Рациональный мужчина

Да здравствует Ваг-на!

Rollo Tomassi / Mark Minter

Этой статьи в оригинальной книге нет.

http://therationalmale.com/2013/03/27/hail-to-the-v/

Я продолжаю исследовать концепции тех идей, которые я нашёл на этом блоге. Я спорадически прыгаю с одной мысли на другую, и с трудом фокусируюсь на какой-нибудь одной. Но я продолжаю погружаться в идеи настолько сильно, насколько мне позволяет моя недисциплинированная голова.

Я искал какое-нибудь исследование насчёт диссонанса и недостатка конгруэнтности между физическими проявлениями возбуждения у женщин и их умственного восприятия своего возбуждения. Вся эта штука с Тестостероном, которая приводит в движение сексуальный выбор женщин.

На самом деле, я искал «Порно с шимпанзе», потому что та статья, которую я искал, использовала эту строку. Исследователь наложил звук обезьян бобоно на видеоряд с занимающимися сексом шимпанзе, т.к. они были более «вокальны» во время соития, и отметил физические проявления возбуждения у женщин, хотя они этого не замечали.

И одна из ссылок в поиске звучала так:

Гугл это лучшее, что когда-либо было создано человеком. То, каким образом эта ссылка появилась в моём запросе «Порно с шимпанзе», представляет собой исключительно уникальный результат, что доказывает мои своеобразные привычки в интернет-поиске. Но я могу догадаться, что Сергей Брин посчитал, что мне необходимо это увидеть.

Ладно, мы как-то размышляли насчёт возникновения «рыцарства» в комментариях на сайте The Rational Male пару месяцев назад, поэтому я кликнул на эту ссылку.

Открывшийся сайт заявлял, что идея «Романтической любви» была создана трубадурами в стихотворной форме под влиянием «Аристократической любви», которая появилась в конце 12-го века.

Ну, я продолжил свой поиск и натолкнулся на это:

http://kalpen.myweb.uga.edu/Capellanus.pdf

Это важная книга. Вступление написано Джоном Джеем Перри в 1941. Название звучит как «Искусство аристократической любви», но этот заголовок был навязан в Викторианскую эпоху. У книги было несколько других названий, являющихся функцией от времени, когда был сделан перевод, от страны, где жил переводчик, и особенностей местных социальных норм, что превалировали в то время и в том месте, где переводчик делал свою работу. Я думаю, что «Эпоха романтизма» наступила тогда, когда идеи «аристократической любви» в конце концов просочились в мировоззрение большинства (большинства женщин), и определили любовь в тех терминах, которыми мы руководствуемся сейчас. Ну, или как минимум так, как было угодно женщинам, чтобы навязать такой образ мыслей мужчинам.

Название книги, которое я обычно использую, звучит как «Трактат о любви». Андреас Капелланус был священником графини Марии, и вступление рассказывает всю эту историю, и я не хочу погружаться в неё. Почитайте сами.

Это самая ранняя работа на данную тему, и нет никакого другого предыдущего текста, созданного европейцем. Есть ссылка на Ибн Хазма, писателя-исламиста из Испании, который начал определять идею «любви» в исламе. Книжка Капеллануса прошла через ряд других писателей в 13-ом столетии, её пересказывали в стихах и песнях в 14-ом веке, и, в конце концов, она заняла своё место в сознании западных людей.

Фишка в том, что те трубадуры не были просто какими-нибудь «бродячими музыкантами», которые пели песни, чтобы заработать на еду. Возможно, позже так оно и было, но в те времена они были важным аристократами, как из-за их доблести, так и из-за происхождения. Первый упомянутый аристократ был герцог Вильям Аквинтийский, приходящийся Марии дедушкой. Эти люди были важными птицами в то время. Это могло бы выглядеть так, как будто бы Медведев разразился длинной песней после обеда, распевая о росте ВВП и ситуации на Ближнем Востоке. Ну, может, не совсем так.

