя развлечений и хоть чьей-нибудь жизни. Я мысленно прикрикнул на неё, пообещав отпустить погулять в самое ближайшее время, и она, недовольно поворчав, успокоилась.

– Толян, ты чо? – второй наблюдатель ошарашенно смотрел на напарника, по-прежнему хлопающего себя по груди, рукам и шее. – Нету на тебе никого, успокойся!

– Ползают… Да убери ты их! Твою мать! – он выскочил из машины, перепугав старушку, выгуливавшую лохматую псину невнятной породы.

Его напарник вытащил телефон, явно для того, чтобы набрать начальство и проинформировать его о творящихся странностях, но Карась не дал ему этого сделать. Призрак обнял мужика за плечи и начал медленно сжимать у него на шее невидимые ладони, отчего тот захрипел и судорожно схватился за горло. Ему тут же стало не до приятеля, который так и стоял на улице в одной майке, прислушиваясь к ощущениям.

Вернулся в машину он как раз в тот момент, когда его напарник готовился потерять сознание, потому что Карась слегка увлёкся и чуть не придушил его на самом деле. Я специально не стал вмешиваться, чтобы посмотреть, сможет ли он остановиться самостоятельно. Смог, хоть и в последний момент, когда я уже готов был вмешаться.

– Битый! Макс… Макс!!

На какое-то время забыв о своих проблемах, мужик кинулся приводить приятеля в чувство, но Карась уже отпустил жертву, которая хрипя и кашляя, пыталась отдышаться.

– Что это, мать твою, было?! – просипел он.

– Откуда я знаю?

Остальные слова, высказанные Толяном в адрес происходящего, были исключительно нецензурными, но его, в принципе, можно было понять.

– Звони шефу, – прохрипел тот, которого Толян назвал Битым, – пусть или удваивает отплату, или сам сидит. Я на такое не подписывался.

Дальнейший разговор наблюдателей с их шефом представлял собой причудливую смесь угроз, шантажа, просьб и ожесточённого торга. Не знаю, как Карась, а я получил истинное наслаждения, слушая их перебранку. В итоге наниматель сказал, что, видимо, сильно переоценил подчинённых, а потому приедет сам и во всём разберётся, раз уж они такие придурки и даже с простым заданием справиться не могут. Во всяком случае, примерно так это звучало в переводе с матерного языка на литературный.

Примерно через час во двор въехал неприметный, изрядно заляпанный грязью внедорожник и припарковался неподалёку, выбрав точку, откуда с одинаковым успехом можно было стартовать в любом направлении, и это уже много говорило о прибывшем. К тому же, именно здесь располагалась так называемая «слепая зона» для камер видеонаблюдения.

– Шеф, – прохрипел Битый, к которому ещё не до конца вернулась способность нормально разговаривать, – ща орать будет.

– Лучше бы орал, – поморщился уже успевший одеться Толян, – сейчас начнёт на мозг приседать, а потом платить откажется, типа с работой не справились. Зуб даю, так и будет.

Тем временем из внедорожника выбрался мужик лет сорока, с абсолютно непримечательной внешностью. Увидишь такого и уже через пять минут даже не вспомнишь. Он подошёл к «октавии» и спокойно сел на заднее сидение.

– Слушаю, – произнёс он негромко, – и постарайтесь меня убедить в том, что всё, что вы несли по телефону – хотя бы отчасти правда.

Наблюдатели переглянулись, словно решая, кто будет говорить, и в итоге начал Толян, как наименее пострадавший.

– И вы всерьёз считаете, что я в это поверю? – по-прежнему негромко и даже равнодушно поинтересовался приехавший шеф. – Я произвожу впечатление наивного идиота?

– Нет, шеф, – чуть ли не хором ответили напарники, а Толян добавил, – но оно так и было. Может, проще подняться и просто грохнуть девчонку?

– Тебе никогда не говорили, что думать – это не твоё? – почти ласково спросил шеф. – Нет? Очень странно. Потому что я совершенно ясно дал понять, что с головы объекта не должен даже волос упасть. Тогда почему ты задаёшь такие идиотские вопросы?

– Мы тут не останемся, шеф, как хочешь, – прохрипел Битый, – я ничего не боюсь из того, что могу увидеть и потрогать. А вся эта невидимая хрень – это без меня! К тому же девка всё равно безвылазно дома сидит.

– Я вас услышал, – кивнул шеф, который с каждой минутой казался мне всё более опасным типом. Не для меня, разумеется, опасным, а для наблюдателей-неудачников. – Заметьте, это было не моё решение.

Дальнейшее произошло настолько стремительно, что я проникся к невзрачному шефу искренним уважением как к настоящему профессионалу. Три быстрых движения, два негромких выстрела, и в машине живым остаётся только он.

– Говорила мне мама: никогда не экономь на расходниках, сынок, потом дороже обойдётся, – вздохнул он, убирая пистолет с глушителем, – а я не слушал. Вот и сэкономил, теперь самому делать придётся. Всё, больше никаких «отличные парни, я за них ручаюсь». Сам, только сам.

Он огляделся, убедился, что два негромких хлопка не привлекли ничьего внимания, оценил тонировку на стёклах и вытащил из нагрудного кармана смартфон.

– Приберись, оплата стандартная, – негромко произнёс он, – полный клининг. Координаты скину.

Сказав это, он отключился, ещё раз внимательно оглядел автомобиль и оба тела, затем надвинул тому, что был за рулём, кепку пониже, словно человек спит, а второго просто толкнул так, что тот сполз вниз, и рассмотреть его с улицы можно было только если специально заглянуть.

После этого надел тёмные очки, которые снял, садясь в машину, и неспешно, прогулочным шагом вернулся к своему внедорожнику.

– Следишь за ним, ни на секунду не оставляешь одного, – приказал я Карасю, – слушаешь, запоминаешь, подсматриваешь в компьютер, в общем, становишься его тенью. Если сможешь узнать, кто его наниматель – подумаю о том, чтобы на время забрать тебя штатным шпионом и тайным оружием, так сказать, два в одном.

– Если решишь его убить, – прошелестел Карась, – отдай его мне!

– Не обещаю, но подумаю, – сказал я, – всё будет зависеть от степени твоей полезности. В первую очередь постарайся выяснить, зачем ему Елена и какие у наших таинственных друзей в отношении неё планы.

– Сделаю, – принеслось в ответ, – промежуточные результаты докладывать?

– На твоё усмотрение, – решил я, – я могу на день уехать в Зареченск, если что – найдёшь меня там, туда ты сможешь добраться, у тебя там привязок – выше крыши. Давай, Карась, не разочаруй меня.

С этими словами я разорвал связь и сглотнул ставшую вязкой слюну: всё-таки я слишком долго пробыл в связке с сильным призраком, тяжеловато, чего уж там.

– Возьми, – сидевший на водительском месте Лёха повернулся и протянул мне бутылку с водой, – специально взял, она с добавками от деда, с тонизирующими.

– Спасибо, – напившись, от всей своей несуществующей некромантской души поблагодарил я помощника, – здесь нам пока больше делать нечего. Сава сам разберётся, не маленький.

– А те, что в «октавии»?

– Им уже всё равно, – отмахнулся я, – хотя в принципе можно было бы глянуть на того, кто приедет в роли утилизатора, но, честно говоря, лень. Ты номер внедорожника, на котором приезжал мужик, садившийся к нашим невезучим друзьям, случайно не записал?

– Обижаешь, босс! – Лёха сделал вид, что его задели мои слова. – Он, конечно, был грязью замазан, но я тоже не на помойке себя нашёл. Всё сделали в лучшем виде!

– Отлично! Возьми с полки пирожок, – похвалил я его, – или даже два. Давай данные, будем звонить нашему приятелю, любящему хороший отдых и красивые цифры с приятным количеством нулей.

Взяв у Лёхи листочек с нацарапанными на нём цифрами, я снова достал телефон и отыскал в списке контактов нужный номер. Как ни странно, абонент откликнулся практически сразу.

– Здорово, Антоха! – с энтузиазмом отозвался он. – Чего хотел?

– Здорово, Рыжий! Как всегда, – принял его тон я, – давно не виделись, то одно, то другое. Вот хотел тебя на рыбалку позвать, пока лёд ещё держится. Может, встретимся, обсудим? Ты как на это смотришь?

– Положительно смотрю, если сегодня, – неожиданно легко согласился Рыжий, – я тут удочку клёвую присмотрел, огонь вообще! Вот как раз с тобой и посоветуюсь – брать или нет. Хороша, конечно, но стоит, блин, как чугунный мост!

– Давай тогда как обычно, где-нибудь через часик, – предложил я, – пока пробки не начались, а то завязнем.

– Замётано, тогда до встречи, – довольно согласился Рыжий от отключился.

Я убрал телефон в карман и задумчиво посмотрел на помощника.

– А может, ты его ещё и сфотографировал?

– Ну вот, – недовольно поморщился Лёха, – а я хотел сюрприз сделать, мол, опа – а чего у меня есть! А ты сам спросил…

– Ну хочешь, я сделаю вид, что ничего не спрашивал, а ты поразишь меня своей сообразительностью?

Мы засмеялись, и Лёха перекинул мне несколько фотографий, на паре из которых шеф наших уже покойных наблюдателей виден был вполне прилично.

К месту встречи мы с Рыжим прибыли практически одновременно: подходя к знакомому китайскому ресторанчику, расположенному в большом торговом центре, я издали заметил его высокую фигуру.

Поздоровавшись и даже дружески обнявшись, мы заказали чай и лёгкий перекус, после чего Рыжий, отставив чашку, негромко спросил:

– Чего у тебя стряслось на этот раз?

Глава 10

– Да так-то конкретно ничего, – я вытащил телефон, – но если ты мне сможешь сказать, кто вот этот вот на первый взгляд невзрачный и безобидный чувак, то моя благодарность будет выражаться в сумме, которая позволит тебе купить пару удочек.

– Ну-ка, ну-ка, кто там тебе на хвост наступил, – заинтересованно проговорил Рыжий и взглянул на экран.

После этого он откинулся на спинку стула и внимательно на меня посмотрел, словно оценивая потенциальные риски.

– Вот скажи мне, – негромко начал он, дождавшись, пока девушка-официантка примет заказ и уйдёт, – как ты умудряешься всегда найти людей, с которыми по возможности вообще никак не стоит пересекаться?

– Из этого я делаю вывод, что товарищ тебе знаком, – кивнул я, получив подтверждение своих предположений, – и знакомство не самое приятное.

– Это Ванга, – неохотно ответил Рыжий, – один из самых дорогих наёмников широкого профиля, так сказать.

– Почему Ванга? Разве это не женское имя?

– А у него чуйка, как у ясновидящего, – пояснил Рыжий, – слежку срисовывает любую, словно шепчет ему кто. Работает всегда один, для черновых дел нанимает каждый раз разных, как правило, свидетелей не оставляет. Так-то у него вполне законный бизнес – несколько автостоянок в разных концах города и пара автосервисов. А теперь скажи мне, каким боком ты с ним пересекся?

Я какое-то время молчал, решая, насколько откровенным могу быть, и Рыжий, прекрасно это понимая, меня не торопил.

– Мне нужно знать, у кого он взял заказ, – определился я, – нанятые им люди следят за близким мне человеком. К сожалению, лично у меня на него выходов нет, иначе, как ты понимаешь, я бы тебя не беспокоил.

– И как ты себе это представляешь? – искренне изумился Рыжий. – С чего бы ему с тобой откровенничать? Люди такого уровня дорожат своей репутацией как никто другой, а у Ванги она пока безупречна. Он никогда не скажет тебе имя нанимателя, даже если ты предложишь сумму, намного перекрывающую его гонорар, хотя я такого количества нулей не знаю.

– Ты можешь меня с ним свести?

– Антоха, это бесполезняк, – Рыжий наклонился ко мне через стол, – ты же знаешь, я никогда тебе не отказывал в помощи, но тут я не в игре.

Я молча взял салфетку и, написав на ней цифру, пододвинул к Рыжему. Тот посмотрел, страдальчески сморщился и с явной неохотой покачал головой.

– Нет, Антоха, даже при таком раскладе я не стану этого делать, – вздохнул он, – просто это игрок не моего уровня, понимаешь? Деньги ты предлагаешь просто конские, согласен, но – не в этот раз. Без обид, ладно?

– Какие обиды? – я почти искренне махнул рукой. – Не бери в голову, не всё получается с первого раза. Ты и так мне помог, сказав, кто это. Буду задействовать иные ресурсы, куда деваться.

– Не знаю, конечно, какие ресурсы ты имеешь в виду, но мой тебе дружеский совет: держись от Ванги подальше, целее будешь. Он так-то вроде спокойный, даже слегка примороженный, но это видимость, маска. На самом деле этот парень – гибрид бультерьера и крокодила. Жалости и способности с сопереживанию ровно столько же. Сам не сталкивался, но наслышан.

– Спасибо, Рыжий, – поблагодарил я, пододвигая к нему прикрытый очередной салфеткой конверт, – любая помощь должна быть оплачена. Без тебя я ещё долго метался бы, не зная ни имени, ни рода занятий. Были бы одни догадки без конкретики.

– Спасибо, – приятель отработанным жестом смахнул конверт на колени, – хотя в этот раз помощи от меня было немного.

Остальное время мы провели за необременительной лёгкой болтовнёй о рыбалке, охоте, поездках за город и прочих незамысловатых мужских радостях. В итоге я пригласил Рыжего как-нибудь летом навестить меня в Сосновой, так как никакого секрета из своего загородного дома не делал. А вот про Зареченск знать не будет никто, кроме домашних, разумеется.

Расставшись с Рыжим на оптимистичной договорённости таки съездить однажды на рыбалку, я вернулся в машину. Именно там меня и застал звонок Валерия Лозовского, который с гордостью сообщил, что уже нашёл дом, который словно специально меня ждал. В том смысле, что он идеально подходил подо все озвученные мной параметры.

Это была прекрасная новость, и я уже предвкушал, как озвучу Лёхе и Саве то, что мы снова едем в Зареченск. Как говорится, не прошло и года. В нашем же случае – не прошло и недели.

Но до отъезда нужно было обязательно завершить начатое и встретиться с чрезвычайно интересным господином по имени Ванга. Оставлять за спиной столь неоднозначную фигуру я не собирался. Мало ли, что он сказал насчёт того, что Леночку трогать нельзя. Поступит новый приказ, и он тут же сделает то, что умеет лучше всего – а именно попытается убить нашу красавицу. Понятно, что никто не даст ему это сделать, но неприятно же!

Вытащив очередную горошину из заветного мешочка, я приказал Карасю ненадолго оставить пост и явиться, так сказать, к руководству.

– Ну, как там наш красавец? – спросил я, как только в машине ощутимо похолодало.

– Позвонил кому-то, сказал, что всё будет готово через три дня, – отчитался Карась, – что именно готово – пока непонятно.

– Сейчас он что делает?

– Когда ты меня позвал, как раз приехал домой, у него коттедж в Семёнкино небольшой, – тут же сообщил мой шпион, – машину в гараж загнал, так что, по ходу, сегодня больше никуда не собирается. Мне как? С тобой или обратно к нему?

– Давай к нему, только точный адрес мне скажи, – подумав, решил я, – и когда я приеду, мы развлечёмся. По возможности пока без членовредительства, а там посмотрим на поведение товарища. Надеюсь, мы сможем договориться.

Карась явно был разочарован тем, что никаких карательных мероприятий пока не планируется, но мне от его переживаний было и не жарко, и не холодно. Не распыляю – вот и пусть радуется, а то если на недовольство каждого призрака внимание обращать – с ума сойдёшь.

Он исчез, а я снова задумался, благо Лёха, уже привыкший к моей манере вести дела, молча ждал указаний, не задавая вопросов и не встревая с никому пока не нужными советами.

– Поехали в Семёнкино, – определившись с дальнейшими действиями, сказал я, – навестим нашего кровожадного приятеля.

– Ну хоть не в Зареченск, – фыркнул Лёха, и я с трудом подавил ухмылку. – Не, босс, ты не думай, я помню: ты говорил, что мы скоро туда поедем. Но не сегодня же… Хотя Семёнкино – та ещё дыра, если я правильно помню. По сравнению с ней Зареченск – просто центр мировой цивилизации.

Под негромкий бубнёж помощника я смотрел в окно на пролетающие мимо дома и скверы, а в голове бешено крутились шестерёнки, выстраивая модель предстоящего непростого разговора. От того, насколько удачной окажется наша беседа, будет зависеть очень многое.

Мы остановились возле небольшого аккуратного двухэтажного дома, спрятавшегося за высоким забором из профлиста стандартного красно-коричневого цвета. Ни за что не сказал бы, что дом, каких в пригородах сотни, если не тысячи, принадлежит столь редкому специалисту. Наверняка он мог позволить себе нечто гораздо более пафосное, но привычка быть незаметным брала своё.

Я вышел из машины и почувствовал, что рядом появился Карась: лицо обдало могильным холодом.

– Ну что? – негромко спросил я, нажимая кнопку звонка, расположенного на столбе рядом с воротами.

– Дома, телевизор смотрит, – отрапортовал Карась, – когда ты подъехал, встал и подошёл к окну. Тёртый: хоть и нет прямой опасности, а встал так, чтобы в него не попали, ежели чего. Профи, ничего не скажу. Я таких чую…

Я кивнул и снова нажал на кнопку звонка.

– Однако, это как-то даже невежливо, – возмутился я, когда и на повторный звонок никто не откликнулся. – Сможешь открыть?

– В доме есть пульт, сейчас сделаю, – быстро сообразил Карась, и мне на какие-то пару секунд показалось, что он по большому счёту доволен своим нынешним положением, точнее, иллюзией того, что он по-прежнему может больше, чем основная масса людей.

Через несколько минут ворота, скрипнув, начали медленно открываться, потом остановились, затем снова поползли в стороны и опять замерли, уже окончательно. Впрочем, просвет образовался вполне достаточный для того, чтобы я спокойно вошёл во двор, чувствуя за спиной настороженно глядящего по сторонам Лёху.

– А теперь скажи мне, почему я не должен пристрелить тебя прямо сейчас.

Негромкий голос хозяина дома донёсся откуда-то сверху, видимо, он стоял возле окна или неподалёку от балкона.

– Потому что, во-первых, тебе интересно, как я это сделал, – спокойно ответил я, и не подумав крутить головой, – а во-вторых, ты умный человек и понимаешь, что мирное решение многих вопросов значительно упрощает жизнь. Смерти ни ты, ни я не боимся, но зачем лишние трупы? Это не слишком эстетично и достаточно хлопотно.

Я подумал, что если он сейчас скажет что-нибудь до зубной боли банальное типа «что тебе здесь надо?», я буду разочарован. Но Ванга оправдал мои надежды и скатываться в кинематографические шаблоны не стал. Вместо этого он вышел на крыльцо, оперся плечом на один из столбов и с любопытством посмотрел на меня.

Может быть, кого-нибудь и смогла бы обмануть его вроде бы как расслабленная поза, но я прекрасно понимал, что в случае необходимости он прострелит мне грудную клетку ещё до того, как я успею вынуть руку из кармана. Убить он меня, конечно, не убьёт, но и приятного в подобном тоже мало. Опять же – куртку жалко, она мне нравится, я её в Лондоне купил, придушив внутреннюю жабу и оставив в магазине какую-то жуткую сумму.

– Я должен тебя знать? – голос у него был под стать внешности: негромкий, равнодушный и какой-то безликий.

– Не уверен, что до сегодняшнего дня наши интересы где-нибудь пересекались, – я подошёл вплотную к крыльцу. – Город у нас большой, места хватает всем.

– Тогда чему обязан?

Ванга не шевелился, следя за мной прищуренными глазами и не вынимая руку из кармана вязаной домашней кофты.

– Я ведь сказал: до сегодняшнего дня, – я едва заметно улыбнулся, давая понять, что настроен на диалог, а не на конфликт, – но, мне кажется, всё можно решить миром. Возможно даже к обоюдному удовольствию.

– Мне ничего не нужно решать, – по-прежнему безразлично ответил Ванга, и я мысленно велел Карасю немного озадачить не слишком гостеприимного хозяина. Совсем слегка, просто для усиления мотивации.

Призрак подлетел к наёмнику и для начала аккуратно, почти ласково обнял того за плечи, дохнув в затылок. Ванга слегка побледнел, но даже не дёрнулся, что говорило о недюжинном самообладании и стальных нервах. Тогда Карась осторожно сжал ладонями его шею, но, повинуясь моему мысленному приказу, почти сразу отпустил. Мне казалось, что Ванга достаточно умный человек и сообразит, что к чему, достаточно быстро. Так и получилось: он сглотнул и покрутил головой, разминая мышцы шеи.

– Значит, придурки говорили правду, – констатировал он, однако в его бесцветном голосе не было даже намёка на сожаление о сделанном, – надо же. Следовательно, мы пересеклись в этой точке. Что ж, любопытно…

Тут он сделал едва заметное глазу движение, и вот уже на меня смотрит дуло «Beretta Nano», компактного, но мощного пистолета, идеального для скрытого ношения. Сам я огнестрельное оружие не люблю, как, впрочем, и холодное. Но мне оно и ни к чему: я сам себе смертельное оружие, если выражаться пафосно.

«Давай!» – скомандовал я Карасю, слегка плеснув ему силы, и тот, вспыхнув белыми искрами, которые видел только я, ударил Вангу по руке с такой силой, что пистолет отлетел на несколько метров.

– Эффектно, – помолчав, одобрил хозяин дома, – впечатляет, врать не буду. Ну что же, заходи, раз такое дело. Да не оглядывайся, один я живу, мне так комфортнее. А парень твой, – тут он бросил на Лёху короткий взгляд, – пусть в машине тебя подождёт.

Я кивнул Алексею, не слишком довольному подобными обстоятельствами, и направился за Вангой в дом. Несмотря ни на что, этот человек мне если и не нравился, то, во всяком случае, вызывал определённое уважение. Договориться с ним, конечно, будет крайне сложно, практически невозможно, но я попытаюсь.

– Не разувайся, не люблю этого, – бросил Ванга, идя впереди и даже не оборачиваясь, хотя напряжённая спина выдавала его волнение. Прекрасно его понимал: любого человека, а такого, как он, особенно, непонятное напрягает гораздо сильнее, чем прямая угроза.

Мы вошли в просторную гостиную, и хозяин жестом пригласил меня присаживаться. Я выбрал неглубокое кресло, из которого в случае необходимости можно легко вскочить, и по мелькнувшей усмешке Ванги понял, что но правильно расценил мой маневр.

– Поговорим?

– Поговорим, я ведь для этого, в общем-то, и пришёл.

Глава 11

Я смотрел на спокойного человека, сидящего в кресле напротив и не знающего, что прямо за ним завис призрак, только и ждущий команды «фас!», чтобы наброситься на жертву. Видимо, в моём взгляде что-то такое мелькнуло, так как уголок бесцветных губ Ванги слегка дёрнулся, и он спросил, не меняя безразличной интонации:

– Тот, кто напугал тех двоих и слегка обеспокоил меня, сейчас здесь?

– Разумеется, – я не видел смысла скрывать очевидное, – неужели ты думаешь, что я пришёл бы к тебе, не имея козыря в рукаве? Мне кажется, это выглядело бы как оскорбление.

– Ты вроде не восточных кровей, а льстишь, как опытный царедворец, – усмехнулся Ванга, – я оценил и проникся.

– Я рад, – откинувшись на спинку кресла, улыбнулся я, – но я не назвал своего имени, а это невежливо и разрушает созданный мной образ. Как считаешь?

– Не особо, – Ванга посмотрел на меня из-под полуопущенных век, – я часто общаюсь с людьми, имён которых не знаю. Так что этим ты меня точно не удивил и не обидел.

– Тем не менее, буду следовать традиционным правилам вежливости. Я Антон Широков, и даже не исключаю, что ты краем уха обо мне слышал. Мир очень тесен, если разобраться, а город, даже очень большой – тем более.

Судя по закаменевшему на мгновение лицу, я угадал, и имя моё для Ванги не пустой набор звуков. Даже пытаться не буду угадать, откуда он обо мне мог слышать, но надеюсь, что эта информация сыграет мне на руку.

– Я слышал о тебе, – подтвердил мои догадки киллер, – но думал, что ты старше.

Эх, мужик, знал бы ты, насколько я старше! Вот бы ты удивился!

– Надеюсь, что только хорошее, – мило улыбнулся я, – хотя люди порой так необъективны, просто ужас.

– Что тебе от меня нужно? Не просто же так ты решил лично заняться вопросом, а ведь мог просто отправить меня вслед за теми двумя, которых убрал я сам. Не отвечай, я точно знаю, что мог бы.

– Мог, – не стал отпираться я, – причём никто и никогда не догадался бы о причине. И сразу оговорюсь: мне твоя делянка не интересна, у меня своя есть. Но получилось так, что ты взял заказ на человека, который мне дорог. Не мог же я пустить такое важное дело на самотёк. И не спрашивай, как я вышел на тебя, у меня свои секреты, открывать которые я не собираюсь.

– И в мыслях не было, – Ванга отмахнулся, – всё равно правду не скажешь. Я бы на твоём месте точно не сказал бы. И что ты хочешь, широко известный в узких кругах Антон Широков?

– Понимаю, что задавать вопрос из серии «кто тебя нанял» бессмысленно, так как ты ни при каких условиях, даже если я пригрожу тем, что спущу с цепи того, кто сейчас дышит тебе в затылок, не скажешь. И я тебя прекрасно понимаю.

– Тогда что?

