Ради жизни на Земле

Глава 19 Этика работорговли. Другие эзотерические вопросы

Интерлюдия. Виктор Георгиевич Сурдин и совещание глав секций

Несмотря на то, что капитан Сурдин предпочитал вести беседу мягким тоном потомственного библиотекаря (так его воспринимали многие, хотя на деле почтенные родичи капитана как раз в библиотеке-то и не трудились, предпочитая суровые геологоразведочные экспедиции, морозные ночные бдения у телескопов и даже океанические бездны), его рабочие совещания меньше всего походили на интеллигентные чаепития. Разговор начинался всегда по существу, в порядке обратного старшинства. Причем, чтобы не пускаться в бюрократические сложности выделения старших среди формально равных по важности секций «Юрия Гагарина», Сурдин завел порядок простой — по биологическому возрасту. Оговорка не случайна: с Иваном Кузнецовым и Тимофеем Шнайдером (тоже глава секции, хотя из подчиненных у него имелся только он сам) иначе могли бы возникнуть сложности.

Вот и в этот раз все происходило так же — за одним исключением. Все главы секций, начиная с Ивана, по очереди изложили состояние своего рабочего процесса, свои нужды и заявки на то, что, по их мнению, следовало бы купить на Фихсаколе, пока есть такая возможность. Из-за специфики вопроса Тимофей Шнайдер, хоть и не самый старший, в этот раз выступал последний. Он сообщил о выручке за проданное оружие и броню с пиратского корабля, о том, сколько средств удалось таким образом «поднять» и какие из заявок на покупки может удовлетворить. Выходило не так мало, как Сурдин опасался, но также представлялось очевидным, что чьими-то интересами придется пожертвовать. И, вероятно, это будет научная секция Кузнецова.

Тут сердце капитана обливалось кровью: сам астрофизик по второму образованию, он как никто предпочел бы проводить собственные исследования, а не покупать результаты у инопланетных рас. Но, учитывая, что информация, при всей ее дороговизне, выходила намного дешевле, чем инструменты наблюдения, вывод был очевиден.

Хотя такая позиция, как «портативный ускоритель тяжелых частиц» все-таки заставила его задуматься.

— Насколько портативный? — осторожно спросил он.

— Менее километра в поперечнике, — легкомысленно заметил Кузнецов. — Маша заверила меня, что сможет его транспортировать. А на стабильных орбитах…

— Нет, — твердо сказал Сурдин. — Извините меня, я понимаю, как вам охота обзавестись собственным коллайдером, учитывая вашу биографию. Но все-таки нет.

Иван явно был не рад этому ответу, но кивнул.

— Есть вариант добыть дополнительные средства, — подал голос Шнайдер. — Я оставил его напоследок, поскольку в нем есть сомнения этического порядка.

— Рассказывайте, — сказал капитан.

— Нам предложили продать тех трех пиратов, что у нас до сих пор в одном из моих складов сидят.

Сурдин порадовался, что на лицах почти всех членов экипажа, присутствующих за столами, отразилось одинаковое отвращение. Эмоциональный Ургэл Бытасытов не удержался и даже издал цокающий звук языком и что-то вроде «Ай-яй-яй!» Один только Кузнецов выглядел заинтересованным и слегка удивленным.

— Я так предполагаю, что если бы речь шла о банальной торговле рабами, вы бы не подняли этот вопрос? — спокойно спросил Сурдин. — А сразу бы отказали?

— Рад, что вы так в меня верите, — ровным тоном ответил Шнайдер, бросив нечитаемый взгляд сперва на Ургэла, потом на Ивана. — Да, ситуация несколько сложнее. Один из членов Таможенного Союза, вид и государство так называемых Вечных Нищих — замечу, что не я их так назвал, это нанитский перевод бытующего у большинства других видов прозвища! — предлагает мне выкупить у нас пиратов для того, чтобы они понесли заслуженное наказание в их пенитенциарной системе. У них очень серьезные понятия о справедливости, а пираты успели против них серьезно нагрешить. На несколько высших мер заработали.

