"Фантастика 2026-52". Компиляция. Книги 1-19

Пролог

Старые яблони, росшие вокруг небольшого, но по-прежнему крепкого деревенского дома, были так густо усыпаны бело-розовыми цветами, что казалось, будто их покрыли пышной ароматной пеной. Ошалевшие от внезапного счастья пчёлы и шмели бодро жужжали, перелетая с цветка на цветок, и поэтому вокруг яблонь стоял непрерывный гул.

Но сидевшая на открытой веранде женщина, казалось, не замечала этого радостного весеннего буйства природы: её взгляд был устремлён не на цветущие кроны, а куда-то сквозь них, на что-то, заметное только ей. Она отталкивалась от пола обутой в модную туфельку ножкой, и старенькое кресло-качалка жалобно поскрипывало при каждом движении. Но женщина, казалось, не замечала неприятных звуков, полностью погрузившись в свои мысли.

Она была очень красива, но той изысканной холодной красотой, которая заставляет мужчин либо обходить её обладательницу десятой дорогой, либо класть к её ногам всю свою жизнь. Всё зависит исключительно от того, насколько хорошо у человека развито чувство самосохранения. Анаконда ведь тоже по-своему прекрасна, но мало кому придёт в голову скакать по джунглям в поисках этой жуткой красоты. Хотя есть и такие любители пощекотать нервы.

Надо было признать, что незнакомка очень плохо вписывалась в окружающий пейзаж: ей гораздо больше подошла бы терраса мраморного дворца на берегу моря или, на худой конец, затерянное в альпийских горах комфортабельное шале. А вот это вот всё: облупившиеся доски пола, цветущие яблони, пчёлы, скрипучее кресло – не гармонировало с ней совершенно. Но ведь что-то же привело её сюда, и вряд ли это была ностальгия по деревенскому босоногому детству. Не факт, что у такой ледяной красавицы вообще когда-то было детство. Складывалось впечатление, что она родилась уже вот такой: прекрасной, равнодушной и неприступной. А разбитые коленки, костюмы снежинок и зайчиков на праздниках в садике, разноцветные мячики и наивные голубоглазые пупсы – это всё про кого-то другого, не про неё.

– Хозяйка, принимай работу, – на веранду выглянул мужик лет сорока, – готово.

– Хорошо, – голос женщины был таким же, как и она вся: красивым, мелодичным и холодным, лишённым каких-либо эмоций.

Она встала, вошла в дом, спустилась по узкой лестнице в достаточно глубокий погреб и огляделась.

Наверное, когда-то здесь хранили банки с заготовками, мешки с картошкой, связки лука, кадушки с квашеной капустой и солёными огурцами. Но это – раньше. Сейчас погреб изменился до неузнаваемости. Стены и потолок были обшиты тонкими металлическими листами так плотно, что зазор между ними можно было рассмотреть с определённым трудом. На полу вместо земли или деревянного настила были уложены тщательно подогнанные друг к другу каменные плитки.

– В таком хоть чуму, хоть ядерную войну пересидеть можно, – хмыкнул мужик, стараясь по выражению лица понять, довольна ли заказчица.

Деньги ему за обшивку погреба были обещаны немалые, по местным понятиям так и вообще сумасшедшие, а что до условия никуда не выезжать до окончания работы – так оно и понятно. Проболтаешься про такие материалы, кто-нибудь наверняка попытается умыкнуть хотя бы часть. А отвечать перед хозяйкой ему… Так что Фёдор взял заказ, перебрался в эту давно покинутую даже немногочисленными дачниками деревеньку и принялся за работу, благо еды ему оставили много: и крупы, и макароны, и тушёнку, даже хлеб в каких-то замысловатых пакетах, в которых он не портился и две, и три недели. Единственное, чего Фёдору не хватало, так это выпивки. Он попробовал намекнуть заказчице, что неплохо было бы оставить ему пару поллитровок, но наткнулся на такой взгляд, что тут же согласился, что без бутылки оно надёжнее, да.

Поначалу он пытался угадать, для чего городской красотке такой странный погреб, но потом решил, что, как говорится, у богатых свои причуды. Ему же платят не за то, чтобы он понимал, а за то, чтобы свою работу выполнил. В округе все знали: если где тонкая и непростая работа есть, то это непременно Федьку-Птичника надо звать, потому как у него руки из правильного места растут. Почему Птичника? Да потому что было время, когда он кур и индюшек держал: птицы давно нет, распродал, а прозвище осталось.

Вот и в этот раз, когда солидный немолодой мужчина на приличной машине стал узнавать, к кому можно было бы обратиться для выполнения сложных работ по реставрации старого дома, ему сразу указали на Фёдора. Это уж потом Птичник узнал, что мужчина – лишь доверенное лицо, потому как сама заказчица слишком занята, чтобы по деревням кататься в поисках мастеров. Обговорили детали, посмотрели фотографии, прикинули сроки и материалы, решили вопрос с авансом, и Федька, заперев свой дом и поручив собаку заботам старухи-соседки, уехал с незнакомцем. Куда именно – никто не знал, да и не особо интересовался: приедет Федька – за бутылкой сам всё расскажет. И что было, и чего не было, это уж как водится.

Было это полтора месяца назад, и вот теперь он сдавал работу, выполненную действительно на совесть.

Женщина медленно прошла по погребу, касаясь кончиками тонких пальцев металлических стен и словно прислушиваясь к чему-то. Потом обернулась и посмотрела на Фёдора, едва заметно улыбнувшись краешком пухлых губ. Мужик почувствовал, как от этой улыбки сердце сначала замерло, а потом застучало быстро, жарко, сбиваясь с привычного ритма.

– Я довольна твоей работой, Фёдор, – в нежном голосе мужчине послышался намёк на то, что заказчица не против была бы отблагодарить его не только солидной суммой наличными.

– Я… кхм… Мария… кхм… это… старался, – Фёдор судорожно вдохнул, не в состоянии отвести взгляда от зазывно приоткрывшихся губ, – со всем моим прилежанием…

– Подойди, – тихо велела женщина, и он, словно загипнотизированный, сделал несколько шагов вперёд, остановившись на единственной чёрной плитке. Все остальные были серыми, и лишь эта – антрацитово-чёрной. Её было велено положить в самый центр пола, и Фёдор немало времени потратил на то, чтобы отыскать нужное место, от души наползавшись с рулеткой и вспомнив все матерные загибы, какие только знал.

– Молодец, – похвалила его женщина, и на секунду ему показалось, что её глаза полностью заволокло серо-зелёным болотным туманом. – Ты заслужил свою награду…

Фёдор не мог отвести взгляда от невозможно красивого лица, поэтому послушно протянул вперёд обе руки, как-то отстранённо подумав о том, что было бы неплохо их сначала как следует вымыть, а потом уже… Он даже не вздрогнул, когда в руках красавицы совершенно загадочным образом возник нож, по лезвию которого струились, сплетаясь и переливаясь, невиданные им никогда узоры. Не издал он ни единого звука и тогда, когда бритвенно острое лезвие прочертило по ровной линии от локтевого сгиба до запястья на каждой руке. Мужчина, не отрываясь, смотрел в глаза красавицы и видел в них что-то своё, не имеющее никакого отношения к реальности. Он словно не замечал, как тёмная кровь стекает по его рукам и скапливается на чёрной каменной плите небольшой лужицей, которая не растекается, а словно впитывается в камень.

Женщина внимательно следила за ним и через какое-то время вынула из кармана небольшой флакончик и, накапав из него на ладонь остро пахнущей жидкости, с силой провела по кровоточащим порезам. Словно по волшебству раны сначала стали меньше, а потом и вовсе затянулись тонкой молодой кожей, превратившись в относительно свежие шрамы.

– Ты сейчас выйдешь из этого дома, – голос красавицы потяжелел, слова раскалёнными гвоздями вбивались в мозг Фёдора, который по-прежнему находился в состоянии прострации, – и будешь идти по дороге, никуда не сворачивая. Остановишься только тогда, когда увидишь большую красную машину, не раньше. Возле этой машины тебя буду ждать я, и мы поедем ко мне.

– Как прикажешь, сладкая, – расплылся в полубезумной улыбке мужик, – я всё сделаю так, как ты скажешь!

С этими словами он повернулся и с некоторым трудом поднялся по лестнице, затем вышел на крыльцо и, покачиваясь, пошёл по когда-то широкой, а сейчас еле заметной в уже подросшей траве дороге.

Стоя на крыльце, женщина смотрела на него до тех пор, пока он не подошёл к границе леса, подступившего к когда-то оживлённой, а сейчас мёртвой деревне совсем близко. Почти сразу, буквально метрах в ста за первыми деревьями, начиналось болото, тянущееся на много километров в обе стороны. Поговаривали, что из-за него и обезлюдела когда-то большая деревня с забавным названием Пушники. Мол, раньше-то было нормальное болото, с клюквой, редкими лекарственными травами. Сказывали, что сюда со всей области охотники съезжались в сезон стрелять бекасов и дупелей. А потом словно проклял кто это место, и стала оттуда всякая зараза ползти: то гнус какой-то в немыслимых количествах, то змеи десятками, то лихорадка болотная. Люди бросали дома, нажитое имущество и перебирались в места более благополучные.

Дождавшись, пока Фёдор зайдёт в лес, женщина довольно улыбнулась: не было никаких сомнений по поводу дальнейшей судьбы мужчины. Там, куда ни поверни, кроме болота никуда не попадёшь, к тому же сейчас как раз пик змеиной активности, так что если сразу и не утонет, то болотные гадюки всё равно далеко уйти не дадут.

– Ну вот и замечательно, – проговорила женщина, когда до неё донёсся приглушённый расстоянием короткий, сразу оборвавшийся крик.

Она ещё раз вернулась в погреб, убедилась, что вся кровь впиталась в камень, и вышла, не забыв закрыть подвал на замок. Страшный с виду, ржавый, какой-то перекошенный, на самом деле он был более чем современным, а вид… мало ли, вдруг кого-нибудь сюда занесёт случайно. Открыть его никто кроме неё не сможет, а вшитая в замок сигналка даст ей знать, что рядом с погребом появились не в меру любопытные граждане.

Вернувшись на крыльцо, женщина огляделась, убедилась что поблизости никого нет, и вот уже в воздухе машет крыльями ничем не примечательная сорока, точно такая же, как тысячи других. За исключением того, что через полчаса она опустится на землю в укромном уголке парка, а ещё через несколько минут стильная молодая шатенка сядет за руль алого спортивного автомобиля.

Глава 1

– Ещё раз, ты недоворачиваешь кисть, – услышал я негромкий голос Ванги, – здесь важна не грубая сила, а умение верно выбрать момент и удивить противника. Ты постоянно должен делать то, чего он от тебя не ждёт, только тогда у тебя появится шанс.

– Но почему? – Егор устало опёрся ладонями о колени и явно старался использовать удачно возникшую паузу для того, чтобы отдышаться. – У меня же вроде получается, разве нет?

– Вот именно что вроде, малыш, – так называть нашего общего ученика дозволялось почему-то только Ванге, даже на меня подобное не распространялось, – чтобы в совершенстве овладеть наукой ножевого боя, нужно гораздо больше времени. Год, два, а не три месяца, которые у нас с тобой есть. Улавливаешь мою мысль? А раз мы не может взять мастерством, будем отрабатывать подлые, но действенные приёмы.

– А как же культура владения холодным оружием? Древние благородные традиции? – мой бывший-нынешний ученик явно рассчитывал воспользоваться тем, что обычно хмурый и молчаливый Ванга сегодня был на редкость разговорчивым. – С ними как быть?

– Никак, – невозмутимо ответил киллер, ставший после недавних событий нашим если не другом, то добрым приятелем, – забудь.

– Почему?

– Потому что твоя цель не в том, чтобы продемонстрировать свои навыки, а в том, чтобы выжить там, где вся эта ваша магическая хренотень не поможет.

«Правильно Ванга говорит, так и есть», – согласился Карась, который, несмотря на своё призрачное состояние, с удовольствием наблюдал за тренировками Егора. С советами не лез, но комментировал порой со знанием дела. Иногда я тихо радовался, что Карась, который как-то совершенно не торопился вернуться в Зареченск, не может общаться с Вангой и Бизоном, потому как в ином случае эта троица уголовников – живых и мёртвых – наверняка придумала бы что-нибудь такое, от чего весело стало бы всем.

Я устроился на небольшой приступке и тоже стал наблюдать за тем, как Егор пытается защититься от Ванги, который двигался, казалось бы, легко и даже небрежно, но его рука, в которой хищно сверкал самый настоящий, ничем на защищённый нож, всё время оказывалась в опасной близости от жизненно важных органов противника.

С того дня, когда киллер взялся заниматься с мальчишкой, прошло около месяца, и сейчас Егор двигался уже гораздо более уверенно, хотя до змеиной пластики Ванги ему было ещё очень далеко.

Вообще надо отдать ученику должное: от того Егора, который купился на предложение Мари и которого я зашвырнул на Кромку, в нынешнем парнишке осталось очень немного. Если раньше мне с трудом удавалось заставить его что-нибудь читать или слушать меня, то теперь он сам постоянно приставал с вопросами то ко мне, то к Синегорскому, то к Савелию, то к Ванге… И уже несколько раз намекал, что неплохо было бы метнуться на денёк-другой в Зареченск. Ну там… погулять, проведать дом, пообщаться с Лозовским, на кладбище одно знакомое наведаться опять же…

Я не отказывал, но и спешить в столь любимый нами Зареченск не собирался: слишком много важных дел было здесь. Вот разберёмся с ними и съездим.

В кармане завибрировал телефон, и я с некоторым сожалением покинул подвал, хотя с удовольствием понаблюдал бы за тренировкой. Мне доставляло истинное наслаждением следить за Вангой, за тем, как он двигается, как предугадывает движения соперника на три-четыре хода вперёд. Такая кобра в человеческом облике: быстрая, непредсказуемая и смертельно опасная.

– Слушаю тебя, – проговорил я в трубку, – что у нас случилось?

– Ну почему же сразу «случилось», Антон Борисович? – Леночка, как всегда, когда находилась на работе, была невозмутима и сдержанна. – Я хотела уточнить вот что. Тут к вам зашла Софья Арнольдовна и очень огорчилась, не застав вас.

– А позвонить и договориться о встрече было нельзя? – искренне изумился я. – Вроде же не чужие, неужто я не перестроил бы свой график? Будь добра, передай ей трубку, она ведь рядом, если я не ошибаюсь, верно?

– Конечно, Антон Борисович…

Послышались негромкие шорохи, а затем я услышал так хорошо знакомый мне голос главной местной ведьмы.

– Антон, здравствуй, удели мне полчаса своего бесценного времени.

Судя по тону и по манере говорить, у Годуновой возникли какие-то серьёзные проблемы, для решения которых ей нужен был именно я, причём срочно. В ином случае она не удержалась бы от пары провокационных кокетливых фраз, настолько я её уже успел изучить. А раз ведьма не стала ходить вокруг да около, значит, припекло её по-настоящему, и шутить в такой ситуации – нажить себе потенциального врага. А оно мне надо? А вот сделать так, что ведьма уровня Годуновой снова будет мне обязана – вот это уже другое дело, такое никогда лишним не будет.

– Рад тебя слышать, Софья, – так же официально ответил я, при этом давая понять, что готов выслушать и по возможности посодействовать. – Чем я могу тебе помочь?

– Составь мне сегодня вечером компанию, – попросила Годунова, – Игорь в отъезде, а я не очень люблю ужинать в одиночестве.

– Польщён, – и не подумал отказываться я, – назови место и время, и я прилечу туда на крыльях если не любви, то любопытства.

– Болтун, – кажется, она всё-таки улыбнулась, – давай там же, в «Лондоне», наверху.

– Принято, – кивнул я, – во сколько? Имей в виду, что мне от места, где я сейчас нахожусь, до центра добираться часа полтора, никак не меньше.

Это было не совсем так, но события последнего времени да и жизненный опыт в целом говорили мне о том, что лучше перестраховаться. И совершенно не важно, что сейчас я Годуновой нужен, поэтому пакостить мне не в её интересах. Это с одной стороны, а с другой – ведьма же, и этим всё сказано.

– Тогда давай к восьми, – предложила она, – успеешь?

– Вполне, – кивнул я, хоть и понимал, что меня никто не видит, – тогда до встречи, прекраснейшая! Кстати, я могу прийти с учеником? Пора его, знаешь ли, знакомить в наиболее важными фигурами на местной игровой доске. И с кого же начинать, как не с тебя, великолепной?

– Вообще-то я предполагала, что у нас будет исключительно приватный разговор, – в голосе ведьмы отчётливо прозвучало недовольство.

– Ты не права, Софья, – мягко проговорил я, – ты ведь знаешь, насколько у меня непростая жизнь, особенно в последнее время. И если со мной что-нибудь случится, то именно этот парень останется единственным некромантом на ближайшие несколько тысяч квадратных километров. Он займёт моё место, Софья. В свете этого не лучше ли быть с ним знакомой заранее?

Некоторое время в трубке было тихо, видимо, Софья свет Арнольдовна взвешивала все за и против. Впрочем, в том, что она примет верное решение, я даже не сомневался. Предусмотрительность и желание во всём успевать раньше остальных у ведьм в крови.

– Хорошо, Антон, приводи своего мальчика, – сказала Годунова, – ты прав, пришло время на него посмотреть.

– Тогда до встречи, Софья, – попрощался я и, нажав сброс вызова, решительно потопал обратно вниз, туда, где Ванга выжимал из Егорушки остатки сил. Если ученик выглядел так, словно пробежал без остановки как минимум половину марафонской дистанции, то убийца был свеж и безмятежен, словно не гонял по площадке мальчишку в течение двух часов, а сидел на террасе с коктейлем.

– Ванга, я вынужден отобрать у тебя эту замечательную игрушку, потому как он мне сегодня вечером понадобится в более или менее приличном виде.

– Да забирай, – насмешливо фыркнул Ванга, и я подумал, что мы совершенно точно плохо на него влияем. Раньше он не позволял себе такого проявления эмоций, но чем больше общался с Лёхой, Савой и Егором, тем более человечным становился. Во всяком случае, в нашем присутствии.

– Сейчас ты идёшь к себе, – я повернулся к Егору, который, кажется, не смел поверить своему счастью и лишь болезненно морщился, потирая места ушибов, – принимаешь душ, приводишь себя в порядок, упаковываешься в приличную, но не торжественную одежду и ждёшь меня внизу. Мы едем ужинать с красивой женщиной.

– Как скажете, учитель, – пряча довольный блеск глаз, кивнул Егор. Он поклонился Ванге, благодаря за занятие, и достаточно бодро ускакал наверх.

– Так я и думал, что он больше придуривается, чем ему на самом деле больно, – хмыкнул Ванга, и я от всей своей несуществующей души посочувствовал Егору, которому на следующем занятии достанется вдвое.

– Как он? Не безнадёжен?

– Нормально, – Ванга едва заметно улыбнулся, – поздновато, конечно, начинать в его возрасте, но что могу – сделаю. Так-то старается, хотя, конечно, времени маловато.

– Хорошо, что оно вообще у нас есть, – невесело сказал я, – могло и этого не быть.

– Против профи он, конечно, не выстоит, – внимательно глядя на меня, проговорил Ванга, – а от пары обычных быков отобьётся. Как думаешь, сколько времени у нас ещё есть?

– Пара месяцев в лучшем случае, – я вздохнул, – но мне кажется, что меньше.

– Мне на три-четыре дня надо отъехать, – Ванга бросил на меня быстрый взгляд, – пусть тогда другим чем займётся и отрабатывает то, что сегодня показал. Лёха ему поможет, я объясню, как, да он и сам в теме.

– Понял, прослежу, – кивнул я, – спасибо тебе, ты столько времени на него тратишь…

– Сочтёмся, – Ванга кивнул и легко взбежал по ступенькам. Пискнула сигнализация, а потом во дворе раздался шум двигателя, негромкий шелест покрышек, постепенно затихший вдали.

Поднявшись наверх и захлопнув дверь в подвал, который мы использовали в основном как спортивный зал, я вышел на крыльцо и почти сразу почувствовал присутствие Карася.

«Мне за ним проследить?» – бывший уголовник спрашивал спокойно, он вообще в последнее время как-то окреп, и уже не рассыпался, если рядом занимались некромантией или чем-то похожим. Складывалось впечатление, что его вполне устраивает нынешнее состояние и должность тайного шпиона при моей особе, так сказать.

«Давай, – подумав, решил я, – посмотри, что он будет делать и, если что, помоги, подстрахуй. Ванга нам ещё нужен, так что рано ему на встречу с вечностью отправляться…»

«Сделаю», – шепнул призрак и практически сразу исчез.

Я уже давно перестроил привязку Карася, и теперь, несмотря на то, что Леночка по-прежнему была для него приоритетным объектом охраны, он мог достаточно свободно следовать за теми, кого знал лично. Когда-нибудь, когда у меня будет время, я займусь изучением этого феномена, поеду в Зареченск, поселюсь в уютном сухом склепе и буду экспериментировать в своё удовольствие.

Но это всё потом, а сейчас мне предстоят встреча с Годуновой и первый выход в свет Егора в качестве моего официального ученика. В том, что Софья попробует его «на зуб», я ни секунды не сомневался. Вот и посмотрим, чего стоит мальчишка на самом деле…

– Лёха! – окликнул я помощника, который о чём-то увлечённо дискутировал с Лидией Михайловной. – Ты мне нужен, через час выезжаем.

– Ой, Антон Борисович, – экономка тепло мне улыбнулась, – как замечательно, что мы вас увидели. Вот вы сейчас и разрешите наш с Алёшенькой спор.

– Постараюсь, – я пожал плечами и подошёл ближе.

– Я говорю, что уже пора высаживать рассаду перцев в теплицу, а Алёша утверждает, что ещё будут заморозки, и она вся замёрзнет. А я читала прогноз, там никаких холодов не обещают!

– А у нас что, есть рассада? – осторожно уточнил я. – А зачем?

– Конечно, есть! – всплеснула руками Лидия Михайловна. – И перчики, и томаты, и огурцы, их я, правда, уже высадила в парник…

– А от меня-то вы чего хотите? Я вообще про эту рассаду ничего не знаю, как-то никогда не интересовался. А насчёт прогнозов, Лидия Михайловна, я бы к Лёхе прислушался: у него на перемену погоды чуйка, точно вам говорю.

Уточнять, что это не чуйка, а Фрол Дормидонтович, у которого начинало ломить его призрачные суставы к любому резкому слому погоды, я, естественно, не стал.

– Да? Ну хорошо, Антон Борисович, поверю вам на слово, но если рассада перестоит и станет слабой, виноваты будете вы!

С этими словами экономка погрозила мне пальцем и гордо удалилась в сторону кухни.

– Слушай, что за бред? – возмутился я, глядя на давящегося смехом Лёху. – Я вообще-то некромант, а не агроном! Рассада! Сумасшедший дом какой-то! Иди лучше поешь и готовься: поедем в город.

– А ты есть не будешь, что ли?

– Нет, мы с Егором ужинаем в компании Софьи Арнольдовны Годуновой, – сообщил я. – Можно сказать, что у парня дебют. Если его признает Годунова, ему потом будет намного проще: её мнение много значит.

Моментально посерьёзневший Лёха кивнул и быстрым шагом отправился на кухню, а я, ещё раз фыркнув – рассада! Это надо же такое придумать! – отправился переодеваться.

Глава 2

– Будь самим собой, но не забывай, что каждое твоё слово будет запомнено, проанализировано, взвешено и оценено, – негромко инструктировал я Егора, пока мы поднимались в лифте на последний этаж «Лондона». – Больше слушай, меньше говори, в идеале – только если вопрос будет задан непосредственно тебе. Пока ты против Годуновой никто, и это ни в коем случае не принижение твоих способностей, это реальность. Её слегка опасаюсь даже я, хотя мы и находимся в приятельских отношениях.

– Чего конкретно мне опасаться? – спросил ученик и заработал мой одобрительный взгляд: очень правильный подход к вопросу.

– Она попытается тебя очаровать, и это нормально. Софья Арнольдовна очень красивая женщина и любит, когда ей об этом говорят, но без нахальства, а как-нибудь изысканно. Боюсь, ты так пока не умеешь, ну да вот это как раз – дело наживное. Так что вполне можешь поддаться её чарам, но при этом не теряй голову, тем более что место рядом с ней уже занято младшим братом нашего друга Валеры Лозовского, Игорем.

– Человеком? – искренне удивился Егор, так как ни для кого не было секретом, что в качестве постоянных спутников ведьмы старались выбирать тех, от кого не нужно скрывать свою сущность. Для развлечения или выгоды – там да, люди тоже вполне годились, а вот надолго – только из своих.

– Одарённым, – поправил его я, – на нём моя печать, так как именно я увидел его дар, и Годунову это страшно бесит. Раньше Игорь был любовником моей близкой подруги Стеллы, она тоже была ведьмой, как и Софья, но из так называемых свободных, вольных ведьм, то есть не входящих в ковен. Она была убита в прошлом году поздней осенью, когда ты ещё болтался в туманах рядом с Кромкой. Тогда, кстати, его дар и стал заметен, видимо, от стресса. Впрочем, это отдельная история, я как-нибудь тебе в подробностях расскажу. Тем более что она имеет отношение и к нашим делам.

Двери лифта с шуршанием открылись, и мы вошли в полупустой в связи с будним днём зал ресторана. Естественно, Софьи ещё не было, поэтому столик мы выбрали сами: мой любимый, в углу. Оттуда был прекрасно виден зал, а спину прикрывали стены.

Софья появилась буквально через пять минут, что лишь укрепило мои подозрения в том, что она давно уже была здесь и откуда-то просматривала зал. Впрочем, это не имело никакого значения, мы ничего не замышляли, следовательно, скрывать нам было нечего. Ну, почти нечего… а это уже не стоящие внимания мелочи.

– Софья Арнольдовна, приветствую самую красивую женщину этого города, – я с улыбкой поднялся из-за стола и поцеловал протянутую изящную ручку, надеясь, что эти слова никогда не дойдут до прелестных ушек Леночки, иначе меня не спасёт уже ничто и никто, даже Сава.

– Антон, – комплимент был милостиво принят, а я поощрён царственной улыбкой, – ты не меняешься, остаёшься все таким же дамским угодником.

– Как сказал один писатель, наделённый правом видеть и понимать, «правду говорить легко и приятно», – добавил я сахара, решив, что перестараться в данной ситуации сложно. – Софья, дорогая, позволь представить тебе моего ученика, Егора, будущего некроманта с колдовским даром. Ну или колдуна со способностями к некромантии, это как тебе больше нравится.

Годунова окинула Егора внимательным взглядом, словно сканируя, хотя не исключено, что именно это она и делала. И вот тут ученик сумел меня удивить.

– Как хорошо, что наставник заранее предупредил меня, что место рядом с вами занято, – неожиданно мягким, я бы даже сказал, интимным голосом проговорил Егор.

– Да? – Годунова выгнула безупречную бровь. – Почему же это?

– Потому что в ином случае я сделал бы всё, чтобы привлечь внимание такой потрясающей женщины, как вы, Софья Арнольдовна, – проникновенно произнёс паршивец, улыбаясь одновременно нахально и смущённо. Я, честно говоря, даже растерялся. Слегка утешало только то, что и Годунова выглядела не менее ошеломлённой.

– Какой у тебя, однако, шустрый ученик, – очнувшись, покачала головой Софья, впрочем, глядя на молодого наглеца с явным одобрением. – Далеко пойдёт… Ты был прав, Антон, с этим перспективным юношей нужно дружить. Но при этом держать ухо востро, а то и не заметишь, как попадёшься в сети его беспроигрышного мальчишеского обаяния.

– Шустрый, – не мог не согласиться я, и поганец Егорушка скромно потупился, всем своим видом демонстрируя смирение и послушание. Годунова посмотрела на него и неожиданно звонко, совсем по-молодому расхохоталась.

– Ты смог меня удивить и рассмешить, мальчик, – сказала главная местная ведьма, – это по силам не многим, поверь. Возьми, – она щёлкнула замком брендовой сумочки и протянула Егору визитку, – это мой личный номер, можешь звонить, если вдруг тебе понадобится совет или помощь, а твоего наставника не окажется рядом.

– Спасибо, Софья Арнольдовна, – ученик, став очень серьёзным, аккуратно убрал визитку в карман пиджака.

– Софья, – махнула рукой Годунова, – просто Софья.

– Благодарю, – кивнул Егор и прижал руку к тому месту, где у всех нормальных людей находится сердце.

Мы дождались, пока официант примет у нас заказ и уйдёт, и Годунова, отбросив всякую шутливость, сказала:

– А теперь к делу. Меня хотя убить, Антон. И это не шутка, не паранойя и не дамская мнительность. Ты достаточно давно и хорошо меня знаешь, чтобы понимать, насколько я не склонна к пустым тревогам.

– Я тебе верю, Софья, – очень серьёзно сказал я, – поэтому теперь подробно и с самого начала. Егор, сосредоточься, слушай и обращай внимание на любые мелочи, которые тебе покажутся знакомыми, странными или важными.

Мальчишка ничего не сказал, но кивнул, и в его глазах я увидел решимость и желание оправдать оказанное ему доверие. В данном случае это была не просто красивая фраза: он прекрасно понимал, что его допустили на следующий уровень. И от того, как он поведёт себя, насколько будет полезен, зависит многое.

– Всё началось недели три назад, – начала Годунова, глядя куда-то мимо меня, и я прекрасно понимал, что она чувствует. Мы, такие, как я, как она, как, например, покойный Леонид, очень не любим обращаться за помощью. И дело не только в том, что ты становишься должен как минимум услугу, а в том, что ты невольно расписываешься в собственной некомпетентности. И не важно, что задача может находиться вне сферы твоих умений. Поэтому, раз уж Софья обратилась ко мне за помощью, значит, она уже перебрала все другие варианты.

– Сначала исчезли одна за одной две мои помощницы, – продолжила Годунова, – при этом и одна, и вторая в последнее время были какие-то странные, взвинченные. Я, честно говоря, не слишком обратила на это внимание: дело молодое, страсти всякие, встречи-расставания, сам понимаешь.

– Их нашли?

– Разумеется, – Софья кивнула, – пустыми, одна оболочка осталась, а они ведь были из первого десятка по силе. И, знаешь, что самое странное, Антон? Я ничего не почувствовала, хотя они обе были из моего ковена, более того, они входили в ближний круг, следовательно, были связаны со мной кровной клятвой. Но я ничего, – тут она так стиснула ножку бокала, что я испугался за его сохранность, – ты понимаешь, ничего не почувствовала! Естественно, я напрягла свою службу безопасности, но они ничего не смогли найти. Проследили их последние дни буквально по часам и выяснили, что обе встречались с некой женщиной, внешность которой так и осталась неизвестной. Глубокий капюшон, большие тёмные очки, разные парики – она не пряталась, наоборот, словно дразнила, мол, вот она я, найдите, если сможете.

– У тебя есть эти записи? – тут же спросил я. – Есть у меня пара специалистов, которые могут с ними поколдовать.

– Пришлю, – кивнула Софья, – хотя, как мне кажется, мои ребята вытащили из них всё, по максимуму. Но попробуй, вдруг они чего-то не заметили. Но я не понимаю, зачем было устранять этих девочек? Они не знали никаких особых тайн, так… в основном подай-принеси, хотя и имели доступ лично ко мне. А те сведения, которые им позволено было знать, поверь, неинтересны никому кроме тех, кто входит в мой ковен.

– Вы не правы, Софья, – неожиданно заговорил Егор, – они обладали очень важной информацией.

– И какой же? – Годунова насмешливо посмотрела на парня.

– Это как в старых классических детективах, понимаете?

– Пока не очень, но излагай, – подбодрил я ученика, – очень может быть, что мы не видим каких-то простых вещей именно потому что они кажутся нам слишком обычными.

– Вот! Ваши помощницы не знали никаких серьёзных секретов, зато они были в курсе, когда и где вы завтракаете, к примеру, или в каком салоне маникюр делаете, какие овощи едите на ужин и так далее… В детективах так же: никто не обращает внимания на прислугу, а она, в свою очередь, видит и замечает очень многое. Могли эти ваши помощницы поделиться с кем-нибудь этими для вас неважными сведениями?

Годунова откинулась на спинку стула и какое-то время задумчиво рассматривала Егора, а я с трудом удерживал самодовольную ухмылку. Вот ведь какого сообразительного мальчишку я вырастил! Как говорится, сам подобрал, сам отмыл и к делу приставил.

– Могли, – помолчав, кивнула она, – тогда кое-что становится более понятным. Спасибо, Егор, как-то я умудрилась не заметить очевидное. Видите ли, вчера меня попытались отравить, – по-прежнему спокойно проговорила Софья, – мне прислали отравленный шоколад, как в том самом классическом детективе, про которые ты говорил, дорогой, – ведьма улыбнулась скромно потупившемуся Егорушке. – Это был именно тот шоколад, который обычно присылает мне Игорь. Он в чём-то достаточно консервативен, и шоколад покупает всегда в одной и той же кондитерской. Знает, что мне нравится именно их продукция.

– И почему же отравление не удалось? – мне действительно было интересно.

– Видишь ли, меня смутило то, что в коробке наряду с обычным был и белый шоколад. Дело в том, что обычно я ем его с удовольствием, но буквально три дня назад я решила, что он слишком калорийный и нужно сделать паузу. Игорь ещё надо мной посмеялся, сказал, что в следующий раз пришлёт мне ящик капусты и морковки вместо шоколада. Шутки шутками, но он никогда не стал бы присылать мне белый шоколад, понимаете? Игорёк всегда очень хорошо меня чувствует, и не стал бы так примитивно пакостить, это не в его характере.

– И как ты узнала, что он отравлен? У тебя были настолько сильно провинившиеся сотрудницы?

– Нет, что ты, как ты мог так обо мне подумать, – Софья с упрёком посмотрела на меня и уточнила, – я не имею привычки разбрасываться сотрудниками, даже если они в чём-то ошиблись. Я позвала одну из своих девочек, травницу, и попросила её внимательно посмотреть на шоколад, она и увидела, что с ним что-то не так. Правда, определить, какой именно использовали яд, она не смогла, так как, по её словам, использовалось довольно редкое сочетание трав, она раньше с таким не сталкивалась.

– Ты не выбросила шоколад? – я изо всех сил старался не показывать свою заинтересованность, но в голове звучали слова Синегорского, сказанные им тогда в квартире Стеллы: «Какое интересное сочетание трав, никогда раньше такого не встречал, хотя, кажется, старик Томсон что-то писал об этом… или это был Стеллер? Не помню… В таком сочетании определить яд совершенно невозможно, однако вот эти синие точки на висках, они многое скажут человеку знающему. Но они исчезнут как только температура тела понизится в достаточной степени, и потом уже никто не сможет верно определить, от чего умерла эта красивая женщина. Её отравили, причём сделали это очень тонко, изобретательно, я бы даже сказал – артистично!»

– Нет, конечно, – Годунова удивлённо посмотрела на меня, – а у тебя есть по этому поводу соображения? Вроде ты никогда травничеством не увлекался, Антон, или я чего-то не знаю?

– Видишь ли, – я сделал паузу, чтобы слегка подразнить Софью, каюсь, не удержался, – у меня есть доступ к некоторым бумагам травника Синегорского. Ты ведь наверняка о нём слышала?

– Синегорского?! – Годунова резко выпрямилась и впилась в меня взглядом. – Откуда?!

– Скажем так: ими со мной расплатился один человек, которому я оказал услугу, – обтекаемо ответил я, на секунду представив, что было бы с Софьей, если бы она узнала, что Синегорский находится внизу в моей машине и сейчас наверняка обсуждает с Лёхой и Бизоном какие-нибудь заковыристые философские вопросы.

– Ты не планируешь их продавать? – в глазах ведьмы загорелся хорошо мне знакомый огонёк. – Если да, то я первая в очереди, Антон.

– Пока не собираюсь, самому нужны, – отмахнулся я, – но я тебя услышал и слова твои запомнил. Возвращаясь к нашим проблемам: если ты передашь мне немного этого сомнительного шоколада, скорее всего, я смогу пролить свет на то, чем именно тебя хотели отравить.

Годунова кивнула, затем, достав телефон, кому-то позвонила и приказала привезти злополучную коробку сюда.

Глава 3

Меньше, чем через полчаса симпатичная – впрочем, среди этого племени других просто не бывает – ведьмочка привезла коробку, о которой шла речь. Я хмыкнул, увидев недурную стилизацию под внешне неброские коробки, в которые фасует свой невероятно вкусный шоколад маэстро Жан-Поль Эвин. Даже название кондитерской было напечатано на характерном бело-голубом квадратике. Ну что же, если этот шоколад хотя бы вполовину так хорош, как первоисточник, я вполне пойму Годунову: каждый раз, когда я бывал в Париже, я обязательно заходил в одну из четырёх кондитерских, в которых продавался знаменитый шоколад мастера. Больше всего мне нравился тот, который располагался в подвале на знаменитой улице Сент-Оноре, в доме 231. Впрочем, сейчас не до ностальгии, об изумительных шоколадных макарунах великого шоколатье я подумаю в другой раз.

Открыв непритязательную на вид коробочку – этакое скромное обаяние буржуазии – я с наслаждением вдохнул густой насыщенный аромат. Коричневые и белые квадратики лежали аккуратными стопочками и выглядели более чем мирно и безопасно.

– Отравлен только белый? – спросил я, переходя на другое зрение и всматриваясь в шоколад. Естественно, никаких отзвуков проклятий или чего-нибудь подобного не было: если я прав, то эта женщина следов не оставляет. Та история с Мишей Шляпниковым и обнаруженным мной проклятьем многому её научила, к сожалению.

– Белый точно, а остальной мы тщательно не проверяли, – пожала плечами Софья, глядя на коробку с плохо скрываемым опасением, словно это был не отравленный шоколад, а бомба замедленного действия.

– Я могу забрать всё? – закрывая коробку, спросил я, хотя в ответе не сомневался. – Покажу своему специалисту.

– Забирай, конечно, – махнула рукой Годунова, – надеюсь, твоим профессионалам повезёт больше, чем моим.

– И я надеюсь, – не стал спорить я, – а теперь скажи мне, моя драгоценная, почему ты обратилась именно ко мне? Несмотря на то, какая табличка висит на дверях моего офиса, я не являюсь частным сыщиком, и ты прекрасно это знаешь. Мы, конечно, не Москва, но и у нас в городе достаточно много достойных специалистов. Есть полиция, есть наёмники, в том числе высококлассные…

– Всё так, – Годунова не выглядела удивлённой, видимо, готова была к подобному вопросу. – Мы оба знаем, во всяком случае, догадываемся о том, кто стоит за всеми этими событиями. Пока она охотилась за вольными ведьмами, я возмущалась, но в драку не лезла, так как это был их осознанный выбор, хотя Стеллу было жаль. Про Пелагею я вообще молчу – она была моей подругой. Я наивно полагала, что мой статус главы ковена защитит меня, так как никто не захочет связываться с нами.

– И ошиблась, – кивнул я, – бывает. Думаю, я не ошибусь, если предположу, что кто-то из твоих коллег, назовём их так, уже пострадал?

– Да, – Софья недовольно поморщилась, и я вдруг увидел под маской красавицы смертельно уставшую и изрядно перепуганную женщину. Не ведьму, не главу достаточно крупного ковена, а ту Годунову, которая отчаянно боится и которая чуть ли не впервые за свою очень долгую жизнь не знает, что делать. Не верьте, если кто-то скажет, что матёрые ведьмы ничего не боятся: враньё абсолютное. Страх свойственен всем: и простым смертным, и тем, кто в состоянии заглядывать за грань обыденного. Вопрос исключительно в умении этот страх обуздывать, управлять им. Понятно, что во многом и это была игра, но в том, что ведьма напугана, сомнений не было.

– Глава Вологодского ковена, Аглая Романова, ты, скорее всего, с ней не знаком… – продолжила Софья, – умерла две недели назад. Ты, естественно, об этом не слышал, так как вряд ли следишь за нашими внутренними делами. И, как ты легко можешь догадаться, её силу забрал кто-то чужой. Это строго закрытая информация, из той, что идёт под грифом «более чем совершенно секретно», но я тебя знаю достаточно хорошо, чтобы понимать: информация не уйдёт дальше этого зала. Я имею в виду и твоего мальчика, так как учитель за ученика всегда в ответе.

– Вы можете рассчитывать на моё молчание, – Егор как-то очень проникновенно и в то же время уверенно посмотрел на Годунову, – я не подведу ни вас, ни учителя.

– Дело в том, – Софья милостиво кивнула мальчишке, – что Аглая была недоверчивой даже для ведьмы, никогда не ела непроверенной пищи и уж совершенно точно не подпускала к себе посторонних людей.

– Как она умерла? – чем дальше, тем меньше нравилось мне то, что говорила Годунова. От истории за километр тянуло неприятностями, в которые я неизбежно вляпаюсь по самые мои некромантские уши.

– Отравленный кинжал, – тихо сказала Софья, – оружие, как ты понимаешь, которое нельзя использовать на расстоянии. Убийца имел возможность подойти к Аглае вплотную, чтобы сначала ударить, а потом успеть вытянуть силу. Естественно, были проверены все те, кто вообще мог приближаться к Романовой, но у них у всех стопроцентное алиби.

– И что ты хочешь от меня?

Я пока действительно не очень понимал, чем и как могу помочь ведьмам, но у Годуновой наверняка была какая-то идея, раз она попросила о встрече.

– Я хочу, чтобы ты поговорил с Аглаей, – твёрдо проговорила Софья и в упор посмотрела на меня. – Тебе это по силам, пожалуй, только тебе и по силам. Спроси её, кто убийца. Я не могу защищаться от того, о ком ничего не знаю.

– Интересно, как ты себе это представляешь? – удивился я, стараясь не подавать виду, что в голове сразу же начал работать некий механизм, отвечающий за создание версий. Пока, правда, одна была дурнее другой, но главное, что процесс пошёл. Теперь основная моя задача – не продешевить.

– Ты же некромант, – театрально удивилась Годунова, – кого мне ещё просить, как не тебя?

– Боюсь, мне придётся тебя разочаровать, Софья, – я откинулся на спинку стула и внимательно посмотрел на собеседницу, – это обычного человека достаточно просто убедить пообщаться. Для этого нужно всего лишь посетить место его последнего упокоения и договориться с тем, в чьей власти он теперь находится. А ведьма, да ещё из сильных… С чего ты решила, что ей позволят откликнуться из-за Кромки на мой призыв? То, о чём ты просишь, не так легко сделать, моя дорогая.

– Но это возможно, я правильно понимаю твою оговорку, Антон? – криво усмехнулась Софья. – Поправь меня, если я ошибаюсь, но мне кажется, что эту проблему можно решить и вопрос лишь в цене, не так ли?

– Ну зачем так уж всё… – я неопределённо покрутил в воздухе пальцами, – упрощать. То, о чём ты просишь, действительно не очень просто сделать, так как те, кто ушёл за Кромку, крайне неохотно откликаются на призывы. Но ты права: я могу попытаться докричаться до твоей товарки. Но я смогу задать ей всего три вопроса, не больше. Поэтому очень хорошо подумай, что это будут за вопросы. Мне, как ты понимаешь, вообще безразлично.

– Твоя цена, Антон? – Годунова прищурилась и настороженно смотрела на меня.

– Однажды я обращусь к тебе с такой же серьёзной просьбой, как та, с какой ты сейчас пришла ко мне, – чётко проговаривая каждое слово, заговорил я, – и ты не откажешь, даже если выполнить её будет сложно. Это обещание будет распространяться и на твою преемницу, и на моего ученика. Просто потому что я пока не знаю, когда и что мне может понадобиться.

Несколько минут Софья молчала, задумчиво постукивая длинными ногтями по столу, но потом кивнула и уточнила:

– Что тебе нужно для того, чтобы провести ритуал?

– То есть ты принимаешь мои условия?

– У меня просто нет выбора, и ты бессовестно этим пользуешься, – невесело улыбнулась Годунова, – я даю слово, что когда ты сделаешь свою работу, я выполню твою просьбу, если она не будет выходить за рамки возможного. Потому что если, например, ты захочешь, чтобы я организовала мир во всём мире, то я, увы, вынуждена буду отказать.

– Жаль, – мило улыбнулся я, – но нет так нет! Обойдёмся без всеобщего благоденствия, так и быть. Слово сказано, слово услышано. Мне понадобится какая-нибудь вещь Аглаи, желательно из тех, что она подолгу носила или с которыми часто находилась рядом. Что-то небольшое, в идеале – украшение, которое она любила надевать.

– Я запрошу у её ковена, – кивнула Софья, – и тебе уже завтра доставят эту вещь. Что же касается трёх вопросов… Я готова их озвучить. Во-первых, я хочу знать, кто её убил. Во-вторых, кого она готовила в преемницы? Что ты так на меня смотришь? Да, мы готовим себе смену на всякий случай и, как правило, не афишируем свой выбор. Во избежание ненужной конкуренции, скажем так. Ну и третий вопрос, пожалуй… – тут Годунова ненадолго задумалась, а я терпеливо ждал, когда ей самой надоест этот спектакль, – было бы неплохо, если бы она сказала, где хранится её книга. Мне она не нужна, как ты понимаешь, у меня своя есть, так что кроме новой главы вологодского ковена она всем без надобности.

– Хорошо, Софья, – я кивнул, – тогда я забираю шоколад и жду от тебя вещь Аглаи. Как только у меня появятся какие-нибудь сведения, я тут же дам тебе знать, обещаю. И береги себя, Софья. Мне не хотелось бы провожать за Кромку ещё и тебя.

– Постараюсь, – Годунова снова стала той невозмутимой красавицей, какой я привык её видеть, – и спасибо, Антон. И за то, что готов помочь, и за то, что не потребовал за услугу больше, чем я могу дать.

– Сочтёмся, как говорит один мой знакомый киллер, – я усмехнулся и сосредоточился на каком-то сложносочинённом десерте, который за время нашего разговора уже успел слегка подтаять.

Через полчаса Софья поднялась и, выслушав от нас обоих по комплименту, царственно удалилась, а мы, переглянувшись, решили допить кофе и поговорить.

– Ты хорошо держался, молодец, – похвалил я Егора, который аж покраснел от удовольствия, – в меру скромно, в меру нагло, то, что и требовалось.

– Вы почувствовали, что она пыталась воздействовать на вас, учитель? – помолчав, всё-таки спросил мальчишка.

– Конечно, – я ухмыльнулся, – она же ведьма, Егор! Причём не молоденькая и безнадёжно испорченная добрым отношением окружающих, как наша Леночка, а самая что ни на есть настоящая, матёрая, которая к своему нынешнему положению шла по головам и трупам, причём в самом прямом смысле этого слова. Она просто не могла не попытаться повлиять на меня, иначе это была бы не Годунова, поверь.

– Но вы же согласились ей помочь!

– Конечно, – я с сожалением допил кофе и сделал знак официанту, который тут же поспешил к нам, – будьте добры, ещё два эспрессо и два вот этих восхитительных пирожных.

– В меня больше не влезет, – вздохнул Егор, – вот честно!

– А в меня запросто, – я кивнул официанту, и тот понятливо испарился куда-то в сторону кухни, – так вот, я, разумеется, согласился, так как это в наших интересах. Скорее всего, здесь отметилась наша заклятая подружка Мари, и любые дополнительные сведения нам не помешают. А что касается яда, то чем-то очень похожим отравили Стеллу, которой я обещал разобраться и отомстить. То есть мы выполняем просьбу Годуновой, она остаётся нам должна, и при этом мы решаем часть наших собственных проблем.

– А я подумал, что вы её пожалели, – вздохнул Егор, – мне показалось, она реально напугана.

– Так я же и не сказал, что она не боится, – возразил я ему, – ей страшно, но жалеть… Нет, Егор, жалеть ведьм – себе дороже, потому что любая из них при случае тебя прожуёт и выплюнет, даже не задумавшись. Такова их природа, запомни. Мы, некроманты, одиночки и эгоисты, но до ведьм в плане соблюдения своих личных интересов нам далеко. Софья Арнольдовна просчитала всё, как ей казалось, почти идеально. Сейчас ей выгодно казаться слабой и нуждающейся в защите, и она выглядит именно такой. Она боится, что Мари доберётся и до неё, так как уже понятно: это стерва задумала собрать всю силу, до которой только сможет дотянуться. Ну и в качестве бонуса наша дорогая Софья постарается наложить лапку на ведьмовскую книгу Аглаи.

– А разве…?

– Она ею не воспользуется, – я понимал, что это для меня все мысли Годуновой шиты белыми нитками, а для Егорушки, который только начинает вникать в жизнь гадюжника, в котором ему предстоит провести всю теперь уже практически бесконечную жизнь, они пока недоступны. – Но новая глава вологодского ковена, которую Годунова поддержит на первых порах, проконсультирует, где нужно, и которой отдаст книгу, всегда будет помнить, кому и чем она обязана. И можешь мне поверить, Софья не даст ей об этом забыть.

– То есть всё, что мы сейчас наблюдали, это спектакль?

– Естественно, – я благодарно кивнул официанту, попросил счёт и с наслаждением погрузил ложечку во взбитые сливки, – ты только Лидии Михайловне не говори, что я пирожных нажрался, а то она мне мозг будет часа три выедать по поводу того, что для мужчины главное – мясо. Я же не спорю, но что поделать, если я сладкое люблю? И ещё… будь внимателен: ты действительно понравился Годуновой. Не исключено, что она захочет добавить к своей коллекции и твой скальп. К счастью, исключительно в переносном значении.

– Мне стоит оценить и откликнуться? – помолчав, уточнил ученик.

– Молодец! – Я одобрительно похлопал его по плечу. – Соображаешь! Только Игоря заранее предупредим, чтобы он дров не наломал и не порушил нам всю игру. Он парень умный, так что всё поймёт правильно. А теперь пойдём отдавать нашему гению шоколад, пусть ночью поколдует. Ну что же, тайм-аут закончился, игра началась.

Глава 4

Сев в машину и коротко обрисовав ситуацию, я велел Лёхе двигаться сначала в сторону городской квартиры, где мне нужно было забрать некоторые книги и прочие нужности. А уже потом мы, выяснив, что Сава у Леночки и с нами не поедет, рванули в сторону Сосновой. Именно там у Синегорского была обустроена в подвале лаборатория, которая, как он нас уверял, получилась ничуть не хуже той, что была у него раньше.

Мне всегда было жутко интересно наблюдать, как они работают вместе: призрачный гениальный травник и относительно живой Лёха. Так как самостоятельно что-либо делать Фрол Дормидонтович не мог в силу объективных причин, то он командовал, а Лёха выполнял по мере своих скромных сил. Выглядело это ужасно забавно: мой персональный Троедушник то замирал, прислушиваясь к мысленным командам Синегорского, то быстро что-то растирал, смешивал, потом снова замирал, иногда ругался себе под нос, споря с кем-то невидимым. В общем, зрелище получалось очень занятное.

Правда, иногда Лёха полностью уступал тело Фролу Дормидонтовичу, но такое случалось нечасто, только в тех случаях, когда нужно было максимально полное участие травника. И тогда быстрые движения Лёхи сменялись плавными, какими-то вальяжными, но точными и экономными манипуляциями великого травника.

Я как-то спросил Синегорского, почему при жизни он был практически неизвестен, так сказать, широкому кругу интересующихся лиц. Фрол Дормидонтович тогда долго думал, а потом сказал, что его никогда не привлекали ни слава, ни деньги, ни восторги почитателей. Ему был важен сам процесс «общения» с травами, магия создания новых смесей и поиск редких сочетаний. Он сам с удовольствием учился до последних своих дней, читал, экспериментировал, пробовал. Синегорский вообще был со мной достаточно откровенен во всём кроме одного-единственного вопроса: он категорически не желал говорить о своей смерти и о травнице, ради которой в своё время приехал в Зареченск. Не знаю, в курсе ли были Лёха и Бизон, я не интересовался, так как уважаю чужое право на приватность. Нет, так-то я мог бы без особого труда выяснить этот вопрос, просто забравшись в память деда, но я не делал этого и не собирался. Каждый имеет право на личные тайны, в том числе и давно умерший травник. Тем более что Синегорский дал мне слово, что эта история не имеет никакого отношения к дню сегодняшнему. Ну и ладно, если что вдруг – разберёмся, чай, не чужие…

Ещё по дороге Лёха сообщил, что дед уже в нетерпении мечется по его голове: я попробовал было себе это представить, но потом понял, что не стоит – здоровее буду. Но дома, убедившись, что Лидия Михайловна уже отдыхает и смотрит у себя в комнате очередную серию «Постучись в мою дверь», мы дружно отправились в подвал.

В отличие от Инны Викторовны, которая вместе с Савой и Лёхой пересмотрела уже, кажется, все переведённые на русский язык дорамы, Лидия Михайловна подсела, если можно так выразиться, на турецкие сериалы. «Мечта Эшрефа», «Зимородок», «Великолепный век»… Откуда я названия узнал? Так я же за завтраком в обязательном порядке выслушивал краткий пересказ просмотренного, но так как бонусом к нему шли блинчики, сырники или оладушки, то я слушал и сочувственно кивал. Ну а что? Мне не сложно, а маме Бизона приятно.

