Ради жизни на Земле

Глава 7 Отмычка. Подземелье

Что было самое удивительное, так это волна какой-то настороженной, опасливой нежности, которую девушка-олененок на меня обрушила. Не бешеная страсть, а восхищение пополам с желанием приластиться, как у домашней кошки, которую одни хозяева выгнали, а другие поманили в дом. Что-то в этом духе. Но это я осознал потом, а поначалу у меня просто снесло все сознательные мысли. Не знаю уж, почему. Вроде, не так давно у меня была живая женщина… Нет, не в двадцать первом веке, здесь уже были контакты! Запах от девушки, что ли, шел такой одуряющий? То, что я чуть не погиб и вообще оказался в неизвестности? Эта ее ласковость и доверие на пустом месте? Все вместе?

Короче, включился какой-то очень древний механизм, и скоро я обнаружил, что баюкаю девушку в объятиях, привалившись к металлической стене камеры, чтобы ей было удобнее, вдыхаю запах ее волос, и…

…И только сейчас у меня начинают появляться всякие разные мысли. Например: ять, тут же наверняка камеры!

Во всяком случае, если бы я взял пленника и посадил его в камеру, я бы уж наверняка озаботился его видеорегистрацией. И я только что прямо на глазах у этих рапторов…

Три раза ять!

А моя оленёнок что же? Она-то что, об этом не подумала?

И когда эта мысль посетила, я вдруг впервые осознал, кого именно держу в своих объятиях!

Человеческую девушку, бог знает как оказавшуюся здесь, — может быть, похищенную откуда-то с Земли? Или инопланетянку?

А если инопланетянку, то что, она из расы, построившей на этой планете энергостанции? Или из какой-то другой расы?

Пахла, вела себя и ощущалась она совершенно по-человечески. Но все же были кое-какие детали, которые меня настораживали. Во-первых, ее лопотание не походило на известные мне языки — но бы ладно, я, в конце концов, не лингвист. Если ее похитили откуда-то из какого-нибудь Непала? Лаоса? Аргентины?.. я мог язык и не опознать. Хотя по фенотипу она скорее походила на индийку или семитку… да нет, не мог я никак подобрать подходящий фенотип. Все не то! Впрочем, всякие разные помеси никто не отменял.

Во-вторых, разнообразные мелочи, которые, когда мозг наконец-то заработал, стали складываться в странную картину. Девушка была очень чистенькой, свеженькой, даже по́том почти не пахла, как будто только что вылезла из душа — но при этом запаха мыла или шампуня я на ней тоже не ощутил. Только свежий женский запах, очень будоражащий мое мужское начало. Цветочный аромат концентрировался у нее на одежде и тоже не походил на отдушку стирального порошка или кондиционера, хотя кто его знает? И кстати, одежда. Только натуральные ткани, и при ближайшем рассмотрении волокна оказались довольно грубыми, а окраска — не очень яркой и неровной, несмотря на красный цвет. Домотканое? Кустарной покраски?

И еще одна деталь: белья девушка не носила. Никакого. Ладно, грудь у нее была такой крепкой, что с топиком вроде того, что на ней, носить бюстгальтер — это просто преступление против половины человечества. А вот трусики? Не встречал ни одну девушку, которая добровольно бы надела штаны на голое тело! Мужчины порой встречаются, кому-то так удобнее.

А еще у девушки при себе не нашлось ни единого гаджета и ничего, похожего на гаджет. Может, эти ее серьги? Но по виду они представляли собой просто расплющенные прутики металла, и даже не золотого, а какого-то медного сплава.

Короче, не походила она на представительницу продвинутой цивилизации.

Хотя все это можно было объяснить. Домотканая и вручную окрашенная одежда могла быть особым шиком и, наоборот, признаком богатства и высокого положения в обществе, где все носят синтетику. Медные серьги тоже. Отсутствие отдушек от моющих средств — туда же: скажем, богатеи повернуты на всем «натуральном, органическом, изготовленном вручную». Да и вообще, что я, собака, что ли, чтобы унюхать все это на девушке, как минимум несколько часов просидевшей со мной в камере? Скромнее надо быть.

Опять же, на самом деле как минимум странно, что она так сразу предложила мне интимное взаимодействие. Даже не поговорив со мной, поскольку объясниться не могли! Да еще и вела себя так, как будто я был если не ее давним обожаемым возлюбленным, то рок-звездой, по которой она фанатела!