Дела обстояли таким образом, что, по заявлениям историков, «та любовь, которую мы знаем сейчас, не существовала. Брак был так же обоснован земельными владениями и политикой, как и всё остальное». Говорилось, что «ты женился на участке земли, а жену получил в придачу».

Представь себе время, когда свет от огня и от солнца был практически единственным источником освещения, когда люди редко путешествовали дальше 12-и миль от своего места рождения, когда ничего, и я имею в виду ничего, не менялось. Чтобы построить главный собор в городе Ним, что на юге Франции, потребовалось 38 поколений. Линия горизонта никогда не менялась, города оставались такими же. Книг не было. Единственное влияние социальной среды исходило только от тех людей, которых ты непосредственно видел вживую. А людей ты видел совсем немного. Даже на уровне крестьян, большинство браков представляли собой соединение двух подходящих по возрасту свободных молодых людей. И всё. Но именно на аристократическом уровне, все браки были полностью подчинены прагматизму и точному расчёту и не имели ничего общего с той «любовью», которая нам знакома.

А известные церковные писатели тех времён, они просто высмеивали женщин. Вступление перечисляет нескольких и можно определить их отношение к морали в целом, хотя я не смог найти их текстов. Они были просто помешаны на самоконтроле. И мысль заключалась в следующем: из-за того, что женщины порочны, возможно, хранить девственность – просто превосходно. Следовательно, родилась идея о священнике, который дал обет безбрачия. Он мог не быть «благочестивым», но ему следовало быть подозрительным, если его искушали женщины. Те ребята были настоящими поставщиками «красных пилюль» того времени. Общая идея была не столько о том, что секс плох, а о том, насколько плохи женщины, что секс это соблазн, крючок для ловли. Поэтому они прокляли секс, чтобы спасти мужчин от ловушек и соблазнов женщин. И в этом есть кое-что разумное, должен я вам сказать.

Так вот, подумай над этим. Властные люди того времени увидели кое-что из того, что мы видим сегодня, и весьма негативно оценили женский пол. Весьма.

Так, теперь направимся во вторые 500 лет христианства, улучшим отношения с мусульманами в Испании, и эта идея «любви» начинает понемногу всплывать на поверхность, являясь чем-то вроде контркультуры того времени. Она вообще не существовала раньше в европейской культуре, идея о «родственной душе» и «переплетённых вместе сердцах» и «любви, возвышающей твой дух», любви, которая служит началом всему и которой все и заканчивается, самый настоящий смысл жизни.

Всё это было придумано.

Женщинами. А ты как думал?

И вот случилось так, что в период с 1170 по 1250 в некоторых местах женщины получили власть. Мария, например, контролировала регион «Троис» на юге Франции, когда её сын стал аристократом и получил права на эту область – в возрасте 11 лет. Ну, она стала его сопровождать везде и стала де-факто регентом на время его «юношества». Её муж стал королём, пока она была там. Она была весьма влиятельной женщиной. Её сестра была замужем за кем-то ещё, кто стал королём какого-то другого места. Их мать была королевой Франции, а потом стала королевой Англии – после развода с королём Франции. Эта женщина была сильна и получала то, что хотела. А две её дочки, что тоже удачно вышли замуж, были главными архитекторами «любви».

То же самое произошло одновременно в трёх крупных регионах, и эти женщины начали флиртовать с идеей «аристократической любви». Слово «флиртовать» может быть не совсем удачно. Но основная идея писателей-историков того времени заключалась в том, что они «предложили свою идею в противовес христианству, обладая такой же мощью». Христианство настолько очернило женщин за прошедшие 200 лет, что эту «любовь» можно назвать на деле одним из первых «феминизмов».

Не могу ручаться за точность моих выводов, но это буквально стало рождением женского императива. Ну, или той версии, которую мы знаем сегодня.

Вот какая там была главная идея.

Звучит знакомо.

Иными словами, вот почему какой-нибудь «Сэр Милый Парень» на белом коне во время соревнований повязывал шарф, принадлежавший некоей леди. Это был знак, чтобы она заметила его смерть ради любви; а так же отличительный признак того, что дама видела его как хорошего и достойного.

