Ради жизни на Земле

Глава 12 Лутинг и ремонт. Штурм базы

Следующие две недели мне и вздохнуть было некогда.

Нельзя сказать, что мы изучили пиратский корабль или хотя бы мы что мы облазили его вдоль и поперек. Скорее, мы составили подробный список, что именно надо изучать и в каком порядке. Параллельно с этим решая еще и чисто прикладные задачи: нам требовалось соединить между собой два корабля, а еще, желательно, запитать пушки пиратского крейсера, который мы между собой называли «Веселый Роджер», от наших энергоустановок, а также подключить их к нашей компьютерной сети, чтобы они действовали скоординированно, как и положено пушкам ПКО.

Первое оказалось задачей более-менее тривиальной: электрический ток в металлическом проводнике — он и на другом конце Млечного Пути электрический ток. Параметры напряжения, силы и частоты можно было относительно легко узнать, разобрав адаптеры питания орудийных установок, сделанные — по освященной веками пиратской традиции — из дендрита и палок. Любой школьник справится. Зато второе…

В общем, пушки у пиратского корабля оказались ему под стать: накрысенные. Потому что если честно купленные, то покупал их некто, что называется, «с рук» и по «случаю». Все — разные! Серьезно, все. У большинства из них имелись управляющие блоки, позволяющие вести огонь в автоматическом режиме — как положено ПКО в эпоху повальной автоматизации. Но вот как весь этот зоопарк подключать в общую сеть…

Нет, на каждой пушке (ладно, почти на каждой, потому что некоторые оказались ну очень сильно б/у) имелось то, что мы с определенным сомнением сочли инструкциями по настройке и применению. Где-то в виде металлических пластин, размещенных на видном месте, где-то в качестве текста на экранах, возникающего «по умолчанию» при подаче напряжения, где-то еще как-то. Но мы-то не могли это все прочесть!

Больше всего Сергея Кима и Данилу Румянцева, наших двух оставшихся без Ургэла и Евы инженеров, заставило нервничать две пушечки. У одной управляющий блок — или то, что мы таковым сочли — представлял собой монокристалл в оплетке из красивых разноцветных проводков. У другой — что-то вроде контейнера с физраствором, в котором плавал, натурально, мозг. Не сильно похожий на человеческий, с тремя условными секторами вместо двух полушарий, но извилины ничем не отличались!

— Как вы думаете, оно разумное? — зачарованно спросил Кабир, осматривая это. — Осознает себя?

— Очень надеюсь, что нет! — меня аж передернуло.

— Меня в этом больше всего радует, что кэп оказался прав! — воскликнула Элина, бывшая с нами в эту ходку. — Представляете, мы правда вот-вот встретимся ни с одной, ни с двумя, а с целой мешаниной инопланетных цивилизаций! Представляете, у них есть какие-нибудь централизованные базары? Чего там только ни купишь!

— Как бы тебя на таком ни продали, — мрачно заметил Кабир, под впечатлением от этого мозга.

С учетом всей этой байды с пушками через три дня Сурдин все-таки «сломался» и отправил меня на Маше забирать наших сидельцев со Второй: потому что, как оказалось, без Ургэла с Евой народ вообще зашивался. Главный инженер, как-никак, с самым богатым прикладным опытом, а Ева — спец по компьютерным сетям. Как назло самые те, без кого нельзя обойтись. Кроме того, как я решил, после разнообразных психологических и прочих всяких проверок, капитан, похоже, убедился, что нам с Машей можно доверять.

Однако он строго-настрого запретил нам даже приближаться к базе Ясли-Садок. Благо, сделать это оказалось несложно: база находилась вблизи экватора, а островок, на котором спрятались наши, — в приполярных широтах.

Очень хорошо, что он отдельно это оговорил, а то меня так и подмывало нарушить запрет и попросить Машу все-таки туда смотаться. Вдруг да удалось бы увидеть Оленьку? Однако я понимал, насколько это глупо. Я ничего не знал ни о ее мотивах, ни о ней самой. Да, она помогла мне сбежать — но чем при этом руководствовалась и на какой результат рассчитывала, непонятно. Опять же, я не знал доподлинно, жива ли она вообще. А если жива, не был даже уверен, что она в беде и ее нужно спасать. А вот подвергать себя и Машу опасности, когда мы все равно планируем масштабный рейд на эту базу несколько позже, — чревато.