— А высшая мера у них — это? — уточнил Сурдин.

— Пожизненные каторжные работы. Причем я успел навести справки. Поглядите, пожалуйста, вот мои слайды…

Шнайдер нажал несколько точек на экране своей рабочей станции. У всех на рабочих местах, в том числе у Сурдина, а также на большом экране за спиной капитана, появилось изображение очень гладкого, молочно-белого, лемуроподобного создания с большими, слегка навыкате золотистыми глазами. Существо было двуногим и четырехруким: одна пара рук длиннее, с двумя локтями, другая — короче, с одним локтем. Первые длинные руки кончались чем-то вроде щипцов, вторые — почти человеческой кистью, узкой и элегантной.

— Минималисты какие-то, — усмехнулся Слава.

— А это их самоназвание, — улыбнулся в ответ Шнайдер, — но большинство предпочитают Нищих, о причинах можете спросить у Лю, он весьма загрузился этим вопросом. Они и в быту весьма минималистичны. По слухам, их планета пережила такую суровую экологическую катастрофу, что они экономят буквально на всем, считают каждую копейку. Например, вычислили, что наши пленные рапторы за оставшийся им срок жизни отработают на них существенно больше, чем сумма, которую они готовы нам предложить.

— То есть они их уморят на тяжелых работах? — спросил Платон Беркутов довольно резким тоном.

— Да нет, наоборот, прогнозируют им лет двести жизни еще, — пожал плечами Шнайдер. — Если только они меня не обманули. Но переговоры проходили в присутствии фихсаколийца, а при них местные стараются не врать. Эти ребята — ходячие детекторы лжи. В общем, как раз именно потому, что Вечные Нищие споро считают деньги, они поддерживают своих каторжан в самой выгодной рабочей кондиции. Может, кого-то и эвтаназируют вместо того, чтобы лечить, в запущенных случаях, но в основном лечат и даже слегка омолаживают. Весьма развитая цивилизация.

Сурдин немного подумал.

Да, этически небезупречный ход, но альтернатива — самолично казнить этих рапторов. Не везти же их на Землю! Сурдину неоднократно случалось убивать, несколько раз — пленных, но никогда после того, как они прожили в заключении почти месяц. Но поручить это Алеше Поповичу или Славе — немыслимо. Ноблесс оближ. Так что при мысли о возможности продать их вместо того, чтобы убивать, Виктор Георгиевич испытал немалое облегчение.

— Пришлите мне документы, я все просмотрю. Если дело обстоит так, как вы говорите, не вижу препятствий. Кроме того, что прямая продажа разумных — это все-таки недостойно. У них своя этика, у нас своя. Давайте договоримся на обмен. Продажа за информацию, например.

— Хорошо, — Шнайдер сделал пометку.

— На этом у всех все? — Сурдин обвел взглядом своих подчиненных. Никто не сознался в дополнительных вопросах. — Отлично. Тогда совещание предлагаю считать закрытым. Однако мне бы хотелось, чтобы вы уделили мне еще немного своего личного времени, господа.

Конечно, никто не двинулся с места. Сурдин знал, что так и будет. Когда капитан высказывает такую просьбу, никто не возражает.