– Мне нужно немного информации, и я готов рассмотреть различные варианты оплаты за оказанную услугу. Могу деньгами, могу каким-либо иным способом.

– Хорошо, что тебя сейчас никто не слышит, – неожиданно расхохотался Ванга, – уж больно двусмысленно прозвучало, согласись.

Я мысленно проговорил свою последнюю фразу и тоже улыбнулся, радуясь, что разговор пока идёт так, как я и рассчитывал.

– Ты же понимаешь, что я имел в виду услугу, – подмигнул я и тут же снова стал серьёзным. – Мне нужно знать, в чём заключается заказ, объект которого проживает по известному тебе адресу. Я всё равно смогу её защитить, понимаешь? Даже если для этого мне придётся сравнять с землёй пару квадратных километров и отправить в лучший мир десяток человек. И не потому что я испытываю к ней какие-то особые чувства, нет. Просто потому что она – это моё. В самом широком смысле этого слова, а я никогда не отдаю своего. Никогда и никому.

Я произнёс эти слова и неожиданно понял, что невольно сформулировал действительную причину того, что так активно защищаю Леночку. Дело было не в нашей с ней близости и не в том, что она ценный сотрудник… И любовниц, и секретарш в моей жизни было – и, надеюсь, будет – много. И даже то, что она ведьма, не было основной причиной, тем более что официально она ни в один ковен пока не вошла и, насколько я был в курсе, не собиралась, поэтому даже при печальном итоге никто ничего мне не предъявил бы. Ну да – не уберёг, и дальше что? Я ей не отец, а всего лишь работодатель и временный объект нежных чувств. Пелагея просила меня всего лишь присмотреть и поддержать, и я честно предупреждал, что опекун из меня такой себе.

А вот то, что я давно и прочно занёс Леночку в список того, что считал своей собственностью, вот это да. Это был принципиальный момент, игнорировать который у меня не получилось бы, даже если бы я захотел. В нашей природе изначально заложено доставшееся нам от чешуйчатых предков – по легендам когда-то очень давно, десятки тысяч лет назад, жизнь некромантам дали прямые потомки драконов – нежелание расставаться с тем, что мы считаем своим. И я, точно так же, как мои соплеменники, готов был загрызть любого, кто рискнул бы посягнуть на мою собственность. А неизвестный наниматель именно это и сделал!

– Понимаю, – помолчав, согласился Ванга, – но тебе не кажется, что ситуация складывается безвыходная?

– Нет, – тут же откликнулся я, вызвав тем самым удивлённый взгляд собеседника. – Не бывает безвыходных ситуаций. Даже смерть, уж можешь мне поверить, не является финальной точкой.

– Оттуда тоже есть выход? – кривовато улыбнулся Ванга, но в его глазах я видел острое, пристальное внимание.

– Есть, и пример тому сейчас стоит у тебя за плечами и сверлит твой затылок жадным взглядом, – невозмутимо ответил я.

На этот раз Ванга молчал намного дольше, но я не торопил его: бывает информация, которая объективно требует времени для того, чтобы уложиться в человеческой голове.

– Какие данные тебе нужны?

– Во-первых и, так сказать, в-основных, – начал я, мысленно с облегчением переведя дух. Раз начался торг, значит, есть надежда на мирное разрешение ситуации, – я должен знать, должен ли ты её убить.

– Нет, – тут же ответил киллер, – на этот раз нет. Иначе я давно уже сделал бы это.

– И получил бы врага в моём лице, – негромко добавил я, – я город перевернул бы, но тебя отыскал.

– У каждого своя работа, – он безразлично пожал плечами, – всегда есть определённые риски.

– Если не убить, то что?

Снова повисло молчание, так как мой собеседник явно взвешивал все плюсы и минусы, стараясь выбрать оптимальный вариант. С одной стороны, раскрыть хоть какие-то детали взятого заказа – это значит подвергнуть серьёзной угрозе репутацию, которая для профессионалов его уровня ценнее всего. С другой стороны, я и так знаю о существовании заказа как такового, более того, я в курсе, кто объект. С третьей – если со мной наладить контакт, то, возможно, в будущем с этого немало пользы можно поиметь. Случись что – силовая поддержка в моём лице может оказаться очень кстати. Могу не согласиться? Ну, это уже вопрос цены, как говорится.

По невозмутимому лицу Ванги нельзя было практически ничего прочесть, но я не раз сталкивался с людьми такого склада, и мог угадать ход его мыслей процентов на девяносто.

– Полагаю, слова о том, что от меня никто ничего не узнает, излишни? Мы оба слишком давно играем в эти игры, чтобы совершать подобные ошибки.

Ванга кивнул, бросив на меня одобрительный взгляд. Да, действительно, все они, в принципе, одинаковы – эти высококлассные наёмники. Что в семнадцатом веке, что в прошлом, что сегодня… Разве что оружие становится всё совершеннее, а в головах то же самое.

– Похищение, – наконец-то выдал он, – без причинения физического вреда.

– О как… – я не слишком удивился, так как вариантов, в общем-то, было немного. Убийство, нанесение «особо тяжких», выражаясь протокольным языком, ну и, собственно, похищение.

– И это всё, что ты скажешь?

Ванга с интересом наблюдал за мной, ожидая, видимо, что я начну расспрашивать дальше, но я уже получил ответ на почти все свои вопросы. Тот, кто нанял его, наверняка планировал заполучить рычаг, с помощью которого на меня можно надавить. Зачем, с какой целью – это пока не слишком важно.

– Ты же не ждёшь, что я начну у тебя выяснять, где ты планируешь прятать мою секретаршу?

– А ты не начнёшь?

Считать интонацию Ванги было не сложно, он, в общем-то, не слишком и скрывал удивление.

– Зачем? Более того, я даже не стану тебе мешать выполнить задание и получить обещанный гонорар. Любой труд должен быть оплачен, не так ли?

Ванга какое-то время молчал, потом усмехнулся:

– На живца ловить будешь, понятно. А ты уверен, что заказчик сам явится?

– Ну, рано или поздно ниточка приведёт именно к нему. К тому же он непременно захочет убедиться в том, что товар в целости и сохранности.

– Ты знаешь, кто заказчик?

– Нет, – честно ответил я, – скажу тебе больше, я даже не стану сейчас забивать этим голову. Тех, кто меня не очень любит, достаточно много, знаешь ли. И это всегда меня удивляло: я ведь такой симпатичный милый парень, живу себе спокойно и никому не мешаю заниматься тем же. Откуда у меня столько врагов? Уму непостижимо!

– Действительно, откуда бы, – хмыкнул Ванга, – то есть больше у тебя вопросов нет?

– Нет, – я обезоруживающе улыбнулся, – я узнал всё, что хотел. Где ты будешь её прятать, я и так узнаю, это не проблема. Заметь, я мог просто проследить за тобой, но я честно тебя предупреждаю, что в каком-то смысле постоянно буду рядом с ней. А к тебе у меня будет только одна просьба.

– Я даже догадываюсь, какая, – неожиданно доброжелательно посмотрел на меня киллер, – нет, я ничего не скажу заказчику, хотя бы потому что мне это не выгодно.

– Тогда я считаю, что на этой оптимистичной ноте мы можем и попрощаться. И, как бы странно это ни прозвучало, я всё же скажу: я рад нашему знакомству, Ванга.

– Я тоже рад, Антон Широков.

Мы не стали обмениваться рукопожатиями, здесь и сейчас это было совершенно ни к чему, но я ни секунды не сомневался: наши пути ещё пересекутся, и не раз.

Видимо, что-то подобное почувствовал и киллер, потому что когда я уже протянул руку, чтобы открыть входную дверь, он негромко сказал:

– Тот, кто заказал похищение твоей секретарши, человек непростой и очень опасный. Не спрашивай, откуда я это знаю. Чувствую… И поверь, своё прозвище я получил не просто так. Будь с ним осторожен.

– Спасибо. Тогда встречный совет: когда придёт тот момент, что мы схлестнёмся, постарайся держаться подальше, просто чтобы не зацепило ненароком.

Уже подходя к воротам, я обернулся, а потом, увидев на крыльце Вангу и поддавшись какому-то наитию, спросил:

– Скажи, а ты никогда не бывал в таком городке – Зареченске?

– Странный вопрос…

Кажется, мне удалось ещё раз удивить этого невозмутимого человека.

– Так что?

– У меня там в лесу охотничий домик, – он пожал плечами, – люблю я охоту, понимаешь ли…

Я с трудом сдержал нервный смех и только головой смог покачать.

– Так я и думал… Так я и думал…

Потом вернулся и протянул Ванге визитку.

– Будет надобность – звони.

Он жестом остановил меня и через несколько минут, вернувшись из дома, протянул мне написанный на тетрадном листочке номер.

– Это мой личный, – он выделил голосом последнее слово, – номер. Визиток не держу, уж извини.

– Спасибо, – я спрятал листок в карман куртки, – до встречи, Ванга.

– До встречи, – отозвался он, и вскоре за моей спиной щёлкнул дверной замок.

«Мне куда?» – шепнул Карась, как только мы подошли к воротам.

«Тут оставайся и посмотри, не сдаст ли он нас, – подумав, решил я, – ну и вообще, присматривай. А к ночи возвращайся на основной пост».

«Сделаю…» – прошелестело возле уха, а затем я покинул оказавшуюся даже относительно гостеприимной территорию дома Ванги.

Лёха даже не стал прятать вздох облегчения, когда я целый и невредимый вышел из ворот.

– Ну чего? – не выдержав, спросил он, когда я сел в машину. – Честно говоря, стрёмно было: видно же сразу, что мужик лютый, отмороженный на всю голову.

– Нормально, – я успокаивающе похлопал его по плечу, – ну не подарок, да. Спорить не буду, но для своей профессии, так сказать, вполне адекватный. Мы с ним друг друга услышали и расстались вполне даже мирно. Можно сказать, договорились о вооружённом перемирии и даже немножко больше. В общем, не зря съездили, разжились информацией к размышлению. В общем, дело…

Договорить я не успел, так как в сознание ворвался отчаянный вопль Егора:

«Учитель! Учитель!!»

Глава 12

Меня буквально отшвырнуло на спинку сидения, настолько сильным был раздавшийся в сознании крик. И сквозь неизбежную тревогу прорвалась мысль о том, что это какую же силу накопил на Кромке бывший ученик, что смог докричаться до меня, да ещё и эмоции передать! Эх, прям вот даже жалко, что он теперь у Леонида. Да-да, я прекрасно помню, что сам его отдал и однозначно заявил, что учить Егора больше не стану. Но позавидовать-то можно!

«Где ты?» – коротко спросил я, открываясь почти полностью, чтобы Егору было хоть немного проще. Что, как и почему – с этим мы будем разбираться потом, сейчас, судя по всему, у нас более серьёзные проблемы.

«В Сумраке!» – еле слышно донеслось до меня, видимо, силы Егора всё же были не бесконечны. Он и без того совершил почти невозможное. Выругавшись, я сосредоточился и приказал – не попросил, не велел, а именно приказал, так как чуть ли не последними у любого существа отключаются рефлексы, а на этот тон ученик всегда реагировал, как охотничья собака на условный свист:

– Замкнись на Фредерика, чтобы он понял, где ты. И жди. Ничего не делай, просто жди.

Ответа не последовало, но я искренне надеялся, что Егор успел меня услышать и понять, что я хотел сказать. О высшие силы! Чем я так перед вами провинился, что вы послали мне такого бестолкового ученика! Талантливого, несомненно, но порой такого дурака, что проще пристрелить, чем образумить! Хотя здесь я слегка несправедлив, потому что Егор, если я правильно понял, укрылся в Сумраке – по сути дела, в единственном месте, где его будет непросто отыскать почти любому обладателю силы. Любому… кроме некроманта. Это наш мир, тонкая прослойка между реальностью и миром смерти. Ещё не Кромка и её окрестности, но и не то пространство, где обитают живые.

Когда-то давно мы с ним говорили о том, что в случае опасности Сумрак – далеко не худший вариант, но, как говорится, есть нюансы. Пробыть там можно не больше пары часов – это потолок. Потом тебя утянет на Кромку, и второй раз Егора оттуда не вытащу даже я, хоть с формулой «обратного пути», хоть без неё.

Однако в Сумраке превосходно чувствуют себя адские гончие, хотя об этом практически никто не помнит, просто потому что таких существ уже почти не осталось. Если быть совсем точным – гончая, способная выходить в обычный мир, сейчас вообще всего одна. И это мой Фредерик. Когда я подобрал его отбракованным щенком, мне даже в голову не могло прийти, что я выиграл джек-пот. В своё время мне предлагали за Фреда столько, что можно было бы купить небольшой остров в тёплых краях, а на сдачу – яхту, чтобы туда добираться.

Давным-давно я показывал Егору, как можно призвать гончую и, выражаясь простым языком, «зацепиться» за неё, то есть дать ей возможность отследить своё местоположение. Надеюсь, что в его дурной голове хоть что-то из этой информации застряло, и он сможет докричаться до Фреда.

– Быстро поезжай куда-нибудь, куда я смогу вызвать Фредерика в его истинном виде, – резко велел я Лёхе, который всё это время настороженно отслеживал мои действия и слова. Много ума не нужно, чтобы понять: на нас свалилась очередная проблема, масштабов которой даже я пока не представляю.

Впрочем, всё это лирика, а сейчас надо быстро соображать, как в очередной раз вытащить Егора из передряги.

– Понял, босс.

Вот за что кроме всего прочего я искренне ценю Лёху – это за то, что в критических ситуациях он не задаёт ненужных вопросов, а чётко выполняет указания. Сказано – ехать, значит, едет, а всё остальное – потом, когда будет возможность.

Через пятнадцать минут очень быстрой езды мы остановились на каком-то пустыре, со всех сторон закрытом от посторонних взглядов уже разрушающимся долгостроем. Отличное место: уже почти стемнело – как быстро день-то пролетел! – и сюда наверняка никто не сунется. Тут и в светлое-то время суток делать нечего, а в темноте – и подавно.

Я вышел из машины, поплотнее застегнул куртку, так как к вечеру ощутимо похолодало, огляделся и вызвал Фредерика. Он выскользнул из глубокой тени обрушившейся стены, и Лёха за моей спиной тихонько матюгнулся: ну вот не мог он никак до конца привыкнуть к истинному виду гончей. Нет, он от Фреда даже в истинной форме не шарахался, но котом мой старый верный напарник явно нравился ему гораздо больше.

Слегка наклонившись, так, чтобы мои глаза были на одном уровне с мордой зверя, я чётко проговорил, не разрывая зрительного контакта:

– Тебе нужно пробраться в Сумрак, – тут Фредерик довольно оскалился, – но не для охоты, – острые уши огорчённо поникли, – а чтобы найти там Егора. Он опять умудрился вляпаться в какую-то историю. Я сейчас обернусь, если что – черпай силу, сколько надо, но нашего недоумка вытащи. Хоть и бестолочь, но не чужой же! Зря я, что ли, его с Кромки вытаскивал? Я буду с тобой, тоже постараюсь помочь. Тащим прямо сюда, понял?

Фред рыкнул что-то невразумительное и нетерпеливо переступил мощными лапами.

– Лёха, на тебе безопасность, – я быстро снимал одежду, передавая её сосредоточенному помощнику, – я буду весь там, и мы же не хотим, чтобы завтра в прессе появились статьи о том, что в старом недострое завелось чудо-юдо невиданное.

– Всё будет сделано, босс, – уверенно ответил Алексей, аккуратно складывая мою одежду на заднее сидение. – Ещё будут распоряжения?

– Пока нет, но в любой момент будь готов принять Егора, и я даже предположить не возьмусь, в каком он будет состоянии.

– Понял, тогда я достану аптечку, которую Дед собирал, и его предупрежу, чтобы был наготове, – кивнул Лёха. – Давай, босс, не волнуйся.

Решив, что больше всё равно ничего сделать не могу, а время играет против нас, я принял истинный облик, в связи с чем сила довольно рыкнула и радостно потрепала гончую по костяному загривку. Фред лязгнул острющими клыками, но не всерьёз, а просто демонстрируя радость от встречи с давней приятельницей, если можно так сказать. Очень редко в последнее время бывало так, что обе наши истинные формы могли встретиться, так сказать, в реальности.

Я расправил плечи, заметил, как в тусклом свете далёких фонарей матово сверкнула чешуя, оперся спиной на крупный обломок бетонной плиты, так, чтобы быть максимально незаметным, и отпустил силу вместе с Фредериком. Времени оставалось всё меньше.

Они сорвались с места, как два застоявшихся коня, которых наконец-то выпустили из уютной, но тесной конюшни на простор, и уже через несколько секунд, после того, как рассеялись привычные серо-красные всполохи, неизбежно сопровождавшие переход на уровень Сумрака, я увидел пустую улицу, вдоль которой выстроились зияющие чёрными дырами окон дома.

Сумрак – странное место, по мне так гораздо неприятнее Кромки. Там всё понятно: вот туман, вот бескрайнее серое небо, тонущее в беспросветных облаках, вот цепочка никогда не покрывающихся листьями кустов, за которой начинается вечное Ничто. Всё понятно, относительно логично и потому хорошо.

Здесь же всё было гораздо сложнее: в частности, никогда нельзя было угадать, какой вид примет Сумрак в конкретном случае. Когда я имел неосторожность попасть сюда в первый раз, он представился мне в виде бесконечной песчаной пустыни, из которой сбежали даже змеи и скорпионы. Наверное, если бы не Димитриос, отправивший за мной тогда ещё совсем молоденького Фредерика, я бы там и остался, так как за два часа ни за что не выбрался бы, потому что вообще не представлял, куда идти. Наставнику вообще нравилось таким образом знакомить меня с наиболее опасными местами: зашвырнуть и спокойно наблюдать, как я буду выкарабкиваться. Но, не слишком скромничая, могу сказать, что четыре раза из пяти я справлялся. В сумме я побывал в Сумраке около десятка раз, но старался не задерживаться там больше чем на десять минут. И мне ни разу пока не приходилось там кого-нибудь искать, так что вся надежда была на Фредерика, который когда-то сумел отыскать меня, значит, найдёт и Егора.

Мы неслись вдоль нескончаемых рядов безликих, унылых до зубной боли домов и старались уловить хоть какую-нибудь подсказку, где нам искать нашу пропажу. Основная надежда была, конечно, на Фреда, так как я присутствовал здесь нематериально, исключительно как энергетический резерв и лишняя пара глаз. Вынести отсюда Егора самому мне всё равно было бы не под силу.

Неожиданно Фред остановился и замер, медленно поворачивая голову из стороны в сторону.

«Там!» – он уверенно нырнул в какую-то подворотню, которая, на мой взгляд, ничем не отличалась от десятков точно таких же, мимо которых мы благополучно просвистели. Но мне и в голову не пришло спорить с гончей, так как это было бы нелогично и попросту глупо.

Егора первым увидел всё же я, так как Фредерику с земли был не виден захламлённый балкон, с которого безвольно свешивалась рука. Шанс, что тут валяется кто-то кроме моего ученика, был ничтожно мал, да что там – он был нулевым.

«Наверху», – подсказал я гончей, которая тут же парой слитных прыжков преодолела расстояние до балкона, и мне пришло мысленно подтверждение, что там тот, кого мы ищем. Но в радости Фреда от хорошо выполненной работы отчётливо звучали нотки тревоги, и я его прекрасно понимал. Чтобы уйти из Сумрака невредимыми, нам надо вернуться на то же место, где мы в него вошли: вот такая вот местная аномалия. А времени у нас почти не осталось: мой внутренний таймер никогда не ошибается!

Фредерик спихнул с балкона какую-то рухлядь, чтобы подобраться поближе к Егору, и вещи упали на землю, не издав ни единого звука, словно были нематериальными. Хотя не исключаю, что так оно и было: в Сумраке никогда ни в чём нельзя быть уверенным.

Подхватив и закинув себе на спину кажущееся сломанной куклой тело, не подающее признаков жизни, гончая осторожно, теперь уже в несколько прыжков, спустилась на землю. Я не успел рассмотреть, что случилось с Егором, потому что внутри всё громче звучало предупреждение о том, что времени практически не осталось. Не хватало ещё застрять здесь!

Нет, выбраться-то я выберусь, конечно, про Фредерика и речи нет, но сколько усилий и времени это от меня потребует – лучше даже не думать. Ну и, разумеется, Егора тоже будет не спасти, так как очень скоро его просто утянет из Сумрака за Кромку, причём теперь уже окончательно, так сказать, без пересадок.

Мы неслись по улице, которая по-прежнему была абсолютно пустой, хотя лично меня не оставляло ощущение недоброго взгляда, направленного в спину. Какая спина может быть у энергетической сущности, я не знаю, но чувство было именно такое.

Егор, каким-то чудом до сих пор не свалившийся со спины Фреда, негромко застонал и дёрнулся, из-за чего гончей пришлось экстренно притормозить и поправить бессознательное тело. Мы уже видели впереди нужную точку, так как другого настолько уродливо здания, как то, возле которого мы вошли в Сумрак, нам не встречалось, и тут путь перегородила непонятно откуда взявшаяся стена. Было впечатление, что ближайший дом просто взял и развернулся, встав поперёк дороги.

Егора спасла только отменная реакция Фредерика, который буквально вцепился лапами в землю и оставил за собой глубокие борозды в растрескавшемся асфальте. Особую инфернальность происходящему придавало то, что всё совершалось в полной тишине, даже скрежета когтей по камню было не слышно.

Мы оба понимали, что никто ничего не имеет лично против нас с Фредом: просто Сумрак не желает отдавать свою законную добычу. Не знаю, может, у него с Кромкой какой-то договор заключён или план по сдаче тел за отчётный период.

«Зачерпни силы и тарань стену, – велел я, – чтобы одним рывком и себя, и Егора протащить. Обо мне не беспокойся, я разберусь сам».

Сказав это, я открылся гончей и почувствовал, как Фред лихорадочно тянет из меня энергию, так как он тоже наверняка чувствовал, что счёт идёт уже буквально на минуты. Через какое-то время я разорвал контакт, потому что мне-то тоже нужно хоть немножко энергии, а то тут и останусь, что совершенно не входит в мои планы.

Увидел, как гончая, бросив на меня короткий взгляд сверкнувших алым глаз, словно слегка увеличилась в размерах и, рванувшись вперёд, врезалась в преграждающую нам путь стену. К счастью, исчез Фредерик вместе с Егором, а то я уже начал опасаться, что гончая пройдёт стену, а мой бывший ученичок останется валяться на старом асфальте. Но нет – обошлось. Ну а там уж Синегорский не даст ему помереть, это совершенно точно, в старом травнике я не сомневался.

Осталось понять, как выбираться отсюда самому: стену я не пробью, просто потому что мне банально не хватит сил, я слишком много отдал Фреду. А с другой стороны – у меня что, был выбор? Вот именно…

Неожиданно рядом со мной на дорогу упала тень. Надо же, а я думал, что тут не только звуков нет, но и с оптическими законами не всё хорошо. Повернув голову, я без особого удивления увидел того, кого подсознательно ждал здесь обнаружить. До чего же приятно осознавать, что с логикой пока ещё всё в порядке.

«Поговорим?» – мысленно спросил я и ухмыльнулся, подумав, что как-то часто я стал задавать этот вопрос.

Глава 13

– Поговорим, – голос гостя был сухим и каким-то совершенно не эмоциональным, хотя откуда здесь, в Сумраке, возьмутся чувства? Удивительное дело, что он вообще смог сюда просочиться, но, видимо, и я не всё знаю о скрытых возможностях тёмных колдунов.

– Что случилось?

Особо болтать было некогда, потому что вряд ли его способностей хватит, чтобы задержаться в Сумраке надолго, какими бы неизвестными талантами он ни обладал. Место это такое… своеобразное, чужаков не любит, да и своих-то не так чтобы прямо обожало, чего уж там.

– На нас напали, – сообщил мне Топлев – а это был именно он – и досадливо поморщился, хотя с учётом того, как все эмоции обнуляются в этом странном месте, выглядело не слишком впечатляюще.

– Да что ты? – я чувствовал непонятное раздражение, хотя и понимал, что Леонид наверняка сделал всё, чтобы защитить Егора. Но где-то внутри всё равно ворочалась мерзко ухмыляющаяся мыслишка о том, что я-то в своё время смог уберечь мальчишку от всяких напастей, а Топлев – не сумел. А что Егор на Кромке оказался – так это я сам лично его туда спровадил, а не кто-то другой, а это, как вы понимаете, совершенно иное дело.

Леонид едва заметно поморщился, видимо, задетый моими словами и тоном, но мне сейчас было не до его переживаний. Нужно было выяснить, что случилось, пока его не затянуло за Кромку, а произойти это может в любой момент.

– Кто? – коротко спросил я, впрочем, уже догадываясь об ответе. Сейчас на игровой доске было не слишком много фигур такого уровня. Хорошо бы, конечно, чтобы Леонид назвал мне имя тот самого тайного доброжелателя, который нанял Вангу, но это было бы слишком здорово.

– Мария, – не сказал, а выплюнул Топлев, и ненависть его к ведьме была так велика, что пробила даже приглушающую силу Сумрака. – Я не знаю, как она нас нашла. И не знаю, откуда у неё столько силы.

– Зато я знаю. И ты сообразил бы, если бы у тебя было время подумать, – отмахнулся я. – Неужели ты считал, что после того, как она столько времени общалась с Егором, у неё не осталось никакой привязки? Честно говоря, я был уверен, что ты предусмотрел этот момент и как-то подстраховался, потому и не сказал ничего. А силу – она собирает её целенаправленно, убивая вольных ведьм. И не делай вид, что ты этого не знал.