Они – кроме шуток – создали такие вещи, которые назывались «Суд любви». Эти мужчины и женщины, и ты можешь представить тех мужчин в судах (эквивалент современных мужичков и неудачников), буквально рулили посредством любви. Они обсуждали действия, всякие вопросы, а потом выносили решение, хорош ли был поступок или плох, и всё точнее определяли «любовь». Ещё раз, это не была непринуждённая беседа после сытного обеда. То были значительные фигуры того времени. Это был такой суд, который продолжал работу до получения полного культурного и интеллектуального контроля над Европой до 1914 года. На протяжении примерно 1000 лет, Париж властвовал везде и был пупом земли. Нужно только отметить, что в те времена юг Франции имел большое значение.

Один из примеров, что я нашёл, это написанное мужчиной письмо, в котором он говорит о жарких спорах с женщиной по поводу двух вопросов. Первый – может ли истинная любовь существовать в браке, второй – может ли существовать ревность между супругами. Графиня, Королева Любви, ответила ему следующим:

Вот и всё. Главный судья Верховного Суда Любви вынес вердикт. И ничто не могло быть сильнее этого решения.

Также нужно заметить, что такое развитие дел было весьма удобным для женщин, которых отдавали замуж подобно шахматным пешкам, присоединённым к земельным участкам. Женщины получали ключевую роль – создавать социальные определения и выносить вердикты, за ними было последнее слово в споре о том, что хорошо в мужчинах, что хорошо для общества, и что женщинам следует быть такими судьями.

Переводчики, в особенности Джон Джей Пэрри, упоминают, что об авторе первоначального текста Андреасе Капелланусе невозможно найти какую-либо информацию, которая сделала бы его реально существовавшим человеком, написавшим сей труд. Цитируя книгу:

Пэрри часто говорил, что отрывки текста различались по стилю и «размеру», как будто были «надиктованы».

Честно говоря, я уверен, что книга целиком была «надиктована». Будучи священником, он выступал как глашатай, высказывая их интересы. Его церковный статус наделил эти взгляды возможностью быть выраженными и принятыми публикой, тогда как подобный публичный труд за авторством женщин был бы оценён более критично. Надо помнить, что книга написана на латыни, и только духовные лица или знать могли её прочесть. То, что не было «надиктовано» в буквальном смысле, представляло собой транскрибированные мысли, и он знал, что главным редактором является Мария. И его положение, как и его жизнь, зависели от того, чтобы ей понравился результат.

Давай я приведу аналогию и шагну немного вперёд во времени. Сейчас всё несколько неразборчиво в культурном смысле, чтобы привести хороший пример.

Подумай о Хью Хефнере, главном редакторе журнала Плейбой. И вспомни о его шоу «Плейбой после ночи». То были времена сильных «трений», ранние 60-е. Гражданские права и расизм были серьёзными проблемами. Понемногу на сцену выходила сексуальная «свобода». «Права» практически любого повсеместно обсуждались. Обстановка студии напоминала нечто вроде напускного шарма парижского «салона» – большая роскошная комната холостяка-щёголя. И все те «крутые», авангардные, «открытые ко всему новому», интеллектуально превосходящие, артистичные, либеральные люди – просто тусили на яркой вечеринке. Хефнер сделал больше для гражданских прав человека за 1 минуту, чем 50 писателей за 10 лет, просто пригласив Сэмми Дэвиса-младшего на шоу.[24] Хефнер сделал больше для освобождения женщин, пригласив «гостя» на шоу для разговора о правах женщин и просто кивая и показывая одобрение, чем 50 визжащих профессоров женского пола когда-либо смогут сделать.

И тогда «клёвый» парень, который хочет быть как Хефнер, в 60-е и 70-е года; этот «клёвый парень» верит в равноправие, расизм, феминизм и в то, что идея «пола» и «расы» лишь культурно навязана. И наш «клёвый парень» делает это именно потому, что это «культурно и более возвышенно», чем консервативные идеи того времени. А теперь представь, как широко распространены такие взгляды на расизм и сексизм сейчас и насколько «религиозными» они стали за такой исторически малый промежуток времени. Каждый из нас испытывал на собственном опыте реакцию людей на концепции маносферы, когда споры принимали чуть ли не религиозную окраску. И некоторые из самых ярых противников наших идей – мужчины. То есть, философия может быстро быть вытащена из чулана и стать центром мировоззрения, если «правильные» люди станут ей в этом способствовать.