— Предлагаю вам вместе поразмыслить вот над такой проблемой. Когда мы отправлялись в эту экспедицию, не знаю, как вы, а я старался не иметь никаких особенных ожиданий. Я допускал, что мы встретимся с такими опасностями, что погибнем сразу же после первого прыжка. Я допускал, что мы встретимся с инопланетным разумом, настолько выше нашего, что не сможем понять его цели и чаяния. Я, наконец, допускал, что мы вообще никого не встретим или, в лучшем случае, обнаружим руины выродившихся цивилизаций. Чего я точно не предполагал — что мы наткнемся на много десятков инопланетных цивилизаций, каждая из которых вполне воспринимаема нами, похожа на нас, имеет схожий понятийный аппарат и образный язык, который можно без особого труда и потерь информации переводить на наш! Более того, социальные структуры этих инопланетян, несмотря на их биологическое сходство, также имеют сходство с нашими социальными структурами, а их внешность частенько если уж не гуманоидна, то во всяком случае имеет общие элементы с нами или с земными животными! Это действительно выглядит, как я уже говорил, смешением жанров. Если позволите такую аналогию, космоопера вместо ожидаемой «твердой» НФ. Кто-нибудь так же удивлен, как я?

Короткое молчание.

— Я — нет, — фыркнул Иван, по своей привычке начавший первым. — Со мной в жизни уже столько фантастической фигни случилось, что я бы даже розовым феям из «Дюймовочки» не удивился.

— Ну, одна розовая фея вас таки нашла, хоть и не из «Дюймовочки», — не удержался Сурдин от шутки. Послышались хмыканья.

— Даже спорить не буду! — улыбнулся Иван.

— Я удивлен, — серьезно сказал Алеша Попович. — Но удивлен — другому. Я предполагал, что в космосе войны невозможны либо невыгодны, либо, как говорится в одной бессмертной игровой франшизе, есть только война. Либо никому не выгодно воевать, либо все против всех, концепция «темного леса». Третьего не дано. А тут — надо же, есть пираты, бандиты, конфликты вспыхивают, но не так уж часты! Все это мне кажется подозрительным. Нет ли какой-то закулисной силы, которая, скажем так, следит за порядком? И она же может выступать незримым прародителем, архитектором или даже генетическим творцом всех этих инопланетных видов. Поэтому у нас так много общего.

Все переглянулись.

— Интересно мыслишь, Алёша, — сказал Ургэл Бытасытов. — Но я лично так не думаю. По мне так прагматизм — вот главное. Жизнь идет по самой прагматичной дороге, и вот эта дорога совпала с нашей. Почему? Потому что иначе и быть не могло! Если есть самая распространенная форма разума, то и мы к ней принадлежим. Все просто. Искать жутко отличных от себя инопланетян — расписываться в том, что считаешь себя избранным, особым и не таким. А мы не избранные и не особые. Мы как все. Лично меня это греет!

— Поддерживаю, — сказал Шнайдер. — И я как Иван. Со мной столько всего случилось, что… — он пожал плечами, явно не собираясь договаривать.

— Мы с коллегой Шармой и новым нашим коллегой Ойткоппом серьезно зарылись в исследования конвергенции, — пробасил Платон Беркутов. — Мы вам вкратце уже кое-какие результаты озвучивали. В целом идея такая: плюс-минус те же аминокислоты в самых разных сочетаниях, на самой разной генетической архитектуре дают плюс-минус тот же результат. В смысле, формы жизни могут быть разного происхождения, по-разному устроены — но если среда похожа, то они и выглядеть будут похоже! Пока это для всех встреченных рас соблюдается. Правда, ходят слухи, что параллельно с «нанитскими» цивилизациями существует еще какой-то конгломерат разумных рас, которые эволюционируют на базе кремния и жидкого метана при сверхнизких температурах, но никто про них доподлинно ничего не знает. Наниты в их кровтоке точно не выживут, так что эти расы засеву явно не подвергались, даже если и существуют.

— Интересно. Вы раньше ничего не говорили про этих возможных силиконоидов!

— На Земле это старая гипотеза в биологическом сообществе. Не ожидал ее и тут встретить. А городским байкам и легендам не место в официальных докладах, — пожал плечами Беркутов. — Но тут у нас вроде как доверительный разговор, почти философский, так что оно к слову пришлось.