Фигура Леонида на мгновение подёрнулась рябью, и я понял, что если хочу что-то узнать, следует поторопиться: Кромка уже заявляет на колдуна свои права. И в этот раз я впрягаться не собираюсь: Егор был моим учеником, а Топлев мне, в общем-то, никто. Сложись всё иначе, я не исключаю, что когда-нибудь мы могли бы стать приятелями, но – не судьба.

– Знал, – выдохнул он, – но не думал, что она направит её против меня.

– Егор – её сын? Леонид, тебе сейчас уже почти всё равно, а я должен понимать силу их связи.

– Нет, матери Егора давно нет в живых, хотя Мария и была одно время моей любовницей, – помолчав, ответил колдун, – и у меня к тебе просьба, надеюсь, ты мне не откажешь.

– Смотря какая, – я не собирался соглашаться на неизвестные вещи, хотя не надо было быть особо одарённым, чтобы догадаться, о чём он попросит.

– Не бросай Егора, – силуэт Топлева стал ещё прозрачнее, – мне нечем тебе заплатить кроме разве что непроверенной информации. У тебя есть враг, и он не остановится ни перед чем.

– Это как раз не новость, – я невесело улыбнулся, – Егора не брошу, как ни крути, а он мне не чужой.

– Это один из ваших, – уже почти исчезнув, договорил Леонид, – твой враг тоже некромант, старый, не из молодых. Он как ты…

Почти растаявший силуэт дрогнул и рассыпался туманными хлопьями, осев на пыльную дорогу. Ветер подхватил их, и вот уже на пустом потрескавшемся асфальте не осталось ничего, что напоминало бы о тёмном колдуне.

О том, чтобы я не бросил Егора, Топлев мог и не просить: я слишком много сил вложил в этого балбеса, чтобы снова пустить всё на самотёк. Сначала закинуть его на Кромку, потом вытащить его оттуда, пристроить в, казалось бы, надёжные руки, а потом снова спасать, извлекая из Сумрака. Нет уж, хватит, пусть лучше у меня под присмотром будет, а то мало ли, куда его занесёт в следующий раз.

А вот то, что он сказал о моём неведомом враге, было настолько важным, что требовало обдумывания не второпях, где-то на задворках Сумрака, а в спокойной нормальной обстановке. Если на минуту допустить, что это действительно так, то возникает много неприятных вопросов. Нас – некромантов моего уровня – осталось очень и очень мало, нас буквально можно пересчитать по пальцам, причём хватит одной руки. Людвиг, Карл, Джей, Александр и Ляо. Вот, пожалуй, и всё…

Ладно, об этом я подумаю, когда буду сидеть с чашкой кофе в своём удобном кабинете, а не на растрескавшемся асфальте в этой… хм… попе мира.

«Не выражайся, – прозвучало в голове, и я невольно улыбнулся, – ну вот что ты за невозможный человек, Антоний! Всё у тебя не по-людски!»

«Может быть, это потому что я не совсем человек? – уточнил я у Госпожи. – Зато у тебя очередная интересная серия о моей непредсказуемой жизни. Согласись, это даже неплохо!»

«Болтун, – с показной суровостью проговорила она, – кстати, при определённых усилиях с твоей стороны из мальчика может получиться очень неплохой некромант, ты об этом не думал?»

«У него иная структура дара, мы это уже обсуждали», – вздохнул я, прекрасно понимая, что теперь она от меня не отстанет, пока не получит в своё распоряжение ещё одного некроманта.

«И что? А ты постарайся!»

Нет, вот правду говорят: совершенно не имеет значения, к какому, скажем так, племени относится женщина, с логикой не дружат ни простые обывательницы, ни ведьмы, ни богини. Как я могу превратить ведьмака в некроманта?! Я уже пробовал и понял, что это совершенно безнадёжное дело.

«А ты постарайся, Антоний, – вкрадчиво прошептала Госпожа, – ты же умный мальчик, склонный к принятию нестандартных решений. Так что порадуй меня, соверши невозможное!»

«И что я с этого буду иметь? Мой лично какой интерес?»

Нахальство, конечно, было несусветное, но с другой стороны – если есть даже призрачная возможность получить какую-то выгоду, то почему бы и нет?

«Наглец!» – предсказуемо возмутилась Смерть, но настоящего гнева я в её голосе не услышал, скорее, она просто сказала то, что я от неё ждал. Я давно понял, что поторговаться моя Госпожа очень даже любит.

«Ты же помнишь, чем всё закончилось в прошлый раз!» – предпринял я ещё одну попытку отбрыкаться от задания.

«С тех пор мальчик побывал на Кромке, потом смог удержаться в Сумраке… Наверняка структура дара претерпела определённые изменения».

Госпожа прекрасно знала, что заставить меня что-то делать против моей воли – задача, непосильная даже для неё. Значит, нужно как-то сделать так, чтобы я сам согласился, и тут годятся любые методы, от лести до попыток взять «на слабо».

«Ты знаешь, кто охотится за мной? Мне сказали, что это один из нас…»

«Я не могу тебе ответить, – ответила она, и я неожиданно услышал в её обычно бесстрастном голосе нотки смущения, – это запрещено, вы должны разобраться сами. Но, Антоний, если что – я болею за тебя!»

Нормально вообще! То есть существуют какие-то правила, регламентирующие для сил уровня Смерти отношения с подданными?! Чего не узнаешь!

«Это радует, – не стал спорить я, – а можно мне в качестве бонуса немного халявной энергии, а то я тут уже давно, даже мне пора выбираться. Раньше вернусь – раньше займусь Егором».

«Никогда своего не упустишь, – одобрительно хмыкнула Госпожа, – за что кроме всего прочего я тебя и ценю».

«А ещё за то, что я умный, вежливый и красивый!» – добавил я, улыбаясь и чувствуя, как в тело льётся кристально чистая, ледяная и обжигающая сила смерти. Полагаю, что моя истинная форма там, в обычном мире, довольно заурчала, потягиваясь.

«Болтун!» – припечатала Госпожа, прерывая благотворный поток силы.

«Спасибо! Ну, я пойду, пожалуй?»

«Иди, и не огорчай меня, Антоний!»

Я открыл глаза и понял, что Сумрак, и без того не балующий визитёров яркими красками, стал ещё бледнее, словно намекая, что вот ещё немного – и он исчезнет совсем. Поднявшись на ноги, я с наслаждением почувствовал, что наполнен силой до самой макушки и вполне могу попробовать вернуться домой.

Стену, совсем недавно казавшуюся мне непреодолимой преградой, я прошёл, даже не заметив сопротивления. Вот что значит – не заёмная, а отданная Госпожой добровольно сила.

На пустыре, откуда я совсем недавно ушёл в Сумрак, было всё спокойно, если не считать Лёху, хлопочущего над Егором. Бывшего ученика положили на предусмотрительно хранящееся в багажнике одеяло, и Алексей, точнее, выпущенный вперёд Синегорский, что-то бормотал, периодически вливая в рот страдальца какие-то зелья.

Я ещё немного постоял, чувствуя, что сила на этот раз осталась более чем довольна прогулкой, и подошёл к машине. Никто не обратил на меня внимания, все – а именно Лёха и уже принявший кошачью форму Фредерик – были заняты Егором.

Приняв человеческую форму, я оделся и подошёл к расстеленному одеялу. Взглянул на бывшего ученика и лишь скептически покачал головой: выглядел Егор, мягко говоря, не очень. Бледный до синевы, с разбитым плечом и неестественно вывернутой рукой, с запястьем, торопливо обмотанным какой-то тряпкой, сквозь которую проступила кровь. Это в какой же ярости была Мари, что пострадал даже Егор, ради которого, собственно, всё это и затевалось?

Или, как вариант, бывший ученик сам подставился, стараясь защитить наставника. Вполне допускаю такую возможность: судя по всему, прошлый раз стал для Егора очень хорошим уроком. Интересно, он сам шагнул в Сумрак и утащил колдуна с собой, или его туда выпихнул Леонид? И куда делась Мари?

То, что она не рискнула соваться в Сумрак – это понятно, ведьмам там делать нечего, это место не для них. Даже такому сильному колдуну, как Топлев, там непросто, что уж говорить про ведьму, дар которой изначально чужд пространствам типа Сумрака! Егор смог дождаться нас с Фредом исключительно в силу гибридности своего дара, той самой уникальности, из-за которой Мари так вцепилась именно в него. Сумрак не был в восторге от моего бывшего подопечного, но и отторгать его не торопился.

«Ты такой смешной иногда, – снова заговорила в моей голове Госпожа, – ты так упорно называешь его бывшим учеником, хотя мы оба прекрасно знаем, что никакой он не бывший, даже если ты ещё сто раз это повторишь, Антоний».

«У меня в голове, сегодня, видимо, незапланированный день открытых дверей, – проворчал я, – то ты, то Егор, то Леонид…»

Тихий смех был мне ответом, и потом я почувствовал, что на какое-то время меня оставили в покое, боюсь, правда, что ненадолго.

– Живой, бедолага, – заметив, что я стою неподалёку, сообщил Синегорский, – хотя, конечно, потрепало мальца знатно! Чуть дара не лишился, ещё бы немного – и выгорел бы. Ну да я дал ему кой-чего укрепляющего, чтобы, стало быть, дар успокоить, а потом уж, как стабилизируется, так и остальным займусь. А не то… Радости-то ему не будет, ежели я руку вылечу, а способности не восстановятся. Таким, как ты да он, чем пустым стать – так уж лучше сразу в петлю.

– Не могу не согласиться, Фрол Дормидонтович, – уважительно кивнул я, так как старый травник был абсолютно прав. Для человека, обладающего силой, нет ничего страшнее, чем её лишиться. – Когда он оклемается? Хотя бы до такой степени, что сможет разговаривать?

– Говорить – минут через сорок, но буквально пару слов, не больше, двигаться – дня через три, никак не раньше, использовать дар – не быстрее, чем через месяц.

Прикинув получающиеся расклады, я мысленно свистнул Фреда и отправил его передать Саве, чтобы тот срочно ехал в Сосновую и ждал нас там. Ночевать будем там же, а с утра стартуем в Зареченск, причём едем только мы с Савой, а Фредерик и Синегорский остаются с Егором, которого мы временно прячем в подвале в Сосновой. Если то, что нашёл Валера, нас устроит, то мы быстро всё оформляем и перевозим Егора туда. Дальнейшие действия будут зависеть от того, что он нам расскажет.

– Опять у вас из-за меня проблемы, учитель?

Хриплый, словно сорванный голос Егора был тихим, но говорил он достаточно внятно, что не могло не радовать: значит, всё не так уж плохо.

– Есть такое дело, – не стал спорить я, – что случилось, Егор?

– Ему пока рано долго разговаривать, ты что?! – коршуном налетел на меня Синегорский. – Поздоровались? Сказали друг другу пару слов? Вот и хватит на сегодня!

– Я старался… Учитель…

– Потом расскажешь, – я сердито оглядел присутствующих, но ни на кого особого впечатления не произвёл: Синегорский сам готов был на мне дыру прожечь суровым взглядом, Фред уже свалил к Саве, а Егор старательно отводил глаза в сторону. – Вот же дали боги ученичка! Отворотясь не наглядишься!

– Вы… Вы возьмёте меня обратно?!

В ломком голосе было столько отчаянной надежды, что я на секунду расчувствовался, но потом представил количество проблем, которые на меня неизбежно свалятся, и почувствовал, как умиление стремительно исчезает.

– Если раньше не скопытишься, то, видимо, придётся, куда я денусь…

– Ура! – прошептал Егор и снова потерял сознание.

Глава 14

– Хлипкая какая-то нынче молодёжь стала, – помолчав, сказал я, обращаясь непонятно к кому, так как Синегорский уже снова хлопотал над уплывшим в обморок Егором, а больше никого и не было. Даже Госпожа, судя по всему, таки переключила своё внимание на кого-то другого. Почувствовав себя старым, как зачем-то выкопанный из вечной мерзлоты мамонт, я вздохнул и, открыв багажник, извлёк из сумки большой термос с кофе и свёрток с пирожками.

Еда слегка примирила меня с окружающей действительностью, но почему-то по-прежнему тянуло на философские размышления о смысле бытия. Интересно, с чего это меня так растопырило? Вроде никто из озабоченных судьбами мира существ меня не кусал, заразиться мизантропическим настроением было не от кого… Может, это такой побочный эффект от пребывания в Сумраке? Странно, в общем…

К счастью, в тот момент, когда я, как любой философ, хотел перейти к осмыслению гамлетовского вопроса «быть или не быть», вернулся Фредерик. Верно оценив задумчивое выражение моей физиономии, он боднул меня костяной башкой с маленькими острыми рожками, дождался привычного «Фред, больно же!» и перекинулся в кошачью форму.

– Саву отправил, – отчитался он, но я уловил в нарочито небрежном тоне верного друга едва заметные нотки неуверенности.

– Что ты хочешь мне сказать, но не решаешься, Фредерик? И не надо делать такие удивлённые глаза: во-первых, на твоей откормленной кошачьей морде они смотрятся, мягко говоря, странно, а во-вторых, я знаю тебя не первую сотню лет, поэтому изучил твои интонации досконально. Выкладывай, что там случилось…

Фредерик совсем по-человечески вздохнул, потом почесал задней лапой за ухом, затем чихнул и признался:

– Мне показалось, что твои слова о том, что ты не будешь возражать, если он станет оказывать Леночке знаки внимания, Сава воспринял как-то слишком буквально. Практически как прямой призыв к действию.

– Ты хочешь сказать, что Леночке уже удалось пополнить свою коллекцию ещё одним условным скальпом?

– По-моему, ещё нет, но если бы я не передал Саве твою просьбу, то он совершенно точно перешёл бы в решительное наступление. И почти наверняка бастион верности твоей подруги пал бы.

– Как ты стал витиевато выражаться – это что-то! – с искренним уважением проговорил я и получил в ответ укоризненный взгляд кристально честных кошачьих глаз.

– Значит, Сава скоро будет в Сосновой, так что и нам пора отправляться туда же, – решил я и с глубочайшим удовлетворением понял, что мрачное философское настроение отступило, сменившись решительностью и жаждой деятельности. Правда, справедливости ради надо сказать, что подобные приступы активности обычно заканчивались для меня попаданием в очередную задницу, но я готов был с этим смириться. Это по-любому лучше минорных сожалений о несовершенстве окружающего мира. – Фрол Дормидонтович, как там наш пострадавший? Переживёт он путешествие до Сосновой?

– Полагаю, что да: зелья, которые я в него влил, даже мёртвого оживят, а наш мальчик, к счастью, был жив. Так что – да, до Сосновой он точно дотянет.

Было забавно смотреть, как эти неторопливые и обстоятельные речи произносит Лёха, и понимать, что сам бывший безопасник сейчас где-то на задворках коллективного сознания что-нибудь обсуждает с Бизоном. Нет, я всё-таки если и не гений, то где-то очень близок к нему!

– Замечательно, больше от него пока ничего и не требуется, – я довольно потёр руки, – давайте его грузить. Лёха, вылезай, Фрол Дормидонтович, огромное спасибо, в Сосновой я снова попрошу вас мне помочь.

– Разумеется, – пообещал великий травник и уступил место Алексею.

– Куда грузим? – по-деловому подошёл к вопросу бывший безопасник. – В багажник?

– Почему? – Лёхе таки удалось меня удивить. – Егор, конечно, доставил нам немало проблем в прошлом и, я уверен, доставит их ещё больше в будущем, но в багажник-то зачем? На заднее сидение укладывай и подложи что-нибудь, чтобы он не свалился на пол.

– Я с ним посижу, – вызвался Фредерик, чем немало меня удивил: гончая никогда не испытывала к моему бывшему… кхм… к моему ученику тёплых чувств. Когда выяснилось, что Егор не так уж и виноват в том, что случилось когда-то между нами, Фред в целом сменил гнев на милость, но симпатией к парню всё равно не проникся.

– Хорошо, спасибо, Фредерик, – стараясь не демонстрировать своё удивление, кивнул я, – главное – следи, чтобы он головой не стукнулся. У него и без того не пойми что в мозгах творится, а если ещё и сотрясение заработает – можно бежать сразу. А вынужденная эмиграция в мои ближайшие жизненные планы не входит.

– Присмотрю, – кивнул Фред и запрыгнул на заднее сидение машины. Туда же мы осторожно загрузили по-прежнему не приходящего в себя Егора.

– В Сосновую, – скомандовал я, усаживаясь рядом с Лёхой, который только молча на меня покосился, мол, ясное дело, что туда, не дурак, всё с первого раза понял.

Вообще распустил я их, конечно, тут и говорить нечего. Спутники нормального некроманта должны беспрекословно ему подчиняться, опасаясь вполне предсказуемого наказания, а мои скоро сами меня воспитывать начнут, причём будут абсолютно уверены, что действуют исключительно в моих интересах.

Дорога прошла в молчании, так как я думал о том, как распорядиться полученной информацией, Лёха следил за дорогой, которая к ночи стала отвратительно скользкой, а Фред контролировал изредка постанывавшего Егора.

Возле дома нас уже встречал встревоженный Сава, а в окнах приветливо горел свет: наверняка Лидия Михайловна хлопотала, накрывая на стол к позднему ужину.

– Помогай, – вместо приветствия распорядился я, открывая заднюю дверцу машины и выпуская Фреда. – Аккуратно несём его в лабораторию и там укладываем на диван. Не на стол, а на диван, понятно? На стол он всегда успеет… Бизон, давай в дом и отвлеки Лидию Михайловну: не нужно ей знать, кого мы привезли. Скажешь – просто решили кое-что в лаборатории забрать.

– Всё настолько серьёзно? – Сава внимательно смотрел на меня, и я с огромным облегчением увидел, что в его глазах нет ни ложной неловкости, ни чувства никому не нужной вины.

– Более чем, но потом расскажу, – кивнул я и неожиданно для себя самого добавил, – спасибо, что прислушался к моим словам относительно нашей красавицы. Мне на самом деле очень важно знать, что она в надёжных руках. Мне нужно многое тебе рассказать: денёк выдался – просто зашибись! Так что готовься к относительно бессонной ночи, брат.

– Не вопрос, – Савелий подхватил Егора, забросив одну безвольную руку себе на плечо, а второй крепко придерживая парня за пояс. Я точно так же взялся за ученичка с другой стороны, и мы двинулись в дом, напоминая троицу пьянчуг, один из которых уже напился до потери сознания, а двое ещё держатся на ногах.

Поднявшись на крыльцо, я услышал голос Лёхи, который о чём-то спрашивал Лидию Михайловну на кухне. Значит, мы можем спокойно пройти вниз, не попавшись никому на глаза. Не то чтобы я не доверял маме Бизона, но когда о чём-то не знаешь, то и проболтаться об этом невозможно. А Мари – прекрасный психолог, она при желании смогла бы выудить у женщины нужные сведения, прикинувшись старой доброй знакомой Инны Викторовны или даже моей. А так – нет сведений, нет проблемы. Приезжал? Да, было дело. А зачем? Да что-то ему в городе понадобилось из хранящихся здесь вещей. Вот и всё.

Бесшумно спустившись по лестнице, мы осторожно положили Егора на диван в «жилой» части лаборатории и с облегчением уселись в кресла: всё-таки таскать людей – не самое лёгкое занятие, причём не столько тяжело, сколько неудобно.

– Откуда ты его извлёк, такого красивого? – полюбопытствовал Сава, когда понял, что я в принципе готов к разговору.

– Из того места, где, я надеюсь, тебе никогда не придётся побывать, – очень серьёзно ответил я, так как в Сумраке моему брату действительно делать совершенно нечего. Он оттуда просто не сможет выбраться, дар у него совершенно иной специфики. – У Егора гибридный дар: он и ведьмак, и слегка некромант, пусть и недоученный. Поэтому попасть туда он сумел, а вот выбраться – уже нет, пришлось нам с Фредом его вытаскивать, и не скажу, что это было просто. Я даже был вынужден обратиться за помощью, а расплачиваться буду нервами, потому как пришлось пообещать, что я снова возьму Егора учеником. Тем более что Леонид уже никогда никого ничему не научит…

– Вот как… – Сава задумчиво побарабанил пальцами по подлокотнику, – и какие наши действия дальше?

– Давай думать, – предложил я, – сейчас придёт Лёха и обсудим.

Алексей появился минут через пять и сообщил, что в кухне полно вкусной еды, которую приготовила Лидия Михайловна. Мы можем поесть там, а можем забрать сюда – это уж как я скажу.

Подумав, я решил, что поесть можно и здесь, и буквально через десять минут на столе, который обычно использовался в совершенно иных целях, была постелена клетчатая скатерть, а на ней расставлены тарелки и миски.

– Что такого секретного ты собираешься нам рассказать? – с аппетитом вгрызаясь в кусок мяса, спросил Сава. – Не зря же ты здесь решил поесть, правильно?

– Естественно, – я подумал и положил себе ещё кусочек курицы, – у нас с вами вырисовывается две параллельных интриги, и нужно подумать, как наиболее удачно всё сделать. Так, чтобы и свой интерес соблюсти, и врагу наибольший урон нанести, желательно – с летальным исходом.

– Летальный исход – это хорошо, – проявил нехарактерную для себя кровожадность Сава, – я бы тогда спокойно продолжил учиться, мне нравится, очень интересно! Да и другие планы тоже есть… Озвучивай, Тоха, мы готовы.

– Итак, – начал я, – интрига номер раз – это то, что связано с Леночкой и неким загадочным господином, который решил её похитить, – тут Сава отложил вилку и нахмурился, – и даже нанял для этого дела одного из самых дорогих специалистов. К счастью, у нас есть я и мои способности вести переговоры.

Фредерик не выдержал и фыркнул, да и остальные слегка расслабились: раз шучу, значит, всё не так уж и плохо.

– Что за господин? – влез Лёха, которому я тоже никаких подробностей не рассказывал, лишь обрисовал ситуацию в очень общих чертах. – Если он в состоянии нанять Вангу, то я прям даже не знаю, кем он должен быть.

– Самое интересно, что я этого тоже не знаю, но меня о нём предупредили трижды: Ванга, Топлев и… и моя Госпожа. Ну, вы поняли, о ком я. Наибольшую тревогу вызывает то, что о нём мне сказали два человека, никак между собой не пересекающиеся. Леонид не в курсе о ситуации с Леночкой, а Ванга не в теме по поводу Егора. Но и один, и второй сказали, что в деле замешан некий мой враг, а Леонид уточнил, что он – такой же, как я, то есть некромант, причём не из начинающих.

– А вас много? – тут же спросил Савелий.

– В том-то и дело, что нас не просто мало, нас очень мало. Кроме меня всего пятеро, и ни у одного из них нет причины так сильно меня ненавидеть. Мы не дружим, но и не конфликтуем, нам просто нет дела друг до друга. Мир большой, места в нём хватает всем.

– Ты упомянул похищение, – обеспокоенно заговорил Сава, – нужно решить, как его предотвратить, верно?

– Ни в коем случае, – игнорируя удивлённо-возмущённый взгляд брата, сказал я, – мы и не подумаем мешать Ванге выполнять заказ, пусть человек денежку заработает, а мы посмотрим, кто же у нас такой изобретательный.

– Мы не можем рисковать ею, – решительно заявил Савелий, – это опасно!

– Ничего подобного, – спокойно возразил я, – если бы у него был заказ на убийство – это да, тогда мы действовали бы иначе, но Ванга подтвердил, что в его задачу не входит причинение объекту хоть какого-то вреда. Я предполагаю, что мой загадочный противник захочет поторговаться и потребует от меня выполнения каких-либо условий в обмен на жизнь и здоровье девушки. Но это будет уже не так чтобы важно: мне нужно понять, кто же так сильно меня не любит и за что.

– Тогда я буду всё время рядом с ней, – насупился пограничник, – чтобы точно ничего не произошло.

– Ох, Сава, – вздохнул Фред, опередив меня, – ты вот вроде умный, а иногда дурак дураком, честное слово! У Ванги насчёт тебя нет никаких указаний, поэтому если он решит, что ты ему мешаешь выполнять работу, он просто уберёт тебя, как досадную помеху, и даже не задумается.

– С Леночкой неотлучно будет Карась, – успокоил я встревоженного Саву, – поверь, он убьёт любого, кто не защищён моим прямым приказом, и сделает это с огромным наслаждением. Он не тронет никого из нас, не причинит вреда Ванге и заказчику, потому что я запретил это делать. А вот остальным, кто рискнёт приблизиться к Леночке и от кого будет исходить хоть какая-то угроза… Этому человеку я не завидую. В любом случае, это мы ещё обсудим, так как похищать нашу ведьму он будет через два дня.

– А заказчик в курсе, что она ведьма? – вдруг заинтересовался Лёха.

– Насколько я понял, нет, иначе он не нанял бы обычного человека, – я широко улыбнулся, – хороший будет сюрприз, правда?

Глава 15

– Сурово ты с ним, Тоха, – друзья уважительно покосились в мою сторону, – похищенная ведьма для неподготовленного человека – это то ещё испытание.

– Понятно, что если он действительно из ваших, то он быстро сообразит, что к чему, но крови Леночка ему успеет попить от души, это к бабке не ходи! – Лёха аж зажмурился от предвкушения. – Слушай, а может, Вангу стоит предупредить?

– Зачем?

Я не притворялся, на самом деле не понимая, зачем упрощать жизнь тому, кто добровольно взялся за непростой заказ и планирует получить с этого более чем достойный профит.