Короче, я благополучно слетал за ребятами, нашел их на этом голом каменистом островке и Маша унесла шаттл просто в руках, как грозилась. В смысле, обняла и утащила за собой в короткий прыжок до сцепки из Гагарина и Роджера.

Легкие все-таки посудинки, эти наши челноки, и «тяжелее» мы их делать пока не умеем. И так получился сплошной компромисс между размерами, тяговооруженностью, автономностью и ресурсом движков. Причем буквально дороже золота, если на вес! И я сейчас не только про, собственно, массу корпуса и деталей челнока, но и про стоимость подъема килограмма массы на орбиту!

Да, наши машинки реально могли как челнок или паром каждый день мотаться между поверхностью и кораблем, не требуя для посадки и старта каких-то специальных площадок и сложного обслуживания после каждого полета. Но только потому, что эта возможность обеспечивалась колоссальными затратами при постройке и комплектации. И число таких циклов было большим, но, разумеется, конечным. При этом за двести с лишним лет развития космических ракет-носителей технологии их создания и эксплуатации сильно шагнули вперед. Да, им по-прежнему требовались стартовые столы и площадки для возвращаемых ступеней, повторная сборка и обслуживание перед каждым новым стартом, но выходило так несравнимо дешевле! Потому для постройки «Юрия Гагарина» на орбите Луны и гоняли ракеты и атомный буксир, а наши шаттлы везли как попутный груз.

— Ну и весело было там сидеть, вообще, — фыркала Даша по ближней радиосвязи, как только схлынули первые восторги Машиным внешним видом. — Во время бури волны буквально перелетали через островок! Я, конечно, уперлась всеми якорями, да еще и в скальную нишу шаттл завела… — кстати, очень крутой трюк, потребовавший от Дарьи виртуозной «парковки», потому что автоматика на шаттле к такому не была приспособлена. — Но все равно чувствовалась некоторая нервозность.

— Да, мы даже почти никаких биологических исследований не смогли провести, — вторила Ева. — Так, взяли кое-какие образцы из океанов…

— Так в океанах тут самая насыщенная жизнь и есть, — заметил я. — Ничего интересного не видели?

— Что ты имеешь в виду под интересным?

— Например, русалок. Или, скорее, ихтиандров.

Эта тема ребят живо заинтересовала и, пока мы летели, я пересказал им все мои умозаключения по поводу экспериментов, которые вели на Второй Машины создатели. Благо, на «Юрии» их уже не обсуждал только ленивый. К сожалению, в Машу никто не заложил информацию о том, чего именно хотели добиться генетики, и как должно было выглядеть видоизмененное человечество. Так что догадки строились очень бодрые, впору конкурс устраивать на самую креативную.

Ева задумалась.

— Знаешь, что я видела — так это очень умных рыб. На вид что-то среднее между сомами и угрями, подплывали очень близко к мелководью, высовывали головы из воды, смотрели на нас. Крупные такие.

— С человека крупные? — быстро спросил я.

— Нет, что ты. Там разные были особи, самые большие — пожалуй, как питон. Голова такая… как у ретривера, наверное?

— Так это крупнее питона!

— Ну, может, я преувеличиваю. В общем, не настолько крупные. Я их сфотографировала, посмотришь потом. У Даши было четкое ощущение, что они за нами наблюдают.

— Да, мелькала такая мысль, — согласилась Даша. — Но никакого излучения от них не исходило. То есть они не были оснащены никакой электронной техникой.

Она даже вывела на экран нашей видеосвязи фотку прибрежной полосы маленького островка, где из воды действительно торчало несколько гибких тел, чем-то напомнив мне древний анекдот про сусликов — ну, что самый внимательный и осторожный суслик получает бампером по затылку.