— Ясно, — кивнул Сурдин. — Ладно, господа. Я, конечно, согласен, что реальность нужно принимать такой, какая она есть. И то, что эта реальность, скажем так, в лучшую сторону отличается от самых мрачных наших земных фантазий, не может не радовать. И, раз уж у нас речь зашла об этих материях, давайте обсудим еще вот что. Одной из дополнительных задач нашей экспедиции было определить — несут ли наниты угрозу для человечества, а если несут, то как скоро. Так вот, нам неожиданно быстро и неожиданно легко удалось с помощью этих нанитов установить контакт с несколькими десятками разумных видов, многие из которых находятся под воздействием нанитов в течение нескольких сотен лет. Фей, помнится, вы собирали статистику, какая раса вошла с ними в контакт раньше всего?

— Да, это были Вечные Нищие, уже упомянутые Тимофеем, — кивнул китайский член экипажа. — Их срок знакомства с нанитами составляет более трехсот лет. К тому же, по косвенным данным Родичи могли получить нанитов пятьсот лет назад, как раз тогда, когда они оставили Ясли-Садок и законсервировали Марию Кузнецову.

«Как звучит-то!», — подумал Виктор Георгиевич про себя, но комментировать никак не стал. Забавно, что никто из членов экипажа тоже ничего в этой фразе странного не нашел. Люди быстро ко всему привыкают. Привыкли даже к тому, что супруга одного из членов экипажа — разумный инопланетный робот. Что называется, бывает и хуже.

— Да, спасибо, — кивнул Сурдин. — Так вот, как вы считаете. Позволяет ли это сделать вывод, что наниты — это такой своеобразный подарок от некой цивилизации Предтеч, который позволяет расам легко находить друг друга, общаться и налаживать отношения? И они не несут в себе вредоносного компонента? Прошу высказываться.

На сей раз над столом довольно долго стояла тишина. Сурдину даже пришлось слегка поторопить:

— Иван Петрович, не рискуете высказать свое мнение?

Выходец из двадцать первого века и самый молодой из глав секций покачал головой.

— Не то чтобы, — сказал он. — Просто пытаюсь так сформулировать, чтобы это получилось… ну, серьезно, что ли? Знаете, когда я был подростком, я играл в компьютерную игру. Знаю, что сейчас игры с высокой проработкой деталей запрещены, но у нас тогда такого запрета не было, игры были очень правдоподобные… И вот там была как раз подобная завязка: некая инопланетная раса засеивала другие планеты нано-ботами, которые контролировали ключевых фигур в каждой цивилизации и помогали расам контактировать. За счет этого останавливался технический прогресс этих видов. Зачем развиваться, если можно специализироваться? Ну а потом каждые десять тысяч лет выскакивали роботы этих самых Предтеч, очень могущественные, и всех уничтожали.

Последовала пауза.

— А зачем они это делали по замыслу создателей игры? — осторожно спросил Сурдин.

— Ну, там был какой-то обоснуй, — пожал плечами Иван. — Не помню, честно говоря.

— Вроде чтобы лишнее развитие Вселенную не уничтожило, — подсказал Шнайдер. Видимо, тоже играл в ту игру.

— Нет, это у Стругацких было. «За миллион лет до конца света». И в Гуренн-Лагганне еще. Да много где!

— Это можно проверить, — остановил их Сурдин, — в базе данных «Гагарина» наверняка есть. В любом случае, такой эзотерический фундамент для действий этих неизвестных космических благодетелей представляется мне не то чтобы сомнительным — а, скажем так, слишком непредсказуемым и сложным в воплощении. Я, скажем, ни разу не видел, чтобы обилие экономических связей затормозило чье-то развитие, а не ускорило.

Про себя Сурдин подумал, что такую концепцию могли придумать дети провалившейся эпохи глобализации с ее идеями «конца истории» — но вслух говорить не стал. Он не чувствовал себя компетентным в вопросах исторической социологии.