В лаборатории я выложил на большой стол коробку с шоколадом и скромно отошёл в сторону, потому как пользы от меня сейчас не было никакой. Я вообще мог пойти спать, но, во-первых, могли понадобиться мои силы, если Синегорский потратит слишком много энергии, а во-вторых, мне было просто интересно. Я был почти уверен, что использованный против Годуновой яд окажется точно таким же, как тот, которым убили Стеллу, но одно дело предполагать, и совсем другое – вердикт самого Синегорского.

Дело было ответственным, это все поняли ещё в машине, поэтому я не удивился, когда осанка перебирающего какие-то флаконы Лёхи изменилась, а движения стали более точными и осознанными. Судя по всему, Фрол Дормидонтович выбрался на передний план, и это было правильное решение: от результатов анализа зависело очень многое. Егор, который тоже любил наблюдать за священнодействиями в лаборатории, пристроился неподалёку: его иногда использовали в качестве подсобной рабочей силы уровня «подай-принеси-подержи-не мешай».

– Два… Три… Четыре… Пять… Ага… Интересно… А если вот так… Хм… Однако… А вот так ежели попробовать… Ого! Угу… Ну ты смотри, а?…

Бормотание Синегорского становилось то тише, то громче, но я уже привык к тому, что гениальный травник постоянно что-то ворчал себе под нос во время работы. Видимо, так ему лучше думалось.

Пользуясь тем, что все были при деле, я стал неспешно анализировать недавнюю встречу и с каждой минутой всё больше убеждался в том, что Годунова решила меня подставить. Слишком много нюансов, которые не вписывались в картинку: словно в большой пазл вставили не те кусочки, который нужны, а те, которые более или менее подходили по форме, пусть и от другой картинки. Ну что же, каждый делает свой выбор, и Софья Арнольдовна определилась, на чьей стороне играет. Неужели Мари стала так сильна, что Годунова не побоялась пойти против меня? Или страх перед Мари оказался сильнее страха передо мной? Может такое быть? Да запросто!

Тогда следующий вопрос: какова была истинная цель всего этого перформанса и ради чего, собственно, все танцы с бубнами затевались? Строить предположения – пустая трата времени, нужно просто сделать выводы и предпринять определённые шаги.

Можно было просчитать и предположить, что для вызова покойной вологодской ведьмы я попрошу какую-то её вещь? Однозначно – да. Точно так же достаточно легко просчитывалось, что это будет украшение, так как именно они чаще всего используются в ритуалах. Долгий и тесный контакт с кожей вызываемого, плюс то, что камни и некоторые металлы служат очень неплохими проводниками… Так что тоже предугадать было несложно… Скорее всего, нужная вещь уже лежит где-нибудь в сейфе у хитрюги Годуновой и ждёт своего часа. Нужно будет прежде чем к этой вещи прикасаться, показать её Саве: он за прошедшее время неплохо поднаторел в своём деле. Интересно, могла Софья быть причастной к смерти Аглаи Романовой? А это смотря что ей пообещали за содействие. Если что-то достаточно привлекательное, то легко. Понять бы ещё, в чём её интерес? Посадить на место главы вологодского ковена кого-то из своих? Может быть… даже вникать не стану: это их ведьмовские дрязги, а мне бы со своими делами разобраться.

Аглаю я, разумеется, вызову, но тогда, когда буду уверен в отсутствии соглядатаев, и там, где меня точно нельзя будет отследить. Софья забыла одну простую вещь: практически в любую игру можно играть вдвоём. Она, конечно, ведьма не их последних, да и поддержка у неё, судя по всему, более чем серьёзная, но и я за те века, что существую в нынешнем статусе, тоже кое-чему научился. К тому же теперь у меня есть ещё одна причина для того, чтобы уцелеть: я умудрился обрасти целой толпой друзей и домочадцев, которым, случись со мной что, будет грустно и тяжело. Я просто не имею права их подвести! Значит, мне обязательно нужно победить!

Впрочем, всё это лирика…

Пока я размышлял, Синегорский успел разложить на составляющие несколько квадратиков шоколада и теперь поочерёдно капал на какие-то горки непонятно чего то из одной склянки, то из другой. Белые, коричневые, черные и почему-то оранжевые кучки в ответ на это шипели, пузырились и пахли чем угодно, только не шоколадом. Было ощущение, что в лаборатории сдох как минимум десяток крыс, но увлечённый работой травник этого явно не замечал.

Не успел я с тоской подумать о том, что придётся в этой вони просидеть ещё долго, как Фрол Дормидонтович довольно хмыкнул, потом посмотрел на просвет какую-то жидкость, скопившуюся в крохотном пузырьке, и повернулся ко мне.

– Ну что, дорогой мой Антон Борисович, – начал он, – это было очень, очень познавательно. Я в очередной раз убедился в том, что есть, есть ещё у нас талантливые самородки! Вот посмотрите, – тут он снова встряхнул пузырёк, – казалось бы, самые простые ингредиенты, такие, которые есть в лавке самой захудалой травницы, но взятые в иных пропорциях и закреплённые комбинацией из нескольких вербальных составляющих… и вот вам результат!

– Любопытно, – согласился я, – а скажите мне, мой дорогой Фрол Дормидонтович, не тот ли это яд, с последствиями которого мы с вами столкнулись не так давно, осенью прошлого года в квартире убитой ведьмы Стеллы?

– Конечно, это он, – уверенно ответил Синегорский, – в этом нет ни малейшего сомнения. То же основное отравляющее вещество, те же добавки, те же формулы. Ах, с каким удовольствием я пообщался бы с этим, вне всякого сомнения, талантливейшим специалистом!

– Я тоже не отказался бы, – невесело улыбнулся я, – а скажите, Фрол Дормидонтович, от этого яда есть противоядие?

– Хм, – травник явно был озадачен, – знаете, я вот так сразу и не скажу, так как в данном случае мы имеем принципиально новый подход к вопросу. Мне нужно подумать, поизучать более детально… Вы задали мне прелюбопытнейшую задачку, поэтому…

И я понял, что на какое-то время Синегорский будет абсолютно потерян для общества, так как было у гениального травника такое – увлекаясь какой-нибудь идеей, он совершенно выпадал даже из своей странной жизни. Впрочем, я этого, в общем-то, и добивался: в ближайшее время мне понадобятся именно Лёха и Бизон, а не Фрол Дормидонтович с его порой слишком пацифистскими настроениями.

– Всё, Лёха, туши горелки, убирайте тут всё и приходите в кабинет, – распорядился я, – Егор, ты со мной.

– Будет сделано, босс, – козырнул Лёха, довольно улыбаясь: чувствовал, что начинается активная жизнь, что закончилось затишье, от которого они с Бизоном уже готовы были на стенку лезть.

Пока мы поднимались, я набрал Саву и попросил его подъехать завтра прямо с утра, так как предвидится работа по его профилю. Тут же позвонил Леночке и попросил завтра принять у курьера или кого-то ещё небольшую посылку от Годуновой, но ни в коем случае не открывать, так как практики в воскрешении ведьм у меня мало, а если к Госпоже, которую они и так достали, свалится ещё и незапланированная Леночка… то она будет, мягко говоря, не в восторге.

Раздав всем ценные указания, я наконец-то опустился в привычное любимое кресло, а Егор, как обычно, забрался с ногами на диван. Я извлёк из бара бутылку вина, бокалы, конфеты, на которые ученик покосился с некоторым недоверием. Лёха вошёл, прикрыв за собой дверь, и аккуратно устроился во втором кресле. Из стены вышел Фредерик, который в отсутствие Карася негласно присматривал за Леночкой, и, превратившись в здоровенного кота, с урчанием устроился на коленях у Егора… предатель! Для полного комплекта не хватало только Савы, но его визит я сам отложил на завтра.

– Ну что, отдохнули? – поинтересовался я, открывая бутылку Ornellaia 2019 года. Не так чтобы очень удачный год, но из неплохих. Шоколад к такому вину, конечно, не самый подходящий вариант, но идти самому или отправлять кого-нибудь на кухню за сыром или мясом было откровенно лень.

– Судя по вашему тону, учитель, и по прочим деталям – кто не успел, тот опоздал, я прав? – Егор старательно чесал Фреда за ушами и под подбородком, отчего адская гончая млела и громогласно мурчала, как самый настоящий кот.

– Именно так, – я сделал глоток, прислушался к ощущениям и одобрительно кивнул, – конфликт, который медленно назревал все эти месяцы, наконец-то входит в свою финальную стадию. Мари, похоже, устала ждать и решила перейти в наступление. Что же, кто первый начал, то и виноват, не так ли? Все наши дальнейшие действия можно будет квалифицировать исключительно как самооборону.

– Что делать нужно?

– В первую очередь, мы должны обезопасить тех, кто, скажем так, наиболее уязвим перед нашими врагами, в частности, Инну Викторовну и Лидию Михайловну. Ни к чему нашим очаровательным, но совершенно лишённым каких-либо способностей дамам рисковать собой. Поэтому с утра ты, Лёха, отправишься вот по этому адресу, – я написал на бумажке несколько слов, – и купишь две путёвки. Не экономь, отправим их подальше, допустим, в Эмираты. Виза туда не нужна, к тому же там в мае самое то: ещё не такое пекло, как в июле или августе, вода комфортная и всё такое. Посмотри что-нибудь в Аджмане, к примеру, там ещё и целебные источники есть. Организуй всё: трансфер здесь, все дела, сам разберёшься, в общем. И пусть отдохнут как следует: скажем, недельки три…

– Мама откажется, – вздохнул Лёха, точнее, Бизон, – у неё рассада, ты же понимаешь!

– Про это я как-то не подумал, – я задумчиво отпил из бокала, – значит, сделаем так. Ты говоришь, что заморозков не будет никаких, быстро сажаете всё, что нужно и вопрос закрываем. В общем, придумываешь что-нибудь и предъявляешь уже купленные путёвки. Вопросы? Нет? Отлично! Тогда всем спать, завтра у нас дел – завались!

Глава 5

– Это что же получается? – Сава отставил чашку и с упрёком посмотрел на меня. – Ты хочешь сказать, что в течение трёх недель мы будем завтракать бутербродами и тем, что сможем заказать через доставку? А блинчики? А сырнички? Нет, я всё понимаю, Тоха, ты не думай: безопасность наших дам превыше всего, но я за это время так привык, что и в городе, и здесь всегда много вкусной горячей домашней еды, что даже не представляю, как мы эти три недели протянем.

– Зато потом будем ценить ещё больше, – заявил я, тоже слегка озадаченный безрадостными перспективами. Как-то я на проблему с этой стороны не смотрел, если честно.

Ну ничего, жили же мы как-то раньше с Фредериком без домоправительницы и ничего, с голоду не умирали и вообще чувствовали себя вполне нормально. Так что три недели уж как-нибудь продержимся.

Надо сказать, что, к нашему общему удивлению, ни Инна Викторовна, ни Лидия Михайловна практически не возражали против поездки. Особенно после того, как выяснилось, что заморозки отменили и всё можно высадить заранее. И теперь они с нетерпением ждали Лёху, чтобы узнать подробности предстоящего путешествия.

Телефонный звонок отвлёк нас от скорбных размышлений о том, что нам предстоит снова оценить все сомнительные прелести общепита.

– Слушаю тебя, царица души моей, – проворковал я в трубку, с трудом удерживаясь от того, чтобы не показать насупившемуся Саве язык.

– Прекрати дразнить Саву, – строго ответила мне Леночка, – не мешай мне устраивать личную жизнь, раз уж сам отказался. Я, между прочим, замуж за Савелия собираюсь, а ты мне не даёшь окончательно подвести его к этой чудесной мысли. Знаю, знаю… ведьмы замуж не выходят. Но, мне кажется, это какой-то анахронизм. Ведьма что – не человек, что ли? Почему я должна отказываться от этого очаровательного сумасшествия: роскошное платье, фата, цветы, лимузин, гости, завидующие подружки, букет невесты, трёхъярусный торт… Кстати, я уже выбрала, что ты мне подаришь на свадьбу. Я тут узнала про такой гримуарчик…

– Это всё прекрасно, – я отважно вклинился в монолог размечтавшейся секретарши, – но давай вернёмся к прозе жизни. Ты звонишь-то чего? Курьер прибыл?

– Ну вот что ты за гад такой, а? – Леночка недовольно фыркнула. – Всегда всё испортишь. Я что, не могу позвонить тебе просто так?

– Можешь, – не стал спорить я, – но не в рабочее время и уже тем более не сейчас. Не та у нас нынче ситуация, сама знаешь.

– Знаю, – вздохнула Леночка и уже совершенно другим деловым тоном продолжила, – да, курьер прибыл, привёз небольшую коробочку. Я, как ты и велел, не открывала, но слегка прощупала. Там вещь какой-то ведьмы, Антон, причём ведьмы сильной. Но не самой Годуновой, я её заклятья смогла бы отличить, а тут совершенно незнакомый рисунок. Как мне тебе эту коробку передать?

– Сейчас пришлю Фредерика, – сказал я, – оставь на столе у меня в кабинете, хорошо? Он заберёт. Вряд ли появление в приёмной адской гончей – это именно то, что может понравиться случайным посетителям. А они, в соответствии с законом всемирного свинства, непременно решат заглянуть к тебе поболтать именно в тот самый момент.

– Это да, – вздохнула Леночка, и я услышал, как она открыла дверь, потом простучали каблучки, пауза, снова каблучки и опять негромкий хлопок двери. – Готово, можешь присылать. И напомни Саве, который наверняка сейчас где-то рядом с тобой, что вечером мы идём в театр. Так что в шесть я жду его в соответствующем виде.

– Напомню, – послушно кивнул я, – тем более что он действительно рядом и доедает последний пирожок с капустой вместо того, чтобы оставить его мне.

В трубке послышался душераздирающий вздох, а потом Леночка поинтересовалась:

– Вот скажи, как так получается, – по голосу было понятно, что она не просто вредничает, а ей действительно интересно, – вот вы с Савой, некромант и пограничник, два парня, рядом с которыми меркнут любые крутые бизнесмены и олигархи. А разговоры всё равно об одном и том же: работа, бабы, еда. Из стандартного набора нет только выпивки, но тут уж специфика, я понимаю.

– Ой, да можно подумать, что у ведьм разговоры отличаются от болтовни обычных девиц, – фыркнул я, – а о чём мы, по-твоему, должны разговаривать? О склепах, энергетических контурах и проклятьях?

– Ну, примерно, – ответила девушка и сама засмеялась, – ладно, присылай Фредерика, я ему тут вкусняшку приготовила.

Подслушивающий наш разговор Фред моментально оживился, поднял голову, заинтересованно дёрнул ушами, спрыгнул с дивана, принял свой истинный облик и быстренько растворился в стене.

– Встречай, – сообщил я, – ты произнесла магическое слово «вкусняшка», которое действует на этого избаловавшегося зверя лучше приказа хозяина. Испортите вы мне Фредерика, чует моё сердце…

– У тебя нет сердца, забыл? – помолчав, поправила меня Леночка, и мне почему-то показалось, что она имела в виду что-то помимо анатомического аспекта. – Фред, лапочка… иди сюда, мой хороший…

В трубке послышались короткие гудки, и я аккуратно положил телефон на край стола.

– В какой театр идёте? – поднимаясь из-за стола и нашаривая в кармане джинсов ключ от лаборатории, вежливо поинтересовался я.

– Вроде бы в драматический, – задумчиво почесав небритый подбородок, ответил Сава, а я почему-то вспомнил тот день, когда он явился ко мне в кабинет с просьбой избавить его от полтергейста.

Тогда господин Изюмов даже не предполагал, что этот визит раз и навсегда изменит его благополучную и налаженную жизнь. С тех пор прошло не так уж много времени, но Сава уже успел заработать репутацию молодого – для нашего круга, разумеется, где пара столетий считается ещё даже не зрелостью – но чрезвычайно одарённого пограничника.

– А что за спектакль?

– Спроси что-нибудь полегче, – пожал мощными плечами бывший боксёр, – что-то из зарубежной классики, кажется. Но вот, боюсь, что это будет так называемое современное прочтение. Помнишь, Леночка водила меня на новую трактовку «Евгения Онегина»? С тех пор я с большой настороженностью к таким вещам отношусь, но не мог же я отказать девушке, правильно? Потерплю, ежели что…

Надо сказать, что Сава полностью опровергал расхожее мнение о том, что у спортсменов с интеллектом наблюдаются некоторые сложности. Он свободно говорил по-французски и по-итальянски, был начитан, никогда не путал Гоголя с Гегелем и Бабеля с Бебелем, как любил говорить один мой давний знакомый. Он даже знал, что Эрих Мария Ремарк – это не брат и сестра, а один человек, и мог цитировать «Триумфальную арку» и «На западном фронте без перемен». К счастью, не в подлиннике, а то у меня точно сформировался бы комплекс неполноценности.

– Ладно, потом поделишься впечатлениями, – сказал я, чувствуя приближение Фредерика, – а сейчас нам предстоит работа. В основном тебе, я в данной ситуации исключительно на начальном этапе и на подхвате.

Из стены вышел довольный Фред и осторожно положил мне в ладонь увесистую, несмотря на небольшой размер, коробочку.

– Ну что, угодила тебе Леночка с вкусняшкой? – я привычно потрепал гончую по костяному загривку и уже намного серьёзнее спросил, – что скажешь? Ничего не чувствуешь?

Фред перекинулся в кота и сладко потянулся, прижав уши и встопорщив усы.

– Дрянь какая-то, – заявил он, с недовольством поглядывая на коробочку, – фонит от неё темнотой просто жутко. Но мы же тут все не дети собрались и понимаем, что раз тьма чувствуется вот так вот сразу, значит, подлянка скрыта где-то в другом месте.

– Давайте-ка переместимся в лабораторию, – решил я, чувствуя, как пальцы слегка покалывает от количества накрученных на посылочку заклинаний. – Не хватало нам дом разнести… Фред, метнись к Егору, он там в сети ползает, я ему задание дал, пусть выключает ноутбук и присоединяется к нам. Ему будет полезно поучаствовать.

Оставив на столе записку для Лёхи, мы втроём – Сава, я и Фредерик – спустились в лабораторию. Дождавшись быстренько явившегося Егора, тщательно заперев дверь и проверив охранки, я знаком велел помощникам отойти подальше и на всякий случай прикрыл их щитом, а ученичку показал на другую сторону стола. Пусть постоит на подстраховке и посмотрит: дополнительный опыт, он пока никому лишним не был. Нет, вряд ли, конечно, кто-нибудь стал бы действовать настолько прямолинейно, но в данном случае разумнее было подстраховаться.

Сняв рубашку, я выпустил немного силы, которая довольно заурчала и бодро покрыла мои руки, плечи и грудь плотной чешуёй. Услышав, как где-то прерывисто вздохнул Сава, пока так и не привыкший окончательно к этой моей форме, я осторожно развязал шнурок, которым была перевязана посылка.

Ничего не произошло, хотя пальцы и ощутили парочку сторожевых заклинаний, но это были обычные для подобной ситуации меры предосторожности. Развернув упаковочную бумагу, я увидел самую обыкновенную коробочку: именно в них в большинстве ювелирных магазинов продают украшения. Недорогая, обтянутая простеньким синтетическим бархатом, она ничем не отличалась от десятков таких же, имеющихся в любом мало-мальски приличном ювелирном магазинчике.

Взяв футляр в руки, я начал пристально рассматривать его со всех сторон, пытаясь разобраться в хаотичном переплетении заклинаний. Смущала именно полная бессистемность наложения: как ни старался, я не мог понять логики. Чем дальше, тем больше я уверялся в том, что задача этих кое-как навешанных заклинаний в том, чтобы скрыть что-то действительно важное. Проклятье, порчу, просто какую-нибудь мерзкую заразу…

– Егор, подойди, – позвал я ученика, – посмотри свежим взглядом, ты ничего этакого не видишь? Руками только не трогай…

Мальчишка склонился над коробочкой, и я, перейдя на другое зрение, увидел, как он словно осторожно прикасается к поверхности тонкими щупальцами, которые имели совершенно отличную от некромантии природу. На мгновение я ощутил лёгкий укол зависти: какие всё же колоссальные возможности даёт гибридная магия!

– На футляре ничего опасного нет, – минут через десять определился Егор, – а вот за содержимое я бы не поручился. Тянет оттуда чем-то, с одной стороны, знакомым, а с другой – чужим. Но то, что это из области ведьмаческой, колдовской – это точно. Первым делом отец, – слово слетело с губ парнишки легко и естественно, значит, он действительно признал Леонида, – научил меня отличать наши заклятья от чужих.

– Ты можешь его вычленить?

– Думаю, да, – Егор задумался, но потом решительно тряхнул головой, – да, учитель, смогу.

– Тогда сейчас делаем так, – я ощутил слегка позабытый за последние недели азарт исследователя, – я открою и выну кольцо. Думаю, там именно оно, так как для другого украшения была бы другая упаковка, это во-первых, а во-вторых, почему-то именно кольца лучше всего аккумулируют тёмную энергию и, следовательно, лучше всего держат проклятья. Так вот… я займусь кольцом, буду снимать одно заклинание за другим, медленно, чтобы ты мог успеть увидеть то, о чём говорил. Ясно? Я-то могу его и не заметить… Как только увидишь, сразу хватай за кончик, чтобы оно не ускользнуло, помнишь, как мы с тобой тренировались?

– Помню, учитель, – Егорушка был сосредоточен и полон решимости доказать всем, в первую очередь мне, что он достоин доверия, – хватаю, держу, жду указаний. Всё так?

– Молодец, – похвалил я его, а Фред, пользуясь тем, что Егор его не видит, закатил глаза и утёр лапой несуществующую слезу. Сава, глядя на это, осуждающе покачал головой и что-то тихо сказал гончей, после чего Фредерик сделал передней лапой жест, словно закрывал пасть на замок и выбрасывал ключ. Выглядело это до того, забавно, что я с трудом удержался от неуместного смеха.

– Начинаем?

Даже не подозревающий о разыгранной за его спиной пантомиме Егор размял пальцы и вопросительно взглянул на меня, мол, чего стоим, кого ждём?

Усилием воли отбросив всё лишнее, я сосредоточился на футляре и, на всякий случай ещё раз проверив, аккуратно открыл его. На видавшем виды синем бархате лежало кольцо, достаточно массивное для изящной женской руки. Но и мужским оно не выглядело, скорее, когда-то его сделали для очень крупной дамы, этакой валькирии. Если неизвестная мне Аглая Романова и носила это кольцо, то на указательном или даже на большом пальце. С любого другого оно соскользнуло бы: современные ведьмы, особенно обладающие определённым статусом, очень тщательно следят за собой, и я плохо представляю такое массивное украшение на изящном пальчике. Не исключено, что оно надевалось исключительно во время обрядов, и тогда эстетическая сторона вопроса отходит на второй план.

На кольце было много всякой мелкой ерунды, не представлявшей для меня никакой опасности: порча меня не берёт, проклятья слабенькие, от них я разве что пару раз чихну. Но ведь его для чего-то мне прислали, и это «что-то» я пока не могу обнаружить. Плохо… Очень плохо…

– Нашёл! – воскликнул вдруг Егор почему-то шёпотом. – Ух ты, как спряталось… Я поймал, наставник, что дальше?

– Ты можешь понять, на что оно направлено?

– Да, учитель, это отсроченное проклятье, отец мне такое показывал, – всматриваясь во что-то заметное только ему, ответил Егорушка, – так называемая медленная смерть. Но я его держу…

– Давай-ка его сюда, – я протянул мальчишке заранее приготовленный флакончик из зачарованного стекла, – влезет?

– Конечно, оно не так чтобы большое, так что нормально….

Я смотрел, как ученик осторожно вытягивает из кольца что-то, что мне виделось как практически незаметная тонюсенькая нить, как паутинка, которая летним августовским вечером может сверкнуть на солнце. Что это меня на поэтичность потянуло? Не иначе, это оно, проклятье это… Вот как начну стихами говорить, тут-то у меня все и попляшут! Боги, какая лютая чушь лезет в голову! Не о том ты думаешь, Антоний, вот не о том!

Глава 6

Серебристая ниточка проклятья, аккуратно вытащенная Егором, спокойно поместилась в небольшом флакончике, который я тут же запечатал самым тщательным образом. Не хватало ещё, чтобы эта дрянь просочилась и таки навредила кому-нибудь. Потом, когда всё закончится, я оторву от неё кусочек и запрусь на недельку в лаборатории, а лучше – в склепе на уже ставшем почти родным Муромском погосте. Уверен, что Григорий Северьяныч, тамошний Погостник, мне не откажет в такой скромной просьбе. Ему и самому наверняка будет любопытно повозиться с такой редкостью. Сейчас же на повестке дня другие вопросы, совсем другие…

Сняв с уже почти безопасного кольца оставшийся магический мусор, я осторожно взял его в руку и покрутил перед глазами, проверяя, всё ли мы смогли увидеть. Егор стоял рядом и тоже сканировал украшение, но уже своим колдовским зрением.

– Вроде теперь чисто, – выдохнул мальчишка, – я ничего не вижу, в вы, учитель?

Я задумчиво посмотрел на него и кивнул своим мыслям:

– Так как ты недавно по большому счёту спас мою шкуру, которая дорога мне как память, то можешь называть меня по имени, Антоном, и на «ты». Это не значит, что я не продолжу тебя учить, на это можешь даже не рассчитывать, но отныне можешь считать себя одним из нас.

– Ого! – глаза мальчишки вспыхнули. – Спасибо, учитель… в смысле, Антон! Я не подведу, честное слово!

– Верю, – я улыбнулся счастливому Егору, – но это всё лирика. Давайте вернёмся к нашим делам. Сава, теперь твоя очередь поработать, так что перебирайся поближе, будем изучать этого троянского коня.

– Нас интересует что-то конкретное? – спокойно уточнил Сава, выбираясь из угла и устраиваясь поудобнее на стуле. – Или смотреть вообще всё?

– Наверное, всё, – подумав, определился я, – а там уже разберёмся, что важно, а что не очень. Тебе нужны какие-нибудь инструменты?

Как-то получилось так, что я ни разу не имел возможности наблюдать пограничника за работой. Нет, так-то я видел, как Савелий определяет некоторые вещи, просто глядя на предмет. А вот так вот, чтобы всерьёз – ни разу не получалось присутствовать. Только слышал восторженные отзывы… А вот теперь появился шанс взглянуть на процесс своими глазами.

Савелий сначала внимательно оглядел кольцо, которое перед этим положил на извлечённую из небольшой сумки тканевую салфетку. Затем поднёс руку и стал очень медленно водить ею над украшением. Казалось, что он просто гладит воздух над кольцом, но на виске нашего пограничника набухла и начала быстро пульсировать жилка, а на лбу появились капельки пота. Он закрыл глаза и стал мерно покачиваться, словно погружаясь в некий транс. При этом губы его шевелились, как будто он с кем-то разговаривал, а может, так оно и было, кто их разберёт, этих пограничников. Они ребята загадочные, со своим неповторимым видением мира и памяти вещей.

Я совершенно точно знал, что Сава с той же основательностью, с какой брался почти за любое дело, начал развивать и прокачивать свой дар. Он тренировался, читал, и за невероятно короткое время стал очень неплохим специалистом в своей области, востребованным и более чем прилично оплачиваемым. В основном к нему обращались коллекционеры, которые хотели быть уверенными в том, что вместе с какой-нибудь антикварной безделушкой не принесут в свой дом проклятье или порчу. Бедными такие господа не были и за свою безопасность готовы были неплохо платить, так что Саве не приходилось жалеть о проданном бизнесе.

Минут через десять Савелий открыл глаза и провёл слегка подрагивающей рукой по лбу, стирая пот. Егор молча протянул ему стакан воды, и пограничник одним залпом его осушил.

– Очень старая вещь, – отдышавшись, проговорил Сава, – я бы даже сказал, древняя. Не знаю, откуда она взялась у того, кто тебе её передал, но добра тебе этот кто-то совершенно точно не желал. Кольцо это… Оно просто пропитано злом, по сути, оно само уже злом стало. Поэтому к нему так легко прилипают любые проклятья, порча, весь возможный негатив. За ним тянется след такого количества дурных смертей, что аж не по себе становится. Такое впечатление, что ни один владелец не получил его по-хорошему: в наследство там или в подарок.

– А последняя владелица? – я взял кольцо и всмотрелся ещё раз: ничего особенного на первый взгляд. Тяжёлая оправа из светлого материала, похожего на серебро, но не оно, конечно. Скорее всего, какой-то сплав, так как ни на белое золото, ни на платину металл похож не был. Никаких излишеств, гравировок или надписей – ничего такого, что часто встречается на наделённых силой кольцах. Неброский серовато-зелёный камень, мутноватый, какого-то неприятного болотного оттенка. Крапановый способ крепления камня, но сами крапаны – крючочки-держатели для камня – почему-то напоминали паучьи лапки, намертво обхватившие добычу.

– Последняя купила его, – Сава встал, налил себе ещё стакан воды и так же жадно его выпил, – на закрытом аукционе Доротеума.

Увидев наши озадаченные лица, Савелий пояснил:

– Доротеум – это известнейший австрийский аукционный дом, основанный в начале восемнадцатого века и получивший своё название от монастыря Святой Доротеи, в стенах которого изначально располагался.

– Аукцион в монастыре? – я даже не пытался скрыть удивления.

– Просто дело в том, что изначально он задумывался как обычный ломбард, понимаешь? Предполагалось, что вырученные от продажи заложенных вещей деньги будут использованы для поддержки самых обездоленных жителей Вены. Но потом предприятие разрослось, выкупило и отреставрировало монастырские здания, превратив их в четырёхэтажный особняк, где зачастую собираются представители крупнейших аукционных домов мира. Врать не буду, сам я там не был, не по статусу мне было, так что видел исключительно издали. Доротеум проводит в год не меньше трёхсот только открытых аукционов и примерно столько же закрытых. Об этом не принято говорить вслух, так как те, кто в теме, в дополнительной информации не нуждаются. Он, конечно, не так известен, как Кристи или Сотбис, к тому же там была какая-то тёмная история с украденными во время Второй мировой картинами, но тем не менее… Более того, продажа эксклюзивных ювелирных изделий – это как раз одна из фишек Доротеума.

– Ты хочешь сказать, что глава вологодского ковена была настолько крутой ведьмой, что её допустили на закрытый аукцион? Как-то мне не слишком в это верится. Если бы речь шла о главе московских или питерских ведьм, я бы ещё подумал, но и то вряд ли, как мне кажется.

– Согласен, – кивнул Сава, – не её уровень вообще. Чтобы туда попасть, нужна или рекомендация, или такой счёт в надёжном европейском банке, что никому из нас даже не снилось.

– Но, – тут я поморщился, словно съел дольку лимона без сахара, – мы все знаем ту, которой по силам пробраться даже, наверное, в хранилище Алмазного фонда, ей просто это не нужно. А вот получить рекомендацию для участия в закрытом аукционе для неё, как мне кажется, вполне реальная задача.

– То есть может получиться так, что эта самая Аглая Романова этого кольца и в глаза не видела? – сообразил Егорушка. – Но тогда получается, что Софья… Получается, что она банально подставила тебя? Хотя это уже по-другому называется, я думаю.

– Именно так, Егор, именно так, – я внимательно всмотрелся в камень, потому что не мог отделаться от ощущения, что оттуда на меня смотрит нечто, до судорог желающее крови, эманаций тьмы, смерти. Но лезть глубоко я опасался, так как не знал, какие ритуалы провела Мари над камнем. А афишировать то, что мы поняли, кто стоит за этой странной посылкой, пока не стоило.

– Значит, нужно выставить ей претензию, выдвинуть обвинения, – с присущей юности горячностью воскликнул ученик, – проклятье почти наверняка убило бы тебя. Не сразу, но гарантированно.

– Молодой ещё, – вздохнул Фредерик, – мы не будем этого делать, потому что игра только началась, да, Антуан?

– Понимаешь, Егор, – терпеливо начал я, понимая, что парню нужно кое-что объяснить, – если мы выдвинем обвинение против Годуновой, она сделает большие глаза и скажет, что знать ничего не знает. Она просто попросила привезти кольцо покойной подружки Аглаи, чтобы я провёл ритуал, ничего более. И это она жертва, её подставили, это же ужас-ужас-ужас, что творится! И сделает виноватой какую-нибудь ведьмочку, которая когда-то давно позволила себе вызвать её неудовольствие. И всё, мы ничего не сможем доказать, а источник ценной информации в лице дорогой Софьи Арнольдовны потеряем.

– Но она же поймёт, что проклятье тебя не зацепило, – растерянно посмотрел на меня Егорушка.

– С чего это оно меня не задело? – возмутился я. – Очень даже задело, прям вот так прочно прицепилось, что ужас просто!

– Я же… – начал Егор, но остановился и задумался, а Сава, внимательно за ним наблюдавший, мне подмигнул, мол, начал вникать мальчонка. – То есть…

– Разумеется, – я кивнул, – знать о том, что ты сумел не только увидеть проклятье, но и подцепить его и вытащить, будем знать только мы, те, кто находится в этой комнате. Ну и Лёхе скажем, куда ж без него, тем более что нам понадобится помощь Синегорского.

– Да и вообще, эти трое – они свои, им можно, – согласился Сава, – а то ведь обидятся, точно говорю. Я бы на их месте точно затаил бы…

– Расскажи нам теперь подробно, как это проклятье должно было бы действовать.

Я убрал кольцо в футляр и вместе с флаконом, содержащим то самое проклятье отсроченной смерти, запер в сейф. Так оно надёжнее будет, а то дрогнет рука или ещё что…

– А разве вы… ты разве не видишь? – искренне удивился Егор.

– Хочу тебе напомнить, что ты у нас тут единственный обладатель гибридной магии, – пояснил я, – обычное проклятье я бы и увидел, и обезвредил сам. Но такое – не совсем. Я его вижу, но наверняка не так, как ты, и совершенно точно считываю только часть информации. А вот ты с твоими колдовскими способностями, которые Леонид, к счастью, успел хоть как-то развить, видишь больше. Итак, излагай.

– Это проклятье отсроченной смерти, оно очень сложное, но отец мне о нём рассказывал и даже показывал элементы, я поэтому и смог узнать рисунок, – начал Егор, и его голос постепенно становился всё спокойнее и увереннее, – оно сначала было бы вообще незаметно, то есть ты и не узнал бы, что оно прицепилось. Так, было бы ощущение лёгкой простуды, не более того. В такое время года дело совершенно обычное, никто не удивился бы. А вот недели через две постепенно начало бы ухудшаться самочувствие, появилась бы одышка, непонятная усталость. При этом что-либо делать было бы уже поздно: проклятье уже проросло бы, пустило бы корни и потеряло бы форму. То есть его нельзя было бы подцепить и вытащить, понимаете?

Сава, внимательно слушавший Егорушку, покосился на сейф и уточнил:

– Тоха, ты точно хорошо заткнул пузырёк? А то вот так вот хапнешь – и даже знать не будешь, что ходишь уже живым трупом. Жуть какая всё это ваше колдовство!

– Кто бы говорил, – отмахнулся я, но заверил, что склянка закрыта надёжнее некуда.

– Так вот, – продолжил Егор, – а через месяц началось бы самое страшное: ты стал бы терять свой дар, проклятье разъело бы его, как ржавчина железо. Я не знаю, как она – мы ведь исходим из того, что это дело рук Мари – смогла его создать, оно безумно энергозатратное. Отец говорил, что такое под силу только очень-очень сильному колдуну или ведьме, но никто не станет тратить столько силы ради какого-то, пусть и уникального, проклятья.

– Этот флакон нужно уничтожить, Тоха, нельзя держать у себя этакий вариант персональной ядерной бомбы. Ну его на фиг, точно тебе говорю!

– Да ни за что! – я даже руками замахал. – Это же такое исключительное оружие, Сава! И, поверь, здесь, – я кивнул в сторону на первый взгляд самого простого сейфа, какой можно увидеть в каждом втором офисе, – оно в полной безопасности. Егор, за сколько времени проклятье убило бы меня окончательно?

– За месяц, плюс-минус неделя, – вздохнув, ответил ученик. – Ты сильный некромант, так что не меньше месяца, я думаю.

– Наши действия? – Сава, перестав рефлексировать по поводу флакона, снова был готов к конструктивному диалогу и планированию.

– Завтра я звоню Годуновой и говорю, что кольцо получил и готов с ним работать, – сказал я, мысленно облизнувшись: как же давно я не играл в такие опасные игры! Аж соскучился!

– Ты действительно будешь вызывать тень Аглаи Романовой? – подал голос Фредерик.

– Конечно, я же обещал, – я не удержался и фыркнул, – к тому же мне и вправду интересно, что поведает нам вологодская ведьма.

– А Годунова будет её видеть и слышать? – задал Егорушка очень правильный вопрос.

– Разумеется, нет, – мурлыкнул я, – она будет слышать только мои вопросы, но в этом-то и прелесть, правда?

Глава 7

– Как думаешь, Годунова знала о том, насколько мощное проклятье привязано к кольцу? – задумчиво рассматривая на свет стакан с гранатовым соком, спросил Сава, когда мы уже покинули лабораторию и расположились в моём кабинете. – И что оно должно убить тебя?

– Насчёт убить – не уверен, могла и не предполагать столь мрачного исхода, – я пожал плечами, – но то, что кольцо заряжено проклятьем, догадывалась наверняка. А может, и о его уровне знала, без подробностей, разумеется. Ведь не зря она так легко согласилась на то, чтобы к нам за ужином присоединился Егор. Да и потом она сделала всё, чтобы у него остались о ней самые приятные впечатления. Ещё и визитку свою смогла под благовидным предлогом дать, не вызывая у меня подозрений.

– Точно, – Егорушка аж вперёд подался, – помнишь, она сказала, мол, если будет нужен совет, а наставника рядом не окажется, то звони. И я ведь именно её и набрал бы, случись с тобой что-то, в чём ни Сава, ни Фредерик разобраться не смогли бы.

– Правильно мыслишь, – я одобрительно кивнул, – на это и был расчёт. Наверняка она впихнула бы тебе какое-нибудь чудодейственное зелье в качестве средства последней надежды, так сказать, да ещё и сделала бы так, чтобы ты ей стал обязан по самые уши. А уж что там было бы за зелье – никто не знает. Может, безобидное, а может – наоборот, такое, от которого я загнулся бы ещё быстрее, а ты стал бы единственным некромантом в наших краях. Пусть молодым и неопытным, зато приручённым и доверяющим. Ещё и обязанным благодетельнице Софье Арнольдовне.

– Она же не в курсе, что у нас есть Фрол Дормидонтович, – внёс свою лепту в обсуждение Фред, нежащийся на коленях у Егора, – который моментально может разобрать на составляющие любое зелье, так что вполне могла так поступить.

– То есть, попросив тебя поговорить с умершей Аглаей, она почти наверняка знала, что тебе понадобится вещь Романовой, – рассуждал вслух Егор, – а лучше всего, как ты и сказал, подходят ювелирные украшения. Но тогда получается, что она и организовала смерть вологодской ведьмы?!

– Верно мыслишь, скорее всего, так и было, – согласился я, – ради главы ковена я согласился бы, так как поверил бы в то, что Софья с ней действительно приятельствовала. Про дружбу мы не говорим, этого слова в активном словарном запасе нормальной ведьмы просто не существует. Сотрудничество, чаще временное, взаимная выгода, точный расчёт – это да, а вот дружба…

– Но ведь Леночка не такая! – Егор виновато взглянул на Саву, – она другая! Живая, весёлая, и она действительно с нами дружит: и с Лёхой, и со мной…

– Леночка вольная ведьма, – я вздохнул, – Годунова многому её научила, но наша девочка не так проста и до сих пор не дала официального согласия войти в ковен. И, насколько я её знаю, давать не собирается. Для этого она слишком самолюбива, а в ковене ей поначалу не светило бы ничего кроме подай-принеси, потому как все места возле Годуновой давно расписаны и заняты. Помимо этого, ведьмы обычно идут в ковен для того, чтобы получить чувство… как бы так поточнее сказать… корпоративной защищённости. А Леночке это не нужно: она привыкла к мысли, что у неё есть защитники. Сава, Лёха, Фредерик, я… теперь ещё и Ванга, который проникся к ней искренней симпатией. У неё нет необходимости в защите, во всяком случае, она считает именно так.

– А на самом деле?

– Пока она верна нам и честна с нами – мы будем её защищать, – спокойно ответил я, – но если однажды она перейдёт черту и, например, заберёт чью-то жизнь просто так, я изменю свою позицию.

– И это говорит некромант?

Сава выглядел хмурым, но я прекрасно понимал, что говорить об этом рано или поздно пришлось бы, потому что никто не может гарантировать, что Леночке удастся остаться «над схваткой». Так почему бы не закрыть этот вопрос сейчас?

– Я умею убивать, да, – по-прежнему невозмутимо ответил я, – но за всё своё очень долгое существование я никогда не забирал ничью жизнь просто так, ради сиюминутной выгоды или из любопытства. Во всяком случае, старался поступать именно так. Очень может быть, что я неправильный некромант, не знаю…

– А есть какая-нибудь инструкция? – вдруг заинтересовался Сава. – Ну что-то типа «Универсальный чек-лист для настоящего некроманта»?

– Насколько я знаю, нет, – я не выдержал и засмеялся, – но мысль интересная. Вот выйду на пенсию, передам все дела Егору, поселюсь в Зареченске и буду писать мемуары и инструкции для некромантов. А Фредерика и Григория Северьяныча, бывшего думного боярина, возьму в соавторы. Но это всё потом, сейчас у нас другие задачи.

– Какие наши действия? – не выдержал Егор, в то время как более сдержанные участники совещания просто ждали моих указаний.

– Сегодня занимаемся своими делами, – определился я, – Сава вечером спокойно отправляется в театр, Егор отрабатывает задание, оставленное Вангой, Лёха, когда вернётся, поступает в распоряжение Лидии Михайловны и занимается рассадой. Завтра с утра звоним Годуновой, а там по ситуации. Вопросы?

– А ты что делаешь? – Фредерик потянулся, приоткрыв один глаз, и подставил Егору шею.

– Я? Осуществляю общее руководство. Между прочим, знаешь, как это сложно?

– Понятно, значит, ничего не делаешь, – фыркнул Фред, – тогда я останусь с тобой, буду помогать тебе бездельничать, а то вдруг ты один не справишься?

Как ни странно, вечер прошёл именно так, как я и предполагал: Егор потел в подвале, честно отрабатывая приём, Сава в компании с Леночкой приобщался к прекрасному, Лёха, тихо матерясь, таскал ящики с рассадой то в одну теплицу, то в другую. В общем, все были при деле…

Я же наслаждался тишиной и покоем, прекрасно понимая, что и то, и другое скоро закончится. От завтрашнего разговора с Годуновой зависело достаточно многое, в частности, судьба самой Софьи Арнольдовны: я, знаете ли, не очень люблю, когда меня пытаются убить. Ну вот такой я странный, нетолерантный и эгоистичный. Понимаю: люди старались, придумывали, сил влили в проклятье вон сколько, и всё это ради меня, любимого, а я всё чем-то недоволен.

Утром все заинтересованные лица, включая Лёху, которому Егор с Фредом в красках пересказали события вчерашнего дня, собрались у меня в кабинете. Под их внимательными взглядами я взял смартфон и, выбрав нужное имя, нажал кнопку вызова, включив громкую связь. Скрывать от присутствующих мне было нечего, поэтому проще дать всем послушать, чем потом мучительно припоминать детали. К тому же, учитывая специфику собравшихся, они могут расслышать что-то, на что я просто не обращу внимания.

Годунова сняла трубку после пятого гудка.

– Софья Арнольдовна, приветствую, – нейтрально поздоровался я, – посылку получил, такая вещь вполне подойдёт, с ней можно работать. Когда ты хотела бы провести сеанс?

– Здравствуй, Антон, – ответила Годунова, – я рада, что мне передали именно то, что нужно. По времени и по месту решай ты, я под тебя подстроюсь, это ведь мне нужно в первую очередь.

– Хорошо, тогда предлагаю сегодняшний вечер, – бодро заявил я, – чего откладывать-то правда? Мало ли, как могут измениться обстоятельства: вдруг мне придётся куда-нибудь уехать, или у тебя возникнут неотложные дела.

– Да, сегодня вечером меня устроит, – после практически незаметной паузы ответила Годунова, – скажи, куда мне подъехать.

– Где похоронили твою подружку Романову? В Вологде?

– Да, но, надеюсь, ты не хочешь сказать, что мне надо срываться и ехать в Вологду? – в голосе Софьи прозвучало искреннее удивление.

– Нет, конечно, хотя для нашей цели лучше всего подошло бы именно то кладбище.

– Её кремировали, – суховато уточнила Софья, – но, полагаю, для тебя нет принципиальной разницы?

– Ни малейшей, – успокоил я её, – но так как вызов тени ведьмы из-за Кромки – дело непростое и более чем затратное с точки зрения использования некросилы, то проводить ритуал в городе я не стану. Мне совершенно не улыбается информировать всё наше «дружное» сообщество о своих действиях. Поэтому ритуал я буду проводить в другом месте, но не переживай, на машине туда ехать часа два, не больше.

Я старательно делал вид, что не замечаю подозрительных взглядов сидящих напротив меня друзей-сообщников.

– И куда мне ехать? – в голосе Годуновой отчётливо прозвучало недовольство.

– В Зареченск, – радостно сообщил я и увидел, как закатил глаза Лёха, фыркнул Сава и довольно улыбнулся Егорушка, – но можем и не ездить, как ты сама совершенно справедливо заметила – это надо тебе, а не мне. Ты же там бывала?

– Разумеется, но давно не была, с полгода, наверное, – проворчала Софья, и Савелий недоверчиво покачал головой, – но ты прав, это нужно мне, поэтому я подъеду в этот твой Зареченск. И где мне там тебя искать?

– Когда будешь подъезжать, набери меня и я сориентирую твоего водителя, – сказал я, – Зареченск, как ты знаешь, городок небольшой, так что сориентируешься. И, пожалуйста, не бери с собой кучу народу: некромантия штука тонкая, она не любит суеты и толкотни. Если всё пройдёт по плану, то к утру уже вернёшься обратно, хотя можешь переночевать и в Зареченске, там есть парочка очень недурных гостиниц.

– Давно ли ты так хорошо там ориентируешься?

– Когда-то давно у меня было там одно дело, так что успел неплохо изучить город, – не стал скрывать я, – тогда просчитай по времени так, чтобы часикам к восьми вечера быть или в самом Зареченске, или совсем рядом с ним.

Тут я пару раз кашлянул и шмыгнул носом.

– Ты простудился? – после небольшой паузы спросила Годунова, и я довольно ухмыльнулся: она знала! Софья Арнольдовна не только знала о проклятье, она прекрасно была осведомлена о его первых симптомах. Ну что же, каждый, даже очень умный и расчётливый человек – ну или не человек, неважно – рано или поздно совершает роковую ошибку. Годунова – лишнее тому подтверждение. Она самонадеянно вписалась в игру, не зная ни ставок, ни итогового приза, ни уровня игроков.

– Видимо, неудачно сидел под кондиционером в машине, – небрежно сказал я, – погода такая: то жара, то ветер. Некроманты, конечно, народ живучий на удивление, но от лёгкой простуды и мы не застрахованы. Тем более что через пару дней всё наверняка пройдёт.

– Ты уж береги себя, Антон, – в голосе ведьмы прозвучала почти искренняя забота, – хочешь, могу с кем-нибудь из своих девочек прислать зелье от простуды, оно у нас просто потрясающее.

– Спасибо, тронут, но пока воздержусь, – поблагодарил я, – само пройдёт.

– Но если что, обращайся, – проворковала Софья, дурное настроение которой растаяло, как облачко в весеннем небе, – тогда до встречи, Антон!

– До встречи, – ответил я и на всякий случай ещё и чихнул.

Завершив вызов я обвёл взглядом присутствующих и щедро предложил:

– Высказывайтесь, у кого какие соображения.

– Она знала, – уверенно подтвердил мои мысли Сава, – вон как ей похорошело после того, как ты изобразил простуду. Кстати, респект – очень похоже получилось, особенно чих удался. Такой, знаешь, натуральный… Станиславский был бы доволен и поверил бы в твою простуду сразу и безоговорочно.

– Это он ещё от вчерашнего театра не отошёл, – пояснил я Лёхе и Егору, которые странно посмотрели на Савелия, – но спасибо, я старался.

– Она была не одна, – взял слово Лёха, – говорила по громкой связи. Скажи, зачем включать громкую связь, если ты просто разговариваешь, причём не о погоде и природе, а о вещах достаточно серьёзных? Ты вот включил, чтобы мы слышали, ну и Годунова тоже хотела, чтобы кто-то, кто был рядом с ней, присутствовал, так сказать, при беседе.

– Мари? – с ненавистью спросил Егор. – Кроме неё некому, да и не стала бы Софья Арнольдовна ни с кем другим откровенничать.

– Не исключено, – Сава задумчиво потёр подбородок, – она могла быть рядом, а могла слушать по другому аппарату. Допустим, Годунова разговаривала с Мари, но тут позвонил Тоха, и та велела Годуновой включить громкую связь. Я так иногда делал, когда нужно было оперативно обменяться инфой. Так что совершенно не факт, что Мари где-то в городе: она может находиться где угодно. А вот то, что Годунова в курсе про первые симптомы проклятья – это совершенно точно.

– Но я не стал бы расслабляться, – сказал Лёха, – то, что они уверены, будто Тоха хапнул эту заразу, совершенно не значит, что они не будут пытаться напакостить как-то ещё.

– У меня другой вопрос, – Фредерик потянулся, выпустил когти и тут же втянул их обратно, – почему Зареченск? У тебя какая-то нездоровая любовь к этому городку, Антуан. Тебе что, здесь кладбищ мало?

– Нет, – я был готов к этому вопросу, – но так как призыв тени ведьмы, уже ушедшей за Кромку, процесс трудный и очень затратный в плане силы, то я предпочту находиться в этот момент там, где меня всегда спрячут и дадут отлежаться. По этой причине наш любимый Муромский погост видится мне наиболее удачным местом.

– Интересно, почему она так отреагировала на Зареченск, – неожиданно сказал Сава, – когда я недавно разговаривал с Валерой, он сказал, что как раз ждёт Игоря со спутницей по имени Софья. Типа они просили придержать им номер в «Медовом».

– Любопытно, – кивнул я, – Игорёк у нас, конечно, красавчик, но я не думаю, что у него несколько подруг с именем Софья, тем более что Годунова терпеть не может никакой конкуренции, так что я уверен, что у Игоря сейчас кроме неё никого нет. А вот зачем это скрывать? Может, просто по привычке? Когда привыкаешь врать, иногда лжёшь даже тогда, когда без этого можно обойтись. Посмотрим. Сава, набери Вангу, если он уже освободился, пусть приезжает вечером в Зареченск. Есть у меня смутное подозрение, что прикрытие нам может и понадобиться.

– Сделаю, – кивнул Савелий, – когда выдвигаемся?

– Часиков в пять, я думаю. Так что до этого времени все свободны. А мне нужно ещё кое с кем поговорить и договориться. И тут вы мне, увы, не помощники.

Глава 8

Выпроводив всех, я какое-то время посидел, собираясь с мыслями и анализируя сложившуюся ситуацию. С одной стороны я испытывал азарт соскучившегося по интересной работе человека, а с другой – меня достаточно давно не пытались убить. Не напугать, не пригрозить, мол, не зарывайся, а реально уничтожить. Ведь если бы не уникальные способности Егора – фиг бы я увидел это проклятье. Точнее, почуял бы, скорее всего, но вытянуть точно не смог бы: оно под другие навыки заточено было. И, как ни крути, а я теперь обязан мальчишке жизнью.

Прав был Димитриос, когда говорил, что мироздание всегда стремится к равновесию. Я пожалел Егора, взял его обратно, а он спас мою чешуйчатую шкурку. Но какова Мари, а?! Опасный, ах, какой опасный противник! Но и я себя, чего уж скромничать, не на помойке нашёл… Да и помощники у меня очень даже достойные образовались, и теперь главное – сделать так, чтобы они оказались именно помощниками, а не обузой. Но с этим мы как-нибудь разберёмся.

Сколько там паук плетёт свои сети? От нескольких часов до нескольких дней? Отлично! Столько времени у меня, пожалуй, есть. И это хорошо, потому что паутина должна получиться особо прочной, я бы сказал, антивандальной.

Ни в коем случае нельзя недооценивать Мари. Бояться не стоит, но и рассчитывать на то, что она где-то ошибётся, тоже не разумно. Если я себе команду подобрал, то кто сказал, что и она не поступила так же. Очень может быть, что у неё кроме Годуновой отыскались подручные.

Надо же, как забавно… Мне всегда было интересно: почему у нас «разведчики», а у них – «шпионы», у своих «соратники», а у врагов – «сообщники»? Вот и я: у меня, значит, «помощники», а у неё – «подручные». Прикольно…

Боги, о каком бреде я готов рассуждать, лишь бы не идти и не начинать договариваться. Я не боюсь Госпожу, ни в коем случае, просто просить не люблю. Любая просьба – это будущий долг, а я и так обязан той, кому принадлежу, по самые некромантские уши.

«Ой, да можно подумать! – раздалось в моей бестолковой многострадальной голове. – Я, по-моему, никогда тебе ни на что такое даже не намекала, Антоний! Какие долги, о чём ты?»