– Ну, ты же вроде сказал, что он нормальный в целом, – Лёха удивлённо посмотрел на меня, – Ванга, конечно, мужик рисковый и на всю голову больной, но с ведьмой, боюсь, и ему не справиться.

– Кстати, у него есть небольшой, по его словам, охотничий домик, – вспомнил я, – угадайте с трёх раз – где?

– Да ладно! – Сава неверяще покачал головой. – Раньше говорили, что все дороги ведут в Рим, а сейчас впору начать говорить, что все дороги ведут в Зареченск. Прямо место силы какое-то, честное слово!

– Для нас – практически наверняка, – не стал спорить я, – с кем ни сведёт меня жизнь в последнее время, так тут же вылезает Зареченск, так или иначе. От таких намёков судьбы отмахиваться – дураком быть. Посмотрим, как в итоге скажется на моём пути этот небольшой городок. Что-то подсказывает мне, что удивлюсь даже я сам.

– Завершая экспресс-обсуждение первой интриги, – Сава задумчиво посмотрел на свою пустую тарелку, но мужественно удержался, – ты предлагаешь дать возможность похитить Леночку и проследить, кто придёт тебя шантажировать. Я правильно понимаю расклад? На контроле будет Карась, который пытается заработать себе бонусы для более или менее нормального посмертия, поэтому стараться будет не за страх, а за совесть. Ничего не путаю?

– Всё верно, – кивнул я, – а теперь переходим к проблеме номер два. Связана она вон с тем молодым человеком, который уже пришёл в себя, но категорически не желает извещать об этом окружающих.

– Простите, учитель, – Егор открыл глаза и, морщась, попытался сесть на диване. Естественно, у него ничего не получилось, и он киселём стёк обратно.

– Куда?! – рявкнул на него Лёха. – Дед столько сил в тебя вгрохал не для того, чтобы ты тут героизм проявлял! Сказано – лежи, значит, лежи и не рыпайся!

– Ты сейчас по поводу чего извинялся? – на всякий случай решил уточнить я. – Из-за того, что пришёл в себя, но не сообщил нам об этом удивительном факте, или из-за того, что вляпался в очередную передрягу?

– И за то, и за другое, – Егор попытался улыбнуться, но получилось у него плохо, – но прежде всего хочу снова поблагодарить вас, учитель. Вы опять спасли мою шкуру… Мне никогда не вернуть вам этот долг!

– Ну и ладно, – отмахнулся я, чувствуя себя слегка неловко под внимательными взглядами собравшихся, – отработаешь. Можешь даже не мечтать, что, вернувшись ко мне, ты заживёшь спокойно и вольготно. Поверь, скоро ты горько пожалеешь о том, что напросился ко мне в ученики, потому что впереди у тебя занятия по двадцать пять часов в сутки.

– Тоха, – негромко сказал Лёха, – ты чего? В сутках же двадцать четыре часа…

– Да ладно? Правда, что ли? Надо же, какая неприятность, – я с сочувствием посмотрел на Егора, – ну, значит, придётся тебе как-то отыскать этот недостающий час. Впрочем, у тебя ещё есть возможность передумать.

– Ни за что! – Егор снова попробовал подняться, но наткнулся на свирепый взгляд Алексея и предпочёл опуститься обратно на диван.

– А теперь рассказывай, раз уж ты всё равно не спишь, – велел я, – и постарайся не упускать даже деталей. Мы пока не знаем, что может быть важно. Сумеешь или подождём ещё, пока оклемаешься?

– Постараюсь, – Егор хотел кивнуть, но благоразумно воздержался и только моргнул, – в общем дело было так…

Следующие полчаса мы внимательно слушали Егора, который, надо отдать ему должное, старался говорить исключительно по делу, не отвлекаясь на эмоции, хотя я и видел, что это даётся ему непросто. В итоге узнали мы следующее…

Леонид с Егором, как и планировали, добрались сначала до Томска, потом до Басандайки, а потом, загрузившись в купленный колдуном вездеход и прикинувшись охотниками, двинулись дальше. На них никто особо внимания не обращал, так как там такие экстремалы встречались регулярно. Закупались грамотно: даже в Томске старались брать понемногу в разных магазинах, чтобы не бросаться в глаза, а в Басандайке в магазин с гордым названием «Центральный» Леонид на всякий случай ходил один. После посёлка они долго ехали по практически незаметным лесным дорогам, пару раз чуть не провалились под лёд. Дважды попадали в настоящую метель, несмотря на то, что по календарю уже весна. Но в Сибири, видимо, своё расписание смены времён года. Леонид метелям страшно обрадовался, так как они надёжно замели следы, оставленные широкими колёсами вездехода.

В итоге, с трудом перебравшись через несколько очень глубоких, заросших лесом оврагов, они добрались до какого-то зимовья, где в крытом гараже и оставили свой транспорт. Дальше, как я и предполагал, они около пяти километров шли пешком практически по бездорожью и наконец выбрались к старому, но очень крепкому скиту. Когда-то он, наверное, был заброшен, но сейчас, по словам Егора, представлял собой более чем достойное жильё. Видимо, это была достаточно давняя тайная лёжка колдуна, так как уж больно там, по словам Егора, всё было устроено по его вкусу. Впрочем, место показалось парню вполне приличным, особенно посте столь долгого блуждания вдоль Кромки.

Какое-то время всё было хорошо: Леонид всерьёз взялся за обучение сына, проявив, насколько я понял, недюжинные педагогические способности. Егору колдовская наука давалась на удивление легко, он успел попробовать свои силы в разных направлениях, но всё же легче всего ему давались те разделы, которые так или иначе были связаны со смертью. Сказывались, видимо, годы, проведённые когда-то со мной.

В свободное от занятий время отец с сыном много разговаривали, узнавая друг друга и привыкая к тому, что они – одна семья. Егору нравился Леонид, хотя каких-то сильных чувств парень к нему не испытывал, но со временем наверняка уважение сменилось бы более тёплыми эмоциями.

Однако несколько дней назад Егор заметил, что колдун стал чаще выходить на улицу, словно прислушиваясь к чему-то. На вопрос сына он отговорился какой-то ничего не значащей ерундой и попросил того не волноваться по пустякам. А потом случилось то, что случилось…

Мари появилась поздно вечером, когда Леонид и Егор, уставшие и довольные продуктивно проведённым днём, собирались ужинать. Она возникла словно из ниоткуда прямо посреди комнаты и сразу швырнула в Топлева каким-то заковыристым заклинанием, от которого Леонид увернулся, успев крикнуть Егору, чтобы тот уходил и не вздумал медлить.

Естественно, мальчишка и не подумал выполнить приказ и бросился помогать отцу. На этом моменте я осуждающе покачал головой, а Егор насупился.

– Я знал, что она меня не тронет, потому что именно я и был ей нужен! – запальчиво проговорил он, но вовремя вспомнил о своём плачевном состоянии и сник. – Я не мог его оставить! Она пришла за мной, он не должен был…

Голос Егора прервался, и он совсем по-детски всхлипнул, смаргивая злые слёзы. Ему никто не мешал, так как свои ошибки и свои потери каждый должен оплакивать сам, тут помощники не нужны.

– Ты не выполнил приказ, – спокойно сказал я, демонстративно не замечая укоризненных взглядов, – это была твоя большая ошибка. Она всё равно убила бы Леонида, так как на данный момент сильнее. Пожалуй, сейчас даже я не рискнул бы сойтись с ней в поединке. Мари набрала очень много силы, чужой, старой, напитанной кровью и болью. Так и тянет сказать, что «сейчас такую уже не делают»… В итоге ты и его не спас, и себя чуть не угробил.

– Ты хочешь сказать, что он должен был бросить отца и спасти себя?

В взглядах, которые скрестились на мне, было столько непонимания, неверия и чисто человеческой обиды, что на мгновение мне стало… не стыдно, нет, скорее, неловко.

– Именно это я и хочу сказать.

Видимо, пришло время расставить точки над всеми возможными буквами, иначе эта недоговорённость рано или поздно закончится очень плохо. Так со мной в своё время поступил Димитриос, а теперь пришёл мой час. Это трудно, но необходимо.

– Тоха, ты не можешь на самом деле так думать, – как-то неуверенно проговорил Сава и переглянулся с Алексеем. Фредерик предусмотрительно спрятал морду в лапах, потому что понимал, что сейчас будет.

– Могу, Сава, – абсолютно спокойно, чувствуя, как внутри гаснет какая-то очень тёплая искра, к которой я уже стал привыкать, ответил я.

– Я не верю, ты не ушёл бы, – упрямо насупившись, проговорил брат, – ни за что не ушёл бы.

– Сейчас – да, – я чуть смягчил голос, – потому что я – сильный. А Егор – нет, он пока личинка, зародыш настоящего колдуна или некроманта. Он не из тех, кто может бороться, понимаете? В любом настоящем сражении он – помеха, отвлекающий момент. Пока ты слаб – ты лёгкая добыча для любого, кто знает и умеет больше. Пока ты слаб – тебе не место среди игроков высшей лиги. Пока ты слаб – ты не должен лезть туда, куда тебя не зовут. Это понятно? Если бы Леонид считал, что от Егора может быть польза, он сам не стал бы его отсылать.

В комнате повисла тяжёлая тишина, которую никто не решался нарушить.

– Вспомни, что произошло тогда, много лет назад, – я повернулся к бледному, как смерть, Егору, – тебя провели, как мальчишку, как ребёнка, заставив поверить в то, что проклятье изгонит из меня некую тёмную сущность. И ты повёлся, как дурачок, как младенец! Нет, ты выслушаешь меня!

Я повысил голос, увидев, как Егор что-то хотел возразить: сейчас он должен только слушать.

– И ты прекрасно понимаешь, почему так произошло, – я говорил и понимал, что каждое моё слово отзывается в сердце ученика острой болью, но так было нужно, – потому что ты решил, что уже что-то из себя представляешь, а это было совсем не так. И сейчас ты повторил эту же ошибку. Ты остался, потому что счёл, что от тебя может быть польза в сражении двух тяжеловесов, каждый из которых мог раздавить тебя в течение секунды. Отец просил тебя уйти, но ты решил, что лучше знаешь, как надо?!

Казалось, что Егор старается просочиться сквозь диван и спрятаться где-нибудь как можно дальше.

– Когда мы ездили на Муромское кладбище договариваться, – я повернулся к хмурому, как осенняя туча, Алексею, – ты лез вперёд? Нет, ты делал ровно то, что я тебе велел. Если бы я приказал уйти, ты ослушался бы?

– Нет, – помолчав, покачал головой Лёха, – но ведь тебе ничего не угрожало!

– Правильно, – не стал спорить я, – потому что ты прекрасно понимал, что я владею ситуацией и лучше знаю, что и как надо делать. Ты полез бы мне под руку, если бы я схлестнулся с Погостником? Молчишь? Потому что понимаешь – нет, ты не стал бы мешать.

– Но здесь же иная ситуация!

– Чем она иная? Ты можешь мне гарантировать, что если бы Леониду не нужно было часть внимания постоянно отдавать на то, чтобы присматривать за сыном, он проиграл бы? Не можешь? И я не могу!

– Но он же выдернул отца в Сумрак! – отчаянно воскликнул Сава, которому было ужасно жалко Егора – это было видно невооружённым глазом.

– Да, – я холодно посмотрел на съёжившегося парня, на вздрагивающие худые плечи и в очередной раз пожалел, что ввязался во всё это: ученики – это сплошная головная боль, как в переносном, так и в прямом смысле. – Если бы не это, мы бы сейчас вообще не разговаривали. Я вылечил бы его с помощью деда и вычеркнул бы из памяти навсегда.

– Как мне исправить то, что я наделал?

Шёпот Егора был едва слышен, но вокруг царила такая тишина, что эти полные боли слова услышали все.

– Ты дважды совершил одну и ту же ошибку, и те, кто тебе верил, оба раза очень дорого за неё заплатили, – я не старался смягчать свои слова. Лекарства – они всегда горькие… – Но у тебя есть третья попытка, и когда-нибудь я тебе скажу, кого ты должен поблагодарить за неё.

– Что я должен сделать?!

– Стать тем, кем тебя хотел видеть отец, – прозвучало немного пафосно, но что поделать: нужно было завершать воспитательный момент на напряжённой ноте. – Заниматься так, чтобы усвоить всё, чему тебя будут учить и немного сверх того. Сделать так, чтобы отец, когда однажды ты встретишься с ним за Кромкой, гордился тобой. Но для начала нам нужно придумать, как вытащить тебя из той задницы, в которой ты оказался. У кого есть идеи?

Глава 16

Какое-то время было тихо: все пытались осмыслить сказанное мной, но я ни секунды не жалел о том, что говорил с друзьями достаточно жёстко. Лучше пусть они пообижаются сейчас, чем потом в самый ответственный момент сунутся мне под руку. Если я в них не ошибся – а я искренне хочу верить, что дело обстоит именно так – они поймут, что я был прав.

– Мари поняла, куда делся Егор? – Сава, как всегда, задавал исключительно правильные вопросы.

– Даже не сомневаюсь, что да, – я невесело улыбнулся, – нельзя недооценивать противника. Мари – кто угодно, но не дура, поэтому сразу исключит Кромку. Егор там уже был, значит, соваться туда ещё раз точно не станет. О Сумраке у Мари, по идее, самые смутные представления, так как это место вне зоны внимания ведьм, им туда хода нет. Даже такой сильный колдун, как Леонид, смог там оказаться исключительно потому что его протащил Егор. Сумрак – это наша территория, некромантская. Как дома себя там чувствуют только такие, как Фредерик. Раньше адских гончих, способных существовать и в Сумраке, и в обычной реальности, и в мире смерти, было достаточно много. Теперь же все родичи Фредерика обитают за Кромкой, и из универсалов, если пользоваться современной терминологией, остался один Фред.

– Да, я такой, уникальный, – довольно фыркнул кот, лениво потягиваясь и зевая во всю пасть.

– Можешь не хвастаться, мы тебя и так очень любим, – сообщил ему Лёха, после чего ласково почесал ошалевшего Фреда за ухом и чмокнул куда-то в область носа.

Адская гончая, в долгой жизни которой до этого момента с объяснениями в любви и поцелуями было, мягко говоря, так себе, беспомощно посмотрела на меня, но я лишь пожал плечами: мол, что я могу поделать, люди – они такие, да. Эмоциональные. Зато с ними не скучно…

– Насколько велика вероятность того, что Мари придёт искать Егора к тебе? – Сава вернулся к насущным проблемам.

– Почти стопроцентная, потому как больше ей его искать негде, – согласился я, – многое будет зависеть от того, насколько после его прыжка в Сумрак у ведьмы сохранилась привязка. Есть у Сумрака такая особенность – он стирает все следы, и иногда, как в нашем случае, это бывает удачно.

– Значит, она не сможет найти Егора, – довольно кивнул Лёха и удивлённо моргнул, увидев мою ухмылку. – У тебя есть какая-то хитровыдуманная идея?

– Естественно, есть. Мари непременно найдёт нашего беглеца, но только тогда, когда он будет готов. Она наверняка не знает, что находиться в Сумраке даже некромант может очень ограниченное время, поэтому пусть пока считает, что Егор спрятался в этом непредсказуемом месте. А потом он «совершенно случайно» даст о себе знать… Но об этом позже. Сейчас нужно определиться с основной стратегией.

– Я сделаю всё, что будет нужно, даже если для этого придётся совершить невозможное.

Мне понравилась спокойная решимость, прозвучавшая в голосе ученика: в ней не было истеричных или самодовольных ноток. Ровная, продуманная готовность сделать всё, что прикажут те, кто сильнее и, чего уж скромничать, умнее.

– Хорошо, мы ещё не раз поговорим об этом, – кивнул я, – а сейчас ты, Лёха, остаёшься здесь, мы же с Савой рано утром отправляемся в Зареченск. Нужно посмотреть, что за дом подобрал нам Валера и, если всё хорошо, перебираться на какое-то время туда. Было бы здорово, если бы к нашему возвращению Егор уже был в состоянии выдержать дорогу до Зареченска.

– Сделаем, – кивнул Алексей, – Лидии Михайловне скажем, что мне надо поработать в уединении, она не удивится.

Это действительно было так: в связи с тем, что о своеобразной природе Лёхи эта добрая и милая женщина не имела ни малейшего представления, ему пришлось изображать занятого научной работой человека. И, когда Синегорскому требовалась лаборатория, Алексей приезжал в Сосновую, чтобы «поработать в тишине». Всем было хорошо: Бизон имел возможность негласно побыть с мамой, Синегорский трудился в лаборатории, а Алексей отдыхал, наслаждаясь простой, но удивительно вкусной едой.

– Чем мне заниматься кроме того, что выздоравливать?

Егор требовательно смотрел на меня, и я решил, что раз уж пригрозил ему более чем интенсивными занятиями, то надо не отступать от своих слов.

– Учитывая ситуацию, пока будешь просто читать, не пытаясь ничего пробовать, ясно?

Я дождался подтверждающего кивка и вытащил из стоявшего в углу книжного шкафа две толстых книги.

– Читай, изучай, записывай вопросы, которые возникнут.

Егор молча кивнул, а любопытный Сава прочитал вслух:

– «Нагаш. Неехарские хроники», – он вопросительно посмотрел на меня.

– Именно Нагаша многие считают первым человеком, ступившим на путь познания природы некромантии, – пояснил я, – естественно, львиная доля сведений придумана последователями и неизбежными в таком вопросе «специалистами», но в его истории всё равно много интересного и поучительного.

– А вторая… «Записки Алистера Кроули»…. Это тоже некромант?

– Разумеется, – я пожал плечами, – если Егор теперь снова мой ученик, то, может быть, он хотя бы сейчас соизволит прочесть те книги, которые отказался изучать ранее?

– Я всё прочитаю, учитель, – торопливо проговорил Егор, прижимая к себе переданную ему Лёхой историю Нагаша.

– Вот и замечательно, – я решительно поднялся с места, понимая, что если не посплю хотя бы несколько часов, то толку от меня будет ноль. Всё-таки сегодняшний – точнее, уже вчерашний – день выдался на редкость насыщенным. – Я спать. Сава, разбудишь меня через пять часов, да и поедем, чтобы к началу рабочего дня уже быть в Зареченске. Тебе столько времени хватит?

– Нормально, – что-то прикинув, ответил пограничник, – я меньше устал, чем ты.

– Ну да, – не выдержал Лёха, – охмурять красивую девушку куда приятнее и проще, чем с киллерами переговоры вести.

– Это смотря какая девушка, – не согласился с ним я, – если как наша Леночка, то там тоже год за три идёт. Очень мне хочется посмотреть, как Ванга планирует её похищать! Вот даже не сомневаюсь, что это будет то ещё шоу! Но всё это не сегодня и даже не завтра.

С этими словами я вышел из лаборатории, поднялся к себе и через пять минут уже спал, к счастью, даже без снов.

– Тоха, вставай, ты сам велел тебя будить через пять часов, – ворвался в блаженную дрёму голос Савелия, – подъём! Иначе я все сырники съем один, и мне даже не будет стыдно.

– Только попробуй, – я усилием воли вытащил себя из такого мягкого и уютного сна и открыл глаза. На улице было темно, но я чувствовал себя относительно бодро. Во всяком случае, организм был готов к очередным сюрпризам, приятным и не очень.

Когда мы добрались до Зареченска, уже рассвело, и на улицах уже вовсю сновали автомобили, развозя своих владельцев к местам службы. Взглянув на часы, я решил, что время для звонка уже вполне подходящее, и набрал Лозовского-старшего.

– Валера, доброе утро, – бодро поприветствовал его я, – не разбудил? Завтракаешь? А где? Мы с Савелием тогда к тебе присоединимся, не возражаешь? Да, мы уже в Зареченске.

Заходя в кафе при городской администрации, я мельком подумал о том, что чувствую себя здесь уже практически как дома. Да и то: с того момента, как я впервые приехал сюда пасмурным ноябрьским днём в поисках могилы некого незаслуженно забытого травника, прошло всего несколько месяцев. А сколько раз я уже тут побывал? И не сосчитать! Понять бы ещё, почему так… Ну не бывает таких случайностей! Просто не бывает…

Валерий Лозовский обнаружился за угловым столиком и, как мне показалось, был искренне рад нас видеть.

– Не поверишь, Антон, – дождавшись, пока мы сделаем заказ, начал он, – после нашего разговора я позвонил паре знакомых, которые лучше кого бы то ни было ориентируются в вопросах недвижимости нашего города. Обрисовал ситуацию, сказав, что подбираю дом для дальнего родственника своих друзей, человека немолодого, нелюдимого, уставшего от жизни в большом городе и обладающего крайне сложным характером. Так вот, в тот же вечер один из них связался со мной и сказал, что у его агента есть подходящий вариант, который он никак не может пристроить в хорошие руки, так как хозяин запрашивает немного больше, чем готовы платить зареченцы. А из больших городов к нам кроме тебя никого особо и не тянет, разве что любителей охоты, но они предпочитают район «Медового», там охотничий заказник неподалёку. Я съездил посмотреть – ну вот как под тебя сделано, веришь?

– Верю, – без малейшей иронии отозвался я, – меня вообще ваш Зареченск словно не желает отпускать. С каждым визитом появляется какой-то момент, ещё крепче привязывающий меня к этому месту, а ведь ещё полгода назад я даже не знал о его существовании.

– Я рад этому, – просто ответил Лозовский и улыбнулся.

А я подумал, что ведь наши с ним отношения начинались совсем не по-дружески, а вот поди ж ты… Друзьями нас, конечно, пока не назвать, но вот добрыми приятелями – уже вполне можно.

– Когда можно будет посмотреть дом? Не то чтобы я не был рад с тобой увидеться и пообщаться, Валера, но ситуация складывается так, что делать всё нужно очень быстро, понимаешь?

– Я могу тебе ещё чем-то помочь?

Лозовский-старший был серьёзен, и я понял, что он реально готов помогать и содействовать, даже не понимая до конца сути происходящего.

– Пока не знаю, – я допил кофе и поднялся и-за стола, – давай для начала взглянем на дом. Ты с нами или работа не позволяет?

– Увы, – вздохнул Валера, – совещание, которое я же и назначил, так что перенести никак. Но я сейчас позвоню, и за вами сюда подъедет агент, который не может поверить своему счастью. Он уже отчаялся продать дом за названную владельцем сумму, а тут ты подвернулся. Зовут парня Василием, человек он адекватный, хотя, конечно, себе на уме. Так что вы посидите минут десять, он ждёт моего звонка, так что скоро будет, он тут неподалёку обитает.

Действительно, буквально через десять минут в кафе влетел худощавый молодой человек с таким выдающимся носом, что при виде его любой тукан удавился бы от зависти.

– Здравствуйте, – его рукопожатие оказалось неожиданно крепким и энергичным, – я готов показать вам дом, более того, у меня всё готово к сделке. Бывший владелец уже несколько недель проживает где-то неподалёку от Пхукета и возвращаться не планирует. Но у меня доверенность, так что если дом вас устроит, то проблем не возникнет.

– Тогда не будем терять времени, – мы с Савой переглянулись и двинулись к выходу вслед за чуть не приплясывающим от нетерпения Василием. – Если не возражаете, то давайте поедем на вашей машине, а то у нас что-то с тормозами неладно, хотим потом у вас тут быстренько на сервис загнать, пусть посмотрят.

– Не вопрос, – кивнул тот, – кстати, могу порекомендовать местечко. «Калинка» называется, там сделают всё быстро и хорошо.

– Будем признательны, – поблагодарил я, загружаясь в потрёпанную, но вполне приличную «субару».

– Думаешь, кто-то может следить? – негромко спросил у меня Сава, пока Василий протирал тряпкой забрызганные весенней грязью фары.

– Вряд ли, но лучше подстраховаться, – пояснил я, – спишем это на мою обострившуюся паранойю.

Дом, как и сказал Валера, был словно специально сделан для нас: солидный, но не приковывающий внимания, основательный, я бы даже сказал – кряжистый, он невозмутимо стоял за высоченным забором из тёмно-коричневого профлиста. Двускатная крыша, крытая металлочерепицей, выкрашенные тёмно-зелёной краской стены, застеклённая веранда с крыльцом… Таких домов на просторах страны, ставшей мне уже давно родной, сотни тысяч. Расположился дом в самом конце длинной улицы, окнами глядя на дорогу, а дровяным сараем и какими-то ещё хозяйственными постройками чуть ли не упираясь в густой лес.

– Там тоже калитка есть, – сообщил Василий, показывая рукой куда-то в сторону леса, – владелец частенько в лес наведывался, потому и дом в таком месте стоит.

Подвал, в который мы спустились вслед за не замолкающим ни на секунду Васей, меня просто потряс. Оборудованный системой вентиляции и кондиционером, с капитальными столами вдоль стен и даже системой видеонаблюдения, он был настолько просторным, что даже я мог выпрямиться в полный рост.

– Хозяин прежний тут мастерскую держал, – между тем пояснил Василий, – он чучела делал, ну, в смысле был этим… как его… таксидермистом, вот.

То есть тут ещё и память крови можно пробудить! Фантастика!

– Думаю, этот именно тот дом, который понравится нашему дедушке, – бодро заявил я, – видите ли, мы не себе покупаем, а родственнику.

– Да, Валерий Дмитриевич говорил, – Василий кивнул, – ну так что? Берёте?

– Однозначно. Сделку будет заключать господин Лозовский, так что все технические моменты следует решать с ним. Я ему позвоню и скажу, что нас устраивает предложенный вариант.