«Вот будет забавно, — весело подумал я, — если Машины создатели допилили полноценных оборотней, и это — их вторая водная форма! Не, ну а что? На Земле до сих пор считают, что невозможно построить эффективно справляющегося с задачами универсального большого человекоподобного робота. А Маша же существует и уже доказала, что крута!»

Впрочем, свое предположение я тут же отмел по чисто физиологическим причинам: черные рыбы даже в первом приближении не соответствовали по массе человеческим телам. Да и головы… ну, пожалуй, все-таки маловаты. По крайней мере на нашем уровне развития биологии считается, что размер «думалки» и количество клеток в ней тоже довольно много значит. Правда, не факт, что мозг у них именно в головах… Ладно, поймаем одного для Кабира — и посмотрим.

Но пока мы на рыбалку не пошли, а отправились с нашими механиками кошмарить пиратскую технику — а заодно чинить нашу. Нужно было попытаться, насколько возможно, восстановить рельсотроны среднего калибра, которые поплавил «Весёлый Роджер». Тоже задача та еще!

А в свободное — относительно свободное! — время я тренировался в пилотировании Маши. Теперь она запускала для меня более сложные симуляции, с полетом, использованием подручных средств и даже прыжками. Удивительное чувство возникало у меня от этого пилотирования!

Нет, мы с Машей не сливались в псионическом экстазе, как это пытались изображать некоторые фантасты. Просто… учились действовать вместе. Я веду «шасси» — она стреляет. Или наоборот. Или она переходит в режим «второго пилота», немного «доворачивая» мои движения. Или она предлагает мне варианты движений в виде траекторий на переднем экране, я начинаю двигаться по одному из выбранных вариантов — и дальше Маша помогает мне, при необходимости увеличивая скорость реакции.

На эту тему у нас даже разговор вышел.

— Маш, ты ведь быстрее думаешь и больше замечаешь, чем чисто биологический мозг. Как так вышло, что пилот считается необходимым? Просто из предосторожности, мол, нельзя доверять машинам жизни людей?

Возможно, не стоило задавать этот вопрос машине, но к тому времени мы с Машей были знакомы уже дней десять, и я чувствовал себя с ней совершенно спокойно.

— В русском языке есть пословица — одна голова хорошо, а две лучше, — серьезно сказала Маша. — У нас тоже есть похожая: «Когда идешь один — идешь быстрее, когда вдвоем — идешь лучше и видишь больше». То же самое. Мой разум смоделирован с человеческого, он подвержен тем же точно ошибкам и когнитивным искажениям. Пилот должен меня страховать от этого. Кроме того, в неоднократных испытаниях хорошо сработанные команды с одним или двумя пилотами показали гораздо лучшие результаты, чем искусственные разумы сами по себе! Правда, если речь о действительно сработанных командах. Новички выдавали результат, наоборот, хуже. Так что нам с тобой предстоит еще очень много работы.

— Ни малейших возражений! — заверил я ее. — Мне очень нравится с тобой тренироваться.

— Мне тоже, — мурлыкнула Маша слегка застенчивым тоном.

В общем, время промелькнуло незаметно — и вдруг выяснилось, что мы вот буквально завтра летим разносить базу пиратов на планете! Потому что Сурдин тоже хотел поглядеть, что там еще забыли Машины создатели — мы стали называть их «Родичами», во-первых, за явное родство с нами, землянами, во-вторых, за столь же явную приверженность к родовой структуре.

Ну и еще все наши военные — а это, на минуточку, все пилоты, все безопасники и даже немного мы с Тимофеем (я съездил в одну командировку по контракту, академический отпуск брал для этого, а Тим все-таки служил в силовой структуре) — в общем, мы все считали, что оставлять такое осиное гнездо у нас за спиной, уходя в следующий скачок, все же небезопасно. Даже если эти пираты не могут полететь за нами вдогонку, нам совершенно не нужно, чтобы они раззвонили о нас на всю Галактику! Ну или просто передали о нас сведения хоть кому-то. Мало ли, вдруг сюда кто-то за ними залетит?