«Госпожа, – я выдохнул с некоторым облегчением, – а я тут как раз собирался наведаться и, естественно, не просто так. Между прочим, твоей просьбой занимаюсь, той, которая с ведьмами».

«Плохо пока занимаешься, – в голосе Смерти звякнули льдинки, – недавно ещё одна объявилась, представляешь?! Когда уже кончится это безобразие, Антоний?»

«Стараюсь, – честно ответил я, – вот в связи с этим я и хотел попросить тебя. Не мог бы я поговорить с ней? Ну, с той, которая последняя пришла, с Аглаей? Есть у меня подозрение, что не своей смертью она умерла, вот и хочу узнать, не моя ли давняя заклятая подружка отметилась. Между прочим, как только я с ней разберусь, нашествие ведьм прекратится само собой. Потому как именно она собирает силу и отправляет их за Кромку».

«Из-за Кромки никому хода нет, – строго заявила Госпожа, – тебе ли не знать, Антоний?»

«Так я же не вытаскивать её собираюсь, – в свою очередь слегка надавил голосом я, – мне только задать ей несколько вопросов. И всё, слово некроманта!»

Повисла пауза, видимо, Госпожа просчитывала, какую выгоду сможет получить от меня, если согласится. Ну или как-то так…

«Я же всё равно буду пытаться до неё достучаться, – вкрадчиво добавил я, – эксперименты всякие ставить, шуметь начну, на границу с Кромкой шастать. А ещё можно сесть возле границы и звать… Типа: «Аглая, выходи, поговорить надо!» И так без конца. Вот оно тебе надо?»

«Тоже мне, нашёл место для прогулок, – возмутилась Госпожа, – ты говори да не заговаривайся, Антоний! Кромку дразнить нельзя, тебе ли не знать. Ты и так отобрал у неё почти законную добычу, этого своего мальчика, который так и не решил пока, кто он: колдун или некромант».

«Он гибрид, – буркнул я, – два в одном, как говорится, смешать, но не взбалтывать»…

«Хорошо, – после паузы определилась Госпожа, – я позволю этой твоей Аглае ненадолго выглянуть из-за Кромки, но за это ты отдашь мне ту, которая устроила всё это безобразие. Нечего ей делать за Кромкой, мне там такие не нужны. Они нигде не нужны, так что… такова моя цена, Антоний. Ну и парочку услуг по мелочи, о которых даже говорить нечего. Впрочем, ты и так всегда старался меня порадовать, я в целом тобой довольна».

«Спасибо, – искренне поблагодарил я, старательно гася дурные предчувствия, – мне не очень нравится упоминание неких мелких с твоей точки зрения услуг, но я действительно всегда рад тебе услужить, Госпожа. То есть я смогу позвать Аглаю, и она откликнется?»

«Верёвки ты из меня вьёшь, Антоний, – театрально вздохнула Смерть, – кстати, познакомь меня со своим пограничником, он кажется мне милым мальчиком. Ты же знаешь, я не причиню ему вреда, пока он не нарушает мои правила. Издали я его видела, он достаточно интересен, посмотрим, таков ли он при личном общении. Не обязательно прямо сейчас, но не забудь об этой моей пустяковой просьбе, хорошо?»

«Сделаем, – не стал спорить я, – он действительно очень сильный, так что тебе будет любопытно. А уж как ему-то станет интересно, я даже представить не берусь! Так что договорились, познакомлю».

«Я буду ждать, а теперь иди, Антоний, – велела Госпожа, – и не закрывайся от меня, когда будешь ловить свою подружку. Мне же интересно!»

«Не буду, – обречённо согласился я, – сериал «Некромант Антоний», новые серии каждый день, не пропустите…»

Ответом мне был тихий смех, так похожий на перезвон маленьких серебряных колокольчиков: самый жуткий и самый прекрасный звук во всех Вселенных, сколько бы их ни было.

Я открыл глаза и какое-то время просто таращился в пространство, гадая, можно ли то, что с Госпожой удалось договориться так, в общем-то, быстро, считать добрым знаком? Потом решил для себя, что вполне можно, и отправился перекусить, чтобы потом заняться сборами. Надеюсь, никто не думает, что вызвать тень или дух – это такое простое дело? Нет, тут много чего нужно, но, к счастью, у меня всё необходимое есть и даже с запасом.

В гостиной предсказуемо обнаружился Сава, который листал какой-то каталог, делая только ему понятные пометки в толстой записной книжке.

– Ванге дозвонился, – не отрываясь от каталога, сообщил он, – сказал, что как раз закончил все свои дела и с удовольствием к нам негласно присоединится. Думаешь, нас есть, от кого прикрывать?

– Почему-то даже не сомневаюсь в этом, – кивнул я, – я, может быть, ещё и Карася прихвачу на всякий случай, пусть бдит. Поговорю с Погостником, пускай не ждёт его в ближайшее время, такой кадр мне самому нужен. Но не думаю, что по нему там прям соскучились до слёз… В принципе, сейчас ещё один вопрос закрою, и можно будет ехать. Лёха где?

– Прячется, – шёпотом сказал Савелий, – Лидия Михайловна решила, что часть перцев надо пересадить в другую теплицу, не в ту, куда их пристроили вчера, а для этого их надо выкопать аккуратно, сложить в ящики вместе с землёй и отволочь в другую теплицу, а там посадить снова. Но сначала нужно освободить землю… В общем, ты понимаешь, да?

– Сочувствую, – я не выдержал и злорадно хихикнул, – а вот нечего было холода предсказывать, когда никто не просил. Инициатива, она, как известно, всегда наказуема. А ты знаешь, где он спрятался?

– Знаю, – кивнул Сава, закрывая каталог, – позвать?

– Да, я сейчас один звоночек сделаю, и, скорее всего, нужно будет прокатиться в город, но ненадолго. А потом сразу и поедем. Валеру наберёшь? В прошлый раз он обиделся, что мы ему не сказали, так что будем исправляться.

– Хорошо, – не стал спорить Сава, который за прошедшее время здорово сдружился со старшим Лозовским: всё-таки приключения на кладбище, они очень сближают. Так что если кому нужно наладить отношения – очень рекомендую.

Я поднялся к себе и набрал Игоря Лозовского: во-первых, нужно его предупредить насчёт Егора, а во-вторых, есть у меня к нему пара вопросов.

Лозовский-младший отозвался практически сразу:

– Привет, Антон, – бодро проговорил он, – раз слышать. По делу или просто так?

– Привет, – я улыбнулся, – ты сейчас сильно занят?

– Вообще не занят, – по-прежнему жизнерадостно сообщил Игорь, – а что?

– Мне бы с тобой пошептаться минут десять, – я прикинул время, – давай через полчасика в «Коломбине», это небольшое кафе на западе. Просто я в Сосновой сейчас, а ты, полагаю, где-то в центре, так что и тебе, и мне добираться минут двадцать. Сможешь?

– Конечно, не вопрос, буду.

Вот что мне всегда нравилось в Игоре Лозовском, так это его умение реагировать на ситуацию: никаких лишних вопросов, всё чётко и по делу. Вот ещё бы с ведьмами он не вязался – вообще цены парню не было бы. А то не Стелла, так Годунова… Ну куда это годится? Кстати, интересно… а с Мари у него что-нибудь было? Или их связывали исключительно деловые отношения? Опять не о том думаю, да что ж такое-то?! Надо будет у Синегорского попросить какое-нибудь зелье для улучшения концентрации, а то в последнее время мысли регулярно уползают в какую-то не ту сторону. А я сейчас себе подобной роскоши позволить просто не могу.

Спустившись, я застал в гостиной Саву и Лёху, вяло отбивающегося от сердитой Лидии Михайловны, которая настойчиво требовала, чтобы Алексей отправился с ней в теплицу.

– Егора возьмите, – посоветовал я экономке, – а Алексея я забираю, мне нужно метнуться в город ненадолго. Иди, выгоняй машину, заводи, сейчас поедем.

– Хорошо, Антон Борисович, – не стала спорить Лидия Михайловна, – Савушка сказал, вы уезжаете сегодня?

– Да, но мы ненадолго, день-два, не больше.

– Я там печенья напекла с орешками, какое и вы любите, и мальчики очень уважают, так я сейчас сложу в контейнер, с собой возьмёте, – захлопотала она, и я, благодарно улыбнувшись, вышел на крыльцо. Вдохнул свежий весенний воздух, наполненный таким количеством солнца и запахом тёплой земли, что закружилась голова. Не знаю, откуда взялось мнение, что некроманты предпочитают мрачные тёмные подземелья? То, что мы умеем работать с энергией смерти и мертвецами, ещё не значит, что нам тоже близок сомнительный уют могилы или склепа.

– Босс, карета подана, – Лёха высунулся из окна остановившейся у крыльца машины, – куда едем?

– В «Коломбину», это на Парковой, ближе к фонтанам…

– Да знаю я, там ещё официанточка одна ну очень симпатичная, – сообщил Лёха, мягко трогаясь с места, – Нюшей звать. Что? Мы с Вангой там несколько раз кофе пили, вот и познакомились. А мы туда зачем?

– С Игорьком встретимся, пару вопросов быстренько решим, да и стартуем в Зареченск, – я сладко потянулся, – там нас ждёт столько интересного!

– Не понимаю я, чего ты так подсел на этот Зареченск, – пожал плечами Лёха, – не, базара нет, городок симпатичный…

– Между прочим, если бы мой интерес не привёл меня в Зареченск несколько месяцев назад, то лежали бы наш друг Бизон и Фрол Дормидонтович в своей общей могиле номер четыре на тринадцатой аллее, а ты – в своей, потому как живым из дома Миши Шляпникова ты не вышел бы. Так что не ворчи.

– Ой, нет, – Лёха аж головой затряс, – даже не говори такого, Тоха. Это же какой кошмар был бы, а? Ты только представь?! Всё, никаких вопросов по Зареченску больше!

– Очень правильное решение, – согласился я, мысленно прокручивая примерный план разговора с Игорем Лозовским.

В «Коломбине» в связи с будним днём было достаточно свободно, и мы без труда нашли свободный столик, за которым и устроились. Я заметил, что миленькая девушка в задорных рыжих кудряшках, которая принесла нам меню, то и дело с интересом посматривает в нашу сторону.

– Это та самая Нюша, про которую ты говорил?

– Ага, – Лёха улыбнулся девушке, – симпатичная, да? Она нам всем троим нравится, правда, деду исключительно с эстетической точки зрения.

Я, признаться, слегка оторопел от оригинальности подхода: то есть они, значит, девушку выбирали коллективно. И вот конкретно эта Нюша понравилась всем, включая деда Синегорского, которому в силу возраста девушки интересны разве что как память о боевом прошлом.

– Стесняюсь спросить, – осторожно поинтересовался я, – а вам с Бизоном с какой точки зрения?

– Ну как, – Лёха слегка смутился, – мы ж тоже живые люди, и у нас есть естественные потребности. Мужские…

Тут я завис окончательно, так как плохо представлял себе этот интим на троих с дедом Синегорским в качестве наблюдателя и болельщика. Ладно, об этом я подумаю как-нибудь потом, всё равно сейчас нам не до девушек, даже таких миленьких.

Пока я приходил в себя, Нюша принесла нам заказ, пококетничала с Лёхой и упорхнула к другому столику.

Звякнул колокольчик на двери, и в «Коломбину» вошёл Игорь Лозовский, выглядящий, как всегда, безупречно. Он радостно улыбнулся и направился к нашему столику.

– Лёха, давай подыши, – попросил я, – или с Нюшей пообщайся. Но далеко не уходи, скоро поедем.

Глава 9

– Привет, – обменявшись со мной рукопожатиями, Игорь устроился напротив на небольшом диванчике, – ты меня заинтриговал, Антон. Давно тебя не видел, всё суета какая-то, то одно, то другое. Я могу быть тебе чем-то полезным?

– Думаю, да, – я бросил быстрый взгляд на Лёху, который облокотился на барную стойку и вовсю флиртовал с Нюшей, явно ничего не имевшей против. – Правда, боюсь, мой вопрос поначалу может показаться тебе слишком личным, но, поверь, я спрашиваю не из праздного любопытства.

– Заинтриговал, – улыбнулся Лозовский, – постараюсь ответить, даже если вопрос личный.

– Скажи, у тебя с Годуновой от души или по расчёту? А я предупреждал, что вопрос такой себе в плане вежливости, – добавил я, видя, что Игорь, мягко говоря, удивлён. – Но мне действительно нужно это знать.

– Зачем?

– Дело в том, что Софья свет Арнольдовна впуталась в очень неприятную историю, – внимательно отслеживая реакцию Лозовского, начал я, – но дело не в этом. Так-то она взрослая девочка и сама знает, что делает. Да и я ей не нянька, а вот ты мне не совсем посторонний, так что за тебя я слегка переживаю. Просто в этом же деле активно участвует та, которая виновата в смерти Стеллы и которая чуть не спровадила на тот свет тебя. Действовала она не одна, но того, кто ей помогал, она же и убила, не так давно. Убрала как ненужного свидетеля и… там много всякого разного, в общем. И вот теперь она использует в своих комбинациях Софью. И прежде чем начинать ответные действия, я хотел уточнить, насколько для тебя важна эта женщина, Игорь.

Какое-то время Лозовский молчал, хмурясь и явно находя подтверждение своим догадкам, а потом медленно, обдумывая каждое слово, ответил:

– Софья поддержала меня после смерти Стеши, когда я вообще как-то потерялся в этом мире, ну ты помнишь. И я ей благодарен за эту помощь, но она никогда не значила для меня столько, сколько Стеша. Её я любил, по-настоящему, понимаешь? А Соня… она мне не чужая, конечно, я же не совсем сволочь последняя. И мне не хотелось бы, чтобы с ней случилось что-нибудь плохое. Но не ценой благополучия твоего или кого-то другого.

– Тогда я хотел тебя попросить, Игорёк, – я улыбнулся, – я хочу внедрить в окружение Годуновой своего человечка. Мы с тобой взрослые люди, поэтому я буду откровенен: он ни в коей мере не претендует на место в её постели, но тереться рядом будет. Может, в театр пригласит её, может, в ресторан. И мне не хотелось бы, чтобы его появление послужило причиной нашего взаимного недопонимания.

– Умеешь ты, Антон Борисович, словесные кружева плести, – усмехнулся Лозовский, – но я тебя понял и ничего против не имею. Может быть, я даже воспользуюсь ситуацией и прекращу эти отношения: они как-то потихоньку начинают меня тяготить. А потом и вообще из страны, возможно, на какое-то время уеду. Не помню, говорил ли я тебе, но Стеша оставила мне дом в Италии, неподалёку от Милана, в Комо.

– Прелестное местечко, – кивнул я, – в своё время я помогал ей выбирать этот дом и теперь очень рад, что он достался именно тебе. Там замечательно тихо, умиротворённо… Дом расположен вдали от популярных туристических троп, поэтому там действительно хорошо. Что же, съезди, отдохни, подыши почти альпийским воздухом…

– Тебе не понадобится моя помощь? – неожиданно остро взглянул на меня Игорь. – Понимаю, что звучит смешно, но тем не менее.

– Пока нет, но ситуация непростая, врать не буду, – я не видел смысла обманывать Лозовского в этом вопросе, – обещаю, что если вдруг ты сможешь мне чем-то помочь, я обязательно к тебе обращусь. А ты постарайся сделать вид, что появление Егора, – Лозовский дрогнул бровью, – да-да, я подсовываю Годуновой именно его… Так вот, что оно тебя раздражает и нервирует. Да что я тебе говорю: умного учить – только портить.

– Договорились, – Игорь кивнул и спросил, – что-то ещё?

– Да, – я уже придумал, как правильнее сформулировать свой вопрос, – скажи, ты возил недавно Софью в Зареченск?

– Было дело, – тут же подтвердил Лозовский, – мне нужно было по делам, и она захотела со мной прокатиться, хотя был не сезон. Валера организовывал нам номер в «Медовом». А что?

– Странно, мне она сказала, что не была там уже достаточно давно, – я пожал плечами, – и знаешь, что, Игорь, если она попросит тебя сегодня отвезти её туда, найди повод и откажись.

– Почему?

– Мы с ней там сегодня пересекаемся, чисто по работе, и я не уверен, что она захочет, чтобы хоть кто-то был в курсе, где и с кем она встречалась. Повторюсь: мне небезразлична твоя судьба. Пусть кого-нибудь из своих помощниц напряжёт, их мне не очень жалко, если что.

– Думаешь, она захочет меня устранить? – в голосе Лозовского было такое искреннее изумление, что мне стало даже забавно.

– Именно это я и имею в виду, – подтвердил я, – не тебе мне рассказывать, что Годунова – не безобидная ромашка, она женщина жёсткая и рисковая. Ты и сам это прекрасно знаешь. Если кто-то стоит на её пути или представляет собой хоть какую-то опасность… У неё рука не дрогнет, Игорь.

Я хотел сказать ещё что-то, но тут в кармане у Лозовского завибрировал телефон, и он, взглянув на экран, показал его мне. «Соня» – прочитал я и усмехнулся.

– Да, Сонечка, – голос Игоря был абсолютно безмятежен.

Что говорила Годунова, я не слышал, но, судя по помрачневшему лицу Лозовского, я оказался прав.

– Прости, дорогая, – с искренней печалью отозвался Игорь, – если бы ты позвонила хотя бы полчаса назад, я, конечно, согласился бы. Но я только что договорился с Феоктистовым, он ради меня поменял свои планы, перенёс поездку в Шеньчжень, и переиграть уже не получится, пострадает моя деловая репутация. Но я могу позвонить Валере, и он пришлёт за тобой машину… Ах, не успеет… Возьми такси, я оплачу… Ну хорошо, хорошо, Соня, успокойся и, пожалуйста, сбавь обороты, я ведь всё-таки не твой личный водитель. У меня есть свои дела и свой бизнес. Да, хорошо… Обнимаю, целую. Позвони, когда вернёшься, хорошо?

– Правильно сделал, Игорь, – одобрил я его поступок, – поверь, я не стал бы гнать волну на пустом месте, как говорит один мой знакомый. А ты действительно поезжай-ка в Комо, развейся. Так оно всем спокойнее будет. Чувствую я, скоро здесь начнутся такие события, от которых лучше держаться подальше.

– Это связано с тем миром, в котором ты живёшь? В том, к которому принадлежала Стеша и, не сомневаюсь, относится Соня? И который краем зацепил меня? Так?

– Да, – я вспомнил давний разговор, когда Игорь просил меня «взять его в команду», но я ничего не ответил, потому что и без того находился в шоке от стремительно разрастающегося числа домочадцев и помощников. – Может быть, ты прав, и пришло время открыть тебе глаза на некоторые вещи. Давай договоримся так: когда я вернусь из Зареченска, ты приедешь к нам в гости в Сосновую. И мы поговорим, хорошо? Это не та тема, чтобы обсуждать её на бегу да ещё и в общественном месте, поверь. Тогда и решим, как и в чём ты можешь нам помочь, Игорь.

– Я умею хранить секреты, Антон, – одними глазами улыбнулся Лозовский, – это я просто на всякий случай говорю. В моём бизнесе иначе нельзя, у нас излишне разговорчивые быстро выпадают из обоймы.

– Но документы для поездки в Комо всё же начни собирать, – посоветовал я и добавил, – и не делай из своего путешествия секрета.

– Понял, – кивнул Игорь, поднимаясь, – тогда жду звонка.

– Договорились, – я протянул ему руку и негромко добавил, – спасибо.

– Всегда пожалуйста, – ответил Лозовский-младший вроде бы дежурной фразой, но мне показалось, что он вложил в неё намного больше. Ладно, приеду из Зареченска – разберёмся.

Махнув рукой Лёхе, я двинулся в сторону выхода, не обращая внимания на его не слишком довольную физиономию.

– Вот, босс, до чего же ты не вовремя, а, – бубнил он, проскакивая перекрёсток на жёлтый свет, – мы уже практически договорились насчёт в киношку сходить, а там, глядишь, и закрутилось бы. Никакой с тобой личной жизни!

– А без меня вообще никакой, ни личной, ни общественной, – лениво ответил я, глядя в окно на огни витрин, – никуда твоя Нюша не денется, вернёшься – и договоришь. Не вижу проблемы.

– Ну тоже так, – подумав, согласился Лёха, – дед, правда, говорит, что она не очень умная, но мы же с ней не о квантовой физике разговаривать собираемся. Зато она весёлая и добрая, чего ещё надо-то, правильно? Кстати, слушай, босс, у них хозяйка кафе – такая шикарная женщина, это что-то с чем-то! Я как-то её видел, мне тогда Нюша сказала, что это хозяйка. Красавица – ну почти как наша Леночка, только постарше немного. Давай мы тебя с ней познакомим?

– Зачем? – совершенно искренне изумился я.

– Ну как зачем? – Лёха свернул на дорогу, ведущую в Сосновую. – Тебе тоже личная жизнь нужна, а то что получается: у нас есть, у Савы есть, а у вас с Вангой нет. Это, как я считаю, в корне неверно. От отсутствия личной жизни в голове появляются неправильные мысли, а оно нам надо?

– Может, вы всё-таки с Ванги начнёте? – осторожно предложил я, понимая, что попал. Если уж в этом коллективном разуме зародилась какая-то идея, то они теперь ни при каких условиях от неё не откажутся. – Потренируетесь на нём и всё такое? У него, я даже не сомневаюсь, тоже появились неправильные мысли, вот точно тебе говорю. И они наверняка гораздо неправильнее моих. А там, глядишь, и я подтянусь, чтобы не отрываться от коллектива.

Очень надеюсь, что Ванга никогда не узнает о том, что его подставил именно я, иначе он же не посмотрит ни на что и отомстит. А быть объектом мести профессионального киллера – это такое себе удовольствие.

– Я обдумаю твои слова, – пообещал я для того, чтобы хотя бы временно приглушить нездоровый энтузиазм Лёхи и компании, – но уже после Зареченска, хорошо? Сейчас мне голову этим забивать вот вообще ни к чему.

– Да что ж я, без понятия, что ли? – чуть ли не обиделся Алексей. – Вон ты сколько веков бобылём жил, так что несколько дней ничего принципиально не изменят.

Тут щёку обожгло холодом, и я понял, что вернулся Карась.

«Докладывай, – велел я, – чем там занимался наш приятель-киллер?»

«Работал, – сообщил Карась, – коммерса одного замочил, но судя по замку, в котором тот обретался, было за что. Столько денег обычному человеку заработать нельзя, можно только украсть, это я тебе точно могу сказать».

«А потом?»

«Потом дождался, пока менты приедут и «скорая», ну и этого вынесут в мешок упакованным. Убедился, что дело сделано, и уехал, чего ему там делать-то, – я прямо видел, как Карась пожимает призрачными плечами, – ну а так никому не звонил, и его никто не беспокоил».

«Хорошо. Мы сегодня отправляемся в Зареченск, – я почувствовал, как сначала замер, а потом забеспокоился призрак, – если хочешь, могу тебя отпустить, вернёшься на кладбище. Свой долг мне ты отработал».

«А может, я ещё где могу тебе пригодиться? Не хочу я туда, мне нравится… как сейчас. Если оставишь, буду не в уплату долга работать, а сам, своей волей. Могу клятву принести какую, если надо…»

«Я подумаю, – пообещал я, – но пока я не решил, останешься здесь, в Зареченск не суйся. Кладбище тебя к себе потянет, и не факт, что у меня будет время заниматься твоим вопросом. Лучше присмотри-ка ты за одним человечком, но учти, он из одарённых, и своих возможностей сам пока не знает. Так что слишком не приближайся, издали наблюдай. Потом доложишь. Вот этот…»

Я порылся в телефоне и показал Карасю фотографию Игоря Лозовского, которую на всякий случай сделал во время похорон Стеллы.

«Особенно обрати внимание на то, будет ли он с кем-нибудь говорить о Зареченске или обо мне».

«Сделаю, босс», – тут же сказал Карась, явно намеренный доказать мне свою полезность. Ну посмотрим, может, действительно оставлю его при себе насовсем, пусть работает. Вроде бы вреда от него пока нет, а польза может быть немалая. Призрачные помощники бывают нужны, так зачем мне делать нового, если у меня есть готовый, верно?

Дома мы быстро перекусили, закинули в машину вещи, дождались, пока Егор примет душ после сельскохозяйственных работ, и, прихватив здоровенный контейнер с печеньем, наконец-то загрузились в машину.

Когда через неполные два часа за окном замелькали уже такие знакомые, почти родные окраины Зареченска, Лёха уточнил:

– Мы сразу на кладбище или куда ещё заедем?

Сава, не выдержав, фыркнул, и к нему присоединился Егор, сказавший:

– Хорошо, что нас никто не слышит, а то звучит уж больно занятно.

– Давай сразу на кладбище, – подумав, определился я, – чего откладывать, тем более что уже время.

Глава 10

Муромский погост, ставший за последние полгода для меня чуть ли не родным, встретил нас так, как и полагается приличному, уважающему себя кладбищу. Солидно шуршали недавно появившимися, а потому ещё свежими и яркими листьями деревья, чисто выметенные дорожки радовали взгляд жёлтым песочком, памятники и могильные плиты были освобождены от прошлогодних листьев и сухой травы, подновлённые и покрашенные после зимы ворота были смазаны, и цепь, соединявшая створки, даже не подумала скрипнуть, когда Лёха открыл замок и дал нам пройти.

Я глубоко вдохнул терпкий весенний воздух и неспешно двинулся по аллейке в ту сторону, где, насколько я помнил, располагался склеп, выбранный моим хорошим приятелем Григорием Северьяновичем Мышляевым, бывшим думным боярином, в качестве постоянного места жительства.

Сава с Лёхой на какое-то время замешкались, явно сомневаясь, идти им со мной или, как обычно, ждать в будке сторожа. Кстати, вот любопытно: он вообще в природе существует? А то как-то нам пока ни разу не повезло с ним увидеться. Следы его присутствия мы постоянно встречали то тут, то там, а вот самого сторожа пока не видели ни разу. В будке постоянно горел свет и иногда даже обнаруживался горячий чайник, но сам сторож так и остался для нас фигурой загадочной. Хотя, может, кладбищенским сторожам такими и положено быть? Так сказать, в соответствии со служебной инструкцией?

Егорушка же, как и я, глубоко дышал, всем своим существом впитывая рассеянные в воздухе крупицы некросилы. Для него-то Муромский погост вообще навсегда останется особым, единственным в своём роде, так как именно здесь мой ученик впервые окончательно осознал себя и своё новое положение в этом мире. Для меня таким местом стало лионское кладбище Лойасс, расположенное на холме Фурвьер в западной части города. Каждый раз, когда судьба приводит меня во Францию, я обязательно еду в Лион и несколько часов провожу там, просто наслаждаясь ощущением дома, как бы дико и странно это ни звучало. Впрочем, всё это неуместная сейчас лирика.

Мы оставили ворота слегка приоткрытыми, чтобы Годунова, когда появится, понимала: мы уже здесь и ждём её. Было бы замечательно, если бы до её прихода мы с Погостником успели бы перекинуться парой слов.

– Некромант, – послышалось за моей спиной, – рад видеть тебя у себя в гостях.

– И я рад тебе, Григорий Северьяныч, – ответил я, оборачиваясь и улыбаясь, – как поживаешь? Всё ли благополучно?

Я специально обратился к Погостнику по имени, давая понять: наши отношения за прошедшее время не перестали быть приятельскими. Судя по всему, это был правильный ход, так как напряжение, ощущавшееся в окружающем здешнего Хозяина воздухе, исчезло.

– Весна, Антоний, дел просто ужас сколько, – Погостник переместился поближе и доброжелательно кивнул поклонившемуся Егорушке, – заматерел парнишка твой, чувствуется. Это правильно, это хорошо… Что привело тебя ко мне, Антоний? Просто погулять или дело какое имеешь?

– Я бы и рад просто посидеть да поговорить с тобой о всяком разном, – вздохнул я с совершенно искренним сожалением, – да вот кто же мне даст-то? По делу, к сожалению, и очень надеюсь, что ты мне не откажешь.

– Так ты расскажи, что за беда у тебя, а там и придумаем что сообща, – бывший боярин Мышляев чуть руки от предвкушения не потёр, – опять чего странное удумал небось, а?

– Душу мне одну вызвать надо, – начал я, внимательно отслеживая реакцию Погостника, – причём не из тех, что у тебя упокоились. Даже не душу, а тень, нет у этих красавиц души, обменяли они её.

– Ведьма, что ли, тебе понадобилась? – нахмурился мой собеседник. Точнее, я предполагаю, что именно это он и сделал бы, если бы мог: когда есть только голый череп, с мимикой напряжённо по умолчанию.

– Она, Григорий Северьяныч, – пожал я плечами, – помнишь, мы с тобой говорили об одной негодяйке, что и мне, и тебе напакостила? Вижу, что помнишь… Так вот, продолжает она ведьм убивать и силу собирать, чтобы одной надо всеми стать. Так-то мне безразлично, что там ведьмы творят, но Госпожа, – тут я сделал многозначительную паузу, – попросила меня избавить её от постоянно появляющихся ведьм. Утомляют они её своей суетливостью и склочностью, понимаешь?

– Это они могут, – согласился Погостник, – пакостное племя, не люблю их.

– И я не люблю, но о том, чтобы отказать Госпоже и не выполнить её пожелание даже помыслить не смею, – продолжил я, надеясь, что некая сущность сейчас – в соответствии с последними веяниями – за мной наблюдает и мои слова слышит. Ничего, иногда немножко лести и подхалимажа – оно даже на пользу.

– Да уж понятное дело, – поддакнул Погостник, – а от меня-то ты чего хочешь?

– Не откажи в мелочи, – попросил я, – выдели участок, где я смогу ритуал провести, с Кромки последнюю жертву нашей с тобой общей знакомой позвать. Госпожа позволит ей ненадолго появиться и ответить на три моих вопроса. Только при ритуале будет ещё одна ведьма присутствовать, из нынешних. Ты уж дозволь ей пройти на твою территорию: нужна она мне… пока. Я, конечно, мог бы и в другом месте попытаться, но к чему, ежели есть у меня добрый приятель, которые может при желании помочь. Да и я в долгу не останусь.

– Хм… – Погостник задумался, но я видел, что мои слова ему были приятны, – есть у меня такое местечко, как не быть. Аккурат на северной стороне, там вроде какой-то мемориал ставить хотели, а потом то ли передумали, то ли деньги кончились. Площадка осталась пустая, места много, свежих могил вокруг нет, да и склеп, про который я тебе говорил, неподалёку, так что в случае чего и укрыться есть где. Годится тебе такое? Я тебе провожатого выделю, покажет дорогу.

– Спасибо, Григорий Северьяныч, – поблагодарил я, – то, что и требуется. Кстати, как закончим, ты ту, что со мной придёт, можешь припугнуть слегка? Не совсем уж до смерти, но так, чтобы у неё и мысли не возникло сюда потом самой соваться?

– Ведьму-то? – оживился Погостник. – А вот это с большим моим удовольствием! Эх и пугану я её, впереди своего визга убегать будет! Кстати, кажется, прибыла она, чувствую я ведьмину кровь рядом. Сильная, не из простых будет. Ты уж поосторожнее с ней, Антоний, спиной лишний раз не поворачивайся.

– Буду иметь в виду, – кивнул я, направляясь к воротам, за которыми виднелись огни фар остановившегося автомобиля.

Когда я вышел за ворота, Годунова уже выбралась из машины и стояла, зябко кутаясь в лёгкое пальто.

– Доброго вечера, Софья, – я поцеловал протянутую ручку, – зря ты так налегке. Весна, конечно, уже в разгаре, но ночами по-прежнему очень прохладно. По себе заметил: простудиться проще простого, а оно тебе надо?

– Да, как-то я не рассчитала, – Годунова бросила на меня внимательный взгляд, словно оценивая моё состояние. – Где ты планируешь провести ритуал?

– Есть специальное место, – я жестом пригласил её пройти на территорию кладбища, – не волнуйся, местный Хозяин предупреждён о твоём визите. Не скажу, что он в восторге, но и препятствий чинить не станет, я с ним договорился.

Кивнув, Софья Арнольдовна прошла через ворота, прислушалась к своим ощущениям и направилась вслед за мной. Полупрозрачную тень, появившуюся на тропинке, она видеть не могла, в отличие от меня.

Прикомандированный к нам призрак привёл нас с Годуновой на относительно небольшую, метров сорок квадратных, площадку. Сбоку лежала стопка мраморных плит, вполне подходящая для того, чтобы разложить на ней всё необходимое для ритуала. Но сначала нужно было договориться с ведьмой.

– Слушай меня очень внимательно, Софья Арнольдовна, – сказал я, сбрасывая куртку и разминая мышцы рук и плечевого пояса, – если тебе есть, что сказать, лучше сделать это сейчас. Потому как если ты встрянешь с вопросом или как-то иначе заявишь о себе во время ритуала, я не смогу обещать тебе вообще ничего: ни того, что ты получишь нужную информацию, ни того, что с тобой не произойдёт ничего плохого. Так что лучше всё проговорить, так сказать, на берегу.

– Свои три вопроса я озвучила, – кивнула Софья, признавая за мной право распоряжаться, – в остальном всё на твоё усмотрение. Скажи, я буду видеть Аглаю?

– Нет, конечно, – я удивлённо посмотрел на неё, – не дано вам видеть тех, кто уже ушёл за Кромку. Ни видеть, ни слышать её ты не будешь. Но если ты сомневаешься в том, что я передам тебе её ответы слово в слово, нам лучше и не начинать.

Под конец я добавил в голос холода, чтобы Годунова поняла, что подобное недоверие для меня просто оскорбительно. Это не так, но ей-то зачем об этом знать, верно? Пусть чувствует себя немножечко виноватой – это в данной ситуации только хорошо.

– Я верю тебе, Антон, – подумав, согласилась Софья, – просто и ты меня пойми: я привыкла всё всегда держать под контролем.

– Да и держи себе на здоровье, – я равнодушно пожал плечами, – мне ваши ведьминские тайны не интересны абсолютно, мне своих девать некуда, так что я в данной ситуации выступаю исключительно в роли передатчика информации. А теперь отойди подальше, чтобы случайно не зацепило.

– Далеко? – уточнила Годунова, делая несколько шагов в сторону. – Так достаточно?

– Вполне, и на всякий случай повторяю: стоишь, молчишь, слушаешь, по возможности не двигаешься. Вопросы?

Годунова отрицательно качнула головой и, постелив шарф, устроилась на каких-то коробках, сложенных неподалёку.

Я же мысленно потянулся к Фреду, с которым заранее договорился о том, что он будет присутствовать на ритуале в своей истинной форме. Просто чтобы Софья не испытывала ненужных иллюзий по поводу того, с кем связалась. Вряд ли до сегодняшней ночи ей доводилось наблюдать за работой некроманта просто потому, что ко мне она точно не обращалась, а других некромантов поблизости нет.

Когда из-за надгробья неспешно выбралась адская гончая во всей своей своеобразной красоте и бросила на ведьму недвусмысленно заинтересованный взгляд, Годунова слегка побледнела. Интересно, она что, не знала, что у меня есть такая симпатичная зверушка? Но не зря я всю дорогу до Зареченска обдумывал план действий: Софья Арнольдовна даже не предполагала, что явление Фредерика – это только начало специально для неё срежиссированного представления.

Когда-то давно во время своего очередного вояжа по Испании я выиграл у одного старого мадридского вампира любопытное колечко, позволяющее создать и удержать в течение часа практически любую иллюзию. При этом силы нужно было влить совсем немного, остальное делал артефакт. Все эти годы кольцо валялось у меня без дела, а вчера я о нём вспомнил и решил, что вот теперь, пожалуй, настал его звёздный час.

Положив кольцо Аглаи в быстро начерченную пентаграмму и проделав прочие необходимые манипуляции, я отошёл немного в сторону и позволил мраку окутать меня с головы до ног, а потом начал лепить облик, любовно придуманный во время короткого путешествия в Зареченск. Через несколько минут образ зловещего некроманта был готов и, судя по совершенно обалдевшей морде Фредерика, удался он на славу.

Высокая фигура, больше всего напоминающая скелет, собранный из старых, изрядно погрызенных безжалостным временем костей, череп с сверкающими мертвенной зеленью глазницами, чешуйчатый хвост с жалом на конце, длинные чёрные когти, колышущийся при полном отсутствии ветра плащ, словно сотканный из мрака, и рога. Зачем я их добавил, я не знал, но почему-то мне показалось, что они будут смотреться достаточно органично.

«Какой фееричный бред! Это же надо было такое придумать! Даже жаль, что он абсолютно нефункционален, – раздался в моей рогатой голове голос Госпожи, и я услышал в нём нотки искреннего уважения. – Как с такими когтями чертить ритуальные фигуры? А рога зачем? А хвост? Откуда такие нездоровые фантазии, Антоний?!»

«Но согласись же, что эффектно, – я даже слегка обиделся за сотворённого мною монстра, – вон какой красавчик получился! А что до когтей, так мне-то не мешает, иллюзия же. Зато смотри, как ведьму растопырило, аж приятно!»

Действительно, выглядела Годунова достаточно жалко, я даже испытал нечто вроде разочарования: она, бледная до синевы, замерла на своём месте, словно загипнотизированная и только моргала, глядя на такого красивого меня.

– Ну-с, приступим, – рыкнул я и протянул когтистую длань к сторону кольца. – Ведьма Аглая, приди на мой зов и ответь на мои вопросы.

«А этот-то цирк зачем? – снова не выдержала Госпожа. – Достаточно же было мысленно позвать, а не устраивать целое представление…»

«Просто позвать – это неинтересно, – возразил я, – к тому же ту, что пришла, тоже надо дожимать. Потому как нечего путаться с аферистками и подсовывать мне проклятые кольца. Я такого не люблю».

«Ой, делай как знаешь, – фыркнула Госпожа, и я подумал, что в последнее время она в разговорах со мной стало очень эмоциональной, – и да, твои неожиданные поступки меня забавляют, Антоний, поэтому я позволяю и тебе, и себе чуть больше, чем обычно. Но смотри, не заиграйся! Получай свою ведьму, но ненадолго, как и договаривались…»

– Я жду тебя, Аглая! – рявкнул я, и с дерева неподалёку упало старое воронье гнездо. Это не было запланировано, но получилось очень эффектно.

– Я здесь… – прошелестело где-то неподалёку, и передо мной соткался прозрачный облик достаточно молодой и очень привлекательной женщины.

Глава 11

– Вот и замечательно, – бодро ответил я и только потом сообразил, что подобный тон плохо сочетается с иллюзией, хотя, скорее всего, Аглая видит меня, так сказать, в естественном, человеческом облике. А вот Годунова моментально насторожилась, поняв, что её вологодская коллега явилась на мой зов.

– Спрашивай, – призрачная фигура слегка приблизилась, – мне сказали, что я могу ответить на три твоих вопроса Я готова…

– Кого ты готовила себе в преемницы?

Зачем отступать от задания, если оно полностью совпадает с моими собственными интересами.

– Сначала я хотела передать всё Антонине, – заговорила Романова, – она была моей первой помощницей, но потом мне открыли глаза на то, что она готовила за моей спиной что-то типа заговора, не захотела ждать, пока я освобожу место. И я передумала, хотя озвучить свою волю не успела, ушла слишком быстро… Да и отсюда, из-за Кромки, всё выглядит иначе… Теперь-то я знаю, что никакого заговора не было, и что я зря отдалила от себя верную подругу и соратницу. Поэтому, будь моя воля, я всё вернула бы обратно. Если можешь, некромант, помоги ей, она станет хорошей главой ковена.

– Я передам твои слова той, по просьбе которой вызвал тебя, Аглая. У меня осталось ещё два вопроса, ты готова ответить?

– Спрашивай, – призрак на какое-то время словно выцвел ещё больше, а потом снова уплотнился: видимо, Кромка тянула Аглаю к себе, и лишь воля Госпожи удерживала тень ведьмы по эту сторону бытия.

– Где твоя книга, Аглая?

– Она в тайнике, местонахождение которого знали лишь двое: я и Антонина. Теперь только она, но больше и не нужно, потому что книга должна достаться ей и никому другому. Зачем она тебе, некромант?

– Мне? Мне она вообще не нужна, – я увидел, что Годунова вся превратилась в слух и махнул хвостом, отчего Софья вздрогнула и что-то тихо пробормотала. – И последний вопрос, наверное, самый важный. Кто тебя убил, Аглая? Те, кто ушёл за Кромку, всегда всё знают о своей смерти, для них нет тайн.

– Сначала я была уверена, что это была моя подруга Соня Годунова, – вот тут я даже слегка растерялся, но сумел сосредоточиться и продолжил слушать, – она приехала ко мне поговорить о паре совместных проектов и неожиданно ударила кинжалом. Я сразу поняла, что на нём был яд, так как не смогла воспользоваться силой. Теперь я понимаю, что это была не она, а кто-то, принявший её облик. Видимо, тот же, точнее, та же, что обманула меня насчёт Антонины. Но кто – я не знаю, там всё скрыто, сквозь такие заклятья я не вижу даже отсюда. Найди того, кто это был, прошу тебя…

«Время вышло, Антоний, – послышался в голове строгий голос, – я и так дала тебе больше времени, чем надо бы было, так что всё, Аглая уходит».

«Благодарю, – тут же ответил я, так как прекрасно понимал, что бывают моменты, когда лучше быть покладистым и не выпендриваться. – Ты и без того была ко мне более чем лояльна, Госпожа»…

– Я ничего не обещаю, но постараюсь, – сказал я, уже сомневаясь, что тень ведьмы успела меня услышать. – И спасибо тебе, Аглая.

«И тебе спасибо, Госпожа, – не забыл я мысленно поблагодарить ту, которой когда-то поклялся верно служить, – я получил достаточно информации к размышлению. Мне есть теперь, о чём подумать».

«Подумай, отчего же нет, – усмехнулась Смерть, и я почти увидел, как изогнулись в насмешливой улыбке красивые губы, – это очень полезное занятие, Антоний, которым ты, к сожалению, порой пренебрегаешь. И заканчивай уже этот балаган, а то смотреть на тебя невозможно».

– Слушаюсь и повинуюсь, моя Госпожа, – сказал я уже вслух и зачем-то козырнул, а потом согнулся в поясном поклоне, искренне надеясь, что созданный мной скелет не рассыплется. Хотя это же иллюзия, так что ничего ему не будет. – Благодарю за… кхм… конструктив и представленную возможность.

Последняя фраза как-то слегка выбилась из предыдущего контекста, но ничего более подходящего в голову не пришло.

«Клоун, как есть скоморох, – вздохнула моя невидимая собеседница, но недовольства в её голосе я не услышал, – и как я тебя столько веков терплю, сама не понимаю!»

Сообразив, что последний вопрос был риторическим и ответа не требовал, я решил, что действительно пора возвращаться к привычной форме, пока сюда нечаянно не забрёл какой-нибудь случайный поздний посетитель или неуловимый сторож.

Позволив тьме окутать меня мягким коконом, я стряхнул иллюзию и сразу почему-то почувствовал себя неприятно маленьким и уязвимым. Ни тебе хвоста, ни когтей, ни рогов… не некромант, а недоразумение какое-то, честное слово!

Но так как сидеть в уютном мраке бесконечно было нельзя, я сладко потянулся и втянул тьму в себя. Мимоходом подумал, что до того, как покинуть гостеприимный погост, нужно будет выпустить её, пусть погуляет, а то засиделась совсем, бедняжка. Тьма радостно забурлила внутри и чуть ли не хвостом забила в предвкушении прогулки.

– Ну что? Тебе удалось что-нибудь узнать?

Годунова при моём приближении встала с коробок, на которых сидела всё это время, и внимательно на меня посмотрела.

– Конечно, – я кивнул и безразлично пожал плечами, – ты же сама слышала, что я задал именно те вопросы, которые ты мне озвучила.

– И? Что сказала Аглая?

– А что, вопросов типа «как там моя дорогая подружка?» или чего-то в этом духе не будет?

– Антон, к чему эти упражнения в остроумии? – видимо, Годуновой не очень легко далось время, пока я разговаривал с покойной главой вологодского ковена: она осунулась, побледнела, под глазами залегли тени. А ведь прошло всего-то с полчаса, и это включая время на подготовку. Ну не моя же креативная внешность, в самом-то деле, выбила её из колеи. Если бы Софья была столь впечатлительной особой, она никогда не смогла бы подмять под себя не самый малочисленный ковен. Тут нужны железные нервы и абсолютное отсутствие способности к сопереживанию. Чувствительные ведьмы – если вдруг такие каким-то чудом находятся – не то что не добираются до вершин власти, они в принципе редко когда выживают, не те там условия.

– Ты права, – не стал спорить я, – так вот… Насчёт преемницы Аглая сказала следующее: она планировала на своё место некую Антонину, – тут на лицо Годуновой набежала едва заметная тень, – и, несмотря на чьи-то там козни, решила ничего не менять. Тем более что об этом её намерении, насколько я понял, все важные фигуры в ковене в курсе.

– До меня доходили слухи, что Антонина чуть ли не заговор против Аглаи готовила, – Софья взяла себя в руки и говорила спокойно, взвешенно, – подробностей я не знаю, конечно, но Аглая жаловалась на то, что ближайшая помощница хотела её свергнуть.

– Ты забываешь, дорогая, что для того, кто ушёл за Кромку, не остаётся секретов, – мягко, но с легко читаемым намёком проговорил я, – там Аглая узнала правду и поняла, что Антонину просто пытались подставить. Но это внутреннее дело вологодского ковена, не так ли?

– Совершенно верно, – недовольно поморщилась Софья, – но мы с Антониной не слишком хорошо ладим, значит, и былого сотрудничества между ковенами не будет.

– Ой, я тебя умоляю, – засмеялся я, – какое сотрудничество? Все знают, что объединить ведьм может только общий враг, да и то ненадолго и не всех. У вас он есть? Нет? Тогда о чём ты говоришь? Я не лезу в ваши дела, но ты уж совсем-то за наивного дурака меня не держи.

– Хорошо, что с книгой?

– Место, где спрятана книга, было известно двоим: Аглае и Антонине. Теперь уже только Антонине, которая книгу и заберёт, как только займёт место главы. Предупреждая твой вопрос: мне Аглая это место не назвала.

– А ты, естественно, не спросил, – недовольно фыркнула Годунова.

– Позволь, я процитирую твои слова и поправь меня, если я в чём-то ошибся, – я говорил сухо, и Софья поняла, что слегка перестаралась, – по поводу книги ты сказала: «Мне она не нужна, как ты понимаешь, у меня своя есть, так что кроме новой главы вологодского ковена она всем без надобности». У меня хорошая память, так что вряд ли я что-то перепутал. А теперь скажи мне, где здесь хотя бы намёк на то, что я должен быть настойчив в получении информации о книге?

– Извини, Антон, я просто устала, – помолчав, ответила Софья, – вот и сорвалась. Ещё раз извини, конечно, ты не обязан был ничего узнавать сверх оговоренного.

– Я тоже так считаю, – кивнул я, – ну а ответ на последний, третий вопрос, полагаю, лучше не озвучивать, не так ли?

– Почему? – Софья выглядела действительно удивлённой, хотя все ведьмы – прекрасные актрисы, это у них в организмах опция по умолчанию, как говорится.

– Ты уверена, что хочешь, чтобы я сказал это вслух? – я понимал, что Годунова, скорее всего, к смерти Аглаи имеет достаточно опосредованное отношение, но имеет же. Да и жалеть её у меня не было ни малейшего желания. Тем более не я начал, Софья первой попыталась меня убить, так что я свободен от любых обязательств. Я в своём праве.

– Конечно, или ты опасаешься, что кто-то нас услышит?

– Да мне-то что, – я пожал плечами и застегнул куртку: азарт схлынул и стало прохладно. – Аглая сказала, что её убила ты, Софья Арнольдовна.

– Что?!

Я смотрел на потрясённую Годунову и смело мог сказать, что теперь я видел в этой жизни всё: ведьма, которая не знает, что сказать, – это зрелище, которое относится к разряду уникальных.

– Ты пришла к ней обсудить какие-то там совместные проекты, что уже само по себе смешно, ну да это ваши дела, мне они неинтересны. А когда Аглая отвернулась, ударила её кинжалом, на лезвие которого был нанесён яд, блокирующий ведьминскую силу. Согласись, такое я не смог бы придумать, даже если бы захотел. Но я передаю тебе ровно то, что сказала мне Романова. Могу призвать в свидетели свою Госпожу, но не уверен, что тебе хочется встретиться с ней раньше срока.

«Делать мне больше нечего кроме как свидетелем выступать, – возмутились в моей голове, – ты совсем страх потерял, Антоний!»

«Всё для выполнения твоей просьбы, – не смутился я, – у меня есть хитрый многоступенчатый план по избавлению тебя от ведьм, и то, что я говорю, оно, как бы так сказать… не всегда полностью соответствует истине. Вот. При этом я не лгу, я просто не говорю всей правды».

– Я её не убивала! Меня и в Вологде-то тогда не было! Это кто угодно может подтвердить!

– Да мне-то что? – я постарался, чтобы моё равнодушие выглядело как можно более естественным. – Хоть все друг друга перебейте. И не сверкай на меня глазами, Софья, можно подумать, ты не знаешь, как к вашему племени все относятся. Нас, некромантов, боятся и не слишком любят, но до вас нам далеко.

– Аглая действительно была моей подругой, – Годунова нервно переплела пальцы, – я не убивала её, Антон!

– Значит, это сделал кто-то другой, воспользовавшись твоим обликом, – я безразлично пожал плечами, – тот, у кого было что-то твоё, да ты сама не хуже меня знаешь, как такие вещи делаются. Я выполнил твою просьбу, Софья Арнольдовна?

– Да, я считаю твою работу выполненной и претензий не имею, – ответила она положенной фразой и тут же, словно мимоходом, уточнила, – как ты себя чувствуешь, Антон? Ты вроде говорил, что немного простудился?

«Ах ты ж, змеюка подколодная, – даже с какой-то нежностью подумал я, – и пяти минут не прошло, а ты уже всё сопоставила, взвесила риски и решила уточнить, представляю ли я для тебя хоть какую-то реальную опасность. Ну не умница ли, а? Приятно, что есть всё-таки в нашей безумной жизни что-то стабильное, пусть даже это ведьминская подлость».

– Да ерунда, – отмахнулся я, – весна – на удивление коварное время года. То солнце и жара, то ветер и холод, как в марте. Видимо, или под кондиционером посидел неудачно, или рано в лёгкую куртку перебрался. Вообще-то мы, некроманты, редко болеем, но тут вот задело слегка. Спасибо, что спросила, мне, как нормальному мужчине, приятна забота красивой женщины.

– Выздоравливай, Антон, – очень проникновенно проговорила Софья и ободряюще похлопала меня по руке, – моё предложение по поводу зелий от простуды остаётся в силе. Тебе стоит только сказать, и мои девочки тут же доставят тебе его.

– Спасибо, дорогая, – я подавил желание смахнуть слезу умиления, но решил, что это будет уже перебор, – тебя проводить до ворот? Просто я тут ещё задержусь немного, прогуляюсь. Уж больно воздух здесь хорош, прямо не надышаться.

Тут я пару раз кашлянул, поморщился, словно от боли в горле и улыбнулся Годуновой.

– Гуляй, конечно, – ласково улыбнулась мне ведьма, – здесь ведь совсем рядом, не думаю, что я заблужусь. Спасибо ещё раз за помощь, Антон. Буду выяснять, кто же это осмелился так меня подставить…

Она повернулась и, не оглядываясь, направилась в ту сторону, где были ворота.

– Григорий Северьяныч, – негромко позвал я, когда она отошла достаточно далеко, – ни в чём себе не отказывай, мне её вообще не жалко. Только в живых оставь, она нам ещё пригодится как свидетель и источник эксклюзивной информации.

– Ух, повеселю красотку! – хохотнул где-то рядом Погостник, а я искренне порадовался за Годунову, у которой впереди была масса новых впечатлений и ощущений.

Глава 12

Первый громкий вскрик раздался как раз тогда, когда я, скинув одежду, выпустил силу и, завернувшись в заранее взятый из машины плед, удобно устроился в защищённом от ветра месте. Поняв, что на кладбище происходит что-то необычное и оттого ещё более интересное, сила подхватилась и рванула туда, где разворачивалось действие, в котором Софья Годунова была и зрителем, и главным действующим лицом. Я где-то читал, что сейчас такое модно: спектакли с непосредственным вовлечением публики в, так сказать, творческий процесс. И называется такое представление как-то мудрено: не то интерактивный спектакль, не то иммерсивный… Или и так обозвать можно, и так? Этого я не помнил, а напрягаться и вспоминать было откровенно лень: хотелось сидеть на травке и глазами силы, которая тёмным облаком устроилась в густой кроне дерева, наблюдать за происходящим.

А посмотреть было на что… Видимо, ведьмы действительно здорово насолили бывшему думному боярину Мышляеву, так как в делу он подошёл ответственно и с фантазией.

Я увидел Годунову, замершую посреди дорожки, которая вела к воротам. Сила перемахнула поближе, чтобы ничего не пропустить. И то правда: не каждый день удаётся посмотреть на то, как Погостник ведьму по кладбищу гоняет.