– Замечательно!

Вот так я и обзавелся недвижимостью в Зареченске, хотя совсем недавно смеялся над такой возможностью.

Глава 17

– Что он будет делать?!

Глаза Леночки, и без того достаточно большие, стали совсем круглыми от удивления.

– Похищать он тебя будет, – устало повторил я, с каждой минутой всё больше проникаясь сочувствием к Ванге, которому предстояло, наверное, самое сложное задание из всех, какие только выпадали ему в его непростой жизни. – И мне нужно, чтобы ты безупречно отыграла свою роль, понимаешь?

– Не вопрос, ты только понятно объясни, что от меня требуется, – от удивления Леночка даже перешла на «ты», чего обычно за пределами моей квартиры себе не позволяла.

– Прежде всего ты не должна давать понять, что в курсе происходящего, – начал я инструктировать девушку, которая, отбросив ненужное кокетство и дурашливость, внимательно слушала. – Очень может быть, что наниматель – ты же понимаешь, что похищать тебя будет всего лишь исполнитель – будет где-нибудь неподалёку, чтобы отслеживать процесс. И, если у него возникнут хоть какие-то сомнения в достоверности происходящего, он просто закроет заказ и наймёт того, о ком мы даже не успеем узнать. И это уже будет не похищение, моя дорогая, а убийство. Тебя, конечно, негласно охраняют, но не факт, что твой телохранитель сможет вовремя отвести в сторону нацеленный на тебя пистолет. Он может банально не успеть, понимаешь?

– Это я смогу, – помолчав и тщательно взвесив какие-то только ей известные плюсы и минусы, ответила Леночка, – но ты его предупреди, этого похитителя, что я, скорее всего, буду царапаться и кусаться. Нет, даже не скорее всего, а наверняка буду, – подумав, уточнила наша ведьмочка. – А ногти у меня крепкие и длинные.

Тут она продемонстрировала нам изящную ручку с действительно достаточно длинными ногтями, покрытыми неожиданно приятным нежно-сиреневым лаком.

– Предупреждать не буду, – я с некоторым сожалением отказался от этого предложения, но, полагаю, Ванга сам как-нибудь справится, не маленький. – Но и ты особо-то не зверствуй. Он, конечно, мужик с тараканами, но у кого их нет, правда? Зато в перспективе мы от него немало пользы поиметь можем. И вообще, профессиональный киллер среди знакомых ещё никому, знаешь ли, не мешал.

– Тоже так, – неожиданно согласилась Леночка и глубокомысленно добавила, – в жизни каждой уважающей себя современной женщины должен быть некий универсальный набор знакомых мужчин: юрист, автослесарь, стоматолог, мануальный терапевт, психоаналитик и киллер.

– Всё понимаю, – озадаченно сказал Сава почему-то мне, – а киллер-то зачем?

– На тот случай, если кто-то из остальных накосячит, – с милой улыбкой пояснила нам Леночка, и тут даже я не нашёлся, что ответить. – Так что теперь у меня будет полный комплект, за что вам, Антон Борисович, отдельное спасибо.

– Это сейчас был сарказм? – на всякий случай осторожно уточнил я.

– Вовсе нет, – она посмотрела на меня с искренним удивлением, – я абсолютно серьёзно. Но вернёмся к насущным вопросам. Итак, этот ваш… точнее, уже наш киллер меня похищает. Это я поняла. А дальше что?

– Дальше он прячет тебя в каком-то месте, где ждёт заказчика, который прибудет для того, чтобы начать запугивать тебя и шантажировать меня.

– Мне запугиваться или не обязательно? – Леночка явно решила выяснить все детали, и это было правильно. Только вот почему меня не оставляло ощущение, что она водит нас всех за нос?

– В меру, – подумав, решил я, – если ты станешь изображать трепетную незабудку, он поймёт, что ты его дурачишь, так как наверняка навёл о тебе справки. Если вообще не испугаешься, тоже заподозрит неладное, так как, с его точки зрения, любая нормальная девушка просто не может не испугаться похищения.

– То есть о моих особых способностях он не в курсе?

– Нет, иначе он нанял бы не простого человека, а кого-нибудь из тех, кто живёт под Луной, – я был абсолютно уверен в своих словах, – так что это станет для него не очень приятным сюрпризом. Но!

Тут я строго посмотрел на Леночку, очень надеясь, что она правильно воспримет мои слова.

– Свою сущность ты покажешь только в случае крайней необходимости, понятно? Это наш туз в рукаве, который совершенно ни к чему раньше времени светить перед противником. Ты меня услышала?

– Что, даже по мелочи нельзя? – Леночка разочарованно надула губки и умоляюще взглянула на меня. – Меня Софья многому уже научила, да и бабушкины уроки я помню прекрасно.

– Экранировать сущность умеешь?

– Да, мы с Софьей проверяли на знакомых ведьмаках и одном колдуне: никто ничего даже не заподозрил, – с вполне объяснимой гордостью ответила девушка. – Хочешь проверить?

– А давай, – неожиданно для себя самого согласился я, – посмотрим, чему тебя Годунова смогла научить за такое короткое время. Сава, ты тоже попробуй, у нас с тобой разная структура дара, даже интересно, увидишь ли ты.

Леночка сосредоточилась, на пару секунд закрыла глаза, а потом игриво нам улыбнулась, мол, давайте, мальчики, смотрите…

Я, чтобы не терять времени, сразу перешёл на другое зрение, но меня ждало разочарование: вокруг девушки светился скромный неяркий кокон, характерный для людей с непроявленным слабеньким даром. Таким обладает, наверное, каждый десятый, а вот свойственной всем без исключения ведьмам серо-зелёной дымки я не увидел, как ни всматривался.

– Неплохо, очень неплохо, – одобрительно кивнул я, – вы с Софьей большие молодцы! Особенно ты, Леночка, – поспешно добавил я, заметив, как недовольно дрогнули тёмные брови девушки. – Я ничего не увидел, а ты, Сава?

– Только неземную красоту, – пограничник галантно поцеловал нашей ведьмочке ручку и был обласкан многообещающим взглядом.

– Возвращаясь к нашим делам, – я понимал, что Леночка всё равно всё сделает по-своему, но не проговорить хотя бы основных моментов не мог, – ты позволяешь себя похитить, ведёшь себя естественно, ни в коем случае не открываешься, в общем, ведёшь себя так, как и положено похищенной прекрасной принцессе. В меру капризничаешь, в меру плачешь, в меру стараешься обольстить похитителя. Если вдруг нужно что-то сообщить мне, просто дожидаешься момента, когда будешь одна, и вслух проговариваешь послание, начав его словами: «Передай шефу…». Тот, кто будет незримо тебя охранять, всё услышит и передаст.

Я, разумеется, постараюсь через Карася и кулон присматривать за девушкой, но очень аккуратно, потому что если заказчик действительно кто-то из наших, то он моментально меня почувствует. Может, конечно, и Карася отследить, но для этого нужно будет искать целенаправленно: мы при желании можем ощутить присутствие призрака, но сам он по себе или кем-то приставлен – этого не определит никто. И что-то мне подсказывает, что нанимателю будет не до отлова бродячих призраков. Он просто не станет размениваться на подобные мелочи. Хотя, конечно, дыр в моём плане – как мышиных нор в старом погребе.

Вот не вовремя Мари решила встать на тропу войны: могла бы подождать, пока я закончу с неведомым пока недоброжелателем! Так ведь нет же – приспичило ей именно сейчас заполучить мировое господство! А я при таком раскладе – хоть разорвись… Ладно, посмотрим, может, и успею: Егору всё равно восстанавливаться не меньше недели, даже при всех несомненных талантах Синегорского и искреннем желании самого ученичка. За это время история с похищением может уже и завершиться, причём очень хотелось бы, чтобы моей победой.

Сейчас задача номер один – это перевезти Егора в Зареченск, не засветившись при этом, хотя я не думаю, что кто-то за нами пристально наблюдает. Заказчик, скорее всего, ждёт сигнала от Ванги, а тот, в свою очередь, примется за дело уже завтра. Следовательно, нужно сегодня успеть переправить Егора и вернуться в город, причём вместе с Лёхой и Савой, они мне понадобятся.

Пока я пытался свести воедино кучу разрозненной информации, булькнул телефон, показав, что получено одно сообщение. Номер мне был неизвестен, но это ни о чём не говорило: я далеко не всех заношу в список контактов.

– Бинго! – довольно воскликнул я, прочитав смс-ку и тут же её удалив, так сказать, во избежание.

– Хорошие новости? – спросил Сава и бросил на меня внимательный взгляд, а Леночка на секунду оторвалась от каких-то своих, видимо, очень важных размышлений.

– Неплохие, – кивнул я, не вдаваясь в подробности, – но время поджимает. Итак, Леночка, солнце наше ненаглядное, ты всё поняла?

– Ну конечно, – девушка осуждающе посмотрела на меня, – только вы уж постарайтесь спасти меня как-то побыстрее, а то у нас с Софьей на выходные намечен интересный эксперимент, а в четверг у меня маникюр.

– Мы очень постараемся, – пообещал я своей любимой секретарше, – и помни: никто ничего не должен заподозрить.

– Вы мне уже сказали об этом несколько раз, Антон Борисович, причём я запомнила ещё с первого, – язвительно отозвалась Леночка, – идите уже, мне нужно подготовиться к похищению.

– В смысле? – оторопели мы с Савой.

– Морально подготовиться, – раздражённо ответила девушка, и мы предпочли покинуть её, пока нам не прилетело за что-нибудь такое, о чём мы даже не думали.

«Следи, ни на шаг не отходи, чуть что – сигнализируй!» – проинструктировал я Карася и слегка напрягся, услышав в ответ: «Помню я, не первый день уже работаю».

Нет, испортит мне Леночка призрак, точно говорю! Вон уже своевольничать начал себе позволять, странно, что не сказал, что он «и с первого раза запомнил»! Закончим дело – займусь его воспитанием, а то куда это годится?

Когда мы сели в машину, Сава с любопытством повернулся ко мне.

– Чего за сообщение было? Ты после него прям оживился.

– От Ванги, – я ухмыльнулся, довольный обалдевшим выражением лица брата, – два слова. «Охотничий домик». Значит, он планирует спрятать Леночку в своём охотничьем домике и любезно меня об этом предупреждает.

– Зачем?

Умеет Сава задавать правильные вопросы, но ответ у меня был.

– Думаю, он хочет предложить сотрудничество, – высказал я свои соображения, – скорее всего, он поразмыслил, всё взвесил и решил, что лично ему выгоднее быть со мной если не в приятельских, то в партнёрских отношениях. Мало ли как отреагирует их круг на то, что дело, в котором он принимал участие, провалилось. Вот Ванга и старается подстраховаться.

– Так его же дело – просто похитить и сообщить заказчику, разве нет?

– Всё так, но мы не знаем нюансов, да оно нам и не надо, – отмахнулся я.

– А ты не боишься, что это подстава?

– Нет, абсолютно. В тех кругах, где вращается Ванга, за такие вещи в лучшем случае убивают.

– А в худшем?

– Лучше тебе этого не знать, спокойнее спать будешь, поверь мне на слово!

– А этот самый охотничий домик Ванги, если я правильно помню, в Зареченске, – задумчиво постукивая пальцами по рулю, проговорил Савелий, – это вот просто очень хорошо. Значит, нам не придётся, как бешеным белкам, скакать из города в Зареченск и обратно. Оно в принципе, конечно, не так чтобы и далеко, но всё равно – трата времени.

– Полностью с тобой согласен, – кивнул я, – значит, сегодня транспортируем Егора к месту временной дислокации и ждём сообщения от Карася о том, что наша девочка прибыла в Зареченск.

Надо бы не забыть после того, как Карась сообщит о том, что Леночка у Ванги, отправить Саву к её дому, пусть помелькает там с недовольным, а потом и встревоженным видом. Всё должно выглядеть максимально достоверно, потому как я пока не знаю, насколько пристально отслеживает мои действия неведомый враг. И всё же… кто это? Изо всех сил стараюсь об этом не думать, но не получается, хоть ты тресни!

Вряд ли это Ляо – ему наши европейские края отродясь были неинтересны, да и со мной он за всё время пересекался раза три от силы. Наверное, его спокойно можно ставить на последнее место в списке.

Александр в своё время уехал в Австралию изучать тамошнюю магию смерти и вроде как был абсолютно доволен жизнью. Из нас из всех он всегда был самым, если можно так сказать, отстранённым, самодостаточным. Мы все, в общем-то, более чем индивидуалисты, но он выделялся даже на нашем фоне.

Джей… Поговаривали, что он вообще собирался отойти от дел, насколько это при нашей природе возможно. Ходили слухи, что он так сильно увлёкся какой-то ведьмой, что даже перебрался за нею в Англию. Не знаю, может быть, мы с ним и пересеклись по каким-то ведьмовским каналам, но это очень зыбко. Но совсем сбрасывать его со счетов, как Алекса или Ляо, я не стал бы.

Карл… Тот, кто сохранил мою шкуру – в прямом и в переносном смысле – после заклятья, которое швырнул в меня Егор. С Карлом мы если не дружили, то уж точно приятельствовали, иногда даже обменивались короткими письмами. Если бы у него были ко мне претензии, он вполне мог высказать их напрямую, без этих танцев с бубнами. Ну, я так думаю, во всяком случае. Но на то мы и некроманты, чтобы никто не знал, что мы думаем и чувствуем на самом деле.

И последний – Людвиг, самый старший из нас, уже, по его словам, смертельно уставший от суеты и проблем. Он давно обосновался в своём небольшом шале не то в Баварии, не то в Австрии и занимался исключительно научной работой в ожидании того часа, когда Кромка призовёт его. Но сказать со стопроцентной уверенностью, что это не он, я не мог. Характер у Людвига за те пару веков, что я его не видел, мог испортиться ещё сильнее.

Итак: Карл, Людвиг, Джей… Джей, Людвиг, Карл… Кто же из вас так сильно не любит славного меня?

Глава 18

– Ну как ты там?

Я повернулся к Лёхе, который сидел на заднем сидении и внимательно наблюдал за Егором, для которого, несмотря на все зелья Синегорского, поездка до Зареченска оказалась достаточно серьёзным испытанием. Парень, конечно, держался, но по синякам под запавшими глазами и серым теням на висках я понимал: он держится из последних сил.

– Дотяну… не переживайте… учитель, – потрескавшимися бесцветными губами ответил Егор и даже попытался улыбнуться, впрочем, лучше бы он этого не делал.

– А куда ты денешься, конечно, дотянешь, – по возможности оптимистично заявил я, плавно разгоняясь до ста сорока, что на довольно скользкой дороге было, мягко говоря, рискованно. Но мне категорически не нравилось то, как выглядел Егор, да и Синегорский был явно встревожен: его обеспокоенность выражалась в чуть более суетливых и резких жестах, чем те, что были обычно свойственны неторопливому травнику. – Тут осталось-то всего ничего, километров двадцать, не больше.

Егор ничего не ответил, так как снова, видимо, впал в тяжёлое забытье.

– Хочешь моё мнение, Антон?

Судя по обращению, сейчас со мной беседовал Фрол Дормидонтович, потому как и Бизон, и Лёха предпочитали более простую форму имени.

– Разумеется, – не отрывая взгляда от скользкой дороги, ответил я, – только простите, я буду за трассой следить, ладно? Но я внимательно слушаю.

– В нём сейчас борются две силы: та, что была в нём изначально, колдовская, взятая от родителей, и та, что пришла к нему извне – твоя сила, Антон, некромантская. Судя по всему, среди дальних предков мальчика был кто-то, связанный с вашим племенем, так как в ином случае, как мне кажется, сила смерти не нашла бы дорогу к его дару. Я, вероятно, путано объясняю, прости старика.

– Продолжайте, Фрол Дормидонтович, – я действительно слушал очень внимательно, так как старый травник говорил очень важные вещи, думаю, он даже сам не понимал – насколько важные.

– Так вот, они сейчас перетягивают его, словно два силача, взявшиеся за концы толстого каната, – негромко продолжил Синегорский, – но так как их силы примерно равны, то они просто разорвут Егорушку, стараясь победить.

– И оба останутся ни с чем, – сделал я напрашивающийся вывод.

– Именно так, но им это не так важно, – невесело вздохнул дед, – им важнее выиграть, и мальчик без твоей помощи не справится. Только ты должен хорошо подумать, какой силе ты хочешь помочь.

– А поподробнее?

– Ты можешь немного вытянуть из Егорушки своей силы, ты сумеешь, я не сомневаюсь, и тогда колдовское начало победит. Он талантливый мальчик и со временем может стать сильным колдуном. А можешь наоборот – влить в него своей силы, но тогда тебе нужно будет продолжать и растить из него некроманта. Колдовской дар постепенно растворится и останутся лишь отголоски.

– Откуда вы это знаете, Фрол Дормидонтович?

– Я много читал, Антон, да и сейчас, пока нахожусь в этой прекрасной компании, тоже наблюдаю, сопоставляю, анализирую. С Фредериком, опять же, люблю беседовать, а он, как ты наверняка и сам знаешь, является просто сокровищницей любопытнейших знаний!

– Это да, – впереди замаячили огни Зареченска, и я сбросил скорость: только проблем с доблестными стражами дорог мне и не хватало. Как я им буду объяснять, откуда у меня на заднем сидении лежит полуживой парень без документов, которого я везу из ниоткуда в никуда. – Я вас услышал, Фрол Дормидонтович, спасибо. Это непростое решение, мне нужно всё взвесить, но не переживайте: я быстро думаю.

– Надеюсь, – вздохнул Синегорский, – на данном этапе я сделал всё, что было в моих силах, но я не могу тягаться с теми, кто сейчас борется за мальчика. Я адекватно оцениваю свои возможности и прекрасно осознаю их предел.

– Спасибо, Фрол Дормидонтович, – поблагодарил я, причём сделал это совершенно искренне. Дед действительно сумел удержать Егора на этом слое бытия, хотя Сумрак нанёс ученику гораздо больший ущерб, нежели я мог предположить. Видимо, слишком много в нём колдовского дара, и Сумраку, который подчинялся только некромантам, парень пришёлся не по вкусу.

Дорогу я помнил хорошо и поэтому уже через пять минут вышел из машины, открыл ворота и загнал автомобиль во двор. Ключи от дома, как и сказал Валера по телефону, были спрятаны под резиновым ковриком на крыльце. Да, не самое удачное место, но на короткое время и оно сгодилось.

Затащив Егора в дом, мы быстренько уложили его на диван в одной из комнат, решив, что в случае опасности быстренько перебазируем страдальца в подвал. А сейчас пусть подышит нормальным воздухом, ему и без того не слишком хорошо. Впрочем, если придётся вливать в него силу смерти, мою силу, то подвал – намного более удачное место, его проще закрыть заклятьями, чем целый дом.

Оставив Синегорского хлопотать вокруг мальчишки, я вышел на крыльцо и закурил. Надо сказать, что я не слишком любил это занятие, тем более что оно пагубно сказывается даже на моём здоровье, но в моменты принятия важных решений курение почему-то оказывало на меня некое медитативное влияние. Объяснить я это даже не пытался, потому как это совершенно бессмысленно. Помогает – и хорошо, а что, как и почему… Разве в данном случае это важно?

Через двадцать минут я, изрядно продрогший, но принявший решение, вернулся в дом.

– Фрол Дормидонтович, вы крови боитесь? – на всякий случай уточнил я у травника, который смотрел на меня с откровенной тревогой.

– Не боюсь, но не люблю, если честно, – ответил Синегорский, – прости, Антон. Но если надо, то могу, разумеется. А что делать-то нужно? Может, кто из моих мальчиков, – так Синегорский называл Бизона и Лёху, – справится?

– Держать его надо будет, – проговорил я, стягивая джемпер и надевая вместо него извлечённую из сумки старую растянутую футболку с короткими рукавами, – крепко и надёжно, потому что мне будет не до этого.

– Тогда тебе, наверное, Бизон подойдёт лучше, – высказался уже Алексей, – у тела резерва хватит, а кровью Афоню не удивишь, это точно. Я и сам мог бы, но пускай малой сходит, а то застоялся он у нас.

Я хотел было высказаться по поводу того, что слово «малой» к бывшему уголовнику подходит не очень, но потом передумал: это их внутреннее – причём в самом прямом смысле этого слова – дело, чего я буду лезть.

– Хорошо, Бизон так Бизон, – согласился я, – берём парня и тащим в подвал, мне там будет намного удобнее.

Вот за что я бесконечно ценю эту троицу, так это за то, что в критических ситуациях они никогда не задают вопросов, а молча идут и делают. Да, потом могут выклевать весь мозг, допытываясь, что и как, но исключительно после того, как работа будет выполнена.

Положив Егора на широкую лавку, стоящую вдоль стены, мы сдвинули пару скамеек, выбрав те, что повыше, а широкий стол, явно служивший бывшему владельцу для работы с телами, вытащили на середину.

Я разложил на скамейке сложенные простыни, упаковки с бинтами и нож, затем подумал и добавил туда же баночку с мазью, которой не пользовался уже очень давно.

– Он будет вырываться и, скорее всего, кричать, – проинструктировал я Бизона, который уже выбрался на первый план, – держи изо всех сил. Главное – следи, чтобы рука не шевелилась, та, с которой я буду работать. Ну и чтобы он мне не мешал в принципе. Задача ясна?

– Абсолютно, – кивнул сосредоточенный помощник, – ну что, перекладываем?

– Да.

Мы в четыре руки быстро переложили так и не пришедшего в себя Егора на стол, и я прошёлся вдоль стен, замыкая круг заклятья, которое не даст магии просочиться наружу. Всё, что будет происходить здесь, в подвале когда-то принадлежавшего таксидермисту дома, тут должно и остаться. Мы – существа скромные, нам публичность ни к чему.

Жестом велев Бизону отойти в сторону, я решительно высвободил часть силы: руки покрылись чешуёй, в свете электрических ламп сверкнули длинные когти. Полностью трансформироваться необходимости не было, да и места для этого явно было маловато. Но для того, что я запланировал, и частичной истинной формы будет достаточно. Футболка, которая была велика мне размеров на шесть, натянулась на раздавшемся торсе, и я сам себе напоминал сейчас некого монстра из малобюджетного фильма ужасов. Впрочем, это всё никому не нужная лирика.

– Держи, – скомандовал я, подкладывая под безвольно повисшую руку Егора простыню и бритвенно острым когтем делая глубокий надрез на руке ученика.

Хлынула тёмная кровь, и сила внутри меня жадно втянула сладковатый металлический аромат свежей крови. Не раздумывая, я полоснул себя по руке, но, в отличие от Егора, не начал истекать кровью: на разрезе лениво выступила почти чёрная густая жидкость, текущая у нас в венах.

Совместив два пореза и стараясь не слышать хриплых стонов ученика, я начал тщательно проговаривать слова древнего как мир заклинания. Слова, вылетая из моего рта, словно начинали жить своей жизнью. Они отскакивали от стен, взлетали к потолку, сворачивались в спирали и снова разлетались, гремя и создавая страшную и при этом непередаваемо прекрасную вязь древнего текста. С каждый словом огонь, до поры до времени прячущийся в точке, где моя кровь соединялась, срасталась с кровью Егора, становился злее, он жёг, словно мстя человеку и некроманту за нарушение привычных законов бытия.

В голове нарастал гул, напоминающий рокот мчащейся по горному склону лавины, грозящей сбить с ног и закрутить в своём безжалостном водовороте. Но я был к этому готов, и лавина, обиженно взревев напоследок, унеслась куда-то, оставив после себя кристальную ясность и пустоту.

Я открыл глаза и увидел бледного Бизона, прижимающего к столу тяжело дышащего Егора.

– Всё в порядке, – прохрипел я, чувствуя, что баланс внутри постепенно восстанавливается, – можешь его отпустить, больше ничего не будет. Смажь только порез мазью… да, этой, из банки, и перебинтуй ему руку.

– И чего, он теперь как ты?

Бизон, ловко выполняющий мои распоряжения, с искренним любопытством рассматривал Егора, который, как мне казалось, стал чуть менее бледным. Точнее, стала уходить болезненная синюшность, оставляя после себя лишь обычное отсутствие жизненных красок.

– Ну, до того, чтобы стать, как я, ему пока как до Луны на тракторе, как любит говорить наш Сава, – усмехнулся я, глядя на то, как стремительно затягивается новой чешуёй порез на руке.

– А ты каждого так можешь… переделать?

– Нет, конечно, – я удивлённо посмотрел на помощника, – нужны хотя бы зачатки дара, иначе уже после первых же слов на столе оказался бы свеженький покойник.

– Ты же говорил, что не хочешь, чтобы он стал некромантом, – негромко проговорил Бизон, внимательно глядя на меня, – потому и Леониду его отдал, чтобы, так сказать, и соблазна не было. Разве не так?

– Так, – спорить с очевидным не было смысла, – но это как раз тот случай, когда почти всё решили за меня. Так, знаешь ли, тоже бывает.

– Тебе она велела? – шёпотом спросил Бизон, посмотрев почему-то вверх. Потом он подумал и перевёл взгляд на пол. – Ну, она…

«Какой смешной, – вполне ожидаемо раздалось в моей многострадальной голове, – он такой милый… Отдай мне его потом, Антуан, я таких забавных давно не встречала!»

«Он мне самому пока нужен, – устало отозвался я и даже не прикидывался: навалилось неизбежное равнодушие ко всему. Так часто бывает после того, как отдаёшь много силы. – Ну а потом как с Погостником договоритесь. Он раньше на него очередь занял, так что сами разбирайтесь!»