А теперь представь то же самое в 1200 году, «клёвый парень», сын аристократа, он читает по латыни, немного образован и думает, что католическая церковь это просто куча грязных придурков. Он в буквальном смысле построен, завязан на секс, он жаждет женщин. И эта идея «любви» кажется ему рациональной, потому что самые высокостатусные женщины, аристократки в местности между Барселоной и возможно Болоньей, все они одобряют поведение тех мужчин, которые купились. Иными словами, говоря «я верю в любовь» или «я в армии любви» или «я солдат любви», он просто говорит «Я клёвый. Пожалуйста, относитесь ко мне хорошо».

И то же самое происходит сегодня. Любой парень, который выступает против феминизма или поведения женщин – пристыжен. Когда я пишу атакующий пост в комментариях к феминистской статье, мне отвечают что-то вроде: «О, да у тебя наверно куча девчонок, если ты так говоришь». В 1200 году это выглядело как «если нет Любви, то не будет и любви», и ты подвергался остракизму со стороны женщин, ну или по крайней мере со стороны француженок, которые были знамениты.

Таким образом, феминизм захватывает власть и становится сильнее церкви. Современные женщины навязали церкви свою точку зрения в плане принятия разводов, секса до брака, всей этой идее о «волшебной вагине», благодаря которой женщины подчиняют мужчин и принуждают их к лучшему поведению и производительности. У женщин появилось право и обязанность наказывать мужчину за отказ жить ради той любви, которая была подарена ему и на которую он должен продолжать зарабатывать. То же самое происходит и с «Любовью».

В те времена феминизм обладал большей властью, чем церковь, и на протяжении 13 и 14 веков «любовь» прокрадывалась в мораль и сознание людей. «Любовь» становилась верховным судьёй и проникала в церковь, становясь как бы сообщниками в отношениях между первым и вторым сословиями. Она становится модной и доминирующим аспектом в культуре, женщины «реабилитируются», захватывают контроль и больше никогда его не отпускают. У них есть «власть», потому что они обладают «моралью», и они направляют развитие общества, контролируя что «морально» и что «почетно». Теперь то, что подходит под оба эти аспекта, обычно находится в интересах женщин, если брать во внимание ситуацию и время.

Так, почему же это важно для нас?

Во-первых, идея «аристократической любви» целиком гипергамна. Полностью. Сердцем книги Капеллануса являются девять диалогов. Они определяют женский императив.

Не забывай, что в те времена было примерно 500 книг, странствующих по этой области Франции. И эта была единственная по теме отношений, на протяжении 100 лет. Единственная книга, на которую делали отсылки раньше – это «Искусство любви» Овидия. Большинство учёных видят его книгу скорее как сатиру на трактаты, написанные в его времена, а не как СПРАВОЧНИК, как его видят многие люди сегодня.

Я воспринимал книгу Овидия как пособие в стиле «Как преуспеть в…». На самом деле, она должна была называться «Как быть последним бета-неудачником». Также следует понимать, что книги были настолько редки, что большая часть информации передавалась из уст в уста. Даже намного позднее, в 1513, Лютер сказал, что он был священником на протяжении 3 лет, прежде чем он увидел Библию. И это была весьма посредственное издание.

Так вот, представь себе 1200-е года, этакий знаменитый аристократ или девушка с высоким положением в обществе поднимается и начинает говорить или петь об этой новой «любовной» идее и все кивают и соглашаются. А если они не кивают и не соглашаются, то они лишаются доступа к группе, они просто уволены. Женщины высокого положения отворачиваются от них, и они изгнаны.