Софья Арнольдовна сделала несколько шагов назад, и я прекрасно её понимал. Дорожка, посыпанная симпатичным свежим песочком, вела не к воротам, как это было буквально час назад. Она утыкалась аккурат в гостеприимно распахнутые двери старого склепа, за которыми не было видно абсолютно ничего кроме невнятных туманных завихрений.

Ворота при этом никуда из поля зрения не делись, они просто почему-то оказались в стороне, за склепом. Казалось бы, обогни непонятно откуда взявшуюся преграду – и топай себе к воротам дальше. Именно это и попробовала сделать Годунова, сердито проворчавшая что-то явно нецензурное себе под нос. Напрасно она это сделала, конечно: насколько я успел узнать боярина Мышляева, сквернословия он не любил и всяческие его осуждал. Поэтому совершенно не удивился, когда из земли рядом с дорожкой, по которой шла Годунова, полезли мертвецы.

Это было очень похоже на сцену из классического фильма ужасов, у создателей которого имелся неограниченный бюджет, и, следовательно, не было необходимости экономить на спецэффектах, гриме и антураже.

Софья выкрикнула какую-то фразу, и ближайший покойник рассыпался в пыль. Впрочем, остальные не обратили на эту неприятность ни малейшего внимания и продолжали медленно наступать на ведьму.

Годунова была кем угодно, но не дурой, поэтому оглянулась и громко сказала:

– Чем я прогневала тебя, Хозяин? Вроде ничего не нарушила, да и вообще на погосте твоём впервые. Дружбы меж нами не было и нет, но и вражды вроде как не случалось. Если что нарушила, то не по злому умыслу, а случайно. Выпусти меня, и больше обо мне не услышишь.

Погостник не спешил отвечать, зато мертвые оживились, и их движения приобрели некую осмысленность. Стало понятно, что они целенаправленно окружают ведьму, оттесняя её в сторону склепа.

– Если это как-то связано с ритуалом, то не я же его проводила! – в голосе Софьи пока ещё не было страха, но некоторая обеспокоенность уже проскальзывала. – Некромант должен был с тобой договориться, я только присутствовала!

Недовольно зашумели деревья, а Хозяин Муромского погоста не спешил отвечать на призывы ведьмы. Оно и правильно: он-то у себя дома, он её на свою территорию не звал.

– Он сам сказал, что я могу прийти, – Софья медленно отступала к склепу, открытая дверь которого зловеще поскрипывала, словно намекая, что там, в темноте, Годунову не ждёт ничего хорошего. – Антон! Антон!!

Она явно пыталась использовать что-то из своего наверняка немаленького арсенала, но дело в том, что на территории кладбища действует только магия самого Погостника или того, кому он лично дозволит использовать силу. Поэтому все попытки Софьи как-то задержать неспешно приближающихся мертвецов были по умолчанию обречены на провал.

Тут Годунова как-то очень хитро махнула рукой, и часть мертвецов, захрипев, отодвинулась в сторону, освободив одну из боковых дорожек. Видимо, Софья действительно была сильно напугана, раз купилась на такую простенькую уловку. Она торопливо пошла, почти побежала по, казалось бы, свободной дорожке и с разбегу влетела в облако могильной тьмы, которое обняло её со всех сторон. Я прекрасно знал, что происходит сейчас там, внутри: любое живое или даже условно живое существо начинает задыхаться, чувствуя себя заживо погребённым. Лишь такие, как Погостник или как я, ощущают себя рядом с могильной тьмой вполне комфортно.

Софья вырвалась из облака, и я мысленно присвистнул: та ведьма, которая сейчас стояла на кладбищенской аллейке, ничем не напоминала элегантную красавицу Софью Годунову, украшение любого приёма. Растрёпанные жидкие волосы, тусклая серая кожа, испещрённая небольшими язвочками, горящие двумя болотными гнилушками глаза… Я искренне порадовался, что сейчас с нами нет Игоря Лозовского, потому что знать, что ты какое-то время делил постель с этаким страшилищем – это не каждый выдержит.

– Некромант! – рыкнула она, а я подумал, что правильно оставил Егора под присмотром Савы. Если бы он увидел вот такую Годунову, ему стало бы намного сложнее оказывать ей знаки внимания: не дошёл он ещё до нужной степени цинизма и напрямую связанного с ним пофигизма.

Я позвал силу, пообещав ей, что потом она продолжит прогулку, оделся и вышел на дорожку неподалёку от ведьмы. Она резко повернулась в мою сторону, и я понял, что она с огромным трудом сдерживает злость. Полагаю, в основном из-за того, что я увидел её не в самой лучше форме, прямо скажем.

– Тебе никогда не говорили, что шуметь в чужом доме неприлично? – спокойно поинтересовался я, не обращая ни малейшего внимания на злобно сопящую Софью. – И нечего сверкать глазами, напугать меня ты всё равно не сможешь.

– Это всё твоих рук дело! – прошипела Софья, после чего отвернулась, чтобы повернуться обратно уже почти в прежнем своём виде.

– Что именно?

Я прекрасно понимал, что моя невозмутимость бесит её даже сильнее, чем моя вежливость. Но она сама выбрала путь войны, поэтому повторюсь: не я это начал.

– Вот это всё, – она обвела рукой временно замерших на месте покойников и задумчиво зависшее на высоте человеческого роста облако могильной тьмы.

– Не переоценивай мои возможности, – я мило улыбнулся, и она убрала руки в карманы, видимо, чтобы не вцепиться мне в физиономию. Это она правильно, потому что я не очень люблю, когда меня пытаются расцарапать, почти так же сильно, как когда меня пытаются убить. – Я здесь исключительно в качестве гостя, но, в отличие от тебя, не скандалю и не нарушаю общественный порядок.

– Я не могу выйти!

Голос Годуновой был уже почти обычным, ровным, и я в очередной раз восхитился самообладанием этой женщины.

– И при чём здесь я? На территории кладбища всё решает его Хозяин, тебе это известно ничуть не хуже, чем мне. И правила тебе тоже известны, как и всем. Ритуал проводился по твоей просьбе, но ты даже не сочла нужным поздороваться с Хозяином. Я не говорю о том, чтобы принести подарок, как положено, и спросить разрешения. Ладно, это можно списать на издержки в воспитании, что с вас, ведьм, взять-то, если разобраться… Деревня – она деревня и есть, тут уж ничего не поделаешь. Но даже не поздороваться – не ожидал я от тебя такого, Софья Арнольдовна. Не будь здешний Хозяин моим давним знакомцем – не видать тебе сведений от Аглаи как своих ушей. Выгнал бы он и тебя, да и меня за компанию. Просто за то, что такую… привёл в его владения.

Годунова хотела что-то сказать, но я жестом остановил её.

– Я не закончил, Софья. После того, как дело было сделано, ты ни словом не поблагодарила Хозяина за то, что он позволил твоей подруге появиться здесь. Ведьмам нигде никогда не рады, ни живым, ни тем более мёртвым. Ты повела себя совершенно непозволительно, так чего же ты теперь ждёшь? Ты спросила Хозяина, чем прогневала его? Я отвечу за него: своим неуважением, высокомерием и пренебрежением к традициям. Он может вообще не отпустить тебя и будет полностью в своём праве. И никто, ты слышишь, никто не упрекнёт его в превышении полномочий. То, что ты до сих пор вообще жива и по-прежнему видишь ворота, это просто потому что здешний Хозяин не любит поспешных решений. Но винить в происходящем ты можешь только саму себя.

– Ты мог мне подсказать, – негромко проговорила Софья, и я искренне расхохотался.

– Подсказать? Да с чего бы? Ты мне не подруга, не партнёр, более того, – тут я сделал многозначительную паузу, – на кольце, которое ты мне передала, какой только дряни не было понавешено!

Тут я заметил, как Годунова напряглась, бросив на меня внимательный взгляд, но продолжил по возможности спокойно.

– Я, конечно, снял всё, там не того уровня проклятья были, но тем не менее. Ты ведь знала, но не сочла нужным предупредить. Так с чего бы мне о тебе беспокоиться? Сама с Хозяином договаривайся, мне, если честно, вообще всё равно, чем эта история закончится.

Какое-то время Софья молчала, потому что сказать ей, в общем-то, было нечего: я со всех сторон был прав, а вот она нарушила все мыслимые и немыслимые правила.

– Прости меня, Хозяин, – проговорила она, озираясь, – можешь не верить, но не по злому умыслу я так себя повела. У меня и в мыслях не было высказать неуважение или что-то в этом роде. Очень уж душа за подружку болела…

Взвихрилась пыль, и неподалёку материализовался Погостник, причём выглядел он на удивление внушительно, даже я проникся. Высокая фигура, раза в два выше обычного человека, неизбежный чёрный плащ с глубоким капюшоном, посох, на навершии которого лежит костяная рука с подаренным Лозовским проклятым перстнем. И веяло от него такой мощью, что я невольно задумался о том, что мне крупно повезло подружиться с этой силой, мрачной и порой непредсказуемой. Это со мной он Григорий Северьяныч, рубаха-парень, можно сказать, а для подданных или для таких вот незваных гостей, как Годунова, – совсем другое дело.

– Я услышал тебя, ведьма, – равнодушный голос поплыл над дорожками, – забыло ваше племя вежество, да, в общем-то, и не знало никогда. Если бы я знал, что ты из тех, кто не помнит главных правил, то не пустил бы тебя на свою землю даже несмотря на просьбу некроманта.

– Ещё раз прошу меня простить, – достаточно низко поклонилась Годунова, – скажи, как могу я загладить свою вину?

– Да на что мне это? – искренне изумился Погостник. – Мне твои извинения ни к чему. Но запомни, ведьма: нет с этого дня тебе дозволения вступать на землю ни одного погоста. Ни я, ни другой какой Хозяин тебе такого дозволения отныне не даст, не рады мы тебе. Ни за травами, ни за чем другим не приходи. И не надейся, что со временем всё забудется: у таких, как я, память долгая. А что касаемо сегодняшнего… Выйти ты можешь попробовать, только вот за то, что получится, не поручусь. Чтобы мой погост покинуть, тебе надо пройти по подземному коридору. Не думай, он короткий, шагов сто всего, не больше, не совсем же я зверь лесной, дикий. Вот вход, – тут Погостник указал костлявой рукой на дверь в склеп, – а выход аккурат перед воротами. Но можешь и не пробовать…

– И тогда что будет? – Софья побледнела до какого-то призрачного состояния, но старалась держаться. – Ты же здесь меня не оставишь? Это не в твоих силах, да и зачем тебе среди подданных ведьма?

– Ясное дело, что не оставлю, – согласился Погостник, – только ведьмы мне тут и не хватало! Выпью я тебя да и вся недолга…

– В каком смысле?

– Да в прямом, – хохотнул Погостник, – эй, приведите того, что на днях тут поймали. Есть тут у меня один, – доверительно сообщил он нам, – хотел могилу вскрыть и кулон дорогой стащить у покойницы-матушки. Но поймали, да я всё не мог решить, что с ним делать. Вот сейчас и пригодится.

Пока он говорил, призраки притащили замызганного мужичонку, который, как мне показалось, уже плохо воспринимал окружающую действительность. Он нервно дёргался, глуповато хихикал и чесался.

– Подойди, – велел Погостник, и человек на подгибающихся ногах подошёл к нему, – на меня смотри.

С этими словами Хозяин – а сейчас это был именно он, суровый, но справедливый – положил руку с перстнем на голову провинившегося, и я увидел, как тёмное облачко оторвалось от головы воришки и исчезло в глубинах капюшона. А человек, точнее, то, что от него осталось, мешком осело на землю.

– Могу и так, – сообщил он в полной тишине, – ну так что, пойдёшь на выход-то?

– Пойду, – кивнула Годунова и посмотрела на меня, – сволочь ты, Антон Широков. Впрочем, думаю, ты сам прекрасно об этом знаешь.

– Я некромант, Софья, а мы по умолчанию ребята неприятные, – я пожал плечами, – но просто запомни сегодняшнюю ночь, хорошо? И когда в следующий раз тебе захочется меня обмануть или подставить, очень хорошо подумай, надо ли тебе это. Мир тех, кто служит Смерти, невелик, но, как бы странно это ни звучало, мы всегда помогаем своим. Ты – не своя и своей не станешь никогда, так что делай выводы.

– Я тебя услышала, – ответила Годунова и шагнула в дверь склепа.

– Выйдет она, никуда не денется, – прошептал приблизившийся Погостник, – страху, конечно, натерпится, но велено было пропустить, так что в порядке будет. Ну как, помог я тебе?

– Ты был просто великолепен, Григорий Северьяныч! – абсолютно честно похвалил я его. – Жути нагнал даже на меня!

Тут стукнула створка ворот, зажглись фары автомобиля, а затем машина Годуновой исчезла где-то в тёмных улочках Зареченска.

Глава 13

– Не баба, змеища подколодная, – помолчав и дождавшись, пока свет фар окончательно растает в ночной темноте, сказал Погостник, – верю, что ты знаешь, что делаешь, Антоний, потому как разозлил ты её нешуточно. Такие, как она, не прощают, так что спиной к ней не поворачивайся даже в людном месте. Она, конечно, испугалась и испугалась сильно, но потом страх пройдёт, а злоба останется. И особенно за то, что ты её слабость увидел. Ведьмы, они ж самолюбивые до одури, а тут такой афронт, нда….

– Для того всё и делалось, – не стал спорить я, – там, Григорий Северьяныч, всё в такой тугой узел сплелось, что развязать его уже ни у кого не получится – только разрубить. И сегодняшняя твоя гостья в этом клубке далеко не последняя фигура. Знаешь, она ведь всерьёз убить меня пыталась, причём смертью страшной, как раз для некроманта подобранной. Если бы не мальчишка мой, тот, который тебе глянулся в прошлый раз, то грызло бы меня уже сейчас неснимаемое проклятье. Причём такое, которое ни одному некроманту не под силу, только колдуну. Так что просто повезло мне, что у Егора моего такой дар необычный.

– Как же так получилось-то? – заинтересовался бывший боярин Мышляев.

– Отец у него колдун был знатный, – не стал скрывать я, – а учил его некромант, вот так и получилось, что обучение наложилось на кровь, и в результате мы имеем уникального специалиста с гибридной магией.

– Не все я слова понял, – покачал капюшоном Погостник, – но суть уловил. Как говорится, умного учить – только портить, так что сам смотри, чего тебе и как делать. Ну а на меня всегда можешь рассчитывать, некромант. И помогу, и спрячу, коль нужда будет.

– Спасибо, Григорий Северьяныч, – я благодарно кивнул, – вот уж не думал, когда сюда шёл в первый раз, что обрету здесь если не друга, то доброго приятеля.

– Жизнь, она такая, да, – философски вздохнул Погостник, – вроде бы и всё видел уже, и испытал возможное и невозможное, а она раз – да и подкинет тебе то, чего ты вообще не ждал, и хорошо, если как у нас с тобой – хорошее, а то ведь может и подлость какую подсунуть.

– Будем на лучшее надеяться, – я несколько раз наклонился, присел и сладко потянулся, аж до хруста костей. – Вещичку одну хочу тебе оставить, Григорий Северьяныч. Можешь ты её спрятать так, чтобы никто и никогда её не нашёл кроме нас с тобой? Хотел я её у Кромки закопать, да потом решил, что Госпожа не одобрит.

«Конечно, не одобрю, – предсказуемо раздалось в голове, – мне только этакой дряни тут и не хватало! А твой приятель ничего такой, вполне себе charmant. Хоть и провинциал, конечно, но в этом тоже есть своя прелесть, согласись?»

«Я могу ему передать твои слова? Думаю, для него это будет лучший день за последние несколько веков».

«Передай, мне не жалко, – мурлыкнула Госпожа, – и скажи, что если он возьмёт к себе на хранение ту гадость, что ты хочешь ему подсунуть, я замолвлю за него словечко. Он знает, где и перед кем, а тебе ни к чему».

«Да мне и не надо, – тут же открестился я, – как говорил мудрец, я, правда, не помню, кто именно, многие знания – многие печали».

«Во многой мудрости много печали; и кто умножает познания, умножает скорбь», – поправила меня Госпожа, – стыдно, Антоний! Считается, что это сказал царь Соломон, но я не стала бы гарантировать, что так оно и было. Хотя слова очень правильные, независимо от того, кому они принадлежат».

– Госпожа говорит, что ты просто charmant, – сообщил я Погостнику, который от такой информации завис на несколько минут, – и что если ты возьмёшь на хранение то, что я хочу тебе отдать, то она замолвит за тебя словечко перед кем-то, кого вы с ней знаете, а мне лишние сведения ни к чему. Как-то так…

Очнувшийся боярин Мышляев низко поклонился, чуть ли не коснувшись капюшоном земли, а потом дрогнувшим голосом сказал:

– Я и так взял бы, Антоний, но теперь… Благодарю тебя за такие новости… Даже не знаю, что сказать-то… И Госпоже… это вы, некроманты, с ней общаетесь, а нам-то не по чину… Если чем-то могу… Я завсегда… Уф, даже растерялся как-то, веришь?

– Верю, – кивнул я, – тогда я к тебе пришлю кого-нибудь с вещичкой, о которой речь, хорошо? Может, Лёху, который Троедушник, может, ещё кого… И ты, Григорий Северьяныч, её спрячь как можно лучше: в ней проклятье силы немалой. Так-то оно против меня направлено, но не могу точно сказать, что оно не навредит никому и ничему, связанному с миром смерти. Недаром же Госпожа категорически отказывается прятать это возле Кромки.

– Есть у меня место подходящее, – подумав, определился Погостник, – никто туда не заберётся ни случайно, ни с умыслом. Но при этом в случае нужды быстро извлечь можно будет. Так что присылай, Антоний, всё сделаем. И про ведьму не забывай – береги спину, а лучше убей ты её, так оно надёжнее будет, уж можешь мне поверить.

– Подумаю над твоими словами, – пообещал я, так как делиться деталями уже почти сложившегося в голове плана не собирался ни с кем. Это был как раз тот случай, когда чем меньше посвящённых – тем естественнее выглядит процесс.

– Подумай, – согласился Погостник, – только не перехитри сам себя.

– Кстати, Григорий Северьяныч, ещё одна просьба к тебе, – уже собираясь уходить, сказал я, – если вдруг кто-нибудь спросит тебя, не заметил ли ты во мне чего-нибудь этакого, то скажи, пожалуйста, что я показался тебе каким-то слегка приболевшим.

– Да кто ж спросит-то? У меня тут никого и не бывает почти что, – искренне изумился Погостник.

– Да, может, кого-нибудь просто используют, а он и знать не будет, что к чему, – пояснил я, – пусть считают, что приболел я немножко. Так, ничего серьёзного, но… в общем, скажешь?

– Скажу, конечно, чего ж не сказать, – кивнул Погостник, – чую я, опасную игру ты затеял, Антоний. Хотя если тут замешана та дрянь, о которой у нас с тобой разговор был, то тогда да, с ней по-другому не получится.

– Она, Григорий Северьяныч, она, мерзавка, – подтвердил я, – сам знаешь: хитра она до ужаса, так что обвести вокруг пальца и заставить узнать нужное может кого угодно. Кстати, я сейчас Егора ругать стану, так ты не удивляйся, хорошо? Надо так для дела…

– Надо так надо, – Погостник качнул капюшоном, – до чего интересно стало у меня, а? Что ни день, так какое-нибудь событие. Хорошо! Я, конечно, покой люблю и тишину, но поднадоели они мне слегка за эти годы. А тут занятно стало, как в старые времена. Думаешь, соглядатая ведьма здесь оставила? До того ли ей было-то?

– Вот ни секунды не сомневаюсь, что оставила, – я кивнул, – Годунова своего не упустит. Думаю, если ты пошаришь по деревьям, то непременно заметишь неучтённую птицу, скорее всего, ворону или сороку. Может, сову или галку, я не специалист в этом вопросе, если честно.

– Ну-ка, ну-ка, – заинтересовался Погостник, – я аккуратно, не думай, не спугну. О, а вот ведь прав ты, некромант. Сидит в ветках вон того тополя сорока, силу чужую в ней чувствую. Что скажешь? Не прогонять её, что ли?

– Пускай смотрит, – усмехнулся я, – только увидит она то, что мне нужно, а не её хозяйке.

– Нет, ну ты подумай только, какая наглость! Шпионку свою на моём погосте оставила, меня не спросивши! Совсем ведьмы нынешние традиции забыли, страх растеряли.

Погостник ворчал себе под нос всё то время, пока мы шли от ворот до того места, где оставили остальных.

– Егор! – рявкнул я, едва завидев ученика, который о чём-то увлечённо беседовал с Савой и Лёхой. – Сколько можно тебя ждать, бездельник? Ты почему здесь прохлаждаешься вместо того, чтобы делом заниматься? Не многовато воли себе взял? То, что я снова взялся тебя учить, ещё ни о чём не говорит! Как взял, так и выгоню обратно!

– Но наставник! – обиженно воскликнул Егорушка, и я с облегчением выдохнул: раз он обратился ко мне не по имени, а как раньше, значит, сообразил, что, как говорил герой одного мультфильма, «это ж-ж-ж-ж-ж неспроста».

– Что «наставник»? Я тебе чем велел заниматься?

– Но вы же не объяснили…

– А я и не должен ничего тебе объяснять, – перебил я его, – если каждый раз будешь подсказок ждать, толку из тебя не получится. Тебе что было велено набрать?

– Воды из родника в дальней части кладбища, – опустив голову, но достаточно отчётливо пробормотал Егорушка, – я как раз собирался идти…

– Вот и иди, – недовольно фыркнул я, – вот сколько таланта боги отмерили, столько же лени и упрямства.

– Мы сейчас обратно?

Сава говорил нейтрально, так как, видимо, пока не понимал, что я задумал, и опасался чем-то помешать.

– Нет, переночуем в «Медовом», сейчас там наверняка ещё мало постояльцев, тем более что день будний, – сказал я и пояснил, – а то что-то устал я. Вроде так-то и не делал ничего, а словно целое поле вспахал вместо трактора, честное слово! Так что утром спокойно позавтракаем да и поедем. Заводи, Лёха…

– Что, прям сейчас? – непритворно удивился Алексей. – А Егор?

– А что Егор? Нужно было вовремя порученное исполнять, тогда всё было бы в порядке, – я равнодушно пожал плечами, – в конце концов это Зареченск, а не Москва и не Питер, не заблудится. Как говорится, Uber ему в помощь, такси, к счастью, есть даже в провинции. Деньги у него есть, немного, но на такси наверняка хватит даже с учётом ночного тарифа. В следующий раз подумает, что выбрать: с вами потрепаться или поручение учителя выполнить.

– Сурово, но справедливо, – подумав, решил Сава и сочувственно вздохнул.

– Тогда так и сделаем.

Я повернулся к Погостнику, который в наш разговор не встревал, но слушал очень внимательно.

– Спасибо тебе, Хозяин, за помощь и за то, что дозволил на твоей земле ритуал провести, – я слегка склонил голову, – как этот олух появится, скажи ему, не сочти за труд, чтобы ехал в «Медовое», это база отдыха тут неподалёку.

– Передам, некромант, мне не в тягость, – так же нейтрально ответил Погостник, и, повернувшись спиной к деревьям, весело оскалился.

– Чего стоим, кого ждём?

Я посмотрел на помощников, которые тут же резво припустили в сторону ворот, а я краем глаза заметил выпорхнувшую из ветвей и взмывшую в ночное небо птицу. И я почти не сомневался, что летит она к Годуновой, которая наверняка далеко не уехала. Посмотрим, насколько я смог просчитать её действия: с ведьмами никогда и ни в чём нельзя быть уверенным до конца.

Только когда мы отъехали от Муромского кладбища на вполне приличное расстояние, Сава повернулся ко мне и, сверкая глазами, спросил:

– А теперь расскажи нам, что там было, а то мы толком ничего не видели, постарались только ничего не испортить.

Я кивнул и рассказал обо всём, что произошло, не вдаваясь в подробности, которые ни Саве, ни Лёхе знать не стоило. Не потому что я им не доверял, просто на мне стоят достаточно мощные ментальные щиты, как у всех некромантов, а у них такого нет и не будет. Не рассчитана психика человека – даже одарённого – на подобную нагрузку. Вот и может так случиться, что их сознание просто взломают, выудив из него важные сведения. Я не могу так рисковать – ставки слишком высоки. А так… чего человек не знает, то ему и не навредит.

– Ты с Егором так зачем? – не выдержал Лёха. – Ты же ничего ему не поручал.

– Ты используешь его в какой-то игре? – Сава сообразил быстрее. – Дай-ка подумать… Ты специально сделал так, чтобы он ушёл с кладбища один, да?

– Молодец, – похвалил я Саву, – именно так. Потому что или я очень сильно ошибаюсь, что вряд ли, или такси нашему мальчику не понадобится.

Какое-то время в машине было тихо, и мне казалось, я даже слышу, как крутятся шестерёнки в головах у парней, так громко они думали.

– Полагаешь, его подберут?

– Не сомневаюсь, – кивнул я, – и подберут, и утешат, и приласкают, и попробуют завербовать.

– А он, ясен пень, завербуется, – хмыкнул Лёха, – опасное дело, босс. Мальчонка у нас, конечно, молодец и умница, каких поискать, но, блин, рискуем. Может, Карася к нему приставить?

– Карась пасёт Игоря, – ответил я, – опять же не из недоверия, а для подстраховки. А брать второго призрака я не хочу: этак к нам половина кладбища на службу попросится. Хозяин, конечно, ко мне расположен, но, боюсь, не настолько. А вот Ванга – другое дело, с ним можно посоветоваться.

– А кстати да, – тут же поддержал меня Сава, – он как-то здорово разморозился за последнее время, может, и сам захочет? Егор вроде ему по душе пришёлся.

– Обсудим, – кивнул я, – а сейчас дайте-ка мне печеньку с орехами, если вы ещё не всё сожрали.

Глава 14

Вот что мне нравится в Зареченске – так это расстояния: всё рядом, через весь город на машине можно проехать самое большее минут за сорок. Поэтому вскоре мы уже сидели в своём привычном номере в «Медовом».

Оставив Лёху и Саву обсуждать, нужно ли беспокоить девушку-администратора просьбой организовать нам поздний ужин или ну его, я прихватил Фредерика и ушёл в комнату, традиционно считавшуюся здесь моим кабинетом. Попросив меня не беспокоить без острой необходимости, я вытащил из кармана самый простой аптечный пузырёк и вытряхнул из него на ладонь дохлую муху.

– Мог бы и тут поймать, поприличнее, – скептически глядя на насекомое, проговорил Фред, – какая-то она хилая, не находишь?

– А нам не всё ли равно? – я удивлённо посмотрел на гончую. – С чего вдруг такая внезапная тяга к прекрасному?

– Не знаю, – Фредерик находился в своей кошачьей форме, поэтому потянулся, впившись когтями в диван и забавно отставив пушистую попу, а затем свернулся уютным дымчато-серым клубком. Вот так посмотришь: очаровательный котик… милый такой, красивый… – Это на меня Сава с его лекциями по искусствоведению так плохо влияет.

– А кто тебя заставляет их слушать вместе с ним?

Я положил муху на салфетку и сосредоточился.

– Ну так интересно же, – возразил Фредерик, а я неожиданно подумал о том, что моя жизнь в последнее время стала такой насыщенной, что даже адская гончая, слушающая лекции по искусствоведению, в неё вполне себе органично вписывается. – Вот ты, к примеру, знал, что многослойная живопись ранних фламандцев…

– Стоп!

Я решительно прервал Фредерика, который обиженно дрогнул усами и осуждающе на меня посмотрел.

– Сначала дело, потом фламандцы, договорились?

– Ну хорошо, – протянул он, – но муха всё равно какая-то совсем не впечатляющая.

– Да и ладно, – отмахнулся я, вливая в муху крохотную каплю некросилы и открывая окно, – на пару часов хватит, а нам больше и не надо.

Отправив свою шпионку в сторону кладбища, я сел в кресло и закрыл глаза: так было намного проще смотреть. С открытыми, конечно, тоже можно, но к чему создавать самому себе дополнительные сложности?

Со временем я угадал: вот как будто специально просчитывал! Правильно говорят, что опыт – великое дело.

Муха шмякнулась на пику кладбищенской ограды именно в тот момент, когда Егор, раскланявшись с Погостником, направился в сторону ворот. Вид у моего ученика был в достаточной степени несчастным, он зябко кутался в куртку и шмыгал покрасневшим носом. Надо будет потом в него какой-нибудь дедовой настоечки влить, а то ж ведь и вправду простудится мальчишка.

Отойдя от ограды, Егор вытащил из кармана смартфон и начал озираться в поисках таблички с адресом. Но так как никаких домов поблизости не наблюдалось, то и табличек тоже не было. Муха перелетела поближе, и мальчишка на мгновение замер, словно прислушиваясь или принюхиваясь: наверняка уловил отзвук некросилы. На его губах мелькнула довольная улыбка, которая, впрочем, тут же исчезла, уступив место недовольной гримаске. Молодец, понимает, что к чему. Правильно я сделал, что позволил ему вернуться.

Набирая что-то в телефоне, Егор неторопливо двинулся по улице, видимо, рассудив, что у таксиста могут возникнуть совершенно ненужные вопросы. И то правда: что молодому парню делать ночью возле кладбища?

Когда из-за угла вывернула знакомая машина, я мысленно поаплодировал самому себе и шепнул: «Бинго!»

Автомобиль коротко просигналил, и Егор, который наверняка его заметил, но старательно делал вид, что поглощён процессом вызова такси, шарахнулся в сторону и чуть не упал.

Муха подлетела поближе и аккуратно пристроилась в капюшоне куртки Егорушки, чтобы потом перебраться на более удобный наблюдательный пункт.

– Егор!

Заднее боковое стекло автомобиля опустилось, и оттуда выглянула Годунова, удивлённо и радостно улыбнувшаяся парню.

– Ой, здравствуйте, Софья, – растерянно ответил Егорушка, – а вы откуда здесь? Вы же вроде давно уехали, разве нет?

– Так получилось, – вздохнула ведьма, – в гостинице не оказалось мест, и мы решили вернуться домой, а тут смотрю – ты идёшь!

О том, что нужная ей дорога из Зареченска и Муромское кладбище находятся в разных концах города, она благоразумно упоминать не стала.

– Да, я вот такси вызывал, – мальчишка махнул смартфоном, – наставник уехал, а мне теперь до «Медового» самому добираться.

– Так, может, мы тебя подвезём? – предложила Годунова. – Нам всё равно в ту сторону ехать, кажется.

– Правда? – просиял хитрец. – Это было бы здорово, а то пишут, что машин мало, ждать надо чуть не полчаса. А вам действительно не сложно? Просто не хотелось бы обременять вас. Я ведь могу такси подождать, ничего со мной не случится.

– Мне совершенно не трудно, – остановила его Софья, – садись, мы отвезём тебя. Куда тебе нужно?

– База отдыха «Медовое», – сказал Егорушка, залезая в машину. Муха быстренько выбралась из капюшона и шустро заползла в щель между частями обшивки. Зря Фредерик её ругал: очень даже энергичная и сообразительная мушка получилась. А что невзрачная – так муха же…

– Поехали, – Годунова прикоснулась к плечу водителя, которого я раньше рядом с ней не видел, и машина сорвалась с места. – А почему тебе приходится самому добираться?

– Сам виноват, – вздохнул Егор, – наставник велел мне воды набрать, – тут он извлёк из кармана небольшую пластиковую бутылку, – а я заболтался и не сделал. Но я не в претензиях, не подумайте!

Тут я довольно ухмыльнулся, так как мальчишка всё сделал абсолютно правильно: если внимательно прислушаться, то можно было уловить едва заметные нотки неуверенности, и я не сомневался, что Годунова их расслышала.

– Тяжело тебе, наверное, приходится, – в голосе Софьи Арнольдовны было искреннее сочувствие, – нрав у твоего учителя непростой. Мне вот тоже досталось сегодня, представляешь?

– А вам-то за что?!

– Не то сказала, не там встала, не так сделала, – пожаловалась Годунова, – я понимаю, конечно, что у всех некромантов характер не сахар, но не настолько же! Хозяин кладбища на меня за что-то рассердился, а Антон даже не подумал заступиться, хотя мы с ним давно знакомы и даже приятельствуем. Мне пришлось идти подземным коридором, а там…

Софья передёрнула плечами, и, скорее всего, тут она говорила правду: полагаю, Погостник расстарался и обеспечил незваной гостье массу впечатлений.

– Да и тебя бросил на чужом кладбище в незнакомом городе, разве это правильно?

Голос ведьмы был мягким, обволакивающим, его хотелось слушать, верить и соглашаться, что да, нехорошо я поступил с учеником, неправильно. Можно было бы сказать «не по-человечески», да вот только не люди мы с ним, ни он, ни я.

– Наставник лучше знает, что для меня верно, – возразил Егорушка, – он ведь учит меня, воспитывает, готовит к самостоятельной работе. Я же не всегда в учениках ходит буду.

– Так-то оно так, – поддакнула Софья, – у меня и в мыслях не было ничего плохого, поверь, Егор. Просто сочувствую тебе, вот и всё.

– Хотя обидно, конечно, – тяжело вздохнул мальчишка, – я ведь стараюсь изо всех сил, и мне кажется, я уже вполне готов к большей самостоятельности.

– Ещё бы не обидно, – тут же поддержала его Софья, – молодым надо больше свободы давать. Вот у нас, например, начинающие ведьмы очень быстро отправляются в, так сказать, свободное плавание. И учатся уже на собственных ошибках. Но при этом ведь очень важно, чтобы было с кем поговорить откровенно, не оглядываясь, правда?

– Конечно, – задумчиво кивнул Егор, – у меня есть друзья, да и с наставником я всегда могу посоветоваться, обсудить что-то. Но…

– Это не совсем то, верно? – проникновенно сказала Софья. – Но, знаешь, Егор, несмотря ни на что, друзья Антона – мои друзья, и ты всегда можешь обратиться ко мне, хоть за советом, хоть просто поговорить. Считается, что некроманты и ведьмы враждуют, но это не так. Очень многое зависит от конкретного человека, а не от специфики его дара, мне кажется. Почему-то я уверена, что мы с тобой смогли бы стать добрыми друзьями, готовыми всегда подставить плечо или хотя бы выслушать.

– Наверное, вы правы, – помолчав, согласился Егор, – огромное вам спасибо за поддержку, ну и за то, что подвезли.

– Мне кажется, твоему наставнику не стоит знать, что тебя привезла именно я, – грустно проговорила Годунова, – как бы это не вызвало у твоего учителя новую волну раздражения. Пусть это будет нашей небольшой тайной, да? Кстати, Егор, я завтра вечером собиралась на выставку, но мой постоянный спутник, Игорь, к сожалению, не сможет меня сопровождать. Ты не мог бы меня выручить и составить мне компанию? На таких мероприятиях не принято появляться в одиночестве. Или наставник контролирует каждый твой шаг?

Мальчишка нахмурился, но потом решительно тряхнул головой и сказал:

– Думаю, я найду возможность сопровождать вас, Софья. Наверное, вы правы, пора взрослеть и становиться более самостоятельным.

– О, Егор, только, прошу тебя, не нужно ради меня идти на конфликт с наставником, – ведьма ласково прикоснулась к рукаву куртки мальчишки, сбросив на него малюсенькую, но очень непростую следилочку.

Но парень не оплошал, он строго взглянул на неё и без малейшего труда уничтожил только что прицепленное заклятье.

– Если вы хотите, чтобы мы были друзьями, – вежливо, но непреклонно сказал он, изо всех сил стараясь не задеть женщину, – никогда не делайте ничего подобного. Хорошо?

– Прости, я не могла не проверить, так ли ты хорош, как про тебя говорят, – засмеялась ничуть не обидевшаяся Годунова, – и ты блестяще справился. Больше не буду, честное слово!

Тут я насмешливо фыркнул: ведьма и честное слово? Лучшая шутка дня!

– Позвони мне, когда определишься с планами на завтрашний вечер, хорошо? – проворковала Софья. – Мы вплотную к базе подъезжать не станем, уж прости. Просто у меня после сегодняшнего вечера нет ни малейшего желания ещё раз встречаться с твоим наставником.

– Да я понимаю, – кивнул Егор, открывая дверь машины и выбираясь на воздух, – спасибо, что подвезли! До свидания и хорошо вам добраться домой.

– Спасибо, дорогой, – мило улыбнулась ему Годунова и повернулась к водителю, – поехали.

Я решил на какое-то время задержаться в машине, хотя вряд ли Софья станет откровенничать с водителем, не того уровня птица. А вот позвонить кому-нибудь она может…

Но на этот раз я ошибся: Годунова задумчиво смотрела в окно на проносящиеся мимо огни редких населённых пунктов и явно о чём-то размышляла. Я подождал немного и вынырнул в реальность.

– Хорошая муха получилась, – сказал я Фреду, – продержалась столько, сколько было нужно.

– Лучше скажи, что узнал, – кот спрыгнул с дивана и перебрался поближе, – или всех подождём?

– Думаю, второй вариант предпочтительнее, – решил я, – сейчас Егор придёт, всё и обсудим.

Но тут в гостиной послышалась какая-то возня, и мы с Фредериком, переглянувшись, поспешили туда.

Посреди комнаты мы увидели Вангу, который в своей обычной невозмутимой манере придерживал абсолютно неизвестного мне типа в чёрной балаклаве. Незнакомец еле стоял на подгибающихся ногах и всё время порывался завалиться набок, однако Ванга, хоть и был намного ниже, казалось бы, без особого труда удерживал его в вертикальном положении.

– Привет, – поздоровался я, – рад тебя видеть. А это кто?

– Хороший вопрос, – обычно безликий голос нашего штатного киллера прозвучал слегка насмешливо, – но я не в курсе.

– А где ты его взял? – в комнату вошли Сава, Лёха и Егор, отчего просторное помещение сразу стало достаточно тесным.

– Напротив ваших окон, – любезно пояснил нам Ванга, – и я не уверен, что он хотел просто понаблюдать, а пистолет с глушителем прихватил с собой исключительно для самообороны.

– Ну да, мы ж не Леночка, чего на нас любоваться-то, – пожал плечами Лёха, – а он в сознании вообще?

– Относительно, – Ванга опустил пленника на пол, показал нам небольшой шприц и стащил с незнакомца балаклаву, под которой обнаружилась совершенно непримечательная физиономия, – я его слегка… нейтрализовал. Но, думаю, что минут пять-десять, и он сможет говорить.

Тут киллер повернулся к Саве.

– Правильно ты меня позвал, этот неудачник сюда не просто «на посмотреть» явился, он знал, что делает.

– А ты его не знаешь? – я посмотрел на мужика. – Может, он из ваших?

– Скорее всего, – спокойно кивнул Ванга, – потому что я тоже его не знаю. Или ты думаешь, что мы знаем друг друга лично? Тогда ты плохо понимаешь специфику нашей работы. Но об этом потом.

Я поймав слегка встревоженный взгляд Егора и одобрительно ему кивнул, показав большой палец, мол, молодец, всё сделал, как надо. Мальчишка широко улыбнулся и явно обрадовался. Тут негромко застонал незнакомец, и я присел на корочки рядом с ним.

– Эй, болезный, ты чьих будешь? – доброжелательно спросил я открывшего мутные глаза мужика.

Глава 15

Несостоявшийся убийца медленно обвёл взглядом присутствующих, чуть дольше, чем на остальных, задержавшись взглядом на Ванге, и снова закрыл глаза.

– Я понимаю, что тебе надо оценить расклады, подумать и решить, как выпутаться из ситуации, но у нас нет на это лишнего времени, – по-прежнему доброжелательно пояснил я ему, – так что ты давай уже, приходи в себя и поговорим. А там уж определимся, что с тобой дальше делать.

– Всё равно же убьёте, – спокойно ответил мужик, не открывая глаз, – так что чего зря время тратить. Заказчика я вам всё равно не сдам, так что смысла мне нет говорить.

– А зачем нам тебя убивать? – удивился я. – Ты, можно сказать, уже покойник без малейших усилий с нашей стороны. Егор, Сава, вы всё хорошо видите?

– А чего ж не увидеть, когда никто ничего и не прятал, – пожал плечами Егорушка и пояснил едва заметно напрягшемуся мужику, который таки перестал прикидываться овощем и даже попытался приподняться, – ты всё равно не жилец, приятель, потому как проклятье на тебе. Незамысловатое, но добротное такое, безотказное. Через пару дней само собой всё и решилось бы.

– Интересный рисунок, несмотря на однослойность, – сказал я, обращаясь исключительно к Егору и Саве, – видите вот эту петлю слева? Она не даст проклятью слететь, пока оно не выполнит свою задачу, а потом оно просто-напросто развеется. Выглядеть всё будет совершенно естественно, так что ни у криминалистов, ни у медиков вопросов не возникнет. Не выдержало сердечко, бывает, работа у киллера опасная, нервная, понимать надо.

– Это они про что?

Мужик повернулся к Ванге, значит, он его всё-таки узнал и теперь пытался получить ответы от коллеги.

– Ты про экстрасенсов слышал? – киллер присел на корточки и внимательно всмотрелся в лицо пленника. – Нет, не помню я тебя, парень. Молодец. Меня откуда знаешь?

– Мне тебя как-то давно издали показывали, – не стал отпираться тот, – говорили, что ты один из лучших в этих краях и что очень не любишь, когда твои заказы перехватывают.

– Не люблю, – согласился Ванга, и на его всегда невозмутимом лице не дрогнул ни один мускул.

– Да я и не собирался, – проговорил задержанный, – откуда я знал, что ты как-то с ними связан. Если бы знал, не брал бы заказ.

– Почему? – с искренним интересом спросил Егор.

– Корпоративная солидарность, – буркнул мужик, – или ты думал, я слов таких не знаю? Не взял бы и всё. Заказчиков много, ни один не стоит войны с ним, – тут он кивнул в сторону задумавшегося Ванги.

– От кого заказ, не скажешь? – невозмутимо и как всегда негромко спросил наш приятель.

– Нет, – покачал головой пленник, – без обид, сам понимаешь. Может, конечно, моя репутация мне уже больше и не понадобится, но это ничего не меняет.

– Не настаиваю, – пожал плечами Ванга, – но несколько вопросов задам. Заказчик не сказал, что это не простой человек? Я не зря тебя про экстрасенсов спрашивал.

– Ты про этого? – мужик поморщился и, вопросительно взглянув на Вангу, сел, прислонившись к ножке стола. – Так мне не его заказали.

– Как не меня?

Я с неприкрытым удивлением посмотрел сначала на задержанного, а потом на остальных.

– Не понял… А кого?!

– Вон того, – киллер показал на Лёху, который от неожиданности выронил печенье, которое только что стащил из стоящей на столе миски.

– О как… – я действительно был удивлён, а вот Ванга, судя по всему, что-то понял, потому что едва заметно качнул головой и усмехнулся. Для нашего замороженного приятеля это было таким же бурным проявлением эмоций, как если бы обычный человек начал прыгать и хлопать себя по лбу с воплями: «Я догадался!»

– А что ты говорил про экстрасенсов? – мужик посмотрел на Вангу: он вообще предпочитал говорить именно с ним. – И что имели в виду эти трое, когда говорили о всякой чуши типа проклятий?

– Я уж думал, что не спросишь, – Ванга снова был невозмутим, как буддийский монах, – эти трое – экстрасенсы, но не те, которые в телевизоре с выпученными глазами бегают, а настоящие. И если они говорят, что на тебе проклятье, то можешь мне поверить: так оно и есть. И если они говорят, что ты сдохнешь через пару дней, то можешь выбирать место на кладбище.

– Можем оказать протекцию, – любезно вставил свои пять копеек Егорушка, – у нас тут связи на Муромском погосте, можем договориться, чтобы тебя без очереди приняли и работой не сильно нагружали потом. Ну или по профилю что-нибудь подобрали.

– Потом – это когда? – заторможенность во взгляде незнакомца сменилась непониманием.

– После смерти, – так же дружелюбно, как и Егор, сказал Сава, – ты же не думаешь, что со смертью всё заканчивается? Нет, дорогой товарищ, всё продолжается, только уже на другом уровне бытия. Хорошо я сказал, да?

– Красиво, – одобрил Егорушка, – поэтично даже. Но это не объясняет того, почему заказали именно Лёху.

– Думай, – посоветовал я, так как у меня уже был ответ на озвученный учеником вопрос, – ты можешь, точнее, ты просто обязан сообразить. Ванга вот уже понял, я тоже, а вы с Савой тормозите пока.

– Я не спрашиваю имя, – Егор повернулся к пленнику, – ответь только на один вопрос: заказчик – женщина?

– Да, – кивнул киллер, – я, правда, предполагаю, что она посредник.

– Почему ты так думаешь? – мне действительно было интересно.

– Не первый год работаю, – криво усмехнулся киллер, – держалась она не как заказчик. Понятно, что по-разному люди себя ведут, но это всегда чувствуется.

Ванга едва заметно кивнул, соглашаясь, мол, да, так оно и есть.

– Я, кажется, понял, – очнулся Савелий, который некоторое время стоял, полностью погружённый в свои мысли, – она расчищает поляну. Я прав?

– Думаю, да, – кивнул я, – молодец, Сава. Ей нужен Егор и нужен я, но при этом она прекрасно понимает, что добраться до нас не так просто: рядом то ты, то Лёха, и чего от вас можно ждать – совершенно непонятно. Поэтому, во избежание непредсказуемых последствий, вас нужно нейтрализовать, причём лучше всего сделать это самым радикальным образом. Не будет тебя, не будет Лёхи – и, случись что, никто не станет нас искать, во всяком случае, сразу. Но она не учла Вангу, точнее, она просто о нём не знает. Не говоря уже о Карасе.

– Но она же не могла не понимать, что ты начнёшь выяснять, кто и почему убрал Лёху, – нахмурился Егор, – и наверняка найдёшь.

– Большинство людей, мой дорогой ученик, даже самых ушлых, всё равно проектируют на других своё мировосприятие. Для нашей красотки Алексей – просто мой водитель. Она помнит его ещё с тех пор, как он был начальником службы безопасности Миши Шляпникова. И она уверена, что я переманил Лёху исключительно для того, чтобы позлить её. Мыль о том, что Лёха для меня не только водитель, но и друг, в её красивую голову просто не приходит, понимаешь? И я даже не говорю о том, что она не в курсе некоторых особенностей нашего друга Лёхи.

– Значит, точно убьёте, – неожиданно проговорил киллер, – иначе с чего бы вы при мне начали такие вещи обсуждать.

– Не мы, – я покачал головой, – тебя убьёт проклятье, которое повесила на тебя заказчица. А это была именно она, уж можешь мне поверить. Эта дама могла изобразить из себя кого угодно, хоть простушку, хоть бизнес-вумен высшего звена, хоть милашку, хоть стерву. Хоть последнее ей и изображать не надо, это её настоящее лицо. Она, мой неудачливый друг, ведьма, и это не фигура речи, а самая настоящая правда. Так что очень скоро ты почувствовал бы сначала боль в области сердца, потом заметил бы одышку, потом – перебои в работе сердечной мышцы, а потом – всё. Сердечный приступ во всей его красе с соответствующими последствиями.

– Она такой не выглядела, – нахмурился пленник, – ведьмы… они же такие… ну…

– Старые, страшные, с клюкой и костяной ногой? – усмехнулся я. – Ничуть не бывало. Ведьмы, во всяком случае, современные, очень тщательно следят за собой, они красивы, элегантны и окружены поклонниками. Можешь мне поверить, я знаю, о чём говорю. Так что ты для нас опасности особой не представляешь. Решить с кем-нибудь поделиться эксклюзивными сведениями? Так тебе же никто не поверит, сам понимаешь. А ни на что более серьёзное у тебя просто времени не хватит. Так что мы практически ничем не рискуем.

– Ты определись уже, чего делать-то будем, – негромко проговорил Ванга, – время идёт и работает не на нас.

– Ну что, Лёха, – я потёр руки и повернулся к помощнику, – придётся тебе какое-то время побыть трупом. Справишься?

– А долго? – ничуть не удивился Лёха, видимо, в нашей компании уже почти полностью утративший способность чему-либо удивляться. – Мне чисто для понимания ситуации. Кстати! Слушай, Тоха, а давай его грохнем, – тут киллер напрягся, – а потом ты его к нам подселишь? Так-то он вроде мужик нормальный, чего зря таким навыкам пропадать, а?

– Это он про что? – настороженно спросил пленник почему-то не у Лёхи, а у Ванги, но тот лишь молча пожал плечами.

– Это мы потом обсудим, если ничего не получится, – ответил я Алексею, – не до экспериментов сейчас, да и не делаются такие вещи на коленке. А вы мне все сейчас нужны будете, причём в полном объёме, ясно?

– Но ты потом подумай, хорошо?

– Ладно, подумаю, – не стал спорить я, – особенно если снять проклятье не удастся.

– А его можно снять? – киллер уловил в моих словах главное.

– Ясное дело, что можно, – равнодушно бросил я, – вопрос в том, нужно ли.

– Мне нечего тебе предложить, – медленно проговорил он, – если у тебя есть встречное предложение, давай обсудим.

– Мне не нужно имя заказчика, – я посмотрел на плотно зашторенные окна, – я его и так знаю. Но могу предложить тебе сделку. Я не планирую пользоваться твоими услугами, мне это ни к чему, как ты можешь догадаться. Но у меня есть к тебе предложение, подкупающее своей оригинальностью.

– Интересно послушать, – судя по выражению глаз, мужик лихорадочно пытался понять, как побыстрее свалить от таких непредсказуемых граждан, какими ему виделись мы. Сумасшедшие могут быть опасны… А с другой стороны: а вдруг мы правы, и через два дня он умрёт, в последний миг пожалев, что отказался?

– Ты выполнишь свою работу, – спокойно сказал я и посмотрел на Лёху, который ухмыльнулся и потянулся за очередным печеньем, – точнее, все будут думать, что ты её выполнил. После этого ты отправишься по адресу, который я тебе назову, и не высунешь оттуда носа, пока от меня не поступит соответствующей команды.

– Думаешь, она наблюдает? – понятливо спросил Сава.

– Естественно, – я ни секунды не сомневался, – или сама, но, скорее, через Софью. Не думаю, что она лично прибыла в Зареченск, я бы почувствовал, да оно ей и не надо. Сейчас ты вернёшься туда, откуда тебя забрал Ванга, – повернулся я к киллеру, – и, как только Алексей выйдет из помещения, выстрелишь. Лёха, напряги все свои актёрские способности, но изобрази смерть от пули. Пусть Бизон свои воспоминания привлечёт. Понимаю, что не слишком приятно, но надо для дела, так что потерпит. Ванга, кто-нибудь видел, как ты его скрутил?

Наш личный убийца ничего не ответил, но посмотрел на меня с таким упрёком, что мне даже ненадолго стало стыдно. Правда, не очень сильно и буквально на пару секунд. До чего все нежные вокруг стали, это что-то!

– Тебя звать-то как? – негромко поинтересовался Егорушка у пленника.

– Мазаем зовите, и если кто спросит, где мои зайцы, дам в морду, несмотря ни на что, – буркнул тот, с некоторым трудом поднимаясь на ноги, – в чём мой интерес?

– Жизнь, – я равнодушно посмотрел на него, – мне кажется, это очень неплохая цена, как думаешь?

– А если ты меня дуришь, и нет на мне никакого проклятья? – недоверчиво спросил киллер.

– Может, и нет, – я насмешливо улыбнулся, – можешь проверить, я же ни на чём не настаиваю. Ты волен сейчас уйти, мы не станем тебя держать, но только потом не приходи, как заплохеет, я даже не посмотрю в твою сторону.

– И как я выйду сейчас? Ты сам сказал, что могут наблюдать, – Мазай невольно потёр левую сторону груди.

– Ноет? – заботливо поинтересовался Сава. – Это ты устал просто, да?

– Да, – огрызнулся киллер, – так что с выходом?

– Сейчас всё сделаем, – я кивнул в сторону дивана, – отдохни пока, будем специалиста вызывать.

– А мне никакую клятву давать не надо? Кровь там и всё такое?

– Ты смотришь слишком много фильмов ужасов, – попенял я ему, – и книжки не те читаешь, видимо. На кой мне твоя кровь? Я же не вампир.

– А кто ты? – очень тихо спросил Мазай.

– Я-то? Я простой скромный некромант, – я мило улыбнулся оторопевшему мужику, – не забивай себе голову, оно тебе вообще не надо, поверь.

Глава 16

– Это прикол такой?

Мазай посмотрел сначала на Вангу, который философски пожал плечами, потом на безмятежно улыбающегося Егорушку, а потом снова на Вангу.

– Всё на полном серьёзе, по-взрослому, – заверил его Сава, – и проклятье на тебе есть, я точно тебе говорю, мы все его видим.

– А ты тоже этот… некромант?

– Не, я пограничник, в том смысле, что я вижу прошлое вещей, особенно если они как-то связаны со смертью, – пояснил Савелий, – а вот они, Егор и Антон, они – да, настоящие некроманты. В жизни, знаешь ли, много такого, о чём ты до поры до времени даже не подозреваешь. Ну а потом либо принимаешь эту новую расширенную реальность, либо тихо сходишь с ума, пытаясь забыть то, свидетелем чему стал.