— Поддерживаю, — сказал Ургэл, не в свой черед, но никто не стал возражать. — Кроме того, есть деталечка такая, которая все меняет. Мы и раньше подозревали, но теперь стало ясно. Эти самые наниты всем расам выдают разную информацию. Не только карты разные, но и технические сведения тоже самые разные. В зависимости от уровня самой расы.

— То есть они решают, что выдать, в каждом случае? — спросил Алёша Попович. — Или как? Мол, вы этого достойны, а этого нет?

— Не, не похоже, что решают, — мотнул головой Ургэл. — Ну, мы это с Ваней обсуждали, по-моему, он лучше скажет.

Сурдин поглядел на Кузнецова, тот пояснил:

— У нас пока есть рабочая гипотеза, что наниты раскрывают разный объем информации в зависимости от того, каким образом и чем их облучают. То есть это не гипотеза, это уже почти что факт по косвенным данным. Дело не в том, что наниты что-то «решают», а в том, что они просто по-разному триггерятся. А еще мы так думаем, что те земные ученые, которые считают, будто наниты поддерживают связь с некой общей базой данных или «сервером», тоже верная. Иначе это никак не объяснит, почему информация в нанитах обновляется.

— Да, я тоже так думаю, — согласился Сурдин. — И что из этого следует, по-вашему?

— Что для того, чтобы понять, несут наниты угрозу или нет, нужно найти ту расу, которая получила из них больше всего информации, — пожал плечами Иван. — И визит на Рынок четко показал, кто это.

— Кто же? — заинтересованно спросил Сурдин.

— Тех, кого на рынке не было. Родичи.

— Да, — согласился Ургэл. — Я тоже ходил, смотрел. Машина… простите, Марии Петровны техническая компонента — на голову выше всего, что там представлено! На две головы. И Мария Петровна сама согласна.

— Согласна, — поддержал Иван.

— И что из этого следует? — уточнил Сурдин.

— Что если мы хотим вернуться на Землю с более конкретным ответом, нужно изменить план полета. Не стремиться сейчас вернуться домой через наименьшее количество прыжков, а лететь на поиски Родича. Пока след, который нам передал тот инфоброкер, не остыл. Он же здесь видел этого Родича, на Рынке, и не так давно!

Тут все заговорили разом, высказываясь «за» и «против» такой идеи. Виктору Георгиевичу даже пришлось вскинуть руку, чтобы остановить этот самум.

— Нет, господа, — сказал он, вкладывая в свои слова силу финального капитанского решения. — Соображение Ивана Петровича, конечно, весьма заманчивое. Я бы даже сказал, обаятельное. Но у нас есть долг перед человечеством — вернуться на Землю и поделиться с нашими правительствами всею собранной нами информацией. Своевременность получения которой может оказаться жизненно важной. Так что будем действовать по заранее согласованному плану. Завершаем наши дела на рынке, потом аномалия восемьдесят два с минимальным сроком реконфигурации двигателя, потом — Земля. А там уже если на Земле примут решение разыскивать Родичей — надеюсь, мы сможем принять в этом участие. Может быть, не в качестве основной поисковой силы, но хотя бы в качестве консультантов.

Судя по лицам глав секций, никто из них не испытывал большой радости от такой перспективы. Виктор Георгиевич их очень хорошо понимал. Он и сам предпочел бы наплевать на осторожность и очертя голову рвануть в омут межзвездных приключений. Только подумать — своими глазами увидеть звезды самых разных типов, поглядеть на еще более интересные «планетные» решения, чем Фихсакол! Возможно даже, познакомиться с этими таинственными метановыми расами. Какие бесценные знания!

Однако он не принадлежал себе. Ему вверили корабль — уникальное, дорогостоящее создание, с напряжением всех сил построенное промышленностью его страны. Ему вверили экипаж — уникальных специалистов, во многом лучшее, что мог предложить истощившийся кадровый резерв замученного болезнями информационной эры человечества. И он должен был относиться ко всему этому максимально ответственно!