Так вот, в тех девяти диалогах представлена серия бесед мужчин трёх различных сословий с женщинами трех различных сословий. Эти статусы – обыватель, аристократ, аристократ высокого положения. И эти диалоги закладывают основание, набор правил, каковыми мужчины и женщины всех трёх классов должны руководствоваться, как должны вести себя, что чувствовать, что думать о «любви». И «любовь» существует только между людьми этих статусов. Крестьяне не любят. Им должно оставаться на ферме и вкалывать там. У них нет времени на «любовь». И любовь существует только между теми людьми, которые не состоят в браке.

И тут тебе приходит в голову анахроническая мысль. Наверное, ты подумал об одиноких людях. Не-а. Одинокие люди не ходят на свидания и не вступают в брак. Ни фига. Это решается кем-то ещё. Люди могли стать частью брака по расчёту. «Любовь» существует между людьми, состоящими в браке, но не являющимися супругами друг другу. Уже заметно то, как гипергамия влияет на идею «любви». Девочку, подобно пешке, отдают замуж как часть некоторого договора между взрослыми членами семей. Вполне возможно, что ей не очень-то нравится её муж, если принять во внимание то, что мы знаем о женщинах сегодня. И ему она тоже не особо нравится. Я уверен, что было немало мужчин, которые при виде своей «суженой» воскликнули: «Бля, да ты хочешь меня наебать. Я должен жениться на этой твари?»

Чистейшая гипергамия насаждается и кодируется в этих диалогах. Диалоги устанавливают понятие «класса», по крайней мере, для мужчин. Мужчина может попытаться и полюбить «на класс вверх», но скорее всего это бесполезно, пока он не продемонстрирует настолько хорошие личные качества, что окажется лучше всех мужчин из «класса выше». Но, также есть и милый набор средств для женщин, чтобы «подняться на класс вверх». Однако именно женщины были теми, кто в каждом случае выносили решение о поступках и характерах мужчин. Даже если они «поднимались вверх», они все равно были теми, кто говорил: «Оk, я согласна. Ты достоин моей любви».

Между строк диалогов записано разрешение для женщин, дающее им право изменять своим мужьям. Они создали примерно 10 заповедей, особо оговаривая то, что истинный любовник никогда не просит секса в ответ на его любовь. Он любит просто ради чистоты своей любви. И все его усилия должны были быть в секрете. Потому что если бы они стали достоянием общественности, «любовь» бы умерла. И всё. В лучшем случае, он получал поцелуй, возможно – объятие. Джентльмен армии «любви» никогда не говорит. И никогда не требует секса. Что, естественно, полный бред. Но так как «аристократическая любовь» была «любовью» ради «любви», то мужья не могли ревновать. Да никто и не любил своего мужа. То есть, у женщин появился социально приемлемый путь выбраться из брака и предстать перед теми альфа-самцами, которых они хотели, в отличие от беты, которого заставили жениться на ней. И это дало женщинам возможность перехитрить церковь. И так как каждая, ну или каждая, имеющая значение, была замужем за тем, кто ей не нравился, получилась первая версия «не спрашивай, не рассказывай».

Так же была создана основа для той моногамии, которую мы знаем сегодня, со скрытым смыслом, приносящим пользу женщинам.

Заметь, тут идёт речь о мужчине. Книга заявляет, что те мужчины, которые хотят секса со многими женщинами и которых влечёт к другим женщинам, кроме «той единственной», под светом «любви» представлены как «задницы», ослы, одетые в лучшую ливрею, но всё равно «задницы».

Шопенгауэр сказал:

Ну, это и было хорошо продумано, теми женщинами южной Франции. Такое мировоззрение обвилось вокруг сознания современных людей и проникло внутрь, как будто такой порядок вещей существовал с момента возникновения человечества. Но это не так.

Когда читаешь определение Капеланнуса о том, что такое «любовь», это самое главное определение, главная улица, возникновение кодификации «той самой единственной девушки». И когда читаешь диалоги, а потом список «правил любви» из той части книги, что задумана для наиболее широкого круга читателей, то виден отпечаток женского императива.

http://web.cn.edu/kwheeler/rules_of_love.html

Я думаю, что во время того, как я читал книгу, то видел сравнение Капеланнуса с «Коперником», так как Коперник и астрология угрожали религии и концепции мира.