«Не дерзи, – с показной строгостью велела Госпожа, – хотя ты меня сегодня порадовал, Антуан. В этом мире так давно не появлялось новых некромантов, что я стала опасаться, что ваше племя окончательно исчезнет. Никто не хочет брать учеников, вы слишком пристрастились к комфортной и беспроблемной жизни».

«Рад, что ты довольна, – почти проваливаясь в мягкое беспамятство, ответил я и неожиданно для самого себя попросил, – присмотри за ним, если со мной что-то случится, ладно?»

«Присмотрю, – помолчав, ответила Смерть, – он необычный мальчик. Но ты уж постарайся, чтобы с тобой ничего ужасного не произошло. Я, конечно, буду рада, когда ты наконец-то попадёшь ко мне, но я согласна поскучать ещё века три-четыре. Вряд ли наблюдать за кем-нибудь ещё будет столь же интересно».

«Да, – я улыбнулся, – я помню… сериал… помню…»

Сказав это, я отключился и даже не почувствовал, как сполз по стене на пол, как перепуганный Бизон брызгал на меня водой и тряс за плечи, пока появившийся Фред не объяснил ему, что это самый обычный откат.

Пришёл в себя я часа через три и тут же отправил Лёху, который сменил Бизона, за едой в ближайшую точку общепита, потому как хотелось не есть, хотелось жрать.

Пока помощник мотался за едой, я кое-как, с кряхтением поднялся на ноги и посмотрел на Егора. Парень выглядел уже намного лучше, ничем не напоминая свежевыкопанный труп, дышал ровно, глубоко и, судя по всему, просто крепко спал.

Пользуясь тем, что меня никто не видит, я взял нож и осторожно кольнул палец ученика. На коже выступила очень тёмная, почти чёрная капелька… Значит, всё получилось! Ай да я! Ай да молодец!

Глава 19

Не помню, кому принадлежит фраза о том, что утро добрым не бывает, но сказавший явно знал, что говорил! Ну вот как может быть добрым время суток, когда тебя, уставшего и опустошённого, словно окунают в ледяную воду. К счастью, всего лишь «словно», но всё равно приятного крайне мало.

«Хозяин, – монотонно бубнил кто-то внутри головы, – очнись, дело есть!»

Боги всемогущие, ну какое может быть дело, когда за окном едва рассвело?

– Рано же ещё! – попытался возмутиться я.

«Ванга подъехал к дому объекта», – сообщил голос в голове, и я сел на диване, ошалело тряся головой.

Как? Уже?! Это сколько же я провалялся?!

– Почему меня никто не разбудил раньше? – я лихорадочно стал одеваться, путаясь в рукавах и штанинах.

– Мы пробовали, но безрезультатно, – появившийся в зоне видимости Лёха протянул мне стакан и пояснил. – Это от деда микстура какая-то, он говорит, тебе сейчас в самый раз.

Я благодарно кивнул и, не раздумывая, залпом выпил пахнущий хвоей и лимоном напиток: раз Синегорский говорит, значит, так и есть. В голове моментально прояснилось, мысли перестали напоминать перепуганных мышей, мечущихся по подвалу, стоит хозяйке включить свет.

– Сколько я проспал?

– Почти сутки, – тут же ответил Лёха, ставя на стол передо мной большую чашку с чаем и тарелку с грубовато наструганными бутербродами. – Извини, за едой ещё рано идти, а вчерашнюю всю съели.

– Это я смутно помню, – признался я, вгрызаясь в бутерброд, – помню, что ты привёз пиццу и какие-то плюшки, мы поели, а потом… а вот потом – провал. Ничего вообще не отложилось.

– Ты поел и уснул там же, чуть ли не скамейке, – с улыбкой рассказал Лёха, – я тебя потом перетащил в комнату.

– Егор как?

– Нормально, – довольно ухмыльнулся помощник, – вставать ещё не рискует, но разговаривать пытается. Только я мало чего ему сказать могу, к тому же – будет правильнее, если ты ему сам всё объяснишь и расскажешь. Ну, мы так решили с мужиками…

– Это с Бизоном и дедом, что ли?

– Ну да, мы обсудили и подумали, что не станем опережать события, тебе виднее, что и как ему сказать.

– Спасибо, – поблагодарил я, по достоинству оценив деликатность и предусмотрительность помощников, – мне действительно лучше поговорить с ним самому, но сейчас никак не получится. Ванга приехал к дому Леночки – только что Карась сообщил – так что я сейчас отключусь, а потом по ситуации. Егору скажи, что мы с ним поговорим сразу, как только я смогу уделить ему достаточно времени. Он, конечно, балбес каких поискать, но не дурак, так что поймёт ситуацию правильно. И пусть набирается сил, впереди у него, да и у нас всех, очень непростые времена.

– Будет сделано, босс, – козырнул Лёха, – от нас что ещё требуется?

– Быть в зоне досягаемости, – подумав, определился я, – и запастись какой-нибудь едой. Не заказывай, а сам съезди, впрочем, чего я тебя учу, ты лучше меня знаешь, как соблюсти секретность. Если всё пойдёт так, как я предполагаю, то на какое-то время я смогу вернуться в реальность, но не надолго. А дальше всё будет зависеть от того, как быстро заказчик доберётся до места.

– А вдруг он не появится лично?

– Появится, – я не знал, откуда взялась эта уверенность, но даже не сомневался: неизвестный недоброжелатель непременно захочет лично встретиться со мной в последнем акте задуманного им спектакля. И кто я такой, чтобы мешать ему в этом? Но… всё же – кто? Джей? Карл? Людвиг?

– Тогда ладно, – легко согласился Лёха, – за едой сейчас метнусь, тут совсем неподалёку магазин есть, куплю чего-нибудь посытнее.

– Давай, – кивнул я и полностью сосредоточился на Карасе, который, привыкнув к своему новому шпионскому существованию, даже научился открываться, чтобы мне было легче сливаться с ним. Вот что значит – грамотная мотивация!

В качестве эксперимента я решил попробовать обойтись без кладбищенской земли: может быть, если призрак настроен на сотрудничество, она уже и не обязательна, особенно если слияние происходит не в первый раз?

Преодолев привычную лёгкую дурноту, которая неизбежно сопровождала внедрение в любое мёртвое сознание, я с глубоким удовлетворением понял, что вполне сносно вижу глазами Карася. О как… Сработало!

Надо будет чуть ли не в первую очередь учить Егора простеньким формам сотрудничества с мёртвыми. Хм… Надо же… Я впервые не почувствовал раздражения при мысли об ученике. Интересный эффект после вчерашней процедуры… Нужно будет потом подумать и обсудить этот любопытный момент с Фредериком. Впрочем, всё это – потом, сейчас нужно сконцентрироваться на более актуальных вещах.

Слился с Карасём я исключительно вовремя, так как буквально через пять минут Ванга вышел из неприметной светло-серой «короллы» с заляпанными грязью номерами и неспешно направился к нужному подъезду. Он остановился неподалёку и извлёк из кармана телефон, в котором стал что-то искать, недовольно морщась и ругаясь сквозь зубы. Я мысленно поаплодировал его актёрскому таланту, так как у постороннего человека не возникло бы даже тени сомнения в том, что мужик просто ищет в смартфоне не то адрес, не то номер телефона и не может найти. Картинка, которую можно наблюдать сплошь и рядом.

И тут как раз открылась дверь, выпустив на крыльцо Леночку, которая на несколько секунд зажмурилась, привыкая к яркому весеннему солнышку. Ванга, не отрываясь от телефона, дождался, пока девушка поравняется с ним, и что-то у неё спросил. Я велел Карасю подобраться поближе, но по возможности себя не обнаруживать.

–… никак не могу разобраться!

Хрипловатый голос киллера звучал слегка растерянно, да и сам он выглядел как угодно, только не угрожающе.

– Вам нужно свернуть вон там, – Леночка показала на угол, возле которого как раз и пристроилась «королла», – потом налево, а там через двор, как раз к «Сбербанку» и выйдете.

– Огромное спасибо, – поблагодарил Ванга, – а я то я в этих дворах совсем запутался.

– Бывает… Пойдёмте, я вам покажу, куда идти.

– Спасибо, – киллер прижал руку к сердцу, – вы не только красивая, но ещё и очень добрая девушка!

Леночка улыбнулась и, звонко постукивая каблучками, направилась в сторону площадки, на которой обычно останавливались таксисты, чтобы не перегораживать двор. Естественно, пройти ей было нужно мимо машины Ванги, который наверняка заранее всё просчитал и выверил буквально до секунды.

Как только они дошли до машины, идущий рядом с девушкой Ванга сделал неуловимое движение, и Леночка буквально осела ему на руки, но со стороны выглядело так, словно она просто остановилась. Как в общем-то достаточно невысокий и худощавый Ванга смог удержать её одной рукой, наверное, навсегда останется для меня загадкой.

Второй рукой киллер открыл дверь машины и «помог» девушке сесть на заднее сидение. Со стороны же всё выглядело так, словно Леночка сама села в автомобиль.

Ванга совершенно спокойно сел в машину и вскоре уже вырулил на проспект, двигаясь спокойно и не нарушая правил дорожного движения. Леночка сидела с закрытыми глазами, привалившись плечом к дверце, но дышала ровно, хотя и медленно.

– Не знаю, слышишь ты меня сейчас или нет, – неожиданно проговорил Ванга, не отрывая взгляда от дороги, – но что-то мне подсказывает, что слышишь. Так вот… Чтобы ты не нервничал: я нажал на нужную точку, даже не колол ничего. Повторюсь: мне война с тобой ни к чему. Бывают такие противники, с которыми и договориться не позорно. Думаю, ты уже догадался, куда я её везу, так что до встречи.

«Коснись его, только не пугай, осторожно, чисто намекнуть», – велел я Карасю и почти тут же увидел, как уголок рта Ванги дрогнул в кривоватой усмешке: киллер правильно расшифровал мой ответ.

После того, как «королла» выбралась на федеральную трассу и, существенно прибавив скорость, понеслась в сторону Зареченска, я ещё раз проинструктировал Карася и вышел из его сознания.

– Уф, – выдохнул я, потирая виски, – полцарства за чашку крепкого кофе!

– Сейчас сварю, – поднялся с дивана Лёха, откладывая смартфон и вынимая наушник, – я тут ещё вчера нашёл турку, а сегодня купил кофе, правда, молотый, так как кофемолки, сколько не искал, не обнаружил.

– А молока?

– И молока, – фыркнул Лёха, – я же помню, что ты чёрный не слишком уважаешь. Какие новости?

– Цены тебе, Лёха, нет, – совершенно искренне высказался я, – новости следующие… Ванга усыпил нашу девочку, я полагаю, используя что-то из техники восточных единоборств, тех, которым не учат ни в одной секции, зато обучают в ряде известных организаций. Это, конечно, проливает определённый свет на прошлое нашего приятеля Ванги, но мы люди вежливые и копаться в его прошлом не станем, у нас своих забот немерено.

– Если он уже выехал из города, то до Зареченска доберётся часа за полтора, от силы – два, – начал рассуждать вслух Лёха, засыпая в турку кофе и ставя её на старую газовую плиту, – значит, у тебя немногим больше часа. К Егору пойдёшь? Он про тебя уже спрашивал.

– Пожалуй, как раз успею, – согласился я, – только вот чашку с кофе возьму.

– Давай, а я пока пельмешек сварю. Будешь?

И как-то так по-домашнему это прозвучало, что у меня заныло где-то там, где у нормальных людей располагается сердце. Я попробовал на секунду представить себе жизнь, в которой кроме Фреда снова никого не будет, и понял, что меня подобное уже категорически не устроит. Я незаметно привык к тому, что мне нужно о ком-то заботиться, беспокоиться, и, что намного удивительнее, к тому, что кто-то заботится обо мне.

Покачав головой, я отправил Лёху варить пельмени, а сам спустился в подвал, где на диване лежал бледный, но вполне живой Егор.

Увидев меня, он дёрнулся было в попытке встать, но поморщился и откинулся на подушку, которую кто-то заботливый подсунул ему под спину. Хотя что значит «кто-то»… Лёха, разумеется: тут кроме нас с ним никого нет.

– Лежи, – махнул я рукой и устроился на стуле рядом с диваном, – как ты себя чувствуешь?

– Хорошо, – с трудом разлепив сухие губы, ответил парень, – что это было, учитель?

– Что ты помнишь?

– Ничего конкретного, – глядя куда-то мимо меня, задумчиво ответил ученик, – после того как вы уехали, я немного почитал, а потом мне стало хуже, и я словно провалился в какой-то туман. Но не такой, как в Сумраке или на Кромке, те я бы узнал. Этот был какой-то холодный, липкий, он словно вытягивал из меня последние силы, и мне нечего было ему противопоставить…

Тут он перевёл дыхание и облизнул сухие губы, но от воды, которую я ему предложил, отказался.

– И в этом тумане я даже не ходил, а словно парил, и мне то хотелось остаться в нём, то мучительно тянуло уйти, а вокруг как в калейдоскопе, крутились всякие картинки, я даже не успевал рассмотреть, что они показывали. Они так быстро сменяли друг друга, что у меня закружилась голова…

Егор таки взял у меня стакан с водой и сделал несколько глотков, пролив половину на футболку.

– А потом я почувствовал боль, такую сильную, что кроме неё вокруг ничего не осталось, она словно вытеснила вообще всё, что меня окружало до этого. Мне казалось, что меня разрывают на сотни кусков, что я сейчас просто умру, потому что пережить такое просто невозможно. Потом сквозь боль я словно услышал голос… отца, – тут Егор открыл глаза и прямо посмотрел на меня, – он велел мне идти, несмотря ни на что. И я пошёл… Мне казалось, что я иду по раскалённым углям, и я только удивлялся, что мои ноги ещё в состоянии двигаться. А внутри словно всё кромсали ножами, но я шёл… потому что так велел отец. Вы же сказали, учитель, что он должен мной гордиться. И я шёл… а потом провалился в темноту, и там боль постепенно прошла, а затем я уснул… Что это было, учитель?

Я слушал парня очень внимательно и вспоминал себя: когда-то давно, так давно, что я уже и не помню точной даты, то же самое пережил я сам, когда Димитриос решил, что я уже готов принять своё новое существование.

– То, что ты чувствовал, – усилием воли прогнав воспоминания, проговорил я, – это процесс перерождения. Говорят, рождаясь, человек испытывает боль… Наверное, никто точно этого не помнит… Вчера ты умирал, Егор, и мне нужно было решить, что делать: можно было откачать из тебя немного моей силы, и тогда ты – если бы выжил, конечно – мог бы стать хорошим колдуном. А можно было поступить наоборот – влить в тебя силу смерти, чтобы, пройдя по самому краю, ты возродился, но уже не человеком, а некромантом. И я сделал выбор за тебя.

Егор молча перевёл взгляд на свою забинтованную руку.

– Я теперь….

– Ты теперь будущий некромант, Егор, – твёрдо сказал я, – прости, но обратного пути для тебя больше нет. И да… ты больше не человек, хотя пока человеческого в тебе очень много. Процесс формирования истинного некроманта очень длительный, пройдёт не один десяток лет прежде чем я смогу отпустить тебя в свободное плавание.

– Я… Наверное, я рад, учитель, – он неуверенно улыбнулся, – это ведь то, чего я хотел, правда? Просто вы не очень были рады ученику… Ну а потом… Я сам виноват, и всё, что вы тогда сказали, хоть и обидная для меня, но правда. Я постараюсь оправдать, честно…

– Вот и хорошо, – терпеть не могу все эти душеспасительные разговоры, поэтому я потрепал мальчишку по плечу и поднялся на ноги. – У меня сейчас есть дела, а потом нам с тобой надо будет совершить один визит. Ты как – справишься?

– Если далеко пешком идти не надо, то, думаю, справлюсь, – Егор кивнул и, помолчав, уже когда я закрывал дверь, сказал. – Спасибо, учитель, вы не пожалеете.

Глава 20

– А здесь ничего так, довольно миленько, – Леночка критически оглядела комнату, в которой находилась, и перевела взгляд на невозмутимого Вангу, – такой почти скандинавский минимализм. Очень современно, так сказать, в духе времени.

– Спасибо, Елена, – киллер едва заметно склонил голову, – надеюсь, наше с вами совместное пребывание здесь будет достаточно мирным и даже, не побоюсь этого слова, приятным.

– Не могу ничего обещать, – с намёком посмотрев на свои аккуратно связанные руки, ответила девушка, – пока мне не очень нравится. Вы не могли бы меня развязать, господин похититель?

– Вы очень спокойны, – Ванга задумчиво посмотрел на Леночку, не сделав ни малейших попыток выполнить её просьбу. – Такое впечатление, что вы даже не слишком удивлены…

– Да нет, – девушка тяжело вздохнула, – видите ли… а вас как зовут?

– Это не имеет значения, – спокойно ответил он, – называйте меня, как хотите, мне всё равно.

– Ну нет, так нельзя, – возмутилась моя секретарша, – вот Антон Борисович – это мной шеф – он сразу сказал: только Антон Борисович и никак иначе! И я даже не спорила, потому что с шефом спорить – это, знаете ли, невыгодное дело. Он же и зарплаты может лишить. Хотя нет, зарплаты нельзя, а вот премии – запросто. А зачем мне такое, верно?

– Елена, я убедительно вас попрошу не устраивать шоу под названием «я такая дурочка – это что-то!». Я всё равно не поверю.

– Почему? – тут же заинтересовалась Леночка. – У меня плохо получается?

– Получается у вас прекрасно, но я на это не куплюсь, – без улыбки ответил Ванга. – Давайте вы просто не будете создавать проблем ни мне, ни, главное, себе. Хорошо?

– Я попытаюсь, но обещать ничего не могу, господин похититель, – Леночка мило улыбнулась и хлопнула ресницами, – а насчёт того, что я не удивляюсь, так это действительно так. У меня было видение, что со мной непременно что-то должно случиться. И вот – случилось же!

– У вас бывают видения? – по-прежнему равнодушно спросил Ванга. – И что, сбываются?

– Почти всегда, – гордо ответила девушка, – я так думаю, что у меня дар. Здорово, правда?

– Разумеется, – Ванга подошёл к двери и, взявшись за ручку, сказал, – надеюсь, вы будете благоразумны, Елена, и тогда всё закончится хорошо.

– Для кого? – Леночка ненадолго сбросила маску прелестной дурочки и сейчас внимательно смотрела на киллера.

– Для всех, – невозмутимо отозвался он, – для вас, для меня, для вашего шефа.

– Зачем я вам?

– Мне? – Ванга позволил себе улыбнуться уголком губ. – Совершенно незачем. Я получил на вас заказ – и вот вы здесь. Остальное меня не касается.

– А от кого вы получили этот заказ?

– Вы действительно думаете, что я отвечу? – он покачал головой. – Не разочаровывайте меня, Елена.

– Можно я попробую рассуждать логически? – неожиданно предложила девушка, и я, наблюдавший всю эту сцену глазами Карася, насмешливо фыркнул. Леночка и логика? Я вас умоляю!

Видимо, Ванга рассуждал примерно так же, потому что вопросительно дрогнул бровью, что для него было равносильно целому монологу.

– Попробуйте, – он убрал руку с дверной ручки и облокотился о стоящий возле двери комод. – Это может быть любопытно.

– Ну вот смотрите, – бодро начала Леночка, – я вас не знаю, среди моих поклонников вы не мелькали, это точно, потому что вас я запомнила бы.

– Неужели? – не заметить насмешку в негромком голосе киллера было невозможно.

– Конечно, – очень серьёзно кивнула девушка, – у вас такой взгляд, что раз посмотришь – и никогда не забудешь. А я, знаете ли, люблю харизматичных мужчин и уже вышла из возраста, когда их оценивают по параметрам рост-вес… ну и так далее.

– Вы редкая девушка, – говорит Ванга серьёзно или издевается, понять не смог даже я, но Леночка, видимо, сделала какие-то свои выводы.

– Вы даже не представляете, насколько, – без улыбки кивнула она и продолжила, – так вот… Мужчины, подобные вам, не станут похищать девушку, чтобы заполучить её, им нужно только намекнуть, и дело в шляпе. И не спорьте, я лучше разбираюсь в том, каких мужчин любят умные девушки. Значит, этот вариант отпадает. Размышляем дальше?

– Попробуйте, у вас неплохо получается, – Ванга отошёл от двери и присел на подлокотник дивана.

– Моя профессиональная деятельность тоже вряд ли стала причиной, так как я мало что знаю. К тому же Антон Борисович всегда действует строго в рамках правового поля, это его принцип, – уверенно заявила Леночка, и мы с Вангой синхронно ухмыльнулись, только он в реальности, а я мысленно. – К тому же на моей памяти, а я работаю у Антона Борисовича уже очень давно, никто не обращался с какими-либо претензиями. Так что вариант конфликта интересов мы тоже можем отмести. К тому же в этом случае вам пришлось бы похищать самого Антона Борисовича, что не так-то просто, хочу вам сказать. И что же у нас остаётся?

– Что? – Ванга явно старался уследить за извивами женской логики и, кажется, у него пока даже получалось.

– Это кто-то, у кого вырос большой зуб на Антона Борисовича как на человека, в смысле – личные претензии. И он велел похитить меня, чтобы шантажировать шефа.

Высказав эту версию, Леночка гордо посмотрела на Вангу, мол, ну как?

– Вполне жизнеспособная версия, – не стал спорить мужчина, – ничуть не хуже любой другой.

– Но и не лучше?

– Совершенно верно, – согласился Ванга, – ещё варианты будут?

– Пока нет, – совершенно не обиделась Леночка, – но если я придумаю что-нибудь ещё, то непременно вам скажу.

– Буду признателен, – кивнул киллер, явно о чём-то размышляя, – пообещайте мне, Елена, что не будете предпринимать попыток выбраться отсюда, и тогда я развяжу вам руки. Понимаю, что это необходимо для того, чтобы не испытывать дискомфорта.

– А если попробую?

В голосе девушки не было вызова, лишь искреннее любопытство, и Ванга это понял.

– Тогда вы существенно усложните жизнь своему шефу, который уже наверняка вас активно ищет. Вы этого хотите?

– Нет, – тут же отозвалась Леночка, – а вы точно знаете, что Антон… Борисович меня ищет?

– Если справки, которые я навёл о нём, хоть немного соответствуют действительности, то он уже наверняка многое узнал, – нейтрально ответил Ванга, – поэтому давайте заключим договор. Вы спокойно сидите в этой комнате и не пытаетесь покинуть дом, а я, в свою очередь, создаю вам относительно комфортные условия для проживания.

– По-моему, это очень благородно с вашей стороны, – подумав, согласилась девушка, – поэтому дам вам совершенно бесплатный совет. Когда тот, кто вас нанял, схлестнётся с Антоном Борисовичем, постарайтесь быть как можно дальше. Кстати, дом у вас застрахован? А то мало ли…

– Спасибо, – кивнул Ванга, распутывая верёвку на запястьях Леночки, – и за совет, и за отношение. Вы необычная девушка, Елена, я уже это говорил.

– Вы ко мне по-человечески, и я к вам так же, – пожала плечиками моя секретарша, мимоходом бросая на похитителя отсроченное проклятье.

Надо будет сказать Годуновой, что у неё педагогический талант: Леночка, конечно, способная девочка, спору нет, и талантливая, но Софья смогла отточить её навыки. Проклятье, которое девушка бросила на Вангу, было и сплетено мастерски, и условия прописаны чётко, и снять его могла только она сама. Хм, оказывается, если смотреть глазами мёртвого, то такие вещи видны гораздо лучше. Нужно иметь в виду и использовать этот феномен по максимуму.

– Скоро принесу вам поесть, – уже на пороге сказал Ванга, – удобства вон за той дверью. Простите, но комнату я закрываю.

– Большое спасибо, – мило улыбнулась Леночка, – закрывайте, конечно, если вам будет так спокойнее. Я обещаю, что не стану убегать, потому что мне тоже хочется посмотреть на того, кто всё это затеял.

«Следуй за Вангой», – скомандовал я Карасю, очень рассчитывая на то, что киллер свяжется с заказчиком, а я попробую понять, с кем он разговаривает. Даже изображения не нужно, хватит голоса.

Но на этот раз мне не повезло: Ванга не стал ни звонить, ни связываться по видео, на что я, честно говоря, очень рассчитывал. Он просто отправил сообщение: «Объект у меня», дождался ответа «Буду послезавтра днём» и убрал телефон.

– Славная у тебя девочка, – помолчав и глядя в пространство, проговорил он, – постараюсь, чтобы с ней ничего не случилось. Заказчик будет послезавтра днём, впрочем, ты, наверное, прочитал. До этого момента не волнуйся, присмотрю за Еленой, с ней всё будет в порядке.

– Спасибо, – пробормотал я, хотя и понимал, что Ванга меня не услышит. Надо же, какой интересный тип этот наёмник: со своими представлениями о том, что такое хорошо, и что такое плохо, как было сказано в каком-то детском стишке. Откуда эти сведения взялись в моей голове, я даже близко не представлял.

«Оставайся с ним, если что – зови, я по делам», – распорядился я и вышел из сознания Карася. Какое-то время посидел, пытаясь сообразить, чего мне не хватало всё это время, а потом понял: я не чувствовал ненависти призрака к окружающим его людям. Я не ощущал того желания убить, которое сквозило раньше в каждом слове бывшего авторитета. Интересно, это он научился прятать эмоции или произошли какие-то принципиальные изменения? Ох, хоть за диссертацию садись, честное слово! Представив себе толстую папку с надписью «Положительное влияние некроманта А.Б. Широкова на посмертное мировосприятие призраков», я тряхнул головой, отгоняя бредовые видения, и стал думать, как успеть за оставшееся время провернуть всё задуманное.