Может, засланка этих условных пиратов-рапторов?

Но для чего они ее заслали? Чтобы меня чем-то заразить или отравить, допустим? Или воздействовать мне на мозги? Или…

Но тут девушка что-то сказала.

— Что, маленькая? — я погладил ее по волосам.

Она подняла на меня большие карие глаза, осторожно взяла мою руку и поднесла к губам. Затем погладила по запястью, и только тут я заметил на нем длинный порез и даже почувствовал, что он саднит. Где это я так?

Девушка провела пальчиком вдоль царапины, покачала головой, сказала что-то вроде: «Ай-яй-яй!» — и вдруг решительно вытащила из косы алую ленту и начала заматывать ее вокруг этой «страшной раны». Я хотел было начать протестовать: лента явно была менее гигиеничной, чем царапина и кожа вокруг нее! Однако протест застрял у меня в горле, потому что я ощутил: ловкие пальчики девушки-олененка всунули что-то между витками импровизированного бинта. Что-то плоское, с брелок для ключей размером. Я не разглядел, что, значит, и камеры, если они тут есть, не разглядели.

А она, выходит, знает о камерах! Значит, не дикарка из жопы мира. Мало ли, как она одета.

(Я решительно запретил себе стыдиться того, что только что предоставил кому-то видеоматериалы с собой в главной порнографической роли. Все равно по возможности надо будет тут все подорвать или иным образом уничтожить. А теперь особенно. Мою женщину могу видеть голой только я!.. Так, стоп. Я реально уже думаю о ней как о «моей женщине»?)

Только девушка закончила меня перевязывать, как в одной из железных стен, прямо напротив, распахнулась дверь, и на пороге появилась человеческая фигура. Я напрягся, но стоявший там тип ничуть не походил ни на кого из нашего экипажа. Такой же смуглый, явно из того же этноса, что и моя оленёнка, он был одет куда богаче. Тоже по моде «варварский шик»: длинные шаровары, лежащие складками, поверх — такая же намотка-юбка, выше пояса — рубашка со сложным вырезом, и на груди ожерелье из того же медного сплава, но, внезапно, с жемчугами. На руках браслеты, в ушах — серьги. У меня возникла очень четкая ассоциация с индийцами, но что-то все равно не складывалось, мешало отождествлению. Вроде «формат» похож, но детали не совпадали.

Позади мужика маячило двое неряшливо, но более современно, что ли, одетых раптора. На них были явно наряды из синтетических тканей, украшений не имелось, зато у обоих в ушных раковинах сияющие светодиодами наушники, а на груди закреплены тоже какие-то украшенные светодиодами устройства.

Та-ак.

Тип в жемчугах махнул рукой. Девушка-олененок тут же отпрянула от меня, встала, низко поклонилась ему, согнувшись почти пополам. К счастью, мы с ней уже успели одеться. Затем она мелким шагом, склонив голову и прижимая руки к бокам, поспешила к выходу, даже не оглянувшись на меня. А, нет, оглянулась, уже на пороге. Тип в жемчугах что-то резко ей сказал и подтолкнул в спину. Девица перешагнула порог и была такова.

Тип в жемчугах поглядел на меня и озвучил какой-то вопрос. Я в ответ обрисовал ему, что я думаю о его наряде, происхождении и постельных привычках.

Тип внезапно чуть мне поклонился — ого, с чего бы? — и вышел. Теперь на пороге появился раптор. Бить попытается? Пытать? Допрашивать?

Но раптор достал из сумки на боку несколько серых пакетов и бросил в камеру. Затем мимо него снова проскользнула девушка-олененок, держа в руках складное силиконовое ведро с крышкой, внезапно очень земного вида. Поставила в углу и так же, не разгибая поклона, вышла.

Ясно, пайка и параша. А дальше… что?

Ничего. Раптор вышел, закрыв за собой дверь. Я стал думать.

Есть то, что они мне принесли, не хотелось. А вот ведром я воспользовался почти с благодарностью: оказывается, потребность-то назрела! После чего я стал исследовать мои опции.

С девушкой все становилось несколько понятнее. Она явно занимает тут какое-то подчиненное положение, как и скорее всего вся эта группа гуманоидов при рапторах. Действительно, что ли, пираты и их рабы? Примем пока за гипотезу. И очень может быть, девушка начала раздеваться именно затем, что ей велели меня соблазнить! Мрачная мысль, но вполне правдоподобная. Непонятно, правда, зачем. Образец спермы нужен? Или что?