Информация имеет свойство попадать не в те руки… ага, а также щупальца, клешни и ложноножки. Что обладатели этих конечностей с ней сделают и каким боком это нам выйдет — проверять на себе вот вообще не хотелось.

День, когда сцепка кораблей вышла на орбиту Второй и началась десантно-штурмовая операция, выдался ясным и солнечным, что для этой местности нехарактерно. Тут вообще-то постоянно какие-то облака, дожди, туманы… Но нам повезло: в ярком солнечном свете нам открывался превосходный вид на базу «Ясли-Садок».

Она в самом деле была вырублена в скалах на берегу моря. Хотя «берег» — понятие растяжимое. Как уже было сказано, эволюция наземной части биосферы на Второй по какой-то причине сильно отставала от водной. В воде уже вовсю плавали «настоящие» рыбы, а на суше только-только шел процесс почвообразования, причем как-то бедно. Высших цветковых не было, в изобилии встречались только растения, немного похожие на гигантский укроп. Их заросли росли «по колено в воде», образуя обширные соленые болота, вроде мангровых зарослей. Там, где почва все-таки была, встречались более древообразные вариации этих укропчиков, часто даже с чем-то вроде ветвей и листьев. И во всех этих довольно однообразных ландшафтах жила очень примитивная фауна! Ракообразные, ящерицы, простенькие насекомые (цветов-то нет) — вот и все. Никого, даже близко по уровню организованности похожего на млекопитающих!

Правда, насекомых и ракообразных было множество видов и подвидов, они кишмя кишели и в местной бедноватой почве, и на деревьях, и в скалах. Кабир уже сказал, что некоторые виды являются условно съедобными для человека, а при условии тщательной термической обработки съедобными будут даже многие. Увольте, не хотел бы я прожить жизнь на диете из многоножек!

Только не надо думать, что эти «насекомые заросли» представляли собой кишащие джунгли с обилием страховидл, от которых мы были вынуждены отстреливаться. Ничего подобного. Когда я говорю, «кишели» — это всего лишь означает, что любая проба грунта или растительности обязательно обнаруживала какое-то живое создание. Ну и если посидеть на камне, закрыв глаза и подставив кислородную маску летнему солнышку (ничего не чувствует, но можно притвориться), то вокруг тебя постепенно вновь начинало проявляться слаженное, малозаметное кипение жизни. Тогда, открыв глаза, можно было увидеть то выбравшуюся на камень многоножку, то крохотного сухопутного крабика, деловито тащащего в укрытие червяка…

Излишне говорить, что все эти крохотные или прямо микроскопические создания не представляли для человека ни малейшей опасности! Ну разве что кто-то начнет жрать их сырыми. У иных, правда, имелись жвалы и даже жала, но ничего похожего на сколько-то опасный яд. Не доразвились они еще до этого уровня.

Так вот, благодаря солнечной и светлой погоде и тому, что база «Ясли-Садок» находилась в скалах на границе прилива, конкретно сейчас создавалось сходство с земными ландшафтами. Поскольку местные почвы и растительность не удерживали толком сток воды, то приливные зоны тянулись на много километров вдоль материка. Во время отлива здесь на песке, испещренном лужами, лежали длинные косы выброшенных из моря водорослей, но во время прилива волны подкатывали почти что к стенам базы, которая вырастала из утесов, словно была их частью.

— На Крым немножко похоже, — сказал Роланд, один из наших «безопасников». — На южном берегу такие же скалы.

— Ага, — подтвердил Артур. — Где мы в прошлом году с аквалангами тренировались. Или знаешь, на что? На норвежские фьорды.

— Это когда ты там успел побывать? Там же радиация.

— Когда в береговой охране на Кольском служил. Мы в зону поражения не заплывали, но кое-что и с нашей стороны было.

Ребята находились вместе со мной в кокпите Маши — мы быстро выяснили, что это вполне возможно. При ее размерах в кокпит можно человек пять напихать, если они согласны пристегнуться в стоячем положении. А мое кресло вполне себе укладывалось горизонтально, и в нем можно было даже спать. Более того, у Маши имелась микроволновка для разогрева пищи и холодильник, изначально пустой, а ныне набитый всякой всячиной.