– Пельмени остыли, между прочим, – услышал я осуждающий голос Лёхи, – но, заметь, я твою порцию даже не тронул, хотя мысль такая была. Сейчас согрею, или ты снова в астрал?

– Я и холодных могу поесть, – не стал капризничать я, придвигая к себе тарелку с пельмешками, которые оказались даже тёплыми, так что зря Лёха на них напраслину возводил. – К Егору не заходил?

– Нет, ты же сказал рядом быть, вот я и был, – пожал плечами помощник, – но могу сходить, пока ты жуёшь. Ты только в двух словах скажи: там всё нормально?

– Вполне, – стараясь не глотать еду не жуя, проговорил я, – похититель очарован, нейтрализован и на всякий случай проклят. Чисто для страховки, и это совершенно правильно. Ванга, конечно, человек слова… но так как-то надёжнее, согласись.

– Не, Тоха, правильно ты решил на ней не жениться, – неожиданно заявил Алексей, – это же как с гремучей змеёй жить, да ну на фиг! Мы с парнями тебе потом другую подберём, более подходящую.

От этих слов очередной пельмень застрял у меня в горле, и Лёхе пришлось от души стукнуть меня по спине.

– Что значит – подберёте? – откашлявшись и отложив вилку, аккуратно уточнил я. – Некроманты не женятся, Лёха, ты чего несёшь такое?

– Ну, знаешь ли, тебя послушать, так у некромантов и семьи не бывает, а у тебя же есть, – ничуть не смутившись, ответил помощничек, – Сава вон тебе вообще брат, ну и мы не чужие, плюс Инна Викторовна, да…

– Стоп! – остановил я разошедшегося Алексея. – Предлагаю перенести обсуждение этой захватывающей темы на другой раз.

«Не забудь пригласить меня на свадьбу, Антоний, – раздался в голове весёлый – давно не слышал в нём столь ярких эмоций – голос Госпожи. – Я готова даже выступить свидетелем со стороны жениха. Антоний, это же чудо что за идея! Не понимаю, что тебе не нравится!»

«Мне в этой идее не нравится всё, – рявкнул я, – тоже мне, нашли объект для веселья… Ладно Лёха, у него в голове полный кавардак от перенаселения, а ты-то что?!»

«Ой, не могу… – её смех раскатился ледяными и серебряными колокольчиками, – нет, я скоро заброшу все дела и буду только за тобой наблюдать! Раньше твоя жизнь не была такой интересной, Антоний! Я довольна тобой…»

«Злые вы, уйду я от вас», – проворчал я, последними словами ругая Лёху за неуместный креатив.

Ещё один негромкий смешок, и в голове в очередной раз наступила тишина, в том плане, что туда не ломился никто: ни Госпожа, ни Карась. Просто праздник какой-то!

– Пойду проведаю Егора, – отодвигая тарелку, сказал я и выбрался из-за стола, – спасибо за пельмешки.

– Кофе сварить, пока ходишь?

Кивнув, я спустился в подвал, всё ещё находясь под впечатлением от матримониальных планов Алексея и компании. Ну надо же такое придумать!

Егор выглядел уже гораздо бодрее, чем некоторое время назад, значит, процесс изменения шёл хорошо, что не могло не радовать. Я в своё время отходил от вливания силы намного дольше.

– Как ты?

– Уже могу вставать, – неуверенно улыбнувшись, ответил ученик, – у меня получилось дойти до стены и обратно и не упасть.

– Молодец, – похвалили его я, – как стемнеет, мы с тобой прокатимся в одно место, после посещения которого тебе, по идее, станет ещё лучше. Да и знакомство полезное сведёшь. Готов?

– Как скажете, учитель.

Егор спустил ноги с дивана и вполне уверенно выпрямился. Я на всякий случай подхватил его под руку, и мы поковыляли к лестнице.

Глава 21

Лестницу мы с Егором преодолели на удивление бодро: видимо, ученик решил продемонстрировать мне, что уже готов к всевозможным подвигам. А то, что руки трясутся и пот на лбу – так это исключительно от усердия.

– О, Егорша, привет, – радостно поприветствовал парня сосредоточенно колдующий возле плиты Лёха, – ну ты молодец вообще! Как голова? Кружится?

– Почти нет, – соврал Егор, хватаясь за стену, чтобы не упасть, но мы с Лёхой сделали вид, что ему поверили. Ну а что? Нам не сложно, а парню приятно. Мотивация, опять же: раз сказал, что в порядке, будь любезен соответствовать.

– Кофе будешь?

Лёха меня даже спрашивать не стал, так как услышать от меня «нет» в ответ на этот вопрос было просто нереально. Кофе я мог пить в любое время суток и в любых количествах.

– Буду, – кивнул Егор, – если есть, то с молоком и с сахаром. Фрол Дормидонтович сказал, что мне нужно сейчас побольше сладкого, это чему-то там способствует, я просто не запомнил, чему именно.

– Раз дед сказал, значит, так и надо, – согласился Алексей, разливая кофе и ставя турку обратно на плиту. – А ты чего подхватился-то? Полежал бы ещё…

– Учитель сказал, что нужно куда-то съездить, да и вообще – надо расхаживаться, сколько можно лежать, – подчёркнуто бодро отозвался Егор, – чем быстрее встану на ноги, тем раньше смогу начать заниматься.

– А я договорился с Аллой, что буду работать самостоятельно, а потом постараюсь удивить её своими успехами, – сообщил нам Лёха, и я некоторым трудом, но всё же вспомнил, что Аллой звали его репетитора по испанскому. Я, если честно, вообще забыл, что он этим занимается: помощник как-то так хитро составил своё расписание, что и учиться успевал, и всегда, когда был нужен, оказывался рядом. Удивительное дело!

– Молодец, – похвалил я его и, не удержавшись, спросил, – también te gusta hacer eso ? (*Тебе нравится заниматься этим? исп.)

– Sí, es muy interesante (*да, это очень интересно. исп.), – промедлив всего пару секунд, ответил Лёха и довольно подмигнул мне.

– Молодец, – я по-приятельски хлопнул его по плечу и повернулся к Егору, – как тебе кажется, ты выдержишь небольшую поездку с последующей краткосрочной прогулкой?

– Думаю, что да, тем более что мне ужасно интересно, куда мы собираемся поехать.

– Я с вами? – Лёха посмотрел на меня, на всякий случай уточнив, – я всё равно в магазин собирался, пока не поздно.

– С нами, – кивнул я и, посмотрев в окно, спросил, – как думаешь, через часик уже стемнеет?

– А, так вот вы куда собрались, – сообразил Алексей и решительно заявил, – тогда я с вами, естественно. Поздороваюсь, может, пообщаюсь немного, если срастётся, да и вообще…

– Это ты сейчас про что?

Егор сделал большой глоток из чашки с какими-то нереально пышными розами на боку и заинтересованно глянул на моего помощника.

– Так на кладбище поедем, – с радостью, совершенно не вязавшейся с озвученной целью, сообщил Лёха, – у нашего босса там приятель, если можно так выразиться.

– Поедем знакомиться с местным Погостником, – пояснил я, – раз уж ты теперь окончательно встал на путь некромантии, тебе нужно привыкать общаться с такими, как он. И для первого знакомства наш приятель с Муромского кладбища подходит почти идеально. Меня он знает и даже неплохо ко мне относится, насколько подобные ему вообще могут к кому-то хорошо относиться. С Карасём оба раза помог нам неслабо. Да и Лёху с Савой он принял более чем гостеприимно, Лёхе вон вообще постоянную прописку заранее предложил и склеп пообещал добротный. Или склеп – это мне? Я не помню уже…

– Склепом он Саву заманивал, – засмеялся Лёха, – мол, приходи, много чего показать смогу, склеп сухой выделю, комфортабельный…

– Да ладно, – заступился я за Погостника, – скучно же ему, сам понимаешь. Даже поговорить толком не с кем.

– Так я ж не в плане претензий, наоборот, говорю же – я с удовольствием составлю тебе компанию. Он прикольный…

Я на секунду задумался: интересно, а как бы Погостник отреагировал на такую характеристику? Что-то мне подсказывает, что до Лёхи никому даже в голову не приходило назвать его «прикольным». Хотя, зная своеобразный нрав Хозяина Муромского кладбища, могу предположить, что он вполне мог бы прийти в восторг.

– Вы меня уже заинтриговали дальше некуда, – улыбнулся Егор, – жду не дождусь знакомства со столь неординарной личностью.

– Тогда поехали, – сказал я, ставя в раковину чашку, – посуду потом помоем, а вообще – надо будет озаботиться покупкой техники сюда. Холодильник нормальный, стиральная машина, посудомойка… В Зареченске же есть соответствующие магазины? Вот закончим нынешнее дело и займёмся. Возьмёшь на себя, Лёха?

– Базара нет, – откликнулся помощник, – сделаем в лучшем виде, шеф.

– Посчитаешь потом и скажешь мне, я переведу тебе на карту вместе с зарплатой, – решил я, – но всё это после завершения нашего нынешнего дела.

За такими хозяйственными разговорами, которые, как ни странно, меня совершенно не раздражали, мы вышли из дома и загрузились в машину.

Я смотрел в окно на проплывающие мимо улицы вечернего Зареченска и пытался понять, какие силы раз за разом приводят меня именно в этот город? Почему из десятков подобных городков, прилепившихся к мегаполису, я снова и снова оказываюсь в Зареченске.

Вспомнился ненастный ветреный ноябрьский день, когда мы с Фредом приехали в чужой и неприветливый Зареченск в поисках могилы травника Синегорского… и понеслось. И неизвестно, как бы дальше пошла моя жизнь, не окажись в могиле Фрола Дормидонтовича скелета Бизона. Причудливые всё же узоры плетёт порой затейница-судьба.

И вот сейчас я уже являюсь по сути дела полноправным жителем Зареченска, нахожусь в приятельских отношениях с представителями местной администрации и даже владею здесь недвижимостью. Вот как так получается, что даже наёмный убийца, с которым меня свела судьба, и тот построил охотничий домик не где-нибудь, а в Зареченске. Ну вот как так?!

Я, возможно, ещё долго размышлял бы о превратностях судьбы, но мы приехали и остановились возле уже практически родных ворот. На улице почти стемнело, и весеннее вечернее небо приобрело глубокий тёмно-синий оттенок, тот, которого не бывает ни в какое другое время года.

Пройдя через незапертую калитку, я повернулся к Алексею.

– Посиди пока в сторожке, там, похоже, снова никого нет, а мы с Егором прогуляемся по погосту, познакомимся с кем следует. А потом, если захочешь – присоединяйся к нам. Просто я не исключаю, что Хозяин захочет испытать новорождённого некроманта, и в этом случае живым, оказавшимся рядом, может не поздоровиться.

– Да легко, – не стал спорить Лёха и направился в сторону той сторожки, где они с Савой ждали меня в прошлый раз. Насколько я помнил, там был в наличии обогреватель, так что гибель от холода моему помощнику не грозила.

Мы же с Егором, который отказался от моей помощи при передвижении и шёл пусть и медленно, но самостоятельно, двинулись по центральной аллее в ту сторону, где, как я чувствовал, нас уже ждали.

Покосившись на ученика, я заметил, что он словно прислушивается к окружающему пространству.

– Что-нибудь чувствуешь?

– Не знаю, – останавливаясь, чтобы перевести дух, проговорил Егор, – но мне кажется, что вон там, – он махнул худой рукой в правильном направлении, – есть что-то или кто-то, отчасти близкий нам.

Я довольно хмыкнул, но ничего не сказал, так как увидел, как посреди дорожки сгущается тьма, приобретая очертания знакомой высокой фигуры.

– Некромант, – пророкотал Погостник, приближаясь к нам, – да ты ко мне как на службу стал ходить. Ты не подумай, мне-то только в радость, но неужто у тебя своих дел нет?

– Рад видеть тебя, Хозяин, – поздоровался я, в последний момент сообразив, что протягивать руку для приветствия в данном случае – не самая лучшая идея. Такой непосредственный физический контакт может иметь непредсказуемые последствия, причём как для меня, так и для Погостника. – Кстати, прости, если вопрос неверный, но мне кажется, я могу себе позволить его задать. В случае отказа обиды не затаю, слово некроманта.

– Хм, – Погостник потер костяной рукой, на которой сверкнул знакомый перстень, подбородок где-то там, под капюшоном, – озадачил ты меня, право слово. Ну, спрашивай, что смогу – отвечу.

– Я вот, как ты сам верно заметил, часто стал сюда наведываться, да и отношения у нас с тобой сложились вполне себе приятельские, так, может, ты скажешь мне своё имя, чтобы я мог к тебе обращаться со всем уважением? В таком случае и я своё не утаю.

– О как… – Хозяин Муромского погоста был явно озадачен, да и я сам не мог до конца себе объяснить, с чего вдруг решился на подобное. Не принято у нас такое, а с другой стороны, я уже столько традиций нарушил, что одной больше – одной меньше…

– Удивил ты меня, некромант, хотя я уж думал, что такое невозможно давно, – помолчав, проговорил Погостник, – не слыхал я о таком раньше, ну да в последнее время столько всякого чуднОго творится, что, может, и правда, не стоит за старые устои держаться? Ну что же… Григорий Северьянович я, Мышляев, думный боярин, стало быть… Уж и сам позабыл, как имя-то моё звучит…

– Благодарю за доверие, Григорий Северьяныч, – я слегка склонил голову, чтобы польстить самолюбию бывшего думного боярина Мышляева, – я некромант Антоний, фамилий у нас, как ты знаешь, нет.

– Благодарствую, – в голосе Погостника причудливо смешались удивление, радость и лёгкая настороженность, – а теперь скажи мне, кого ты с собой привёл? Никак не распознаю что-то… Вроде одной крови с тобой, а вроде и другой…

– Ученик это мой, Григорий Северьяныч, – охотно откликнулся я, чувствуя, как вокруг Погостника сгущается сила. Значит, не ошибся я: попробует Хозяин Муромского кладбища на зуб моего Егорушку. Но я препятствовать и не подумаю, пусть парень сразу поймёт, куда попал. Он всегда хотел стать некромантом? Пожалуйста: получите и распишитесь. Интересно, он хоть что-то помнит из того, чему я когда-то его учил? Или за годы шатания вдоль Кромки все знания из него выветрились?

– Ученик? Надо же… Вроде ж уже был один, тот, который пограничник?

– Тот, скорее, родич, чем ученик. Сам ведь знаешь, что у пограничника свой путь. А Егор – будущий некромант, и если я не ошибаюсь, то очень и очень неплохой. Ну, это если уцелеет, конечно.

– Молоденький некромант, – в голосе Погостника мелькнули непонятные нотки, но опасности я не ощутил, поэтому и вмешиваться не стал. Разумеется, если бывший думный боярин попробует перешагнуть негласную границу, я в стороне не останусь, но пока мне тоже интересно, на что сейчас способен Егор.

– Учитель, у меня есть ограничители? – абсолютно спокойно поинтересовался ученик, оценивающе глядя на Погостника. Словно и не он только что с трудом переставлял ноги, двигаясь по кладбищенской аллейке.

– Нет, но ни наш хозяин, ни подведомственная ему территория пострадать не должны, – подумав, решил я.

– Хорошо, – Егор повёл плечами, и я увидел в его глазах то пламя, которого никак не мог добиться в прежние времена. Интересно, это на него перерождение так повлияло или Кромка и Сумрак? Впрочем, это не имеет принципиального значения, главное – результат.

– Не боишься?

В голосе Погостника появились свистящие нотки, но Егор даже не вздрогнул, сосредоточившись на облаке силы, окутавшей Хозяина кладбища.

Казалось, только что аллея была пустынна, но вдруг, откуда ни возьмись, на ней появились, просачиваясь из-под земли, мрачные тени подчёркнуто зловещего вида, я бы сказал, киношного. Они медленно, но неотвратимо двинулись в сторону Егора, а мы с Погостником отошли в сторону, чтобы не мешать по сути дела первому испытанию. И не важно, что мальчишка ещё слаб: жизнь некроманта непредсказуема, и никто не может ему гарантировать, что во время нападения он будет в прекрасной физической форме. Вот, помню, как-то в Вене… Хотя лучше не вспоминать: не люблю я этот период своей жизни, хотя, может быть, когда-нибудь и сяду за мемуары, зарекаться не буду.

Между тем тени подобрались к Егору совсем близко и явно планировали наброситься на него одновременно со всех сторон, чтобы урвать себе кусочек горячей вкусной жизненной силы.

– Они настоящие или морок? – тихонько спросил я у Погостника.

– Обижаешь, Антоний, – из-под капюшона раздался смешок, – самые что ни на есть настоящие. Отборные, я бы сказал, не меньше ста лет…

– А не жалко? Если я в нём не ошибся, развеет он их на фиг, – предупредил я его, – потом не обижайся.

– Ой, да у меня этого добра – на десяток некромантов хватит, – хохотнул Погостник, – пусть тренируется мальчонка.

Глава 22

– Я смог, учитель, – белый, как полотно, Егор сидел прямо на земле, привалившись спиной к какому-то надгробью, и счастливо улыбался, – я справился. Сам…

Погостник задумчиво обозревал медленно впитывающиеся в холодную сырую землю клочки теней, совсем недавно бывших его подопечными.

– А я предупреждал, Григорий Северьяныч, что этим может кончиться, – заметил я, пряча довольное выражение лица.

– Да помню я, – отмахнулся Хозяин кладбища, – я не в претензиях. Но парнишку ты нашёл перспективного, ничего не скажешь. Ежели не убьют до времени, то сильным некромантом станет.

– Есть у нас с ним одна знакомая, – максимально небрежно ответил я, – которая с огромным удовольствием спровадила бы за Кромку и меня, и его. Но он пока этой злодейке нужен, вот и не рискует.

– Это кто ж на ученика некроманта зуб точит? – искренне удивился бывший думный боярин.

Его недоумение было вполне объяснимо, так как с некромантами и даже с их учениками старались не связываться, уж больно с непростыми и пугающими силами они имели дело.

– Особа, кстати, тебе небезызвестная, Григорий Северьяныч, – я внимательно посмотрел на Погостника, – ты знал её под именем Марья, я – под именем Мари. С Егором она познакомилась как Мария и попыталась его руками меня убить. Но что-то пошло не так, как видишь.

– Вот ведь тварь какая, – сказал, как сплюнул, боярин Мышляев, – и тут без неё не обошлось! Ежели могу чем подсобить – ты только скажи, Антоний. У меня к этой дамочке тоже свой немалый счёт имеется.

Было видно, что Погостнику нравится обращаться ко мне по имени, так как это существенно повышало его условный рейтинг по сравнению с другими Хозяевами кладбищ. Я почти не сомневался, что такая негласная табель о рангах имеет место быть.

– Может, придётся мне Егора спрятать на какое-то время, – медленно, обдумывая каждое слово, проговорил я, – так, чтобы никто, даже такая сильная ведьма, как та, о которой мы говорим, не смогла отыскать. Нет у тебя такого места?

– Отчего не быть, есть, – подумав, ответил Погостник, – так не сказал бы, можно сказать, для себя берёг на всякий случай, но ты ко мне с уважением, и я к тебе с ним же. Имеется у меня один склеп, там в самом начале одного непростого человечка похоронили. Говорят, был он тайным чернокнижником, хотя за руку никто не ловил. Так вот, сам-то он своей смертью умер, силы у него не было особой, только знания. Но сынок его, как отца схоронил, склеп тот такими заклятьями опутал, что у меня до сих пор глаза болят, как туда смотрю. Запечатал, стало быть, вход туда да и уехал в первопрестольную.

– Так толку нам с него, если туда войти невозможно? – удивился я, мысленно дав себе слово непременно взглянуть на это чудо чудное.

– Ну…. – тут Погостник замолчал и вроде как даже слегка смутился, что само по себе уже дело удивительное, а потом тихонько, шёпотом, добавил, – лет сто назад, как власть начала меняться, я укрывище для себя искал от лихих людей. Думал, ежели опять моё кладбище сносить начнут, то там схоронюсь, а после что-нибудь да придумаю. Ну и… сделал туда лаз под землёй, ниже уровня защиты. Склеп не пригодился, кладбище моё новые власти тогда не тронули, наоборот, сами стали тут всяких важных людей хоронить. Нужда отпала, а ход остался. Сквозь ту защиту никто не проберётся, это я тебе гарантирую.

– Замечательно, – я довольно потёр руки, – так что, в случае крайней нужды приютишь мальчишку?

– Договоримся, некромант, договоримся…

Пока мы обсуждали эти важные моменты, Егор потихоньку поднялся на ноги и, убедившись, что они его не подводят, медленно пошёл по аллее куда-то в глубь кладбища.

– Куда это он? – удивлённо посмотрел ему вслед я.

– Пусть прогуляется, – снисходительно махнул костяной рукой Погостник, – ему сейчас этим воздухом подышать, кладбищенской земли понюхать – самое то, что надо. Вот увидишь: вернётся как новенький. Вашему племени земля с погоста, который своим считаете, лучшее лекарство. Для мальца твоего моё кладбище теперь совсем родное будет: он тут впервые силу некромантскую приручил, такое не забывается. Ему и здешний воздух завсегда целебным будет, и земля поможет. Она ведь тоже всё чувствует и понимает, так что Егора твоего всегда примет и укроет.

– Это хорошо, когда есть такое место силы, – согласился я, а Погостник внимательно посмотрел на меня и неожиданно участливо спросил:

– Чую я, что гнетёт тебя что-то, Антоний, груз у тебя на сердце неподъёмный лежит. Мы с тобой не друзья и навряд ли ими когда-нибудь станем, потому как не по чину нам такое, но я давно живу, многое видел. Может, могу советом помочь?

Какое-то время я молчал, глядя в темноту, в которой где-то на аллеях бродил мой ученик, а потом решился:

– Убить меня хотят, Григорий Северьяныч, враг у меня есть подсердечный, давно смерти моей хочет, а сейчас вот близко подобрался, совсем в спину дышит.

– Так в первый раз что ли? – изумился Погостник. – У таких, как ты, врагов и неприятелей, почитай, каждый второй.

– Дело в том, что это кто-то из наших, таких, как я. Понимаешь? Нас всего шестеро, и пусть мы не были никогда близки, но мы одной крови. И с одним из нас мне предстоит сойтись не на жизнь, а на смерть. И я боюсь, – тут капюшон плаща удивлённо качнулся, – что это окажется тот, кого я всегда считал своим другом.

– Знаешь, в чём твоя проблема, Антоний? – после довольно долгого молчания проговорил бывший думный боярин Мышляев, – в тебе стало очень много людского, суетного, мягкого. Я не знаю, каким ты был раньше, но сейчас ты уязвим, и сам это понимаешь. Когда ты пришёл ко мне с Троедушником, а после с пограничником, я удивился. Некромант обзавёлся свитой? А потом понял, что ты не воспринимаешь их как слуг, ты позволяешь им быть почти равными тебе. И это неправильно. Но самое главное – ты это сам понимаешь.

– Может быть, – не стал спорить я, так как сам недавно об этом думал, – но какое отношение это имеет к нынешней ситуации?

– Прямое, – усмехнулся Погостник, – представь на мгновение, что ты встретил этого своего врага лет сто назад. Тебя терзали бы угрызения совести и сомнения?

– Нет, – подумав, ответил я, – пожалуй что и нет.

– Так вот тебе и ответ… Перестань сожалеть о том, чего всё равно не изменить. Ты доволен своей нынешней жизнью?

– Да, – не задумываясь, ответил я и понял, что так оно и есть: мне нравится то, как я живу последнее время, пусть мой образ жизни и сильно отличается от традиционного для некромантов. Но это моя жизнь, и я от неё просто в восторге!

– Тогда иди и убей того, кто хочет у тебя её отобрать, – спокойно заявил Погостник, – без колебаний и сомнений. Защити тех, кого ты впустил в своё сердце. Ух, как я красиво сказал, а? Самому понравилось. А потом приходи сюда и просто поброди по аллеям, тебе мой погост тоже всегда будет рад, ты ему нравишься, Антоний.

– Спасибо тебе, Григорий Северьяныч, – абсолютно искренне поблагодарил я Погостника, так как после его слов, пусть он и не сказал ничего нового, стало как-то немного легче.

– Дык… не чужие вроде, – ответил Погостник и гулко засмеялся собственной шутке, которая, честно говоря, шуткой была лишь отчасти.

Пока мы обсуждали нюансы моего психологического состояния, из глубины кладбища вернулся Егор, выглядящий, надо признать, значительно лучше, чем некоторое время назад. Видимо, прав был бывший боярин – атмосфера Муромского кладбища оказалась для молодого некроманта поистине лечебной.

– Благодарю, Хозяин, – поклонился Егор, и Погостник довольно колыхнул плащом, – с твоего позволения, я буду иногда приезжать сюда.

– Да уж сделай милость, – хмыкнул мой персональный психоаналитик, – тебе и учителю твоему завсегда рад буду. И насчёт склепа не забуду: возникнет нужна – приходи, спрячу хоть одного кого, хоть нескольких. Но только тех, за кого ты, Антоний, лично поручишься. И это…

Тут он замер, словно не решаясь сказать или попросить.