Глупость я сделал, конечно, что поддался. Но жалеть об этом не получалось. Наоборот, я чувствовал себя бодро, оптимистично и жалел только, что девушка ушла.

А вот что уже практически наверняка не гипотеза, а истина в последней инстанции — это то, что за мною наблюдают. Интересно, откуда?

Я был уверен, что камеры мне обнаружить не удастся, и был немало удивлен, когда тщательный осмотр моей камеры позволил мне ее найти: оказывается, она была вмонтирована в панель потолочного светильника. И вполне даже опознавалась как камера: у нее имелся объектив и провода, уходящие под панель.

То есть я мог бы вывести ее из строя без труда. Но я не стал. Смысл? Ко мне тут же пришлют нескольких тюремщиков, изобьют и камеру заменят. Надо хорошенько продумать, как выбраться, а уж потом, на последнем этапе…

Я скрючился в углу, спиной к камере — типа я так обижен и расстроен, аж сил нет. А сам потихоньку частично размотал красную ленточку и поглядел, что там за предмет.

Оказалось, действительно пластмассовый брелок, но с привычным чипом, похожим на чип от кредитной карты, на одном конце. Кто бы его ни делал, его уровень технологического развития не слишком отличался от земного! Впрочем, и по камере это тоже видно. Что это? Неужели электронный ключ? Может быть даже, электронный ключ от моей тюрьмы?

Я замотал ленту обратно и решил проверить, проведя рукой по панели с дверью. Нет, не открывается.

Тогда носитель информации? Письмо в бутылке? Девушка передает кому-то сигнал СОС? Ладно, что толку гадать. Доберусь до корабля — проверю.

А теперь надо думать, как добраться.

Так-то, если это обычная запирающаяся дверь, то я, пожалуй, смогу снять боковую панель и поглядеть, какие проводки нужно перерезать, чтобы она открылась. Не такая уж сложная инженерная задача. А нож у меня есть… почти есть. Его просто нужно сделать из специального набора.

Однако если я начну соображать это на камеру, то сюда придут. А если сначала выведу из строя камеру, то тоже придут. Задачка!

Задачка разрешилась проще и быстрее, чем я думал. Не успел я начать перебирать варианты действий, как светодиодная панель мигнула, потом заморгала, как будто с электричеством начались перебои. А потом погасла. Я остался в кромешной тьме. Огонек камеры тоже не светился.

Так, это что, меня прилетели спасать? Или я нахожусь на космическом корабле «пиратов», и его только что хорошо так подбили? Или они перенаправили всю энергию куда-то, на освещение и обогрев камер пленников энергии не хватило?

Последнее, конечно, печально, но задерживаться здесь настолько, чтобы дать дуба от холода и сжечь весь кислород в довольно приличной по объему комнате, я не собирался. Ждать, пока меня спасут, — если это действительно ребята с «Юры» вернулись по мою душу — тоже.

Приступаем к самоспасательным операциям!

Начал я с формирования ножа. Наши защитные комбинезоны изначально разрабатывались для нужд ВКС и предполагали «минимально необходимый набор для выживания». В частности, имелся фонарик в воротнике, подзаряжающийся от солнечных батарей, — довольно тусклый, зато долгоиграющий. И можно было при необходимости использовать два люминофора, вшитых в кармашки по бокам. При разламывании они давали яркий и резкий свет.

Фонарика мне хватило для того, чтобы достать из воротника капсулу с гелем и залить его в другой карман, на моем мягком сапоге, достигающем колена. Теперь вторую капсулу, с другим гелем, для активации… Теперь ждем две минуты… вуаля! Нож, отлитый с помощью «формочки» в сапоге, вот он. Узкий, сделанный из пластика, он, однако, вполне годился в качестве отвертки, стамески и даже, собственно, ножа. Потому что имел неплохую режущую кромку и был тверже некоторых металлов. Ладно, металлов вроде алюминия и свинца, но тем не менее.

Возня с фонариком и ножом заняла у меня всего минуты три — как-никак, я тренировался. После этого осталось вытащить один люминофор, взломать его и приступить к вскрытию двери.

При этом, разбираясь с нехитрым механизмом замка, я параллельно думал о том, как мне спасаться. Если я на космическом корабле, то есть два пути. Один — попробовать найти спасательную капсулу или шлюпку. Правда, возникнет сложность: а что если наши все-таки не рядом? Или меня не узнают? Смогу ли я подать им сигнал?