Сперва мы высадили Роланда — в скалах за полкилометра от базы. Сюда могли уже дотягиваться какие-нибудь сенсоры или датчики, поэтому далеко мы не улетели, а остались рядом, пока Роланд раскладывал свою дрон-станцию. Ничего. То ли у пиратов датчиков или радаров не было, то ли они оказались недостаточно совершенны, чтобы засечь нас в изрезанных скалах на побережье.

Убедившись, что первый наш рыцарь в полном порядке, все работает штатно, мы сделали кружок вокруг базы и оставили Артура с другой стороны. Была и третья точка: Алёша Попович в качестве пилота и Тим в качестве дроновода расположились в шаттле, приводненном на море, примерно в километре от базы. С этой стороны у нас были некоторые сомнения — а вдруг все-таки появятся успешно выведенные «русалки»? Поэтому Попович и Тим должны были соблюдать особую осторожность. Ну и Даша на втором шаттле дежурила на островке чуть подальше, в двух километрах, спрятавшись между скал, готовая прийти на помощь, если это станет необходимо.

Безусловно, с базы «Ясли-Садок» могли бы их увидеть — если бы оттуда сохранялась связь со спутниками, что висели на орбите пятьсот лет назад. Но за то время они успели либо все упасть, либо их совершенно штатно эвакуировали — Маша была не в курсе. То есть если у пиратов не было все в радиусе нескольких километров утыкано какими-нибудь сверхмощными и сверхтехнологичными детекторами, очень вряд ли, что они засекли наших.

Но из всего, что мы знали о пиратах, это представлялось абсолютно маловероятным.

Так что мы с Машей совершенно внаглую и ни от кого не прячась, влетели прямо в воздушное пространство базы и заложили несколько кругов. По нам пробовали стрелять расположенные на базе орудия — обычными пулеметными очередями! Даже не смешно. Ну да, если у них периодически электроэнергия на базе отрубается, то лазеры нормально не запитаешь (похоже на то: мозговым штурмом на корабле мы решили, что моя камера обесточилась именно из-за каких-то систематических проблем с энергоснабжением, и что выдавшая мне отмычку Оленька, скорее всего, о них знала). Ничего же похожего на рейлганы пираты явно не осилили. Маша для того и крутилась, чтобы выяснить, нет ли у этих товарищей сюрпризов посерьезнее — ну и заставить расстрелять побольше боезапаса.

Через несколько минут интенсивной воздушной акробатики по нам шмаляло уже десятка два пулеметов, некоторые в явно автоматическом режиме.

— Кажется, это все, — сказала Маша, — больше мой радар ничего под этой скальной плитой не ощущает.

— Тогда снимаем их, — сказал я, и первый открыл огонь.

Акробатику вертела в основном Маша, я не то чтобы сидел сиднем, но скорее намечал движение: мне пока не хватало опыта. А вот стрелял я уже неплохо! Не так быстро, как она, но почти не мазал.

Кроме пулеметов ничего интересного не оказалось, а их мы разделали за пару минут. Как, спрашивается, если волновая пушка перезаряжается за сорок секунд? А очень просто: для Маши переделали лазерную пушку с пиратских истребителей. Причем Даша, наш мастер-оружейник, сумела придумать, как закрепить ее так, чтобы Маше не приходилось таскать в руках эту отрыжку инопланетного военпрома — реально, кстати, отрыжку, нам немало пришлось повозиться, устраняя явные баги конструкции! У Маши-то проблем с энергоснабжением не было.

Разобравшись с пулеметами, мы активировали волновую пушку и проделали хорошую такую дыру в скальной стене, так, чтобы она вела в главный коридор.

— Выпускайте дронов! — скомандовал я ребятам.

На самом деле дронов они выпустили с самого начала, но они подкрадывались к базе маленькими группами и даже поодиночке во время наших с Машей пируэтов. А теперь взвились в небо сплошным облаком и рванули как в новые отверстия, так и в те, что Маша показала нам на плане помещений. Вообще-то, все старые отверстия на базе были перекрыты сетками от мини-дронов, но за пятьсот лет большая часть пришла в негодность — или новые хозяева базы не посчитали нужным поддерживать все это в рабочем состоянии.