– Хорошо сказал, дружище, – оценил я, одобрительно поглядев на Саву, – ёмко и образно. Надо будет запомнить и нашему приятелю Погостнику рассказать. Ему совершенно точно понравится, любит он такие словесные кружева. А теперь тишина, мне нужно позвонить.

Все, включая озадаченного Мазая, послушно замолчали, а я нашёл в списке контактов нужный номер и нажал кнопку вызова.

– Леночка, солнце моё незаходящее, жемчужина нашего коллективного сердца, роскошнейшая роза нашего сада, – начал я, живо представляя себе, как любимая секретарша насмешливо, но при этом довольно улыбается, откинувшись на спинку кресла, – можно я уже перейду к просьбе? Или нужно ещё немного поуслаждать твой слух цветистыми восточными комплиментами?

– Для начала достаточно, – засмеялась наша домашняя ведьма, – что ты хочешь, Антон?

– Мне нужна твоя помощь, но я сейчас в Зареченске, тут у нас небольшое дельце образовалось, связанное с небезызвестной тебе особой по имени Софья, – я старался как можно аккуратнее строить фразы, – в общем, мне нужно, чтобы ты прикрыла пологом невидимости одного парня минуты на три, не больше. Но тебе придётся пройти своими путями, дорогая, так как ждать два часа мы не можем. И, само собой, сделать это нужно тайно ото всех и прямо сейчас.

– Вот делать мне нечего, как на ночь глядя тащиться в ваш Зареченск, – недовольно проворчала Леночка, – я уже спать собиралась.

– Что ты хочешь, вымогательница? – засмеялся я. – Озвучивай и приходи.

– Ну почему сразу «вымогательница»? – возмутилась девушка. – Просто тебе купить мне серёжки, которые будут гармонировать с тем колечком, что подарил мне Сава, будет только в радость, правда ведь?

– Конечно, – я довольно улыбнулся, так как понял, что легко отделался. Хотя кто его знает, что там за серёжки. Впрочем, Леночка, будучи ведьмой начинающей, пока выдвигала достаточно скромные требования. – Будут тебе серёжки, как только вернусь из Зареченска.

– Тогда минут через пять ждите, – уже совершенно иным тоном сказала Леночка, – вы там же, где и в прошлый раз?

– Да, потому и прошу, что путь у тебя уже проложен, – подтвердил я, – так что ждём. И прихвати зелье с аконитом, то, которое тебе дед показал, лучше в горошинке.

Я завершил вызов и покосился на Саву.

– Что за кольцо ты ей подарил? Просто мне теперь к нему серьги надо подобрать. Надеюсь, что-нибудь не слишком антикварное, а то вспотею, пока отыщу. Но в целом легко отделался.

– А что, просто так она нам помочь не могла?

Лёха, внимательно прислушивавшийся к разговору, вопросительно посмотрел на нас.

– Ведьма?! – воскликнули мы все трое одновременно.

– Ты что, Лёха, они никогда ничего не делают просто так, это у них в крови, – спокойно объяснил ему я, – так что если ведьма соглашается сделать что-то без чётко оговоренной цены, то можешь быть уверен: потом она стрясёт с тебя в десять раз больше. Это не хорошо и не плохо, натура у них такая. Так что Леночка просто не переступает через себя, а действует так, как ей кажется правильным. И потом… неужто мне для красивой девушки серёжек жалко?

– Для Леночки? Нет, конечно, – не стал спорить Алексей, – она вон, даже Вангу очаровала, что уж про нас говорить.

– Извини, Мазай, тут у нас дела практически семейные, – извинился я перед ничего не понимающим киллером, – а теперь слушай меня внимательно. Сейчас сюда придёт девушка, которая поможет тебе выйти невидимым из номера. Не спрашивай меня, как она это сделает, я сам в этом вопросе не разбираюсь, у меня специфика другая. Главное – тебя никто не увидит, и ты вернёшься туда, откуда тебя утащил Ванга. Лёха выйдет на крыльцо покурить, ты в него выстрелишь и быстро свалишь за территорию.

– Моя машина стоит у дальней калитки, – негромко сказал Ванга, – задняя пассажирская дверь открыта, залезешь и ляжешь. Пока будет суета, я тебя вывезу и спрячу. А потом уже дальше договаривайтесь.

– Если всё пройдёт нормально, я сниму с тебя проклятье, а дальше видно будет, – сказал я, – сейчас есть более важные дела. Начнёт болеть сердце – не паникуй, два дня у тебя точно ещё есть.

– Понял, – кивнул Мазай, – точнее, ничего не понял, но это не важно, наверное. Выхожу, стреляю, ухожу. Нормально, сделаю.

– Лёха, ты понял, что делать нужно?

Дождавшись подтверждающего кивка Алексея, я повернулся к Саве.

– Звони своему другу Валере, пусть организует нам приезд «скорой» примерно через полчаса – минут сорок. С врачами, которые не будут задавать лишних вопросов. Мы всё оплатим, по самому высокому тарифу. Это не тот случай, когда надо экономить. У него наверняка такие есть…

– Сделаю, – кивнул Сава и, вытащив из кармана телефон, отошёл в другую часть комнаты.

Я хотел ещё немного поговорить с нашим незапланированным гостем, но тут прямо из стены шагнула Леночка, свежая и прекрасная, как майская роза. Сообразив, что реакция на подобное явление у человека, который зарабатывает на жизнь убийством, может быть непредсказуемой, я быстро сделал шаг вперёд и закрыл собой девушку.

– Хорошо, что у меня нет оружия, – слегка севшим голосом проговорил Мазай, – на рефлексах мог и выстрелить, а потом уже разбираться.

– Здравствуйте, – мурлыкнула Леночка, с любопытством рассматривая киллера, – я Елена, а вы кто?

– Это тот, кого тебе надо будет спрятать, – поспешил влезть я, – и желательно вот прямо сейчас.

– Да помню я, – слегка капризно отозвалась девушка, – просто интересно же, откуда тут взялся посторонний человек.

– Он коллега Ванги, – пояснил я, – пришёл убивать Лёху, но не успел, и теперь сотрудничает со следствием в нашем лице.

– Здравствуйте, – наконец-то смог ответить Леночке Мазай, на которого красота нашей ведьмы явно произвела сильное впечатление, – я Мазай.

– Только про зайцев не спрашивай, он на это не очень хорошо реагирует, – громким шёпотом поведал девушке Егор, – а так мужик нормальный, вроде как адекватный.

– Очень приятно, – сверкнула улыбкой Леночка, мысленно присовокупив к своей коллекции ещё один условный скальп. – Пять минут и пойдём, готовьтесь.

– Итак, – я обратился сразу ко всем, – повторяю очерёдность действий. Сейчас Леночка уводит Мазая, которому Ванга вернёт его оружие, оставив там один патрон.

– Не боишься, что убью его? – криво усмехнулся Мазай.

– Нет, – я равнодушно пожал плечами, – я же некромант, я его всё равно подниму, а вот ты уже тогда гарантированно покойник.

– Логично, – задумчиво кивнул киллер.

– На улице ночь, – продолжил я инструктаж, – и это нам на руку, потому как всё делаем в спешке и детали можем упустить. Лёха, через пять минут после того, как уйдут Леночка и Мазай, выходишь на крыльцо и какое-то время стоишь под фонарём, чтобы тебя хорошо рассмотрели, потом перебираешься в сторону, в полутень.

Пока я говорил, ведьма отдала Алексею маленький флакончик и что-то шёпотом сказала.

– Потом, как только раздаётся выстрел, хватаешься за грудь и падаешь прямо на какую-то свёрнутую хреновину, которая лежит справа от входа. Стараешься сделать так, чтобы видна была только спина, так как сейчас мы кровь нигде не отыщем. Лежишь так, пока мы будем вокруг тебя суетиться, а потом унесём внутрь.

– Босс, а можно я так буду красиво падать, а? Как Бельмондо в «Профессионале»?

– Может, тебе ещё и музычку включить? Для полноты образа? – рявкнул я, но тут же постарался успокоиться. – Как только услышишь сирену, сразу глотаешь зелье, которое дала тебе Леночка. Врачи заходят в корпус, делают вид, что всё нормально, грузят тебя в мешок, потом на носилки и увозят с территории в больницу, где тебя сразу отвезут в морг. Оттуда тебя заберёт Сава.

– А по дороге меня нигде нельзя забрать? – просительно проговорил Лёха. – Не хочется как-то в морг, если честно. У меня со времён Миши Шляпникова о подобных местах не очень хорошие воспоминания.

– А ты думай о том, что отправляешься туда понарошку, и это исключительно благодаря Ванге, – строго сказал я, – полежишь в холодке и лишний раз подумаешь, как ты скажешь ему большое человеческое спасибо.

– Точно!

Алексей подошёл к невозмутимому Ванге и по-дружески обнял его.

– Спасибо тебе! От всех нас, – киллер непонимающе нахмурился, но уточнять не стал, – должен буду.

– Сочтёмся…

Я оглядел свою разношёрстную компанию и без особого удивления отметил, что на всех лицах, кроме, разве что, Мазая, были азарт и предвкушение очередного приключения. Можно было бы сказать что-то типа «горбатого могила исправит», но в нашей ситуации – не факт, вот вообще не факт.

– Готовы?

Дождавшись дружных подтверждающих кивков, я повернулся к Леночке.

– Твой выход, красавица, давай, удиви нас…

– Ой, а можно без этой снисходительности в голосе, Антон Борисович? – недовольно фыркнула Леночка, подходя к Мазаю и крепко беря его за руку.

– Пусть кто-нибудь откроет нам дверь на улицу, чтобы мы не спалились, – велела ведьма, и Егорушка послушно козырнул.

Она прошептала несколько слов, потом сплела пальцы каким-то замысловатым образом и вдруг исчезла вместе с Мазаем. Только если очень хорошо присматриваться и понимать, что хочешь увидеть, можно было разглядеть едва заметное колебание воздуха на том месте, где только что стояли два человека. Затем бесшумно открылась дверь в коридор, и я двинулся следом, чтобы убедиться, что всё идёт по плану.

В ночном коридоре было предсказуемо пусто, поэтому я, стоя в дверях, мог наблюдать, как Егор прогулочным шагом дошёл до входной двери, открыл её и, словно любуясь природой, какое-то время держал открытой. Потом он зевнул, поёжился и вернулся к номеру.

– Теперь ты, – негромко сказал он Лёхе, который у чему-то прислушивался: видимо, Бизон, жизнь которого оборвалась когда-то именно после пистолетного выстрела, его подробно инструктировал.

– Не дрейфь, я постараюсь побыстрее тебя оттуда вытащить, – похлопал его по плечу Сава, – даже замёрзнуть не успеешь.

– Удачи, – пожелал ему и я, – мы рядом.

– Ага, – кивнул Лёха и, на ходу вытаскивая из кармана сигареты, вышел на крыльцо.

– Театральная труппа «Антон Широков и сыновья», – слегка нервно хихикнул Егор, – теперь главное, чтобы Мазай его не пристрелил взаправду.

– Не пристрелит, – отмахнулся я, – он нам, конечно, до конца не поверил, но на всякий случай побережётся.

Я повернулся к невозмутимо стоящему в дверях нашей комнаты Ванге.

– Подержишь его у себя, пока я не приеду и не сниму с него проклятье?

– Конечно, – киллер кивнул, – я правильно понимаю, что потом надо будет Алексея спрятать на какое-то время?

– Да, уж прости, что припахали тебя к нашим делам по полной программе, – почти искренне повинился я, – но в тебе я уверен, поэтому и прошу.

– Я так и понял, – Ванга едва заметно улыбнулся, – в последнее время моя жизнь стала значительно ярче, и я пока не понял, как к этому отношусь. Кстати, камеры в коридоре не работают… уже.

Я благодарно кивнул, так как про камеры даже не подумал, ну вот не вспомнил я о них вообще.

– Давайте поближе подойдём, – вмешался в наш разговор Сава, – у Мазая пистолет с глушителем, можем отсюда и не услышать. Типа мы тоже решили подышать воздухом.

Совет оказался очень своевременным, так как негромкий хлопок выстрела мы услышали, когда уже совсем приблизились к дверям. Ну а дальше всё произошло так, как и было запланировано: Лёха высокохудожественно упал, схватившись за грудь и попав аккурат туда, куда было надо, мы выскочили на улицу, посуетились немного, а потом затащили Лёху вместе со свёрнутым ковром, на который он упал, в коридор. Егор побежал в сторону административного корпуса, громко вызывая «скорую» и как бы полицию.

Я так и не заметил, когда и как исчез Ванга, но ни в коридоре, ни в комнате его не было, значит, всё шло по плану. Во всяком случае, я хотел в это верить.

Сирены «скорой» взорвали благостную ночную тишину, и мы приготовились к следующему действию этого наспех поставленного спектакля.

Лёха лежал на полу, и если бы я не знал, что дело в зелье, которое он проглотил, то даже не усомнился бы в том, что передо мной труп. Черты лица у него заострились, кожа приобрела серовато-жёлтый оттенок, сердце, насколько я мог предположить, практически не билось. На энергетическом уровне, конечно, было прекрасно видно, что Алексей жив, но вряд ли тут кроме нас с Егором найдутся те, кто способен это углядеть. Той дозы, которую ему дала Леночка, должно было хватить примерно на час.

– Здравствуйте, – я шагнул навстречу двум парням в синей медицинской форме, которые вошли в коридор в сопровождении бледной девушки-администратора.

Глава 17

– Здравствуйте. Что случилось?

Я кивнул Егорушке, и тот, бережно подхватив бледную барышню-администратора под локоток, вывел её на крыльцо, мол, ни к чему такой красивой девушке на всякие ужасы смотреть.

– У нас тут в человека выстрелили, – честно ответил я, всматриваясь в невозмутимые лица прибывших медиков.

– Прям вот взяли и выстрелили? – уточнил один из них, тот, что был постарше и выглядел более коммуникабельным. – А кровь где?

– Нету, – я развёл руками, всем своим видом демонстрируя, что и рад бы предоставить, но чего нет – того нет. – А труп есть.

– Это плохо, – покачал головой более молодой, но я так и не понял, что именно с его точки зрения было плохо: то, что крови нет, или то, что труп в наличии.

– В городскую клиническую отвезём, – присев возле Лёхи на корточки и совершая какие-то непонятные мне манипуляции, проговорил старший, – годится? Кстати, если вам интересно: ваш труп еще жив. Оставим так или доведём начатое до конца?

Работник «скорой» спокойно посмотрел на меня, и я вдруг понял, что он спрашивает совершенно серьёзно.

– Пусть живёт, – торопливо отозвался я, – он мне ещё пригодится.

– Как скажете, – равнодушно кивнул старший и, вытащив из кармана форменной куртки листок бумаги и ручку, быстро написал на ней цифру и показал мне.

– Договорились, – тут же согласился я, так как, честно говоря, ожидал более серьёзной суммы. Вот что значит – провинция, пусть и не слишком глубокая. Простые нравы, вменяемый ценник… Может, переехать? У меня и дом тут есть… Ладно, об этом я подумаю после того, как разберусь со всеми делами и с Мари.

– Носилки давай, – скомандовал старший и снова посмотрел на меня, – вход в морг со двора, там увидите фонарь…

– Вот ему объясняйте, – я показал на Саву, – он поедет.

Через десять минут Лёху, с головой накрытого простынёй, вынесли из корпуса и загрузили в машину.

– Обычный сердечный приступ, – невозмутимо сказал старший девушке-администратору, – молодеет инфаркт, молодеет… И инсульт тоже… Да и вообще.

– А мне сказали, что в него стреляли, – растерянно проговорила она, – а вы говорите – сердце.

– Если бы стреляли, тут кровищи было бы море, – снисходительно добавил молодой, – вы её видите?

– Нет…

– И я не вижу, – подтвердил он, – значит, выстрела не было. Может, просто звук похожий услышали. Ветка там сломалась или ещё чего, всякое ж бывает. В полицию мы уже позвонили, так что всё в порядке, не переживайте.

– А он?

Девушка посмотрела на «скорую», в которую старший с помощью Савы запихивал носилки с Лёхой.

– А что он? Сейчас отвезём, сдадим, куда положено, свяжемся с родственниками, всё по инструкции, не в первый раз.

– К администрации «Медового» у нас нет ни малейших претензий, – успокоил я девушку, – у нашего друга давно были проблемы с сердцем, а он никак не мог бросить курить, вот и результат. Валерию Дмитриевичу я сам позвоню и всё расскажу, потому как я был свидетелем, а вы нет. Так зачем же я стану создавать лишние сложности столь очаровательной сотруднице?

– Ой, спасибо вам огромное, – с явным облегчением выдохнула администратор, – а то ведь я действительно ничего не видела и не знаю.

– Вам потом смс-ка придёт с просьбой оценить нашу работу, вы уж не поленитесь, поставьте нам пять звёздочек, – попросил меня старший и пояснил, – вот такое тут у нас новшество.

– Чью работу оценить? – осторожно уточнил я.

– Бригады «скорой помощи», естественно, – тонко улыбнулся медик, забираясь в кабину, – а вы про что подумали?

– Непременно поставим максимальные баллы, – пообещал я, – большое вам спасибо за понимание и помощь.

– И вам, – доктор мельком коснулся кармана форменной куртки, в который недавно перекочевало несколько купюр с изображением достопримечательностей Екатеринбурга, – если что, обращайтесь.

– Непременно, – кивнул я, – с вами приятно работать.

Проводив взглядом резво тронувшийся с места автомобиль с включённой мигалкой, я заметил, как с дерева вслед за ним полетела крупная чёрно-белая птица. Значит, всё было не напрасно, у нашего спектакля таки были заинтересованные зрители.

– Полетела, – хмуро проговорил Егорушка, – вот же неугомонная.

– Сава, бери мою машину и езжай в город. Дождёшься утра, благо осталось уже не так и долго, купишь длинное чёрное платье, чёрный платок, простенький парик и большие тёмные очки. Потом поедешь в морг, вытащишь Лёху, отдашь ему барахло, пусть переоденется, и порознь выйдете. Пускай вызовет такси и едет в сторону дома Ванги, выйдет на любой автобусной остановке и ждёт, пока его заберут. Это чисто для подстраховки: я почти уверен, что следить уже не будут, но лучше перебдеть, как говорится. Она почти наверняка пришлёт соглядатая сюда, так как Лёха – уже устранённый объект, с ним всё понятно. Теперь её будешь интересовать ты, Сава. И наша задача сделать так, чтобы у неё ничего не получилось. Над этим я и подумаю, пока вы будете разруливать оставшиеся дела прошлого этапа.

– Как скажешь, Тоха, – кивнул Савелий, – сделаем всё в лучшем виде. Главное, чтобы она второго стрелка не наняла, а то ведь Ванга в другой раз может и не успеть.

– Исключено, – уверенно сказал я, – она кто угодно, но не дура, так что убивать единственного на сегодняшний день проявленного пограничника не станет. Попытаться переманить, перекупить – это да, это очень может быть. Но убивать – нет, этого она делать ни при каком раскладе не будет.

– Твои бы слова да ведьме в уши, – вздохнул Сава, – ладно, прорвёмся. Мне после морга куда?

– Сюда, а к вечеру я определюсь с нашими дальнейшими действиями, – решил я, – пока так, а там видно будет. Егор, ты со мной, будем думать.

Вернувшись в номер, мы обнаружили в нём Леночку, свернувшуюся клубочком на диване и сладко спящую. В ногах у неё лежал Фред, который только лениво приоткрыл глаз и тут же закрыл его снова. Взяв с кровати покрывало, я бережно накрыл им девушку и на цыпочках прошёл в другую комнату, поманив за собой Егора и аккуратно прикрыв дверь.

– Ты ведь понимаешь, что основная цель Мари – именно ты?

Я сгрёб из уже почти пустого контейнера оставшееся печенье и честно поделил его на две кучки.

– Ты уверен? Может быть, всё-таки ты? – Егор не возражал, он просто учился рассуждать вслух, и с каждым разом у него получалось всё лучше.

– Нет, в данном конкретном случае моя персона отходит на второй план, – хрупнув печенькой, ответил я, – и ты сейчас сам мне скажешь, почему.

– Из-за моей гибридной магии, – вздохнув, сказал Егорушка, – вытащить тех ведьм, которых она мечтает вернуть, могу только я, да и то не факт. В этот ритуал столько силы влить надо, что проще гору сдвинуть с места или реку вспять повернуть. Да и потом… разве за Кромкой можно сохранить силу?

– Считается, что нет, – тщательно подбирая слова, начал говорить я, – но в нашем случае речь идёт не о простых ведьмах, а о тех, кто в своё время обладал запредельными для дня сегодняшнего возможностями. И та тень силы, что у них сохранилась, современной ведьме может дать очень много. А если приплюсовать это к той силе, что Мари уже собрала…

– Этого нельзя допустить, – завершил мою фразу Егорушка, – если она получит то, к чему стремится, мы с ней не справимся даже общими усилиями. Так ведь?

– Абсолютно верно, – кивнул я, – поэтому наша с тобой задача, как сказал бы один известный политик прошлого, архиважная.

– Какой политик? – тут же уточнил любознательный Егор, – что-то знакомое, но я не помню сейчас.

– Ленин, – подсказал я.

– А ты его видел? – огорошил меня вопросом ученичок.

– Естественно, – язвительно улыбнулся я, – я и динозавров хоронил, вот этими вот руками, как сейчас помню! А если серьёзно… Я в те годы жил далеко отсюда, потому как тут было слишком много смертей, слишком много некросилы в воздухе, слишком много соблазна. Поэтому начало прошлого столетия я провёл на берегу Эгейского моря в чудесной маленькой деревушке. Когда-нибудь мы с тобой, возможно, даже съездим туда.

– Ты уже придумал, что мы должны делать?

– Я в процессе, так сказать, – честно признался я, – окончательного варианта у меня пока нет. Если честно, я надеялся, что у нас ещё есть хотя бы несколько недель, но, видимо, просчитался. Итак, смотри, расклад такой. Мари нужна сила трёх сильнейших ведьм прошлого, но за Кромку ей хода нет, это понятно. Точнее, он есть, но это, как говорится, билет в один конец. А она хочет могущества, власти, мести и так далее по списку. Поэтому ей необходим ты, Егор. Я не знаю, когда и как она узнала о специфике твоего дара, но с того дня, когда ей стало это известно, она уже не выпускала тебя из поля зрения, можно даже не сомневаться. Не следила, конечно, непрерывно, но регулярно поглядывала в твою сторону. Не исключаю, что именно она подбросила мне тебя, зная, что я не пройду мимо малыша с явным даром некроманта. А когда ты подрос, она решила убрать меня и заняться тобой лично, и для этого подсунула тебе сплетённое Карлом проклятье, обманув тебя.

– Мне до сих пор невыносимо стыдно за то, что я тогда сделал, – прошептал мальчишка, стискивая кулаки, – я ведь правда хотел избавить тебя от тьмы…

– Я знаю, – я ободряюще похлопал его по руке, – я выкинул тебя на Кромку, но ты смог там удержаться, и тогда она нашла твоего отца, задурила ему голову, ну да дальше ты всё знаешь не хуже меня.

– А потом убила его, – в глазах Егора плеснулась настоящая ненависть, не та, что вызвана сиюминутными эмоциями, а глубокая, подсердечная, та, что не утихает никогда.

– Да, – кивнул я, – но в этом мире, да и в других, если они существуют, нет того, кто никогда не ошибается. В нашем случае это – к счастью. Привыкнув к тому, что у неё практически всегда всё получается, Мари допустила несколько ошибок, которые мы теперь должны использовать максимально.

– В чём она ошиблась?

– Во-первых, она не предполагала, что я соглашусь тебя выслушать и приму обратно, во-вторых, она считает, что и Лёха, и Сава – мои подчинённые, которые со мной потому что им так выгодно, в-третьих, она не думала, что ты увидишь проклятье, наложенное на перстень. Есть ещё в-четвёртых и в-пятых, но сейчас речь не о них. Мари уверена, что Лёха убит, я медленно умираю от проклятья, ты молод и потому подвержен влиянию, а Саву можно попробовать перекупить. Ну и как вишенка на торте: она не в курсе того, что у нас есть дед Синегорский с его уникальными знаниями.

– Лёха будет сидеть у Ванги?

– Нет, это не слишком надёжно, и дело ни в коем случае не в недоверии к нашему приятелю-киллеру. Просто Лёха в комбинации с Бизоном и Синегорским непременно придумают, как им сбежать, чтобы помочь мне. А нам с тобой ни в коем случае нельзя этого допустить, во всяком случае, в ближайшее время. Поэтому мы их отправим в более надёжное место.

– Надёжнее, чем подвал в доме профессионального убийцы?

– Есть такое место, есть, – улыбнулся я, – ну-ка, порадуй меня своей сообразительностью, ученик. Кстати, когда ты идёшь на выставку с Годуновой?

– Завтра, точнее, уже сегодня, – ответил Егор и слегка поморщился, – мне точно надо это делать?

– Точно, – я кивнул, – уверен, что следит за нами в птичьей ипостаси именно Софья, потому как Мари – одиночка, у неё нет ковена, следовательно, нет подчинённых. Не знаю, чем она купила Софью, но почти уверен: кроме неё соглядатаев у Мари нет. Значит, для того, чтобы переправить Саву с Лёхой туда, где они посидят пару дней, нам нужно, чтобы Годунова стопроцентно была занята. И именно ты нам это и обеспечишь.

– Ты хочешь спрятать их на кладбище, – Егорушка довольно хлопнул в ладоши, – я угадал?

– Ты не угадал, а пришёл к этому выводу путём правильного сопоставления фактов. Именно так, я собираюсь просить нашего друга Погостника приютить парней на какое-то время в том симпатичном склепе, про который он как-то говорил. Там-то их точно никто не отыщет, да и Хозяин присмотрит, чтобы парни не сбежали раньше времени. Я понимаю, что они рвутся нам помогать, но тут задействованы силы, с которыми им пока бодаться рано. Потом мы непременно воспользуемся их помощью, но не сейчас. Сейчас нам нужно, чтобы у нас были полностью развязаны руки.

– А Леночка?

– С ней – только честно договариваться, потому как удержать ведьму, которая что-то вбила себе в голову, может только другая, более сильная ведьма, а такой у нас нет. Так что с Леночкой мне ещё предстоят очень непростые переговоры.

– Я понял, – помолчав, кивнул Егорушка, – тогда я возьму машину?

– Само собой, – кивнул я, – вот вернётся Сава, и поезжай. И всё время будь на связи, договорились? Сам видишь, обстоятельства меняются стремительно. Со мной останется Фредерик, в самом крайнем случае, пришлю к тебе его. А теперь давай-ка последуем примеру нашей красавицы и вздремнём чуть-чуть, так как сказать точно, когда нам удастся теперь нормально выспаться, не может никто.

Глава 18

Разбудил меня совершенно, на первый взгляд, неуместный в нынешних реалиях аромат горячей пиццы. Мне даже показалось сквозь сон, что я снова в своей небольшой квартирке в Сан-Джиминьяно, очаровательном итальянском городке, и что сейчас снизу раздастся звонкий голос хозяйки, приглашающей синьора Антонио завтракать.

Но вместо этого меня достаточно бесцеремонно потрясли за плечо и бодрый до отвращения голос Савы сообщил, что если я не встану вот прямо сейчас, то они с Леночкой и Егором съедят всю пиццу, а Фредерик им в этом с удовольствием поможет.

– Даже не сомневаюсь, – проворчал я, с неохотой выбираясь из своего симпатичного итальянского сна, – а откуда в Зареченске пицца?

– Открою тебе страшную тайну, – ехидно проговорил Савелий, безжалостно стаскивая с меня уютный пушистый плед, – пиццерии появились даже в гораздо более провинциальных городках, чем Зареченск. Здесь же их десятка два, не меньше. Но я выбрал по отзывам и не прогадал: пицца просто обалденная. Так что вставай и присоединяйся. Нет, мы, конечно, оставим тебе пару корочек, мы ж не совсем без совести…

– Да вы вообще не знаете, что это такое, – сказал я, окончательно стряхивая сон и покидая такой уютный диван, – сейчас приду, умоюсь только.

Разумеется, Сава меня пугал, когда говорил, что они слопают всё: стол весь был заставлен коробками с действительно очень аппетитным содержимым. Подцепив большой кусок пиццы, я уселся в кресло и попробовал зареченский вариант традиционной итальянской кухни. Нужно было признать: пицца была более чем достойная, практически аутентичная той, что готовили в Италии. Надо же, вот как тут не поверить в то, что судьба упорно намекает мне на то, что Зареченск – это то, что мне нужно. Тут даже правильная пицца есть!

Полюбовавшись на то, как Егор отрывает корочки, откладывает их в полупустую коробку и скармливает довольному Фреду почти исключительно начинку, я дожевал свою порцию и решил, что теперь можно и делами заняться. Тем более что их у нас столько, что хватило бы человек на двадцать. И никто не остался бы не осчастливленным.

– Итак, господа, прошу минутку внимания, – обратился я к сытым и довольным жизнью соратникам, – пицца, особенно такая, это, конечно, прекрасно, но дела никто не отменял. Так что давайте сосредоточимся и обсудим наши дальнейшие действия хотя бы на сегодня. Сава, с Лёхой всё прошло благополучно?

– Абсолютно, – кивнул Савелий и, не удержавшись, хихикнул, – вообще прикольно получилось. Я, когда в морг пробрался, как мне этот мужик со «скорой» объяснил, то, честно скажу, поначалу струхнул. Жутко там до полной невозможности, тоска наваливается, через пять минут остаётся одно желание – как можно быстрее оттуда свалить. Лёха как раз в себя приходить начал, когда я появился. Это хорошо, что морг – не самое популярное место, поэтому кроме меня там никого не было. А то вид садящегося на каталке трупа не всякий пережить сможет. Уж на что я был готов, но и мне не по себе было. В общем, я отдал ему вещи, выслушал всё, что Лёха думает о тех, кто подогнал ему женские шмотки и вышел на улицу.

– Сорока была? – на всякий случай спросил я.

– А как же, – кивнул Сава, – даже не пряталась особо. Ну я, как и договаривались, сделал вид, что звоню и проговорил всё то, что ты мне велел. Мол, да, такая беда, такая трагедия, будем непременно разбираться и мстить. Сорока дослушала и улетела. Вот только куда – не скажу, я не рискнул поворачиваться.

– И правильно сделал, – одобрил я такую предусмотрительность, – она услышала всё, что должна была, и полетела отчитываться.

– Лёха вышел минут через десять, – продолжил рассказ Сава, – честно скажу: если бы я не знал наверняка, что это он, никогда даже не заподозрил бы ничего. Обычная женщина, приходившая в морг по каким-то невесёлым делам. На него в таком образе вообще никто внимания не обращал. Я дождался, пока он сядет в такси, и поехал следом. Убедился, что Лёха вышел за три остановки до дома Ванги и присел на лавочку, типа отдохнуть. Ну а потом подъехал Ванга и забрал его. Так что за Лёху можно быть спокойным.

– Уже хорошо, – согласился я, – значит, сейчас ты отправляешься к Ванге и сидишь там до того момента, когда я туда подъеду. Будет это, скорее всего, часиков в шесть вечера, может, чуть пораньше.

– Как скажешь, – не стал спорить Сава, прекрасно понимающий, что полная картина сложилась пока только у меня, и от остальных требуется одно – не мешать мне. Я за такую мудрую позицию был ему искренне признателен.

– Мои какие действия? – так же по-деловому поинтересовался Егор.

– Ты, как мы и договорились, вечером идёшь на выставку с красивой и коварной Софьей Годуновой, – улыбнулся я, – твоя задача многогранна. Во-первых, ты отвлекаешь её и не даёшь следить за нами. Во-вторых, ненавязчиво даёшь понять, что тебе порядком поднадоели мой диктат и постоянный контроль, когда тебе хочется самостоятельности. В-третьих, мимоходом упоминаешь, что особенно тяжко стало вот буквально вчера-сегодня. Я стал раздражителен больше, чем обычно, но, возможно, это из-за простуды, которая непонятно каким образом ко мне прицепилась. И всё это словно случайно, типа наболело… Кстати, можешь добавить, что я даже с Савой поцапался.

– Понял, – очень серьёзно отозвался мальчишка, – что делать, если меня начнут аккуратно или даже не очень аккуратно вербовать?

– Сразу не соглашайся, – сказал внимательно слушавший Сава, – будет выглядеть очень подозрительно. То, что ты благодарен Антону за то, что тот тебя простил и принял обратно, знают все заинтересованные лица. Скажи, что тебе надо подумать, потому как вроде бы и свободы хочется, но при этом гнева наставника ты тоже опасаешься.

– И не стесняйся спрашивать о том, в чём будет твой интерес, – присоединился к инструктажу я, – всем известно, что некроманты – существа корыстные и никогда ничего не станут делать «за так». Пусть озвучивает цену, а мы посмотрим. И будь очень осторожен, Егор, Годунова, конечно, не Мари, но она ведьма, старая, опытная, жестокая. Ни в коем случае не принимай ничего из её рук, даже если тебе покажется, что ты контролируешь ситуацию.

– На выставках такого уровня всегда предполагается фуршет с шампанским, – согласился Сава, – так что заранее придумай подходящий предлог, благодаря которому ты сможешь отказаться от бокала шампанского или тарталетки с икрой.

– Так-то яды на тебя как на проявленного некроманта не действуют, но Мари дьявольски изобретательна, так что лучше не рисковать зря.

– Понял, – кивнул Егорушка, – может, ты мне позвонишь, и мы как бы поругаемся слегка?

Я задумался, но потом согласился: лишнее подтверждение того, что между нами нет согласия, не помешает. Перегибать не стоит, но и подтвердить догадки Годуновой было бы неплохо.

– Значит, решили, – обобщил я, – Сава едет к Ванге и вместе с Лёхой ждёт меня. Ты берёшь мою машину и едешь домой, я позвоню Лидии Михайловне и попрошу подготовить тебе костюм.

– А я? – колокольчиком прозвенел голосок Леночки. – Про меня ты не забыл?

– Как ты могла такое подумать? – возмутился я. – Просто с тобой у нас будет достаточно долгий и очень серьёзный разговор. Сейчас парней отправим и поговорим, хорошо?

Леночка внимательно на меня посмотрела и без особой охоты кивнула.

Через полчаса все разъехались, и я сел в кресло напротив нашей ведьмочки.

– Знаешь, сначала я хотел разработать целую хитроумную комбинацию для того, чтобы обезопасить тебя, – начал я, – но потом передумал и решил просто откровенно поговорить с тобой.

– Да неужели? – Леночка невесело улыбнулась. – Неужто ты наконец-то решил поступить разумно и не будешь пытаться меня обмануть? Или это очередная уловка?

– Никаких уловок, – виновато пожал плечами я, – и я очень надеюсь, что в результате мы придём к решению, которое устроит нас обоих.

– Не могу обещать, но готова выслушать, – Леночка поудобнее устроилась в кресле и жестом предложила мне начинать.

– Противостояние с Мари, о котором ты прекрасно знаешь, входит в финальную стадию, – неторопливо заговорил я, – она, как выразился Сава, расчищает поляну. Ей нужно, чтобы остался только Егор. Ни Сава, ни Лёха, ни уж тем более я не должны мешать её замыслам. Лёху она устранила, Саву я сегодня надёжно спрячу, со мной тоже всё решено – я вроде как медленно, но верно помираю от проклятья. И остаёшься у нас из особ, приближённых к императору в моём лице, только ты. И ты ей тоже не нужна. Вряд ли она тебя опасается, потому как, не в обиду тебе будет сказано, но ты пока против неё и пары секунд не продержишься. Просто в силу отсутствия опыта.

– Это я, к сожалению, прекрасно понимаю, – вздохнула Леночка, – я многому научилась, но опыт – это дело такое, согласна. И что ты предлагаешь?

– Подумай, как мы можем обезопасить тебя, не вызвав при этом подозрений? Давай обсудим и вместе выработаем стратегию. Я бы предложил тебе уехать, но Мари не составит труда отыскать тебя хоть на Северном полюсе. Она не захочет рисковать и постарается тебя нейтрализовать. Я не специалист по ведьмам, ты лучше меня знаешь вашу специфику. Есть какие-то места, где она не сможет тебя найти?

Леночка достаточно долго молчала, обдумывая мои слова, потом пристально взглянула мне в глаза, словно стараясь понять, что у меня на сердце.

– Ты уверен, что я не могу тебе хоть чем-то помочь? – негромко спросила она, прервав наконец начавшее становиться тягостным молчание.

– Уверен, – ответил я, не отводя взгляда, – знаешь, в древности женщины, провожая воинов, улыбались и старались выглядеть уверенными в том, что смогут справиться со всеми проблемами. Знаешь, почему они так делали? Потому что во время сражения мужчина не должен оглядываться и беспокоиться о тех, кого он защищает. У него должны быть развязаны руки. Вот и нам с Егором… Это наша с ним война, потому что у нас обоих к Мари личные счёты, и это не просто обиды или что-то такое. Между нами кровь и несколько жизней, Леночка. И если мы будем уверены, что в решающий момент она не вытолкнет вперёд кого-то из тех, кто нам дорог, и не приставит нож к его горлу, нам будет проще сражаться. Мы будем твёрдо знать, что рискуем только собой, и это даст нам дополнительные силы. Страх за друзей и близких не будет висеть кандалами на ногах и руках. Если ты сделаешь так, что я буду твёрдо знать, что ты в безопасности – это и будет помощь. Настоящая, а не та, что иногда показывают в кино.

– Ты ведь понимаешь, что если с тобой случится что-нибудь непоправимое, я не смогу жить дальше, просто незачем будет, – очень тихо спросила девушка, но я её услышал и неожиданно для себя самого ответил:

– Это неправильный подход, моя дорогая. У тебя останется право на месть, а это уже немало. Но, – тут я повернулся и внутренне поморщился от вида сверкающих в глазах Леночки слёз, – со мной всё будет в порядке, обещаю. А некроманты всегда держат данное слово.

– Только попробуй проиграть!

Леночка подошла и обняла меня за шею, окутав тонким ароматом духов.

– Я помню всё, что ты мне говорил, Антон, и я ни на что не претендую, тем более что Сава совершенно очарователен. Но! Первая ночь после вашей с Егором победы – моя! А потом можешь снова заниматься своими чрезвычайно важными мужскими делами, а я буду дальше устраивать свою жизнь. И обрати внимание: я не спрашиваю, я просто ставлю тебя в известность.

Сказав это, она поцеловала меня в губы и отстранилась, подмигнув мне. Ведьма, что с неё возьмёшь!

– У бабушки есть избушка на болоте, пройти к которой можно только нашими тайными тропами. О её существовании никто не знает, кроме меня. Отследить и отыскать меня там будет невозможно. Как надолго мне нужно исчезнуть?

– Думаю, на неделю, дней на десять максимум. Когда всё закончится, я просто пришлю за тобой Карася. Ты, главное, кулон не снимай, по нему он пройдёт сквозь любые преграды.

– Хорошо…

Леночка ненадолго задумалась и решила:

– Тогда я завтра закрою все дела в офисе, отменю встречи и предупрежу всех, что уезжаю отдыхать. Естественно, без подробностей. Ну а вечером отправлюсь на болота. Надо будет книг с собой набрать, заодно и позанимаюсь.

– Спасибо, – негромко сказал я, – за то, что поняла, и за то, что всё правильно делаешь.

– Дурак ты, Антон Борисович, – помолчав, покачала головой девушка, – хоть и умный, но такой дурак!

Сказав это, она подошла к стене и, послав мне воздушный поцелуй, просто вошла в неё.

– Тот редкий случай, когда я готов с ведьмой согласиться, – непривычно серьёзно сказал Фредерик, который во время нашего разговора тихонечко лежал возле окна. – Дурак, и это не лечится.

– Чего это? – я устало опустился в кресло. Эти душевные разговоры всегда меня выматывали сильнее любых тренировок.

– Ты не понимаешь, что она тебя любит? А ты «спасибо», «правильно делаешь»… Эх…

– Ведьмы любить не умеют, – прикрыв глаза, ответил я, прекрасно понимая, что Фред, увы, абсолютно прав, – ведьмам такую способность не выдают, даже в расширенной комплектации.

– Что и требовалось доказать, – фыркнул Фредерик, сердито махнув пушистым серым хвостом, – ну да ладно, чего уж теперь. Поехали к Ванге…

Глава 19

Закончив первоочередные дела, я позвонил старшему Лозовскому, поблагодарил за приют, за помощь, пообещал непременно приехать летом как минимум на неделю, а то и на две, чтобы отдохнуть как положено: рыбалка, шашлычок, холодное пиво и красивые девушки. Отдельно сказал большое спасибо за работников зареченской «скорой помощи», на что Валера только негромко хмыкнул и заверил, что если надо будет ещё что-то – он всегда к моим услугам. Потом я закрыл номер, отдал ключ всё той же симпатичной девушке-администратору, обрадовал её новостью о том, что с Валерием Дмитриевичем всё оговорено и решено, и наконец-то покинул гостеприимную базу «Медовое».

Так как на моей машине уехал Егорушка, нам пришлось вызвать такси, но через сорок минут я уже выгружал переноску с объевшимся пиццы Фредериком неподалёку от домика Ванги. Водитель оказался жутким любителем кошек, поэтому всю дорогу восхищался Фредом, чем заслужил несомненную благосклонность адской гончей.

Дождавшись, пока такси, прощально просигналив, скроется за поворотом, я выпустил Фредерика на свободу и неспешно направился к знакомому дому. Воспоминания о том, что произошло здесь несколько месяцев назад, ещё не перешли в разряд «было и прошло», но уже не вызывали боли, только лёгкую грусть, скорее, даже светлую печаль. Мы, некроманты, вообще достаточно легко справляемся с подобными вещами, иначе груз памяти не дал бы нам возможности существовать столетиями, он просто разрушил бы нас изнутри, свёл бы с ума.

Замок на входной двери щёлкнул, как только я поднялся на крыльцо, но, войдя в достаточно просторную прихожую, я никого не увидел. Зато услышал, как закрылась за моей спиной дверь, а потом различил смех, доносящийся откуда-то издалека. Недолгая тишина сменилась негромкими хлопками, больше всего похожими на выстрелы. Сложив одно с другим, я усмехнулся и пошёл туда, где у Ванги был расположен домашний тир.

– Сорок три из пятидесяти, – услышал я довольный голос Лёхи, – мастерство, его не пропьёшь!

– Неплохо для того, кто давно не тренировался, – негромко согласился с ним Ванга, – но могло быть лучше. Должно быть лучше.

– Слушай, у Савы вон вообще тридцать пять всего, – возмутился Алексей, – а ты его хвалил.

– Савелий не профессионал, – мягко возразил Ванга, – для гражданского лица это очень хороший результат. А для нас, тех, для кого умение стрелять – залог долгой и благополучной жизни, сорок три – очень плохо.

Надо же, не ожидал от нашего молчуна такого длинного монолога, совсем мы его испортили…

– Так мне тренироваться негде, – начал оправдываться Лёха.

– Разве я тебе не предлагал воспользоваться моим тиром?

– Предлагал, – нехотя подтвердил Алексей, – но мне как-то всё некогда было.

– Тебе было не некогда, а лень, – невозмутимо отозвался киллер, – ты расслабился и забыл о своих обязанностях. И это ты стреляешь в комфортных условиях. А по движущейся мишени? А с колена? А сидя? А из машины?

Лёха молчал, потому как сказать ему было откровенно нечего: он действительно расслабился и стал мало времени уделять занятиям, что было, то было. Я решил, что достаточно услышал, и, не прячась, спустился в подвал, служивший тиром.

– О, босс, – я некоторым облегчением прокомментировал моё появление Лёха, – а мы тут стреляем…

– Во избежание недопонимания, – я присел на простую деревянную скамейку, стоящую у стены, – я слышал ваш разговор и в данном случае полностью на стороне Ванги. Когда я забирал тебя от Шляпникова, пусть ему будет хорошо там, где он есть, ты с закрытыми глазами выбил бы больше. Просто потому что тогда от этого зависело твоё благополучие. Сейчас от тебя не требуется всё время быть в тонусе, и это отчасти моя вина. Поэтому план такой: как только мы закончим эту историю с Мари, я отдам тебя на месяц Ванге, чтобы он снова сделал из тебя бойца. Подключите память Бизона и работайте. Это, конечно, если наш друг согласится.

– Соглашусь, – после довольно продолжительной паузы проговорил Ванга, – при одном условии. Ты объяснишь мне, что с Алексеем не так, кто такой Бизон и почему ты иногда говоришь о нём, как о нескольких людях.

– Договорились, – подумав, согласился я, – ты и так столько уже всякого-разного про нас знаешь и столько всего уже видел и слышал, что тебя эта информация вряд ли так уж сильно впечатлит. Вот спроважу эту парочку на кладбище сегодня – и поговорим.

На какое-то время в помещении стало очень тихо, а потом раздался неуверенный голос Савы:

– А чего сразу на кладбище-то? Может, можно как-то менее радикально?

– У Погостника побудете пару дней, – сказал я, – до тех пор, пока не выяснится окончательная расстановка сил и не появится хоть какая-то определённость. Сразу оговорю: это не проявление недоверия, это стратегический ход. Мари считает, что убрала Лёху, но она никогда не повторяется. Ты можешь быть как угодно осторожен, но если тебе позвонят и скажут, что, к примеру, у них Леночка, ты плюнешь на всё и побежишь её спасать. И, как вариант, словишь пулю или попадёшь под машину. Мы не можем сейчас так рисковать, надеюсь, мне не надо дальше ничего объяснять? Егора она не тронет – он ей нужен, а я вроде как уже не жилец, так что тоже почти безопасен. Леночка завтра с утра убывает туда, где её никто не отыщет, это она мне гарантировала. Лёху никто не должен видеть, тебя надо укрыть на пару дней, потом ей станет не до тебя, она сосредоточится на основной задаче. А на территории погоста нет у ведьм власти, никакой. А уж теперь особенно, после того, как наш Погостник для Годуновой все кладбища закрыл. Поэтому я и прошу вас обоих пересидеть ближайшие два-три дня именно там. Я бы и Вангу с вами отправил, но обычному человеку столько там не выдержать, да и не должна Мари им заинтересоваться. Для неё он просто наёмник, который работал с Карлом, не более того.

– Головой понимаю, что ты прав, Тоха, – поморщился Сава, – но так мне не хочется тебя оставлять. Егорушка парень хороший, но он тебе не защитник, ему бы со своей задачей справиться.

– У Антона есть Фредерик, – как всегда негромко проговорил Ванга, – полагаю, он прекрасно справится со многими задачами. Я до сих пор под впечатлением от его истинного вида.

– Красавец, правда? – с гордостью спросил я, посмотрев на лениво потянувшегося серого кошака, с одобрением прищурившего жёлтые глазищи.

– Не то слово, – без малейшей иронии согласился киллер, – думаю, с охраной он справится, да и я по возможности присматривать буду.

– А вот за это большое спасибо, – обрадовался я, – когда понимаешь, что спина прикрыта, оно как-то спокойнее.

– Ну-ка, давай-ка, – неожиданно Ванга протянул мне пистолет, – стрелять умеешь?

– А то, – я настроился и нажал курок, ощутив, как славно легла в ладонь рукоятка «глока», – врать не буду, давно не держал в руках.

– Тридцать шесть, – сообщил Ванга, проверивший мишень, – стыдно, Антон Борисович. Жду тебя вместе с Савелием и Алексеем. Ты, конечно, крут и всё такое, но иногда пуля – она надёжнее магии.

– Ну а что, правильно, – присоединился к нему Фредерик, – ты же учился махать мечом у самого Дональда Макбейна, так почему бы не позаниматься с Вангой?

– Так я и не отказываюсь, – усмехнулся я, – но сначала надо победить.

– А следить она точно не будет за нами? – вдруг спросил Лёха.

– Для этого у нас есть Егорушка, который сегодня весь вечер на арене, точнее, на выставке чего-то там, – пояснил я, – он развлекает и отвлекает Софью Арнольдовну, которая, скорее всего, уже отчиталась Мари и теперь ждёт новый указаний.

– Когда отправляемся?

К моему искреннему удивлению, ни Сава, ни Алексей не стали со мной спорить и согласились погостить на Муромском кладбище. Когда я уходил из тира, чтобы немного передохнуть, они увлечённо обсуждали, что им надо взять с собой кроме воды и запаса еды на неделю. Не то чтобы они собирались сидеть там так долго, но, как говорится, много – не мало, лишнее всегда можно выбросить. А вот если не хватит, то на кладбище еду взять негде. Если только по могилкам конфеты собирать, но, во-первых, нехорошо это, да и Погостник не одобрит, а во-вторых, конфетами сыт не будешь.

Зашли мы и к Мазаю, который сидел на полу с книгой в руках и мрачно смотрел в текст. Как выяснилось, у него всё сильнее и сильнее болело в области сердца, что вселяло в коллегу Ванги очень невесёлые подозрения. Снять проклятье было делом пяти минут, и вскоре уже Мазай довольно приседал, взгромоздив на плечи тяжеленную штангу.

Совершенно неожиданно он попросил у Ванги позволения пожить немного в его доме, раз уж хозяин собирается уезжать. К моему удивлению, наш приятель не стал возражать и сказал, что когда мы уедем по делам, они всё обсудят.

Позвонил Егор, сообщивший, что добрался до дома и уже переговорил с Годуновой, которая подтвердила встречу. Вроде бы всё идёт так, как и должно бы.

В начале седьмого я вызвал такси, договорившись с Вангой, что он прихватит меня, когда поедет из Зареченска. Решили выехать, как только я освобожусь и отзвонюсь, что готов отправляться в путь.

В сторожке возле ворот на Муромское кладбище, которые ещё были открыты, привычно никого не было, хотя свет горел, и даже вода в стареньком электрическом чайнике была ещё тёплой. Интересно, что же за таинственный сторож здесь обитает? Надо будет при случае у Григория Северьяныча поинтересоваться.

Мы прошли через, скажем так, цивилизованную часть кладбища и остановились на развилке дорог. Хорошо, что нам никто не встретился, так как вид трёх прилично одетых мужчин с большими спортивными сумками в руках, целенаправленно шагающих куда-то в сторону старой части кладбища, неизбежно вызвал бы вопросы.

Остановившись на перекрёстке нужных аллей, я выпустил кусочек силы, исключительно чтобы заявить о себе. Так сказать, мысленно постучался.

– Некромант, снова ты? Я тебе рад, конечно, но не случилось ли чего? И дня не прошло, как ты снова у меня в гостях.

– Не прошло, – не стал спорить я, – более того, с просьбой я к тебе, Хозяин. Ты когда-то говорил, что готов укрыть меня или кого-то из моих друзей на столько времени, на сколько потребуется.

– От своих слов не отказываюсь, – в глуховатом голосе Погостника послышался неприкрытый интерес, – тебя, что ли, спрятать надо?

– Нет, вот их двоих, – я показал на молчавших спутников, – пограничника и Троедушника. Не хочу я, чтобы перед последней схваткой с той, кого ты тоже знаешь, у меня уязвимые места остались. Понимаешь меня?

– Никак время пришло? Тогда прав ты, со всех сторон прав. Такая, как она, ни перед чем не остановится, ничем не побрезгует. А друзей твоих я всегда приютить готов, склеп им выделю сухой, просторный, в котором никто не обитает. Помнишь, я тебе говорил про него? Заодно, может, и подучу их чему, ежели захотят.

– Я точно захочу, – тут же отозвался Савелий, – уверен, что такого мне больше никто не расскажет.

– Верно, – довольно хмыкнул Погостник, – да и с Троедушником твоим тоже наверняка взаимный интерес найдём. На сколько дней-то их оставляешь?

– Дня два-три, думаю, – сказал я, – но не обещаю, что не окажется меньше или больше. Тут не предугадаешь, сам понимаешь. Я, как только можно будет, приеду сам или в крайнем случае пришлю человека, помнишь, он с нами тогда приходил?

– Тот, что перстень мне подарил? Помню, конечно, – кивнул Погостник, – нечасто простые человеки сильными бывают, а он хоть и испугался, но вежество проявил и уважение. Так что пусть без страха приходит, я же сам тогда ему дозволение дал.

– Спасибо тебе, от чистого сердца, – я слегка склонил голову, – отблагодарю.

– Если ту ведьму уничтожишь – это будет лучшая плата, какая только может быть, – очень серьёзно проговорил Хозяин Муромского погоста, – сам бы с тобой пошёл, да не могу. Нет мне ходу в мир, где живые обитают. Ну что, – тут он повернулся к по-прежнему молчаливым Лёхе и Савелию, – пора и нам, пожалуй.

Я помахал парням и пошёл к выходу, строго-настрого запретив себе оглядываться, но уже у поворота, с которого просматривались ворота, не выдержал и обернулся. На аллее, как и следовало ожидать, никого не было: Погостник увёл гостей в их временное место обитания. Ну что, надеюсь, эти несколько дней они проведут здесь с пользой, так сказать, обменявшись опытом и всякими интересными историями.

А меня ждут другие дела.

Я расправил плечи и вдруг подумал о том, что вместо чувства освобождения ощущаю непривычную пустоту и невнятную тревогу, но не за себя, а за тех, кто невольно оказался впутан в эту историю. Тряхнув головой и сбросив эти порочащие любого приличного некроманта мысли, я достал смартфон и вызвал такси. Если мы с Вангой поторопимся, то ещё задолго до полуночи будем на месте. Кстати, надо позвонить Егору и изобразить сурового наставника.