Второй: попробовать захватить корабль целиком. Скорее всего, неосуществимо: я все-таки не спецназовец, магией не владею, огнестрельного оружия у меня нет, рапторов этих вижу первый раз в жизни и об их уязвимых местах у меня нет ни малейшего понятия. Но если выяснится, что терять мне нечего, можно попробовать. Дерзость города берет, как говорится.

Или там была смелость?

Ну или еще вариант: если окажется, что я на каком-нибудь супергигантском крейсере с экипажем в пару тысяч человек (ну мало ли), то можно годами скрываться и партизанить на условных «нижних палубах», пока мы не прилетим на какую-нибудь планету. А там сбежать и заделаться местным царьком.

Все отличные планы, очень мне нравятся! Буду смотреть по обстоятельствам, какой подойдет.

Думая так, я действительно перерезал нужные проводки — да, нормальный такой уровень, я бы даже сказал, пониже нынешнего земного, примерно как в моем родном двадцать первом веке. И оказался в коридоре.

Немедленно я понял, что нахожусь не в космическом корабле.

Нет, теоретически, это может быть космический корабль-астероид. Или космический корабль, чьи хозяева по какой-то причине очень сильно заморочились, чтобы придать своим интерьерам вид подземелья, вырезанном в грубом сером граните. Но вероятность этого я оценивал как не слишком высокую. Тем более, что в коридоре оказалось довольно пыльно. К моей двери шла чистая дорожка, а так свет фонарика высвечивал пыль по углам. И сложенные друг на друга ящики с непонятными значками — не теми, что на энергостанции, совсем другой формы.

А космический корабль должен хорошо вентилироваться по необходимости. Да и хлам в коридорах на нем, в общем, противопоказан. Хотя от мелких уголовников, конечно, можно ожидать любой степени засранности.

Ладно, примем за основную гипотезу, что я на подземной базе. Охренеть теперь.

Видимо, планета та же: не столько я валялся без сознания, чтобы меня успели куда-то далеко увезти. Уже легче: если удастся подняться на поверхность, то тут, по крайней мере, пригодный для дыхания воздух, а вода вполне питьевая. У меня же в карманах комбинезона хранится запас таблеток для ее обеззараживания.

Но лучше не сбегать, а отыскать какое-никакое оборудования для связи и попытаться дать нашим сигнал. Да и вообще выяснить, как они там. Отбились? Не отбились?

Вообще я бы поставил на то, что отбились: если на этой подземной базе внезапно выключился свет, с шансами. что у моих захватчиков дела идут не совсем хорошо. Но знают ли на «Юре», что я выжил? Скорее всего, не знают, с чего бы. Знают только, что свой план по уничтожению энергостанции я не выполнил. Подозревают, что меня взяли в плен или убили эти пираты. Возможно, они попробуют меня спасти. А может быть, если «Юра» по итогам боя окажется поврежден, то у них просто не будет такой возможности. Нужно будет уходить как можно быстрее — к следующей точке.

К сожалению, и это была очень серьезная загвоздка, вернуться сразу к Земле, если что-то случится, корабль не мог. Аномалию для достижения определенных координат нельзя было просто взять и «вывернуть» наизнанку. Чтобы получить возможность вернуться на Землю, используя полученные из нанитов координаты, «Юре» придется пройти еще несколько точек маршрута — минимум три. Зато в следующей точке может оказаться безопаснее. Или еще опаснее, кто его знает.

Эх, как бы мне все-таки не пришлось изобретать способ захватить корабль «пиратов», чтобы последовать за нашими!

Думая так, я медленно двинулся по свободной от пыли дорожке. Может быть, стоило идти в противоположный конец. Но мне пришло в голову, что следы в свежей пыли будет очень легко заметить. И даже если я попытаюсь их замести, все равно будет видно. Это же не снег! И то, почти уверен, что на по-настоящему свежем, нетронутом снегу следы тоже замести не получится.

Тут, словно в ответ на мои мысли, в конце тоннеля вспыхнул еще огонек. Чей-то чужой фонарик.

Люминофор — это просто палочка, ее сломаешь — и она светится. Никак не выключишь. Поэтому я торопливо сунул оба обломка за пазуху. Опоздал: рапторы уже увидели меня.