Давайте используем его ещё раз, как главный аргумент в споре о том, что женский императив представляет из себя целиком – полностью натянутый, неестественный идеал.

Отвернемся от «любви» в том виде, в каком она определена Капелланусом. Нам она представляется как средство социального манипулирования в интересах женщин, созданное для управления эмоциями мужчин и действиями, следующими за этими эмоциями.

Как сказал Черчилль:

В некотором смысле эта комбинация четырёх «разрешений» описывает женский императив. Это разрешено, когда они хотят, чтобы это было разрешено, и запрещено, когда они не хотят этого. Даже если это запрещено, то оно становится допустимым, если это в целях женщин. И особенно, это запрещено, даже если это разрешено, в том случае, когда это может принести пользу мужчинам за счёт женщин.

Единственный способ нанести сильный удар по женскому императиву – заставить их платить за собственное поведение. И лучший способ для этого для мужчин – отказаться от «любви».

Цитируя блоггера YaReally, «маносфера – это новая контркультура».

Мы новые «клёвые парни». Мы новые «повстанцы».

Тебе нужно прочитать книжку Капеллануса. По мере того, как ты будешь её читать, заметь манипулирование между строк. Возможно, такой способ был выбран потому, что он обладал большим социальным значением. Целью было изменение негативного поведения мужчин и перенастройка его в конструктивном направлении.

Но сегодня это используется только для получения женщинами преимущества. И такое преимущество часто наносит вред мужчинам. Более того, оно используется для наказания мужчин, для социального пристыживания мужчин, когда женщины оценивают действия мужчин, как приносящих ущерб. И женщинам разрешено быть судьями, присяжными и исполнителями вердикта. И никто не выступает против этого.

А мы начнём, решительно отказавшись от «любви» в одностороннем порядке, так как она является ложью.

И я предлагаю использовать наше положение как влиятельных сплетников, законодателей вкусов наших дней, и стыдить мужчин – мужичков, рыцарей на белых конях, выставлять их дураками и подхалимами. Здесь трудно ошибиться – вся эта хрень про рыцарство и ухаживание происходит именно из этой книги. Всем нам следует прочесть «Трактат о любви», разобрать его по винтикам и открыть публике ту бессовестную афёру, которой он и является.

Я уже разглагольствовал на этот счёт. Для мужчин наступило время прибрести совершенно новое сознание, стать более осведомленными, освоить полностью новый набор абстрактных конструктивных идей, на которых будет возведён каркас мышления.

Постоянное нытье, жалобы, критика маносферы происходит потому, что маносфера делает «любовь» невозможной, просто убивает её.

А я говорю, что это не так. Маносфера раскрывает реальность того, что «любовь» не может существовать, потому что эта концепция сфабрикована целиком и полностью. Современный феминизм содействовал вскрытию этого факта и бросил упрёк в лицо мужчинам. Если ты сохнешь по ней, если ты ноешь о ней, о конце её, о недостатке её, тогда ты отрицаешь истину.

Современная жизнь разработана таким образом, чтобы нанести удар естественным преимуществам мужчин. Эта «любовь» это ещё большая уступка, вес на твоих плечах, те лимиты, что ограничивают тебя физически и умственно. Женщины используют эмоциональное преимущество, которое они имеют над мужчинами. Она имеет преимущество только тогда, когда ты разрешаешь ей.

Избавься от этого. Это твоя религия, которая не служит тебе на пользу.

И да, «У них есть право делать всё что угодно, а мы не можем их остановить».

Но у нас есть силы и возможность заставить их платить за это.

В конце концов, и моя жизнь является доказательством этого, мы нужны им больше, чем они нам. Мы хотим их, им нужны мы. И те вещи, которые хотят большинство женщин, они получают от мужчин. И без уступки «любви», ты можешь заставить их платить, платить столько, пока они не заплачут.