– Егор, – строго проговорил я, услышав, как мальчишка снял трубку. – Ты где?

– Вы же сами меня отпустили, наставник, – спокойно, но с едва слышными нотками раздражения ответил Егорушка, из чего я сделал вывод, что всё идёт по плану, – я с Софьей на выставке.

– Ты всё сделал, что должен был?

– Да, учитель, – отчитался Егор, – все записи на столе, результаты я записал в журнал и занёс в таблицы.

– Долго ты ещё будешь там болтаться? Ведьмы – не лучшая компания для некроманта, – тут я для разнообразия сказал чистую правду.

– Я не знаю, – ответил ученичок, – но я же имею право на хоть какое-то личное время?

– Никакого права ты не имеешь, пока учишься, – отрезал я, представляя, как Годунова внимательно вслушивается в наш разговор. – Впрочем, раз такой умный, делай, как знаешь.

Тут я пару раз закашлялся, а потом сказал:

– Чтобы к полуночи дома был. Завтра много дел, нечего шляться непонятно где.

И повесил трубку.

Глава 20

Ванга вёл машину именно так, как мне нравилось: уверенно, ровно, никого не «подрезая» и придерживаясь крейсерской скорости в сто двадцать километров. Время было уже позднее, вечерние «пробки», без которых не обходится, наверное, ни один современный город вне зависимости от количества жителей, закончились, так что ехали мы достаточно спокойно.

– Ты хотел узнать про Алексея?

Я решил сам начать разговор, так как, во-первых, обещал рассказать, а во-вторых, Ванге лучше до конца понимать, с кем он связался.

– Да, – киллер спокойно обогнал неторопливо ползущий большегруз, – я уже почти не сомневаюсь, что нить моей жизни прочно переплелась с вашими. И мне хотелось бы понимать, к кому я могу в случае нужды повернуться спиной, а с кем лучше этого избегать. Без обид?

– Брось ты, какие могут быть обиды? – совершенно искренне ответил я. – Меня и так удивляет, что ты спокойно воспринял то, что на тебя уже свалилось: вся эта история с Карлом, свидетелем и участником которой ты стал, Фредерик с его своеобразной внешностью, да и я сам с моей не самой обычной профессией.

– Я давно понял, что в жизни есть очень много того, что не поддаётся логическому объяснению, – кивнул Ванга, не отрывая взгляда от дороги, – меня сложно удивить, но тебе это удаётся с завидной регулярностью.

– Даже не знаю, с чего начать, – я действительно плохо представлял, как рассказать о Лёхе, не углубляясь в прошлое.

– С начала, – усмехнулся Ванга, – время у нас есть, а радио здесь всё равно плохо ловит, так что придётся тебе вместо него.

– Если будут вопросы, а они наверняка будут, спрашивай, – сказал я, соображая, с чего начать.

– Разберусь…

– Начну тогда с того, что я некромант, то есть тот, кто может работать с энергией смерти и с мёртвыми. Не Тёмный Властелин и не Кощей Бессмертный, и даже близко не они. Я человек, который когда-то очень давно принял в себя силу смерти и сумел с ней справиться. Нас таких во всём мире очень мало, на данный момент пять с половиной, так как Егор пока на полноценную единицу не тянет. Нет, стопроцентно гарантировать, что где-то нет самоучки, который сам не понимает своего дара, нельзя. Но, как правило, мы таких чувствуем, да и встречаются они раз в несколько столетий. Я могу поднять умершего, поговорить с ним, могу проклясть, могу снять проклятье, да много чего могу… Примерно полгода назад, чуть больше, ко мне обратился один человек с просьбой сделать так, чтобы его внезапно скончавшийся партнёр по бизнесу смог подписать некие документы. Пришёл он, разумеется, по рекомендации, и я заказ взял. Вот тут-то всё и закрутилось.

– Жалеешь? – Ванга коротко взглянул на меня.

– Что заказ взял? Нет, хотя поначалу было такое… Но это отдельный разговор, на потом, так сказать. Так вот… Этим не вовремя умершим партнёром оказался некий Михаил Шляпников, который сначала показался мне рохлей и глупцом, но будущее показало, что я ошибся. Ну да не о Мише речь. У него был начальник службы безопасности, некий Алексей Игнатов. Он сначала мешал мне, а потом я решил провести небольшой эксперимент. И тут снова надо немного вернуться в прошлое. Незадолго до того, как я взял этот роковой заказ, я нашёл старые документы, в которых говорилось о неком гениальном травнике по имени Фрол Дормидонтович Синегорский. Тебе, как и большинству, это имя ничего не говорит, а вот та же Годунова очень многое отдала бы за то, чтобы хоть краешком глаза взглянуть на дневники великого травника.

Ванга слушал меня очень внимательно, не перебивая, но я видел, что он весь обратился в слух: возможно, это была та сторона жизни, которая всегда его интересовала, но была наглухо от него закрыта. Не знаю, потом спрошу, если что…

– Так вот, я выяснил, что Синегорский похоронен в небольшом городке Зареченске, на маленьком безымянном кладбище, где, как потом выяснилось, даже Хозяина не было. Мы с Фредериком отправились туда, чтобы забрать череп травника и попробовать оживить его дух. Но неожиданно оказалось, что в могилу Синегорского в ходе разборок подхоронили местного уголовника по кличке Бизон. Из-за нелепого стечения обстоятельств две энергетические сущности слились и оказались в черепе Бизона, в миру Афанасия Степанова. Я забрал обоих, но какое-то время мне приходилось таскать череп с собой в саквояже, что было ужасно неудобно. Поэтому когда мне в руки попало сильное тренированное тело безопасника Лёхи Игнатова, которого хозяева решили отправить на убой, я решил подселить к нему Бизона и Синегорского. Понимая, что его по-любому убьют, Алексей согласился, и я подселил в него ещё два сознания. К моему искреннему изумлению, они очень быстро нашли общий язык и, насколько я понимаю, существуют крайне довольные друг другом.

– Охренеть, – помолчав, высказался Ванга, – то есть он как бы один, но при этом их как бы трое?

– Именно так, – кивнул я, – в зависимости от ситуации они используют знания того, кого нужно: деда Синегорского, Бизона или самого Лёхи. Могу сказать абсолютно точно: других таких уникумов в мире больше нет. Лёха – единственный экземпляр.

– Теперь понятно, – Ванга успокоился и снова сосредоточился на дороге, – до чего у вас всех интересная жизнь!

– Ну, думаю, ты тоже на скуку пожаловаться не можешь, – хмыкнул я, – хотя не поспоришь, у нас чем дальше, тем веселее.

– Слушай, а у вас вакансий нет? – неожиданно спросил Ванга, при этом на его лице не дрогнул ни единый мускул. – По зарплате договоримся.

– То есть тебя не пугает и не смущает то, что я тебе рассказал, – я не спрашивал, я констатировал очевидный факт.

– Абсолютно, – идя на обгон очередной фуры, ответил Ванга, – понимаешь, я перестал получать от работы удовольствие, мне стало скучно.

И то правда, как наёмному киллеру работать без удовольствия?

– Поэтому, если бы у тебя случайно образовалась вакансия в области безопасности, я бы с удовольствием её рассмотрел, – продолжил он. – У тебя ведь детективное агентство, верно?

– Есть такое, – кивнул я, размышляя над его предложением, – я подумаю, Ванга. Сейчас вопрос серьёзный закрою и тогда спокойно поговорим.

– Годится, – невозмутимо ответил тот, – а сейчас, пока ты свой вопрос решаешь, я, будем считать, на испытательном сроке у тебя поработаю. Заказов у меня пока нет, заодно и присмотримся друг к другу.

– Идёт, – легко согласился я, так как иметь в рукаве такой туз всегда неплохо.

– А скажи, Савелий – он тоже… из ваших?

– Таких, как он, называют пограничниками, – я решил, что это не такая уж тайна, – его дар состоит в способности видеть историю вещей, в прошлом которых были смерть и кровь. Или на которых висит проклятье. Снять его он не может, а вот увидеть ему вполне по силам. Не так давно он таким образом помог нашему хорошему приятелю, который собирался подарить брату антикварный перстень. Хорошо, что он сообразил показать его Саве, не без моей подсказки, правда. Так вот, на том перстне висло сильное проклятье, старое, несколько веков назад наложенное большим мастером. Теперь этот перстень Хозяин Муромского погоста носит, в подарок его получил.

– Я же говорю – интересно у тебя, опасно, – негромко вздохнул Ванга, – я без этого полноценно существовать не могу.

– А твои коллеги, так сказать, – я покрутил в воздухе пальцами, – как отнесутся к тому, что ты на работу в детективное агентство устроишься?

– Коллеги? – непритворно удивился Ванга, точнее, это я, пообщавшись с ним какое-то время, смог понять, что это едва заметное движение бровью было выражением удивления. – Поверь, нам нет никакого дела до жизни других. Может быть, даже порадуются: меньше конкурентов, больше возможностей взять жирный заказ.

– Кстати, если не сложно, пусть Мазай у тебя побудет ещё какое-то время, хорошо? А потом решим, что с ним делать. Как он тебе, кстати?

– Нормально. И он понимает, что задолжал тебе жизнь. Так что он всегда пойдёт тебе навстречу.

– Ну и хорошо, я подумаю, как его использовать лучшим образом. Тебе он не в тягость?

– Вообще нет, – невозмутимо кивнул Ванга, – он там качается на тренажёрах и детективы читает. Говорит, как в санатории.

– Тогда договорились, – я потёр руки, – думаю, парни будут тебе рады, да и Егору с Леночкой ты нравишься, насколько я понял. Тебе осталось завоевать сердца двух очаровательных дам, и тогда ты будешь полностью принят в нашу очень странную, но дружную семью. Это Инна Викторовна, домоправительница и главная хозяйка моей городской квартиры, и Лидия Михайловна, экономка в нашем загородном доме. Будь готов к тому, что эти две милейшие женщины сначала вытащат из тебя всю информацию, причём так, что ты даже не заметишь, потом попробуют накормить до полуобморочного состояния, а потом начнут воспринимать как очередного неразумного ребёнка, нуждающегося в еде, чистой одежде и любви.

– То есть мне не показалось, и ты действительно воспринимаешь их всех как членов семьи, – задумчиво проговорил киллер, – и Егора, и Елену, и Савелия, и Алексея…

– Не совсем правильная формулировка, – неожиданно для самого себя поправил его я и вдруг понял, что наконец-то проговорил вслух то, что давно уже должен был сказать. – Я не просто воспринимаю их так, Ванга, они и есть моя семья. Знаешь, я к старости, да-да, мне ведь очень много лет, стал нарушителем вековых традиций. Некроманты никогда не имели семьи, так как сила смерти, с которой мы работаем и которая течёт в наших жилах, не располагает ни к каким привязанностям. А теперь… то ли времена настолько изменились, то ли я сам стал совсем другим… Не знаю…

– Ты откровенен со мной, – Ванга бросил на меня быстрый внимательный взгляд, – почему?

– Наверное, потому что ты, как и я, рискнул разбить скорлупу, в которую загнала тебя судьба, не зная, что ждёт потом. Тебе, как и мне, стало неинтересно жить по заранее распланированному графику. И ты, как и я, боишься потерять себя в рутине и скуке. Я прав?

– У тебя получилось очень точно сформулировать, – одобрительно кивнул киллер, – и я лишний раз убедился, что поступил правильно, предложив тебе сотрудничество. А как оно дальше сложится, загадывать бесполезно.

Сказано было много того, что требовало обдумывания, поэтому дальнейшая часть пути прошла почти в полном молчании, которое, впрочем, не было тягостным.

– Завези меня в Сосновую, пожалуйста, – попросил я, – тут скоро будет поворот. Мы сейчас живём там, наслаждаемся свежим воздухом и прочими прелестями загородной жизни. Кстати, у нас есть несколько гостевых комнат, так что если надумаешь – милости просим. А сейчас так мы с Егором вообще вдвоём остаёмся, так как Сава с Лёхой в отъезде, так скажем, Леночка тоже убывает на отдых, а наших чудесных дам ждёт голубое небо и целебные источники Аджмана. Так что, как говорится, велком к нашему холостяцкому шалашу.

– Подумаю, – кивнул Ванга, сворачивая на грунтовку, ведущую к Сосновой. Глядя на то, как уверенно он петляет по дорожкам посёлка, я понял, что адрес ему прекрасно известен. Впрочем, я всё время забываю, что передо мной настоящий профи.

Вскоре машина остановилась возле нашего дома, и я выбрался на улицу, с удовольствием глядя на тёплый огонь в окнах дома. Интересно, как давно для меня присутствие других людей в моём доме стало не раздражающим, а согревающим фактором?

– Пойдём, познакомлю тебя с нашими дамами, – сказал я Ванге, выпустил Фредерика из переноски и первым зашагал к дому.

– Антоша, голубчик, – встретила меня улыбкой Инна Викторовна, – Лида сказала мне, что ты должен вернуться. А Егорушка тоже скоро будет, он недавно звонил.

– Здравствуйте, миссис Инна, – улыбнулся я, всем организмом чувствуя тепло, исходящее от этой удивительной женщины, которая когда-то показалась нам Снежной Королевой. – А я хочу познакомить вас с нашим новым другом.

И тут я сообразил, что не имею ни малейшего представления о том, как Вангу на самом деле зовут. Ладно, выкручусь как-нибудь, не в первый раз.

– Позволь тебе представить, это наши ангелы-хранители, – начал я, приобняв обеих женщин за плечи, – это Инна Викторовна, я тебе о ней говорил, а это, соответственно, Лидия Михайловна.

– Очень приятно, – Ванга склонился в вежливом поклоне, – Глеб. Я теперь буду отвечать за безопасность Антона. Ну и других членов семьи, разумеется.

– Ох, наконец-то! – воскликнули чуть ли не одновременно наши дамы. – А то мы вечно переживаем.

– Теперь у вас нет ни малейших оснований для беспокойства, – сообщил им Ванга, который, оказывается, Глеб, и с лёгкой насмешкой взглянул на меня. – Всё под контролем.

– Вы же не откажетесь поужинать, Глеб, правда? – захлопотала Лидия Михайловна. – У меня и пирожки есть, и мясо с овощами и грибами, и салатик. А то мы с Инной уедем, кто вам готовить будет?

Сказав это, она торопливо удалилась в сторону кухни и тут же загремела там посудой.

– Антон, – Инна Викторовна строго посмотрела на меня, – почему ты отправляешь нас из страны? Что происходит? Только не надо рассказывать мне о том, что тебе в руки случайно попали горящие путёвки и так далее. Лида на это купится, но не я.

– Мари, – коротко ответил я и увидел, как меловая бледность залила щёки женщины, – здесь будет война, Инна Викторовна, и мне нужна свобода действий.

Глава 21

Какое-то время она молчала, глядя куда-то сквозь меня, видимо, вспоминая те одновременно далёкие и недавние времена, когда её любимый Мишенька ещё не связался с ведьмой, был жив, здоров и даже почти счастлив.

– Она задумала очень дурное дело, – осторожно, тщательно подбирая слова, проговорил я, понимая, что Ванга тоже внимательно слушает. Но, в конце-концов, он сам выбрал эту жизнь. А так послушает, может, ещё и передумает, хотя вряд ли.

– А когда она что-то хорошее делала? – невесело улыбнулась Инна Викторовна.

– Но в этот раз перебор даже для неё, – вздохнул я, – и получилось так, что справиться с ней можем только мы с Егором. Я уже отправил в безопасное место Саву и Алексея, ночью уедете вы, а завтра Леночка. Скажу вам то же самое, что сказал Елене: мне нужна свобода действий, я не могу отвлекаться на безопасность дорогих мне людей, это ослабит меня, а я категорически не могу себе этого позволить. Я не знаю точно, когда она сделает первый ход, понимаете? Может быть, завтра, а может – через неделю… Но я чувствую, что её терпение на исходе, она не хочет и не может больше ждать.

– Я поняла, Антоша, – Инна Викторовна подошла и обняла меня, – об одном прошу: не дай ей себя обыграть. Я потеряла Мишеньку, и я не могу потерять ещё и тебя.

– Всё будет хорошо, – улыбнулся я, – я же обещал вам отомстить за Мишу, а я всегда держу своё слово, вы же знаете. Так что у меня нет другого выхода кроме как уцелеть.

– Болтун, – тепло улыбнулась мне женщина, смахивая слезинку, – конечно, мы не станем усложнять тебе жизнь, дорогой. Просто мысленно будем рядом, хорошо? И, что бы кто ни думал по этому поводу, мы будем за тебя молиться. Кем бы ты ни был, Антоша, искренняя молитва никогда никому не вредила, даже людям твоей непростой профессии. Я очень рада, Глеб, что рядом с мальчиками будете вы, – она внимательно посмотрела на невозмутимого Вангу, – вы производите впечатление человека, который знает, что делает. А то ведь что Антоша, что Егорушка – они такие увлекающиеся натуры!

– Не переживайте, Инна Викторовна, – Ванга неожиданно мягко улыбнулся нашей экономке, – я прослежу за ними, можете быть спокойны. У меня не забалуешь…

– Вот и чудесно, – миссис Инна окончательно взяла себя в руки, – тогда сейчас дождёмся Егорушку и будем ужинать. Время, конечно, позднее, но иногда соблюдать режим, к сожалению, бывает просто невозможно. У нас с Лидой впереди долгая дорога, хотя в самолёте, конечно, можно будет и подремать.

– Во сколько у вас рейс? – невозмутимо уточнил Ванга. – Просто мне нужно по своим делам в город, так что я совершенно спокойно мог бы отвезти вас в аэропорт. Думаю, так всем бы было спокойнее.

Я только с благодарностью кивнул, так как слегка переживал, как мои дамы доберутся до аэропорта. С учётом ситуации ни в чём нельзя быть уверенным, а с Вангой им точно ничего не грозит.

– Ох, Глеб, нам очень неловко вас обременять, – слегка растерялась Инна Викторовна, – вы же наверняка устали, к тому же вы сами говорите, что у вас есть дела.

– Мои дела спокойно подождут до утра, по ночам всё равно большинство людей спокойно спит, – улыбнулся киллер, – так что можете считать, что я просто поставил вас перед фактом.

– Спасибо, – засмеялась экономка, – вы очень решительный человек, как я посмотрю.

– О, вы даже не представляете, насколько, – согласился он, прислушиваясь. – Кажется, кто-то подъехал.

– Это, наверное, Егорушка…

Инна Викторовна направилась в прихожую, откуда вскоре донёсся голос ученика, затем прозвучали шаги, и в комнату вошёл усталый, но довольный Егор.

– У нас гости, – радостно улыбнулся он Ванге, – здорово, что решил заехать. У Лидии Михайловны и Инны Викторовны пирожки – это просто что-то невероятное. Таких тебе не подадут ни в одном ресторане.

– Даже не сомневаюсь в этом, – Ванга снова улыбнулся, и я даже начал привыкать к тому, что он способен на нормальные живые человеческие эмоции.

– Ну что наша злодейка?

Я задал этот вопрос уже после того, как женщины, в четыре руки быстренько накрыв на стол, сказали, что у них свои дамские разговоры и деликатно удалились на кухню.

– Ну и зла она на тебя, это что-то, – делая большой глоток чая и блаженно жмурясь, сказал Егорушка, – если бы могла, то своими руками придушила бы.

– А не надо пытаться меня убить, тогда и я буду милым и вежливым, – пожал плечами я, принюхиваясь к пирожку и пытаясь угадать, с чем он.

– Сначала беседы были исключительно о современном искусстве, – начал уже всерьёз отчитываться Егор, – надо сказать, у меня сложилось впечатление, что она действительно в этом разбирается. Попутно меня знакомили с какими-то людьми, представляя молодым, но подающим большие надежды экстрасенсом.

– О как! – я действительно был удивлён. Ну Софья, ну авантюристка!

– И, представляете, там даже нашлось ещё несколько специалистов в этой области, которые ненавязчиво зажали меня в угол возле столика с шампанским и прозрачно намекнули, что мне не очень рады, так как поляна уже поделена и свободных мест на ней не осталось. Я их успокоил, сказав, что не планирую заниматься коммерческой деятельностью и на их делянку не претендую. Но было забавно… При этом я их слегка коснулся: ни капли дара, вообще никакого.

– Да и ладно, пусть себе, – я махнул рукой, – на их век дураков хватит, а на наш – нормальных клиентов. Тем более что сейчас всё равно не до них, других забот полно, да и Леночка в отпуске. Не сам же я буду с ними договариваться…

– Ну так вот, – продолжил Егор, откусив половину пирожка и с удовольствием сообщив нам, – с творожком. Люблю такие… Так вот. Потом она начала потихоньку выяснять у меня, какие у нас с тобой отношения, не слишком ли ты меня прессингуешь и так далее. Я сначала держался, а потом, найдя в её лице понимающего слушателя, слегка пожаловался на отсутствие самостоятельности. Тут как раз ты позвонил, после чего мне посочувствовали и намекнули, что могли бы посодействовать в создании, так сказать, собственной клиентской базы.

– Вот стерва, а? – не удержался я. – Но стерва умная, тут ничего не скажешь. Я, по её прикидкам, через месяц максимум переселюсь за Кромку, останешься ты, растерянный и одинокий, а тут она рядышком.

– Про самочувствие твоё она тоже спрашивала, – кивнул Егор, – мол, как ты себя чувствуешь, а то в последний раз ты показался ей бледным, да и нервы у тебя стали пошаливать. Я, как мы и договаривались, сказал, что ты просто простудился где-то, ничего страшного.

– И, естественно, тебе было предложено звонить, если вдруг что, – я даже не спрашивал, потому как всё было понятно: приручение юного некроманта шло полным ходом. – Надеюсь, ты с благодарностью согласился?

– Конечно, мы же так и договаривались, – подтвердил Егор, – только вот знаешь что, Антон… Мне показалось, что она что-то задумала. Что-то гораздо более серьёзное, чем мы с тобой предполагаем. Я не знаю, откуда у меня такая уверенность, но я в этом практически не сомневаюсь. Ты бы поосторожнее всё-таки. У меня такое чувство, как будто я стою на самом краю очень высокого обрыва, и меня вот просто с неудержимой силой тянет туда прыгнуть, но я прекрасно понимаю, что этого не сделаю.

– Если только тебя кто-нибудь не толкнёт в спину, – негромко проговорил Ванга. – В самый подходящий момент.

– Задумала она сама или? – я серьёзно отнёсся к словам ученика, так как предчувствия таких самородков, каким, несомненно, являлся Егор, игнорировать не рекомендуется никому.

– Не знаю, – вздохнул мальчишка, – очень всё зыбко, понимаешь?

– Ты нужен Мари для того, чтобы вытащить из-за Кромки трёх сильных ведьм, – я перестал обращать внимание на Вангу, который молча жевал пирожок и делал вид, что обсуждаемая проблема является вполне себе рядовой, – она знает, что если это и по силам кому-нибудь, то только тебе, и это действительно так. Я не знаю, с чего она вдруг решила, будто они с радостью отдадут ей остатки сил, но это уже второй вопрос. Сколько времени тебе понадобится для того, чтобы подготовить ритуал призыва?

Егор внимательно посмотрел на меня, понял, что это уже не экзамен и не проверка его знаний, а обсуждение проблемы, и задумался.

– Дня два, – решительно сказал он, – за меньшее время зелье не настоится, а без него соваться к Кромке бессмысленно.

– Мари наверняка об этом знает, – сказал я, – то есть ей нужно будет сделать так, чтобы ты был в полном её распоряжении как минимум двое суток. Сам ты точно не согласишься, значит, нужно сделать так, чтобы ты оказался там, где тебя никто не сможет найти.

– Да похитят его, в чём проблема-то?

Ванга, оказывается, не просто слушал наш разговор, он ещё и анализировал поступающие сведения.

– Некромант всегда найдёт своего ученика, – возразил я, – нас связывают нити крепче любого родства, понимаешь?

– И что, вообще не существует таких мест, где ты не сможешь его найти? Так не бывает, Антон, потому что на любой, даже самый мощный сигнал найдётся соответствующая глушилка. Вопрос цены и трудозатрат.

Какое-то время я молчал, а мои собеседники не решались нарушить тишину не то что словом, а даже вздохом.

– Ты прав, – подумав, вынужден был согласиться я, – но для этого нужно очень сильно заморочиться, вот прям очень-очень сильно. Экранировать некросилу, как и любую другую магию или другое колдовство, может только металл, причём желательно, чтобы вокруг было много земли.

– То есть, если я правильно понимаю, если положить какую-нибудь излучающую магию хреновину в металлический ящик, а потом этот ящик закопать в землю, то её никто не почувствует? – уточнил Ванга.

– Ну, примерно так, – переглянувшись с Егором, ответил я, – и да, если Егора посадить в очень большой металлический ящик и закопать поглубже в землю, я могу его и не услышать.

– Насколько я понял из ваших разговоров, та, о которой идёт речь, перед подобными сложностями не остановится?

– Да кто ж её знает, но, думаю, для неё это не слишком большая проблема. И ты прав, Ванга, эту возможность обязательно надо рассмотреть, хотя мне самому она почему-то в голову не пришла.

– А можно нашу связь как-то усилить?

Егор выглядел не испуганным, скорее, обеспокоенным, но это совершенно нормально: даже мне не хотелось бы оказаться в полной изоляции, чего уж про него говорить.

– Можно, – я внимательно посмотрел на мальчишку, – но хорошо подумай, потому что отмотать назад уже не получится. Это будет билет в одну сторону, ученик. И если я умудрюсь проиграть, ты такой откат словишь, что мало не покажется.

– Ничего, – упрямо тряхнул головой Егор, – во-первых, ты не проиграешь, а во-вторых… Достаточно и «во-первых». Что за пораженческие настроения?

– Молодец, – одобрительно посмотрел на парнишку киллер, – правильно мыслишь.

– Так что я согласен, – заявил Егор, – несмотря ни на какие побочные эффекты. Зато, если что, тебе будет проще меня отыскать и вытащить.

– Хорошо, тогда отправим Вангу, которого, кстати, Глебом зовут, с нашими дамами в аэропорт, раз уж он сам вызвался, да и займёмся, чего откладывать.

– Глеб? Рад, так сказать, ещё раз познакомиться, – улыбнулся Егорушка, – я так понимаю, ты теперь с нами?

– Видимо, да, – кивнул Ванга, – у вас интересно.

– Ты даже себе не представляешь, насколько, – фыркнул молодой паршивец и подмигнул почему-то мне, – я тебе потом расскажу много чего интересного.

Так, за разговорами, прошло около часа, после чего началась обычная суета, неизбежно сопровождающая отъезд почти любой женщины, а уж когда их две… В общем, когда Егор запер ворота, а автомобиль Ванги скрылся за поворотом, я выдохнул с облегчением. Нет, всё-таки большая семья – это неподъёмный груз для нервной системы некроманта, точно вам говорю.

Оставшись вдвоём, мы переглянулись и, не сговариваясь, направились вниз, в лабораторию. Шутки шутками, но от Мари можно было ждать любых сюрпризов.

Ритуал, который я собирался провести, был мало кому известен, да и я узнал о нём только из дневников, которые мне остались после Димитриоса. Наставник подробно описывал его, но в комментариях указывал, что не видит смысла в укреплении связи, потому как все без исключения некроманты – одиночки.

Ещё раз предупредив Егора о неизбежных последствиях, я достал нужные предметы, скинул рубашку, дождался, пока Егорушка сделает то же самое, и, взяв в руку тускло сверкнувший отполированным обсидианом нож, произнёс первые слова заклинания.

Через час, уставший и какой-то опустошённый, я снова сидел в гостиной и смотрел на то, как ученик, ставший мне теперь чуть ли не сыном, если брать в расчёт уровень кровной и ментальной связи, хлопочет по хозяйству. В отличие от меня, Егор был бодр и полон оптимизма. Вот что значит – молодость.

– Что-то подсказывает мне, что в ближайшее время Годунова снова попросит тебя о встрече, – сказал я, делая большой глоток сока, – и у нас есть только один способ уцелеть в предстоящей войне.

– Какой?

– Работать на опережение. Значит, слушай, что нужно сделать…

Глава 22

– … у меня так-то своего жилья нет, ученики обычно у наставников живут, всегда так было, – Егорушка тяжело вздохнул и мрачно уставился в чашку с кофе, словно рассчитывая найти в ней ответ на вечный философский вопрос «что делать?».

– О, как я тебя понимаю, это очень, очень непросто, два взрослых талантливых человека, постоянно рядом, – Софья Арнольдовна была, несомненно, прекрасной актрисой, поэтому выглядела она встревоженной, хотя я-то видел – не сам, конечно, а глазами очередной мухи – что она с трудом сдерживает торжествующую улыбку, – но я тебе обещаю, мой мальчик, что мы справимся, непременно справимся.

– У меня есть деньги, вы не подумайте, – вскинул голову Егор, нервным движением отбрасывая со лба светлую чёлку, – иначе я и разговор о жилье не стал бы заводить. Отец оставил мне небольшую сумму, но её вполне хватит для того, чтобы снимать небольшую квартиру или студию. Совсем уйти от наставника я не могу, да и не хочу: никто кроме него не может мне помочь развивать дар, вы же понимаете.

– Конечно, дорогой, – проворковала Годунова, – поверь, занятиям только на пользу пойдёт, когда вы будете встречаться с наставником только по делу. Работа работой, а остальная жизнь должна принадлежать тебе.

– Да, вот это вы очень правильно сказали, – Егор благодарно посмотрел на Софью Арнольдовну, – и спасибо вам огромное, что выслушали и хотите помочь! Я вам за это очень признателен! Нет, вы только не подумайте, что я такой неблагодарный! Я очень ценю всё то, что делает для меня Антон Борисович, особенно то, что он взял меня учеником.

– Он очень правильно сделал, – согласилась с ним Годунова, – насколько я знаю, твой учитель уже очень немолод, несмотря на то, как он выглядит, а некроманты, хоть и живут почти бесконечно, но всё же не бессмертны. Поэтому он правильно делает, что заранее готовит того, кому передаст свои знания, свои дневники, своих клиентов.

– Ну что вы, Софья, – вскинулся Егорушка, – наставник ещё полон сил, хотя эта простуда и не хочет никак проходить. Я вот даже думаю… – тут мальчишка настороженно огляделся и наклонился к ведьме, – не проклял ли его кто. Так-то к некромантам проклятья не пристают, мы сами на кого угодно их наслать можем, но какая-то эта простуда странная. Вот как-то меня беспокоит эта его странная болезнь!

– Ах, перестань, – отмахнулась Годунова, но в глазах её мелькнуло беспокойство, которое Егор, естественно, не заметил, так как был полностью погружён в свои невесёлые думы.

Тут у ведьмы зазвонил телефон, и из короткого разговора можно было понять, что речь шла как раз о квартире, которую мог бы снять Егор.

– Ну вот и решилась твоя проблема, – довольно сообщила парню Годунова, – тебе просто повезло, мой дорогой. Как раз сегодня освобождается жильё неподалёку от меня, так что мы могли бы завтра с утра посмотреть и, если тебя всё устроит, то подписать договор аренды. Насколько я поняла, это просторная современная квартира, кажется, такие называются евродвушками или как-то так, я не очень в этом разбираюсь. Там уже есть мебель и вся бытовая техника. И по цене она вполне вписывается в ту сумму, что ты озвучил.

– Правда?!

На лице Егора было такое радостное удивление, что я готов был зааплодировать: у собеседника не могло возникнуть даже тени сомнения в его искренности. Поверил даже я, хотя и знал с самого начала, что всё это – придуманный нами накануне спектакль.

– Конечно, – Софья тоже была довольна, так как, видимо, получила подтверждение каким-то своим планам. – Как ты смотришь на то, чтобы завтра часиков в двенадцать встретиться, выпить кофе и потом спокойно посмотреть квартиру? Или Антон Борисович тебя не отпустит?

– Я… Я договорюсь, – решительно заявил Егор, – наставник строг, но справедлив. Почти всегда…

– Ну вот и замечательно, – прощебетала Годунова, поднимаясь из-за стола.

Егор тут же вскочил и помог ей надеть лёгкий плащ, за что и получил чуть снисходительную, но очень ласковую улыбку.

– Спасибо, дорогой, тогда до завтра, – улыбнулась она и ушла, а Егор опустился обратно в кресло. Посидев немного, он расплатился по счёту и вышел на залитое весенним солнцем крыльцо.

Громкий телефонный звонок заставил его вздрогнуть и торопливо извлечь из кармана смартфон. Егор взглянул на экран, улыбнулся и присел на одну из многочисленных скамеек, благо народу было мало – рабочий день всё-таки. На пристроившуюся неподалёку сороку он не обратил ни малейшего внимания: мало ли птиц летает вокруг…

– Привет, Лёха, – поздоровался он, – как долетели? Отлично… Как Барселона? Да ты что? Ну классно, чего… Да я-то что… В порядке. Всё как обычно. Кашляет… Сегодня пороюсь в отцовских записях, может, найду что-нибудь. Да, конечно, звони. Савелию привет, пусть не забудет про книгу, я ему ссылку кидал. Да, давай, до связи.

Он нажал кнопку сброса вызова, тяжело вздохнул и направился к автобусной остановке, а сорока не по-птичьи внимательно посмотрела ему вслед и, что-то для себя решив, быстро потерялась среди уже достаточно густой листвы.

Добравшись до Сосновой, Егорушка вошёл в дом, но вскоре снова вышел на крыльцо, чтобы, сидя в удобном кресле, погрузиться в чтение старой книги с пожелтевшими страницами. Через некоторое время к нему присоединился я, кутающийся в тёплую стариковскую кофту – и где только Егор откопал такую? – и надсадно кашляющий.

– Наставник, вам бы полежать, – заботливо проговорил мальчишка, старательно пряча хитрый блеск глаз, – может, лекарство принять?

– Смысл его пить, если оно не помогает, – ворчливо прохрипел я, – и вообще, нечего рассиживаться, ступай отрабатывать вчерашний материал.

– Я хотел сказать, учитель, – решительно проговорил Егорушка, – я хочу переехать и начать жить отдельно. Я понимаю, что…

– Делай, что хочешь, мне вообще всё равно, – отмахнулся я, – но хоть раз опоздаешь – выгоню и не задумаюсь.

– Спасибо, учитель! – удивлённо и радостно воскликнул Егор. – Тогда можно я завтра ненадолго отлучусь и подпишу документы? Я быстро, честное слово! Вы и не заметите!

– Я же сказал, – я глухо откашлялся, – делай, что хочешь, только меня своей ерундой не беспокой.

Сказав это, я поднялся и ушёл в дом, очень надеясь на то, что наблюдатель, в наличии которого я даже не сомневался, донесёт до хозяйки благую весть о том, что я уже серьёзно сдал.

Проверив защиту, которой с самого начала опутал дом, я убедился, что влитой силы хватит на то, чтобы отследить любую, даже самую слабую попытку нарушения границы. После этого поправил жалюзи, повернув из так, чтобы и свет с улицы поникал, и в то же время ничего не было видно. Тут любовь Лидии Михайловны к плотному тюлю и шторам формата «blackout» пришлась нам очень кстати.

– Уф, – выдохнул я, выпутываясь из жаркой кофты под насмешливым взглядом Ванги, – нет, всё-таки театр – это не моё, хотя я и понимаю, что так надо. Более того, я сам всё это и придумал. Но чувствую себя дурак дураком, честное слово!

– Ты им и выглядишь, – «успокоил» меня наш новый друг, – что, в общем-то, и требуется с учётом ситуации и наших планов.

Щёку уже привычно обожгло холодом, и я довольно улыбнулся: появился отправленный следить за Годуновой Карась.

Надо сказать, что его наблюдение за Игорем Лозовским ничего не дало, что уже было приятно, так как младший брат нашего зареченского приятеля мне нравился. Из тогдашнего доклада призрака следовало, что Игорь ни с кем кроме деловых партнёров не общался, да и с ними не откровенничал, сказав просто, что ему нужно ненадолго, на пару недель, метнуться в Италию по делам, связанным с недвижимостью. Софья, когда он сказал ей, что уезжает, была откровенно недовольна, так что расстались они холодно. Впрочем, со слов Карася, ни тот, ни другой не выглядели опечаленными этим обстоятельством. Карась сопроводил младшего Лозовского до аэропорта, убедился, что тот спокойно прошёл паспортный контроль, и счёл задачу выполненной.

Сегодняшнее же наблюдение было намного более результативным. Он рассказывал, а я озвучивал его слова Егору и Ванге, стараясь не пропускать ничего, даже того, что на первый взгляд могло показаться несущественным. Уже сколько раз так было, что какая-то мелочь, пустяк полностью меняли картину происходящего.

– Сначала, почти сразу после того, как ушла из кафе, она села в припаркованную машину, дождалась, пока рядом никого не будет, приоткрыла окно и обернулась сорокой. Первый раз сам такое видел, честное слово, если бы кто сказал – не поверил бы, а тут своими глазами… Так вот, она полетела обратно к кафе и стала ждать твоего парня, а потом, как он на скамейку сел, подобралась поближе, чтобы слышать, что он говорит. Особо не наглела, но и не сильно пряталась, видно, не думала, что он заметит. Послушала и полетела обратно в машину, там перекинулась в человека и стала звонить. Для начала пересказала разговор мальчишки, подтвердила, что твои помощники уехали из страны на какое-то время, потом сказала, что договорилась с Егором на завтра. Долго слушала, потом ответила, что всё сделает, и вырулила так, чтобы видеть остановку.

– Наверняка Мари звонила, – проворчал Егорушка и тут же виновато посмотрел на нас, – извините, больше не буду перебивать.

– Потом, как Егор в автобус сел, она потихоньку за ним поехала, – никак не отреагировав на фразу мальчишки, продолжил бубнить Карась. – Обогнала автобус, в переулок свернула и припарковалась в укромном месте. Потом опять в птицу перекинулась и за автобусом полетела. Видно, знала, куда парень направляется, потому как обогнала автобус и в листве спряталась. Меня не заметила, да и куда ей, не по силам ведьме такое. Ну а потом глянула на тебя, послушала ваш разговор, да и вернулась к своей таратайке.

– Отзвонилась? – спросил я, хотя об ответе догадывался.

– Сразу же, – подтвердил призрак, – сказала, что ты сдаёшь даже быстрее, чем они думали. Потом уточнила, что завтра приведёт мальчишку в квартиру, как договаривались. А, ещё сказала что-то типа того, что после этого они в расчёте, она больше ничего не должна.

– Так я и думал, что чем-то она Софью держит, – кивнул я уже своим мыслям, – значит, так, слушай меня внимательно. Завтра будешь присматривать за Егором, но на расстоянии, ясно? Та, что придёт за ним, она намного сильнее сегодняшней ведьмы. Да чего там… она не слабее меня, так что запросто может тебя если не увидеть, то почувствовать, а мы никак не может такого допустить. Единственное, на что мы можем рассчитывать – это внезапность и непредсказуемость. Нам не нужна схватка, как говорится, лоб в лоб. Она просто отступит и спрячется, и в следующий раз будет ещё осторожнее. Нам нужно, чтобы она вышла на финишную прямую, туда, откуда уже не будет обратного пути. При этом она должна быть уверена, что он нас ей ждать опасности не стоит. Поэтому держишься на расстоянии, твоя задача – отследить момент, когда она выведет Егора. При этом не надо думать, что Мари дурнее нас с вами. Она тоже запросто может додуматься до трюка с переодеванием, париком и прочими штуками.

– Я так понимаю, что никакие маячки не предлагать? – включился в обсуждение Ванга.

– Она заметит любую следилку, – поморщился я, – причём сразу же.

– А я не про это говорю, – невозмутимо отозвался киллер, – я про самый обычный маячок, такой, какие собакам в ошейник вшивают.

Какое-то время я молчал, обдумывая его предложение. А ведь действительно… Мари наверняка проверит мальчишку, просто на всякий случай, но она будет искать магические следилки, те, которые на энергетическом уровне.

– Если что, можем сделать вид, что я вообще не в курсе, это ты прицепил к моей сумке, ничего не сказав.

Егору явно понравилась эта идея, потому что, как бы он ни храбрился, а чувствовал себя наверняка не слишком уютно.

– У тебя такая есть с собой? – спросил я Вангу и получил в ответ насмешливый взгляд. – Принеси, давай попробуем посмотреть, как она выглядит на магическом уровне.

Когда киллер вышел из гостиной, я повернулся к Егорушке.

– Страшно?

– Да нет, – подумав, ответил тот, – скорее, волнуюсь, как перед экзаменом. Только его, если завалю, пересдать можно, а тут уже не получится. Поэтому больше боюсь не Мари и не того, что придётся снова недалеко от Кромки оказаться, а того, что не оправдаю, не справлюсь, ошибусь где-нибудь и всех подведу.

– Это нормально, – подбодрил я его, – поэтому любой, кто связан с такими материями, предпочитает быть один. Особенно некроманты, так как сила смерти… она не к каждому благосклонна.

– Значит, мы с тобой уникальные некроманты, – засмеялся Егор, – потому что у нас есть семья, и мы сейчас защищаем не только себя, но и других. Значит, у нас нет иного выхода кроме как всё сделать правильно.

Глава 23

Ночью мне так и не удалось нормально поспать: я всё время прокручивал в голове детали плана, стараясь понять, не пропустил ли я какую-нибудь мелочь, из-за которой всё может пойти наперекосяк. Нет, сказать, что я вот прям поминутно представлял, как оно будет развиваться, конечно, было нельзя. Это было бы преступно самонадеянно и опасно, ведь Мари ничуть не глупее меня, плюс у неё, так сказать, в анамнезе вековая хитрость десятков поколений ведьм. Не стратегия, не опыт, а именно природные хитрость и коварство, против которых порой бессильны любые расчёты и любая логика. Я старался предусмотреть и это, и даже попробовал обратиться с просьбой к Госпоже, но она была чем-то очень занята и сказала, что ей не до меня. Ну конечно, как ведьм прогонять – так можно в голову лезть в любой момент, а как мне чего надо – так она занята… Ужасно хотелось встать в позу, обиженно надуть губы и проворчать что-то типа «ничего-ничего, вот придёт война, попросишь хлебушка», но я вовремя остановился. Она, конечно, мне благоволит, но наглеть сверх меры всё же не стоит. Ладно, будем рассчитывать исключительно на собственные силы. В первый раз, что ли?

Завтра, точнее, уже сегодня Егор отправится смотреть квартиру, и там, скорее всего, его будут ждать. Я не могу сказать, почему, но Мари явно торопится. Когда я это понял, то постарался даже слегка ускорить процесс, дав ей понять через Годунову, что Егорушка хочет попытаться выяснить причину моей странной болезни. Мари не может не встревожиться: во всём мире только мы с ней хотя бы приблизительно представляем возможности такой гибридной магии, какой обладает мой ученик. А вдруг у него получится? Этого она допустить не может ни при каких условиях. Значит, нужно действовать, и побыстрее, пока не стало поздно. Я в её планы категорически не вписываюсь: ей нужен Егор, один, без меня и без кого-либо ещё. Фредерик один не опасен – если за Кромку уйду я, то он последует за мной. Таковы правила, и мы оба прекрасно их знаем. Лёха мог бы помешать, так как всех его возможностей не знаю даже я, но его Мари «обезвредила». Сава… его она поостережётся трогать, потому как в таком случае на неё объявят охоту все, кому важно иметь в живых единственного пограничника, а таких много, причём среди более чем влиятельных фигур. Против них, если вдруг с Савой произойдёт что-то плохое, не выстоять даже ей со всей наворованной силой.

Итак, своеобразный «засадный полк», как говорили раньше, у меня есть. Но меня по-прежнему чрезвычайно смущает один момент: ну, допустим, вызовет Егор для Мари тех ведьм, которые ей нужны. Дальше-то что? Как она собирается взять их силу? Рассчитывать на то, что они добровольно отдадут последнее, что удалось сохранить даже за Кромкой, по крайней мере глупо, а Мари кто угодно, но не дура. Что же у неё есть такого, что она может им предложить? Сколько ни думаю, ни одной жизнеспособной версии не появляется. И это меня чрезвычайно беспокоит, так как не даёт выстроить систему до конца и получить полную картину предстоящей схватки.

– Антон, ты спишь?

Голос просочившегося в комнату Егора ворвался в мои размышления, и я даже был этому отчасти рад, так как понимал, что ничего нового в голову не приходит, а переливать из пустого в порожнее можно бесконечно долго.

– Нет, ты же видишь, – я сел на диване, на котором несколько часов назад устроился в несбывшейся надежде поспать, – а ты чего?

– Тоже не спится, – Егор прошёл в комнату и забрался в кресло, стоящее рядом с диваном, – знаешь, с одной стороны, я рад, что историю приближается к финалу, а с другой – мне страшно.

– Страшно по поводу чего?

Я понимал, что мальчишке надо выговориться, потому что даже я нервничал, при том, что в моей очень долгой жизни каких только сложных моментов не было!

– По поводу того, что я снова окажусь рядом с Кромкой, – очень тихо, почти шёпотом ответил Егор, – я ведь только когда ты меня оттуда вытащил, осознал, как там тяжело и муторно. Мне просто кажется, что второй раз она меня не отпустит, понимаешь? И я снова останусь там, в этих бесконечных туманах, которые никогда не заканчиваются, в этом абсолютном ничто. Как подумаю, мороз по коже. При этом я понимаю, что мне придётся это сделать, потому что я должен.

– Некромант никому ничего не должен, – сказал я, стараясь говорить ровно, даже безразлично.

– Ты так говоришь, хотя сам и думаешь, и поступаешь иначе, – возразил мне мальчишка, – ты мог не вытаскивать меня с Кромки, мог не помогать Инне Викторовне и Лидии Михайловне, мог просто тупо использовать Лёху, но ты другой, ты так не можешь. Почему-то ты не хочешь показывать, какой ты на самом деле, но мы-то всё равно это знаем. Ты и меня научил быть таким.

– Не надо приписывать мне того, что я не делал, – поспешил я откреститься от подобных обвинений, – я честный эгоистичный и прагматичный некромант со всеми полагающимися мне качествами: мизантропией, склочностью и меркантильностью. Леночку вон спроси, и она тебе скажет, что я на редкость бессердечная сволочь. Хотя нет… Леночку, пожалуй, не надо. О! Годунову спроси – она тебе точно скажет, какой я есть. И не надо тут всяких… инсинуаций, понимаешь ли.

– Хорошо, – хихикнул Егор, – как скажешь. Но у Годуновой я ничего спрашивать не буду, ну её на фиг. Но что делать, если ты не сможешь меня найти. Ну, там, куда меня Мари запрячет до часа «икс»? Я понимаю, что ты всё предусмотрел, хотя ничего и не говоришь, но Ванга сказал мне, что это правильно: никому никогда не рассказывай своих планов полностью, если действительно хочешь избежать утечки информации. Я с ним согласен, поэтому нисколько не обижаюсь.

– Я не знаю, Егор, – честно ответил я, – полагаю, место, которое она наверняка для тебя подготовила, находится достаточно недалеко. Она-то может своими путями пройти куда угодно, но вот кого-то другого провести ими не под силу даже ей. В любом случае: рассчитываешь только на себя. Мы будем тебя искать и найдём, я в этом даже не сомневаюсь. Но у Мари не должно возникнуть даже тени сомнения в том, что ты один-одинёшенек, что на помощь тебе прийти просто некому.

– Понимаю, – кивнул Егорушка и, помолчав, добавил, – только я хотел сказать одну вещь. Наверное, я буду выглядеть смешно, но если вдруг передо мной встанет выбор «ты или я», не мешай мне принять правильное решение. Пускай ты меня и простил за то, что я сделал, но я-то себе этого до сих пор простить не могу, понимаешь? Да и пользы от меня будет намного меньше, будем говорить честно. Ну вот не умею я говорить красиво! Сава бы гораздо лучше сказал, у него получается. Ты сам сказал, что некроманты – существа рациональные и прагматичные. Вот давай такими и будем, ладно?

– Хорошо, – спокойно согласился я, – если тебе так будет спокойнее, то обещаю: я не стану тебе мешать. И последнее: что бы ни случилось, помни о главной своей задаче – именно ты должен бросить в Мари проклятье, которое ты вчера получил. Не потому что ты самый сильный и удачливый, нет, просто ты сможешь подобраться к ней ближе всех.

– Я не вижу его структуры, только то, во что оно упаковано, – печально проговорил мальчишка, – я понимаю, что оно в энергетической капсуле, но всё равно – интересно же! Ты потом расскажешь мне?

– Конечно, – легко пообещал я, надеясь, что Егорушка всё же не сунет свой любопытный нос в спрятанное проклятье. Не нужно ему знать, что там… ни к чему.

– Как-то ты подозрительно легко согласился, – прищурился мальчишка и пристально на меня посмотрел, – к чему бы это, а?

– К тому, что, когда вся эта история закончится, я буду благодушен, вальяжен, следовательно, меня легко будет уговорить на что угодно, – пояснил я, – а теперь, раз уж ты всё равно не спишь, давай-ка двинем на пробежечку. Как говорится, в здоровом теле здоровый дух.

– Ой, я, пожалуй, ещё разочек попробую заснуть, – тут же быстро сказал Егор и демонстративно зевнул, – как-то меня вот прямо сейчас резко в сон потянуло.

– Тогда топай к себе, – засмеялся я, – и в десять жду тебя внизу. Там вроде ещё блинчики оставались и пирожки. Надеюсь, Ванга не слопал их все, пока мы спали. Хотя вряд ли: он, к счастью, пока ещё не настолько освоился. Так что шансы на то, что еда уцелела, очень неплохие.

Отправив мальчишку, я и сам незаметно задремал, хотя уже не рассчитывал на то, что это у меня получится.

Утро выдалось солнечное, бодрое и какое-то на удивление чистое, прозрачное. И от этого ещё сильнее был контраст с теми мрачными событиями, которые нас ожидали.

За завтраком к нам присоединился Ванга, и все мы старательно обходили тему предстоящего сражения. Это было именно оно, несмотря на то, что нет и не будет никаких сверкающих начищенным металлом шеренг воинов, развевающихся ярких флагов и труб герольдов. Всё будет намного более буднично и гораздо менее зрелищно. Выиграет не тот, у кого больше воинов, а тот, кто лучше просчитал ситуацию.

Как ни странно, тревога, которая давила на меня ночью , исчезла, словно растворилась в ярких лучах утреннего солнца. Я чувствовал себя полным сил, голова работала, как отлаженный механизм, внутренняя дрожь прошла, уступив место азарту и предвкушению схватки с противником, равным мне по силе. Ух… хорошо-то как!

– Пора, – посмотрев на часы, сказал я, – Ванга, мы с тобой пока дома, ждём новостей. После того, как Мари выведет Егора, мы отправляемся на Муромский погост и ждём там нашего гонца.

– Как скажешь, – кивнул Ванга, – я пока очень мало что понимаю, поэтому помолчу. Моя задача – следить, чтобы тебе кто-нибудь особо ретивый пулю в голову не пустил. Я Инне… Инне Викторовне пообещал, что с тобой ничего не случится.

– Даже так? – я удивлённо посмотрел на невозмутимого киллера. – Но если тебя интересует моё мнение, – тут Ванга едва заметно кивнул, – то я только за, она прекрасная женщина, которая, несомненно, заслуживает счастья. И ты же понимаешь, что если что вдруг… я же тебя из-под земли достану, причём в самом прямом смысле этих слов.

– Я с исключительно серьёзными намерениями, – заверил меня наёмный убийца, и я вдруг подумал: а почему бы и нет? Состоятельный, спокойный, с нервами, закалёнными за годы непростой работы, дача, опять же, в Зареченске. Чем не вариант?

– Тогда я не возражаю, – улыбнулся я, – а она не против? Или это пока только твои намерения?

– Мы это не обсуждали, – спокойно ответил Ванга, – но мне кажется, что она не станет возражать.

– Ну и славно.

– Ух ты! – искренне порадовался Егорушка. – Это же классно просто!

– Собирайся иди, – я старался говорить ровно, спокойно, хотя в сердце – как-то в последнее время я всё больше сомневаюсь в том, что оно действительно атрофировалось много веков назад – снова подняла голову тревога.

– Да мне только одеться, – тут же посерьёзнел Егор, – всё остальное я собрал ещё вчера. Я же, по идее, планирую вернуться почти сразу, так что я взял телефон, пауэрбанк, паспорт, так как собираюсь оформлять аренду, ну и по мелочи.

– То, о чём говорили вчера? – на всякий случай уточнил я.

– Да, вокруг запястья намотано, самое безобидное заклятье для укрепления здоровья, – отчитался ученик, – я с ним немного пошаманил, чтобы было похоже, будто я сам делал.

– Молодец, – искренне похвалил я его, – очень верное решение, так оно вообще не будет выглядеть подозрительно. Не бывает такого, чтобы ученик любого колдуна или иного обладающего силой не нацеплял на себя десяток всяких оберегов.

Быстро взглянув на Егора, я заметил несколько неплохо сделанных, но достаточно примитивных защитных плетений, пару укрепляющих здоровье и одно, так скажем, седативного характера. Ну а что? Ему же приходится пока жить со мной под одной крышей, а умирающий некромант – это тот ещё подарочек.

При этом даже я не понял, в какое из них он спрятал моё проклятье. Нет, до чего всё-таки талантлив, паршивец!