– Ежели тварь эту в женском обличье за Кромку отправишь на веки вечные, буду у тебя в долгу, да будет Луна свидетельницей моих слов.

– Она погубила моего отца, – хмуро проговорил Егор, – я хочу сам её убить.

– Хотеть-то ты можешь, малой, – усмехнулся Погостник, – да вот силёнки у тебя пока что не те. Супротив этой змеищи выходить – сначала мясо на кости нарастить надо, иначе проглотит и косточек не выплюнет.

– Я буду учиться и стану таким, каким надо, – упрямо повторил Егор, – я не повторю прошлых ошибок!

– Давай, парень, мы тебе только спасибо скажем, – хохотнул Хозяин и к чему-то внимательно прислушался. – А теперь ступайте, у меня и своих дел по весне не счесть.

Мы с Егором кивнули заторопившемуся куда-то Погостнику и пошли в сторону выхода, где в сторожке нас ждал успевший подремать Лёха.

Возвращались мы в тишине, обдумывая каждый своё, и это молчание совершенно никого не напрягало.

На следующий день мы только-только успели позавтракать разогретой в микроволновке пиццей, как я услышал торопливый голос Карася.

«Босс, тут какая-то нездоровая движуха. Чёт мне кажется, что заказчик прибыл с опережением графика. Тебе б поторопиться…»

– Быстро собираемся! – я выскочил из-за стола и скомандовал. – Егор, ты со мной. Лёха, ты здесь ждёшь Саву и Фреда. Если через, – тут я задумался, – через три часа не дам о себе знать, выдвигаешься по адресу, который я вчера тебе скинул. Там действуешь по обстановке.

– Понял, – отозвался моментально посерьёзневший Лёха. – Удачи, босс. Ты круче всех, не забывай об этом.

– Не забуду, – я кивнул старательно скрывающему тревогу помощнику и вышел из дома. Лишние проводы – лишние слова. Никогда этого не понимал: ведь все и так всё знают, зачем озвучивать очевидное?

– Слушай меня очень внимательно, – повернулся я к Егору, как только мы загрузились в машину. – Тот, кто нас ждёт там, куда мы сейчас отправимся, ничего не имеет против тебя лично. Он пришёл за мной и только за мной. Всё остальное – исключительно антураж.

– Вы будете с ним сражаться, учитель?

Егор был собран и сосредоточен, что слегка меня успокаивало.

– Если всё закончится не так, как нам хотелось бы, – я жестом остановил собравшегося что-то возразить ученика, – ты поступишь в распоряжение Ванги, это хозяин дома. Он поможет тебе выбраться из Зареченска и вообще скоординирует твои дальнейшие действия. Ясно?

– Ясно, – хмуро ответил Егор, и я вынужден был напомнить:

– Не забывай то, о чём я говорил: ты пока не боец, особенно если учесть уровень. Мой противник, кем бы он ни оказался, просто размажет тебя ровным слоем по любой ближайшей поверхности. Не лезь, Егор! Как бы ни складывалась ситуация – не лезь! Ты мне только помешаешь. Я не могу оглядываться и защищать ещё и тебя.

– Я понял, – наконец-то кивнул парень, и по голосу я понял: теперь да, дошло.

Остаток пути мы проделали в полном молчании: мне нужно было подумать и ещё раз просчитать все шаги, а Егору хватило такта мне не мешать.

Возле дома Ванги, адрес которого я узнал ещё вчера, стоял большой пафосный автомобиль с московскими номерами. Ну что же, наш гость явно не привык ни в чём себе отказывать. Я вышел из машины и, ещё раз строго взглянув на мрачного Егора, вошёл во двор. Входная дверь была слегка приоткрыта, словно приглашала войти.

«Гость разговаривает с Вангой, – прошелестело над ухом, – он как ты, некромант, я не стал приближаться, как ты и велел, чтобы он меня не учуял раньше времени».

В голове роились мысли одна дурнее другой: то мне хотелось распахнуть дверь, так сказать, «с ноги», в лучших традициях американских боевиков, то хотелось вальяжно войти и выдать какую-нибудь мудрёную фразу, то что-то ещё…

Тут в доме неожиданно зажёгся свет, и я увидел в комнате до боли знакомый силуэт. Сколько раз я видел эту слегка сутулую спину, едва заметно склонённую к левому плечу голову, засунутые в карманы брюк руки…

И мне вдруг совершенно расхотелось совершать какие-либо телодвижения: я ведь до последнего надеялся, что это будет не он. И теперь ни эффектное появление в комнате, ни какая-нибудь хлёсткая фраза, ни удар на опережение – ничто не имело смысла. В душе – она, оказывается, ещё есть, ведь болит же что-то глубоко внутри – поселилась оглушающая пустота. Ну как же так-то? Что теперь делать?

Нет, что делать – оно понятно, но как после этого жить дальше? Как?

Раньше мне казалось, что наша природная отстранённость избавит меня боли и разочарования, но, оказывается, Погостник был прав, и я действительно стал человеком гораздо сильнее, чем думал.

Я молча остановился возле порога, какое-то время просто с глухой тоской смотрел на знакомую фигуру и лишь потом негромко произнёс:

– Ну, здравствуй, Карл…

Глава 24

Спина незваного гостя на несколько мгновений закаменела, а потом он медленно, подчёркнуто неспешно повернулся ко мне.

– Антоний…

Я смотрел в такое знакомое и в то же время совершенно чужое лицо и понимал, что нужно что-то сказать, но все слова куда-то испарились.

– Почему?

Прозвучало, наверное, по-дурацки и даже, наверное, как-то по-детски, но почему-то именно этот вопрос показался мне на тот момент самым важным. Без ответа на него я вообще не представлял, как мне себя вести дальше. Воспользоваться эффектом неожиданности и ударить заклятьем посильнее, не забивая голову излишней нравственной шелухой? Наверное, это было бы самым правильным решением, и тот я, который остался где-то в прошлом, так и поступил бы…

– Ты действительно не понимаешь?

Голос Карла был странным: в нём причудливым образом смешались злость, удивление, насмешка и какая-то совершенно запредельная усталость.

– Объясни мне…

Карл ничего не ответил, скинул пальто и аккуратно пристроил его на подлокотник кресла.

– Знаешь, я думал, мне придётся выманивать тебя из какой-нибудь берлоги, но всё оказалось гораздо проще. Ты пришёл сам, и я даже не стану выяснять подробности, они мне неинтересны.

– Давай отпустим всех, кто не имеет отношения к нашим делам, – тоже снимая верхнюю одежду, предложил я. – Люди здесь ни при чём, Карл.

– Ты жалок, Антоний, – он презрительно скривил губы, – какое нам дело до этих людишек? Они выполнили свою роль и теперь не нужны. Ты же не беспокоишься о судьбе коробки из-под пиццы, правда? Тебе абсолютно всё равно, что с ней будет дальше. Так почему тебя заботит судьба этих смертных? Хотя да, девочка на тебя работает… Возможно, она даже скрасила тебе пару ночей… Врать не стану: я хотел убить её на твоих глазах и сделать так, чтобы она возненавидела тебя в последние минуты своей никчемной жизни. Но потом планы изменились, я не хочу ждать…

Я молчал, давая ему выговориться и лихорадочно соображая, как сделать так, чтобы Ванга и Леночка могли покинуть дом. Главное – дать им возможность выйти на улицу, а там Егор уже сориентируется, и они с Вангой наверняка что-нибудь придумают.

– Мне она не нужна, – продолжал между тем Карл, – она должна была выманить тебя в эту глухомань, и она это сделала. Кстати, для человека она достаточно хорошенькая, может быть, потом я даже заберу её с собой в качестве трофея. Убить её я всегда успею.

– Если ты хочешь вывести меня из равновесия, то напрасно, – я пожал плечами, – она вполне в состоянии за себя постоять, поверь мне, Карл…

Никогда не знаешь, какое слово может стать тем самым пресловутым триггером, от которого у собеседника отказывают тормоза. Карл, до этого момента державшийся спокойно и отстранённо, вдруг взбеленился. На его бледном лице вспыхнули алые, какие-то чахоточные пятна, глаза сузились, губы искривились в какой-то не то ухмылке, не то гримасе.

– Поверить тебе? – он не говорил, а практически шипел, напоминая готовую броситься в стремительном рывке гадюку. – Тебе?! Ты мог обмануть кого угодно, Антоний, но не меня! Ты сумел задурить голову Димитриосу, хотя это меня он должен был взять в ученики, а не тебя, оборванца! С ним уже договорились, я готов был выехать к нему, когда старик вдруг передумал и взял тебя, бродяжку, найденного на какой-то помойке! Ты украл у меня учителя, Антоний! Ложью и хитростью занял предназначенное мне – слышишь, мне! мне!! – место.

– Я никогда не слышал о том, что Димитриос собирался взять в ученики тебя, – для меня эти откровения Карла были новостью. Учитель никогда даже не упоминал ни о чём подобном.

– Потом ты заполучил адскую гончую, единственную из оставшихся универсалов, хотя тебе она была не нужна!

– Это-то здесь с какой стороны? Ты же знаешь, что они сами делают выбор, как я мог повлиять?

Оказывается я же и виноват в том, что Фредерик, выбирая себе будущего хозяина, остановил свой выбор на мне, а не на ком-то другом. Так мы скоро придём к выводу, что я виноват вообще во всём, начиная от Всемирного потопа и заканчивая последним переворотом в Сомали. А, забыл, подорожание бензина и гречки – это тоже я, кому ж ещё-то?

– Знал бы ты, сколько раз я старался тебя убить, – с какой-то болезненной мечтательностью проговорил Карл, незаметно начиная плести достаточно мощное заклятье, но я ждал чего-то подобного и был настороже.

– Зачем же тогда ты спасал меня, когда я умирал от горячки?

Я не старался отвлечь его внимание, да это у меня и не получилось бы, Карл всё же не начинающий, а опытный некромант, но я действительно не мог понять, зачем было спасать того, кого хочешь убить, когда он и так умирает.

– Ты действительно не понимаешь?

Карл посмотрел на меня с неприкрытым удивлением и какой-то даже жалостью.

– Нет…

– Ты и в самом деле какой-то ущербный, Антоний, – вплетая в заклятье очередную нить, ответил бывший друг, – ты умирал из-за своего недоумка-ученика, который даже готовое проклятье не смог нормально кинуть, да ещё и на Кромку угодил вместо тебя. Сначала я хотел тебя добить, не спорю, но потом понял, что мне этого мало. Да, это я убедил ту ведьму подсунуть мальчишке непростое заклинание. Согласись, это было красиво: трёхслойное проклятье, которое даже ты не распознал, хотя всегда кичился своей проницательностью. А потом я понял, – тут глаза Карла вспыхнули такой ненавистью, что мне стало по-настоящему страшно, – что хочу убить тебя сам, своими руками. Именно поэтому вон тот, – он кивнул в сторону Ванги, который медленно, шаг за шагом продвигался к двери в комнату, где была заперта Леночка, – должен был выманить тебя, а не убить.

– Ты безумец, Карл, – выдохнул я, понимая, что никакие аргументы не помогут: он их попросту не услышит.

– Видеть, как тебя затягивает Кромка и понимать, что наконец-то сделал это, – почти не обращая на окружающих внимания, продолжал Карл, – это то, к чему я шёл много лет.

– Ты мог сделать это раньше, – я устало пожал плечами, чувствуя, как пульсирует в руке готовое к использованию заклинание, – почему именно сейчас?

– Почему сейчас… – повторил Карл, глядя куда-то сквозь меня, – наверное, потому что ты снова всех обманул, заполучив себе первого за последние десятилетия пограничника. Это уже просто невыносимо, Антоний!

– Скажу тебе больше, Карл, – я нацепил наиболее отвратительную из всех самодовольных ухмылок, какие только были в моём арсенале, – ещё я раздобыл формулу «обратного пути» и нашёл способ вернуть своего непутёвого ученика с Кромки…

Какое-то время Карл молчал, а потом издал какой-то почти звериный рык и швырнул в меня заклятьем, которое было немножко не доделано: на это и был расчёт. Я решил вывести его из себя, чтобы он потерял контроль и сорвался раньше, чем заклятье «дозреет». Наверное, не распали Карл сам себя до этого момента, он не купился бы на такую, в общем-то, незамысловатую провокацию. Но он был уже на взводе и потому сорвался, что мне, в общем-то, и требовалось.

А вот потом произошло то, чего не ожидали ни Карл, ни я: проклятье словно впиталось в стену, и вместо взрыва в центре комнаты раздался негромкий хлопок, не зацепивший ни меня, ни Карла. Но это настолько удивило нас обоих, что на какое-то время мы застыли, непонимающе глядя друг на друга.

– Вот сейчас вообще не понял, – растерянно сказал Карл, – это как?

Я мысленно с ним согласился, но, переключившись на иное зрение, увидел знакомые серо-зелёные всполохи, и всё понял. Надо же было быть таким наивным и предполагать, что моя беспокойная ведьмочка просто так просидит здесь полтора дня. Ни одна ведьма на такое не способна, а моя энергичная секретарша тем более. Думаю, когда она объяснила Ванге, что к чему, он не стал возражать хотя бы из элементарного интереса. Когда ещё доведётся посмотреть на ведьму за работой? Да ещё к тому же на такую привлекательную ведьму…

Все стены были плотно, словно паутиной, затянуты сетью из поглощающих любое колдовство нитей. Я слышал о таком, но наблюдать, так сказать, «вживую», раньше возможности не предоставлялось. Нити, как воду, впитали чужое проклятье и, мне показалось, что они даже сыто и довольно вздохнули, мол, нет ли у вас ещё чего-нибудь столь же аппетитного? Видимо, Карл тоже рассмотрел плетение, так как прошептал что-то явно нецензурное. Ну да, разумеется, снова хитрый и беспринципный я всех обманул!

Это, конечно, здорово, но как мне-то быть? Я вообще-то тоже на колдовскую силу рассчитывал. Вот надо было у Ванги пистолет взять, наверняка у него нашёлся бы запасной, а то стою, как дурак. Нет, проклятие я, конечно, кину, не зря же с заготовками столько провозился и сейчас такое количество силы влил, правда?

Ни на что не рассчитывая, я швырнул в Карла заклятьем, и он даже не попытался уклониться: толку-то, всё равно энергию поглотят стены.

И вот тут нас всех поджидал очередной сюрприз: проклятье и не подумало впитываться, наоборот, оно словно стало сильнее, забрав то, что стены приняли от Карла.

С силой ударив его в грудь, оно неотвратимо прошло сквозь него, забирая всю жизненную силу, до последней капли. Я был очень зол на неизвестного врага, когда плёл матрицу проклятья, поэтому вложил туда столько силы смерти, что хватило бы на несколько человек. Может быть, и хорошо, что в тот момент я не знал, что моим недругом окажется Карл. Не факт, что тогда я сделал бы заклятье настолько смертоносным.

– Ты снова меня обыграл, Антоний, – прошептал Карл, с недоумением и обидой глядя на то, как по его груди расплывается чёрное пятно, – но почему?!

Я ничего не ответил, лихорадочно пытаясь понять, что же произошло. Это ведь только дилетант думает, что поединок сильных некромантов – это армии неупокоенных, чёрные смерчи и леденящие душу завывания. Нет, это совершенно не так. Это два, реже три выпущенных одновременно или по очереди проклятья, и побеждает тот, чья сила, чьи навыки и умения лучше, глубже и мощнее. А остальное – это исключительно зрелищная составляющая.

Я ничего не ответил, да он и не услышал бы: проклятье я создал мощное, быстродействующее. Прошла какая-то пара минут, и я понял, что Карла больше нет. Думаю, примерно то же самое ощутили все остальные, как бы далеко от нас они сейчас ни находились.

Опустившись перед бывшим врагом на колени, я молча смотрел на того, кто, оказывается, всю жизнь истово завидовал мне. На душе было пусто и скверно, хотя я был полностью в своём праве и прекрасно понимал, что Карл, не задумываясь, с огромным удовольствием убил бы меня. Но почему же так тошно?

– Антон!

Дверь комнаты распахнулась, и оттуда выбежала встревоженная, но неизменно красивая Леночка и упала на колени рядом со мной.

– Ты в порядке?

– Более чем, – не поднимаясь на ноги, ответил я, – полагаю, во многом благодаря тебе. Но как получилось так, что твоя паутина не сожрала моё проклятье?

– Слушай, ну я же не совсем ненормальная, – возмутилась наша красавица-ведьма, – естественно, я вплела исключение, учитывающее твою магию, благо у меня был кулон, и я смогла считать основное плетение. Ну, не сама, конечно, с помощью Фредерика, но смогла же!

– Спасибо! – абсолютно искренне поблагодарил я. – Если бы не ты, мне пришлось бы гораздо труднее. И ты тоже прими мою благодарность…

Я повернулся к Ванге, который наблюдал за всем происходящим с невозмутимым выражением лица.

– Если бы я кинул тебе пистолет, ты поймал бы? – негромко спросил он, едва заметно улыбаясь краешком губ.

– Думал об этом, – кивнул я, – так что поймал бы. Спасибо тебе, Ванга, ты отчасти спас мою шкуру…

– Сочтёмся, – пожал плечами киллер, – девочку береги, хорошая девочка, смелая, хотя иногда и странная.

– Ведьма, что ты хочешь? – я махнул рукой, мол, что с неё взять, они все такие. – Эта ещё из лучших, можешь мне поверить.

– Понадоблюсь – звони, – коротко проговорил Ванга, – с тобой нескучно.

– Это точно! – слегка нервно хохотнул я.

– Этого куда девать?

Ванга кивнул в сторону Карла, с лица которого ушла гримаса ненависти и злобы, и оно снова стало таким, каким я привык его видеть.

– Его заберут… И ты, знаешь, лучше отвернись, это зрелище не для слабонервных…

– Заинтриговал, – усмехнулся Ванга, – полагаю, я справлюсь.

– Ну смотри, моё дело было предупредить.

Я мысленно позвал Фреда, и из стены вышла адская гончая в своём истинном виде. Надо отдать должное киллеру: он слегка побледнел и прищурился, но больше никаких эмоций не проявил.

Первым делом верный Фредерик ткнулся рогатой башкой мне в плечо, мол, всё в порядке, дружище, мы справились. Я потрепал его по костяному хребту и показал на Карла.

– Забери его, Фредерик, у меня нет сил. Ты знаешь, куда его отнести…

Гончая кивнула и, подхватив тяжёлое тело зубами, растворилась в стене. Она унесла его в Сумрак, где через два часа тело некроманта Карла просто рассыплется в пыль и станет частичкой тумана. А сам он, его сущность, уже на пути к Кромке.

Ну вот и всё… Эта история завершилась, причём даже с меньшими потерями, чем можно было ожидать… Но история любит равновесие, так что вполне может отыграться на мне в следующий раз. А сейчас…

Проклиная всеми возможными и невозможными словами свою сентиментальность, я сосредоточился и шагнул в никуда.

Эпилог

Я стоял и молча смотрел на уходящую в туман полосу невысоких кустов, так похожих на обычные и в то же время совершенно иных. Дальше идти было нельзя, я и так достаточно сильно рисковал, подходя к Кромке так близко, но поступить по-другому не мог.

– Прощай, Карл, – сказал я тому, кто стоял рядом со мной, но уже не принадлежал миру живых. Он ещё не стал тенью, но уже стремительно терял краски, постепенно превращаясь в размытую фигуру.

– Прощай, Антоний, – донеслось до меня, скорее, на уровне мысли, чем в форме звуков, – это была славное противостояние, и я хочу, чтобы ты знал: я ни о чём не жалею. Я хотел стать лучшим, но ты всегда был на шаг впереди. И я наконец-то понял, в чём твоя сила. Ты не боишься нового, не боишься менять себя и мир вокруг, не боишься вступать в контакт с теми, кто к тебе расположен. Может быть, ты прав, и некромантам пришло время измениться, не знаю…

– Надеюсь, – я прерывисто вздохнул, глядя на то, как знакомая слегка сутулая фигура подошла к кустам и, секунду помедлив, прошла сквозь них. Вот и всё… Оттуда, с той стороны, возврата нет, во всяком случае, для таких, как мы. Как я, как Егор, как уходящий в ничто Карл.

Он махнул рукой, точнее, размытая тень словно взметнулась с одной стороны, прежде чем окончательно раствориться в тумане вечности.

– Когда-нибудь и я вот так же перешагну черту и растворюсь в туманах Кромки, – обращаясь непонятно к кому, сказал я, и мои слова словно увязли в густом мареве.

– Не спеши, туда ты всегда успеешь, – неожиданно раздался рядом голос, который я привык слышать у себя в голове, а не наяву. Хотя здесь, в этом странном месте рядом с Кромкой могут происходить всякие вещи, так что вряд ли стоило удивляться.

– Как прикажет моя Госпожа, – я поклонился, а потом открыто взглянул в лицо, одновременно невероятно прекрасное и абсолютно безжизненное, лицо Смерти.

– Ты пришёл его проводить, – она с интересом смотрела на меня через прорези в ослепительно белой маске, – почему? Он ненавидел тебя и желал тебе гибели. Да, он проиграл, но ты победил в честной схватке, тебе не в чем себя упрекнуть, Антоний.

– Знаю, – я посмотрел туда, где спокойно колыхался туман, словно и не он поглотил только что того, кто ещё недавно был некромантом Карлом. – Но когда-то он спас мне жизнь, и я не могу перечеркнуть это. А ненависть… Знаешь, мне жаль его, правда… Оказывается, он всю жизнь завидовал мне, считая, что в большей степени достоин того, что было у меня. Вместо того, чтобы наслаждаться бесконечно длинной жизнью, он сжигал себя изнутри этой нелепой ненавистью. Он сам наказал себя так, как никому и не снилось… Пусть будет лёгким его путь за Кромкой…

С этими словами я повернулся спиной к туману и медленно пошёл туда, где ярко светило солнце и дул свежий ветер свободы.

– Антоний, – окликнула меня Госпожа, и я остановился, не оборачиваясь. – Ты всё ещё не выполнил мою просьбу.

– Насчёт ведьм?

– Да, если бы ты только знал, как они меня утомляют! Ты обещал разобраться, но я тебя не виню: я сама свидетель того, что тебе было некогда. Но теперь, когда вопрос с Карлом решён…

– Сделаю, -кивнул я, – вот только немного отдохну и займусь. Заодно и Егор посмотрит, на что он теперь годится, будет у него, так сказать, производственная практика.

– Равновесие не нарушено, – довольно мурлыкнула Госпожа, – некромантов должно быть шесть, не больше и не меньше. Карл ушёл, но его место занял новый некромант, у которого, несомненно, большое будущее!

Я вынырнул из транса и какое-то время просто лежал, давая себе время прийти в норму и настроиться на новые приключения, которые я в очередной раз нашёл на свою пятую точку. Или они меня нашли? Тут уж и не разберёшься.

– Учитель, вы же уже пришли в себя, – раздался откуда-то справа голос Егора, – у вас дыхание изменилось.

– А что, дать старому некроманту полежать и отдохнуть никак было нельзя? Обязательно надо было меня выдавать? – проворчал я, упрямо не открывая глаз. – Всегда говорил: от учеников одна головная боль. Даже от талантливых и перспективных, точнее, особенно от талантливых и перспективных. Но это не похвала, не обольщайся. Это, скорее, намёк на то, что тебе отдых в ближайшее время тоже не светит.

– Из-за того, о чём вы говорили, учитель? Из-за Мари?

Егор в последнее время тоже стал называть ведьму именно таким именем.

– Естественно, – я таки приоткрыл один глаз и увидел ученика, забравшегося в кресло с ногами, – ты же не думаешь, что она откажется от своей идеи стать самой главной ведьмой в мире? Она слишком долго шла к этой цели, слишком много вложила сил, времени и средств, чтобы теперь отступить. Ты же видел, насколько она сильна.

– Видел, – слово упало тяжело, весомо, и Егор, помолчав, продолжил, – теперь мой счёт к ней вырос. Если раньше я хотел только посчитаться за то, что она меня тогда обманула, а я из-за неё чуть не убил вас, учитель… то теперь я должен отомстить ещё и за отца. А здесь возможен только один размен: жизнь за жизнь. Её нужно убить, и это должен сделать я.

– Я не стану тебя отговаривать, – я тоже сел, глядя на ученика, – ты в своём праве. Но, надеюсь, ты понимаешь, что пока ты против Мари как болонка против бультерьера. У тебя есть дар, ты на удивление легко принял силу, но у неё есть опыт и огромное количество украденной мощи. Как только Мари узнает, что ты выбрался из Сумрака, она сразу начнёт искать тебя. И нужно, чтобы к этому моменту ты был готов. Мы все будем с тобой заниматься: и я, и Фрол Дормидонтович, и Сава, и даже Лёха. Если получится, я поговорю с Вангой, и он займётся твоей физической подготовкой. Посвящать его в детали мы не будем, но раз уж ты решился встать против Мари и забрать её жизнь, ты должен быть во всеоружии, Егор. А потом… потом я познакомлю тебя с остальными, чтобы ты окончательно стал одним из нас.

– Вы считаете, что я справлюсь, учитель?

Егор внимательно смотрел на меня, и я вдруг почувствовал непривычное жжение в глазах, словно в них попало что-то постороннее. Неужели я становлюсь настолько сентиментальным?!

«Ты становишься более человечным», – прошелестело в голове.

Ну не знаю, может быть, конечно… Понять бы ещё – хорошо это или не очень. Впрочем, чего думать: время покажет. Впереди новые события, новая интрига, равной которой ещё не было, множество разных других событий… И, наверное, именно это и называется – жизнь!