Короче, наша ульевая мелюзга залетела в базу. А Маша, заложив вверху еще несколько пируэтов, громко-прегромко заговорила — так, что ее голос разнесся над округой на несколько километров.

Речь ее я не понимал, поскольку она использовала язык Родичей — точнее, один из двух десятков самых распространенных языков их планеты, тот, на котором говорил клан Ктщ.

Но текст был вот какой. Она обращалась к потомкам рода Ктщ, которые могли остаться на базе или на планете, призывая их не сражаться за пиратов, если они в подневольном состоянии, а бросить оружие и искать помощи лично у нее, Марии Кузнецовой. Она, мол, попробует помочь всем, кто не замешан в нападении на экипаж пришельцев — то есть на экипаж «Юрия Гагарина».

Честно говоря, от последнего призыва я не ожидал сколько-нибудь заметного эффекта, но Сурдин считал, что шанс местным то ли рабам, то ли не рабам, захваченным рапторами, дать нужно. Если это одичавшие без связи с метрополией Родичи, они могли сохранить язык в достаточном объеме, чтобы понять Машу!

А если это сами представители метрополии, захваченные там в плен и удерживаемые в неволе, то тем более. И, кстати, в этом случае изменения в языке должны быть значительно меньше или вообще несущественными — если они живут по семьсот лет, а прошло всего-то пятьсот!

Однако на самом деле результат получился… интересный. Море расступилось — и на берег полезли люди.

Ну как… люди. Они выглядели в принципе в общем и целом как люди. Если не считать горизонтальных полосок на груди и по ребрам, которые мне даже с высоты отлично было видно. Либо такая однообразная на всех раскраска, либо…

Аборигены эти были почти обнажены, хотя некоторые мужчины щеголяли в странных повязках на гениталиях из плотных зеленых листьев. Вряд ли ради скромности, решил я, скорее, ради защиты. Женщины — их, правда, было во много раз меньше, всего три или четыре на пару десятков! — были обнажены полностью.

Все они с необычайной легкостью взбирались на крутые прибрежные скалы, прыгая с валуна на валун. Большая часть таким макаром добралась до пляжа, откуда вверх по почти отвесному обрыву поднималась тропа к главному входу в комплекс базы, и пала ниц на белый песок. Некоторые приняли ту же позу прямо на скалах.

Темные полосы, такие же, как спереди, обнаружились у них на спинах и сзади, но очень быстро… сужались?

— Маш, дай увеличение на спину вон тому мужику, — попросил я. — Что у него там за полоски?

— Похоже, жабры, — сказала Маша без всякого удивления. — У меня, конечно, нет спецификаций по экспериментам, проводимым на базе, но внедрение жаберного дыхания прямо-таки напрашивается!

М-да.

Самое интересное, что, когда Маша приблизила спину этого красавца, я имел счастье наблюдать, как узкая темная щель закрылась полосой кожи практически без следа! Остался едва заметная морщина, вроде линии жизни на ладони. Не знаешь — ни за что на свете не догадаешься.

Значит, действительно потомки Родичей — или, скорее, их экспериментов. И Оленька, скорее всего, из их числа. Мог ли я не заметить тончайших полосок закрытых жабер? Да легко. Меня совсем другие детали ее анатомии интересовали.

Я испытал короткий, но интенсивный приступ разочарования. Оказывается, до последнего надеялся, что она — похищенная девушка с Земли. Хотя для нашей планеты в целом это был бы куда худший вариант, поскольку означал бы, что рапторы отлично знают, где нас найти. Нет, не такой я замечательный альтруист, каким меня рисует мой психологический профиль — своя рубашка все равно ближе к телу.

Между тем из моря продолжали лезть еще рыболюди… русалки… кто там они. Набежала их почти сотня, и все они действительно простирались в поклоне. Женщин все-таки было очень мало, даже не четверть, а еще меньше, где-то одна десятая. Но из этого числа…

— Маша! Вот она!