– А не скажу, – хихикнул Егорушка, заметив моё внимание, – я столько сил угробил, чтобы его спрятать, но получилось же!

– Неплохо, – сдержанно похвалил его я, чтобы не зазнавался раньше времени, но мальчишка всё равно расцвёл счастливой улыбкой.

– Тогда я пошёл, – Егор решительно поднялся и направился к выходу. – Всё будет хорошо!

С этими словами он накинул куртку и вышел на крыльцо.

– Хороший мальчишка, – рядом со мной остановился Ванга, – правильный. Есть в нём стержень, такие гнутся, но не ломаются.

– Теперь главное, чтобы выжил, – кивнул я и позвал, – Карась, всё слышал?

«Да, – щёку привычно обожгло холодом, – всё помню: держусь на расстоянии, слежу, стараюсь понять, что к чему. Как только выйдут, ловлю направление и возвращаюсь».

«Верно, – подтвердил я, – твоя задача остаться незамеченным и понять, в каком направлении они двинулись. Если поймёшь, что она что-то заподозрила, даже если тень сомнения появится, сразу исчезаешь, рисковать нельзя».

«Сделаю, босс», – Карась стал иногда позволять себе обращаться ко мне так же, как это делали остальные, но так как служил он не за страх, а за совесть, то я не сердился.

– А теперь осталось самое тяжёлое – ждать, – вздохнул я, усаживаясь в кресло.

Глава 24

Когда я говорил, что не буду следить за тем, что происходит с Егором, я был не совсем честен, но, увы, сейчас была такая ситуация, что не всё можно было сказать даже надёжным и проверенным партнёрам и друзьям. Поэтому я ненадолго поднялся к себе, взял очередную муху, постаравшись на этот раз найти совсем небольшую, и, вдохнув в неё крошечную каплю некросилы, отправил за Егором.

Так как ученик ещё не успел далеко уйти и стоял на тротуаре в ожидании такси, моя маленькая шпионка преспокойно пристроилась в него на куртке. Я спустился к Ванге и, хотя он ни о чём не спрашивал, пояснил:

– Присматриваю потихоньку, просто на всякий случай. Если вдруг она меня почует, что вряд ли, есть аварийный вариант в виде Карася.

– Я так и понял, – как всегда спокойно ответил Ванга, – и даже не буду спрашивать, как ты это делаешь.

– Муха, – закрыв глаза и откинувшись на спинку кресла, объяснил я. – Она смотрит на Егора, точнее, я смотрю её глазами. Всего капля некросилы, а сколько возможностей!

– Ничего не понятно, но очень интересно, – хмыкнул киллер и потянулся за журналом, неизвестно каким образом оказавшимся на столе, – если что, я здесь.

Я кивнул и полностью сосредоточился на мальчишке, который уже сел в такси и разговаривал с Годуновой.

– Да, конечно, всё взял, и паспорт, и деньги, – отчитывался Егорушка, – нет, наставник не очень хорошо себя чувствует, поэтому сказал, что я могу делать, что считаю нужным, ему всё равно… Хорошо, как скажете… Да, минут через десять буду.

Он завершил вызов, закрыл глаза и несколько раз глубоко вдохнул, медленно выдыхая. Наверняка какая-нибудь хитроумная восточная медитативная техника из новых: их сейчас развелось, как блох на дворовом коте. Впрочем, если помогает – так какая разница, новая она или старая.

Такси остановилось возле кафе, в котором Егор вчера встречался с Софьей. Она уже прохаживалась по тротуару, старательно делая вид, что просто дышит воздухом, хотя тому, кто знал, на что смотреть, были заметны и тени под глазами, и пятна нервного румянца на ухоженном красивом лице. Естественно, такой неопытный в житейском плане парень, как Егор, ничего этого заметить не мог, на что и был расчёт.

– Простите, что пришлось меня ждать, – искренне повинился мальчишка, – если бы я знал, то выехал бы раньше.

– Ах, это такие пустяки, мой дорогой, – ласково улыбнулась Софья, ненавязчиво сканируя Егорушку на предмет следилок, – погода прекрасная, и я даже рада, что у меня получилось лишние десять минут подышать воздухом, а то всё дела, дела, суета, хлопоты… Впрочем, что мы обо мне… Хозяйка квартиры ждёт нас, она очень рада, что вот так вот сразу нашёлся новый жилец, и ей даже не пришлось искать. Это так хлопотно…

Ах, Софья Арнольдовна, что же ты так нервничаешь-то? Подобное многословие тебе не к лицу, но я прекрасно понимаю его причину: не каждый день удаётся закрыть старый долг. Насчёт того, что Годуновой было жаль Егорушку, я не испытывал ни малейших иллюзий. Если бы для того, чтобы закрыть наверняка немаленький долг перед Мари, ей пришлось бы лично вонзить моему ученику нож в сердце, она ни на секунду не задумалась бы. Для любой ведьмы чужая жизнь – это ноль, ничего не значащая мелочь, недостойный внимания пустяк. Это Леночка у нас пока, к счастью, не трансформировалась окончательно в одну из них. Кстати, на поставленную Вангой «собачью» следилку Софья Арнольдовна вообще не обратила внимания.

– Как здорово! – обрадовался Егор. – Как мне повезло, да?

– Несомненно!

Годунова подхватила парня под руку и направилась в сторону большого старинного особняка, в котором когда-то давно был доходный дом, а потом его выкупила какая-то строительная компания и, сломав все внутренние перегородки, сделала там небольшие, но очень приличные – и, как следствие, дорогие – квартиры.

Ну что же, для того, что, скорее всего, задумала Мари, это был почти идеальный вариант: большой внутренний двор позволял припарковаться и при этом не привлечь к себе ненужного внимания, сводилась к минимуму вероятность того, что в самый ненужный момент появится кто-то знакомый, случайно проходивший или проезжавший мимо. В общем, локация выбрана была удачно, но я к чему-то такому был готов. Просто потому что я поступил бы точно так же. Ещё давно-давно Димитриос вколачивал – иногда в буквальном смысле слова – в меня простую, но важную мысль о том, что никогда, ни при каких условиях нельзя рассчитывать на то, что противник глупее тебя. А уж когда мы говорим о такой опытной ведьме, как Мари, так тем более.

Я попытался отыскать Карася, но призрак, видимо, держался достаточно далеко, так как даже я его не заметил. Очень хорошо, что он научился выполнять порученное ему ответственно. Может, и оставлю его при себе, если уцелею после предстоящих событий.

– Ого, – тем временем Егорушка сообразил, куда его ведёт Годунова, и даже слегка притормозил, – Софья, а вы уверены, что квартира в этом доме мне по карману? Насколько я знаю, тут ценник ого-го какой!

– Мы же с тобой говорили, что тебе просто очень повезло, – проворковала ведьма, ненавязчиво подталкивая Егора в сторону крайнего подъезда, – хозяйка не стала поднимать цену, потому что она моя добрая знакомая, к тому же ей не придётся в спешке искать жильцов. То есть мы наблюдаем просто очень удачное стечение обстоятельств, вот и всё.

– Ну хорошо, – неуверенно согласился мальчишка, – раз вы так говорите, то так, значит, и есть. Я, конечно, о таком даже и мечтать не мог.

Годунова набрала номер на домофоне, и вскоре послышался щелчок, после чего она открыла дверь. Егорушка, глубоко вдохнув, как перед прыжком в воду, вошёл в тёмный после солнечной улицы подъезд.

Муха, на всякий случай слетевшая с его куртки, успела нырнуть в полумрак вслед за объектом наблюдения. Нет, так-то шансы на то, что кто-то её заметит, были практически нулевыми, так как некромантия не подвластна ведьмам, даже таким, как Мари. Сила смерти, она ведь очень избирательна, потому так мало тех, кто в состоянии её принять.

Софья и Егорушка между тем поднялись на второй этаж и подошли к гостеприимно приоткрытой двери с номером «5».

Моя шпионка аккуратно проскользнула внутрь и тут же на всякий случай спряталась в самом углу под потолком. Но присутствующим было не до неё.

– Ты?!

В голосе Егора была такая термоядерная смесь эмоций, что заподозрить его в неискренности не смог бы даже самый придирчивый режиссёр.

– Здравствуй, Егор.

Мари – а это была действительно она, я не ошибся в своих предположениях – была спокойна и даже добродушна.

– Проходи, что ты в дверях замер, как чужой, право слово, – проговорила она, – сядем, поговорим, нам ведь есть что обсудить, не так ли?

– Ты подставила меня! Ты убила отца! – с ненавистью глядя на ведьму, крикнул Егорушка.

– Ой, не кричи, – поморщилась Мари, – столько претензий на пустом месте! Твой наставник плохо на тебя влияет, он не заставляет тебя контролировать эмоции, а для колдуна это недопустимо. Но теперь мы решим этот вопрос, точнее, уже почти решили.

– Значит, мне не показалось, – Егор опустил голову, – ты что-то сделала, и эта странная простуда не имеет никакого отношения к обычной болезни.

– Разумеется, – она лениво пожала плечами, – это было непросто, но уж очень много раз твой бывший учитель переходил мне дорогу, а я не привыкла прощать такие вещи. Поэтому пришлось постараться и найти способ устранить его.

– Сколько у него времени? – мрачно спросил Егорушка.

– Недели две, может быть, даже меньше, – равнодушно отозвалась Мари, – скоро проклятье начнёт разрушать энергетические связи, и дар начнёт расползаться, как старая гнилая тряпка. А противоядия от этого проклятья нет и быть не может, оно невозвратное. Так что через пару недель ты станешь свободен, милый.

– Не называй меня так!

– Я буду называть тебя так, как мне этого хочется, – жёстко проговорила Мари, – и будь любезен придержать свой характер.

– А то что? – с вызовом спросил Егор. – Убить меня ты точно не можешь, потому что я тебе для чего-то нужен, иначе мы сейчас бы не разговаривали.

– Я могу сделать так, что твоему наставнику станет намного хуже, чем сейчас, – Мари насмешливо смотрела на мальчишку. – К слабости и простуде добавится боль. Много-много боли. И виноват в этом будешь только ты. Сомневаешься? Давай проверим?

– Не трогай его, – вскинулся Егор, – мало тебе того зла, что ты уже нам принесла?

– Нам?

Мари явно наслаждалась разговором, с удовольствием нажимая на одну болевую точку за другой.

– Кому это «нам», глупый ты мальчик? Старому некроманту, который даже проклятье умудрился пропустить? Да, оно было хорошо спрятано, но раньше твой бывший учитель всё равно сумел бы заметить и, может быть, даже попытался бы обезвредить. Вряд ли, конечно, у него получилось бы, но теперь он даже этот мизерный шанс просмотрел.

– А отца ты за что убила? Вы же с ним обо всём договорились!

– Перестань, милый, – Мари с наслаждением наблюдала за тем, как Егор судорожно пытается что-нибудь придумать, – он был лишним, хотя врать не буду, я планировала убрать его попозже, но он начал учить тебя немного не тому, что было нужно мне. Он первым нарушил наше соглашение, так что я была в своём праве.

– Я тебе не верю, – решительно заявил Егор, и Мари звонко, серебристо рассмеялась.

– Открою тебе секрет, мальчик, – успокоившись, сказала она, – мне абсолютно наплевать на то, что ты думаешь по этому поводу. Ты сделаешь то, что мне нужно, и потом можешь строить свою жизнь так, как тебе угодно.

– А если не сделаю?

– Твой учитель совершил одну большую ошибку, – неожиданно серьёзно сказала ведьма, – он позволил себе привязаться к другим, впустить их в свою жизнь. Знаешь, я никогда даже не предполагала, что он может быть таким сентиментальным. Впрочем, это, скорее всего, возрастное. Но не важно…

Она повернулась к Годуновой, которая стояла у двери и явно надеялась как можно скорее покинуть эту квартиру.

– Прости, Софья, мы тебя, наверное, задерживаем, – голос Мари стал мягким и дружелюбным, – моя вина. Нужно было сразу тебя отпустить, подруга.

– Мы в расчёте? – уточнила Годунова, не глядя на Егора. – Я выполнила свою часть сделки. Мы можем считать, что долг погашен?

– Ну конечно! – Мари прижала ладони к груди. – Мы же договаривались: ты делаешь так, чтобы некромант взял проклятый перстень, и приводишь ко мне нашего юного друга. Ты всё сделала, так что твой долг закрыт, дорогая.

– Тогда не буду вам мешать, – сказала Софья и всё же повернулась к Егорушке, – прости, мой мальчик, ничего личного. Надеюсь, ты всё понимаешь и зла держать на меня не станешь. Прощай. До свидания… подруга.

Мари ничего не ответила, только улыбнулась, но, как только Годунова открыла дверь, она сделала несколько стремительных бесшумных шагов и прижала украшенную старинным перстнем, слишком большим для столь изящной руки, ладонь к шее Софьи. Та дёрнулась и попыталась обернуться, но Мари положила вторую ладонь ей между лопаток, выкачивая силу. Даже глазами мухи я видел, как потоком хлынула энергия, скручиваясь в жгут и втягиваясь в камень перстня.

Через минуту всё было кончено: Годунова сломанной куклой упала на пол, камень в перстне ещё какое-то время пульсировал, а потом погас и снова стал обычным.

– То, что я могу сделать с теми, кого так опрометчиво приблизил твой учитель, может оказаться гораздо страшнее этого, – тут она небрежно носком изящной туфельки толкнула тело Софьи. – Разве что пограничника не трону до поры до времени, от него немало пользы получить можно.

Какое-то время в комнате царило молчание. Егор с каменным лицом смотрел на лежащую на полу Годунову, Мари изучала его, словно зверя в клетке: кинется или уже сломался?

– Что ты хочешь от меня?

Голос мальчишки звучал устало и как-то тускло, безжизненно, и на красивом лице ведьмы промелькнула тень презрения. Видимо, она ждала, что он посопротивляется подольше.

– Мне нужно, чтобы ты призвал из-за Кромки тех, кого я тебе назову, – чётко проговаривая каждое слово, сказала Мари. – Только не надо мне рассказывать, что ты не знаешь, как это делается. У меня есть совершенно точные данные о том, что тебе это по силам. Более того… Только тебе это под силу, так как других обладателей смешанной магии не существует.

– Гибридной, – тихо поправил её Егор.

– Что?

– Такая магия называется гибридной, – равнодушно пояснил он, – пользуйся правильными терминами.

Какое-то время ведьма молча смотрела на него, а потом весело рассмеялась.

– Может, ты и не такой тюфяк, как я подумала, – одобрительно проговорила она, – в любом случае, ты можешь это сделать, и ты это сделаешь. Иначе я в лепёшку разобьюсь, но отыщу всех, кто хоть как-то коснулся тебя и твоего учителя, и уничтожу. И их мучительные смерти будут на твоей совести, Егор.

– Гарантии, – так же ровно ответил мальчишка, – иначе даже не пошевелюсь.

– Справедливо, – подумав, кивнула Мари, – имеешь право, но я тебе никаких гарантий не дам. Однако можешь поверить, когда ты сделаешь то, что мне нужно, у меня будут совершенно иные заботы, и мне просто дела не будет до каких-то там людишек.

– Высоко метишь, – кривовато усмехнулся Егор, – как бы не упасть.

– А ты за меня не переживай, – Мари поправила причёску, – ты за себя переживай, милый. А сейчас мы с тобой прогуляемся в одно уютное местечко, где у тебя будут все возможности для работы.

– С какой стати? – хотел было возмутиться Егор, но Мари вынула из кармана элегантного пиджака пудреницу, открыла её и неожиданно дунула в сторону парня. Он вздрогнул и нечаянно вдохнул невесомую пыль, после чего его взгляд остекленел, а сам он замер манекеном.

– Хм, – Мари задумчиво оглядела Егора, – любопытный эффект. Всё-таки некроманты – это ущербная ветвь цивилизации, всё всегда с ними не так. Ну ладно, потом разберусь. Ты меня слышишь?

Егор ничего не ответил, только моргнул и послушно двинулся на выход, когда ведьма взяла его за руку и повела за собой.

Глава 25

Во двор мушка вылетела в тот момент, когда Мари, изображая любящую родственницу или заботливую подругу – как говорится, нужно подчеркнуть – усаживала заторможенного Егора в машину. Это был не столь любимые ею раньше ярко-красный спорткар, а самый что ни на есть обычный тёмный автомобиль, бюджетный и неприметный. Таких на дорогах тысячи, никто не обратит внимания.

В машину я соваться не рискнул, так как в небольшом замкнутом пространстве Мари может что-нибудь почувствовать. Пусть она и не определит, что это тень именно некросилы, но любое постороннее присутствие будет неизбежно расценено ею как потенциальная опасность, и предугадать её действия в этом случае не представляется возможным. Так что пусть будет уверена, что всё идёт по плану, тем более что проследить издали сможет и Карась.

Я отпустил мушку и открыл глаза, чувствуя, как затекло тело от неподвижности и нервного напряжения. Ванга по-прежнему сидел в кресле и спокойно читал журнал, кажется, «Караван историй». Интересно, откуда он у меня в доме взялся? Я такое совершенно точно не читаю… Ладно, потом спрошу у Инны Викторовны.

Второе кресло занял Фредерик, который с некоторой тревогой посмотрел на меня.

– Уф, – я потянулся так, что хрустнули кости, и пожаловался присутствующим, – вот вроде бы ничего не делал, а устал. Фредерик, ты можешь спокойно говорить при Ванге, кстати, его зовут Глеб, но Ванга как-то привычнее. Он принял не очень логичное и достаточно безрассудное решение влиться в наш безумный коллектив, так что…

– Это хорошо, – согласился Фред, – ты хоть под присмотром будешь. Я-то не всегда могу вмешаться. Будем знакомы, я Фредерик, ты меня уже видел, я забирал Карла… Мне просто в обычной жизни в этой форме удобнее. Котиков все любят, а адских гончих почему-то нет.

Надо отдать Ванге должное, вид говорящего кота не вызвал у него каких-либо сильных эмоций. Наверное, за последнее время он с нами уже привык к тому, что удивляться не стоит вообще ничему.

– Рассказывай, не томи, – не выдержал Фред, спрыгивая с кресла и перебираясь поближе ко мне, – как там Егор?

– Он молодец, – искренне похвалил ученика я, – теперь главное, чтобы не перестарался. И я, кстати, тоже молодец, так как всё просчитал правильно.

– Ну да, сам себя не похвалишь, никто не похвалит, – фыркнул Фред и, подумав, запрыгнул к Ванге на колени, мол, чего сидишь, гладь давай, не отлынивай, – а можно поподробнее?

– В квартире, куда привела его ныне покойная Софья Годунова, – я кивнул в ответ на два удивлённых взгляда, – именно так, покойная, так как Мари просто вытянула из неё силу. Между прочим, впервые видел, как это у ведьм происходит: ничего приятного, но и не кошмар. У нас всё гораздо непригляднее и кровавее. Егор очень хорошо изобразил испуганного, но хорохорящегося мальчишку, а в конце, когда она попробовала одурманить его при помощи какого-то порошка, сыграл на грани фола, но угадал. Мари решила, что это просто некромантская природа даёт необычную реакцию. Мы правильно предположили: у неё действительно где-то готова лёжка, в которой, по её словам, созданы все условия для того, чтобы Егор мог сделать всё необходимое. Я не рискнул лезть в машину: слишком небольшое пространство, мог спугнуть. Так что сидим и ждём сигнала от Карася.

«Антоний! – раздался в моей голове вполне себе предсказуемый гневный крик. – Что это за безобразие?! Очередная ведьма! Ты же обещал!»

«Я как раз непосредственно сейчас над этим работаю, – постаравшись придать своему голосу максимум уверенности, ответил я, – могу гарантировать, что это – последняя ведьма на ближайшее время, если не считать ту, которая всё это безобразие и организовала».

«Ты уже сколько времени обещаешь мне решить эту проблему, – голос Госпожи не предвещал мне ничего хорошего, – но я в ответ получаю только слова и не вижу никакого результата. Мне это не нравится, Антоний».

«Оправдываться не буду, – сказал я, – потому как ни в чём не виноват. Не те времена и не та ситуация, когда можно с копьём наперевес гонять ведьм по городам и весям. У меня выстроена целая спасательная операция, многоходовая и достаточно рискованная. Ради тебя, между прочим, стараюсь. А получаю только пинки и упрёки».

«Ты ещё меня и обвиняешь в чём-то?! – совершенно искренне изумилась Госпожа. – Антоний, а не много ли ты воли взял?»

«В самый раз, – понимая, что если меня не уничтожили сразу, а начали воспитывать, то есть шанс отделаться лёгким испугом, – кстати, хочу предупредить, что там у вас скоро возле Кромки начнётся настоящий аншлаг».

«Этого мне только не хватало!»

В обычно если не совсем безликом, то во всяком случае ровном голосе Госпожи послышались панические нотки, и я понял, что теперь могу утверждать, что видел и слышал в этой жизни всё. Наверное, так могла бы говорить домохозяйка, которой сообщили, что завтра в доме будет толпа людей, которых, если честно, никто не звал, но они всё равно припрутся. Поэтому я не удивился бы, если бы Госпожа сказала что-то типа: «Нет-нет-нет, никаких гостей, у меня возле Кромки не убрано, туман не стиран, кусты не подстрижены и вообще – некогда мне, ясно?»

«Иногда я просто поражаюсь, какой кавардак творится у тебя в голове, – уже более спокойно проговорила она, – откуда там берутся эти дикие мысли и фантазии, скажи, пожалуйста?»

«Да кто ж их знает, – я вздохнул, – но от визитёров я тебя избавить не могу, ты сама хотела, чтобы я разобрался с ведьмами. Поэтому на днях рядом с Кромкой появится Егор, мой ученик, ты его наверняка помнишь. Помимо него неподалёку будет тот пограничник, про которого я рассказывал, заодно и представлю его тебе. Будет та ведьма, которая, дрянь такая, всё это устроила. Её, как мы и договаривались, ты себе забираешь. Ну и, если будет на то необходимость, дозволь одному Погостнику засвидетельствовать тебе своё почтение. Так получилось, что он влез в эту историю по самый капюшон. Ну и там Егор попробует трёх ведьм вызвать из-за Кромки, ты уж ему не мешай, пожалуйста, а то та, что всё это затеяла, не успокоится, и будут ведьмы к тебе шастать, пока не закончатся».

«Почему я всё это слушаю, не знаешь?» – задумчиво проговорила Госпожа.

«Нет, – я вдруг почувствовал, что очень устал, – на этот вопрос у меня нет ответа. Но по-другому правда не получится, вот честно».

«Ну хорошо, – не слишком охотно, но всё же согласилась Госпожа, – один раз потерплю, но исключительно ради того, чтобы наконец-то закончилась эта экспансия ведьм. Уж очень они меня раздражают. Но смотри, Антоний, никаких «в следующий раз» я не потерплю».

В голосе Смерти звякнули те самые ледяные колокольчики, от которых абсолютно у любого существа по коже пробегает стая морозных мурашек.

Я хотел сказать, что ей в итоге вполне может достаться ценный приз в виде моей изрядно потрёпанной некромантской тушки, но решил не озвучивать эту мысль. А то вдруг Госпожа решит, что это очень даже неплохой вариант.

– Наши дальнейшие действия? – заметив, что я снова готов к общению, уточнил Ванга.

– Ждём Карася, – повторил я, – это уже знакомый тебе призрак. Раньше он был уголовником, который не очень хорошо повёл себя по отношению к некоторым людям, за что и поплатился. Но потом раскаялся и стремительно встаёт на путь исправления, так сказать.

– А Мари его не почувствует? – забеспокоился Фредерик и зачем-то стал оправдываться. – Не то чтобы мне было Карася очень жалко, человеком он был поганым, чего уж тут, но при этом вроде как всё равно свой. К тому же полезный.

– Ему велено держаться на расстоянии, – успокоил я Фреда, – именно из этих соображений. Но, я думаю, ему было бы очень приятно знать, что ты о нём беспокоишься.

– Ни к чему Карасю эти излишки информации, – проворчал кот, – обойдётся, а то зазнается ещё, а оно нам надо – зазнавшийся призрак с уголовным прошлым?

– Не надо, – согласился я, – поэтому я и придержу эти сведения до лучших времён. Вдруг мне когда-нибудь захочется тебя пошантажировать?

– Меня? Ну-ну, – Фредерик насмешливо прищурил глаза и подставил Ванге шею, – блажен, кто верует, тепло ему на свете, как сказал когда-то классик.

– Никогда не думал, что такие, как ты, знают «Горе от ума», – послушно почёсывая кошачью шею, сказал Ванга.

– Я, знаешь ли, тоже не думал, что наёмные убийцы читают Грибоедова, – хмыкнул довольно урчащий Фред.

– Один-один, – засмеялся я, и тут же показал, чтобы эти два юмориста замолкли: в комнате появился Карась.

– Ну что? – я снова говорил вслух, чтобы не было необходимости потом ещё раз пересказывать.

– До конца не смог проследить, – виновато ответил призрак, обдавая меня холодом, – она как с шоссе свернула, кинула какое-то заклинание или что-то в этом роде, из-за чего я просто перестал её видеть. Вот была и нет.

– Отвод глаз, любимая ведьмина забава, – понимающе кивнул кот, – интересно, она что-то почуяла или на всякий случай просто подстраховалась?

– Что за поворот, куда она поехала? Давай по возможности конкретно, – велел я, отмахнувшись от вопросов Фреда, – на карте показать сможешь?

– Попробую, – подумав, сказал Карась, – там вроде просто всё.

– Ванга, принеси, пожалуйста, из моей комнаты ноутбук, Фредерик тебе покажет, где его взять, будем искать по карте, куда наша красавица повезла Егора.

Дождавшись, пока киллер вслед за спрыгнувшим с его колен Фредом выйдет из комнаты, я обратился к Карасю уже мысленно.

«Если всё закончится благополучно, а я на это очень рассчитываю, я готов взять тебя на постоянную службу, – я почувствовал, как от призрака пришла яркая волна радости, если то, что испытывает бестелесная сущность, можно так назвать, – но и ты докажи, что я принял верное решение».

«Оправдаю, – очень серьёзно ответил бывший криминальный авторитет, – в долгу не останусь, не по понятиям такое было бы. Ты ко мне нормально, по-пацански, по-честному, как я могу ответить по-другому?».

Послышались шаги и в комнату вернулись Ванга с Фредом, сделавшие вид, будто бы не догадались, что я умышленно выдворил их ненадолго.

Открыв ноутбук, я нашёл максимально подробную карту города и окрестностей, и мы с Вангой склонились к монитору. Почувствовав холод, исходящий от Карася, киллер едва заметно поморщился, но не отстранился и ничего не сказал.

– Сначала она ехала по Центральной, – начал рассказывать заметно взбодрившийся Карась, – потом свернула на Толстого, затем по Кооперативной к выезду из города. Вот тут, за сквером, свернула и рванула по Кожуховскому шоссе. На тридцать втором километре свернула по указателю на Сорокино. Дальше я проследить не смог.

– Так, – Ванга всмотрелся в карту, – тут всего три населённых пункта: собственно Сорокино, какие-то Пушники и какое-то Пальцево.

– Значит, Мари подготовила укрытие в одном из этих трёх населённых пунктов, – озвучил очевидное Фредерик, – вряд ли она стала рыть землянку в лесу. Гораздо проще использовать уже готовый дом.

– В таких деревнях обычно много брошенных домов, – задумчиво потёр подбородок Ванга, – но если проверять каждый, мы запаримся, во-первых, возникнут слухи – во-вторых.

– Что предлагаешь? – я с интересом посмотрел на киллера.

– Пока ничего, – он пожал плечами, – не люблю поспешных решений.

– Интересно, а кладбище там неподалёку есть? Как бы это узнать? – мне в голову пришла интересная мысль.

– Так у своего приятеля и узнай, – предложил Фредерик, – Вангу опять же с ним познакомим, парней проведаем. Ты же сам говорил, что все Хозяева между собой как-то общаются. Только я пока не очень улавливаю, чем наличие погоста тебе поможет в данной конкретной ситуации.

– Ты хочешь вытащить Егора из того места, где его держат? – уточнил Ванга.

– Нет, вытаскивать его мы не станем, – ответил я и получил два непонимающих взгляда, – Егора я по любому увижу возле Кромки, если у него получится задуманное Мари. А оно получится, так как наш мальчик действительно на удивление талантлив. Только вот не знаю, к сожалению или к счастью. Нам надо чётко понимать, куда может рвануть ведьма после ритуала, а отправится она именно в это место, защищённое от любого магического проникновения. Как только она получит желаемое, то постарается на какое-то время спрятаться ото всех, чтобы, так сказать, переварить… усвоить полученную силу. Вряд ли она станет с радостными воплями прыгать возле Кромки и кричать о том, какая она молодец. Она хапнет силу и постарается как можно быстрее свалить из опасного места в тайное убежище. И мы непременно должны понимать, где оно находится.

– Как змея… – задумчиво проговорил киллер и пояснил, видя наши непонимающие лица, – большая змея, когда съедает крупную жертву, на какое-то время заползает в укромное место и долго переваривает.

– Аналогия верна и очень точна, – одобрил я, – и мы непременно должны отыскать это место, так как в момент переваривания пищи любое существо малоподвижно и потому уязвимо. Продолжать или уже всё понятно?

– Тогда ищем, – кивнул Ванга, рассматривая карту и делая какие-то пометки на листке бумаги.

Глава 26

– В общем, надо ехать, советоваться с парнями и Погостником, – я сладко потянулся, разминая затёкшую спину, – сейчас ещё день в разгаре, так что если быстро соберёмся, то вполне можем до сумерек быть в Зареченске. И не надо делать такую скорбную морду, Фредерик. Ванга, к тебе будет просьба: найти в сети какой-нибудь скромный отель в Зареченске или квартиру. Мне не хочется ехать в «Медовое», и дело не в том, что я не доверяю его владельцу, Валера не раз и не два помогал нам. Просто мы не можем точно сказать, кто, где и как за нами следит. Может, никто и никак, но рассчитывать на это я не стал бы.

– У меня в Зареченске есть знакомый, который увлекается нетрадиционной медициной, – задумчиво проговорил Ванга, – акупунктура, иглоукалывание, гирудотерапия и всё такое. Насколько я понял из разговоров и случайно услышанных фраз, ты старательно изображаешь смертельно больного?

– Есть такое, – кивнул я, – Мари должна быть уверена в том, что я не представляю для неё опасности. Это одно из главных условий всей операции. Дело в том, что на одной вещи, которую она передала мне через Годунову, было смертельное именно для некроманта проклятье, и то, что Егор смог его увидеть и вытащить, кроме как чудом назвать нельзя. Так что да, я вроде как болен и не позже, чем через пару недель предстану перед своей Госпожой, чтобы начать мотать ей нервы уже непрерывно, так сказать, не отвлекаясь на пустяки.

«Нет уж, – донеслось откуда-то издалека, видимо, Госпожа была где-то совершенно в другом месте, но прислушивалась и присматривала, – не надо мне этого, Антоний, пусть пока от твоей энергичности страдают другие».

«Так я и сам не спешу, – мысленно улыбнулся я, – но вот изображать умирающего приходится, никуда не денешься».

– Так вот, – Ванга дождался, пока я закончу безмолвное общение, – мы можем сделать вид, что ты едешь к нему проконсультироваться по поводу здоровья. Если за тобой следят, но факт нашего с тобой общения скрывать поздно: и тебя видели возле моего дома, да и из моего визита сюда мы тоже секрета не делали. А у моего знакомого огромный дом, в котором спокойно можно разместить пару десятков человек, при этом никто никому мешать не будет. И для уважаемого Фредерика место наверняка отыщется. К тому же, так как мой знакомый не слишком афиширует свои умения и тех, кому они требуются, то пройти в дом можно по крытой галерее от гаража.

– Интересное решение, – помолчав и взвесив все «за» и «против», ответил я, – думаю, это именно то, что нам нужно. Позвони ему и предупреди о нашем визите, ладно? А я пойду и соберу необходимое.

– Сделаю, – кивнул Ванга и полез в карман за телефоном.

Уже поднимаясь по лестнице, я услышал:

– Шама, это я, есть тема…

Когда мы въехали в Зареченск, солнце уже начало сползать к линии горизонта, но не то что до темноты, даже до полноценных сумерек ещё было время.

Дом, в котором жил специалист по нетрадиционной медицине, вполне можно было назвать замком. Да, небольшим и по меркам столицы, наверное, достаточно скромным, но тем не менее все атрибуты были на месте: кирпичный забор в полтора человеческих роста, башенки, галереи, кованые балконные ограды, флюгер в виде не то единорога, не то какого-то другого мифического зверя. Внутрь дома от гаража на несколько машин действительно вела крытая застеклённая галерея, а вот традиционной входной двери я не заметил. Не исключено, что она располагалась с другой стороны, но в том, что такие меры предосторожности не случайны, можно было не сомневаться. Опасное это, оказывается, дело – альтернативная медицина!

Хозяин всего этого великолепия встретил нас радушной улыбкой человека, у которого в жизни всё хорошо, поэтому он искренне радуется приезду гостей, пусть даже и таких достаточно внезапных.

– Шамиль, – он протянул мне руку, которую я охотно пожал. Этот человек мне импонировал чисто на интуитивном уровне, а такое случалось со мной крайне редко. Я бы даже сказал, практически никогда.

– Антон, – представился я и, показав на Фреда, внимательно изучающего нового знакомого, добавил, – этого красавца зовут Фредерик.

– Очень приятно, пожалуйста, проходите и чувствуйте себя свободно. Друзья моего друга – мои друзья.

Хозяин пригласил нас в дом, внутреннее убранство которого полностью соответствовало внешнему. Стильно, солидно, дорого, но при этом никакой показной роскоши в духе «дорого-богато».

– Может быть, чайку с дороги? – предложил Шамиль. – У меня есть свежайшая национальная татарская выпечка, очень вкусная, гарантирую. А эчпочмак сегодня так просто на удивление!

– Спасибо, с удовольствием, – и не подумал оказываться я, – очень люблю пробовать блюда разных народов. Я много путешествовал, но вот с татарской кухней до сегодняшнего дня как-то не довелось пересечься.

– И я присоединюсь, – кивнул Ванга, – кстати, Шама, ты не посмотришь Антона? Так-то вроде всё хорошо, но мало ли, вдруг что увидишь?

– Я и так могу сказать, что у вас имеются некоторые проблемы с печенью, – бросив на меня внимательный взгляд, сказал хозяин, – не критичные, но тем не менее. Вам бы несколько сеансов гирудотерапии, поверьте, результат вас удивил бы.

А уж как удивились бы пиявки, обнаружив во мне вместо крови некую густую, почти чёрную субстанцию, я даже не представляю!

– Впрочем, думаю, у нас ещё будет возможность это обсудить, а сейчас прошу за мной, – и Шамиль зашагал в глубь дома. Нам не оставалось ничего кроме как последовать за ним.

Через час я с трудом заставил себя оторваться от изумительно вкусной еды, да и то только потому что впереди были дела, а у меня сейчас было одно желание: завалиться на диван и неторопливо переваривать нереально вкусную пищу.

– Шама, мы можем, если что, переночевать в гостевом доме? – спросил Ванга, сыто отдуваясь и с сожалением глядя на почти нетронутое блюдо с чак-чаком.

– Конечно, кардаш, зачем ты спрашиваешь? – с упрёком посмотрел на него Шамиль. – Живите сколько нужно и сколько захотите. Ты знаешь, где лежит ключ, бери в любое время.

Он хотел сказать что-то ещё, но тут в столовую вошёл молодой человек характерно неприметной наружности и что-то негромко сказал хозяину дома, после чего тот улыбнулся и попрощался, пообещав нам утром национальный татарский завтрак.

– Давно я так вкусно не ел, – отдуваясь и с сожалением глядя на недоеденный кыстыбый, – но больше в меня не влезет. Я и сейчас, мне кажется, передвигаться могу только ползком и очень медленно.

– У Шамы так всегда, – пояснил Ванга, поглаживая себя по животу, – или вылечат, или убьют, или накормят до отвала.

– Он действительно медик?

– Да, причём один из самых талантливых, какие мне встречались в жизни, – кивнул Ванга, – так-то он давно отошёл от дел, но иногда оказывает… ммм… консультационные услуги. Достаточно редко и за очень большие деньги.

Я подумал о том, что Валера Лозовский наверняка этого специалиста по иглоукалыванию знает, но говорить о том, что я теперь тоже с ним свёл знакомство, вряд ли стоит. Тем более что это не мои связи, а Ванги: я тут исключительно в качестве бесплатного приложения.

– Как думаешь, если нам понадобится силовая поддержка, твой друг сможет нам её оказать? – на всякий случай решил уточнить я, – вряд ли, конечно, но мало ли что.

– Я бы не стал рассчитывать, – честно ответил Ванга, – Шама никогда не впишется в тему, которой не знает. Он, скорее всего, пошёл бы навстречу мне, если бы я попросил, но…

– Зачем обременять себя лишними долгами, когда можно этого избежать, – согласился я, – полностью принимаю и поддерживаю. Это я узнавал на самый крайний случай. Почти уверен, что всё будет решаться совершенно на ином уровне, не физическом. Но хорошо, что если что, вам есть, где укрыться. Эту крепость не взять просто так.

За такими разговорами прошло время и, когда я наконец-то понял, что могу встать, мы отправились в сторону уже ставшего мне родным Муромского погоста. Вряд ли Григорий Северьяныч ждал меня так быстро, но я честно предупреждал: может понадобиться пара дней, а может, меньше или больше. Получилось меньше.

Когда мы выгрузились возле знакомой решётки, я с каким-то умилением посмотрел на свет в окошке вечно пустой будки кладбищенского сторожа. Когда закончится вся эта свистопляска, надо будет не забыть поинтересоваться у Погостника, есть тут всё-таки сторож или нет.

Ванга, который до этого вечера на Муромском кладбище не бывал, незаметно оглядывался по сторонам и старался держаться так, чтобы хотя бы немного заслонять мою спину.

– Ничему не удивляйся и ничего не бойся, – негромко сказал я, – спросят – отвечай вежливо и с достоинством, он это любит. Сам в разговор не лезь, даже если захочется. Гордость и характер не демонстрируй, но и страх не показывай. Лгать даже не думай, он почует, если что – лучше просто промолчи. Здешний Хозяин – мой добрый приятель, но чужаков испытывать любит, это у него, так сказать, профессиональная деформация.

– Понял, – кивнул ничуть не обидевшийся на такой инструктаж Ванга, – не подведу.

Мы прошли через ещё открытые ворота и неспешно направились в сторону старой части кладбища. Тёплый ветер поздней весны выдул из головы все мрачные мысли, наполнил тело лёгкостью и столь несвойственной некромантам симпатией к окружающему миру, пусть и достаточно специфическому.

– Некромант, – раздалось неожиданно с одной из небольших аллей, на освещение которой у городской администрации не хватило денег, – неужто пришёл забрать своих? А мы тут, понимаешь, только во вкус, так сказать, вошли. Прав ты оказался, ох и необычные они у тебя оба! Может, оставишь их мне, а? Ну хотя бы на пару недель. Столько они интересного рассказывают, особенно Троедушник. Полюбил я его ну как родного почти, веришь?

– Верю, конечно, – я внезапно ощутил странное чувство гордости за Лёху и за себя. Вот ведь как я хорошо придумал, да и исполнение не подкачало. – Дело закончим, и ты с ними сам договаривайся, я возражать не стану. А сейчас мне бы с тобой посоветоваться кое о чём… Уважишь?

– Ну когда ты ко мне со всем почтением и вежеством, так как отказать-то, – довольно кивнул Погостник, – да и так, мы с тобой не чужие уже, так что спрашивай, чем могу – помогу. Только скажи прежде, что с тобой рядом этот головник делает?

– Головник? – переспросил я, так как раньше этого слова не слышал и о его значении мог только догадываться.

– Убивец, душегубец, киллер по-вашему, по современному, – пояснил Погостник, – много за ним душ стоит, ох, много. Может, оставишь его мне ненадолго, а, некромант?

– Нет, самому нужен, – засмеялся я, – к тому же и мы с тобой тоже не ромашки на лугу собираем, верно? Да и он – правильный мужик, крепкий.

Всё это время Ванга, как и было велено, спокойно изучал окрестности и помалкивал, порой посматривая на Погостника со сдержанным интересом.

– Погуляй пока, парень, по моим владениям, – предложил Григорий Северьяныч, гостеприимно махнув рукой в сторону тонущих в сгущающемся мраке аллей, – а мы пока побеседуем.

– Благодарю за разрешение, – со спокойным достоинством сказал Ванга и слегка склонил голову, – но если кто нападёт на меня тут, то не обессудь, хозяин, разберусь по-своему, как привык.

– А давай, – подумав, хохотнул Погостник, – так-то мои все знают, что без моего дозволения тех, кто пришёл с моим добрым знакомцем некромантом, трогать нельзя. Так что тех, кто нарушит правила, их и не жаль.

– Лови, – я вынул из прикреплённых к поясу ножен клинок и кинул его Ванге, который ловко, не напрягаясь, поймал его, – у него обсидиановое лезвие, против нежити самое оно. Так будет по-честному, а то получается, как с голыми руками против танка.

– Справедливо, – согласно качнул капюшоном Погостник, и Ванга, тихонечко насвистывая, прогулочным шагом направился по боковой аллейке.

– О чём ты хотел спросить, Антоний?

Бывший думный боярин присел на скамейку, и я устроился рядом с ним, не ощущая ни малейшего дискомфорта от соседства этой сущности. Переходом на имена вместо безликих «некромант», «Хозяин» Погостник показывал, что теперь разговор пошёл, так сказать, личный, приятельский.

– Скажи, Григорий Северьяныч, можешь ли ты мне помочь с поиском одного места? Ты как-то говорил, что вы все, Хозяева, между собой каким-то образом общаетесь.

– Ну, общаемся – это не совсем так, – проговорил Погостник, – но сведениями можем поделиться, когда надо. А в чём нужна помощь-то?

– Скажи, есть ли кто-то, кто может сказать, было ли кладбище в районе деревень Сорокино, Пальцево и Пушники. Это километров сто отсюда.

– Хм… – костяные пальцы побарабанили по скамейке, – подожди меня немного, попробую узнать.

Глава 27

Молчал Погостник достаточно долго, лишь иногда из-под капюшона доносилось какое-то еле слышное ворчание: видимо, поиск нужных сведений оказался несколько сложнее, чем предполагал мой приятель. Но мне это молчание было совершенно не в тягость: я сидел, прикрыв глаза, и с наслаждением вдыхал свежий вечерний воздух, чистый и ароматный, какого уже давным-давно не бывает в крупных городах.

Наконец Погостник выпрямился, хрустнув суставами, и довольно оскалился: меня он давно перестал стесняться и потому не утруждал себя ношением капюшона. Сейчас гладкий череп солидно и, я бы даже сказал, изысканно матово блестел в свете далёкого фонаря, словно был сделан из драгоценной слоновой кости.

Интересно, чего это меня опять на красивости потянуло? Не иначе как к дождю…

– Ну и задал ты мне задачку, Антоний, – покачал головой Григорий Северьяныч, – еле нашли того, кто те края знает. Мы ж как… в своём погосте хозяева, это да, а вот за границами не всегда власти нашей хватает. Так-то мёртвые много где лежат неучтённые, кто с войны какой, с германцем или, может, с французом, кто просто от татей ночных или зверя лесного не уберёгся, оно ж по-всякому случается. Они никому не подчиняются, но порой готовы ответить, ежели кто из наших спросит или такой, как ты, к примеру.

Я не торопил его, прекрасно понимая, что бывшему боярину очень хочется, чтобы я осознал, какую непростую задачу он для меня выполнил.

– Я и не сомневался, что мне если кто и сможет помочь, то только ты, – я благодарно улыбнулся. Ну а что: мне вообще не сложно, а Погостнику приятно. Вот из таких вроде бы несущественных мелочей и зарождаются уважительные отношения.

– Есть там старое кладбище, аккурат возле Пушников, точнее, было когда-то, – не стал меня томить Григорий Северьяныч, – там, как я понял, раньше большая, богатая деревня стояла, а потом вымерла. Точнее, выгнали оттуда людей, выжили.

– То есть?

Сейчас я, кажется, понимал, что чувствует охотничья собака, уловившая столь желанный, пусть ещё и очень слабый запах дичи. Я ощущал сейчас примерно то же самое, разве что шерсть дыбом на загривке не стояла, да и то исключительно из-за отсутствия этой самой шерсти.

– Как проклял кто те места, – охотно начал рассказывать бывший боярин, – раньше было там небольшое болото с цаплями да волнушками, да клюквой-ягодой, как положено, а потом, как понял мой знакомец, который это всё и разузнал, ведьма там объявилась. Не молоденькая, а старая, сильная, опытная. Вредить никому не вредила, порой помогала даже, говорят, из-за неё народ и разбежался из тех Пушников. Невозможно стало жить: болото разрослось, совсем к деревне близко подобралось. Змеи оттуда полезли, гнус всякий, а как весна или осень – лихорадка народ косить стала. Вот и опустела деревня, а за ней и соседние.

– А ведьма?

– А что ведьма? Никто не знает, куда она делать: может, там осталась, а может, в другую деревню перебралась. А может, даже и в город. Это раньше ведьмы от шумных мест старались подальше держаться, а нынешние – кто ж их знает! Постой-ка… Не думаешь ли ты, что это та поганка может быть, которая и тебе, и мне насолила?

– Не стал бы говорить, что это наверняка не так, – задумчиво отозвался я, – Мари – ведьма старая, хоть и выглядит любой молодой на зависть. Сам знаешь, для их племени это вообще не проблема. А вот скажи мне, Григорий Северьяныч, как думаешь, если ведьме на время схорониться ото всех надо, куда она спрячется?

– Туда, где корни её силы, – не задумываясь, ответил Погостник, – как и ты, как и я, да как любой из нас. Не хочешь ли ты сказать, Антоний, что там оно и есть?

– Вот что, Григорий Северьяныч, – решительно сказал я, – я правильно понимаю, что хозяина на том брошенном кладбище нет?

– Нету, – вздохнул Погостник, – много их таких по дальним участкам брошено, но где ж на всех Хозяев-то набраться? Понимаю, что неправильно это, но сделать ничего не могу.

– А если перезахоронить их?

– О как… – озадаченно посмотрел на меня Хозяин Муромского кладбища, – эк ты завернул, Антоний… И кто ж таким непростым делом займётся?

– Я, – выпендриваться я не видел ни малейшего смысла, а аргумент для того, что я задумал, это железный, – слово некроманта, что если они выполнят мою просьбу, я договорюсь с Госпожой и теми, кто ведает этими вопросами среди людей, и эти мёртвые обретут свой дом, пусть и с таким опозданием.

– А куда определишь их? – что-то в голосе Григория Северьяныча заставило меня внимательнее в него всмотреться.

– Могу и к тебе, если возражать не станешь, – я пожал плечами, – но, скорее, туда, где я двоих для своего Троедушника нашёл. Кстати, ты наверняка это место знаешь, оно тут, в Зареченске. Небольшой такой погост, заброшенный, там промзона раньше была неподалёку. Я там был, но Хозяина не нашёл, а это не дело, сам понимаешь.

– Знаю я, про какое место ты говоришь, – совсем по-человечески вздохнул боярин Мышляев, – никто туда идти Хозяином не рвётся, уж больно там публика непростая. Много сил и нервов надо, чтобы с ними справиться. Это они сейчас спят, пока их не трогает никто, а как кто захочет под себя кладбище забрать, так я тебе точно говорю: борьба там нешуточная развернётся.

– Не развернётся, – успокоил я его, – есть у меня одна кандидатура, если ты, конечно, мне навстречу пойдёшь.

– Ну-ка, ну-ка, – живо заинтересовался Погостник, – удиви меня в очередной раз, Антоний!

– Если всё сложится хорошо, поставлю я там Карася главным, – сказал я, – он вроде всё осознал, дисциплина у него там будет железная, потому как всё будет «по-пацански», правильно. Как думаешь? И при этом он будет прекрасно знать и помнить, кому он этим своим новым статусом обязан.

– Хм, – озадачился Григорий Северьяныч, – на первый взгляд мысль дурная, уж не обижайся. А вот если подумать… Он наверняка оценит, да и я кой-чего подскажу, не поленюсь. Там как раз таких много, которые как он, не в ладах с законом были. Кого хоронили, а потом, как кладбище заглохло, так и просто так прикапывали.

– А куда Хозяин тамошний делся? – задал я вопрос, на который давно хотел получить ответ. Не из соображений практической пользы, а чисто из любопытства.

– Там траншею копали то ли для труб, то ли ещё для чего, так его могилу и зацепили, – вздохнул Погостник, – сам понимаешь, что нет могилы, нет и Хозяина. Те, кто остались поначалу вроде власть делили, а потом даже и не знаю, недосуг мне тогда было, времена такие были – что ни день, то похороны кого важного. А потом и забыл за заботами, теперь вот даже неловко, веришь?

– Верю, – кивнул я, – значит, место главного там вакантно. Это очень хорошо… А как думаешь, за возможность обитать на нормальном погосте с Хозяином те мёртвые на многое согласятся?

– Да почитай что на всё, – подтвердил Григорий Северьяныч, – дом, он всем нужен, никому не нравится бесхозно в болоте веками лежать. А чего тебе от них надобно-то?

– Не дать ведьме уйти, если она вдруг за мою защиту прорвётся, – честно ответил я, – окружить дом и не дать проскользнуть никому: ни живому, ни мёртвому.

– Это они смогут, – подумав, одобрил Погостник, – но поговорить надо, Антоний, уважение проявить. Они сейчас, конечно, по степени серьёзности где-то между жабой и пиявкой, но вежество – оно любому приятно.

– Как сказал один очень мудрый человек, «ничто не даётся нам так дёшево и не ценится так дорого, как вежливость», – решил я блеснуть образованностью, – за точность не поручусь, но смысл такой.

– И правда мудро, – согласился Погостник, – ну да что мы сидим? Как бы не заломали там мои нарушители твоего парня.

– Этот сам кого хочешь заломает, – засмеялся я, – дара в нём ни капли, но мне помогает не за страх. Приключений ему хочется, понимаешь? Такие, как он, жить не могут без того, чтобы каждый день по краю не ходить. Скучно им становится, и вот тогда начинают они всякие глупости и безобразия творить.

– Знал я таких, – солидно кивнул Григорий Северьяныч, – чувствую, и у меня он отметился, не у одного последнюю нить перерезал.

– Не сердишься?

– На кого? – искренне изумился Погостник. – Если кто не захотел моих слов услышать, насчёт тебя и твоих спутников сказанных, так то его беда, не наша с тобой, и не твоего парня, верно?

Пока мы говорили, из темноты вышел Ванга, чем-то чрезвычайно довольный. Он шёл, бодро насвистывая и чуть ли не подпрыгивая. Мы с Погостником только молча переглянулись и с интересном уставились на умиротворённого киллера.

– Спасибо, – проникновенно проговорил Ванга, обращаясь к Погостнику. – Получил истинное наслаждение.

– Да на здоровье, конечно, – озадаченно ответил бывший думный боярин, – а чем наслаждался-то?

– Как в старые добрые времена, – лицо Ванги осветила добрая, мягкая и нежная улыбка маньяка, и я тихо порадовался, что этот человек воюет на моей стороне, – столько желающих меня убить! Размялся от души, лучше любого полигона или полосы препятствий! Антон, спасибо за оружие – шикарная штука! Скажите, уважаемый, – неожиданно обратился Ванга к Погостнику, – а можно я иногда буду сюда приходить вот так вот… сбросить напряжение? Может, у вас там какие нарушители дисциплины образуются или ещё какие неугодные?

Я слушал его и вдруг подумал, что вот бы кого выпустить поиграть с моей силой, а то ей одной скучно и грустно. Как говорил король в старом фильме: «Никто со мной не побегает, не попрыгает!» Надо только придумать, как его обезопасить, а то ведь она в экстазе забудет, что его трогать нельзя. Сила, внимательно прислушивавшаяся к моим размышлениям, радостно забила хвостом, давая понять, что она подобную инициативу всячески одобряет и приветствует. Ладно, об этом я непременно подумаю потом.

– Договоримся, – хмыкнув, величественно кивнул капюшоном – и когда только накинуть успел? – Погостник. – Скольких прибрал-то?

– Да штук десять, наверное, – Ванга ненадолго задумался, – ну да, как-то так. Один очень сильный был, чуть не поборол меня, но не получилось. Ох, как же хорошо-то!

– Приходи, как надумаешь, – помолчав, определился Погостник, – вон, пусть приятель твой, некромант, тебе всё скажет, какие тут у нас правила, как и что следует делать. Он же не будет всегда с тобой рядом ходить, а я не всех гостей сам могу встретить, да и не по чину мне подобное.

– Благодарю, – поклонился Ванга, вызвав довольный смешок Григория Северьяныча, – ну и я если чем могу – всегда готов помочь.

– Его вон береги, – неожиданно махнул в мою сторону костяной рукой Погостник, – рано ему ещё за Кромку, от него тут больше пользы будет, нежели там.

– Это я и так сделаю, – очень серьёзно ответил Ванга, – но я тебя услышал.

– Вот и славно, – Хозяин кладбища снова повернулся ко мне, – своих сейчас заберёшь или передать им чего?