В конце коридора их стояло двое, каждый держал в кожистой четырехпалой руке по фонарику. Воротников из перьев у них не было — самки?.. А, нет, вон, встопорщились! Правый еще издал какой-то не то свист не то рык, левый выкрикнул несколько слов и снова вскинул руку с той же самой штуковиной с раструбом.

Вот когда скорость реакции меня выручила! Я прыгнул вбок, чтобы парализующий луч или поле или что там у них прошло мимо. Вроде бы эта штука невидимая, так что я понятия не имел, какой она ширины и вышины и можно ли от нее увернуться.

Ура, пронесло: меня не вырубило. Значит, за угол парализатор не бьет.

Я побежал вперед по боковому тоннелю, чтобы увеличить расстояние между мною и рапторами. И наткнулся на блестящую дверь, выполненную из синеватого металла — точно такого, из которого были сделаны все двери на энергоустановке. Но если там все двери открывались от прикосновения к ручке, то здесь ничего похожего на ручку мне найти не удалось.

В отчаянии я стукнул по двери рукой, обмотанной алой ленточкой — и она отъехала в сторону, так, что я чуть не упал. Все-таки отмычка! Молодец, девушка-олененок!

Я перескочил порог. Так, как теперь закрыть эту дверь за собой…

Но она закрылась сама, отсекая топот и шипение рапторов, которые уже послышались в конце коридора. На уши тут же упала полная и давящая тишина. И темнота. Ни малейшего просвета.

Я достал из-за пазухи люминофор. Длинный проход продолжался и по эту сторону двери. И здесь он тоже был заставлен коробками, точнее, контейнерами. Но если те, что громоздились около моей двери, были очень грубыми — не деревянными, но из какого-то довольно дешманского на вид пластика, — то здешние контейнеры казались… высокотехнологичными, если это может относиться к контейнерам! С дополнительными ребрами жесткости, с плотными фиксирующими крышками, даже с крошечными экранчиками. Жаль, что все эти экранчики были давно и прочно мертвы, затянуты пылью. Ни один наружный светодиод не светился. Многие контейнеры даже треснули или были пробиты с углов. Края таких проколов облепила бурая плесень.

А с потолка в этом коридоре свисали серые полотнища, неприятно напомнившие мне паутину.

Я мрачно представил, сколько же пыли, спор, пыльцы и иных неизвестных патогенов здесь плавает в воздухе — но только рукой махнул. Мне ли волноваться по этому поводу, когда я только что переспал с местной? Ну, относительно местной. У меня складывалось четкое ощущение, что я нахожусь на объекте, построенном хозяевами энергостанции, и что рапторы тут захватчики. А гуманоидные рабы в лице девушки-олененка и мужика в жемчугах — либо выродившиеся потомки этих самых «хозяев», либо еще одна гуманоидная раса.

Но скорее первое. Потому что иначе откуда у девушки отмычка?

А почему она дала ее мне? Приняла меня за одного из вернувшихся «хозяев»? Тогда это заодно бы объяснило, почему раб в жемчугах мне кланялся…

Я почувствовал, что очень стройно все складывается, но по опыту знаю: в физических экспериментах когда все вот именно так стройно начинает выходить, с шансами ты пропустил какую-то ошибку в выкладках. Вселенная любит водить разумных за нос и так просто свои секреты не выдает.

В общем, пока примем за рабочую гипотезу: рапторы захватили чужую древнюю постройку, гуманоидные рабы — потомки ее бывших хозяев. Скорее всего, частично или полностью утратившие прежние цивилизационные достижения. Ну просто потому что иначе они бы пользовались этими энергостанциями, да и моя оле́нька… Оленька… точно, буду звать ее Олей! В общем, эта девушка носила бы трусы. Или подкрашивала бы ресницы. Или у нее в волосах была бы хотя бы одна невидимка. Или гаджет на руке. Да и не отдалась бы она мне вот так за здорово живешь, скорее всего. Это все же поведение бесправной и отчаявшейся зависимой, а не знающей себе цену образованной женщины.

Кстати, девственницей Оля не была. Так, к слову. Хотя если это чужая раса, может, у них вовсе девственной плевы не бывает, даже если в остальном все детали совпадают с людьми до мелочей.

Минут пять я просидел под дверью, чтобы удостовериться, что рапторы не будут ее ломать или прожигать. Ни малейшей движухи с другой стороны не услышал, из чего заключил, что дверь прочнее, чем кажется. Так что мне оставалось только идти вперед — и надеяться, что путь куда-нибудь да выведет.

Путь в итоге вывел меня к розовому роботу.