— Та девушка, с которой ты вступил в интимную связь? — предположила моя жена.

— Да!

У Оленьки действительно имелись жабры: стало очень хорошо видно, как они закрываются, когда она выбралась на скалы. Но это была она, без всякого сомнения! Та самая невероятная красавица, только волосы убраны под сетку, сплетенную из каких-то стебельков — кстати, как и у двух-трех других длинноволосых женщин. Остальные все были стрижены коротко.

Оленька не полезла на пляж, а распростерлась ниц прямо на скале неподалеку от берега, как поступили некоторые другие. В этой позе некоторые достоинства ее фигуры стали более чем очевидны. Черт!

А ведь коленкам, наверное, больно.

Мне тут же захотелось попросить Машу приземлиться рядом и взять девушку к себе в кабину, но я удержался. У меня была боевая и полетная задача, которую надлежало выполнить. Кроме того, Оленька — одна из местных, сотрудничающих с пиратами. А вдруг добровольно? Тогда лучше не встречаться с ней лишний раз. Жизнь сохраним — и ладно.

— Маш, проследи за ней, пожалуйста, — попросил я. — Если не в ущерб задаче, я бы хотел, чтобы она уцелела.

— Я догадалась, — сказала Маша. — Разумеется, ты испытываешь к ней сентиментальные чувства! Считай, что я тоже взяла ее под защиту.

Как же хорошо, что жена у меня ревнует только к кофеваркам!

(Кстати, серьезно: дня три назад она уговорила Ургэла с разрешения Сурдина предоставить ей спецификации всей бытовой техники на борту «Юры» и очень придирчиво проверила, что ни у одного прибора нет сравнимого с ней искусственного интеллекта!)

Тем временем штурм базы дронами продолжался своим чередом. Я в этом деле почти не участвовал, наша с Машей задача была пресекать бегство пиратов на тяжелой технике, если они что-то такое попробуют провернуть. Но не попробовали. Наоборот, в какой-то момент из окон над морем выпрыгнуло несколько неуклюжих фигур рапторов — только чтобы побиться об скалы.

А еще через некоторое время из главного входа базы вышли с поднятыми вверх руками целых трое — так же неряшливо одетых, как я помнил. Над ними летел тяжелый дрон, более редкая птица, чем основные мелкие дроники. Мелочь в основном сбрасывала взрывчатку, а на тяжелых дронах были установлены винтовки. Вот сейчас именно винтовка смотрела в спину троице.

Зная, что Роланда, Артура или даже Тима сложно заподозрить в дурном гуманизме, я мог только предположить, что эти рапторы умудрились озвучить свое желание сдаться на языке Родичей — и Машин автопереводчик отработал нормально.

Дело в том, что Маша написала искин-переводчик, который неплохо показал себя, снабжая субтитрами даже довольно сложные ее речи. Он был установлен в корабельную систему и на все компьютеры шаттлов. Так что у Рыцарей и Тима имелась возможность прочесть неплохой подстрочник к речам рапторов — если, конечно, они не будут каркать по-своему, а воспользуются знакомой нам речью. И вот, похоже, воспользовались.

Я попросил Машу увеличить картинку — что-то мне показалось странным в этой делегации. Потом сообразил. У переднего ящера на груди висела коробочка размером примерно с советский почтовый конвертик и ненамного толще, украшенная светодиодами. Странно, я бы на месте наших дроноводов заставил бы его ее снять и отбросить или вообще застрелил бы мужика — а вдруг это взрывное устройство?

Возможно, наши подумали так же, потому что подлетевший со стороны океана шаттл с Поповичем и Тимом опустился на землю довольно далеко от пиратов — явно, чтобы не задело взрывом.

Вдруг один из ящеров что-то сказал другому ящеру. Тот шикнул на него в ответ — молчи, мол. Однако украшенная светодиодами коробочка на груди у первого вдруг сказала на чистом русском языке:

— Я же говорил, это те самые, Предтечи! Гляди, как перед ними простерлись их бывшие рабы!

— Завали хлебало!

А вот это реально неожиданно.