– Передай, чтобы завтра утром были готовы, особенно Троедушник, – прикинув время, ответил я, – скажи, что в лабораторию поедем.

– Сделаю, – кивнул Погостник.

– И вот ещё что, Григорий Северьяныч, – тихо проговорил я, – если вдруг со мной что-нибудь не то случится, сам понимаешь, противник у меня будет не чета сегодняшним скороспелкам. Мари ведьма матёрая, жизнью и смертью битая, так что куда всё повернётся, никто предсказать не может. Даже я могу в чём-то просчитаться, чего-то не угадать.

– Ты чётко скажи, что от меня требуется, а то слишком много слов – это не всегда хорошо, Антоний, – усмехнулся Погостник, – а уж я что смогу – всё сделаю.

Я склонился почти к самому капюшону и быстро проговорил свою просьбу. Григорий Северьяныч выслушал меня, покачал головой – не то с осуждением, не то с сожалением – но в итоге качнул капюшоном в знак согласия.

– Тебе виднее, что и как ты делаешь, – подвёл он итог сегодняшней нашей встречи и покосился на Вангу, который с надеждой смотрел в мрак аллей: а вдруг оттуда ещё кто-нибудь выбежит… Но обитатели Муромского погоста как-то не спешили нападать на человека, который выглядел, в общем-то, совершенно безобидным, я бы даже сказал, беззащитным. Но, судя по всему, у здешней нежити по поводу Ванги сложилось своё, отличное от моего, мнение.

Попрощавшись с непривычно задумчивым Погостником, мы направились к машине. Я молчал, обдумывая дальнейшие шаги, а киллер, видимо, вспоминал и заново переживал наиболее яркие моменты сегодняшнего приключения.

– К Шаме? – спросил Ванга, когда мы сели в машину.

– Нет, – я покачал головой, – ты помнишь, где тот поворот на Сорокино? Сколько до него ехать? Есть дорога, чтобы не пилить до города? Напрямую тут недалеко, но вот есть ли там дороги – это уже большой вопрос.

– Сейчас посмотрю по навигатору, – понятливо кивнул киллер, – должна быть, по идее. Так… Ага… Можем сейчас от Зареченска свернуть вот сюда, по прямой километров сорок, потом через мост и там километров двадцать пять до Кожуховского шоссе, ну и около десяти по нему. Так что до поворота меньше сотки получается. Меньше часа, если дороги нормальные.

– Тогда поехали, у нас ещё дел – вагон, – ты рули, а я пока буду изображать из себя Дага Хаммаршельда, то есть ратовать за мир во всём мире, разумеется, с учётом наших скромных интересов.

Глава 28

– Я не боюсь показаться необразованным, поэтому спрошу, кто такой этот самый Даг как-то там, – выруливая с узкой улочки, ведущей к муромскому кладбищу, на более широкую дорогу, спросил Ванга.

– Даг Хаммаршельд, иногда его фамилию произносят как Хаммаршёльд, хотя мне это кажется не совсем верным, – охотно ответил я, – это знаменитый шведский дипломат, создатель так называемой превентивной дипломатии. Он считал, что многих конфликтов можно избежать, если попытаться погасить их на ранней стадии, то есть не дать разгореться. Вот и я сейчас займусь переговорами, пусть и не совсем в рамках этой самой превентивной дипломатии, но достаточно близко к ней.

– Понял, – кивнул киллер, находящийся после своего «развлечения» на кладбище в удивительно благостном расположении духа, – рулю, молчу.

– Прекрасное решение, – одобрил я и, закрыв глаза, потянулся туда, где чаще всего можно было отыскать обладательницу ледяного серебристого смеха, испытывающую к моей жизни необъяснимый, я бы даже сказал, слегка извращённый интерес.

«Госпожа, – позвал я, чувствуя, как туман оплетает меня, игриво касается мягкими пушистыми лапами, которые кажутся ласковыми только до поры до времени. Если будет на то воля хозяйки этих мест, они скуют визитёра по рукам и ногам надёжнее любых иных кандалов. – Удели мне пару минут своего драгоценного времени».

«Ну что тебе ещё нужно, неугомонный? – не слишком довольно поинтересовались у меня. – Кстати, последняя ведьма очень была на тебя зла, хотя убил её и не ты. Мне кажется, тут что-то очень личное. Ничего не хочешь мне рассказать, Антоний?»

«Да ты и так прекрасно знаешь, что происходит в моей жизни, – фыркнул я, – мне иногда кажется, что даже лучше, чем я сам».

«Ты очень забавный», – согласилась Госпожа, а я подумал, что кроме неё, пожалуй, никто меня таким не считает, но если ей так нравится думать – кто я такой, чтобы возражать самой Смерти?

«И что же тебе от меня нужно, Антоний? Я сегодня на редкость уступчива, так что не стесняйся. Хотя тебе это слово, пожалуй, не знакомо. Выкладывай, чего хочешь!»

«Позволю себе озвучить несколько вопросов, – тут же отозвался я, не желая упускать момент, – первый: дозволишь ли ты перенести останки с одного давно всеми забытого кладбища на другой погост? Не дело это, когда мёртвые без пригляду в земле и в воде лежат, согласись».

«Это хорошее дело, – помолчав, согласилась Госпожа, – сам справишься? Хотя о чём я… конечно, справишься, ты силы набрал за последнее время много, надо на пользу её употребить. На это ты моё разрешение получил. Ещё что?»

«Хочу поставить на бесхозном кладбище своего Хозяина, из прикормленных призраков, – сообщил я, – мне, как ты понимаешь, нужен полигон, на котором я мог бы обкатывать новые заклинания и тренировать Егора».

«И с такой мелочью ты ко мне идёшь? – не то удивилась, не то возмутилась Госпожа. – Да делай ты, что хочешь! Вот каждым Хозяином я ещё не занималась! Теперь всё?»

«Нет, конечно, – засмеялся я, – завтра вечером у нас намечен грандиозный перформанс на границе Кромки, хотел тебе напомнить и попутно кое о чём попросить. Та, которая имела неосторожность вызвать твоё недовольство, попытается вызвать трёх ведьм из-за Кромки, и мой Егорушка это для неё сделает. Только вот… не могла бы ты…»

И я изложил Госпоже свои мысли, которые появились у меня не вчера, но только недавно оформились в окончательный план.

«Хорошо, я сделаю так, как ты просишь, – подумав, согласилась моя повелительница, – но помни, ты обещал отдать эту ведьму мне».

«Да забирай, я только спасибо скажу, – искренне ответил я, – надоела она мне за последние полгода хуже горькой редьки, честное слово! К тому же у меня Леночка есть, а вдруг эта мерзавка её плохому научит, а? Нет уж… Так что забирай, только, если можно, запрячь куда-нибудь подальше. Эта хитрая стерва в игольное ушко пролезет, если цель себе такую поставит».

«За это не волнуйся, – серебряные колокольчики прокатились по туману, всколыхнув его, – оттуда не возвращаются. Никто и никогда».

« Вот и спасибо, – я довольно улыбнулся, – тогда завтра мы там пошумим немножко, ладно?»

«Ой, делай, что хочешь, только избавь меня от этой головной боли в виде постоянно шастающих ведьм!»

На этом Госпожа, как всегда, не прощаясь, исчезла, и туман снова зажил своей непостижимой жизнью, а я открыл глаза и непонимающе уставился на пролетающие мимо редкие огни.

– А мы где сейчас? – зевнув, поинтересовался я.

– Через пять километров выскочим на Кожуховское, а там минут десять – и поворот на Сорокино, – отчитался Ванга.

– Отлично, – я довольно потёр руки, – пока всё складывается достаточно неплохо. Значит, смотри, как мы сделаем…

Когда через пятнадцать минут мы свернули на грунтовку, ведущую к неизвестным мне Пушникам, и остановились, я вышел из машины и сладко потянулся. Вокруг шумел лес, пахло молодой листвой, травой, какими-то цветами, холодной водой и немного – прошлогодними листьями.

Какой-то отмороженный комар сел мне на руку, честно прокусил кожу и попытался отыскать кровь. Не нашёл, естественно, и перелетел чуть выше, видимо, в надежде, что уж тут-то она непременно отыщется. Кровь вполне предсказуемо не нашлась ни со второй попытки, ни с третьей, после чего разочарованное насекомое обматерило меня на своём комарином языке и улетело искать счастья в другом месте.

На этот раз я не стал надеяться на других и решил удостовериться сам: слишком высоки были ставки и слишком дорого нам могла обойтись ошибка.

– Стоишь здесь, ждёшь, не отсвечиваешь, – негромко проговорил я, обращаясь к Ванге, – лучше сядь в машину, а то ведь зажрут, вон, как обрадовались.

Действительно, комаров с каждой секундой становилось всё больше и больше, и Ванга то и дело хлопал себя то по руке, то по шее.

– Не думаю, что из деревни будет слышен звук мотора, но тут уж ты сам смотри, чего и как. Я вернусь, скорее всего, через час-полтора. Тут разговоры долгие ни к чему: они или согласятся, или нет. Но я постараюсь сделать так, чтобы они сказали «да».

– Понял, – коротко ответил Ванга, – я тогда пока вздремну, чтобы зря время не тратить. Нас завтра, я так понимаю, ждёт весёлый вечер, так что силы понадобятся.

– Это точно, – подтвердил я, снимая куртку, – я тут небольшой стриптиз устрою, ты не обращай внимания. Просто, видишь ли, у меня, как и у Фредерика, две формы, и вторая, которую видело совсем немного людей, она… как бы тебе сказать… не для слабонервных. Так что я тут за кустиком перекинусь, а потом когда-нибудь, если захочешь, покажусь тебе во всей, так сказать, некромантской красе.

– Заинтриговал, но делай так, как считаешь нужным.

Ванга кивнул и, сев в машину, откинул спинку сиденья и закрыл глаза. Я же, быстро сбросив одежду, потянулся и аж негромко рыкнул от удовольствия. Тело наполнилось дикой, какой-то первобытной силой, и я, делая длинные прыжки и сливаясь с темнотой, направился в ту сторону, где, если верить карте, располагалась когда-то деревня Пушники.

Наверное, высшие силы изначально были на нашей стороне, так как ничем иным я не могу объяснить то обстоятельство, что мы с Егором усилили нашу связь буквально день назад. Только поэтому я чувствовал еле уловимый запах существа, в котором текла та же густая чёрная кровь, что и во мне. Без проведённого ритуала я просто не смог бы уловить его: слишком он был слабым, на уровне тени, отзвука.

Вот здесь он чуть сильнее пробивается через смесь запаха бензина, горячего металла, духов и земли. Видимо, умница Егорушка открыл или под каким-нибудь предлогом попросил открыть окно, рассчитывая на то, что я его найду и пройду по следу. Всё-таки, несмотря на все недостатки и прошлые ошибки, ученик мне достался на редкость сообразительный и талантливый.

Того, что меня почувствует Мари, я не боялся совершенно. Находись я в человеческой форме, об этом ещё можно было бы подумать, но учуять некроманта в его исконном облике не всегда по силам даже братьям по дару, не то что ведьме. Какой бы сильной она ни была…

Путь, на который в человеческой ипостаси я потратил бы не меньше часа с учётом ночного времени и заросшей дороги, я преодолел меньше, чем за десять минут. Вот первый дом, оставленный, судя по всему, уже достаточно давно, за ним из темноты выступил другой, за ним ещё и ещё…

Мёртвая деревня жила своей замедленной, едва заметной жизнью: шуршали змеи, охотящиеся за мелкими грызунами, ворочались под провалившимися крышами птицы и летучие мыши. И едва заметной ниточкой тянулся отголосок некромантской крови… Он и привёл меня к дому, ничем не отличающемуся от остальных, разве что выглядел он – во всяком случае, в темноте – покрепче других. Я смог даже рассмотреть веранду, на которой стояла какая-то мебель.

Моя путеводная ниточка ненадолго окрепла, стала чуть более ощутимой, видимо, Егорушка простоял на этом месте достаточно долго. Обойдя дом, я понял, откуда чуть заметно сквозит знакомой силой: из двери, ведущей в подвал или погреб. Интересно, как Мари умудрилась сделать так, что наружу не просачивается ни единого отзвука? Неужто заморочилась и действительно устроила там подобие металлического ящика? А что? Металл, лучше всего серебро или свинец, плюс достаточно толстый слой земли: можно хоть бомбу магическую взрывать – никто не услышит, а если и почувствует, то не определит, что это вообще такое было. А учитывая просто маниакальную зацикленность Мари на идее стать самой сильной ведьмой в истории, я вполне допускаю такую возможность.

Здесь она будет держать Егора, предоставив ему всё для подготовки ритуала, сюда же она планирует вернуться, чтобы пересидеть опасное время и дать полученной силе усвоиться. Сохранять жизнь мальчишке она не собирается, это понятно, так что про это убежище никто не знает. Ну что же… неплохо придумано, ничего не скажешь. А ведь если бы Егор не настоял на том, чтобы мы укрепили и углубили связь, у неё могло бы и получиться.

Ладно, не для этого я сюда пришёл, точнее, не только для этого. Место, куда заляжет ведьма, я теперь знаю, значит, пришло время воплощать в жизнь следующий этап моего плана.

Но прежде чем уйти, я постарался максимально аккуратно коснуться ниточки, которая незримо тянулась от меня к Егору. Пусть парень знает, что я его нашёл, не бросил, и что всё идёт по плану.

Закончив с этим, я бодро направился к краю деревни, туда, где, если верить карте, находилось болото, сожравшее часть деревни вместе со старым кладбищем. Того, что Мари может меня учуять, я по-прежнему не опасался: блокировка из металла и земли, она же в обе стороны работает. Снаружи не чувствуется творящаяся в подвале магия, но и туда ничего не проникает, вот ведь какая штука.

Остановившись на краю, я прислушался и покачал головой: да уж, не хотел бы я вот так после смерти мыкаться. Так как я и не думал скрываться и прятать свою природу, то заметили меня достаточно быстро.

– Некромант, – прошелестело рядом, и передо мной возник призрак старика, который когда-то давно, наверное, выглядел очень представительно. Сейчас же от него остался обглоданный временем и болотными тварями костяк, рваная аура и ненависть ко всему живому. – Что тебе здесь нужно?

– Да вот, – я присел на кочку, спугнув пару крупных лягушек и одну змею, – пришёл к вам с выгодным предложением.

– Нам ничего не нужно, – прошипел старик, но тут рядом с ним появилось ещё несколько теней.

– Ты, Севостьян, за себя говори, – с неприязнью посмотрев на того, кто вылез первым, проговорила тень высокого парня, который умудрился сохранить даже подобие человеческого облика. Такое редко, но случается, видимо, крепко за жизнь цеплялся, да и силы много изначально у него оказалось.

– Зачем ты пришёл, некромант?

– Да вот хотел узнать, не надоело ли вам тут в болоте с лягушками воевать, – равнодушно глядя на него, ответил я, – если вас всё устраивает, то посижу немного, воздухом подышу да и пойду обратно.

– Чего спрашиваешь, – качнулась ещё одна тень, – сам знаешь, что плохо нам здесь. Ты пришёл нас уничтожить, да? Не знаю, как другие, а я и сопротивляться не буду, опостылело мне тут.

– Зачем же сразу уничтожать? У меня есть предложение получше, – я внимательно окинул взглядом приличную такую толпу призраков, – хочу предложить вам сделку.

Через полчаса я попрощался с будущими обитателями пока ещё заброшенного погоста в Зареченске и вернулся к машине. Как и предполагал Погостник, обитатели бывшего кладбища деревни Пушники готовы были практически на всё ради возможности обрести некую, пусть и иллюзорную, определённость. И кладбище с его порядком и Хозяином – который, правда, пока не в курсе того, какой социальный лифт я ему приготовил – вполне вписывалось в эту картину.

Нашёлся, кстати, среди мертвецов и совсем свежий, недавно прибившийся к основному, так сказать, коллективу: им оказался невезучий мужик, которого Мари наняла обустроить подвал. Последние минуты своей жизни он помнил плохо, но про погреб рассказал всё подробно, и его рассказ лишь подтвердил мои догадки.

– Поехали к Шаме, – сказал я Ванге, который успел вздремнуть и теперь заразительно зевал, – мы ещё сможем часиков пять-шесть поспать, а утром позавтракаем очередными умопомрачительными вкусняшками и поедем за парнями.

Глава 29

– А теперь немного толчёного чернокорня, – бормотал дед Синегорский, неспешно помешивая в медном котелке на удивление вонючее варево, – так, ещё немножко… так… отлично… а теперь тишина!

Мы, все те, кто был в лаборатории, послушно замолчали, потому как мешать травнику, накладывающему заговор на готовое зелье – это очень и очень рискованное дело. Одно неверно произнесённое слово – и всё, надо начинать с самого начала. В других обстоятельствах оно было бы и не страшно: ингредиенты есть, характер у Фрола Дормидонтовича вспыльчивый, но отходчивый, так что можно было бы… Но у нас категорически не было времени на повтор всех манипуляций, поэтому мы трое – Сава, Ванга и я – послушно заткнулись и сделали вид, что нас вообще тут нет.

Мерзкого вида жижа, булькающая в котелке, пыхнула, выдала здоровенный пузырь, который с громким «чпок» лопнул, и Синегорский быстро проговорил что-то, больше всего напоминающее набор непонятных слов. Какое-то время ничего не происходило, а потом бурда стремительно поменяла цвет с грязно-болотного на серебристый.

– Готово, – довольно сообщил нам травник, – моя разработка, личная, так сказать, эксклюзивная. Полчаса это зелье тебя точно удержит, Сава, ну а больше тебе и не потребуется, я правильно понимаю, Антон?

– Абсолютно так, Фрол Дормидонтович, – подтвердил я, – примите моё искреннее восхищение. Вы настоящий кудесник! За неполные три часа сотворить «якорь» такой силы – это почти за гранью.

– Ну так одно дело делаем, – отмахнулся травник, но по голосу было понятно, что похвала ему приятна.

Я оглядел своё воинство и вздохнул: чем ближе был так называемый «час Х», тем сильнее мне хотелось, чтобы время остановилось. Во мне боролись два примерно одинаково сильных чувства: с одной стороны я жаждал наконец-то закрыть вопрос с Мари, чтобы эта мерзавка перестала топтать землю и творить свои беззакония. Я сам, конечно, далеко не ангел, но берега стараюсь видеть. С другой стороны, я привык рисковать только собой, а здесь впутанными в войну оказались люди, которые не были для меня разменной монетой. И Егор, и Сава, и Ванга – всех их втянул в наши с ведьмой разборки именно я, и мне потом жить с чувством вины, если с ними что-нибудь случится. Значит, нужно постараться сделать так, чтобы они уцелели, и я вроде бы продумал все риски, но всего не предусмотришь.

– А как мы узнаем, что началось?

Ванга говорил очень тихо, но я всё равно услышал и ответил:

– Так как Егору нужно будет оказаться рядом с Кромкой, то я неизбежно почувствую, что нить его жизни опасно натянулась. Так как для того, чтобы пройти туда, куда Мари нужно, потребуется соблюдение многих условий, из подвала, экранирующего любую магию, они выйдут, у них просто выбора не будет. Далеко не уйдут, да это и не надо. Все помнят, что и как?

Мои… друзья… как бы странно ни звучало это слово из уст некроманта, дружно кивнули, мол, да, босс, всё помним, замерли на низком старте.

– Сава, тебе, пожалуй, придётся тяжелее всех, – я повернулся к на удивление спокойному пограничнику, – как только я уйду, глотаешь зелье и отправляешься на Кромку. Делаешь ровно шесть шагов от того места, куда попадёшь, и стоишь намертво, как бы двусмысленно это ни звучало. От тебя будет во многом зависеть, насколько сложно мне будет вернуться. Есть у пограничников такой дар: удерживать границу между миром живых и миром мёртвых, хотя они им и не пользуются. Зелье увеличит именно эту сторону твоего дара. Ни на что не реагируешь, никуда не бросаешься, что бы ни происходило. Это очень важно, Сава! Даже если тебе покажется, про мне или Егору нужна помощь, что мы исчезаем, растворяемся, уходим за Кромку, стоишь и держишь границу. Мари может начать угрожать, шантажировать, искушать, предлагать обмен – не реагируешь, не слушаешь, помнишь: она врёт, как дышит. Единственный, кто может там тебе приказать – это Госпожа, и здесь её слово весит больше, чем моё. Если она – и только она! – скажет «уходи», ты уйдёшь. Вопросы?

– Всё понятно, босс, – Лёха, уже привычно выбравшийся на первый план, козырнул, – дед в любой момент готов отпаивать всех, кого надо, мы с Бизоном на подхвате, Ванга страхует всех и контролирует общую безопасность. Всё нормально, все при деле. Ты за нас не переживай, Тоха, мы не подведём, зуб даю.

Я хотел что-то ответить, но внезапно почувствовал, как внутри словно образовался кусок льда, постепенно вымораживающий всё, к чему мог прикоснуться. Значит, началось!

– Ушёл, – коротко сказал я, закрыл глаза и, не оглядываясь, направился туда, где мой ученик вызвал недовольное колебание Кромки, почувствовавшей, что рядом появился тот, кто уже однажды выскользнул из её цепких туманных лап.

Знакомый туман сначала рванулся в мою сторону, но скоро настороженно притих, словно пёс, понимающий, что вот конкретно этот человек ему не нравится, но он почему-то имеет право находиться рядом и кусать его запрещено. Во всяком случае, пока…

Серое ничто, седая трава, бессистемно ползающие клочки тумана, скрывающего всё: полосу невысоких кустов, кочки, корявые деревца… и фигуру молодого человека, стоящего лицом к Кромке.

Я сделал несколько бесшумных шагов в сторону, зная, что меня пока никто не видит: ни Егор, ни та, что стоит неподалёку от него.

И мой ученик, и ведьма на мгновение стали выглядеть так, как они видели себя на самом деле, словно Кромка сняла с них ненадолго всю внешнюю шелуху, оставив с их точки зрения истинное лицо, то, как они сами себя видели. Обмануть это место нельзя, поэтому Мари увидела Егорушку не сломленным и послушным учеником некроманта, которого все бросили, а воином, готовым сражаться. Чёрные рыцарские доспехи надёжно закрывали его от любых неожиданностей, светлые волосы трепал невидимый ветер, рука спокойно лежала на рукояти кинжала. По красивому лицу ведьмы было заметно, что ей очень не понравилось то, что она увидела: он не должен был быть таким, но Кромка не лжёт, ей нет в этом надобности. И сама Мари в длинной королевской мантии, с громоздкой золотой короной выглядела рядом с рыцарем не величественно, а нелепо, не сказать – глупо.

– Делай то, что должен, и я отпущу тебя, – голос ведьмы звучал глухо, но в нём была слышна сила, мощная, давящая, – ты знаешь, что будет, если ты не выполнишь свою часть сделки.

– Я помню, – в голосе Егора не было практически никаких эмоций, словно говорил не он, а какой-то робот, механизм, – ты уничтожишь тех, кто мне дорог.

– Верно, – зло засмеялась Мари, – хороший мальчик, ты всё правильно ответил. А теперь делай, что нужно, я не собираюсь стоять тут вечность.

– Оставь наставнику жизнь, – неожиданно проговорил Егор, – ты же получишь могущество, равного которому ни у кого не будет. Зачем тебе его смерть, она ничего не даст. Сильнее ты всё равно не станешь, так почему бы и не выполнить мою просьбу? К тому же, разве ты не знаешь, что только наша с ним Госпожа может решать, жить некроманту или умереть?

– Госпожа ваша далеко, да и мне она не указ, я не некромант, – отмахнулась Мари, и я про себя воскликнул «бинго!», так как та, о ком ведьма неосмотрительно отозвалась без должного почтения, наверняка сейчас наблюдает за происходящим и не простит ей этих слов. Она и до этого особой симпатии к нарушительнице своего спокойствия не испытывала, а теперь-то всё совсем хорошо. Для меня хорошо, не для Мари.

– Делай, Егор! – ведьма явно начала терять терпение, и её можно было понять: Кромка, даже её окрестности, – не самое приятное место. И силу тянет, да и в целом неуютно. – Наставнику твоему всё равно уже ничем не поможешь. Проклятье, которое он проглядел, невозвратное, его отменить нельзя, даже если бы я и захотела, а я не хочу. Не отвлекайся!

Егор шагнул ближе к кромке и, вытянув руку, начал читать заклинание, которого я не знал, да и не мог знать. В нём причудливым образом сплелись некромантия и колдовство, создав сложную, но невероятно гармоничную конструкцию. Она словно повисла в воздухе, пульсируя и наливаясь силой.

Какое-то время ничего не происходило, но потом из тумана проявились три женские фигуры, которые подплыли к Кромке и замерли с той стороны, повернувшись к Егору.

Мальчишка, уже давно принявший свой обычный вид, вытянул вперёд руку и начал начитывать заклинание освобождения, одно из базовых в репертуаре некромантов. Слова, наполненные тяжёлой силой, камнями падали в туман и растворялись в нём, распространяя вокруг давящую атмосферу истинной, окончательной смерти. Даже Мари побледнела и явно хотела отступить, но пересилила себя и осталась на месте.

Интересно, госпожа выполнила мою скромную просьбу? Впрочем, что гадать, сейчас всё и так станет понятно.

Между тем Егор выкрикнул завершающее слово и резко развёл руки в стороны, словно разрывая ткань самого мироздания.

Тени пересекли границу Кромки и тут же стали словно плотнее, объёмнее, так и тянуло сказать «живее», но это был бы уже перебор.

– Ты это сделал, – неверяще прошептала Мари, глядя широко распахнутыми глазами на трёх женщин разного возраста, которые молча смотрели на неё, не произнося ни слова.

Очнувшись, ведьма сделала несколько шагов по направлению к тем, кого вызвал из-за Кромки Егорушка, и предвкушающе улыбнулась. Потом сплела пальцы каким-то замысловатым образом и пропела длинную фразу, в которой я, естественно, не понял ни слова, да оно мне и не надо. Мари замерла, но… ничего не произошло. Она непонимающе тряхнула головой, отчего её роскошные каштановые волосы рассыпались по плечам, и повторила фразу, влив в неё столько силы, что, казалось, даже туман отступил в сторону.

– Неплохо, – насмешливо прошелестела одна из пришедших, – но недостаточно для того, чтобы забрать у нас наше.

– Вы не можете мне отказать! Вы должны подчиняться приказу! – отчаянно крикнула Мари, которая, кажется, начала понимать, что что-то пошло не так, как она предполагала.

– Должны? – переспросила вторая женщина и хрипло засмеялась, – ты что-то перепутала, деточка. Не тебе нам приказывать. Да и вообще, с чего ты взяла, что сможешь это сделать? Не спорю, силы ты набрала много, но она не твоя, она заёмная, и те, у кого ты её забрала, не хотят, чтобы ты использовала её здесь.

– Не веришь? Мы можем позвать их, пусть сами скажут…– прошептала третья. – Но вот уцелеешь ли ты сама после этой встречи… Кстати, мне кажется, мальчик может идти, не так ли?

– Ты обещала меня отпустить, – негромко, но спокойно проговорил Егорушка, – я тебе больше здесь не нужен.

– Ты мне теперь вообще не нужен, – с трудом сдерживаясь, сказала Мари, – неужели ты думал, что я действительно сохраню тебе жизнь? Тогда ты глупее, чем я думала, впрочем, чего ждать от ученика этого пустозвона? Ты останешься здесь, хотя, будь ты поумнее и прими ты моё покровительство, мы могли бы бросить к моим ногам весь мир. И мне не пришлось бы переживать то унижение, которое я вынуждена терпеть сейчас. Но у тебя же есть твои идиотские принципы!

Последнее слово она почти выплюнула, презрительно поморщившись.

– Ты дала слово, – негромко проговорил Егор, медленно опуская руку в карман, – неужели это для тебя ничего не значит? Я выполнил свою часть договора, а дальше – это уже ваши дела.

Мари весело рассмеялась, потом удивлённо покачала головой и с сожалением взглянула на мальчишку.

– Ну нельзя же быть таким наивным, Егор, – пожурила она его, – моё слово: захотела – дала, захотела – обратно забрала. Ничего личного, просто так сложилось, что ты мне больше не нужен.

Она картинно подняла руки и хотела произнести какое-то заклинание, но не успела, так как заметила меня и на какие-то секунды замерла от неожиданности. Ну да, я люблю сюрпризы, это так увлекательно!

– Бросай, – крикнул я, и Егорушка швырнул в Мари тем заклятьем, которое я ему дал. Но вместо того, чтобы уничтожить ведьму, оно мягко сверкнуло и опустилось на плечи мальчишки. Он дёрнулся, а Кромка встревоженно колыхнулась, реагируя на изначально враждебную ей магию.

– Сава, держи границу, я сказал! – рявкнул я, видя, как серебристое марево окутывает фигуру ученика, заключая её в своеобразный кокон, а затем фигура мальчишки начинает растворяться, выцветая и становясь тенью.

– Так не честно! – успел крикнуть Егорушка, прежде чем заклинание, сделанное мной на основе формулы «обратного пути», когда-то подаренной мне Пелагеей, окончательно утянуло его в мир живых.

– Дамы, – я вежливо поклонился трём ведьмам, стоящим рядом с Кромкой, – благодарю вас за то, что откликнулись на призыв моего ученика и выполнили просьбу нашей общей Госпожи. С вами было приятно работать!

– До встречи, – третья тень немного приблизилась к Мари, – поверь, там, – она махнула рукой в сторону Кромки, – многие тебя ждут. И не для того, чтобы поблагодарить…

Сказав это, она последовала за своими товарками и вскоре растаяла в тумане.

– Ну а теперь, когда нам никто не мешает, поговорим, Мари, – я предвкушающе улыбнулся, видя в глазах ведьмы истовую, всепоглощающую ненависть.

Глава 30

– Прости, что не предупредил, – мило улыбнулся я, – но не мог удержаться от соблазна порадовать тебя нежданной, так сказать, встречей.

– Как? – коротко спросила Мари, запредельным усилием воли заставив себя успокоиться, – ты сейчас должен подыхать, чувствуя, как разрушаются каналы, а дар уходит, как вода сквозь пальцы. Ты не должен находиться здесь!

– Ну извини, – я пожал плечами, не забывая пристально следить за малейшими движениями ведьмы, – мне вот прямо как-то даже неловко из-за того, что я не оправдал твоих надежд. Я понимаю, что тебе докладывали, будто я простужен и все дела, но, моя дорогая, иногда простуда – это только простуда. И ничего больше.

– Ты не мог увидеть проклятье, просто потому что не мог, – Мари смотрела на меня с таким возмущением, словно я пообещал помереть, а потом коварно всех обманул и выжил.

– Так я его и не увидел, – не стал спорить я, – но, видишь ли, у меня, в отличие от тебя, есть те, кому я не безразличен. И вот они-то как раз и помогли, так сказать, обезвредить опасную безделушку, а потом и припрятать её в надёжном месте.

– Как же я тебя ненавижу, если бы ты только знал! – тихо, даже с какой-то усталостью проговорила Мари. – С того момента, как ты возник в моей жизни, в ней всё пошло наперекосяк. Сначала ты выжил после проклятья, зашвырнув на Кромку вместо себя ученика, а сам отделался десятком шрамов. Если бы ты знал, как бесился потом Карл, хотя моей вины в этом вообще никакой не было. Потом ты внезапно появился в доме этого пентюха Миши Шляпникова и снова порушил мне всю долго выстраиваемую комбинацию. А потом тебя стало слишком много, до отвращения много! Всё, всё из-за тебя!

– О как, – озадачился я, старательно сплетая вязь трёхступенчатого проклятья, – то есть ты косячишь, а виноват я. Интересный подход, ничего не скажешь.

– Ты постоянно лез туда, куда не надо, – прошипела Мари, – и в конце концов мне это надоело. Но ты и тут вывернулся!

– Согласен, это полный беспредел, – поддакнул ведьме я, – можешь на меня пожаловаться. Я, правда, не знаю, кому, но совершенно точно знаю, что ты можешь это сделать.

Проклятье сорвалось с руки Мари и стремительно полетело в мою сторону, но я был готов и увернулся, хотя и почувствовал, как правый бок обожгло болью. Ведьма, видимо, решив, что у меня что-то не получается, раз я не отвечаю, начала забрасывать меня проклятьями разной силы, стараясь не столько ранить, сколько не дать сосредоточиться. При этом она не забывала давить сырой силой, заставляя меня отступать в сторону Кромки. В какой-то момент я пошатнулся, и её лицо осветила торжествующая улыбка, больше, правда, похожая на оскал хищного зверя.

Сделав вид, что она смогла меня сильно задеть, я опустился на одно колено и, дождавшись, когда она подойдёт достаточно близко, швырнул в неё то самое проклятье, которое плёл всё это время. Мари выставила некое подобие щита, и часть некросилы стекла по нему, но что-то всё-таки попало на ведьму, заставив её зашипеть от боли и ярости.

Она что-то пробормотала сквозь зубы, и я почувствовал, как что-то ледяной удавкой стиснуло мне горло, заставляя напрягать все силы для того, чтобы не перестать дышать. Но, к счастью, у Мари тоже уже сил было меньше, чем в начале, так что я смог сбросить удавку и тут же ответил градом жалящих укусов, которые не давали ей сосредоточиться.

Время бежало стремительно, и я понимал, что ещё немного – и Сава выдернет меня отсюда, как бы я ни сопротивлялся. Я сам приказал ему поступить именно так. Но я не мог оставить Мари здесь, потому что начинать всё с самого начала у меня не было ни малейшего желания.

Собрав все силы, я метнул в ведьму самый обычный шар, слепленный из некросилы и с невероятным облегчением увидел, как она, прошептав несколько слов, исчезла.

– Прости за устроенный шум и погром, – вслух попросил я Госпожу, которая, я уверен, с интересом наблюдала за схваткой, и позволил Савелию перетащить меня через границу.

– Ох, – только и смог сказать я, пытаясь подняться на ноги и чувствуя, как правый бок словно рвут когти невидимого, но от этого не менее свирепого зверя, – зацепила всё-таки…

Надо было бы перекинуться, но сил на это привычное действие не хватало: значит, очень, очень непростым было задевшее меня проклятье. В этом, кстати, не было ничего удивительного, потому как наверняка Мари вложила в него всё, что только было можно впихнуть в рисунок заклинания. Сильна всё же, чертовка, по-настоящему сильна.

С каждой секундой дышать становилось всё труднее, словно воздух медленно, но упорно превращался в густую и совершенно непригодную для дыхания субстанцию. Вяло проползла мысль о том, что правильно я сделал, раздав необходимые указания на этот случай. Не факт, конечно, что они справятся с оставшейся частью плана, но тут уж…

Додумать я не успел, потому как сначала правую руку разорвала острая, но короткая боль, а потом в организм потекла сила. Моя, некромантская, но не идентичная моей, а с непривычными пряными оттенками.

Не в силах остановиться, я пил эту силу каждой клеткой организма, думая только о том, чтобы успеть вовремя остановиться. Я уже знал, что увижу, когда смогу открыть глаза.

– Хватит, – проговорил хрипло и сначала не узнал свой голос, таким чужим он был.

Поток силы прекратился, но я уже чувствовал, что опасность миновала, дальше я справлюсь сам.

– Спасибо, – добавил я, с трудом разлепив глаза и увидев сидящего рядом на полу бледного Егора, перетягивающего запястье куском ткани, поданной ему Лёхой.

Рядом со мной обнаружился Ванга, который бинтовал мою руку с ловкостью, говорящей о большом практическом опыте.

– Ты обманул меня, – сердито прошипел ученик, сверкая на меня глазами из-под светлой чёлки, – зачем?

– Затем, чтобы ты смог сделать то, что… ох… сделал только что, – я с трудом сел, прислонившись спиной к стене, – если бы ты пострадал там, возле Кромки, а ты пострадал бы непременно, потому как против Мари ты пока слаб, Егор, то кто бы вытащил меня, а? Но главное не это.

– А что? – по-прежнему мрачно поинтересовался мальчишка. – Я ведь понимаю, что ты просто меня спасал.

– Вот ещё, делать мне больше нечего, – буркнул я, – мы, некроманты, на такое не способны, нам жалость при рождении не выдают, точно тебе говорю.

В комнате раздались тихие смешки, которые я предпочёл не заметить.

– А насчёт ведьмы думай, – я с кряхтением поднялся на ноги и, поддерживаемый Вангой, шлёпнулся в кресло, зашипев от боли, – не огорчай умирающего наставника.

– Умирающего, как же, – фыркнул Егорушка, – размечтался. У тебя ещё столько дел осталось: ведьму добить – это раз, меня доучить – это два, Леночку пристроить – это три, Саву с кем надо познакомить – это четыре, Мазая к делу пристроить – это пять…

– Может, лучше всё-таки помереть? – перебил я его, стараясь не смеяться, потому как боль в боку утихла, но никуда не делась.

– Доктор сказал «жить», значит – «жить», – сурово ответил Егор и добавил, – я понял, почему ты это сделал. Сила ведьмы, да?

– Конечно, молодец, возьми с полки пирожок, – похвалил я его, – кстати о пирожках. А пожрать есть чего?

– Только вот это, – Лёха сунул мне под нос склянку с чем-то вонючим и выглядящим крайне неаппетитно, – дед заранее приготовил, как чуял, что понадобится. Пей давай, малОй прав – у нас дел ещё выше крыши, а ты помирать собрался. Обойдёшься, босс, уж извини.

Я поморщился, но выпил оказавшееся вполне сносным на вкус зелье и почти сразу почувствовал, как стихла боль.

– А теперь можно для тех, кто в танке, – вежливо попросил Лёха, – что там с силой ведьмы?

– Можно, конечно, – не стал отказываться я, – если бы мы уничтожили Мари прямо там, вблизи от Кромки, то вся накопленная ею сила хлынула бы в пространство, для подобных экспериментов не предназначенное. Последствия столь мощного выброса ведьминской силы предсказать было бы невозможно, поэтому моя Госпожа попросила меня уничтожить злодейку где-нибудь в другом, более подходящем для этого месте.

– И я даже, кажется, догадываюсь, где это место находится, – сказал внимательно слушавший нас Ванга, – а ты потянешь дорогу?

– Во-первых, зелья нашего уважаемого Фрола Дормидонтовича творят настоящие чудеса, а во-вторых, у нас нет выбора.

– А вдруг она ушла в какое-то другое место?

– Исключено, – покачал я головой, прислушиваясь к организму, и понимая, что уже почти восстановился. Нет, всё-таки Синегорский – гений, в очередной раз в этом убеждаюсь. – Ей нужно место, где её никто не сможет отыскать, полностью экранирующее любые проявления магии.

– Тот погреб, где она меня держала, идеально подходит на роль убежища, к тому же там на полу в центре лежит камень силы, я лично его видел, – уверенно поддержал меня Егор, – она в любом случае отправилась бы туда, даже если бы ей удалось забрать силу тех ведьм. Кстати, а почему они её не отдали? Ведь, по идее, должны были.

– Ну, – я задумчиво посмотрел в потолок, – я попросил Госпожу, которой за последние месяцы очень надоели бесконечно шастающие за Кромку ведьмы, которых там и так уже перенаселение, чтобы она на время заблокировала ту силу, что ещё осталась у этих троих. Госпожа согласилась, а ведьмы… ну они же не дуры и прекрасно понимают, кому можно отказывать, а кому нет. К тому же выскочек никто не любит, даже ведьмы, а Мари именно она и есть. И я прекрасно понимаю Госпожу, которая категорически не желает видеть нашу заклятую подружку за Кромкой: зачем ей там такая прожжённая интриганка? Там их и так каждая первая… Так что собираемся, мальчики, и с наступлением сумерек отправляемся в чудесную деревню с поэтичным названием Пушники.

Из машин мы выгрузились примерно за полкилометра до деревни, потому как на этот раз таиться не было ни малейшего смысла: игра вошла в свою последнюю стадию, тут уже не до пряток.

Перед отъездом я, пользуясь оставшимся временем, позвал Карася и в двух словах обрисовал ему те перспективы, которые перед ним открываются. Сказать, что призрак был в шоке, – это ничего не сказать. Правда, когда я обрисовал ему миллион проблем, с которыми ему предстоит столкнуться в новой должности, он слегка призадумался, но я видел: он не просто польщён, он счастлив, насколько может быть счастлив призрак.

Вот и сейчас он находился неподалёку, чтобы заранее познакомиться со своими будущими подданными, так сказать.

Расставив всех по местам и проделав все необходимые процедуры, я подошёл к двери, на которой висел старый ржавый замок, и пару раз от души стукнул в неё ногой.

– Открывай, красота моя ненаглядная! – крикнул я. – Соскучилась небось по мне? Я же всё равно войду, даже если ты не откроешь.

– Отойди-ка, – спокойно проговорил Ванга и, оттеснив меня в сторону, склонился над замком, чтобы через несколько секунд отбросить его в сторону. – Ну вот и всё, дел на пять секунд.

– В сторону, – негромко скомандовал я и оглянулся, чтобы убедиться, что все находятся на своих местах.

Проклятье, вылетевшее в распахнутую мной дверь, никого, естественно не зацепило, но вслед за ним появилась злая, как сотня разбуженных посреди зимы медведей, ведьма.

– Опять ты, – прохрипела она с ненавистью, которая даже меня заставила поёжиться, – ненавижу! И тут нашёл, будь ты проклят, Антон!

Она плюнула мне под ноги и, присев, выкрикнула короткую фразу, после чего в вечернее небо рванулась сорока, но далеко улететь не смогла, запутавшись в силовой сети, которой я предусмотрительно укрыл и сам дом, и прилегающую к нему территорию.

Птица упала на траву и мгновенно превратилась в женщину, озиравшуюся, словно затравленный зверь.

– Никогда не стоит недооценивать противника, Мари, – спокойно сказал я, – и никогда не стоит плодить вокруг себя врагов, их и так хватает в нашей жизни. Но правило «враг моего врага – мой друг» часто работает, как бы ты к этому ни относилась.

– Воспитывать меня решил? – хохотнула ведьма, явно пытаясь отыскать путь на свободу. – Поздно, да и не нуждаюсь я в твоих нравоучениях.

– Ты решила, что умнее всех, – продолжил я, не обращая внимания на её слова, – что украденная сила сделает тебя неуязвимой. Знаешь, в чём твоя ошибка?

– Просвети меня, – она сделала небольшой шажок в ту сторону, где сеть казалась чуть менее плотной, – сделай милость….

– Ты всех меряешь по себе, – продолжил я, – поэтому легко поверила в то, что Егор готов меня предать, что рядом со мной никто не встанет. Ты одна, а я – нет. И в этом причина твоего проигрыша.

– Я ещё не проиграла, – крикнула Мари и стрелой метнулась туда, где сеть была не такой прочной.

Ей удалось вырваться, и она даже внимания не обратила на то, что Егорушка проскользнул а подвал. И лишь когда пространство вокруг ощутимо дрогнуло, она замерла и медленно, словно не веря в происходящее, повернулась в сторону дома.

– Твоего камня больше нет, – я мило улыбнулся, – и убежища нет. Вот ведь неприятность какая, да?

– Отомщу… Как же я тебе отомщу, Антон… В ногах у меня будешь валяться….

– Ничему жизнь некоторых не учит, – вздохнул я, – впрочем, это исключительно твои проблемы. Но чтобы отомстить, дорогая, тебе сначала надо отсюда уйти.

– Ты мне не помешаешь, – крикнула она и попыталась обернуться сорокой, но… ничего не получилось.

– Не получается, да? – участливо поинтересовался я. – Это потому что вокруг слишком много некросилы. Она подавляет всё остальное. И это не моя сила, и не Егора… Смотри…

Я шепнул нужное слово, и вокруг Мари стали проявляться призраки бывших обитателей Пушников. Они молча смотрели на неё, ничего не предпринимая, и от этого становилось ещё страшнее.

– Решил попробовать скормить меня этим мертвецам? – презрительно скривила губы ведьма. – Не получится…

– У них вряд ли, а вот у меня…

Голос, который обычно кроме нас с Егором не слышал никто, прозвучал тихо, но мы оба, а за нами и остальные, склонили головы. Лишь Мари в полном ошеломлении смотрела на выступившую из болотного тумана высокую женскую фигуру, словно сотканную из серебристых бликов.

– Твои дела переполнили чашу моего терпения, – негромко проговорила Госпожа, – и это моё желание исполнял некромант.

– Я достану тебя даже из-за Кромки, – прошипела мне Мари, – не будет тебе покоя!

– А кто сказал, что тебе дозволено будет уйти за Кромку?

Голос Госпожи, тихий и оглушающий одновременно, плыл над мёртвой деревней, придавая ситуации совсем уж инфернальный оттенок.

– Ты мне там не нужна…

С этими словами Госпожа подплыла к застывшей ведьме и положила руку ей на голову. Над лесом пронёсся короткий крик, и вот уже Госпожа держит на ладони крохотный серебристый шарик.

– Ну вот и всё, – говорит она, опуская бусину в кошелёк, висящий у неё на поясе, – я же говорила, Антоний, что она окажется в том месте, откуда никто и никогда… Я довольна твоей службой, некромант. Ты смог не просто выполнить моё поручение, но и проделал всё с присущим тебе артистизмом. Я подумаю, как наградить тебя и этого милого мальчика. А где твой пограничник?

– Один момент, – кивнул я и подошёл к Саве, который, как и остальные, застыл в той позе, в какой его застало явление Госпожи. – Разморозь его, пожалуйста.

– Ах да, я забыла, что он не вашей крови, – она коснулась кончиком пальца плеча Савы, и тот снова замер, увидев, кто перед ним, а потом низко поклонился.

– Ты талантливый пограничник, – проворковала Госпожа, глядя на него, – и ты хороший друг и брат моего верного Антония. Я ценю это, и теперь твой дар станет ещё ярче. Оставайся всегда рядом с братом и его учеником, вместе вы сможете даже то, что кажется невозможным.

– Ведьмы кончились, – поспешно сказал я, – можно нам какое-то время пожить без этого твоего «невозможного»?

– Конечно, – серебристо засмеялась Госпожа, – вы заслужили отдых. Но, Антоний, тебе же самому скоро станет скучно, я тебя знаю…

– Не станет, – тут же открестился я, – я наприключался за последние полгода по самое не могу.

– Ах, перестань, – серебристые льдинки смеха раскатились мелкими жемчужинами, – помни, я всегда где-то рядом…

С этими словами она исчезла, а я наконец-то осознал: игра закончилась, и, как говорится, «наши выиграли».

Эпилог

– … несомненно, важное событие. Мы обязательно будем следить за тем, как будут вестись работы по восстановлению.

Миловидная девушка-корреспондент опустила микрофон и вопросительно взглянула на старшего из братьев Лозовских, который одобрительно ей кивнул.

– Прекрасная работа, Полина, жду видео и текст для согласования, хотя, думаю, всё будет одобрено на самом высоком уровне.

Сказав это, Валера отпустил телевизионщиков и устало опустился в одно из стоявших неподалёку от места съёмок кресло.

– Уф, ну и устроил ты мне головную боль, – притворно хмурясь, сказал он, – хотя в свете приближающихся выборов это довольно хороший ход. Восстановление заброшенного кладбища, внимание к корням, память предков… Это сейчас такие темы, которые очень хорошо сказываются на репутации.

– Особенно когда на это не нужно тратить бюджетные деньги, – понимающе улыбнулся я, – тоже, знаешь ли, немаловажный фактор.

Дело было в том, что благодарные обитатели болота возле Пушников показали мне несколько захоронок, которые, как ни странно, никто до сих пор не обнаружил. Хотя что странного… места там глухие, копатели туда пока не добрались. Так вот… Найденных монет, среди которых было несколько проклятых, но Сава их быстренько изъял, хватило на то, чтобы лоббировать в нужных структурах идею о восстановлении кладбища и переносе туда праха обнаруженных рядом с захоронками жителей заброшенной деревни.

И вот сегодня мы любовались уже установленной новой оградой, мощёными дорожками, фонарями, лавочками и прочими атрибутами любого уважающего себя погоста.

А мне, в отличие от остальных, было известно и о насыщенной жизни, которая начиналась здесь с наступлением темноты. Карась, который был серьёзно настроен на то, чтобы оправдать оказанное ему доверие, сразу взялся за дело. Пользуясь поддержкой бывшего думного боярина Мышляева, авторитет которого после того, как его удостоила своим кратким визитом Госпожа (по моей просьбе, разумеется), взлетел на недосягаемую высоту, он сразу установил жёсткие правила на вверенной ему территории.

Среди тех, кто лежал на заброшенном кладбище, обнаружились как его бывшие соратники, так и бывшие враги, но Карась решил все вопросы, и теперь на новом кладбище, получившем не слишком редкое название Южное, царили порядок и благолепие.

Лёха даже наведался на родную ему тринадцатую аллею и возложил к могиле номер четыре пышный венок.

– Тут всё началось, тут и закончилось, – философски изрёк тогда Фредерик, вспомнив ветреный ноябрьский вечер и появление в нашей жизни Бизона и Фрола Дормидонтовича Синегорского.

После того, как завершилась эта казавшаяся бесконечной история с Мари, я достаточно долго приводил в порядок организм, который, хоть и восстановился, но настоятельно требовал отдыха. Всё-таки несколько веков – это возраст…

Именно поэтому я потихоньку, никому ничего не говоря, купил билеты в Италию, чтобы отдохнуть в своей небольшой квартирке в чудесном городке Сан-Джиминьяно. Буду гулять, загорать, бултыхаться в бассейне, лазить по горам и всячески наслаждаться жизнью. И никого с собой не возьму, тем более что Фредерик всегда меня отыщет сам, куда бы я ни отправился.

Я, в общем-то, сюда, в Зареченск, наведался уже практически перед дорогой, просто чтобы убедиться, что всё в порядке и идёт так, как и должно идти. Ну и заодно ещё раз уточнил у Валеры, где именно он в своё время купил тот самый проклятый перстень, который теперь красуется на руке Хозяина Муромского погоста. Мало ли… вдруг меня случайно занесёт в те края? Совершенно, просто абсолютно случайно!

Вернувшись домой, я дождался, пока все мои многочисленные домочадцы расползутся по своим делам, вытащил из шкафа сумку с вещами, чувствуя себя Джеймсом Бондом, прокрался к машине, закинул сумку в багажник и сбежал из дома. Чтобы никто не переживал, я оставил на столе в гостиной на самом видном месте записку, в которой сообщал, что уехал на несколько дней и скоро вернусь.

Всю дорогу я невольно ждал, что увижу в зеркале заднего вида знакомую машину и, как следствие, кого-нибудь из домашних. Но, как ни странно, меня никто не преследовал ни по дороге, ни в аэропорту. Я спокойно прошёл паспортный контроль, выпил кофе и прогулялся по магазину беспошлинной торговли, в очередной раз удивившись людям, скупающим духи и алкоголь в максимально разрешённых масштабах. Лететь в Италию со своим спиртным? Можно ли представить себе бОльшую нелепость? Впрочем, какое мне до этого дело?

Уже сидя в салоне самолёта и предвкушая отдых, который последует вскоре после того, как шасси коснутся взлётно-посадочной полосы аэропорта Флоренции имени Америго Веспуччи, я прикрыл глаза в ожидании взлёта.

Вокруг переговаривались пассажиры, что-то кому-то отвечали стюардессы, в общем, был привычный фоновый шум.

– Слушай, можно я сяду у иллюминатора?

Прозвучавший голос никак не мог раздаваться у меня за спиной, видимо, это я умудрился задремать и даже увидеть сон.

– Да садись, жалко, что ли? Я всё это сто раз уже видел, а тебе-то, конечно, интересно. Хотя…

Я замер, не решаясь открыть глаза и всё ещё надеясь, что это или сон, или глюки.

– Вы ещё подеритесь, ага, – вмешался в разговор третий, – поэтому, чтобы никому не было обидно, у иллюминатора сяду я.

Осознав, что это не сон, а самая что ни на есть реальная реальность, я открыл глаза и медленно повернулся.

– Ой, босс! – воскликнул Лёха, глядя на меня кристально честными глазами. – А вы тоже тут?! Ну надо же, какой сюрприз! Парни, представляете, босс тоже здесь!

– Кто бы мог подумать, какие совпадения случаются в жизни, – подхватил Сава, с трудом сдерживая смех, – вот так вот не ждёшь, не гадаешь, а оно вон как получается…. Делаааа….

– Это я тебя сдал, – с тяжким вздохом признался Егор, виновато глядя на меня, – увидел, что ты билеты заказывал, ну и решил, что будет неправильно, если ты поедешь один. Вот. Так что если кого будешь ругать, то меня.

– Надеюсь, хотя бы Леночка осталась дома? – обречённо уточнил я. – Или я скоро увижу её, Вангу и Инну Викторовну для полноты картины?

– Не, – замотал головой Егорушка, – что ж мы, звери, что ли? Леночка дома осталась, она там с новой главой вологодского ковена задружилась, так что у них там своё веселье. А Ванга и Инна Викторовна… в общем, думаю, они найдут, как использовать образовавшиеся свободные дни. Ну, ты понимаешь, про что я…

Я смотрел на эту ушлую троицу и, как ни странно, не чувствовал ни малейших признаков гнева или даже раздражения. Скорее, наоборот, предстоящие дни в окружении скал и средневековых башен заиграли новыми красками. Как и вся предстоящая замечательная, яркая и интересная жизнь!